Ааронов жезл

Жезл Аарона фигурирует почти исключительно в рассказе об исходе, где он предстает одним из основных образов и иногда отождествляется с жезлом Моисея и даже с жезлом Божьим (Исх. 4:20, 17:9). В сознании евреев понимание значения жезла поддерживалось благодаря его хранению во Святом-святых в память о его чудесном цветении (Чис. 17:10; Евр. 9:4). В самой Библии не говорится, что собой представлял этот жезл или посох. Он мог быть либо пастушеским посохом, предназначенным для защиты овец, либо посохом путника, либо каким-то оружием. Прозаическая и банальная природа этого неопределенного предмета, возможно, в какой-то мере раскрывает его значение, подчеркивая по контрасту сверхъестественность силы, носителем которой жезл является в рассказе об исходе.

Конкретно с Аароном жезл впервые связывается во время первой встречи Моисея и Аарона с фараоном. В этом случае жезл продемонстрировал чудодейственную силу, когда Аарон бросил его на землю: он превратился в змея, а затем поглотил змей, вышедших из жезлов египетских волхвов (Исх. 7:8–12). Позднее жезл совершил три из десяти казней египетских, обратив воду Нила в кровь (Исх. 7:14–23), призвав жаб (Исх. 8:1–5) и мошек (Исх. 8:16–19).

Еще более впечатляющим выглядит цветение жезла. После бунта Корея, Дафана и Авирона против власти Моисея и Аарона Моисей собрал жезлы у начальников всех двенадцати колен, а также жезл Аарона для колена Левия. Согласно библейскому рассказу, «на другой день вошел Моисей в скинию откровения, и вот, жезл Ааронов от дома Левиина, расцвел, пустил почки, дал цвет и принес миндали» (Чис. 17:8). Последнее упоминание о жезле связано с трагическими обстоятельствами, когда Моисей обрек себя на наказание, ударив по скале, вместо того чтобы заговорить с ней. Здесь мы читаем, что «взял Моисей жезл от лица Господа», по всей видимости, приравняв его к жезлу Аарона, хранившемуся во Святом-святых (Чис. 20:9).

Какое же значение имеет в Библии жезл Аарона? На всем протяжении рассказа о нем он ассоциируется с чудодейственной силой, в особенности с силой преобразовывать физическую реальность. Будучи символом сверхъестественной силы, действующей при посредничестве человека, жезл связывается также с представлением о власти, как политической (он помогал вождям народа одерживать победы), так и священнической (его цветение совпало с установлением священства дома Аарона и колена Левия). Хотя этот обычный жезл отнюдь не был царским скипетром, тем не менее благодаря своей чудодейственной силе в нашем воображении он приравнивается к скипетру. Будучи связанным конкретно с Аароном (и, возможно, с Моисеем), этот жезл служит также показателем высокого положения Аарона и Моисея. Он напоминает нам магические талисманы, указывающие на уникальность положения таких героев античной литературы, как Одиссей и Эней. Кроме того, ассоциация жезла Аарона со Святым-святых придает ему сакральное значение, делает его видимым напоминанием святого присутствия Бога и Его силы. Наконец, возникновение жизни из неодушевленного предмета – архетип образа возрождения, подразумевающего переход от смерти к жизни.

См. также: ЖЕЗЛ, СКИПЕТР.

Re: Г2а: Квесты «посох Малета» и «Джо» 27.06.2005 10:01

kraw:Просьба — не отвечать полностью как пройти квест, а только намекнуть, в каком направлении искать
Сейчас в главе 4 «Охота на драконов». Но остались незавершенными эти квесты:
1) «Посох Малета». Просканировал всю местность вокруг Малета. Но посох не нашел. Вроде в дневнике говорится, что он не мог далеко уйти, чтобы там потерять посох. В город он явно не ходил. Если бы свалился в ров, то выбрался бы только протрезвев, но тогда бы он помнил как выбирался. Врад ли он ходил к пещере бандитов. Где же его искать?
2) «Джо». Один из торговцев (не помню кто точно) рассказал о пропаже Джо. Упоминается о том, что он знает как попасть в башню ополчения. Но что-то никаких намеков где и как его искать.
PS: Тут как-то упоминался квест, в котором надо было увести людей с фермы Секоба. Когда проходил U2, такого квеста у меня не было. В Г2а дошел до 4 главы, этого тоже нет. А потом их покромсают орки. Жалко людей. Или я чего-то недопонял с этим квестом?
1. Квест только для ОнД. Посох валяется в каменном круге.
2. Воруйте ключи от башен у ополченцев — и будет Вам щастье, в т.ч. — и Джо.
3. Не людей, а жену. В 5 главе. Других квестов на эту тему нет.
«Держи себя в кулаке»:
Большой палец — не прощай врагов,
указательный — имей друзей,
средний — не испытывай сожалений о том, что сделано,
безымянный — меньше ври,
мизинец — сумей достойно умереть.

  • Основная статья: Квесты (Morrowind)

Серебряный Посох Позора (ориг. Silver Staff of Shaming) — квест фракции Имперский культ в игре The Elder Scrolls III: Morrowind.

Краткое прохождение Править

  1. Поговорить с Кайе.
  2. Подняться на гору Канд.
  3. Найти останки Линуса Иулуса.
  4. Вернуть личные вещи служителя.

Прохождение Править

Пропавший аколит Править

После завершения предыдущего задания адепта Имперского культа, сержанту алтаря предстоит снова поговорить с Кайе. Редгард посвятит главного героя в курс последних событий: «Несколько лет назад пропал служитель по имени Линус Иулус. Последний раз видели, как он отправлялся пешком из Сурана на восток к Заливу Зафирбел. Недавно нашему Оракулу Лалатии Вариан было видение Серебряного Посоха Позора, а у Линуса Иулуса был один из этих посохов. Вот, возьми Кольцо определения зачарованного и сто монет на расходы. Отправляйся к горе Канд. Там разыщешь Серебряный Посох Позора, забери его и принеси мне наряду со всеми пожитками, принадлежащими Линусу Иулусу». Если сержант алтаря спросит Кайе об упомянутом посохе, то адепт охотно поделится интересующими героя подробностями: «Лалатия Вариан, наш оракул, говорит, что во сне она видела Серебряный Посох Позора лежащим на сожжённом камне, под сенью Горы Страха. Я не умею толковать сны, но она сказала мне, что раньше Горой Страха называлась гора Канд. Насколько она поняла своё видение, посох должен находиться к востоку или западу от горы, в тени восходящего или заходящего солнца. Кольцо определения зачарованного поможет вам найти посох». Протагонист также может поинтересоваться личностью пресловутого Линуса Иулуса, на что Кайе ответит: «Лалатия Вариан дала ему Серебряный Посох Позора и отправила его искать предателя, который изменил культу. Думаю, она знала, что он не подходит для этой задачи, хотя он и просил дать ему задание, и эта смерть будет тяжёлым бременем на её совести. Сомневаюсь, что какие-то его останки сохранились, после того, как много лет подвергались воздействию стихий. Но вы можете найти амулет Маран и пояс Стендарран. Хорошо было бы передать их другому мирскому слуге, в память о Линусе Иулусе».

Если сержант алтаря настроен узнать побольше о своём задании, то ему следует обратиться к жрице Имперского культа, находящейся возле святилища. При упоминании серебряного посоха в разговоре, Лалатия Вариан уточнит некоторые детали своего видения: «Кайе уже знает, что по моему мнению Серебряный Посох Позора и останки Линуса Иулуса будут найдены в тени горы Канд. Я не думаю, что время дня имеет значение. Я считаю, что тень в данном случае символ тени смерти, упавшей на Линуса Иулуса. Я надеюсь, что вы найдёте посох. И, надеюсь, он будет действовать так, что мы сможем гордиться памятью о том, кто пал, служа нам».

Гора Страха Править

Получив сотню дрейков и кольцо для определения зачарованного, герой может отправляться в путь. Если местонахождение точки назначения и предстоящий маршрут не известны, то перед выходом из часовни протагонисту следует попросить помощи у Кайе; при необходимости адепт Имперского культа отметит гору Канд на карте мирского слуги, а также объяснит как быстрее всего добраться до нужного места: «Гора Канд находится в районе Молаг Амур. Поговорите с Невози Хланом, капитаном корабля, на пристани Эбенгарда. Плывите на корабле до Тель Бранора; оттуда возьмите корабль до Молаг Мара. Из Молаг Мара отправляйтесь по дороге на север, следите за указателями к горе Канд. Я лично не так хорошо знаю местность, но говорят, что там небезопасно, и очень легко заблудиться».

Воспользовавшись данным советом, добраться до горы Канд не составит особого труда, однако обитающие в районе Молаг Амура хищники и даэдра могут несколько усложнить предстоящий путь для неподготовленного путешественника. Оказавшись на вершине горы, герою стоит начать свои поиски от входа в пещеру. Используя кольцо для определения зачарованного, протагонист сможет обнаружить отметку на своей карте, подсказывающую местонахождение магического предмета.

Примечание: стоит учесть, что радиус действия кольца составляет лишь 100 футов, поэтому отметка отобразится только в том случае, если герой окажется достаточно близко к цели.

Голубая отметка укажет направление в сторону запада от входа в недра горы; для того, чтобы подобраться поближе к цели, придётся подняться ещё выше, что может оказаться несколько проблематичным при отсутствии должных акробатических навыков или умения левитировать; впрочем, подъём можно выполнить и без оных, используя для этого более пологий, левый склон горы. Оказавшись на месте, сержант алтаря обнаружит останки Линуса Иулуса, ныне представляющие собой лишь скелет бывшего служителя Имперского культа. Обыскав тело, герой наконец найдёт разыскиваемый серебряный посох позора, а вместе с ним, среди пыли костной муки, отыщутся и остальные принадлежащие Линусу вещи, о которых ранее упоминал Кайе.

Возвращение посоха Править

Забрав ставшие бесполезными для владельца предметы, сержанту алтаря предстоит обратный путь в Эбенгард. Ожидающий в часовне адепт Имперского культа будет рад увидеть, что протагонист вернулся не с пустыми руками; однако его реакция будет зависеть от того, вернул ли герой амулет и пояс Линуса Иулуса. В любом случае он выразит свою признательность и наградит мирского служителя в зависимости от приложенных им усилий.

Провал Править

Если служитель Стендарра посчитает это задание слишком сложным для себя, то при следующем разговоре с Кайе ему предстоит рассказать редгарду о своём провале. Сообщение о неудаче заставит адепта изменить своё мнение о протагонисте в худшую сторону: «Хмм. Дезертиры никогда не получают выгоды. Так ты никогда не будешь в культе на хорошем счету. Не возвращайся и не проси заданий хотя бы день. Разберись со своими приоритетами, а потом приходи ко мне за заданием для сержанта алтаря».

Награда Править

Независимо от того, как протагонист выполнил задание, Кайе поблагодарит героя и вручит ему зачарованную рубашку восстановления. Кольцо определения зачарованного также останется в его личном владении. Однако если сержант алтаря не вернул амулет и пояс, принадлежащие Линусу Иулусу, то редгард заберёт серебряный посох себе, а также тонко намекнёт на то, что преданность не является выдающимся качеством главного героя: «Спасибо, что нашёл Серебряный Посох Позора. Чтобы почтить память Линуса Иулуса, мы передадим Посох одному из преданных слуг Имперского культа. В качестве награды за твою службу возьми рубашку восстановления. Она поддержит твои силы в самую тяжёлую минуту, скажем, во время долгих переходов или тяжёлой битвы. Спасибо, что не щадил себя во имя культа, и когда ты будешь готов к следующему заданию, поговори со мной». Оракул Имперского культа, Лалатия Вариан, также оценит работу мирского слуги: «Мне сказали, что вы вернули посох. Я благодарю Девятерых за дар зрения, а вас за смелость и решимость, проявленные при возвращении посоха».

Если же главный герой вернул не только посох, но и личные вещи Линуса Иулуса, то Кайе отметит его старания и позволит сержанту алтаря оставить посох бывшего аколита себе: «Ты нашёл Серебряный Посох Позора, Линуса Иулуса, амулет Маран и пояс Стендарран. Я думаю тебе нужно сохранить посох в честь жертвы Линуса Иулуса. Мы передадим амулет и пояс кому-нибудь из новых светских слуг. В качестве дополнительной награды за услуги возьми рубашку восстановления. Она поддержит твои силы в тяжёлую минуту, скажем, во время переходов или битвы. Спасибо, что не щадил себя во имя культа, и когда ты будешь готов к следующему заданию, поговори со мной». Жрица культа, узнав об этом безупречно выполненном задании, пожелает служителю Стендарра будущих успехов: «Мне сказали, что вы получили посох. Я благодарю Девятерых за дар видения, и надеюсь, что вы найдёте Серебряный Посох Позора полезным в своём служении культу».

Стадии квеста Править

Чтобы перейти к определённому этапу выполнения квеста, введите в консоли:

journal IC18_Silver_Staff stage

где параметр stage — число, этап квеста (все этапы перечислены ниже).

Серебряный Посох Позора (ID: IC18_Silver_Staff)
Этап Запись в дневнике
1 Служитель по имени Линус Иулус исчез, с тех пор прошло несколько лет. У нашего оракула Лалатии Вариан было видение Серебряного Посоха Позора, а у Линуса Иулуса был один такой посох. Кайе дал мне Кольцо определения зачарованного, и сказал отправляться к Горе Канд. Мне нужно найти там принадлежавший Линусу Иулусу Серебряный Посох Позора. Я принесу его Кайе, вместе с другими личными вещами Линуса Иулуса.
2 Кайе сказал, что Лалатия Вариан, наш оракул, видела во сне Серебряный Посох Позора. Она говорит, что он находится в землях горящих скал, в тени Горы Страха. Кайе сказал, что раньше Гору Канд называли Горой Страха. Оракул думает, что посох можно найти с восточной или западной стороны горы, в тени от восходящего или заходящего солнца. У меня есть Кольцо определения зачарованного, оно облегчит поиски посоха.
5 Мне пришлось сказать Кайе, что я никак не могу найти Серебряный Посох Позора, принадлежавший Линусу Иулусу. Он был разочарован и велел мне не приходить к нему хотя бы один день. Он посоветовал решить, достаточно ли серьёзно моё намерение служить Имперскому Культу, прежде чем я снова попрошу его о задании храма, в качестве сержанта алтаря.
50 Кайе получил Серебряный Посох Позора, в качестве вознаграждения, он дал мне Рубаху Восстановления. Он поблагодарил меня за усердную службу культу и попросил придти снова, когда я подготовлюсь к следующей миссии.
55 Кайе получил Серебряный Посох Позора, Амулет Маран, и Пояс Стендарран, принадлежавшие Линусу Иулусу. В качестве вознаграждения, Кайе отдал мне Серебряный Посох Позора и Рубаху Восстановления. Он поблагодарил меня за усердную службу культу и попросил придти снова, когда я подготовлюсь к новой миссии.
Стадия, обозначенная зелёным, соответствует успешному завершению квеста, а красным — его провалу.

Серебряный Посох Позора (ID: IC18_Silver_not)
Этап Запись в дневнике
1 Мне пришлось сказать Кайе, что я никак не могу найти Серебряный Посох Позора, принадлежавший Линусу Иулусу. Он был разочарован и велел мне не приходить к нему хотя бы один день. Он посоветовал решить, достаточно ли серьёзно моё намерение служить Имперскому Культу, прежде чем я снова попрошу его о задании храма, в качестве сержанта алтаря.
Стадия, обозначенная зелёным, соответствует успешному завершению квеста, а красным — его провалу.

Примечания

  • Не все стадии квеста могут отображаться в журнале заданий. Какие из них появятся, а какие нет, зависит от способов прохождения квеста.
  • Стадии не всегда отображаются последовательно. Как правило, такое случается, если квест имеет несколько возможных концовок, а также в том случае, если некоторые из этапов квеста могут быть выполнены в произвольном порядке.
  • Если стадия отмечена зелёным, то есть как завершающая квест, то это означает, что квест исчезает из списка активных заданий в журнале, но новые записи, связанные с квестом, всё ещё могут отобразиться в журнале заданий.

Примечания Править

  1. Кайе слишком буквально передаёт видение жрицы, что может ввести в заблуждение при последующих поисках посоха.
  2. Лалатия Вариан более точно трактует свой сон, указывая на то, что «тень в данном случае символ тени смерти, упавшей на Линуса Иулуса». Единственное, что бросает тень на останки прислужника — это широкие кожистые крылья скального наездника, кружащего над его скелетом.

Квесты Имперского культа

Мирской целитель

Поиски болотного тростника • Найти муск • Найти ивовый пыльник • Найти скрибовое желе • Найти корень пробочника • Найти мясо крыс • Найти кожу нетча

Сборщик пожертвований

Подаяние от Миссии Скайрим • Подаяние от Аргонианской Миссии • Подаяние Форту Пёстрой Бабочки • Рубаха и камзол для Конца Урожая • Бренди для благотворительного обеда • Пожертвование от Куниуса Пелелиуса • Обещание Цанктуниана Пониуса

Сержант алтаря

Пропавшая алебастровая утварь • Явление призрака • Ведьма Тельза Драл • Серебряный Посох Позора • Неупокоенный дух

Задания Оракула

Кольцо во Тьме • Ботинки Апостола • Ледяной Клинок Монарха • Свиток Яростного Огня • Крушитель Черепов

Другие

Счастливая монетка

теги: Анна Ахматова, Сергей Городецкий, 1914 год, Владислав Ходасевич, Письма о русской поэзии, Георгий Иванов

Поворотный пункт в творчестве поэта Сергея Городецкого — «Цветущий посох». Обладатель неиссякаемой певучей силы (и в этом отношении сравнимый только с Бальмонтом), носитель духа веселого и легкокрылого, охотно дерзающего и не задумывающегося о своих выражениях, словом, кудрявый певец из русских песен, он наконец нашел путь для определения своих возможностей, известные нормы, дающие его таланту расти и крепнуть. Правда, благодаря этому теряется прежний его образ, образ забавника и причудника, «перебирателя струнок-струн», иногда гусельных, чаще балалаечных, но теперь мы можем ждать от его произведений прочности и красоты, достижимых только при соединении трех условий: глубокого бессознательного порыва, строгого его осознания и могучей воли при его воплощении.

Об этом же говорится и в авторском предисловии к сборнику «… будучи именно акмеистом, я был, по мере сил, прост, прям и честен в затуманенных символизмом и необычайно от природы ломких отношениях между вещью и словом. Ни преувеличений, ни распространительных толкований, ни небоскребного осмысливания я> не хотел, совсем употреблять. И мир от этого» вовсе не утратил своей прекрасной сложности, не сделался плоским».
«Цветущий посох» всецело состоит из восьмистиший, формы, впервые разработанной во Франции Мореасом. Она удобна тем, что дает возможность поэту запечатлеть самые мимолетные мысли и ощущения, которым никогда бы не выкристаллизоваться в настоящее стихотворение. Сборник таких, «восьмерок» дает впечатление очень непринужденного дневника, и за ним так легко увидеть лицо самого поэта, услышать интонацию его голоса.
Правда, было бы возможно иное отношение к своей задаче: у многих идей есть — антиподы, настолько им противоположные, что даже не угадываешь возможность синтеза. Их сопоставление в двух строфах восьмерки вызывало бы один из самых ярких поэтических эффектов—удивление. Но для этого бы пришлось вскрывать сложные антиномии сознания, опять почувствовать мир опасным и чуть-чуть враждебным, а Сергей Городецкий уже нашел возможность благословить все это деятельное любование — лучшее открытие нашего молодого века.
Господи, сколько прекрасного
В мире всезвездном Твоем…
восклицает он, но, как акмеист, изображает не прекрасное, а свое ощущение от него. Да и что прекрасно само по себе или что никогда не может быть пре красным? В том-то и ошибка эстетов, что они ищут основании для радостного любования в объекте, а не в субъекте. Ужас, боль, позор прекрасны и дороги потому, что так неразрывно связаны со всезвездным миром и нашим творческим овладением всего. Когда любишь жизнь как любовницу, в минуту ласк не различаешь где кончается боль и начинается радость, знаешь толь ко, что не хочешь иного.
Как жизнь любимая проклята,
Какое горькое вино
Мне в чаше кованного злата
Рукой прекрасною дано!
Но пью, не ведая соблазна:
Ужели зверь небытия
Протянет лапой безобразной
Мне ковш медового питья?
«Как! — воскликнут многие, — поэт отказывается от веры в загробную жизнь с райскими кущами, ангелами и бессмертием?» Да, отвечу я, и он истинный поэт: райские кущи даны ему здесь на земле, он чувствует присутствие ангелов в минуты вдохновенного труда а бессмертие… только поэты, да еще, пожалуй, их самые внимательные читатели знают, как растяжимо наше восприятие времени, и какие чудеса таит оно для умеющих им управлять! Сказал же Анненский, что «бесконечность только миг, дробимый молнией мученья». Вечность и миг — это уже не временные понятия и поэтому могут восприниматься в любой промежуток времени; все зависит от синтезующего подъема созерцания.
Все на земле и все доступно человеку:
Ой, сосны красные, ой, звоны зарные,
Служите вечерю братам!
Подайте, Сирены, ключи янтарные
К золоторжавым воротам.
У «Цветущего посоха» много недостатков, может быть, даже больше, чем позволено в наши дни для книги поэта с именем. Сергей Городецкий чаще рассказывает, чем показывает, есть восьмерки очень несделанные, есть и совсем пустые; есть ритмические недочеты — шестистопный ямб без цезуры после третьего слога, тот же шестистопный ямб, затесавшийся среди пятистопных; не редки обще-модернистические клише. Но ощущения, создавшие эту книгу, новы и победительны, ив эйдолологическом отношении она является ценным и крайне своевременным вкладом в поэзию.
В «Четках» Анны Ахматовой, наоборот, эйдолологическая сторона продумана меньше всего. Поэтесса не «выдумала себя», не поставила, чтобы объединить свои переживания, в центре, их какой-нибудь внешний факт, не обращается к чему-нибудь известному или понятному ей одной, и в этом ее отличие от символистов; но, с другой стороны, ее темы часто не исчерпываются пределами данного стихотворения, многое в них кажется необоснованным, потому что не доказано. Как у большинства молодых поэтов, у Анны Ахматовой часто встречаются слова: боль, тоска, смерть. Этот столь естественный и потому прекрасный юношеский пессимизм до сих пор был достоянием «проб пера» и, кажется, в стихах Ахматовой впервые получил свое место в поэзии. Я думаю, каждый удивлялся, как велика в молодости способность и охота страдать. Законы и предметы реального мира вдруг становятся на место прежних, насквозь пронизанных мечтою, в исполнение которой верил: поэт не может не видеть, что они самодовлеюще прекрасны, и не умеет осмыслить себя среди них, согласовать ритм своего духа с их ритмом. Но сила жизни и любви в нем так сильна, что он начинает любить самое свое сиротство, постигает красоту боли и смерти. Позднее, когда его духу,. усталому быть все в одном и том же положении, начнет являться «нечаянная радость», он почувствует, что человек может радостно воспринять все стороны мира, и из гадкого утенка, каким он был до сих пор в своих собственных глазах, он станет лебедем, как в сказке Андерсена.
Людям, которым не суждено дойти до такого превращения, или людям, обладающим кошачьей памятью, привязывающейся ко всем пройденным этапам духа, книга Ахматовой покажется волнующей и дорогой. В ней обретает голос ряд немых до сих пор существовании, — женщины влюбленные, лукавые, мечтающие и восторженные говорят, наконец, своим, подлинным и в то же время художественно-убедительным языком. Та связь с миром, о которой я говорил выше и которая является уделом каждого подлинного поэта, Ахматовой почти достигнута, потому что она знает радость созерцания внешнего и умеет передавать нам эту радость.
Плотно сомкнуты губы сухие,
Жарко пламя трех тысяч свечей.
Так лежала княжна Евдокия
На сапфирной душистой парче.
И, согнувшись, бесслезно молилась
Ей о слепеньком мальчике мать,
И кликуша без голоса билась,
Воздух силясь губами поймать.
А пришедший из южного края
Черноглазый, горбатый старик,
Словно к двери небесного рая,
К потемневшей ступеньке приник.
Тут я перехожу к самому значительному в поэзии Ахматовой, к ее стилистике: она почти никогда не объясняет, она показывает. Достигается это и выбором образов, очень продуманным и своеобразным, но главное — их подробной разработкой. Эпитеты, определяющие ценность предмета (как то: красивый, безобразный, счастливый, несчастный и т. д.), встречаются редко. Эта ценность внушается описанием образа и взаимоотношением образов. У Ахматовой для этого много приёмов. Укажу некоторые: сопоставление прилагательного, определяющего цвет, с прилагательным, определяющим форму:
… И густо плющ темнозеленый

Завил высокое окно.
или:
… Там малиновое солнце
Над лохматым сизым дымом…
Повторение в двух соседних строках, удваивающее наше внимание к образу:
… Расскажи, как тебя целуют,
Расскажи, как целуешь ты.
или:
… В снежных ветках чёрных галок,
Черных галок приюти.
Претворение прилагательного в существительное:
… Оркестр веселое играет …
и т. д.
Цветовых определений очень много в стихах Ахматовой и чаще всего для желтого и серого, до сих пор самых редких в поэзии. И, может быть, как подтверждение неслучайности этого ее вкуса, большинство эпитетов подчеркивает именно бедность и неяркость предметов: протертый коврик, стоптанные каблуки, выцветший флаг и т. д. Ахматовой, чтобы полюбить мир, нужно видеть его милым и простым.
Ритмика Ахматовой служит могучим подспорьем ее стилистике. Пэоны и паузы помогают ей выделять самое нужное слово в строке, и я не нашел во всей книге ни одного примера ударения, стоящего на неударяемом слове, или, наоборот, слова, по смыслу ударного, без ударения. Если кто-нибудь возьмет на себя труд с этой точки зрения просмотреть сборник любого современного поэта, то убедится, что обыкновенно дело обстоит иначе. Для ритмики Ахматовой — характерна слабость и прерывистость дыхания. Четырехстрочная строфа, а ею написана почти вся книга, слишком длинна для нее. Ее периоды замыкаются чаще всего двумя строками, иногда тремя, иногда даже одной. Причинная связь, которою она старается заменить ритмическое единство строфы, по большей части не достигает своей цели. Поэтессе следует выработать строфу, если она хочет овладеть композицией: Один непосредственный порыв не может служить основанием композиции. Вот почему Ахматова знает пока только последовательность логически развивающейся мысли или последовательность, в которой предметы попадают в круг зрения. Это не составляет недостатка ее стихотворений, но это закрывает перед ней путь к достижению многих достоинств.
По сравнению с «Вечером», изданным два года тому назад, «Четки» представляют большой шаг вперед.
Стих стал тверже, содержании каждой строки — плотнее, выбор слов — целомудренно-скупым, и, что лучше всего, пропала разбросанность мысли, столь характерная для «Вечера» и составляющая скорее психологический курьез, чем особенность поэзии.
Когда года два тому назад вышла первая книга Павла Радимова, на автора сразу возложили большие надежды, столько буйного задора, неожиданности в подходе к темам вложил он в свои «Полевые псалмы». «Земная риза» разочаровывает: по ней мы можем заключить, что имеем дело с поэтом, пожелавшим отмежевать себе небольшую область и дальше ее не высовывать носа. Таких поэтов, добровольно сузивших свое творчество, принято было называть стилизаторами. Я бы назвал их еще обиднее, потому что словно злой рок толкает их выбрать из всех поз самую слащавую и манерную. Поза, в которой заблагорассудилось застыть Павлу Радимову, это поза человека, благословляющего мир. Это, еще не плохо! Плохо то, что мир для него облеплен густым слоем сусального золота.
… Язык природы вдохновенной
Мне внятен, мудрый и простой,
И я душой своей нетленной
Сливаюсь с вечной красотой …
сообщает он нам и этим выдает себя с головой. Язык природы действительно мудр, но совсем не прост, по крайней мере для человеческого чувства, и наше ощущение от мира никак не может уложиться в понятие красоты. Чтобы синтезировать таким образом, нужны слова тютчевские, громоподобные, синей молнией пронизывающие душу, а таких в словаре Радимова нет. Он гораздо приятнее, когда, сбрасывая картонную маску мудреца, как реалист описывает Башкирию, деревенские сценки, картины базара. Тут его цепкий глаз схватывает наряду с ненужным и нужное, яркую деталь, забавную аналогию. И его описания оживляет чисто-русская, даже народная, лукавая насмешливость. Хорошо читать его длинную поэму в гекзаметрах «Попиаду», историю только что окончившего семинариста, едущего с отцом по соседним приходам выбирать себе невесту. Ни на минуту не волнует она читателя, но он все время чтения слышит запах травы и лип, внимает стрекозам, «благовесту и пристойным речениям на букву «о» и любит всех этих скромных поповен с русыми косами в руку толщиной.
…Словно заря, выходя в небеса золотые, играет
Светлой улыбкой лучей на зеленом лугу и на дальнем
Лесе таинственно-синем, — так Маша к гостям появилась,
Вызвав у Федора видом прелестным волнующий трепет
И заставляя отца Александра с челом просветлевшим
Громко воскликнуть: «Ай, дочка у вас, королева, царевна!..»
У реализма есть много средств очаровывать душу, но ему нечего сказать, некуда позвать.
… О, кот, блуждающий по крыше,
Твои мечты во мне поют!..
… автор «Горницы» Георгий Иванов дорос до самоопределения. Подобно Ахматовой, он не выдумывал самого себя, но психология фланёра, охотно останавливающегося и перед пестро размалеванной афишей и перед негром в хламиде красной, перед гравюрой и перед ощущением, готового слиться с каждым встречным ритмом, слиться на минуту без всякого удовольствия или любопытства — эта психология объединяет его стихи. Он не мыслит образами, я очень боюсь, что он никак не мыслит. Но ему хочется говорить о том, что он видит, и ему нравится самое искусство речи. Вот почему его ассонансы звучат, как рифмы, свободные размеры, как размеры строго метрические. Мир для него распадается на ряд эпизодов, ясных, резко очерченных, и если порою сложных, то лишь в Понсор-дю-Терайлевском духе. Китайские драконы над Невой душат случайного прохожего, горбун, муж шансонеточной певицы, убивает из ревности негра, у уличного подростка скрыт за голенищем финский нож … Конечно, во всем этом много наивного романтизма, но есть и инстинкт созерцателя, желающего от. жизни прежде всего зрелища.
Стих Георгия Иванова — соединение эпической сухости с балладной энергией. Бот, например, отрывки из стихотворения «Осенний фантом»:
Отчаянною злостью
Перекося лицо,
Размахивая тростью,
Он вышел на крыльцо …
… Разбрызгивая лужи, —
По улицам шагал,
Одно другого хуже
Проклятья посылал…
… А мог бы стать счастливым,
Веселым болтуном,
Бесчинствовать за пивом,
Не зная об ином.
Осенний ветер — грубым
Полетом тучи рвал,
По водосточным трубам
Холодный дождь бежал.
И мчался он со злостью,
Намокший ус крутя,
Расщепленною тростью
По лужам колотя.
Можно опасаться, что Георгию Иванову наскучит быть только поэтом и захочется большего размаха, прозаического повествования. Но и в этом случае мы должны запомнить его, как талантливого адепта занимательной поэзии, поэзии приключений, насадителем которой у нас был в своих стихах Всеволод Крестовский —традиция редкая, но заслуживающая всяческого внимания, хотя бы уже, потому, что ее провозвестником был Жуковский.
Первая книга стихов Владислава Ходасевича вышла в 1908 году, вторая только теперь: И за шесть лет ему захотелось собрать только тридцать пять стихотворений. Такая скупость очень выгодна для поэта. Мы не привыкаем ни к его мечте, ни к его интонациям, он является к нам неожиданный, с новыми интересными словами, и не засиживается долго, оставляя после себя приятную неудовлетворённость и желание новой встречи. Такими были и Тютчев, и Анненский, а как их любят!
Ходасевич имеет право быть таким милым гостем. Он не скучен; до такой степени не. скучен, что даже не парадоксален. Когда с ним не соглашаешься и не сочувствуешь ему, то все-таки веришь» и любуешься. Правда, часто хотелось бы, чтобы он говорил увереннее и жесты его были свободнее. Европеец по любви к деталям красоты, он все-таки очень славянин по какой-то особенной равнодушной усталости и меланхолическому скептицизму. Только надежды или страдания могут взволновать такую душу, а Ходасевич добровольно, даже с некоторым высокомерием, отказался и от того, и от другого:
Увы, дитя! Душе неутоленной
Не снишься ль ты невыразимым сном?
Не тенью ли приходишь омраченной,
С букетом роз, кинжалом и вином?
Я каждый шаг твой зорко стерегу.
Ты падаешь, ты шепчешь, — я рыдаю,
Но горьких слов расслышать не могу
И языка теней не понимаю.
В стихах Ходасевича, при несколько вялой ритмике и не всегда выразительной стилистике, много внимания уделено композиции, и это-то и делает их прекрасными. Внимание читателя следует за поэтом легко, словно в плавном танце, то замирает, то скользит, углубляется, возносится по линиям, гармонично заканчивающимся и новым для каждого стихотворения. Поэт не умеет или не хочет применить всю эту энергию ритмического движения идей и образов к созиданию храма нового мироощущения, он пока только балетмейстер, но танцы, которым он учит — священные танцы;
Жан Шюзвиль, выпустивший в Париже в своих переводах «Антологию русских поэтов», ограничил свою задачу последним периодом, русской поэзии, от Вл. Соловьева до Алексея Н. Толстого. В книгу вкрался только один до крайности досадный пробел: нет Сергея Городецкого, и роль представителя народных мотивов в русской поэзии отведена Алексею Н. Толстому, бывшему в зависимости, во все течение своей краткой поэтической карьеры, от того же Городецкого.
Но, несмотря на этот промах, книгу надо приветствовать не только, как первую вполне серьезную попытку ознакомить Францию с нашей поэзией, но и как антологию, по подбору имен и произведений не имеющую себе равных в России. Каждому поэту предпослана статья, интересно и достаточно осторожно оценивающая свойства его творчества и его положение в литературе. И легко помириться с тем, что Брюсов в переводе стал звучать, как Вьеле-Грифэн, что Блок оказался очень похожим на Метерлинка. Переводчик сам поэт (его книга стихов «La Route poudroyee» вышла несколько лет тому назад), и нет ничего удивительного, что он ловит соответствия чужих ритмов с родными даже там, где это соответствие лишь мнимое. Особенно его надо поблагодарить за смелость, с какою он заменяет рифму ассонансом, стремясь точно передать образ, выразить особенность речи. Читая эту книгу, чувствуешь, как что-то прибавляется к прежнему представлению о поэтах, и начинаешь верить парадоксу, что для того, чтобы понять вполне какого-нибудь поэта, надо его прочесть переведенным на все языки.

Как хорошо звучат трубы Вячеслава Иванова:
Hier encore l’assaut des titans
Ruait les colonnes guerrieres
Dont les larges flancs palpitants
Craquaient sous l’essieu des tonnerres
или удивительно переданная-нежность Сологуба:
Elisabeth, Elisabeth,
Entends mon voeu!
Je meurs, je meurs, Elisabeth,
Je suis en feu.
Muette, helas! Ta voix, muette;
En vain je prie;
Elle est bien loin, Elisabeth,
Dans sa patrie…
и, наконец, веселое лукавство М. Кузмина:
— «Julie, a quoi bon cet aveu?
N’sest-ce point assez qu’un tel feu
Vous cause mille ardeurs maudites».
— «Oui. Mais j’ai vu le camelia
Qui, hier, au bal, vous rallia
Tel coup d’oeil. — Vous y repondites!
— «J’en jure, par tous mes aieux,
Que je n’en veux qu’a vos beaux yeux
Aveugles — Et fi d’Amanda!»
Библиография крайне неполна и для некоторых поэтов доходит только до 1910 года. Предисловие Валерия Брюсова, сжатое и содержательное, не давая русскому читателю ничего нового, прекрасно объяснит иностранцу положение русской поэзии в ее недавнем прошлом. Что это уже прошлое, думает и Жан Шюзвиль, который напечатал в «Mercure de France» (1 ноября 1913 г.) интересную, но грешащую крайней неосведомленностью, статью о новейшей русской поэзии.

Скипетр Локи (Посох Локи) (англ. Loki’s Sceptre) — оружие, полученное Локи от Другого и являющееся оболочкой для камня разума.

История

Оружие Локи

Локи со скипетром.

В какой-то момент времени камень разума стал частью скипетра. Камень разума был источником энергии для оружия. С помощью скипетра можно было стрелять энергетическими лучами, манипулировать сознаниями, телепортироваться, создавать астральные проекции. Скипетром владел Танос, который позже передал его в руки Локи.

Локи использовал оружие во время вторжения читаури и левиафанов на Землю. По прибытию на Землю Локи использовал посох для борьбы с агентами Щ.И.Т.а и Мстителями, а также для коммуникаций с Другим.

Брюс Беннер изучает скипетр.

Когда Локи попал в плен, скипетр у него отобрали, и его стали изучать Тони Старк и Брюс Беннер. Во время жаркой дискуссии между Мстителями и Ником Фьюри скипетр воздействовал на их подсознание и накалял страсти, и в итоге оппоненты ополчились друг против друга. Не сразу. Но все же им удалось сосредоточиться на работе перед лицом неминуемой опасности.

Локи пытается взять Старка под свой контроль.

Сбежав, Локи вновь заполучив скипетр. Ему попытался помешать Фил Колсон, и Локи проткнул ему грудь своим оружием. Позже Локи пытался использовать скипетр, чтобы взять под свой контроль Тони Старка, но ему это не удалось.

Локи использовал скипетр непосредственно во время нападения читаури на Нью-Йорк, но потерял его после битвы со своим братом Тором. В конце концов, скипетр попал в руки Наташи Романовой, которая закрыла им портал, через который проходили враги, и передала оружие Щ.И.Т.у.

У Щ.И.Т.а

Щ.И.Т. изучает скипетр.

Скипетр изучали на объекте под названием С.Т.А.Н.Ц.И.Я.. Один из исследователей, Николас Купер, воспринял работу над артефактом с особым энтузиазмом, но его коллега, Марк Смит, не разделял это рвение. Смит рассказывал, что хотел быть полевым агентом, но Мария Хилл посчитала его психически нестабильным и перевела в научное подразделение.

Недовольство Смита руководством Щ.И.Т.а стали причиной его вербовки Гидрой, и первым заданием была кража скипетра. И пока Купер работал над своими теориями о связи скипетра с Тессерактом, Купер и другие члены Гидры вломились в комнату и украли артефакт, а Купера убили.

У Гидры

Гидра изучает скипетр.

Скипетр перевезли на базу Гидры в Соковии. Там его изучали Вольфганг фон Стракер и другие ученые. С помощью скипетра они зарядили огромное количество пушек читаури. Стракер не был полностью удовлетворен результатами и приказал испытать их на жителях Соковии. Многие в результате этого умерли, но близнецы Пьетро и Ванда Максимофф обрели сверхъестественные силы.

К битве на Трискелионе Стракер и его ученые осознали, что сила скипетра гораздо сильнее, чем они предполагали. Фил Колсон, директор Щ.И.Т.а, узнал, где находится скипетр, и передал информацию Марии Хилл, а та, в свою очередь, Мстителям. Стракер и его люди использовали камень из скипетра для создания искусственного интеллекта и сконструировали несколько очень продвинутых роботов.

У Альтрона

Джарвис и искусственный интеллект внутри камня.

Когда скипетр был отобран у Гидры, Тор собирался забрать его в Асгард, но до тех пор Старк получил разрешение изучить его. Старк и Беннер нашли внутри скипетра камень, а внутри него — сеть нейронов, которые можно превратить в искусственный интеллект, необходимый для завершения Программы Альтрона. Была разработана конфигурация и структура искусственного интеллекта. Старк и Беннер покинули лабораторию, а Д.Ж.А.Р.В.И.С. завершил начатую ими работу. В итоге был создан Альтрон. Старк предполагал, что Альтрон станет защитником мира на Земле, но программа посчитала, что единственный способ спасти мир — это уничтожить все человечество.

Альтрон извлекает камень из скипетра.

Альтрон использовал скипетр Локи, чтобы подчинить своей воле Хелен Чо, которая помогла ему создать новое тело. Потом Альтрон сломал скипетр, чтобы забрать оттуда камень. С помощью него он планировал эволюционировать в идеальную оболочку.

У Вижена

Рождение Вижена.

Тем не менее, новое тело Альтрона, которое позже нарекло себя Виженом, увидело в самом Альтроне не союзника, а угрозу, а потому решило присоединиться к Мстителям. Во время битвы за Соковию Вижен использовал силу камня против армии Альтрона. Война была окончена, а злодей побежден. Вижен решил остаться в команде, чтобы использовать свою огромную силу для защиты Земли. Тор посчитал, что Вижен достоин того, чтобы камень остался у него, в качестве доказательства приняв то, что ранее Вижену удалось поднять Мьёльнир.

Информацию о дальнейшей судьбе камня разума см. .

Особенности

См. также: Камень разума#Земля-199999.

Скипетр служит оболочкой для камня разума и помогает управлять сверхъестественными силами камня бесконечности. Так, носитель скипетра может использовать его в качестве оружия и стрелять энергетическими лучами, а также контролировать мысли и поведение своих противников. Помимо этого, скипетр можно использовать в качестве средства коммуникации на огромных расстояниях.

У скипетра длинная рукоять и два острых платиновых клинка, между которыми и установлен камень бесконечности. Клинки также применимы в бою, как традиционное холодное оружие, но они настолько крепкие, что способны отразить атаку даже Мьёльнира.

Как и у Тессеракта, неограниченный энергетический ресурс скипетра излучает низкие уровни гамма-радиации.

Что касается контроля сознания, то здесь скипетр используется разными способами. С его помощью можно создавать астральные проекции и притворяться кем угодно, показывать видения, наделять других людей особыми знаниями. Скипетр и камень разума использовались во время попыток наделить испытуемых сверхъестественными способностями, но результаты этих опытов не всегда были положительными.

Альтернативные версии

Скипетр впервые появился в Кинематографической Вселенной Марвел, но очень скоро стал неотъемлемой частью образа Локи в различных комиксах, мультфильмах и видеоиграх.

Земля-616 Основная вселенная
В этой вселенной Король Локи забрал у Фреи ее посох и превратил его в скипетр. Почти сразу после этого скипетр был украден его молодой версией. Когда оба Локи примирились, Локи поместил сущность Короля Локи в скипетр.
Земля-12041 Великий Человек-паук
Локи из этой вселенной использует скипетр так же, как и Локи из КВМ. Камень разума не является частью скипетра из этой вселенной, тем не менее с помощью оружия также можно манипулировать другими людьми и стрелять энергетическими лучами.
Земля-14042 Дисковые войны
У Локи есть скипетр, который аналогичен оружию из КВМ.
Земля-12131 Marvel: Avengers Alliance
Локи из этой вселенной начал использовать скипетр после того, как Тор освободил его из тюрьмы, чтобы тот мог присоединиться к Альянсу и сражаться против Малекита.
Земля-TRN012 Marvel Future Fight
Локи веками использовал скипетр, чтобы свергнуть Тора и занять трон Асгарда.
Земля-13122 LEGO Marvel Super Heroes
Локи из этой вселенной также использует скипетр.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *