147 по фаренгейту

Дедушки с шестом

«Невозможно представить себе ни одного мало-мальски порядочного города, в особенности старинного, где бы не было настоящих голубятников-любителей», — писал известный этнограф С.В. Максимов в 1880-х2. Особенно широкое распространение «голубиная охота», как называлось это романтическое увлечение, получила в торговых городах. Голуби завораживали обывателей красотой полета, услаждали слух воркованием, поражали почти человеческой верностью и лаской — недаром не одно столетие в ходу было обращение «голубчик» и «голубушка».

Будучи поначалу забавой купеческой, нешуточная голубиная страсть охватила мещанство. В деревне голубей разводили разве что на продажу, содержать птицу для услады глаз могли себе позволить только скучающие помещики. Впрочем, и те находили пернатым практическое применение. Так, военный историк князь Н.С. Голицын наладил между имением Сима Владимирской губернии и Москвой «авиапочту» — его голуби-почтари преодолевали сотни километров и всегда находили дорогу домой.

Голубятники плотно населяли столичные окраины, славу «голубиных городов» снискали Ржев и Николаев, где вывели прославившихся на весь мир ржевских турманов и николаевских высоколетных. Но все же признанной «столицей всяких забав с певучими и непевучими птицами» до революции была Тула. Голубятниками там были все — от мала до велика. Очевидец свидетельствовал: «Часто в ясный летний день весь горизонт бывает покрыт стадами сих птиц, и на всех кровлях увидите охотников, машущих длинными шестами»3.

Подвижная голубятня Осоавиахима СССР.

Крылатые гонцы Генштаба

Каждый раз, когда счастливцы гоняли голубей, сотни глаз устремлялись в небо и следили за их полетом и пируэтами: считали, сколько стайка сделает кругов, заключали пари — чья птица выше, быстрее и чья голубка переманит самца в свою голубятню. И вот уже все дворовые мальчишки грезили «чистыми» и турманами, выпрашивали гроши у родителей, ловили и приручали городских «сизяков», переманивали, а то и воровали из чужих голубятен, за что бывали биты.

В Таганроге мальчишкой «каждое утро выгонял из голубятника» своих птиц А.П. Чехов4. Грезил о них И.М. Бабель: «В детстве я очень хотел иметь голубятню. Во всю жизнь у меня не было желания сильнее». Родители, кстати, это пустое занятие в большинстве своем не поощряли, а взрослых голубятников почитали за чудаков. Бытовала пословица: в голубятниках да в кобылятниках спокон веку пути не бывало.

Кадр из фильма «Любовь и голуби». ВОЖДИ И ГОЛУБИ

В Каменском мальчишкой вместе с отцом гонял голубей Леня Брежнев. Будущий генсек вспоминал: «Весь этот металлургический поселок держал высоколетных «сизарей»5. Уже в зрелости Леонид Ильич с размахом предался на даче юношескому увлечению. Заядлым голубятником был и его предшественник на посту Никита Сергеевич Хрущев: он тоже разводил на подмосковной даче элитных голубей и однажды «задал охране жару» за то, что не уберегли крылатых любимцев от кошки6.

К началу XX века голубеводство состоялось не только как повальное увлечение, азартная игра и состязание — в 1890 году было создано Русское общество голубиного спорта, но и как дело государственное. По инициативе Генерального штаба в стране была организована сеть почтово-голубиных станций: в 1891 году крылатые гонцы связали Санкт-Петербург и Москву, затем голубиное сообщение было налажено между военными округами. К 1914 году в русской армии насчитывалось более 4 тысяч голубей7.

В годы революции и Гражданской войны городские голуби — сизари — практически исчезли, их переловили и съели, поэтому вплоть до середины века городские улицы и площади населяли воробьи, вороны да галки. Не минула эта участь и домашних голубей, в годы лихолетья многие русские породы были безвозвратно утеряны. Но как только наладилась мирная жизнь, голубиная страсть в сердцах наших соотечественников вспыхнула с новой силой.

Подвижная голубятня Осоавиахима СССР.

«Стремим мы полет наших птиц»

В 1930-е годы взмывающие в небо голубиные стаи и голубятники, свистящие в четыре пальца и размахивающие шестом с мочалом, стали непременной чертой советского города. Птиц, как правило, держали в небольших голубятнях на односкатных крышах дровяных сарайчиков или на чердаках дореволюционных многоэтажек. «Они непременно запирались, и в каждой квартире на видном месте висел ключ от чердака, — вспоминала жительница Ленинграда 1920-1930-х годов. — Там сушилось белье и жили голуби. Не только мальчишки, но и многие отцы семейств держали голубей. Кормили и холили, менялись и продавали, разводили породистых турманов и почтарей… В памяти еще живет синий квадрат неба над нашим двором, а в нем — десятки белых, сизых, коричневых птиц. «Пошел!!!» — раздается азартный крик хозяина, и очередной «письмоносец» взмывает в бескрайнюю высь над весенним Ленинградом»8.

В молодом советском государстве голубиная охота перестала быть забавой — в 1925 году ее взяло под свое крыло Общество содействия обороне. По всему Союзу открывались секции почтового голубеводства. Непрактичные декоративные породы ушли на второй план. В 1930 году Страна Советов за 8 тысяч золотых рублей закупила 16 высококлассных птиц-«производителей»9. Начал работу Центр голубиного спорта, проводивший состязания по скорости и дальности полета почтарей. Юные друзья обороны, грезившие небом, все выше и выше стремили полет своих птиц. Голубиные стаи, кружившие в небе страны, стали олицетворением этой мечты.

Почтари Вити Черевичкина

Война опустошила городские дворы: вчерашние подростки, гонявшие по крышам голубей, ушли на фронт, птицы разлетелись, погибли или были съедены. Московским голубеводам пришлось расстаться с «крылатыми гонцами» еще в 1941-м: комендант Москвы генерал-майор К.Р. Синилов 19 декабря обязал частных лиц «в трехдневный срок сдать голубей в управление милиции в целях недопущения использования враждебными элементами»10. Той же логикой руководствовался враг — на оккупированных территориях почтовых голубей полагалось сдавать под страхом расстрела11.

О ростовском парнишке Вите Черевичкине, спрятавшем от оккупантов своих почтарей, «Родина» подробно рассказывала в № 6 за 2016 год. Снимок убитого подростка с птицей в руках стал одним из обвинительных документов на Нюрнбергском процессе, а после войны о мальчишке сложили песню, которую знал каждый советский школьник:

Жил в Ростове Витя Черевичкин,

В школе он отлично успевал,

И в свободный час он, как обычно,

Голубей любимых запускал…

«Летите голуби, летите!»

С 1949 года с легкой руки испанского художника Пабло Пикассо (кстати, заядлого голубятника) голубь стал самым узнаваемым символом мира. Его выпускали в небо на международных конгрессах мира и фестивалях молодежи в знак дружбы и солидарности. «Летите голуби, летите!» — культовая песня, созданная И. Дунаевским и М. Матусовским в 1951 году к фильму о Берлинском международном фестивале молодежи, стала гимном целого поколения:

Во имя счастья и свободы

Летите, голуби, вперед!

Глядят с надеждою народы

На ваш стремительный полет!

Конечно, принимая Всемирный фестиваль молодежи и студентов у себя, москвичи не могли ударить в грязь лицом. За выведение необходимого для форума числа голубей отвечал лично инструктор орготдела Московского горкома комсомола В.М. Кривошеев, а растили и тренировали птиц всем миром — от октябренка до профессора биофака МГУ. По заданию комсомола на каждом предприятии возвели голубятню, к которой прикрепили опытного голубятника-любителя из числа работников; его освобождали от всех других обязанностей и снабжали фуражом для птиц12. Городские активисты объединялись в районные клубы и совместно выращивали почтарей тысячами, сотни птиц ждали своего часа в школьных живых уголках.

Итог — впечатляющий! 28 июля 1957 года 34 тысячи голубей (по числу гостей фестиваля) взмыли над трибунами Лужников, разогнав новую волну повального увлечения голубиной охотой13. Неудивительно, что вышедшая в 1960 году молодежная киноповесть Якова Сегеля «Прощайте, голуби!» не оставила равнодушных:

Мы гоняли вчера голубей,

Завтра спутники пустим в полет!

Любовь и голуби

Со временем голубеводы переезжали из коммуналок и частных домов в новые микрорайоны, а голуби — в добротные типовые голубятни. В столице к середине 1980-х годов насчитывалось 2,5 тысячи только «клубных» голубеводов, а кто знает, сколько птиц держали «неучтенными» на чердаках и балконах столичные мальчишки? В 1984 году около 100 региональных клубов вошли во Всесоюзное объединение голубиного спорта. И тучи голубей взвивались в небо Олимпиады-80, Фестиваля молодежи 1985 года, Игр доброй воли 1986-го…

Сегодняшним подросткам не понять голубиной охоты — слишком много иных увлечений. Любимое занятие их дедов осталось в книгах, семейных альбомах и старых кинокартинах.

ГАИ И ГОЛУБИ

К Всемирному фестивалю молодежи и студентов 1957 года в центре Москвы установили типовые голубятни — большие круглые скворечники с четырьмя рядами «гнезд». На площадях продавали корм для птичек мира. А на некоторых центральных улицах появился дорожный знак «Осторожно, голуби!» (на фото) — два белых голубя в желтом круге с черным треугольником. Езда на этом участке разрешалась со скоростью не более пяти километров в час.

Фото: pastvu.com

1. Колосов М. Голубиная болезнь. // Собрание сочинений. М, 1987. С. 127.

2. Максимов С.В. Крылатые слова. М., 1909. СПб., С. 16.

3. Глаголева О.Е. Русская провинциальная старина: Очерки культуры и быта Тульской губернии XVIII — первой половины XIX вв. Тула, 1993. С. 156

4. Чехов М. Антон Чехов на каникулах//Чеховский сборник. М.,1929. С. 3.

5. Чурбанов Ю.М. Мой тесть Леонид Брежнев. М., 2007. С. 98.

6. Докучаев М.С. Москва, Кремль, Охрана. М, 1995. С. 143.

7. Товпека А.В. Практика использования голубиной связи в военном деле и охране границ Российской империи// Вестник Ленинградского университета им. А.С. Пушкина. 2010. С. 82.

8. Иванова. И. Мы жили на Курляндской // Чистиков А.Н. Петроград-Ленинград: 1920-1930-е годы в фотографиях и документах. С. 228.

9. Уральский следопыт. 1935. N 9. С. 48.

Возможно, лучшее из крупных произведений Брэдбери. Повесть «451 градус по Фаренгейту» рисует антиутопическое общество будущего, а по сути — «нашу реальность, доведённую до абсурда». Брэдбери придумал государство, где законодательно запрещено чтение и хранение книг. Ради политкорректности и общего спокойствия общий уровень духовных и интеллектуальных запросов граждан искусственно занижается. Но находятся бунтари и беглецы.

Это одно из редких научно-фантастических произведений Брэдбери. Очень волнующее, трогательное и вместе с тем очень живое и динамичное. При сравнительно простом сюжете текст насыщен аллюзиями, в том числе на библейские тексты и сложной символикой.

История написания романа «451 градус по Фаренгейту»

В 1934 году Рэй жил в Лос-Анджелесе и смотрел как минимум по 12 фильмов в неделю. Перед каждым показом транслировали материал кинохроники, который глубоко шокировал его. Перед его глазами проносились зернистые чёрно-белые кадры, на которых фашисты швыряли книги в пылающие костры, и это зрелище оставило выжженную отметину в его подсознании. Рэй сидел, омываемый светом кинопроектора, пламя отражалось в его круглых очках, а по лицу его катились слёзы.

Во времена Великой депрессии книги — а особенно бесплатные книги из общественной библиотеки — были его единственным утешением. В 1966 году в предисловии к книге «451 градус по Фаренгейту» Рэй Брэдбери писал: «Когда Гитлер сжигал книгу, я остро чувствовал, уж простите меня, будто он убивал человека. Впрочем, в конечном итоге истории, люди и книги — одной плоти».

Рассказы-предшественники

В конце сороковых Рэй написал ряд произведений, которые он позднее называл «пять хлопушек», благодаря которым разгорелся «451 градус по Фаренгейту»: «Костёр» («The Bonfire»), «Лучезарный Феникс» («Bright Phoenix»), «Изгнанники» («The Exiles»), «Эшер II» («Usher II») и «Пешеход» («The Pedestrian») Эти рассказы затрагивали темы цензуры, запрещённых книг, сжигания книг, силы индивидуальности или спасения искусства из когтей тех, кто мог уничтожить его. Все они относились к жанру социальной сатиры и обращались к вопросам, особенно близким Рэю Брэдбери.

В 2011 году издательство HarperCollins выпустило сборник «A Pleasure to Burn» («Удовольствие жечь»). В этой книге собраны рассказы и повести Рэя Брэдбери, которые послужили основой для романа «451 градус по Фаренгейту». В сборник вошли как известные публике тексты, так и прежде не издававшиеся. В частности, в основу книги были положены небольшие повести «Пожарник» и «Далеко за полночь» (не путать с одноимённым рассказом, который Брэдбери написал позже).

«Пешеход» (рассказ, из которого фактически выросло произведение «451 градус по Фаренгейту») родился из весьма странного случая, произошедшего с самим писателем. Как частенько рассказывал эту историю Рэй, было поздно. В Лос-Анджелесе стояла ветреная осенняя ночь, ветер доносил запах гари. Рэй и кто-то из его приятелей (кто именно, Рэй уже не помнит) отужинали в ресторане в округе Уилшир и как раз прогуливались до остановки, увлечённо беседуя. Личного автомобиля у обоих не было. Во время ходьбы Рэй жевал крекеры, коробку которых он, склонный к небольшим чудачествам, взял с собой в ресторан, чтобы перекусить после. Рядом с ними притормозила полицейская машина. Из автомобиля вышел полисмен и приблизился к мужчинам. Он спросил, чем это они занимаются.

«Шагаем. Одной ногой, потом другой, топ-топ», — ответил Рэй с полным ртом крекеров. Не удовлетворенный таким ответом, офицер повторил свой вопрос. «Дышим воздухом, — ответил Рэй, — говорим, общаемся, гуляем». По мере того, как он говорил, кусочки крекера вылетали из его рта прямо на униформу офицера. Полисмен стряхнул крошки со своей груди и плеч.

«То, что вы остановили нас, лишено всякой логики, — продолжил Рэй. — Если бы мы собирались обчистить забегаловку или вломиться в магазин, мы бы были за рулём, чтобы ограбить или осуществить взлом и тут же уехать. Как видите, у нас нет машины, только наши ноги».

Рэй вспоминал, что полисмен был совершенно ошарашен тем, что посреди ночи, в городе, не славящемся удобством для пеших прогулок, ему встретились два пешехода. Он принял Рэя за нахала, хотя на самом деле Рэй просто был самим собой: неумышленно беспардонным и немного наивным. «Прогуливаетесь, значит? — спросил офицер. — Просто прогуливаетесь?». Рэй и его товарищ кивнули, мысленно задаваясь вопросом, уж не стали ли они жертвами какой-нибудь странной шутки. «Что ж, — ответил полисмен, — чтобы больше этого не было!». Офицер вернулся к своему автомобилю и уехал в ночь.

Замысел романа

Самый ранний набросок будущего романа назывался «Далеко за полночь» («Long After Midnight»), он был написан вскоре после того, как Рэй и Мэгги переехали в дом на Кларксон Роуд. Прежняя квартирка в Венисе (район Лос-Анджелеса), была слишком маленькой, поэтому Рэй и Мэгги подыскали себе новый дом, расположенный под номером 10750 по Кларксон Роуд. Это был белый одноэтажный типовой дом, в котором находились три спальни и одна ванная комната, а также лужайка на заднем дворе и отдельный гараж — идеальное рабочее пространство для Рэя. Деньги на первый взнос чета Брэдбери одолжила у родителей. Дом был приобретён за 12 000 долларов, и в августе 1950 года они въехали в него.

Рэю ещё только предстояло превратить гараж в помещение, сколько-нибудь подходящее для работы. Однажды в полдень, когда он блуждал среди полок публичной библиотеки Калифорнийского Университета, он обнаружил идеально место для того, чтобы писать. «Я нашёл для себя идеальный способ обрести вдохновение, — говорил Рэй. — Я отправился в лос-анджелесскую библиотеку, бродил меж стелажей, брал книги с полок, прочитывал строчку тут, абзац там; выхватывал искомое и проглатывал его, чтобы затем двигаться дальше, и вдруг судорожно принимался записывать что-то на небольшом клочке бумаги».

Однажды, услышав стук печатной машинки, доносящийся со стороны лестничного пролёта, он отправился вниз по лестнице, чтобы узнать, откуда же идет звук. В библиотечном подвале обнаружилась комната, где стояли ряды столов с хорошо смазанными печатными машинками на них. Каждая машинка была снабжена счётчиком; для того, чтобы арендовать машинку на полчаса, нужно было опустить в отверстие десятицентовую монетку. Так Рэй и нашел свой новый офис.

И рабочий процесс пошёл. С комфортом он приступил к созданию рассказа «Далеко за полночь», который позднее будет переименован в «Пожарного». Рэй быстро набросал несколько ключевых моментов сюжета, на которых бы хотел остановиться, а затем принялся писать, как сумасшедший. К концу первого дня в своём новом «офисе» он почувствовал, что покинуть библиотеку и отправиться на автобусе домой стоит ему больших усилий.

Таким образом, основа романа «451 градус по Фаренгейту» появилась ещё в 1949-м году. Рассказ на 25 000 слов, который стал называться просто «Пожарный», был написан за 49 часов: «День за днём атаковал арендованную пишущую машинку, пропихивая монетки, выпрыгивал из-за стола, как безумный шимпанзе, мчался вверх по лестнице, чтобы заграбастать ещё десятицентовиков, бегал вдоль полок, вытаскивая книги, проглядывая страницы, вдыхая тончайшую пудру в мире — книжную пыль, зарабатывая аллергию на книги. Затем рысачил обратно вниз, сгорая от любви, потому что нашёл ещё пару цитат, которые можно воткнуть или ввернуть в мой расцветающий миф». (Как и первые наброски, роман «451 градус по Фаренгейту» Брэдбери пришлось дописывать тоже в библиотеке: у писателя уже был отдельный кабинет, но к тому времени у него подрастали две дочки, которые сильно отвлекали отца от работы.)

Летом 1952 года весь издательский мир был взбудоражен слухами об издателе Йене Баллантайне и его новом детище — «Баллантайн Букс». Баллантайн и редактор Стэнли Кауфман отказались от предприятия с «Бентам Букс», занимавшегося изданием тиража «Марсианских хроник» и «Человека в картинках» в мягкой обложке. Благодаря своей доступности, бентамовские издания в мягкой обложке добились того, чего до сих пор не удавалось издательству «Даблдэй», выпустившего тираж книг Брэдбери в твёрдом переплёте, — открыть творчество Брэдбери более широкому кругу читателей.

«Несомненно, именно по изданиям в мягком переплёте, а также по библиотечным экземплярам младшее поколение узнало и полюбило Брэдбери, возвело его в ранг Мастера», — говорил Джонатан Р. Эллер, который был соавтором Рэя Брэдбери (как и Вильям Ф. Тупонс (William F. Touponce)) по книге «The Life of Fiction», тщательному исследованию издательской истории Рэя Брэдбери.

Рэй Брэдбери намеревался превратить «Пожарного» в повесть. Однако по соглашению с «Даблдэй» история должна была быть осью, вокруг которой располагались другие рассказы. По мере того как он писал книгу, Рэй принял решение не обращаться к первоначальному рассказу. «Я просто позволил героям самим рассказать свою историю, — говорил Рэй, вспоминая о первых часах работы над книгой «451 градус по Фаренгейту» и прибегая к традиционному авторскому клише. — Не я работал над романом, скорее он работал надо мной». Сюжет оставался тем же, теми же оставались герои: пожарник Монтэг; его жена Милдред, глотающая таблетку за таблеткой; Кларисса Маклеллан, открывшая Монтэгу глаза на силу книг, которые он сжигал каждую ночь. Были сделаны небольшие изменения: брандмейстер Леи становится брандмейстером Битти, некоторые сцены исчезли, другие были дополнены. Язык стал более поэтичным, и сама история разрослась. Помимо этого, Рэй добавил символизм огня и солнца. И вот первый черновой вариант книги был готов.

В январе 1953 года Рэй вернулся в свой офис в гараже, чтобы ещё раз просмотреть рукопись. У книги всё ещё не было названия, Рэй искал нечто мощное, символичное. И вот 22 января в свете солнечных лучей, льющихся через окна в гараж, ему было откровение. «Я подумал, что мог бы использовать в качестве названия температуру, при которой бумага воспламеняется, — вспоминал Рэй. — Я пробовал связаться с кафедрами химии нескольких университетов, но не нашел никого, кто мог бы назвать мне точную температуру. Я обратился к нескольким профессорам-физикам. Безрезультатно. Затем я хлопнул себя по лбу и пробормотал: «Дурень! Нужно было сразу звонить пожарникам!». После короткого звонка лос-анджелесской пожарной бригаде Рэй получил, наконец, ответ: температура, при которой бумага воспламеняется — 451 градус по Фаренгейту. «Я даже и не подумал проверить, так ли это, — много лет спустя со смехом вспоминал Рэй. — Пожарник сказал мне, что книжная страница загорается при 451 градусе по Фаренгейту. Это и стало названием моей книги, потому что мне понравилось, как оно звучит».

Творческий процесс

Рэй продолжил работу над книгой. Публикация была намечена на октябрь, и к середине июня Рэй всё ещё работал до потери пульса. Он отправил первую половину неоконченной рукописи главному редактору «Баллантайна» Стэнли Кауфману, который стал редактором новой книги Брэдбери. Было решено, что Кауфман отправится в Лос-Анджелес в августе, чтобы совместно с Рэем заняться редактурой гранок будущего романа. «В конце концов мы так и сделали, — говорил Кауфман. — Таким образом, у Рэя появился крайний срок сдачи романа, а необходимость и далее шлифовать уже написанное отпала». По прошестивии пятидесяти лет воспоминания Кауфмана о процессе редактуры той книги поблёкли, но в одном он был твёрдо уверен: «Каждое слово в этом романе было написано рукой Рэя Брэдбери».

После того как 15 июня Рэй отправил неоконченную рукопись в Нью-Йорк, Кауфман припоминал, что сделал лишь некоторые изменения в структуре и предложил опустить несколько сцен, на что было получено полное согласие автора. На протяжении всего лета Рэй продолжал присылать своему редактору новые страницы и, как и договаривались, 10 августа Кауфман вылетел в Лос-Анджелес с наборными гранками романа в багаже.

Кауфман остановился в отеле на Уилшир Бульвар, в миле от дома Брэдбери, и в этом номере они стали проводить целые дни, правя гранки будущей книги. Рэй беспокойно ходил взад и вперёд по комнате. «Рэй всегда был рассеянным, — говорила Мэгги Брэдбери, упоминая «451 градус по Фаренгейту» как самое любимое из всех написанных Рэем произведений. — И когда дело дошло до редактуры гранок, он просто стал сходить с ума, ведь если он хотел, чтобы книгу опубликовали — выбора у него не было». Кауфман припоминал ещё одну деталь: Рэй постоянно предлагал ему сходить за мороженым — это была одна из его самых давних слабостей. «Некоторые сидят на кокаине. Другие предпочитают марихуану. А Рэй был в зависимости от мороженого», — сухо комментировала Мэгги.

Кауфман и Рэй ходили в кафе-мороженое, находившееся по соседству, не менее одного, а то и двух раз в день. «Никогда ещё в своей жизни я не ел столько мороженого!» — восклицает Кауфман. К концу недели, после напряженной работы и многих пинт ванильного мороженого, процесс правки был завершён и работа над романом «451 градус по Фаренгейту» была закончена. «Мы знали, что книга блестящая. Но мы и догадаться не могли, чем ей суждено стать», — вспоминал Кауфман.

Выход книги в свет и её дальнейшая судьба

В середине августа 1953 года Кауфман полетел назад в Нью-Йорк; произведение, которому предстояло стать классикой, лежало в его багаже. Чтобы соблюсти соглашение с издательским домом «Даблдэй» о том, что книга будет скорее коллекцией рассказов, чем романом, в первое издание «451 градус по Фаренгейту» вошли рассказы «И камни заговорили…» («And the Rock Cried Out») и «Детская площадка» («The Playground»). Согласно первоначальному плану, в издание, кроме заглавного романа, должны были войти восемь рассказов, но у Рэя не было времени проверить все отобранные истории. В более поздних изданиях рассказы «Детская площадка» и «И камни заговорили…» отсутствуют. Однако обязательства по контракту с «Даблдэй» были выполнены: «451 градус по Фаренгейту» был одновременно и романом, и сборником рассказов.

Выход книги в свет 19 октября 1953 года был встречен похвалой критиков в национальном масштабе. Именитый критик издания «Нью-Йорк Таймс», Орвил Прескотт хвалил книгу такими словами: «Мастерство, с которым г-н Брэдбери изобразил картины безумного мира, так пугающе напоминающего наш собственный, потрясает. История протеста его главного героя, принявшего решение больше никогда не сжигать книги, а наоборот — читать их, захватывает дух. Некоторые творческие приёмы поражают своей оригинальностью. Но основная мысль книги — призыв к получению непосредственного личного жизненного опыта, а не бесконечных искусственных развлечений; призыв к индивидуальности, деятельности, персональной ответственности, к великой традиции независимого мышления и творческой удачи, отображённые в символическом образе книг».

Пусть и не сразу, но «451 градус по Фаренгейту» стал одной из самых продаваемых книг Рэя Брэдбери. Продажи первых изданий в твёрдом переплёте составили 4 250 копий, одновременно было выпущено 250 000 экземпляров в мягком переплёте. На протяжении десятков лет уровень продаж оставался стабильно высоким, постепенно увеличиваясь по мере роста культурной значимости книги. К концу 1980-х годов 79-ое издание книги насчитывало около 4 миллионов 500 тысяч копий в продаже. «Я вполне мог бы перестать писать и жить только на отчисления с продаж одной этой книги», — признался Рэй в интервью от 2002 года.

Даже не учитывая стойкие показатели продаж книги (как сам Рэй, так и Дон Кондон заявляли, что подсчитать мировые продажи книги было невозможно, и добавляли, что цифры не имеют значения), этот роман даже более, чем любое другое произведение автора, стал памятником литературы. Он комфортно устроился рядом с другими антиутопическими шедеврами, такими как «1984» Оруэлла и «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли. И так же легко был отнесён к обязательному чтению для учеников старших классов, наряду с Хемингуэем, Фолкнером, Харпером Ли и Ф. Скоттом Фитцджеральдом.

Политическая подоплёка

Хотя Рэй Брэдбери всегда более относил свои книги к фэнтези, чем к научной фантастике («Научная фантастика, — утверждал Рэй, — это искусство возможного. Фэнтези — искусство невозможного».), «451 градус по Фаренгейту» помог закрепить за Брэдбери славу прорицателя. Спустя полвека после написания книги можно убедиться в том, что многое из описанного в этой волнующей истории оказалось предсказанием будущего в поразительных подробностях. Разумеется, предпосылки со сжиганием книг — чистая метафора, а именно изображение вымышленного мира, сталкивающегося с проблемами, отравляющими наш собственный мир. Рэю удалось передать чувства, вызванные сжиганием книг приспешниками Гитлера, и в то же время исследовать растущую волну цензуры дома, в Америке, вызванную политикой сенатора Джозефа Маккарти и комиссией по расследованию антиамериканской деятельности. В 1952-м году демократы проиграли выборы республиканцам, карьера печально известного сенатора Маккарти была на пике. Осенью 1952-го Брэдбери разразился открытым письмом к Республиканской партии, в котором высказал все свои убеждения по поводу «охоты на ведьм» в крайне резких выражениях. Друзья писателя опасались, что Брэдбери закроют дорогу в Голливуд: в то время оставаться честным и смелым человеком было непросто. В интервью 1990-го года Брэдбери обобщил написанное на тоталитарные режимы во всём мире, упомянув коммунистическую Россию и Китай: «After all, Fahrenheit 451 is all about Russia, and all about China, isn’t it? And all about the totalitarians anywhere: either left or right…» (…в конце концов, «451 градус по Фаренгейту» весь о России и Китае, не так ли? Да о любых приверженцах тоталитаризма, где бы они ни жили: и о левых и о правых…)

Редактор издательства «Баллантайн Букс» Стенли Кауфман утверждал, что издательство проглядело этот момент: «Никто из работников издательства Баллантайна понятия не имел, насколько острополитической была эта книга, — вспоминал Кауфман. — Поймите, только что закончилась Вторая мировая, все мы думали, что история является своеобразным ответом Гитлеру».

Но некоторые поразительные детали сюжета «451 градуса по Фаренгейту» дают повод задуматься, не смотрел ли Брэдбери в хрустальный шар, предсказывая наше будущее. Помимо всего прочего, книга предвосхищает зависимость общества от телевидения, появление плазменных телевизоров во всю стену, изобретение стереонаушников (давно ходят слухи, что радио-ракушки вдохновили корпорацию Sony на создание наушников Sony Walkman) и даже прямую трансляцию сенсационных событий по всем медиаканалам. Напряжённая сцена, в которой главный герой Гай Монтэг преследуется вертолётами массмедиа и сама погоня транслируется на миллионную аудиторию, была жуткой предтечей реальных событий, связанных с О. Дж. Симпсоном и легендарной медленной погоней за фордом-бронко по скоростной автостраде Лос-Анджелеса.

«451 градус по Фаренгейту» и цензура

По иронии судьбы, роман «451 градус по Фаренгейту», изобличающий цензуру, подвергался этой самой цензуре со стороны своего же издательства в течение 13 лет, вплоть до того момента, как об этом стало известно Брэдбери. В 1967 году издательский дом «Баллантайн» выпустил специальную версию романа, адаптированную для чтения на уроках в старшей школе. Были вырезаны такие слова, как «аборт», а также английские ругательства «damn» и «hell» (аналоги нашего «чёрт побери»). В романе, состоящем приблизительно из 150-ти страниц, 75 абзацев были изменены. Правке подверглись две сцены. В одной из них «пьяный» был заменён на «больного». В другой — очищение пупка от загрязнений было заменено на чистку ушей.

Так как возможности сравнить с оригиналом у читателей не было, эти правки прошли незамеченными: на страницах, подвергнутых цензуре, не было ни сносок, ни примечаний от редактора. Версия романа с купюрами переиздавалась десять раз. В то же самое время оригинальная версия «для взрослых» продавалась в полном объёме и была доступна повсюду, кроме школ и колледжей. В 1973 году, спустя шесть лет распространения двух версий романа, издательство приняло решение выпускать только отредактированный вариант. В результате с 1973 по 1979 год в продаже можно было найти только адаптированное издание текста.

В 1979 году один из друзей Брэдбери обратил внимание писателя на этот факт, после чего Рэй потребовал от издательства «Баллантайн» изъять эту версию романа из продажи, заменив её на аутентичную. И с 1980 года оригинальный вариант романа снова стал доступен читателям. В послесловии к восстановленному изданию Рэй поясняет, что цензура авторских работ — обычная практика среди издателей, но сам Брэдбери с подобным «искажением» рукописи мириться не намерен.

Как прямое следствие инцидента с романом «451 градус по Фаренгейту», в 1981 году Библиотечная ассоциация США была втянута в большой скандал на почве цензуры. Брэдбери, с самого детства любивший библиотеки, мог тому поспособствовать. Молодёжное подразделение Комитета свободы интеллектуальной собственности при Библиотечной ассоциации глубже исследовало вопрос цензуры книг в школах и выявило целый ряд произведений, подвергнутых правке. Причём некоторые из этих работ были отмечены многочисленными наградами и признанием читателей.

Проблема правки «451 градуса по Фаренгейту» затронула и такие вопросы, как правомерность цензуры, авторское право, ответственность перед автором и читателями, излишняя предвзятость со стороны издателя. Осознавали ли представители издательства, что именно они делают? Вероятно, редакторы, вовлечённые в этот процесс, верили, что совершают благое дело. «451 градус по Фаренгейту» стал классикой в мгновение ока и остаётся классикой несмотря на то, что ему пришлось с боем пройти через цензуру и коррекцию.

Попытки цензурировать или вовсе запретить роман Рэя Брэдбери предпринимались неоднократно. Вот наиболее известные инциденты:
В 1987 году школьный комитет Бэй-Каунти в Панама-сити присудил «451 градусу по Фаренгейту» «третий ранг» согласно главенствующей в то время трёхранговой классификации Леонарда Хилла. Третий ранг означал, что книгу необходимо изъять из рекомендаций к прочтению школьниками как «содержащую большое количество вульгарных сцен и выражений». После исков, шумихи в массмедиа и студенческих протестов школьный совет отменил трёхранговую систему цензуры и одобрил все произведения, предлагаемые к прочтению.

В 1992 году в одной из школ городка Ирвайн (штат Калифорния) учащимся были розданы копии произведения с вымаранными «непристойными» словами и выражениями. Родители связались с местными массмедиа и добились распространения копий, не подвергнутых цензуре.

В 2006 году родители одной из учениц старшей школы в Монтгомери (штат Техас) потребовали, чтобы книгу изъяли из списка литературы, обязательной к прочтению. Книга попала к их дочери во время Недели Запрещённых Книг, но девушка не смогла читать её из-за оскорбительной лексики и описания горящей Библии. Кроме того, её родители протестовали против большого количества насилия в романе, а также изображения христиан и пожарных.

Экранизации

Повесть была экранизована и неоднократно поставлена на сцене. В 1966 году фильм по повести снял Франсуа Трюффо, бережно перенеся на экран образы из книги. Режиссёр позволил себе неожиданный эксперимент, задействовав в роли Клариссы и в роли жены Монтэга (которого играет Оскар Вернер) одну и ту же актрису (Джули Кристи). Несмотря на некоторые разногласия режиссёра с самим Брэдбери, эта экранизация уже считается классической.

Также за экранизацию брались Мэл Гибсон и Френк Дарабонт, но эти проекты так и не были воплощены. Свой вариант фильма был снят в Советском Союзе в одной из серий телеспектакля «Этот фантастический мир».

Компьютерная игра

Также мало кто знает, что Брэдбери, известный своим ворчанием по поводу компьютеров и интернета, на самой заре эпохи персональных компьютеров — в 1984-м году — принимал создание в компьютерной игре «451 градус по Фаренгейту».

На упаковке игры, вышедшей в 1986 для популярных в то время персоналок Commodore 64, Macintosh и платформы PC были приведены слова самого Брэдбери: «Я с восторгом поучаствовал в превращении моей повести „451 градус по Фаренгейту“ в компьютерные приключения. Если вам было любопытно, что произошло с Монтегом, когда закончилась книга, или что такое научно-фантастическое программное обеспечение, — теперь у вас есть с чего начать!»

События, придуманные в основном автором игры Леном Ньюфелдом, начинают развиваться спустя пять лет после финальной точки романа. В мире разразилась бессмысленная война, а Монтег отправляется выкрасть тексты книг, сохраненные на микрокассетах в Нью-йорксой библиотеке, чтобы передать их в Подполье. По ходу действия ему посчастливится встретить Клариссу, придется изменить внешность и пойти на множество других ухищрений. В конце, к сожалению, оба главных героя погибнут от рук бывших коллег Монтега.

Знакомые Брэдбери утверждают, что писатель много говорил о своем желании написать продолжение этой повести, однако так этим никогда не занялся. Таким образом можно утверждать, что эта игра единственный одобренный писателем «сиквел».

HTTP 451

В январе 2013 года сотрудник корпорации Google, соавтор стандарта XML Тим Брей (Tim Bray), выступил с предложением ввести для подцензурных сайтов новый код состояния: 451 Unavailable for Legal Reasons. Код состояния (или код ответа) это сообщение, которое отдаёт сайт в ответ на запрос пользователя к каждой странице. В мире давно есть сайты, доступ к которым закрыт по решению суда, а пользователи вынуждены использовать обходные пути, чтобы получить информацию с них. Противники ограничения распространения информации считают, что подобные практики чреваты тем, что применение цензуры может привести в нас будущее, неотличимое от знаменитой антиутопии Брэдбери.

451 градус по ФаренгейтуFahrenheit 451, 2018 Подписка на обновления… подписались 4 941 человек

Кадры & Постеры & Обои

НачалоInception все обои

Кадры & Постеры & Обои

Кто не спряталсяThe Rental
ГлотайSwallow
НиманиA.I. Rising
ОсновательThe Founder
Мой создательArchive
ЗемлянеEarthlings
Бумажный домLa Casa de Papel
Достать ножиKnives Out все постеры

Кадры & Постеры & Обои

Кто не спряталсяThe Rental

ГлотайSwallow

НиманиA.I. Rising

ОсновательThe Founder

Мой создательArchive

Достать ножиKnives Out

Поезд в Пусан 2: Полуостр…Bando

НачалоInception

БесшумныйThe Silencing все кадры Результаты уик-энда Зрители55 023978 534 Деньги11 974 040 руб.242 564 841 Цена билета217,62 руб.28,65 27.03 — 29.03 Лучшие фильмы — Top 250 127. Как украсть миллионHow to Steal a Million 8.169 128. Семь жизнейSeven Pounds 8.166 129. Шерлок Холмс и доктор Ватсон: Король шантажа 8.166 130. Легенда о пианистеLa leggenda del pianista sull’oceano 8.165 131. Меня зовут КханMy Name Is Khan 8.162 лучшие фильмы Ожидаемые фильмы 11. Тихое место 2A Quiet Place Part II 91.07% 12. Чёрная ВдоваBlack Widow 90.06% 13. Аватар 2Avatar 2 89.65% 14. Топ Ган: МэверикTop Gun: Maverick 88.65% 15. Неизведанное: Удача ДрейкаUncharted 88.28% ожидаемые фильмы Сегодня в кинорейтинг Убийства по открыткам The Postcard Killings 5.680 Удивительное путешествие доктора Дулиттла Dolittle 6.231 Во всё тяжкое The Professor 6.715 Добро пожаловать в Рим Come un gatto in tangenziale 6.184 В погоне за ветром Ride Like a Girl 7.364 афиша Скоро в кинопремьера НачалоInception01.08 Морские паразитыSea Fever01.08 Убийства по открыткамThe Postcard Killings13.08 Где-то во времениThe Fare13.08 ПсихоPsycho20.08 премьеры

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *