Алипий воронов



Дойдя до Берлина и получив самые высшие воинские награды, этот человек стал монахом и настоятелем одного из самых крупных российских монастырей, но воином быть не перестал. Всю жизнь он сражался с глупостью и невежественностью, и всегда побеждал. А еще до конца своих дней он оставался художником, хранителем и собирателем культурных ценностей, за что его даже называли «псковским Третьяковым».
Жизнь Ивана Михайловича Воронова разворачивалась как удивительная пестрая лента, изгибаясь совершенно в противоположных направлениях. Родившись в 1914 году в глухой деревеньке, он, тем не менее, сумел получить в Москве художественное образование. Работал, правда, затем в метрострое и на заводе. С 1942 по 1945 прошёл боевой путь от Москвы до Берлина в составе Четвёртой танковой армии, заслужив Орден Красной звезды. Удивительно, но именно война сделала его настоящим художником – все свои боевые годы он не расставался с этюдником и постоянно рисовал. Его фронтовые работы выставлялись даже во время войны, а в 1946 году в Москве в Колонном зале Дома Союзов была организована персональная выставка.
Однако не только искусство поддерживало молодого художника. Как он сам потом признался, «Война была такой страшной, что я дал слово Богу, что если я в этой страшной битве выживу, то я обязательно уйду в монастырь». Через 5 лет после окончания войны успешный живописец выполнил свое обещание и стал послушником Троице-Сергиевой лавры в Загорске. С этого момента начался новый виток этой удивительной судьбы.

Отец Алипий в своем рабочем кабинете

При постриге Иван Михайлович получил имя Алипий, что значит «беспечальный». Это имя на всю оставшуюся жизнь стало его талисманом. Неожиданно для самого себя, приняв священнический сан, бывший герой войны опять оказался на поле битвы, причем очень жестокой. В 1959 году отец Алипий был назначен наместником Псково-Печерского монастыря и принял на себя все удары, которые обрушивались в те годы на Русскую православную церковь, вернее на то, что к тому времени от нее осталось. Хрущев как раз начал новый виток антирелигиозной борьбы и обещал показать последнего попа по телевизору. На немногочисленные сохранившиеся храмы обрушилась информационная волна. Заголовки газет тех лет пестрели броскими заголовками: «Псково-Печерский монастырь – очаг религиозного мракобесия», «Аллилуйя вприсядку», «Нахлебники в рясах», «Лицемеры в рясах». С высоты очередного витка религиозности, осенившего нашу страну в последние десятилетия, хочется заметить, что священнослужители именно тех лет заслуживали подобные эпитеты в наименьшей степени, чем их российские коллеги из любого другого периода истории.

Архимандрит Алипий и местная молодежь

Архимандрит Алипий много лет отражал нападки властей на свой монастырь. Народная молва сохранила множество полулегендарных историй об этой неравной битве с самой системой из которой «воин в черной рясе», как ни странно, всегда выходил победителем. Оружием его теперь стало острое слово и абсолютная отвага. Одна из самых известных историй рассказывает о том, как по велению настоятеля перед приездом очередной комиссии по закрытию в монастыре была обнаружена… чума. Именно такое извещение Алипий вывесил на воротах и отказался впускать на территорию кого бы то ни было:

«- Мне-то своих монахов, дураков, простите, не жалко, потому что они все равно в Царствии небесном прописаны. А Вас, Анна Ивановна (главой комиссии была председатель Комитета по культуре А.И. Медведева), и ваших начальников пустить не могу. Я ведь за вас, и ваших начальников на Страшном суде-то и слов не найду, как за вас отвечать. Так что простите, я вам врата не открою.»
После чего в очередной раз полетел в Москву – уговаривать, улещивать, убеждать и, как обычно, побеждать. В результате отстоять Псково-Печерский монастырь ему удалось. Эта обитель, кстати, осталась одной из немногих в России, которая не прекращала свою работу никогда – начиная с самого основания, с 1473 года.


Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь – один из самых древних и крупных мужских монастырей в России


Уникальная система пещерных комплексов Псково-Печерского монастыря имеет протяженность более 200 метров.

Сохранив обитель от закрытия, Архимандрит Алипий смог еще и вернуть сокровища, вывезенные в 1944 году нацистами из монастырской ризницы. По сохранившимся документам, это были несколько сотен предметов, запакованные в 4 ящика. Многолетние поиски настоятеля не давали результатов, пока в 1968 году Алипий не обратился к общественности. В газете «Советская Россия» была опубликована статья «Где сокровища Печорского монастыря?», после чего поисками занялись множество людей. В результате обнаружили печорские сокровища в ФРГ. Помог в этом местный фермер, а по совместительству детектив-любитель Георг Штайн. Оказалось, что ценности хранились все эти годы в запасниках музея икон города Реклингхаузен. В мае 1973 года монастырские ценности были возвращены. После их описи оказалось, что в нашу страну вернулась коллекция огромной стоимости — всего 620 произведений искусства из золота и серебра, относящихся к середине XVI — началу XX столетия.

Отец Алипий сам занимался иконописью и реставрацией

Архимандрит Алипий всю жизнь оставался страстным коллекционером и собирателем произведений искусства. В его коллекции были картины Шишкина, Крамского, Васнецова, Нестерова, Клодта, Айвазовского, Поленова, Кустодиева, Бакста, Маковского, а также западноевропейских мастеров. Все полотна после его смерти (а частично, в последние годы жизни) были переданы в художественные музеи. Умер отец Алипий в 1975 году, не дожив всего несколько месяцев до открытия выставки «Русская живопись и графика XVIII-XX веков из собрания И.М.Воронова» в Русском музее.
Смотрите в продолжение темы фотографии 13 разрушенных православных храмов из разных уголков России.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Архимандрит Тихон (Секретарев)
Ранее не публиковавшееся его размышление о спасении в монастыре и в миру.

О том, что ощущается уже ныне и откроется на Страшном суде

Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь… Это и духовная координата, где сразу обозначено присутствие по Успении не оставившей мир Пресвятой Богородицы, и географическая точка, куда из столетия в столетие, из десятилетия в десятилетие стекаются реки православных паломников со всего христианского мира.

С момента освящения Успенского храма Псково-Печерской обители прошло уже более полутысячи лет (в 2018 г. исполняется 545 лет. – Ред.). А первые монахи из Киево-Печерской Лавры пришли на эту святую гору и того веком ранее. Духовная жизнь и молитва с тех пор здесь не прерываются. Даже в богоборческие годы советского режима это единственный монастырь России, который не закрывался. Тут особо хранят монашеские устои, простоту, молитвенность, чистоту Православия.

Поэтому-то сюда и стремится церковный народ.

Как известно, первой паломницей рода христианского была Сама наша Заступница – Пресвятая Дева Мария. Она поспешила после Благовещения к сроднице Елисавете в град Иудин (см.: Лк. 1: 39). Также и апостолы, даже уже получив обетованного Духа Святаго, возвращались в определенное время в Иерусалим.

Но с какой целью сейчас стекаются в монастырь паломники?

Я помню, меня удивило, когда лет 15 назад светский журнал «Всемирный следопыт» в сообществе с ведущими печатными, теле и радио СМИ страны собрал главные достопримечательности, чтобы выявить семь чудес России. По итогам открытого голосования Псково-Печерский монастырь вдруг занял второе место! Большинство, может быть, и не задумываются о том, что их сюда тянет, а ощущают: тут душа умиротворяется! Мир и радость, – сказано в Писании, – в Духе Святом (Рим. 14: 17). Никакие тебе красоты ландшафта и архитектурные шедевры не дадут той интенсивности переживания этих внутренних благ, как неспешное приобщение к жизни святой обители.

Смысл паломничества, как объясняли нам старцы, еще заключается и в том, чтобы, посетив места подвигов святых угодников Божиих, заручиться их молитвами в сей жизни и ходатайством за свою душу на Страшном суде. Не каждый, наверно, знает о столь ошеломительной перспективе, но сердцем люди чувствуют, что получают огромную духовную пользу, – вот и едут.

Святитель Феофан Затворникписал, что в монастырь паломники стремятся ради «таинства обновления», – так он обобщенно называл исповедь и Причастие.

Иные, помню, впервые входили в святые врата после издания книги тогда еще архимандрита Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые» о старцах обители.

Подвижники в отношении ныне живущих обычно говорят:

«Никого не надо называть святыми, и никого не надо называть грешниками. На Страшном суде все откроется, подождем немного».

Сами мы вышедшую в монастыре книгу о ее достойных подражания насельниках назвали «Будьте совершенны».

Старцы – это воплощенное Евангелие наших дней

Старцы – это воплощенное Евангелие наших дней. Новозаветный Свет настолько ярок, что привыкшего пресмыкаться он может слепить. Для этого Господь и посылает старцев, они являют собой мягкое отраженное сияние Истины, которое позволяет любому человеку во Свете Божием увидеть себя и раскаяться.

У старцев Псково-Печерской обители есть и наследники: это и воспитанный с первых лет послушничества батюшкой Иоанном (Крестьянкиным) нынешний наместник митрополит Псковский и Порховский Тихон, и также выпестованный отцом Иоанном еще с лет его служения в городе Касимове Рязанской епархии схиархимандрит Никон (Антонов); это и преемник схиархимандрита Агапита (Агапова) братский духовник архимандрит Таврион (Балов); это и ученик многолетнего уставщика братского хора иеродиакона Анатолия (Семенова) нынешний духовник и уставщик обители архимандрит Мефодий (Леонтьев); это и келейник недавно преставившегося старца Адриана (Кирсанова) игумен Хрисанф (Липилин); и многих утешающий своим любвеобилием наследующий сам дух псково-печерского старчества иеромонах Иона (Самарский).

Пока еще не наступил Страшный суд и длится бытие этого мира, число святых и спасающихся восполняется.

Вот тебе и монашеское правило…

В Псково-Печерском монастыре девять ныне прославленных святых: преподобные родоначальники обители Марк, Иона и Васса, игумены преподобномученик Корнилий и священномученик Александр, преподобные Вассиан, Дорофей, Лазарь прозорливый, Симеон.

Даже при оскудении духовной жизни в народе, что стало предвестием революции, в Псково-Печерской обители подвизались такие светильники веры, как иеросхимонах Феодосий, который 5 августа (по старому стилю) 1903 года встречал здесь святых Царственных Страстотерпцев Императора Николая II и Императрицу Александру Феодоровну; архимандрит Мефодий (Холмский), настоятель Псково-Печерского монастыря в начале позапрошлого века, дважды в свое время причастился Святых Христовых Таин из рук святого праведного Иоанна Кронштадтского, а после предсказал свою кончину в Санкт-Петербурге; это и валаамские старцы – схимники Лука, Николай и многие-многие другие.

Широко известно посрамленное намерение закрыть 22 июня 1941 года последние храмы в Москве, меньше знают о том, что после того, как в 1940 году город Печоры вновь вошел в состав России (тогда РСФСР), монастырь пытались упразднить, но ничего не получилось: опять же помешала начавшаяся Великая Отечественная война.

Архимандрит Феофан (Молявко)

Среди пришедших в обитель чуть ли не в гимнастерках, какотец Кирилл (Павлов) в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру, участников боевых действий можно назвать и впоследствии Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Пимена (Извекова), возглавлявшего в послевоенные 1949–1954 годы Псково-Печерский монастырь; и архимандрита Алипия (Воронова), «великого наместника» обители с 1959 по 1975 год; и его помощника архимандрита Нафанаила (Поспелова); а также схиархимандрита Агапия (Агапова), архимандрита Феофана (Молявко), иеродиакона Анатолия (Семенова) и др.

О том, что им пришлось вынести до и во время войны, мы в свое время услышали, например, от архимандрита Феофана (Молявко). Его постригли в монашество и рукоположили в диаконы в самом, как его вспоминают, кровавом 1937 году в Тверской епархии, епископ которой владыка Фаддей (Успенский), как известно, принял страшную мученическую кончину в самый последний день этого года. Отец Феофан вспоминал, что совершивший его постриг иеромонах не дал ему молитвенного правила, что его очень смущало, и он с целью восполнить этот «пробел» отправился было к одному старцу, подвизавшемуся на берегу Селигерского озера… А тот, как только понял, что решивший его вопросить уже приближается к его келье, вдруг громко повелел своему келейнику:

Старец приказал: «Посади его в лодку, забери весла и оттолкни ее от берега!» Это было пророчество

– К нам идет иеродиакон Феофан. Посади его в лодку, забери весла и оттолкни ее от берега!

Не умеющий плавать отец Феофан не успел вздрогнуть, как келейник уже исполнил наказанное… Это было пророчество: через несколько дней возжелавшего соблюдения формальностей монашеского жительства иеродиакона Феофана арестовали и приговорили к 10 годам лагерей.

Вскоре началась война, и вот в 1942 году в лагере под Ярославлем, где был в заключении отец Феофан, разразился голод. Тут-то постриженик по-настоящему и взмолился ко Пресвятой Богородице, чтобы спасла! Внезапно его вызывает криминальный авторитет и ни с того ни с сего назначает сторожить запасы хлеба:

– Сам ешь сколько хочешь, но без указания никому ни крошки чтобы не давал!

Но на этом уже ни его молитвы ко Пресвятой, ни чудеса Ее заступничеством не закончились. В конце 1943 года его вызвал уже официальный начальник лагеря:

– Малявко, ты поп?

– Нет, – признался отец Феофан, – я диакон.

– Ты свободен.

– А мне и здесь хорошо, – уперся тот.

– В 24 часа чтобы тебя в лагере не было! – стукнул по столу НКВД-шник.

Потом отец Феофан оказался в Ташкенте, где работал в эвакуированном военном госпитале, а весной 1944 года его призвали на фронт, причем в пехоту, где редко кто выживал: максимум два боя – и ты либо мертвец, либо инвалид на всю оставшуюся жизнь. Когда отец Феофан, уже дойдя до Будапешта, вдруг услышал, что Победа за нами, первая мысль, которая его настигла, была такова: «Не могу поверить, что остался жив!»

Эта прошедшая и тюрьмы с лагерями и войну братия про себя потом говорила: «Мы не ученые, мы толченые». Хотя про духовную жизнь свидетельствовали: «Это наука из наук и искусство из искусств».

Впрочем, в минувшем веке в Псково-Печерской обители подвизались и представители ученого монашества. Здесь окончил свои дни и погребен в Богозданных пещерах митрополит Вениамин (Федченков) – известный духовный писатель и проповедник. Он особенно сетовал об оскудении веры и святости в России.

Ярчайший представитель старчества Псково-Печерской обители уже наших дней архимандрит Иоанн (Крестьянкин) от того-то и увещевал потом братию:

– В настоящее время нужно из пустыни выйти, чтобы поддержать веру в народе.

«Школа молитвы» отца Иоанна (Крестьянкина)

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

Известно, что отец Иоанн (Крестьянкин) уже от рождения был точно предызбран сонмом Псково-Печерских святых. Он родился в день памяти преподобных Марка и Ионы Псково-Печерских – 11 апреля 1910 года. Отнюдь не по соседству с нашей северной обителью – в городе Орле. В благочестивом семействе Михаила Дмитриевича Крестьянкина, почившего спустя два года после рождения сына, и Елизаветы Илларионовны (в девичестве Кашеверовой), преставившейся в 1936 году.

Крещенный буквально через два дня после появления на свет в храме пророка Божия Илии, Ваня сызмальства в этом же храме нес потом клиросное и пономарское послушания. Здесь он получил замечательное, в крепких традициях, церковное воспитание. Лично общался и сподобился благословения некоторых новомучеников.

Когда подрос, освоил учетно-финансовое дело, пару лет проработал в различных учреждениях Орла, а после перебрался в Москву, где также еще 12 лет трудился по светской специальности, пока его наконец 14 января 1945 года не рукоположили во диакона, а в конце этого же года, 25 октября, – во пресвитера.

Спустя пять лет усердного служения в ночь с 29 на 30 апреля 1950 года отца Иоанна арестовали. Про свое пятилетнее исповедническое заключение сам он вспоминал, что это была настоящая «Школа молитвы», – так, кстати, называется одна из его великолепных книг, почему-то мало прочитанная современным читателем. Нигде – ни до заточения, ни после, – как батюшка уверял, у него не было такой молитвы! Как там, когда он зарывался, как он вспоминал, «под одеяло с вошиками»…

Тюремные застенки Лубянки, Лефортова да Бутырки, архангельские да самарские лагеря стали для отца Иоанна той пустыней, из которой ему предстояло выйти на служение народу, расточая собранные там плоды молитвы, чистоты сердечной, рассуждения, терпения. Потом и его келья в Псково-Печерском монастыре для многих приходящих к нему станет «школой молитвы».

В число псково-печерской братии отец Иоанн был зачислен по указу Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия I (Симанского) сразу после досрочного освобождения из лагеря за пару дней до своего 45-летия – 9 апреля 1955 года. Всего год прослужил он в обители и в Троицком кафедральном соборе Пскова. А после, в силу угрозы нового ареста, по благословению своего духовника отправился в Рязанскую епархию, где 10 с лишним лет был приходским священником.

В 1967 году отец Иоанн вернулся в Псково-Печерский монастырь. И как ни был он физически уже слаб, а Господь подкрепил его силы еще на без году 40 лет старческого служения. Сам батюшка поражался: и сердечко-то у него барахлило, а как водворился сызнова в монастырь, вдруг «обновися, яко орля, юность моя» (ср.: Пс. 102: 5)! С каким колоссальным размахом он развел свою дотошную практику душепопечения!

Все в монастыре было устроено так, чтобы батюшка имел возможность принимать людей. Наблюдая за происходящим изнутри монастырского бытия, понимаешь, что Сам Господь позаботился о том, чтобы вложенный Им в Своего служителя талант полностью раскрылся.

Батюшка был и братским духовником, нес он и седмичные послушания, ездил и по приходам с митрополитом Иоанном (Разумовым). После того как владыка Иоанн ушел на покой в 1987 году, отец Иоанн тоже перестал ездить по приходам, а сосредоточился на служении и окормлении приходящих в обитель.

Обзавелся, как он говорил, «духовной аптекой» – это у него была такая маленькая сумочка, из которой он на ходу доставал что кому нужно: одному молитовку, другому вразумление или канончик покаянный даст. А так как каждый из нас сподоблялся в разное время всякого рода «пластырей» и этих молитвенных «микстур», мы уж и обратились к батюшке, чтобы он собрал «полный комплект» для духовных чад. Потом все это оформили в том «Настольная книга для монашествующих и мирян».

Также по нашей просьбе начался и сбор писем отца Иоанна. Сам он стеснялся, отнекивался: зачем, мол? А мы убежденно настаивали:

– Батюшка, это же востребовано! Нужно для людей, им большая польза!

Так и стали потихонечку и письма издавать, а после и сборники батюшкиных проповедей. Очень много потрудилась и, слава Богу, еще и после кончины батюшки работает его помощница Татьяна Сергеевна Смирнова.

Есть и обнародованные только сейчас поразительные записи, сделанные Татьяной Сергеевной в последние годы жизни отца Иоанна:

«28 февраля 2001 года. Записано со слов отца Иоанна:

«Ночью в 4 часа остановилось время, и приступили ко мне со своими истязаниями мытники-бесы. Били они меня насмерть. Сколько времени я сопротивлялся им молитвой, не знаю. Время стояло на месте. На рассвете они отступили”.

Батюшка весь этот день пролежал разбитый, ощущая последствия ночного нападения».

Но даже то, что увидело свет еще при его жизни, уже задавало очень серьезные духовные ориентиры.

Лично я тоже задавал отцу Иоанну вопросы:

– Батюшка, что главное в духовной жизни? – расположишься с ним на знаменитом диванчике в его келье и давай, бывало, его донимать.

На вопрос: что главное в духовной жизни? – отец Иоанн отвечал: «Вера в Промысл Божий и рассуждение с советом»

И он так секундочку помолится, взглянет на иконы и дает ответ:

– Вера в Промысл Божий и рассуждение с советом, – и после маленькой паузы, чтобы ты усвоил, поясняет: – Бог управляет миром, все наше упование на Него. Но безрассудно жить в настоящее время тоже нельзя. Однако и свои рассуждения нужно еще проверять совестью близкого человека или духовника. Когда эти три условия соблюдены, тогда мы принимаем правильное решение, через которое нам и открывается воля Божия – самая мудрая и добрая, что незаблудно Промыслом Божиим ведет каждого человека в Царствие Небесное.

Сейчас уже мы можем засвидетельствовать очень много чудес, которые совершаются при молитвенном обращении к батюшке Иоанну. Исполненные прошения касаются и духовной жизни, и житейских дел. Диву даешься! Люди, даже при его жизни не знакомые с ним, приезжая и молясь в пещерах у гроба, получают и утешение, и разрешение своих проблем.

Потому что отец Иоанн по-прежнему Богу молится.

Приобретите сами дух молитвы

Святой Иоанн приводит сирот в приют

Святые отцы говорят, что из купели Крещения все мы выходим святыми. И где мы эту святость подрастеряли? Каждый грех, оказывается, разоряет душу. Так опустошенный человек начинает вновь искать возможности приобщиться благодати Духа Святаго. Хочется же вновь вкусить этих райских плодов: «любви, радости, мира, долготерпения, благости» (ср.: Гал. 5: 22). Так чтобы и в вечность отойти в мире со всеми и в любви к Богу. Но как?!

Знаете, есть замечательный эпизод в житии святого праведного Иоанна Кронштадтского. Отслужил он молебен в одном доме, и вот к нему подходят глава семейства, мама и маленькая такая девчушка. Отец Иоанн и спрашивает у малышки, называя ее по имени:

– Какую ты молитву знаешь?

– Фи, как скучно! – отвернулась она.

– Что ты, деточка, – склонился к ней святой, – я желаю тебе приобрести дух молитвы!

После революции оказавшись на чужбине, эта уже девушка, повзрослев, вспомнила слова отца Иоанна Кронштадтского. Она стала неопустительно, как только выдавалась возможность, ходить в храм, учиться молитве, и для нее открылся внутренний простор благодати Духа Святаго, когда даже в самых стесненных обстоятельствах изгнания и неустроенности на душе было светло и ясно.

Кстати, первая святоотеческая книга, которую я осознанно прочитал, уже будучи насельником монастыря, была как раз «Моя жизнь во Христе» святого праведного Иоанна Кронштадтского. Меня тогда так потрясло, что и в наши дни бывают чудеса, связанные с Таинством причащения! Люди исцеляются, воскресают! Меня так это воодушевило, что я даже ездил на Карповку, где упокоен отец Иоанн. Молился там. Верующих тогда выслеживали, поэтому приходилось уходить в сквер по соседству. Сижу, помню, там на лавочке, рядом доминошники «рубятся», а я знай себе молюсь!

Преподобный Серафим Саровский и Николай Мотовилов

Мы же все знаем слова преподобного Серафима Саровского о стяжании Духа Святаго как цели христианской жизни. Но если мы внимательно прочитаем его беседу с Николаем Мотовиловым, то остановимся на этих ключевых словах: «Заметьте, что лишь только ради Христа делаемое доброе дело приносит нам плоды Духа Святого». А как ты посвятишь каждое свое дело Христу, если не молитвой?!

А будет молитва, то, чем бы ты ни занимался, благодать Духа Святаго не покинет сердца твоего. Так, епископ Александр (Семенов-Тян-Шанский) пишет, что материнство – это способность одухотворять материю и выражается она не только в даре рождения детей. Допустим, хозяйка готовит трапезу. Как она к этому относится? Для одной это проклятие-обязаловка (и это же смертоносный посыл)… А для другой собрать родных за столом – это как Евхаристия, совместное благодарение Богу; и готовит она с молитвой, и перед вкушением пищи в такой семье молятся и по завершении трапезы Бога благодарят.

Нам эта жизнь и дана, чтобы научиться молиться

Если мы молимся, мы живы. Нам эта жизнь и дана, чтобы научиться молиться.

Новомученики и исповедники Церкви Русской даже в самых бесчеловечных условиях молитвою и спасались. «Наша беда в том, что мы не научили людей молиться», – печаловался об остающихся в этой безбожной вакханалии один из страдальцев, умученных насмерть.

А знаете, как раньше старцы учили молиться? Вот приводит авва своего ученика на огромное поле, поросшее бурьяном:

– Брат мой! Пожалуйста, потрудись. Вечером я приду проверить работу.

Приходит на закате, а тот спит. Сон – это, кстати, данный нам уже в этой жизни образ смерти.

– Чадо, очнись! – будит его старец. – Почему ты не вырвал ни одного корешка?!

– Авва! Когда я увидел это поле в сорняках, честно скажу, я впал в уныние: прилег и заснул. Проснулся я от палящего солнца, взглянул опять на это чудовищно обширное поле и решил еще чуточку вздремнуть…

– Друг мой! Если бы ты прополол хотя бы то место, на котором спал, ты бы уже сделал многое.

Весь этот мир – всего лишь наглядное пособие процессов, происходящих в нашей душе. Начни молиться – и с Божией помощью потихоньку-полегоньку осилишь все.

Вот приедет человек в обитель, благодать коснется сердца – и высвободит из-под власти греха хотя бы малую частичку его души, а там, смотришь, он и сам возьмется за дело: поговеет, исповедуется, причастится.

…И так от Причастия к Причастию и выйдет ко Господу в Царствия Его Небесного незаходимый Свет.

Архимандрит Тихон (Секретарев)
Подготовила Ольга Орлова

Архим. Алипий (Воронов)

Алипий (Воронов) (1914 — 1975), архимандрит, наместник Псково-Печерского монастыря.

В миру Иван Михайлович Воронов, родился 28 июля 1914 года в деревне Тарчиха (Торчиха) Лобановской волости Бронницкого уезда Московской губернии в семье бедных крестьян Михаила Ястребова и Александры Вороновой.

В 1926 году окончил сельскую школу и переехал в Москву, где жили его отец и старший брат.

В 1930 году окончил в Москве девятилетку, получил аттестат о полном среднем образовании.

В 1930-1932 годах жил в Тарчихе у матери, работал в колхозе.

В 1932-1936 годах учился в вечерней студии при МОСХе в бывшей мастерской Сурикова.

В 1932-1935 годах работал проходчиком на строительстве первой очереди метрополитена.

В 1934 году переехал в квартиру по адресу: Москва, ул. Малая Марьинская, д. 18, кв. 4.

В январе 1935 года работал проходчиком на шахте № 12 (площадь Свердлова).

10 июля того же года вступил в члены сектора изо-самодеятельного искусства при Московском Союзе советских художников.

В 1935-1936 годы работал по эксплуатации метрополитена: кассир, контролер, помощник дежурного по станции.

С 15 февраля 1936 по 15 мая 1941 года учился в Изостудии ВЦСПС на отделении живописи и рисунка.

С 15 октября 1936 по 13 ноября 1938 года проходил срочную службу в рядах Красной армии.

С 13 ноября 1938 по 21 февраля 1942 года работал на военном заводе № 58 им. Ворошилова: диспетчер транспортного цеха.

В 1943 году работы И.М.Воронова экспонировались в Можайском краеведческом музее: картины «Передача Можайского знамени подшефной части», «Шаликово после оккупантов», фото-художественный альбом «Подарок шефам». Композиция «Вручение Гвардейского знамени» хранилась в клубе НКВД (г. Москва).

25 сентября 1945 года демобилизован из Красной армии.

В 1946-1950 годы работал в Выставочном фонде СССР как художник, работающий по разовым трудовым договорам с госучреждениями г. Москвы.

5 июня 1947 года вступил в Московское товарищество художников.

12 марта 1950 года поступил послушником в Троице-Сергиеву Лавру (г. Загорск).

В 1950-1959 годы находясь в Троице-Сергиевой Лавре, нес послушания по реставрации живописи Троицкого, Успенского соборов, Трапезной и Академической церкви, руководил работой иконописцев, принимал участие в реставрации храмов Москвы и Подмосковья.

С марта 1950 по октябрь 1951 года нёс послушания маляра и свечника.

28 августа 1950 года пострижен в монашество наместником Лавры архимандритом Иоанном (Разумовым) с наречением имени в честь преподобного Алипия, иконописца Печерского.

25 сентября того же года рукоположен во иеродиакона патриархом Московским и всея Руси Алексием I, а 14 октября рукоположен в сан иеромонаха. Назначен ризничим Лавры.

С октября 1951 по октябрь 1953 года нёс послушания художника-реставратора и ризничего.

15 октября 1952 года зарегистрирован уполномоченным Совета по делам религии по Московской области как священнослужитель в числе братии Лавры.

В апреле 1953 года возведён в сан игумена.

С 28 октября по 1 декабря 1953 года нес послушание художника по реставрации Патриаршего подворья в Лукино, восстанавливал теремок св. Филиппа.

15 января 1955 года назначен членом Художественной комиссии по восстановлению храма Московской духовной академии, работал художником.

С марта 1955 по январь 1956 года работал художником по восстановлению церкви Всех Святых в Лавре.

В апреле 1957 года возглавлял группу по перенесению мощей Митрополита Макария Московского с Котельнического кладбища в Лавру.

28 июля 1959 года назначен наместником Псково-Печерского монастыря.

11 августа того же года принял хозяйство и имущество Псково-Печерского монастыря от игумена Августина.

3 сентября 1959 года освобождён от должности наместника Псково-Печерского монастыря с возвращением в братство Троице-Сергиевой Лавры. 28 сентября сдал хозяйство и имущество Псково-Печерского монастыря Духовному собору старцев.

6 октября того же года утверждён наместником Псково-Печерского монастыря.

В 1959-1975 годы на посту наместника Псково-Печерского монастыря много сделал для восстановления в первозданном виде замечательных памятников древнерусской архитектуры, заботился о сохранности древних фресок и икон, о красоте богослужебного чина, добился возвращения в обитель богатейших сокровищ ризницы, много сил приложил к защите монастыря от закрытия.

11 февраля 1960 года возведён в сан архимандрита.

Между 1960 и 1961 годом проводил художественную экспертизу реставрационных работ, проводившихся в Казанской церкви города Великие Луки (Псковская область).

14 марта 1973 года передал в дар Печорскому краеведческому музею две картины Н. Рериха из своей коллекции.

25 марта того же года подписал Акт о возвращении в монастырь предметов ризницы, вывезенных из Печор 18 марта 1944 года в Германию.

Архим. Алипий (Воронов). 1974 г.

В 1974 году передал в дар Русскому музею часть своей коллекции – около 70 картин русских художников. Остальная часть коллекции по его завещанию была передана в Псковский музей-заповедник уже после смерти.

В начале 1975 года у отца Алипия был третий инфаркт. Память смертную он имел заранее. Заранее был изготовлен ему гроб по его благословению и стоял у него в коридоре. И когда его спрашивали: «Где твоя келья?» — он показывал на гроб и говорил: «Вот моя келья». В последние дни его жизни при нем находился иеромонах отец Феодорит, он ежедневно причащал отца Алипия и, как фельдшер, оказывал ему медицинскую помощь. 12-го марта 1975 года в 2 часа ночи отец Алипий сказал: «Матерь Божия пришла, какая Она красивая, давайте краски, рисовать будем». Краски подали, но руки его уже не могли действовать, сколько тяжелых снарядов он этими руками перетаскал к линии фронта в Великую Отечественную войну.

Скончался в 4 часа утра 12 марта 1975 года. 15 марта погребён на монастырском пещерном кладбище за престолом Пещерного храма Воскресения Христова.

В мае того же года – в Русском музее Ленинграда прошла выставка «Русская живопись и графика XVIII-XX веков из собрания И.М.Воронова», выпущен каталог выставки со вступительной статьей Саввы Ямщикова.

Поистине мужем силы и разума, цельной, самоотверженной личностью был архимандрит Алипий во всех проявлениях своего христианского служения. Яркой оценкой его характера служат его же собственные слова: «Побеждает тот, кто переходит в наступление. Обороняться мало, надо переходить в наступление».

Отец Алипий часто проповедовал, особенно о христианской любви, говоря: «Страдавший на Кресте Христос заповедовал нам: «Любите друг друга!» И потому, чтобы избавиться от зла, нужно только одно: исполнять эту последнюю заповедь Господню».

Отец Алипий всегда помогал нуждающимся, раздавал милостыню, много просящих получали от него помощь. За это немало пришлось потерпеть отцу Алипию. Он защищался словами Священного Писания о необходимости оказывать дела милосердия и утверждал, что дела милосердия не могут быть запрещенными, это неотъемлемая часть жизни Святой Православной Церкви. Кто запрещает дела милосердия, тот ущемляет Церковь Христову, не дает ей жить присущей ей жизнью.

Как иконописец и реставратор, он позаботился отреставрировать забронзированный темный иконостас Успенского храма, внутреннюю роспись Михайловского собора, Никольский храм (восстановил тябловый иконостас, отреставрировал икону Святителя, расширил храм за счет башни, укрепил стены, восстановил стильный купол (стильный — от слова «стиль» — совокупность признаков, характерных для искусства определенного времени и направления (в данном случае Псковская школа зодчества XV-XVI вв.).

Была отреставрирована крепостная стена-ограда с боевыми башнями и переходами, восстановлены их покрытия. Шесть икон Божией Матери в Никольской часовне написаны при его участии и руководстве.

Отец Алипий отличался особой решимостью и силой духа. Когда он сжег бумагу о закрытии Псково-Печерского монастыря на глазах посланцев, повернулся к ним и сказал: «Лучше я приму мученическую смерть, но монастыря не закрою». Когда пришли отбирать ключи от пещер, он скомандовал своему келейнику: «Отец Корнилий, давай сюда топор, головы рубить будем!» Пришедшие обратились в бегство.

Известный реставратор Савва Ямщиков рассказывает:

«Стоим мы с отцом Алипием на балконе, разговариваем об иконах. Подъезжает машина: «Мы из фининспекции, с проверкой». Настоятель уточняет: — А кто вас прислал? — Как кто? Облисполком. — Дело в том, что я облисполкому не подчиняюсь. Только митрополиту. — Хорошо, мы позвоним. — Нет, звонок к делу не пришьешь. Вы мне бумагу привезите. Тут недалеко, километров пятьдесят туда, и обратно столько же. Время еще раннее, успеете. Уехали фининспекторы. Через некоторое время звонит митрополит: — Алипий, почто не пускаешь? — Без вашего разрешения не могу. — Ну так пусти, я тебе приказываю. — Владыко, телефонный разговор к делу не пришьешь. Вы мне, пожалуйста, телеграммку, телеграммку. Ваш секретарь отобьет, и уже через три минуты она здесь будет. У меня почтарь быстро ходит. Действительно, через полчаса секретарь приносит телеграмму. Тут и фининспекция подъезжает, быстро обернулись. Архимандрит Алипий выходит к ним с телеграммой. — А, приехали. Ну и как? — Ну как же! Вот у вас и телеграмма. — Я сейчас своего связного на нашей машине отсылаю к первому секретарю обкома Ивану Степановичу Густову. Вы что же? Облисполком представляете, а документ у вас от того, с кем боретесь, от владыки. Вы ведь атеисты! Как же я вас по такому документу пущу проверять монастырь? Поезжайте-ка, а я Ивану Степановичу позвоню. Когда уехали проверяльщики ни с чем, я спросил, собирается ли и впрямь Ивану Степановичу звонить. Пожал плечами. Зачем мол отвлекать. Больше все равно не приедут… И так каждый день. Однажды он сказал мне: «Савва, если потом будут писать мою икону житийную, то она должна состоять из 25 клейм. По количеству судебных процессов, которые я выиграл у советской власти. То за одно меня таскают, то за другое. Но я все суды блистательно выиграл» .

Отец Алипий не раз писал критику на неправду о Псково-Печерском монастыре и написал в Журнал Московской Патриархии статью о преподобном Корнилии, чтобы не искажали историю.

Защищал верующих людей пред сильными мира сего, заботился об устройстве их на работу. Он писал, что вся вина этих людей состоит лишь в том, что они верят в Бога. Был приветлив и общителен, с любовию принимал посетителей, делился своими талантами, давал мудрые ответы.

Когда верующие разделывали в монастыре клумбочки, власти спросили: «Кто у вас работает и на каком основании?» Отец Алипий ответил: «Это народ-хозяин трудится на своей собственной земле». И вопросов больше не последовало.

Во время эпидемии ящура он разъяснял, чтобы служение в храмах не прекращалось, так как коровы в храмы не ходят, и ни одно учреждение не прекращает своей работы по случаю ящура.

Когда не разрешали посещать пещеры, отец Алипий благословил ежедневно утром, в 7 часов, служить в пещерах панихиду, чтобы верующие люди имели возможность посетить пещеры и помянуть своих родных и близких, особенно погибших в Великую Отечественную войну. Был прислан указ, чтобы панихиды в пещерах не служили. Благословением отца Алипия панихиды продолжали служить. Вопросившему отца Алипия, получил ли он указ, отец Алипий ответил, что получил. «Почему же не выполняете?» — последовал вопрос. Отец Алипий ответил, что этот указ написан под давлением по слабости духа, «я слабых духом не слушаю, я слушаю только сильных духом». И служение панихид в пещерах не было прервано.

Отец Алипий никогда не ездил в отпуск. И даже, как сам он писал, по своей воле не выходил за монастырские ворота, усердно прилежал исполнению монашеских обетов. И обвинителям отвечал, что если из мира течет в обитель на чистый монастырский двор мирская нечисть, то это уж не наша вина.

До самой своей кончины он преподавал благословение на каждое монастырское служение и делание и не оставлял своего послушания.

Сочинения

  • Некролог «Иеросхимонах Михаил». ЖМП, июнь 1962
  • «Где сокровища Печорского монастыря», газета «Советская культура», 5 октября 1968
  • «Преподобномученик Корнилий, игумен Печерский». ЖМП, 1970
  • «Древние фрески Псково-Печерского монастыря». ЖМП, 1970
  • Некролог «Епископ Иоанникий». ЖМП, 1970

В 1999 году издательством Сретенского монастыря впервые выпущен сборник проповедей архимандрита Алипия.

Церковные

  • наперсный крест (25 октября 1951)
  • наперсный крест с украшениями (8 октября 1953)
  • патриаршая грамота (21 февраля 1954, за работы в Лукино)
  • благодарность (11 февраля 1955, за ценный дар в церковно-археологический кабинет – икону св. Николая кон. XVI века).
  • патриаршая грамота (23 марта 1963)
  • орден Христа Спасителя и крест II степени (11 июля 1963, награждён Антиохийским Патриархом Феодосием)
  • орден святого князя Владимира III степени (26 ноября 1963)
  • право служить Литургию с отверстыми Царскими вратами до запричастного стиха (1966).
  • орден святого князя Владимира II степени (27 августа 1973)
  • наперсный крест с украшениями (9 сентября 1973)

Светские

  • премирован за хорошие показатели в работе в сумме 100 рублей (4 ноября 1940, завод 58).
  • медаль «За боевые заслуги» (15 октября 1944)
  • знак «Гвардия» (15 апреля 1945)
  • орден Красной Звезды (8 июля 1945)
  • медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне» (10 июля 1946)
  • медаль «За взятие Берлина» (8 января 1947)
  • медаль «За освобождение Праги» (10 февраля 1947)
  • медаль «В память 850-летия Москвы» (17 сентября 1948)
  • юбилейная медаль «20 лет победы в Великой Отечественной войне» (1 декабря 1966)
  • юбилейная медаль «50 лет Вооруженных Сил СССР» (28 ноября 1969)
  • юбилейная медаль «25 лет победы в Великой Отечественной войне» (1970)
  • памятный знак «Народное ополчение Ленинграда» (30 ноября 1971)
  • знак «Ветеран 4-й Гвардейской танковой армии» (1972)

Литература

  • Сайт об архимандрите Алипии (Воронове)

Использованные материалы

  • Страница на сайте Псково-Печерского монастыря

Ямщиков С. Мой Псков. Псков, 2003 — 352 c.

РАССКАЗ Необычная история отказа от курения, которую рассказал нам игумен Алипий (Животиков) Все звали его уважительно, по отчеству — Семеныч. Даже наместник Донского монастыря, пригласивший его расписать один из храмов. Там мы с ним и познакомились. Он сразу стал неотъемлемой частью нашей обители. Он был хорошим иконописцем и художником. И несмотря на разницу в возрасте, мы с ним сразу подружились: у нас нашлось много общего, особенно когда я, насельник Донского монастыря, попросил его научить меня реставрировать иконы. Однажды вечером сижу я на подоконнике и рассказываю Семенычу, как покупал в аптеке десять пузырьков камфорного спирта для реставрации, и как бабушки, стоящие за мной в очереди, обозвали меня пьяницей за мой покрасневший от насморка нос. И тут Семеныч, смеясь, вдруг спрашивает: — А ты никогда не курил? — Нет. В десятом классе как-то баловался, но, слава Богу, не прижилось. Даже в армии из-за этого был как изгой: все в курилку, а я в стороне. — А я курил. Хочешь расскажу, как бросил? Семеныч присел на край стола и на несколько секунд задумался. — Я, когда вернулся после войны из лагеря, стал захаживать в действующий храм по соседству. И познакомился там с одним стареньким схимником, который, узнав, что я художник, спросил: — Леша, а ты можешь с репродукции икону написать? — Нуууу… я ни разу не писал иконы. Но могу попробовать. — Попробуй, а? — Да нет проблем, — ответил я развязно. И вот, в комнатушке при храме я пытаюсь изобразить на доске икону с репродукции, а схимничек сидит рядом, наблюдает и молится. Через некоторое время я встаю и говорю: — Все, перекур. — Как, сынок, ты разве куришь? — Дааа… Сидим мы с ним на скамеечке возле храма, я курю, а он рядом молится. Вдруг резко поворачивается ко мне и спрашивает своим старческим скрипучим голоском: — А может, бросишь курить? — Неее… Сидим дальше. Вдруг он опять резко поворачивается: — А может, бросишь курить? — Да нет, отец, я в лагере сидел, воевал. Как я брошу? Сидим. А он опять. — А может, бросишь курить? — Все, отец, отстань от меня. — Ну ладно, ладно… Прихожу вечером домой, захожу на кухню, сажусь за стол, закуриваю, затягиваюсь. Вдруг сзади: — А может, бросишь курить? Оборачиваюсь — никого. Я со страху чуть папироску не проглотил. И так каждый раз, как только я закуривал. Жена посоветовала обратиться к психиатру. Ладно, решил на полгода с куревом завязать. И все сразу исчезло. Я стойко выдержал. А когда срок истек, зашел в продмаг, взял чекушку водки, накупил папирос разных сортов, захожу на кухню, раскладываю на столе пачки, наливаю стакан водки, выпиваю и, морщась, выбираю, чего бы закурить. Остановился на «Беломоре». Осторожно прикуриваю. Оглядываюсь — вроде, никого. Ну, слава Богу! И вдруг сзади: — А может, бросишь курить? От неожиданности я аж на табуретке подпрыгнул. Да когда ж всё это кончится?! Ладно. Решил еще раз завязать с куревом — на год. А через год все повторилось — вполоть до этого самого «а может, бросишь?» Помню, жена сказала, что я если не брошу курить — попаду в психушку. В конце концов, я сдался. Схимник победил. — И что? Он больше тебя не доставал? — спросил я Семеныча. — Нет. Я перестал ему повод давать, — ответил он улыбаясь. Источник журнал » Фома «

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *