Архимандрит наум троице сергиева лавра

Архимандрит Наум (Байбородин) о возрождении России

13 октября 2017 года на 90-м году жизни преставился ко Господу старейший насельник Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, известный на всю Россию старец и духовник архимандрит Наум (Байбородин).
Проститься с почившим старцем можно в церкви преподобного Сергия с Трапезной палатой (Трапезном храме Лавры).
Божественная Литургия и отпевание состоится в Успенском соборе Троице-Сергиевой Лавры в воскресенье, 15 октября, в 7:30 утра. По завершении заупокойного богослужения будет совершен чин погребения.
Публикуем слово старца о сути того, что происходило в России 100 лет назад, и о сути нынешних времен.

Архимандрит Наум (Байбородин)

По проповеди одного пророка Ионы Ниневия и все жители ее покаялись и были спасены в то время, как их город должен был погибнуть. А у нас до революции сколько было святых! Святой праведный Иоанн Кронштадтский, блаженные Паша и Пелагея Дивеевские… Ведь могли же они все помолиться Богу, чтобы Он не допустил революции. Сколько тогда еще по стране действовало семинарий, сколько церковно-приходских школ! Но в стране уже заправляли сатанисты. С различных руководящих да учительских должностей православных верующих увольняли. Ставили каких-то французиков. Раньше священники учили Закону Божию, а к началу XX века в классах стали учить блудники. Моя мама пошла в школу в 1908 году. Раз сходила, два сходила… Потом приходит и говорит: «В такую школу и ходить нечего». – «Чему вас там учили?» – «Учителя говорят: «Мы теперь будем строить счастливую жизнь без попов и без царей!»» Тогда же столько было прозорливых, почему они не позаботились о народе? Почему допустили революцию? И в армии почти все сплошь предателями оказались.

В мире сегодня много власть предержащих, поклоняющихся диаволу. Они ненавидят Евангелие, Церковь и Православие. У сатанистов все извращено. Это они организовали революцию в России в начале XX века и в этом веке тоже уже неоднократно пытались устроить переворот. Но В.В. Путин все-таки предпринял меры, не допустил гражданской войны. Не произошло переворота, не дошло до стрельбы.

Главное – сохранять единство народа. До сих пор тайна: как во время Второй мировой войны вся Европа работала, чтобы погубить Россию, а мы выстояли. Мы все равно смогли быстро наладить производство танков и самолетов в достаточном количестве, даже наука во время войны развивалась. Когда в начале войны советская власть столкнулась с чудесами, происходящими на фронтах, то было приказано открыть храмы, восстановить Патриаршество. Церкви были открыты и на оккупированной территории.

Вопрос веры тогда был решающим. 4 сентября 1943 года состоялась кремлевская встреча Сталина с местоблюстителем Патриаршего престола митрополитом Сергием (Страгородским), митрополитом Ленинградским и Новгородским Алексием (Симанским) и митрополитом Киевским Николаем (Ярушевичем). Тогда же было принято решение об открытии Лавры, возобновлении богословских курсов.

Сегодня в России необходимо определять людей так, чтобы каждый был на своем месте. Вредителям или бестолковым ничего доверять нельзя. Нам необходимо сейчас мобилизоваться, снять с руководящих должностей нравственно ущербных чиновников и начальников. 100 лет прошло после устроенного в России переворота. Сатанисты не отказались от своих планов насчет нашей страны. И сейчас во власть продвигают врагов Христовых, которые люто ненавидят Церковь. Начни где-нибудь в школе или в институте всерьез говорить истину о Христе, так и уволить могут. Руководящие должности не должны занимать нравственно нечистоплотные люди. Это касается и руководства отдельных предприятий, и городского управления, и общефедерального – министерских кресел.

Народу сегодня нужны добрые правители всех уровней. Надо привлекать старых и мудрых людей, чтобы с ними советоваться и чтобы через бестолковых правителей не хулилось Имя Божие. Надо, чтобы сами люди, чувствуя в жизни во всем Божие устроение, стали добрыми. Господь в каждого вложил определенные таланты. И все должны соблюдать заповеди. Они даны для всех. А как соблюдать Закон Божий, если он неизвестен? Библию надо читать. Причем читать лучше даже по-церковнославянски. Аз есмь Господь Бог твой, да не будут тебе бози инии, разве Мене (Исх. 20: 2-3).

А сейчас в мире утверждается система юридического признания однополых браков, продвигаются законы о смене пола. В Англиканской церкви таких венчают, даже епископы такие у них есть. Необходимо исключить мужеложество, убийство нерожденных младенцев, продажу земель и имущества русского государства. В провинции, рассказывают, иностранцы часто скупают в округе производство, русских увольняют и грабят, высасывают ресурсы, а деньги отправляют за границу. Если так пойдет дальше, придешь к такому хозяину земли русской: «Ты от обезьяны произошел?» – «Я от Бога!» – «Вот и иди с Богом, питайся».

Если в России зло будет распространяться, то этим будет приближаться конец света. Может быть большая война. Если взять большую веревку и один конец будут тянуть одни, другой другие, то понятно, что кто-то в конце концов перетянет. Вот если современные саддукеи и фарисеи, блудники, убийцы, воры да развратники перетянут, то молитва верующих уже не остановит бедствий. Должно утверждать Евангелие, водворять Истину, добро и святость. Особенно женщин надо привести в порядок, прекратить блудодеяния. Веру Божию надо воздвигать, а не уничижать. Россия погибнет, если не пресекать богохульство.

Видимо, конец уже близок. В Африке сейчас много чудес происходит. Многие принимают Крещение. Переходят из мусульманства, исповедуют Христа, Матерь Божию. Известен случай, как один убил жену-христианку и малолетних дочек, закопал их, а одна из девочек явилась и сказала: «Мама кормила нас грудью, Господь нас всех воскресил». Или также был случай с арабом-мусульманином в Сирии: долгое время у них с женой не было детей, и его родители уже требовали, чтобы он развелся с супругой, взял другую, способную родить наследника. Но он любил свою жену, молился Матери Божией, и Она послала ему ребенка. Тогда он собрал свои деньги и поехал в монастырь, чтобы сделать пожертвование на святую обитель, посвященную его Благодетельнице. Мусульмане, узнав об этом, ограбили его и, разрубив его тело на части, спрятали в багажник машины. Проехали сколько-то, а у них машина встала. Не едет дальше, и все. Мимо проезжала полиция и остановилась. Полицейские решили их проверить. Сказали открыть багажник. Тем ничего не оставалось, как это сделать. Открывают и видят, что он жив! Истекает кровью, но жив! «Матерь Божия, – говорит, – даровала мне жизнь, Сама накладывала швы». Этот араб крестился. Мусульмане намеренно делали все, чтобы умолчать об этой истории.

В свое время евреи – сыны Царствия – изверглись. Призваны были язычники, потомки Иафета, европейские народы, которые сейчас все больше уклоняются в нечестие. И точно так же, как когда-то евреи, сейчас извергаются по неверию европейские народы, а потомки Хама – прежде всего, живущие в Африке – познают и исповедуют Христа.

Раньше в Российской империи в школах преподавали Закон Божий. Люди соблюдали посты, хранилось Апостольское правило. Монастыри были оплотами веры. И сколько по вере народной творилось чудес! Церковь просвещала народ, много было церковно-приходских школ. В них учили, как жить во спасение души, как сохранять семью, как воспитывать детей нравственно крепкими и жизнеспособными. Все делали для того, чтобы в обществе, в семьях и душах была гармония. Церковь была в союзе с государством. А как воплощался этот союз? Церковь учила, что аборты – это убийство, и государство запрещало аборты. Нация не вымирала. Нас сегодня уже чуть ли не миллиард населения должно было бы быть! За 20 лет правления Государя Императора Николая II население возросло на 50 млн. человек. После богоборческого же периода население сокращалось чуть ли не по миллиону в год. А абортов до сих пор сколько? Убивают и убивают младенцев. А стране так нужны воины, ученые…

Художник и Поэт

Я много о нём слышал, как об одном из столпов современного православного старчества. Захотелось увидеть. И отправился на самой ранней электричке из Москвы в Загорск. Кажется это было в 1985-м или шестом. В ту пору Сергиев Посад носил ещё имя этого революционера…

И вот Троице-Сергиева Лавра. Асфальтированная дорожка, та, что слева от ведущей к храму с мощами Преподобного Сергия Радонежского, привела меня к монашеским кельям. У закрытых дверей одной из них толпился народ. Большей частью то были женщины, некоторые с детьми. В девять утра двери открылись, и люди вошли в просторную приемную. Сели на длинные деревянные скамейки, устроенные вдоль стен комнаты. Я оказался по соседству с женщиной лет сорока , На лице её явно читались следы нелёгких жизненных передряг. Ей, как я понял, очень нужно было выговориться.

— Прихожу сюда в четвёртый раз. Удивительный человек отец Наум, в его присутствии сразу становится легко и спокойно. Посмотрит на тебя, ты на него, и какая-то ниточка уверенности протягивается — всё будет хорошо.
Открылась внутренняя дверь, вошёл человек лет пятидесяти — пятидесяти пяти с виду, хотя, как я узнал потом, ему было много больше. Рослый, статный. Черное монашеское одеяние сидело на нём, словно царская мантия. И движения царские. А глаза светлые, острые, всё видящие. Он принялся рассаживать посетителей по принципу — кто пришёл в первый раз, должен сидеть с тем, кто бывал здесь раньше. Меня оставил с моей соседкой. И удалился со словами:
— Познакомьтесь, поговорите друг с дружкой.
Минут через пятнадцать отец Наум появился вновь. Моя соседка успела за это время сообщить мне, что она кандидат наук, преподаёт марксистко-ленинскую философию и научный коммунизм в каком-то московском вузе. В коммунизме разочаровалась, в своей работе — соответственно. Муж ушёл к другой. Пережила нервный срыв. Врачи оказались бессильными подлечить расшатавшиеся нервы, и она, по совету подруги, отправилась к отцу Науму принимать сеансы боготерапии. Одним словом, обычная для второй половины восьмидесятых годов история ищущих интеллигентов.

При появлении отца Наума многие пожилые женщины вставали с места, пробуя устроить нечто вроде очереди. В первый раз монах промолчал, но потом сделал громкое внушение:
— Садитесь, садитесь, матушки, вы не в магазине. Я сам определю, с какой мне заниматься в первую очередь. Вот ты с чем пришла? — обратился он к сгорбленной старушке.
— Ох, батюшка родной, шибко я больная.
— Сколько лет?
— Так уж восемьдесят второй.
— Что болит?
— Ноги болят, спина болит, желудок…, — запричитала бабушка.
— Время пришло болеть, — прервал ее жалобы отец Наум. — У меня тоже болит. Иной раз с койки утром еле встаешь, а днём расходишься — и ничего…
Обнял старушку::
— Сорок раз прочитай «Богородице дево, радуйся». Только читай, не отвлекаясь. Поняла? Бог помогает нам в молитве, когда никаких других мыслей нет, только — о Нём.

И обратился ко всем присутствующим:
— Вы на меня сильно не возлагайтесь, Я не Никола-чудотворец, не Пантелеймон-целитель. Своей силы лечить у меня нет. Не я помогаю, Бог через меня. Будет вам от Него поддержка — хорошо. Не будет — не обессудьте.
Он ходил по комнате, выделяя своими острыми глазами то одну, то другую женщину, расспрашивал о недугах, давал советы, иногда молился. Подолгу и беззвучно читал молитвы над детьми, прикрыв их полой монашеской одежды.
Временами я ловил его изучающие взгляды на себе.
Наконец он объявил:
— Через полчаса я заканчиваю, У кого какие остались вопросы, подойдите ко мне.
И снова его вопросительный взгляд остановился на мне. Но я не подошёл к отцу Науму, продолжая сидеть, по многолетней привычке выпрямив спину.

Тогда он внезапно направился ко мне.
— А ты что пришёл?
Я поднялся с места:
— Чтобы на вас посмотреть.
Он слегка опешил.

— Ну и что увидел?
Я что-то пробормотал.
— Так. Дай теперь мне на тебя поглядеть, — он вонзил свои серые молодые глаза в мои. — Новомодными учениями интересуешься?
— Интересуюсь.
Его глаза потемнели, веки сузились.
— Что же ты, русский офицер, по чужим окопам шастаешь?

Память возвращает меня на пять лет назад, в 1982 год. Новосибирский Академгородок. Бюро Советского райкома КПС. Секретарь райкома зачитывает -характеристику на меня, чье персональное дело разбирают члены бюро. В характеристике говорится о том, что редактор академического издательства «Наука» Ключников Ю.М .увлекся идеалистической философией Е.П. Блаватской и Н.К. Рериха, отступил от принципиальных основ Устава и Программы КПСС, что партийные органы в течение двух с половиной лет терпеливо воспитывали коммуниста Ключникова, давали ему время одуматься, но что он продолжает упорствовать в своих заблуждениях. Поэтому вновь возникает вопрос об его несоответствии с пребыванием в партии.
Член бюро ректор университета академик Накаряков задает вопрос секретарю:
— Что говорят ученые о взглядах Блаватской?
— Вот справка, подписанная восемью докторами наук, где Блаватская характеризуется, как международная авантюристка и шарлатанка, а философские взгляды её — типичное мракобесие.

Накаряков обращается ко мне:
— Как вы, работник идеологического фронта могли увлечься мракобесием?
Я отвечаю:
— А вы читали труды Блаватской?
— Не читал и не собираюсь это делать.
— Тогда наверное, вопрос о мракобесии нужно переадресовать вам?

Накаряков почему-то улыбается. Глава районной милиции, полковник (фамилии не помню), наоборот пристально и серьёзно глядит на меня. Но секретарь райкома не намерен переводить разговор ни в плоскость шутки, ни в милицейскую плоскоть (позднее, читая протоколы бюро, я обнаружил, что «Ключников обвинил академика в мракобесии»). Он спокойно задаёт мне следующий вопрос:
— Вы считаете, что не отошли от марксизма ленинизма, так?
— Так.
— Остаётесь на материалистических позициях?
— Да.
— Оставим ваших теософских кумиров в покое. Маркс и Энгельс не дали оценки Блаватской, видимо, не сочли нужным, а Рериху — не успели, потому что жил позже. Но вот Иисусу Христу и христианству классики оценку дали чёткую. Как вы относитесь к человеку по имени Иисус Христос?

Секретарь впился в меня взглядом. Наступил момент истины. Дальнейшие теоретические споры потеряли всякий смысл. Я гляжу в лицо секретарю, говорю:
— Если бы наши партийные лидеры хотя бы чуточку походили начеловека по имени Иисус Христос, страна не оказалась бы в таком жалком положении, как сегодня…
Секретарь удовлетворённо хмыкнул, подвёл итог затянувшемуся на два с половиной года персональному делу.
— Итак, мы видим — человек ничего не понял. Предлагаю исключить Ключникова Ю.М. из рядов КПСС.

Такие воспоминания промелькнули в моей голове в ответ на вопрос отца Наума о беганье по чужим окопам.
— В чужие окопы заглядываю, чтобы лучше понять, где рыть свои…
Взгляд отца Наума смягчился:
— Тебе православия мало?
— Мало.
— Зачем же ко мне пришёл?
И не дожидаясь ответа, задал новый вопрос:
— В церкви бываешь?

— Мало.
— Так, — он разглядывал меня словно редкостного зверька, но в глубине его зорких глаз наряду со строгим интересом продолжало таиться тепло. Во время нашей беседы некоторые из паломниц встали со своих мест, обступив нас и прислушиваясь к непривычному для них разговору.
— Крещёный? — спросил он, направив взгляд куда-то поверх моей головы. И сам себе ответил: — Вижу, что крещёный. Жена и дети тоже крещёные?
— Да.
— А в церковь-то не ходишь, — он показал рукой на обступивших нас женщин. — Они все в церкви, а ты, получается, вне церкви. Видишь, люди от тебя, как от чёрта шарахаются!
При этих словах отца Наума женщины в самом деле отшатнулись от меня. Я не мог сдержать улыбки.
— Что смешного нашёл?
— Вы мне нравитесь, вот и улыбаюсь
В глубине его глаз тоже мелькнула улыбка.
— Я что, девка, что ли?
Женщины же продолжали меня разглядывать глазами академгородковского милиционера на партбюро.

Взгляды эти запомнились надолго. В 90-х годах один из тех, кто исключал меня из партии, встретившись на улице, спросил:
-Вы по-прежнему Рерихом и Блаватской увлекаетесь?
— Увлекаюсь.
— Почему не православием?- В глазах моего собеседника блеснула знакомая партийно-ортодоксальная сталь.
— Вы уже православный?
Он перевёл суровый взгляд с меня куда-то вдаль.
— Пришло время делать выбор. Я выбрал родные корни.
По поводу родных корней. Вернувшись из Загорска в Новосибирскь, я обратился к батюшкам нашей Вознесенской церкви с вопросом, есть ли в церковной библиотеке пятитомник «Добротолюбие». Мне ответили — этих книг в библиотеке нет. «Добротолюбие я нашёл в другом месте. И с наслаждением окунулся в мир Григория Паламы, Максима Исповедника, Григория Снаита…Я находил у них те же мысли, что у суфиев, буддистов, вишнуитов.

* * *

Поздно ночью под настольной лампой
Над «Добротолюбием» сижу
И вдвоём с Григорием Паламой
В сердце ум из головы свожу

Свет любви сияет синий, синий…
Отступает яростная тьма.
Свет очей и дум моих, Россия,
Если бы и ты сошла с ума…

* * *
О, дай мне Бог сойти с ума,
Как с поезда, в угоду сердцу.
В селенье тихом обогреться,
Покуда леденит зима.

В снегу тропинку проторить
К избе, снаружи незаметной,
Зажечь свечу, поговорить
Без слов с огнём ее заветным.

В тиши услышать звон цикад,
Почувствовать, как солнце всходит,
Полюбоваться на закат
В сердечном тёплом половодье.

И тонкий выключить экстаз,
Чтоб к людям всё-таки вернуться.
И мудрым старцам улыбнуться
В селе с названьем «Исихазм».

Милое и родное православие! Ты хранишь в себе непревзойдённые высоты и глубины умного деланья, «Чужие окопы» только помогли мне оценить всю красоту и мудрость твою. Никогда я от тебя не отрекался и не отрекусь. Разве можно отречься от Истины!

Когда мы расставались с отцом Наумом, я испросил разрешения прийти к нему ещё раз.
— Приходи, — был ответ.

Но встретиться лично нам больше не пришлось. Зато, когда несколько лет спустя, мы проводили в Новосибирске общероссийскую конференцию, взяв для неё девизом слова Сергия Радонежского «Помоги России!», я попросил одного своего товарища а съездить к отцу Науму за благословением.
Товарищ, вернувшись из Лавры, рассказал о своей встрече с отцом Наумом. Всё повторилось по образу и подобию моего визита, за исключением богословских споров. Знаменитый монах, врачуя пришедших к нему людей, молча проходил мимо моего товарища и только перед уходом в келью обратился к нему со словами:
У вас всё будет хорошо.
Конференция, действительно прошла замечательно.
Ещё через несколько лет, перелистывая церковный справочник тоталитарных сект и имён их лидеров, я нашёл там Центр имени Сергия Радонежского, которым руковожу. Центр квалифицировался, как сектантский и душевредительный.

Стихи по поводу занесения меня Церковью в Справочник тоталитарных сектантов

При той, коммунистической погоде
за веру в Бога много синяков
я получил, и снова неугоден —
попал в синодик злых еретиков.

Ну. злой, не злой, а еретик уж точно,
никак не соглашусь, что судии,
на собственных споткнувшиеся кочках,
помазаны судить грехи мои.

Указывать, в кого мне нужно верить,
где ангелы, где бесы нас пасут,
и как добраться в рай попасть, минуя двери,
ведущие ослушников на Суд.

По мне уж лучше плавать в ванне серной,
чем плыть за указующим перстом
тех самозванцев, что высокомерно
залезли на Божественный престол.

В одном правы — любой из нас в ответе
не только за себя,
за всех подряд,
живых и мёртвых, в том числе за этих,
всё ведающих, что они творят.

Прозорливец наших дней

13 октября 2017 года на 90-м году жизни преставился ко Господу старейший насельник Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, известный на всю Россию старец и духовник архимандрит Наум (Байбородин). О том, каким был батюшка Наум, как повлиял на их жизнь, вспоминают его духовные чада и сослужители.

Архимандрит Наум (Байбородин)

Наследуйте у отца Наума горение духа

Иеросхимонах Валентин (Гуревич), насельник московского Донского монастыря:

Пробил час отшествия ко Господу, не побоюсь этих слов, одного из столпов старчества ХХ века отца Наума (Байбородина).

На Православии.ру только что опубликовано его животрепещущее, отмеченное налетом как бы детской простоты и наивности слово, горящее болью о последних временах человечества и о родной его сердцу России.

Число его духовных чад, рассеянных по всему постсоветскому пространству по обе стороны Урала, среди коих миряне, монашествующие, настоятели и настоятельницы святых обителей, не поддается исчислению.

Сегодня уже ранним утром, еще до официальных оповещений в СМИ о печальной новости, все странноприимницы Сергиева Посада были уже заполнены до отказа.

Почившему были присущи чудотворные дары прозрения, исцеления.

Его дарования и горение духа встретились с горячим стремлением к Истине, которое было характерно для юных поколений после смерти Сталина, «племени молодого, незнакомого» для ветеранов КПСС…

Отец Наум стремительно вовлекал молодежь в церковную жизнь. У него был такой дар обращать даже совсем далеких от Церкви людей к вере.

Иеросхимонах Валентин (Гуревич)

Одно время он отправлял одного за другим пообщавшихся с ним в Ленинскую библиотеку, там надо было по его благословению найти определенную книгу; когда люди начинали ее читать, то понимали, что там во всех подробностях излагается, как класть русскую печь. Отец Наум благословлял тех, кто может, возвращаться к земле. А в наших краях главное в деревне – не замерзнуть. Это в городах жители даже не задумываются, откуда в домах в зимний период появляется тепло, а в селах об очаге надо позаботиться.

Отец Наум еще до десятилетий церковного подъема говорил о том, что скоро откроется много монастырей

Также, помню, отец Наум благословлял своих чад заниматься подготовкой духовной литературы, мы ее множили на ксероксах, где только кто мог. И я этим по его благословению занимался. Отец Наум еще до десятилетий церковного подъема говорил о том, что скоро откроется много монастырей, и старался силами своих пасомых обеспечить будущие обители душеполезным чтением.

Известно много случаев исцеления по его молитвам. Тех, кому требовалось исцеление души, он мог и в некие диспансеры отправить потрудиться, чтобы люди соприкоснулись с тем, что бывает, когда кто ведет нечестивую жизнь. Эти наглядные примеры сильно воздействовали.

При общении он выяснял, какая у кого специальность, чтобы понять, чем этот человек может быть полезен для обители, для Церкви. Благословлял юных энтузиасток учиться на сестер милосердия, имеющих педагогическое образование – обучать детей и взрослых Закону Божию. Молодых людей – учиться сольфеджио и вокалу, чтобы становиться клирошанами, диаконами. Горел сам и зажигал молодых своим «старческим» горением духа…

Часовщик церковной жизни

Протоиерей Сергий Ткаченко, настоятель храма Рождества Пресвятой Богородицы во Владыкине:

В 1977 году я вернулся из армии, надо было определяться, как дальше жить. Так я попал к отцу Науму. Он тогда был еще игуменом. К нему не так много народа ходило. Хотя уже тогда понятно было, что это удивительный человек. Ученый, ставший монахом. Прозорливец. Когда он меня только увидел, сразу подарил Евангелие. Я выхожу от него с этим Евангелием в руках, а там на на лавочке у проходной сидит какая-то монахиня и говорит:

– Будешь семинаристом, станешь священником.

– Почему? – спрашиваю.

– А батюшка Евангелие дарит только тем, кого рукоположат.

– Я не собираюсь становиться священником, – пожал я плечами и пошел дальше…

Но мой жизненный путь был взору отца Наума уже открыт.

Протоиерей Сергий Ткаченко Он мне тогда, как подарил Евангелие, назначил встречу. Я пришел. Он со мной поговорил, дал мне очень много ценных советов относительно внутренней жизни. Они мне потом именно как пастырю пригодились. А тогда он спросил:

– Кем ты хочешь быть?

– Да вот у меня, – отвечаю, – технический склад ума…

– Давай в семинарию!

– Я не могу!

– Тогда в медицинский.

– Да у меня и в роду никого из медиков нет.

– Поступай, я помогу.

Потом я уже узнал, что у него очень много знакомых медиков. А тогда он у меня спрашивает:

– А куда ты собрался поступать?

– В МЭИ, – отвечаю. Это Энергетический институт.

– Поступай, – благословляет, – я помолюсь.

Я поступил. Вернулся к нему. А он мне и говорит про оставшийся кусочек лета до начала учебы:

– Поезжай в Пюхтицу, там с отцом Таврионом (Батозским) в Рижский пустыньке пообщаешься.

А у меня тогда после армии даже денег не было, чтобы ехать так далеко. Он мне дал рублей 30, на них мы втроем с друзьями отправились туда. Очень много я вдохнул тогда в себя исповеднического духа, пообщался с теми, кто не оставлял храма Божиего при советской власти, прошел гонения, ссылки, лагеря.

Приехав в Рижскую пустыньку, мы поняли, что там нужна мужская сила: было много тяжелой работы. Мы остались там потрудиться. Отец Таврион все это время нас наставлял. Потом, когда нам надо уже было возвращаться в Москву, вдруг приходит и приносит так же, как и отец Наум, 30 рублей. Такая перекличка в действиях. Потом я отцу Науму приносил деньги, чтобы вернуть, но он их так и не взял обратно. А для меня тогда эта поездка стала значительной вехой моего внутреннего пути.

Потом, когда я уже учился в институте, я постоянно приезжал к отцу Науму, окормлялся у него. Также и после – уже работая в Академии наук. Многих своих коллег я к батюшке возил, люди обращались, воцерковлялись.

Чем был замечателен отец Наум? Он наполнял твою жизнь смыслом и давал ей направление.

В Свято-Троицкой Сергиевой Лавре были два столпа: отец Кирилл и отец Наум. Отец Кирилл – пастырь любви. Скажешь ему, что, учась в институте, очень трудно утренние-вечерние молитвы полностью прочитывать, и так надо рано вставать, ночью какие-то работы постоянно пишешь… «Ну, сократи себе правило», – говорил отец Кирилл. А к отцу Науму с тем же подойдешь, он сразу: «Так выучи наизусть». Отец Наум был очень требовательный.

Бывало, приедешь к нему, а он скажет:

– Давайте собирайтесь, там пожар у людей случился, надо поехать помочь.

А это ехать куда-то в дальнее Подмосковье. Начинаешь упираться:

– Батюшка, да мне уроки делать…

Всё, на следующий день он тебя уже не замечает. Если ты не созрел, значит, ты не созрел, тебе еще надо что-то осознать. Старцам было внутренне открыто, готов человек к послушанию воле Божией или еще не готов, держится за собственную волю.

Он нас наставлял молиться так, чтобы не просить себе ничего: ни денег, ни положения, ни благополучия, – просто молись, и всё

Он нас наставлял молиться так, чтобы не просить себе ничего: ни денег, ни положения, ни благополучия, – просто молись, и всё. Учил Иисусовой молитве. Казалось бы, а кто мы такие? Простые молодые ребята, не какие-то там пустынники, чтобы с нами таким даром делиться.

Отец Наум большой патриот России. Очень любил и как-то по-своему сокровенно переживал ее историю. Часто рассказывал про Куликовскую битву. Вот сейчас праздник Покров – он просто как-то ощущал Покров над Россией. Мог мысленно обращаться к временам преподобных Антония и Феодосия, которым Матерь Божия благословила основать Киево-Печерскую Лавру, послала строителей для возведения первого храма. Батюшка беззаветно любил Божию Матерь. Глубоко чтил преподобного Сергия. Чувствовал их предстательство за русский народ.

По всей России во всех монастырях и храмах, куда бы ты ни приехал, встречаешь служащих там чад отца Наума. Сколько он взрастил игумений в монастыри!

Часто я ездил к отцу Науму. А потом, когда уже стал священником, настоятелем большого прихода, иногда так дела затянут, что не вырваться. Тем более, помню, приедешь к отцу Науму, а у него там уйма народу, сидишь в этой каморке ждешь его. Некогда там и отец Венедикт, нынешний наместник Оптиной пустыни, так дожидался приема. И вот я не был несколько лет. А тут приезжаю год назад к отцу Науму. Он уже совсем слабеньким был. Я привез с собой духовных чад. А он мне положил руку на голову и спрашивает:

– А почему ты у меня четыре года не был?

У него, конечно, была прозорливость.

Знаю, как-то раз приехала к нему одна женщина, привезла с собой другую, стала ему про нее рассказывать:

– Батюшка, она такая несчастная, у нее ничего не получается, болеет, безденежная.

А батюшка смотрит на ту, которую она привезла, и говорит:

– Зачем ты ко мне такую богатую привезла?

– Какую богатую?! Я ей сюда даже билет на электричку покупала…

А потом так и выяснилось, что та женщина была весьма состоятельной, просто скрывала свои доходы и накопления. А старец, как рентген, все видел.

Отец Наум охватывал своим внутренним взором весь механизм духовной, общецерковной жизни, видел, где что ломается, где надо смазать, где подменить кого-то. Туда, где происходил сбой, он тут же посылал людей. Встав на место этой сломанной шестеренки, которую ты заменяешь, ты мог и не выдержать, сам сломаться, – но ты спасешься, если ты послушался старца и встал в этот строй. Отец Наум был твердым, решительным человеком, своего рода военачальником духовных фронтов. Отправлял чад туда, где ты должен проявить максимум своих сил: кем ты там будешь – игуменом, игуменией или просто монашествующим, ты нужен.

Сейчас это в нашей церковной жизни несколько утеряно, но для нас всех отец Наум был по-настоящему духовным отцом. Потом уже, когда батюшка был слаб, благословил нас каждого выбрать себе в духовники кого-то помоложе, чтобы постоянно исповедоваться, а к нему уже приезжать для решения кардинальных вопросов.

Такие два великих старца друг за другом ушли: отец Кирилл, отец Наум.

Мы и к тому, и к другому обращались. Отец Наум по поводу этого как-то просто сказал:

– Ты не найдешь всего и сразу, не получишь все у кого-то одного. Где видишь вишенку, там и срывай.

То есть почувствовал где-то благодатную помощь, участие Божие? – Это Сам Господь действует сейчас через того или другого духовника. У него было глубокое переживание Церкви как единого Тела Христова. Он и сегодня своими молитвами с нами.

«У преподобного были?»

Протоиерей Вячеслав Куликов Протоиерей Вячеслав Куликов, клирик храма святителя Николая Мирликийского в Заяицком:

С отцом Наумом я познакомился в самом начале моего воцерковления. Помню, оказался я в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре в 1983 году. А у меня там и спрашивают:

– У преподобного были?

– Нет.

– Сходите.

– А что он мне скажет? – спрашиваю, думая, что речь идет о преподобном Сергии.

– Что-нибудь да скажет, – отвечают мне, имея в виду, оказывается, отца Наума.

Он поговорил со мной. Посоветовал, какую мне духовную литературу читать. Благословил меня на тот момент и далее продолжать заниматься наукой. Я ему рассказал про свои труды. Потом мы к нему даже с моим научным руководителем приезжали. Он сам был из ученых, и к нему из академической среды часто обращались. Знаю, что многих он отправил в монастыри, кто-то стал по его благословению игуменами, игумениями.

«Такие, как отец Наум, показали нашему времени путь подлинного подвижничества»

Алексей Иванович Сидоров, доктор церковной истории, профессор Московской духовной академии и Сретенской духовной семинарии:

Господь оказал мне великую милость: Он послал мне удивительного старца земли Русской – нашего батюшку отца Наума. С ним я познакомился в 1980 году, будучи еще целиком светским человеком, то есть сравнительно молодым ученым, самолюбивым, довольно высокомерным и щеголяющим своей эрудицией. Примечательно, что он долгое время не принимал меня: просто проходил мимо и мельком окидывал меня взглядом. Наверное, мое природное упрямство заставляло меня вновь и вновь приходить к его тогда еще сырой приемной в подвале.

Правда, за это время уже были сделаны первые шаги в церковной жизни: мы поехали в Печоры, и отец Иоанн (Крестьянкин) вместе с отцом Адрианом (Кирсановым) благословили нас с женой на венчание. Также многое сделал для нас и нынешний наместник Оптиной Пустыни отец Венедикт (Пеньков), который «отвадил» меня от моих усердных занятий гностицизмом и манихейством (была во многом уже готова докторская диссертация), обратив мое внимание на творения преподобного Максима Исповедника. Я первое время, естественно, сопротивлялся (это ведь почти «начинать жизнь заново», думалось мне), но затем, приступив к переводам трудов преподобного отца, понял, какие великие сокровища они таят в себе.

И когда отец Наум наконец стал со мной разговаривать, то я сначала даже и не заметил, как моя жизнь стала кардинальным образом изменяться. Процесс воцерковления был для меня довольно мучительным: каждый шаг давался «кровью души». Одно воспоминание о том, как я бросал курить, до сих пор приводит меня в трепет: как батюшка бился со мной, и сколько он молился, чтобы я порвал с этим «невинным», как я тогда считал, грехом! Скольких трудов стоило ему донести до меня, что такое настоящая духовная жизнь! Я помню, как он учил меня молиться: наклонит ко мне голову и тихо шепчет: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного».

По молитвам отца Наума наш внук избавился, к удивлению врачей, не только от своей неизлечимой болезни, но и от слепоты

Вообще вся церковная жизнь нашей семьи прошла под его руководством. Он благословил наших детей и помог определиться с выбором жизненного пути. Дочь вышла замуж за будущего священника. По молитвам отца Наума родились наши внуки, а когда внук в три года безнадежно заболел (врачи давали ему один или два года жизни), а потом и ослеп, именно батюшка вымолил его. По его молитвам он избавился, к удивлению врачей, не только от своей неизлечимой болезни, но и от слепоты (теперь у него 100-процентное зрение).

Алексей Иванович Сидоров Но самое главное, что я видел в батюшке, это то, что он никогда ни на чем не настаивал, а просто давал понять, что есть воля Божия о тебе, и далее предоставлял тебе самому решать, по воле Божией ли устраивать свою жизнь или по своей собственной. Я стал ясно различать, что если я склонялся к своему хотению, то все как-то сразу шло наперекосяк. И пришел к однозначному выводу: если бы мы всегда слушались нашего пастыря, жизнь бы наша была намного более глубокой и правильной.

Когда в последнее время старец болел, мы точно осиротели, оставшись без его окормления. Он мне даже приснился:

– Ну, теперь вы уже сами…

– Как мы сами? – думаю.

Но уверен, что батюшка не оставит нас, духом он с нами. В последний раз я исповедовался батюшке, когда он уже не мог реагировать, даже просто дать знать, слышит он меня или нет, хотя я был уверен, что он меня слышит и понимает. Я видел, в каком он был тяжелом состоянии, весь в трубках. И ясно осознал: наш любимый батюшка мучается за нас, своих чад, которых у него по всей России в монастырях да и среди мирян было великое множество. Он, точно апостол Павел, был всем вся (1 Кор. 9: 22).

Вот враг и мстил ему за то, что он обращал людей к вере, отдавая себя целиком: сколько на него было нападок, инсинуаций всяческих. Но я глубоко и непреклонно уверен, что батюшка – носитель духовной традиции, идущей от первых веков христианства через преподобных Антония Великого, Максима Исповедника и других, а также наших великих русских старцев. Собственно говоря, он и являлся великим старцем земли Русской. Такие, как отец Наум, отец Иоанн (Крестьянкин), недавно почивший отец Кирилл (Павлов), показали нашему времени путь подлинного подвижничества. За все эти 36 лет я, наверно, ни о ком, даже о родном отце, так не скорбел, как сейчас, узнав о кончине нашего любимого батюшки Наума.

Царство Небесное, дорогой наш отец Наум!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *