Аборт грех

Теория и практика обращения с останками абортированного младенца сильно различаются.

Эмбрион в музее Рязанского государственного медицинского университета имени академика И.П. Павлова. Фото: Александр Рюмин/ТАСС

В России примерно 80% абортов – это оперативное вмешательство методом дилатации и кюретажа, в обиходе «чистка». Для сравнения, доля медикаментозного аборта, когда прерывание беременности происходит с помощью таблетки, по разным оценкам, составляет всего 4%. В подавляющем большинстве случаев в результате аборта образуются так называемые абортивные отходы.

О том, какая судьба ждет то, что совсем еще недавно было живым эмбрионом человека, сведения разнятся. Согласно официальным данным, они утилизируются как медицинские отходы класса Б. Согласно мифам, их используют для изготовления омолаживающей косметики, уколов красоты, лечения олигархов от рака, СПИДа и других страшных болезней, и так далее.

Желтые пакеты и контейнеры с маркировкой

Медицинские отходы класса Б, к которым в том числе относятся и абортивные отходы, являются эпидемически опасными. Закон и нормы СанПин требуют, чтобы их помещали в специальные одноразовые контейнеры с дезраствором и желтой маркировкой или полиэтиленовые мешки желтого цвета. На каждой емкости ставят дату, название организации и имя ответственного смены.

Трупы более крупные, которые появляются на свет в результате абортов на позднем сроке, в ходе искусственных родов, малого кесарева сечения или так называемых «заливок», когда в полость матки вводится соляной раствор, ребенок захлебывается им и получает несовместимые с жизнью ожоги, отправляют в морг, как и невостребованные тела взрослых. Позднее их кремируют.

Кремации, вероятнее всего, подвергнутся и абортивные отходы, полученные на ранних сроках, до 12 недель. Когда таких отходов в больнице набирается достаточное количество, их вывозят на утилизацию специальные службы, чаще всего это частные компании, работающие по контракту.

Как правило, абортивные отходы сжигают в городских крематориях по территориальному признаку. Скажем, в Москве все больницы четко поделены между тремя крематориями. Иногда речь идет о промышленных крематориях, в них частные фирмы, которые зарабатывают утилизацией биологических отходов, сжигают не только полученный в больнице «мусор», но также умерших домашних животных.

В некоторых городах переработкой биоотходов занимаются мусоросжигательные заводы, а в советское время они и вовсе могли оказаться в топке больничной «кочегарки».

В областях, где сжигание по техническим причинам ввиду отсутствия крематориев невозможно, абортивные отходы хоронят на специальных полигонах или на кладбищах в общих могилах для невостребованных трупов.

Перед захоронением также проходит обязательная дезинфекция, а место захоронения заливают бетоном или закрывают плитой, чтобы животные не могли разрыть землю. Но это в теории. На практике возможны варианты.

«Раньше просто сливали в канализацию»

«Еще лет 15 назад у нас оставшийся после аборта «фарш” просто сливали в унитаз», – рассказала сотрудница одного из столичных роддомов на условиях анонимности.

Слушая ее рассказ, вспоминаю картину из собственной юности. Время действия – 1998 год, место действия – Москва, Центр планирования семьи и репродукции №3 на улице Енисейской.

Очередь в кабинет гинеколога, мимо которой из малой операционной, где тогда делали вакуумные аборты, шествует медсестра с трехлитровой банкой. В ней – красная густая жидкость. За медсестрой закрывается дверь туалета, раздается шум спускаемой воды.

«Сегодня с этим строже, – продолжает моя собеседница. – На каждый аборт оформляется акт, абортивные отходы сохраняются в специальных контейнерах в холодильнике. Все промаркировано, все строго под подпись в особом журнале.

Абортов сегодня стало меньше в разы. Достаточное для утилизации количество контейнеров успевает накопиться не быстрее чем за неделю, а иногда и дольше. Потом приезжает машина специальной службы, обязательно получает все документы и сопроводительный лист с подписями и увозит все на утилизацию».

Строже стало и c так называемыми «поздними выкидышами», так в медицине классифицируют плоды до 22 недель и весом до 500 грамм.

Часто, если речь идет о преждевременных родах, и малыш погибает, родителям все же удается получить тело для похорон, хотя формально это не практикуется, на таких детей не оформляют свидетельство о смерти. Но даже если похороны организовать не удалось, либо речь идет об аборте на поздних сроках или искусственных родах, данные в больнице остаются.

В случае, если родители не настаивают на выдаче останков, младенцы подлежат кремации или захоронению в общей могиле. Списать «на сторону» такое тело сегодня в государственной больнице невозможно.

В советское время с уже сформировавшимися эмбрионами поступали, по-видимому, гораздо вольнее.

«Когда я только пришла работать в этот родильный дом медсестрой, мне рассказывали, что время от времени приезжала машина без опознавательных знаков, ну, «за этим самым”. Обсуждать это никто из коллег не любил. Намекали, что это из КГБ», – рассказывает наш анонимный источник.

«При абортах получалась двойная выгода»

В детективном романе Полины Дашковой «Кровь нерожденных» речь идет о сговоре врачей, которые ставили женщинам на поздних сроках беременности ошибочные диагнозы о внутриутробной смерти плода, вызывали искусственные роды, а затем направляли полученный биоматериал на разработку инновационного лекарства от всех болезней.

Писательница как-то сказала в одном из интервью, что сюжет взяла не с потолка, ряд ее знакомых оказались в похожей ситуации, но вовремя перепроверили диагноз и смогли избежать трагедии.

Еще в начале и середине нулевых такие истории в Москве не были редкостью, также на условиях анонимности рассказывает сотрудница одной из частных гинекологических клиник столицы.

«Сейчас клиник, которые делают аборты на поздних сроках, уже гораздо меньше. А тогда бизнес был популярен. То, что оставалось в результате таких абортов, направляли потом «на стволовые клетки».

Контингент при этом был такой: либо женщин, пришедших на осмотр, убеждали, что ребенок болен и необходимо сделать аборт. Либо девушки приходили сами, в основном это были провинциалки, которые с помощью беременности хотели «захомутать” столичного жениха, а когда не получалось, срок был уже слишком большим, чтобы обращаться в государственное учреждение. Обращались к частникам. Получалась двойная выгода: и цена операции немалая, и ее результатами можно было выгодно торговать».

«У меня за плечами 30 лет в гинекологии, не только в частных клиниках, но в государственных больницах. Видела, к сожалению, всякое, – продолжает наша собеседница. – Врачи, которые решались на аборты на поздних сроках, и потом куда-то сбывали тела детей, были всегда.

Почти в каждой больнице был такой доктор, и медицинское сообщество о них знало. Кто-то вел себя потише, кто-то делал это в открытую».

Добавим, что частные клиники до сих пор остаются серой зоной, установить за которой полноценный контроль просто невозможно. Точной статистики абортов, проводимых здесь, Минздрав не имеет, и о масштабах врачи в госсекторе могут лишь догадываться, иногда принимая пациенток с осложнениями после подобных вмешательств.

С отходами класса Б та же история. Разумеется, формально клиники обязаны их утилизировать по всем нормам СанПин. Контроль за утилизацией лежит на Роспоребнадзоре. Но контроль этот непостоянный. Может быть поэтому так случается, что в прессе порой появляется шокирующая информация об абортивных отходах, попросту выброшенных на помойку.

Невьянская находка: 200 эмбрионов в контейнерах

«Невьянская находка». Фото с сайта neogaf.com

Самым громким случаем подобного рода принято считать так называемую «невьянскую находку» 2012 года. Речь идет о четырех бочках, в которых находилось более 200 эмбрионов возрастом от 20 до 26 недель.

Эмбрионы были залиты формалином, многие из них были мумифицированы. Неизвестные привезли их под покровом ночи и сбросили в овраг.

Источник «находки» установить так и не удалось. Но в ходе расследования выяснилось, что доцент кафедры анатомии Уральской государственной медицинской академии ранее неоднократно обращалась в местные морги с целью получить эмбрионы весом до 500 грамм для исследований.

«Я очень боялась, что из моего ребенка сделают анатомический препарат», – пишет одна из мам, потерявшая малыша в результате преждевременных родов, на тематическом форуме. Поначалу женщина пребывала в стрессе и не решилась требовать в больнице отдать ей тело. А когда пришла в себя, стала разыскивать патологоанатома, дежурившего в тот роковой день в морге. Медик, как мог, успокоил безутешную мать, заверив, что ее ребенок был кремирован.

Может ли эмбрион, полученный вследствие аборта, превратиться в пособие для студентов? Потенциально – может. Но в действительности сегодня медицинские институты испытывают огромные проблемы с материалом для анатомических исследований, и все чаще будущие врачи учатся не в морге, а на дорогих симуляторах.

Согласно закону, принятому в 2012 году, использовать тело в качестве анатомического препарата можно лишь в двух случаях: если человек сам завещал его для науки, либо, если оно осталось невостребованным, но личность погибшего при этом была установлена и были предприняты все попытки найти его родственников.

В случае с эмбрионами возникает правовая и этическая коллизия: должен ли кто-либо давать разрешение такого рода, и если да, то кто, кому и когда?

Формально медицинские вузы отрицают, что располагают анатомическими препаратами, изготовленными из человеческих эмбрионов.

Есть и еще один нюанс: речь идет об изучении различных патологий плода. Сегодня уже стали возможными внутриутробные операции на сердце, легких, почках еще не рожденного ребенка, коррекция такого сложного порока, как spina bifida. Но способы таких вмешательств и тактика лечения когда-то разрабатывались тоже не в теории, а на практике, то есть на эмбрионах.

Кетчуп с привкусом аборта

Использование абортивного материала в косметической и пищевой промышленности, а также в вакцинах, непосредственно связано с таким понятием, как клеточная линия.

Вкратце это означает следующее: из однажды взятых у абортированного плода клеток создается клеточная культура, которая обладает свойствами жить и делиться. Бесконечное число новых абортов для клеточной линии и продуктов, созданных на ее основе, не нужно, забор материала происходит единожды. И все же – это тоже абортивный материал.

Список вакцин, созданных на клеточных линиях, полученных в результате абортов, широко известен. Это прививки от краснухи (моно- и многокомпонентные), полиомиелита, ветрянки и гепатита А.

Что касается косметики, здесь все сложнее. Формально, большинство производителей так называемой плацентарной косметики говорят о том, что работают на препаратах, полученных от животных, и всячески открещиваются от связи с абортивным материалом человека.

Есть лишь одна компания, в отношении которой доказано: здесь в составе омолаживающих кремов есть компоненты, культивированные на клеточной линии абортированного 14-недельного плода мужского пола. Речь идет об американской фирме Neocutis Inc.

Но с использованием абортивных отходов можно столкнуться, покупая вполне обычные продукты питания: лапшу быстрого приготовления, кетчуп, сладости или газировку. Дело в том, что для разработки пищевых добавок, отвечающих за привлекательный вкус и запах этой еды, также используется клеточная линия.

Американская компания Senomyx тестирует свои приправы на клеточной линии, полученной еще в 70-х годах прошлого века из абортированного плода мужского пола.

Напрямую эти клетки не попадают в продукты, на них просто ставятся опыты. Но даже этот факт в свое время послужил поводом для масштабного скандала. В результате от сотрудничества с Senomyx отказалась компания Pepsi, «абортивные» приправы убрали из состава шоколадок Cadbury и легендарного супа Campbell’s.

Американская пролайф-организация Children of God for life ежегодно обновляет список этически неприемлемых продуктов, косметики и лекарств, созданных с применением абортивного материала.

30 абортов могут вылечить 300 пациентов

Директор ФГУ «Научный центр акушерства, гинекологии и перинатологии имени академика В.И. Кулакова» Геннадий Сухих на форуме «Удивительное в российском здравоохранении» в Международном мультимедийном пресс-центре МИА «Россия сегодня». Фото: Владимир Трефилов / РИА Новости

Лекарства на основе абортированных эмбрионов все-таки существуют, причем вполне легально. Речь о так называемых стволовых клетках.

Многочисленными работами по этой проблеме, а также несколькими патентами прославился академик Геннадий Сухих. До настоящего времени он возглавляет Научный центр акушерства, гинекологии и перинатологии им. Кулакова.

В интервью изданию «Аргументы и факты» от 2009 года Сухих достаточно подробно формулирует свои взгляды.

«Говоря о стволовых клетках, нужно понимать, что это семейство разных типов клеток. Причем в этом семействе есть две принципиально разные группы: донорские клетки, которые получают из бластоцисты (ранняя стадия развития эмбриона), и собственные клетки (стволовые клетки взрослого человека).

Эти клетки обладают фантастической способностью к росту и иммунологическим нейтралитетом, поэтому при введении в другой организм они не отторгаются. К тому же в эмбриональных клетках заложен универсальный механизм мгновенного убийства «непослушных» клеток, вышедших из-под контроля.

Эти уникальные свойства эмбриональных клеток изначально гарантировали их успех в борьбе с тяжелейшими недугами».

Профессор Сухих признает, что с помощью инъекций стволовых клеток можно лечить болезни Альцгеймера и Паркинсона, диабет, цирроз печени и болезни почек. Ставились опыты по коррекции проявлений синдрома Дауна и ДЦП. Но медик неизменно возмущен этическими вопросами, которые ему время от времени задают в связи с его исследованиями.

«Дело в том, что исследования в области эмбриональных стволовых клеток ассоциируются с чем-то спорным. Сразу на ум приходит ключевое слово «аборт”. Право решать, будет развиваться эта беременность или нет, принадлежит самой женщине. Скажите, где тут этика? Этично ли бесценный с биологической точки зрения материал, который может не только спасти, но и возродить другую жизнь, спускать в канализацию?»

Профессор Сухих говорит, что материала, полученного от 30 абортов, может хватить на то, чтобы вылечить 300 человек. Он уточняет, что для выделения стволовых клеток подходят только здоровые абортированные плоды, иными словами, когда причиной прерывания беременности не была какая-либо патология.

«Из эмбриона выделяют необходимые для препарата ткани. Процесс это трудоемкий и требует ювелирной точности и абсолютной стерильности. Обработанный материал поступает в специальную лабораторию, где он тщательно очищается, тестируется и сертифицируется».

С журналистами Сухих шутит, и, демонстрируя им лабораторию, говорит – смотрите, мол, тут нигде нет мясорубки, в которой перемалывают нерожденных младенцев. При этом в пробирках присутствуют клетки, выделенные из мозга эмбрионов.

Борьба за достойные похороны

Могила более чем 16 500 абортированных плодов на кладбище Odd Fellows в Восточном Лос-Анджелесе. Фото с сайта latimes.com

Но для абортивных отходов существует и другой путь, который практикуют представители зарубежных пролайф-организаций. Они добывают в клиниках, производящих аборты, останки нерожденных детей, и хоронят их, считая, что нерожденные дети заслуживают достойного к себе отношения.

Так, например, поступают католики во Вьетнаме, местная христианская община, состоящая из семи волонтеров, регулярно посещает абортарии в Ханое и забирает у них останки для похорон.

На подобной практике настаивают и пролайф-активисты в США. Сразу в нескольких штатах идет обсуждение законов, согласно которым женщина после аборта должна сама принимать решение о том, что необходимо сделать с тем, что еще недавно было ее ребенком.

Варианты все те же – захоронение или кремация. В идеале все эти процедуры должны быть оплачены из средств самой несостоявшейся матери.

Общественная дискуссия не утихает последние десять лет. Громких скандалов более чем достаточно: тут и найденные в мусорном баке тела жертв абортов, и информация о том, что клиники торговали отходами от операций. Американские пролайферы настаивают на гуманном отношении к эмбрионам, их противники считают, что принуждение женщины заниматься после аборта еще и организацией похорон нерожденного ребенка выглядит как моральное давление. Договориться и выработать единое мнение не удалось до сих пор.

Как искупают грех аборта
По меньшей мере каждая вторая россиянка хотя бы раз в жизни делала аборт. Ежегодно в нашей стране уничтожаются в утробе миллионы неродившихся детей! Но ни одно убийство невинной детской души не проходит безследно. Рано или поздно любая нормальная женщина начинает жалеть о содеянном, обличаемая собственной совестью. Муки раскаяния могут выливаться в депрессии и неврозы, белый свет становится не мил. Естественно, у многих возникает вопрос: а можно ли искупить этот грех и получить прощение у Бога? Оказывается – можно, но для этого надо очень много потрудиться и кардинально изменить свою жизнь.
Фильм ужасов наяву
Минувшим летом будучи в провинциальном уральском городишке, ведомый журналистской любознательностью, я уговорил знакомого врача позволить мне присутствовать во время того, как он будет делать аборты. Самой младшей из пациенток было восемнадцать лет, самой старшей — сорок.
— Не беспокойся, это не страшно, раз – и готово! — успокаивала девушку многоопытная дама, — Я уже раз десять сюда ходила, и ничего…
Увиденное было страшнее любого самого жуткого фильма ужасов, причем все происходило наяву. Быстрые, точные движения петлеобразного ножа в умелых руках убийцы в белом халате – и четверо деток были рассечены на куски, захлебнулись в собственной крови и отправились в оцинкованное ведро.
— Смотри, вот это голова! – абортер сунул мне под нос раздавленную крохотную детскую головку, на которой отдаленно угадывались черты лица с перекошенным ртом и багряными лохмотьями на месте оторванной шеи.
Несостоявшихся мамаш отвезли в палату отдохнуть после операции, а пожилая санитарка вальяжной утиной походкой направилась по больничному коридору в туалет – выливать абортивный «мусор» в канализацию.
— Многих этих тварей я бы просто стерилизовал, — ухмыльнулся врач, умывая руки. – Ходят сюда как на работу, некоторые по несколько раз в год…
Потрясение мое было столь велико, что после мне еще долго снились порванные на части неродившиеся дети, плавающие в кровавом «бульоне». Как признался сам врач, поначалу ему тоже снились убиенные детишки. Пришлось по совету опытного коллеги воспользоваться методом, который в свое время применяли палачи. Преодолевая отвращение, он дважды выпил по стопочке свежей крови – и убийственная работа перестала действовать ему на нервы.
Страшные видения
Удалить младенца из утробы матери нетрудно, но память о нем, хочет она того или нет, навсегда остается в ее душе на уровне подсознания. Рассудок может относиться к аборту, как к «единственному выходу из создавшегося положения», сознание может всячески оправдываться, но от угрызений совести, если конечно она есть, никуда не деться. В душе явно или скрытно поселяется чувство боли, стыда и невосполнимой утраты. Изменившая своему главному призванию – быть матерью, надругавшаяся над своим естеством женщина страдает от уныния, бессонницы и ночных кошмаров. Среди спившихся, сколовшихся или покончивших с собой представительниц прекрасного пола подавляющее большинство делали аборты.
Самым «безобидным» считается ранний аборт по методу вакуум-аспирации. Когда введенная врачом кюретка приближается к ребенку, он пытается отодвинуться, совершает панические движения, широко раскрывает рот в безмолвном крике. Кюретка разрывает его тело на части, как пылесос засасывая в трубку и выливая в резервуар. Если голова оказывается слишком велика, ее раздавливают щипцами. Живое беспомощное человеческое существо превращается кровавое месиво из тканей и осколков костей.
До аборта Нина П. была убеждена, что не рожденный ребенок – всего лишь часть ее тела, кучка клеток, которыми она вправе распоряжаться по своему разумению. Но слова, которые сказал ей во время операции врач, словно каленым железом выжгли незаживающую рану в ее душе. Засунув кюретку, врач саркастически улыбнулся, и произнес: «Надо же, как он хочет жить! Уворачивается, сопротивляется». В тот момент Нина поняла, что натворила, но было уже поздно. С тех пор в ее душе поселилась пустота и боль. Изо дня в день ее преследует призрак убитого малыша. Обычно он приходит к ней во снах, и с каждым годом становится все взрослее. Вся жизнь Нины пошла кувырком. Она готова все отдать за то, чтобы вернуться в прошлое и исправить непоправимое. Но сделанного, увы, уже не вернуть.
Моя приятельница Татьяна С. «залетела» в тот момент, когда отношения с ее возлюбленным зашли в беспросветный тупик. Сделать аборт на раннем сроке показалось ей самым разумным решением. Когда она шла в операционную, все небо затянуло свинцовыми тучами, и хлынул шквальный ливень. Казалось, сама природа оплакивает ее неродившегося малыша. А следующим вечером у нее случилось видение, которое материалисты могли бы обозвать «постабортной галлюцинацией». Зайдя в темную комнату, Таня увидела перед собой в белом свечении крохотного ребеночка, тянущего к ней свои ручонки, и поняла, что это – ее убитый малыш. Вслед за этим появилась недавно умершая бабушка, нежно взяла кроху на руки, укоризненно посмотрела на Татьяну и ушла, унося с собой неродившееся дитя. Полгода девушку преследовали депрессии, ей пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуться к нормальной жизни. Ныне Таня — убежденный противник абортов и твердо уверена: она больше никогда не пойдет на это, даже если ее жизни будет грозить опасность умереть при родах.
Фикция схимонахини Антонии
Желающих успокоить свою совесть женщин могут подстерегать маскирующиеся под православие ловушки с оккультным душком. С недавних пор в народе стало приобретать популярность самиздатовское «правило схимонахини Антонии», в котором даются советы по вымаливанию и крещению убиенных абортами детей. Православные священники предостерегают: это «правило» — не более чем фикция, приносящая не пользу, а только вред.
Авторство сего творения приписывается православной старице Антонии (Кавешниковой), но судя по всему, это просто фальшивка, сфабрикованная психически нездоровыми почитателями схимонахини. В «правиле» даются мягко говоря сомнительные советы и молитвы, якобы полученные от самой Богородицы. Например, сделавшим аборты матерям предлагается… окрестить своих нерожденных младенцев. Уже одно это является грубым нарушением православных законов, согласно которым крестить мертвых недопустимо и кощунственно. Не менее нелеп совет наречь имя убиенному младенцу (пол которого в большинстве случаев неизвестен). Про исповедь и покаяние родителей в «правиле» ничего не сказано. Достаточно вычитать 200 молитв и сделать 160 земных поклонов, и женщина получает нечто вроде индульгенции за сделанный аборт. А Матерь Божия выводит убиенного младенца из ада. На самом деле в Священном Писании нет даже намека на то, что погибшие в утробе дети находятся в аду. А если кто и нуждается в изведении из ада – то уж точно не младенцы, а их матери и отцы, вынесшие смертный приговор своим неродившимся чадам. Примитивный и безсмысленный ритуал «от Антонии» своим магизмом лишь уводит людей от настоящего покаяния и спасения.
В реальности никаких специальных «молитв от аборта», помогающих выпросить у Бога прощение, в православии не существует. Каноническая «Молитва жене, егда извержет младенца» относится только к случайным, невольным выкидышам по болезни или неосторожности, но никак не к искусственному намеренному прерыванию беременности. Искупить и покрыть грех детоубийства может не формальное исполнение неких вымышленных правил, а только искреннее раскаяние человека, пожизненное ощущение им своей вины и безконечное милосердие Божие.
Покаяние у святых мощей
В Покровский монастырь каждый день приходят тысячи людей поклониться мощам великой подвижницы ХХ века святой Матроны, и попросить у нее помощи в исполнении самых заветных желаний. Стоя в очереди, я не раз наблюдал такую картину: подходит батюшка и предлагает тем, кто делал аборты, идти за ним. Некоторые женщины, смущенно потупившись, отделяются от толпы и идут вместе со священником в храм.
Очень многих, особенно далеких от церковной жизни людей, приводит к Матроне какая-то личная трагедия, череда неудач или проблем. Зачастую женщины даже не догадываются, что причина зла, происходящего в их жизни, является последствием совершенного ими нераскаянного абортного греха. У святых благодатных мощей случаются чудесные преображения человеческой души. Возникают покаянные чувства, ощущается потребность искупить содеянное, осознается вина и глубина собственного падения. Приходит, к примеру, женщина, попросить Матрону исцелить ее больного ребенка, и вдруг с горечью и болью вспоминает о сделанном аборте. А тут как раз батюшка подходит, и зазывает желающих на исповедь и молебен. Некоторые люди идут на исповедь сами, без приглашения. С 10 до 16 часов, между утренней и вечерней службами в монастырском храме всегда дежурит священник, готовый принять исповедь у всех желающих.
Зазванные батюшкой женщины каются в грехе детоубийства, молятся, получают духовные советы. Это лишь начало пути исправления собственной исковерканной души, первые шаги к прощению Богом. К сожалению, некоторые из побывавших на исповеди дамочек впадают в опасное заблуждение. Им начинает казаться, что вот они рассказали о содеянном, прочли молитвы, пожертвовали деньги на храм — и все в порядке, грех им автоматически прощен. Ничего подобного! Грех детоубийства настолько тяжкий, что совершившая его женщина должна смывать его с себя всю жизнь – покаянием и добрыми делами.
Каясь за аборт, мать может молиться, к примеру так: «Прости меня, Господи, за чад моих нерожденных и мною убиенных. Крести их в море щедрот Твоих». Этими словами мы вверяем Богу младенцев, твердо веруя, что если Он может помиловать детоубийцу, то конечно же, не лишит Своей милости и света и убиенных детей, не получивших Святого Крещения.
Искупление
Некоторые священники проводят аналогию между абортами и злодеянием Ирода. Священное материнское лоно превращается в камеру пыток и убийства, и не ведая того, женщины пытаются убить Христа в своих собственных душах.
— Земля уже не выдерживает тех ужасных беззаконий, которые на ней творятся, — считает протоиерей Димитрий Смирнов. — Сейчас много говорят о возрождении России. С чего его начинать? Для того, чтобы начать возрождать экономику, культуру, нравственность — надо перестать совершать самые страшные грехи. А страшнее детоубийства нет ничего. Люди рассчитывают так: «Одного рожу, а семь прикончу и буду жить лучше. Потому что если бы я родила восемь детей, у меня было бы в восемь раз меньше еды и одежды». На деле выходит иначе. Кровь убитых младенцев падает на весь род убийцы. Дитя рождается, а над ним уже тяготеет преступление родителей, и от этого греха дети обычно становятся неуправляемыми. Поэтому с тем одним, которого оставили в живых, в семье намучаются больше, чем намучились бы с восемью… Ребенок формируется под влиянием своего окружения. Раньше люди были более нравственно здоровы, а кто окружает ребенка сейчас? Отец и мать — убийцы братика, сестренки. Приходит в гости тетя — тетя тоже убийца. Есть бабушка — и бабушка убийца. Все убийцы. Какие тогда вырастут дети?!
В прежние времена за совершенный аборт Церковь отлучала женщину от святого причастия на 10 лет, наравне с обычными убийцами. Тяжесть этого греха столь велика, что перечеркивает жизнь человека пополам — «до» и «после». Его невозможно исправить. Если человек что-то украл, можно вернуть украденное или совершить милостыню, превосходящую принесенный ущерб. Можно помириться с теми, с кем поругался, навсегда завязать с вредными привычками, но убитого во чреве ребенка уже не вернешь, даже если потом родишь десять детей.
После генеральной исповеди священник обычно назначает строго индивидуальную епитимию (это не столько наказание, сколько своего рода лекарство для исцеления и очищения души). Варианты могут быть разными. Знаю женщину, которая, каясь просила у священника за аборт самое суровое наказание. «Твоя епитимия, — ответил священник, — всю жизнь помнить и плакать о своем грехе». Еще одной моей знакомой батюшка благословил до конца жизни не есть мяса и много молиться. Основная цель епитимии – возбуждение в человеке покаянных чувств и духовное укрепление на пути искупления абортного греха.
Кстати, все это касается не только женщин, но и их мужчин-соучастников. Особенно тяжек грех тех отцов, кто санкционировал уничтожение собственного чада, уговорив жену или подругу сделать аборт. Каяться мужчинам нужно и в тех случаях, когда их вина заключается в простом молчаливом попустительстве и перекладывании ответственности на хрупкие женские плечи. Иначе этот грех так и останется на душе черным несмываемым пятном.
Человеку, желающему искупить аборт, предстоит нелегкая задача. Нужно быть готовым к любым испытаниям и терпеливо нести по жизни тот крест, который даст Бог. Этим крестом могут стать всевозможные скорби – болезни, несчастья, проблемы с будущими детьми. Их надо с честью вынести и не сломаться, сохранив в душе покаянный настрой.
Если есть возможность, женщина должна родить и достойно воспитать побольше детей. У кого уже есть взрослеющие дети, нужно постараться убедить их никогда в жизни не делать аборты. А еще бывает очень полезно прийти в абортарий и поговорить с потенциальными детоубийцами, попытаться отговорить их от рокового шага. Многие женщины идут на аборт по глупости, по незнанию, или из-за стечения обстоятельств. Некоторым из них бывает достаточно рассказать правду, оказать моральную или материальную поддержку – и еще одна человеческая жизнь оказывается спасенной.
У Ольги М. уже был ребенок, когда у нее умер муж. Спустя год она полюбила другого мужчину и забеременела. А он вдруг заявил: «Я еще не готов быть отцом, делай аборт!» Его сторону заняла и мать Оли: «Ты с ума сошла, у нас и так денег мало, второго ребенка мы не потянем!» Когда М. ждала своей очереди в приемной абортария, туда неожиданно пришли мужчина и девушка. Они стали показывать фотографии и статьи, и очень трогательно рассказывали, что сейчас чувствуют дети, приговоренные к смерти. Большинство женщин слушали их с каменными лицами, они уже приняли решение и ненавидели людей, взывающих к их совести. Некоторые даже стали психовать и кричать о своей бедности, о плохом жилье, о том, что дети у них уже есть и лишние рты им не нужны. Уже зайдя в предоперационную, Ольга поняла, что если сделает аборт – то никогда себе этого не простит. «Оставьте себе деньги, я не буду убивать своего ребенка!» — сказала она врачам и ушла. Она твердо решила: «Пусть даже любимый меня бросит – все равно буду рожать!» Сказав об этом своему мужчине, она с удивлением услышала: «Прости меня я был неправ. Давай поженимся!» Оля бесконечно благодарна тем незнакомым людям, ставшим «ангелами-хранителями» ее маленького Сашеньки. У нее счастливая семья, которой могло бы и не быть, если бы она вовремя не остановилась, и убила бы своего «незапланированного» малыша.
Человек, отвративший других людей от убийства невинных младенцев, покрывает этим и свои тяжкие грехи. Видя его покаяние и реальные добрые дела, Господь конечно же, не может его не помиловать. А всем нам хорошо бы научиться любить и беречь жизнь во всех ее проявлениях. И особенно — ту, которая только-только начинается.

Am E Когда замаливать грехи меня закрыли в БУР E Am Сидел там и писал стихи вор молодой Артур A7 Dm И две строки из роя слов как будто бросил нам Dm Am E Am Я самый худший из сынов ты лучшая из мам Am E Ты все поймешь и до конца останешься со мной E Am И зная сына подлеца ты говоришь родной A7 Dm Ты мне прощаешь все без слов, я также все упрям Dm Am E Am Я самый худший из сынов ты лучшая из мам Am E Вся жизнь какой-то парадокс, а может быть абсурд E Am То танцы, то любовь, то бокс — свобода или суть A7 Dm То все подряд отдать готов, то жалко даже грамм Dm Am E Am Я самый худший из сынов ты лучшая из мам Am E То всюду камни, то песок, то в воду, то в огонь E Am В толпе ужасно одинок, то аромат то вонь A7 Dm До день как ночь, то ночь без снов, вся жизнь напополам Dm Am E Am Я самый худший из сынов ты лучшая из мам Am E То катишься по жизни вниз то снова чуешь взлет E Am То от безделицы раскис а все наоборот A7 Dm Не объясняйте знаю сам я все без ваших слов Dm Am E Am У самой лучшей из всех мам сын худший из сынов

По-человечески говоря, сей грех простить невозможно. И лишь Господь, Которого мы пригвоздили ко Кресту нашими грехами, множественными и страшными, лишь Единый Господь, будучи не только человеком, но и Всемогущим Богом, силен Своею собственной живоносной кровью омыть этот страшный — пожалуй, самый страшный, — грех человеческий. Всякая женщина, которая начала каяться в том, что содеяла по молодости, по слабости своей, по неведению, по насилию сродников, по помрачению души, должна знать, как именно ей каяться в этом грехе, дабы Бог простил его и изгладил, дабы затянулась страшная рваная рана в душе, дабы исходатайствована была нами милость и для убиенных нами детей.
Прежде всего, восчувствовав всю дикость и безбожие содеянного, нужно в мыслях впредь отказаться от подобного греха, от возможности его совершения. Притом подобает осудить именно самое себя, а не обстоятельства, не приговор врачей, не соединенные усилия сродников, толкавших нас на убийство нашего ребенка. Во-вторых, должно полно, с глубоким сокрушением исповедовать содеянный грех, назвав священнику, сколько же нерожденных детей у нас на счету, и каяться даже в выкидышах — этих несчастиях супружеской жизни, которые бывают часто обусловлены либо предшествующими абортами, либо нежеланием сохранять ребенка во чреве. Ибо единый душевный импульс может повести к извержению плода из чрева матери. Покаявшись в этом грехе у креста и Евангелия в православном храме, мы должны получить у священника епитимью, покаянное правило, которое необходимо совершать со всею тщательностью, дабы душа, израненная беззакониями, обрела возможную цельность и чистоту.
И конечно же, каясь в этих смертных грехах, мы не должны допускать уныния и отчаяния до нашего сердца, потому что верен Бог, обещавший простить всякого искренне кающегося пред Ним человека. Нам оставлена надежда, что воскресший из мертвых Господь, победивший диавола и поправший смерть, силен помиловать душу, осуждающую себя здесь, и ввести ее в вечную жизнь. Силен не лишить милости Своей и тех, за кого мы молимся,чью жизнь не сберегли по жестокосердию и помрачению души.

Из проповеди протоиерея Артемия Владимирова
полный текст

Что же делать тем, кому совесть не дает покоя? Как покаяться в грехе аборта?
Во-первых, если человека мучает совесть, значит она у него есть, это уже хорошо. Для покаяния существует исповедь, одно из семи важнейших церковных таинств. В первую очередь нужна исповедь и соответствующая епитимия, назначенная священником. Епитимия, (церковное наказание для исправления человека, даваемое священником) назначается в частном порядке, но полезно знать, что св. Церковь по древним канонам за аборт отлучает от причастия на 10 лет, наравне с убийцами. Конечно, сегодня это правило не применяется, но понимать, что аборт относится к одному из самых тяжких грехов, нужно. Епитимия носит не искупительный, а дисциплинарный характер и сообразуется с духовным и телесным состоянием кающегося, она строго индивидуальна. Епитимия, данная одному, не может быть автоматически перенесена на всех. Имеет значение, возраст, состояние здоровья, степень воцерковленности кающегося и многое другое, включая внешние обстоятельства.
Во-вторых, нужно помнить, что никакой «молитвы от аборта», автоматически снимающей грех, не существует. Даже чинопоследование из требника » Молитва жене, егда извержет младенца» относится только к тому случаю, когда выкидыш произошел невольно, по болезни, неосторожности (например, при поднятии тяжестей), но не к искусственному прерыванию беременности.
Но что еще возможно, кроме исповеди и епитимии, назначенной священником? Здравый смысл подсказывает, что те, кто избавлялись от детей, должны, принеся покаяние, их рожать: «жена (…) спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием» (1 Тим., 2, 14- 15). К сожалению, этот спасительный и наиболее верный путь для большинства кающихся уже невозможен по возрасту. Но у тех, кто раскаивается в грехе детоубийства, иногда есть взрослые дети, которые должны перестать делать аборты. Хоть поздно, пусть даже во втором поколении, но прервется эта цепочка преемственности греха. Пожилые матери должны использовать все свое влияние, чтобы их дети не убивали, а рожали.
Обычно жизнь людей, погубивших младенцев в утробе, омрачается различными скорбями — одиночество, бездетность, семейные проблемы, трудности с воспитанием детей, иногда их потеря, расстройство душевного и телесного здоровья, бедность и даже нищета. Часто человек не может избавиться от гнетущего чувства зря прожитой жизни. Все скорби могут рассматриваться как епитимия, очищающее наказание за грех, а через терпеливое перенесение этих необходимых скорбей, соединенное с покаянием и сокрушением сердца, приходит прощение.
Но есть еще один способ облегчить свою совесть. Ежедневно в России совершаются тысячи абортов, причем не где-то в отдаленном месте, а рядом с нами: на соседней улице, в соседнем доме, в ближнем подъезде. Многие из тех, кто идут в абортарий, делают это неосознанно. Кто по молодости, по глупости, по незнанию, кто под влиянием стечения сиюминутных обстоятельств, под внешним давлением или даже просто так, потому что посоветовала подружка или родственница. Часто в трудной ситуации рядом не оказывается человека, могущего сказать правду, объяснить в чем дело, оказать моральную, а может быть, и материальную поддержку. Таким человеком можете стать вы. Не надо думать, что нужно многое. Часто бывает достаточно проявить любовь, объяснить и рассказать о возможных необратимых поcледствиях аборта, о том, что это грех. Иногда бывает достаточно подарить человеку пачку пеленок, чтобы остановить от убийства своего ребенка. И дело не только в стоимости самих пеленок, а в живом участии. Представьте себе, как мало нужно, чтобы спасти человеческую жизнь, и не только жизнь этого несчастного ребенка, но всех его будущих детей и внуков. В послании св. апостола Иакова говорится: «обративший грешника от ложного пути его спасет душу от смерти и покроет множество грехов» (Иак. 5, 20). И еще: «Спасай взятых на смерть, и неужели откажешься от обреченных на убиение?» (Притч., 24, 11). Очевидно, что тот, кто спасает ребенка от аборта, спасает человеческую жизнь, а значит покрывает и свои грехи. Те, кто в прошлом совершали аборты, вполне могли бы оказывать материальную помощь тем, кто собирается сделать аборт, чтобы остановить их. Причем не формально, а оказать конкретную, ощутимую помощь.

Господь, видя покаяние и плод, достойный покаяния, (Мф 3,8), дела милосердия, спасительное терпение скорбей, силен помиловать любого кающегося грешника.

Священник Максим Обухов

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *