Басня волк и журавль

Свой вклад в создание книг «Подарочной серии» И. Кнебеля внесли также московские графики, выпускники Строгановского училища или Московского училища живописи, ваяния и зодчества. Среди них П.С. Афанасьев (1866—1960) —автор рисунков к сказкам «Морозко» и «Про мать старушку, сына Лаврушку»; А.С. Глаголева (1873—1944), оформившая две арабские сказки — «Говорящая птица» и «Синдбад-Мореход»; И.С. Ефимов (1878—1959), проиллюстрировавший басню И. А. Крылова «Волк и журавль»; М.Н. Яковлев (1880—1942), сделавший цикл иллюстраций к сказке «Коза-дереза», и другие. Для одних московских художников характерен свой собственный стиль оформления книжки-тетрадки, лишенный каких бы то ни было влияний со стороны; на творчестве же других не могло не сказаться воздействие петербургской школы, переживавшей «книжный ренессанс». Так, А.Г. Якимченко (1878—1929) — выпускник Строгановского училища, успешно сотрудничавший в журнале «Весы», совершенно по-разному подошел к иллюстрированию двух кнебелевских книжек: «Кочеток и курочка» (1910) и «Никита-Кожемяка» (1911). В этих работах, разделенных всего одним годом, хорошо заметна разница между живописной московской и линейно-графической петербургской манерой оформления детских книг. Определенную роль здесь могли сыграть и советы издателя. Вторая книга оказалась несомненно удачнее первой: в ней художник сумел полнее раскрыть свой незаурядный декоративный дар. Наиболее интересным из московских художников, сотрудничавшим с Кнебелем в «Подарочной серии», был Н.П. Ульянов (1875—1949) — ученик В.А. Серова, член «Союза русских художников» и «Мира искусства». Тяготея к живописной манере оформления, он сумел талантливо трансформировать свои художественные поиски в иллюстрациях к сказкам, вышедшим в 1914 году: «Аладин и волшебная лампа» и к «Сказке о разноцветных рыбах», которая характеризовалась рецензентами как «одна из самых прекрасных детских иллюстрированных книжек по живописности, простоте и красоте. Рисунки все прекрасно нарисованы, цельны, строги, близки к тексту. В них нет ничего лишнего».

Ефимов, Иван Семенович (1878 — 1959) — это одна из важнейших потаенных культовых фигур русского искусства нашего века. Скульптор, анималист, иллюстратор, кукольник (вместе с женой Н.Я. Симонович-Ефимовой), он прожил непростое время с мощью и изяществом свободного человека, творца и мыслителя. Двухэтажный дом, построенный до войны на окраине Москвы в Новогиреево Иваном-Ефимовым и Владимиром Фаворским, стал подлинным мифом о свободной творческой территории художников, защищенной от тоталитарного маразма. Выдающийся «скульптор-изобретатель» Иван Семенович Ефимов родился в бывшей Тамбовской губернии в семье офицера. Уже, будучи студентом естественного отделения Московского университета, он всерьез увлекся живописью. И.С. Ефимов учился в частной художественной студии Н. А. Мартынова (1896–1898). Занимался на естественном факультете Московского университета (1898–1900), одновременно в частной художественной школе Е.Н. Званцевой (1899–1901). Учился в МУЖВЗ (1906–1908) в классах рисования и живописи у В.А. Серова и на скульптурном отделении у С.М. Волнухина. В 1913 получил звание художника-скульптора. В 1904 и 1908–1911 совершил ряд поездок по Европе с художественно-образовательными целями. В Париже посещал частную школу Ф. Коларосси и занимался офортом у Е.С. Кругликовой. Работал в станковой, монументально-декоративной скульптуре, в скульптуре малых форм. Крупный мастер станковой графики и книжной иллюстрации. Обращался к живописи, декоративно-прикладному искусству. Оставил большое литературное наследие. Начиная с первых лет творчества Ефимов выступает как скульптор-анималист. Образы животных в его ранних работах как бы окутаны флером таинственности, наделены стихийной силой и особой «звериной мудростью» («Пума», 1908; «Бизон», 1913; «Страсть», 1911—1913). В 1913—1915 годах в круг интересов художника входит новая тема. Ефимов с увлечением работает над фаянсовыми статуэтками и портретами тамбовских крестьянок, смакуя красочные народные костюмы и редкостный типаж. К этому же периоду относятся такие вещи, как «Ягненок», «Вода», тоже выполненные в фаянсе. После революции скульптор, участвовал в создании «Окон РОСТА», в художественном оформлении народных празднеств. Жил в Москве. Член МТХ (c 1914), ОРС (1926–1927, заместитель председателя), обществ «4 искусства» и «Бригада скульпторов». Преподавал во Вхутемасе — Вхутеине (1918–1930), профессор. Еще одной его заботой в эти первые послереволюционные годы стал созданный им вместе с женой — Н. Я. Симонович-Ефимовой — народный кукольный театр. Ефимовы сами делали кукол, писали декорации, составляли репертуар, иногда сочиняли пьесы и, наконец, сами разыгрывали представления. Они много путешествовали со своим театром, давали спектакли в рабочих клубах, деревнях.

Карагёз в лодке. 1929 год.

Бумага, пастель, литографский карандаш. 53,8х72,3 см.

Его разнообразные графические серии внятно передают и эпическую убедительность мордовских обрядов, и веселую изобретательность турецкого народного театра с его главным персонажем ловким и смекалистым Карагёзом, и архаическую безмятежность античной мифологии, а также чутко улавливают барочную экспрессию «звериных» сцен и классическую нежность обнаженного женского тела. Парадоксально совмещая в себе сказочную непосредственность и поэтическую вдумчивость, выразительные графические образы Ивана Ефимова в очередной раз утверждают известную латинскую мудрость о том, что лишь истинная поэзия свободна от разрушения. Словно в доказательство невероятной внутренней свободы художника сегодня неожиданно появились из подспуда его эротические рисунки, которые сам Ефимов рисковал показывать лишь близким людям. В прекрасно изданном альбоме репродуцировано полсотни из тысячи созданных им листов, обозначающих основные темы. Серия «Карагез» посвящена герою турецкого кукольного театра теней XVI века, непристойному до крайности. Эта деревяшка на шарнирах побивает своим огромным мужским орудием любых противников, использует его в качестве мачты для паруса, проламывает им дверь любимой, усаживает на него трех прелестниц и т.д.

Похищение Европы. 1914 год.

Бумага, пастель, графитный карандаш. 45х60 см.

Множество листов изображают совокупления женщин со «скотами» — от кабана или быка (в «Похищении Европы») до крокодила и муравьеда. Художник прекрасно видит, как было дело у Дюймовочки с женихом-жабой, у Леды с лебедем или Пасифаи с быком из всех тех сказок и мифов, что бестелесно окружают нас с детства. Серия «Негры» приводит в эротическое движение традиционные формы африканского искусства. Работа над иллюстрациями к мордовскому эпосу вызвала предельно откровенную серию «почитания свекра», где юные девушки обмывают крепкие гениталии отца мужа или несут его, обнаженного, на руках, одновременно лаская то, что дало продолжение роду. Столь же плотски темы древнегреческой мифологии с интимно явленными менадами, вакханками, сатирами и кентаврессами. Ибо эрос не знает времени, он вечен и сиюминутен. Женщины, млеющие от подушек, мужчин, подруг, баранов и леопардов, вне времени и пространства. Вот подлинный смысл и метафизическая тайна эротики.

Леопард. 1940 год.

Бумага, пастель, литографский карандаш. 29,8х42,3 см.

Она выносит отдельного человека за пределы частного существования, жалкого или великого, скромного или напыщенного. Мудрый Иван Ефимов в мощи и свободе своих эротических рисунков возносит нас как над хихикающей похабщиной и бессильной «техникой секса» одних мелких душонок, так и над бесполым (не ангельским, а выморочным) ханжеством других. Порнография — всего лишь индивидуальный уровень душевной грязи человека, не соответствующего всеобщей своей природе. Великий богослов, мистик и ученый о. Павел Флоренский, друг семьи Ефимовых, один из немногих, кому Иван Семенович показывал свою «заветную серию», произнес совершенно необыкновенные и загадочные слова: «Мораль повысилась бы, если бы обнародовать Ваши рисунки». … Заслуженный деятель искусств РСФСР (1956), народный художник РСФСР (1958). Произведения хранятся в Государственной Третьяковской галерее, Государственном Русском музее, Государственном музее керамики и «Усадьбе Кусково XVIII века», а также в российских и зарубежных частных коллекциях.

Что волки жадны, всякий знает:
Волк, евши, никогда
Костей не разбирает.
Зато на одного из них пришла беда!
Он костью чуть не подавился.
Не может Волк ни охнуть, ни вздохнуть;
Пришло хоть ноги протянуть!
По счастью, близко тут Журавль случился.
Вот кой-как знаками стал Волк его манить
И просит горю пособить.

Журавль свой нос по шею
Засунул к Волку в пасть и с трудностью большею
Кость вытащил и стал за труд просить.
«Ты шутишь! — зверь вскричал коварный, —
Тебе за труд? Ах ты, неблагодарный!
А это ничего, что свой ты долгий нос
И с глупой головой из горла цел унес!
Поди ж, приятель, убирайся,
Да берегись: вперед ты мне не попадайся».

Анализ / мораль басни «Волк и журавль» Крылова

С «Волком и журавлем» Иван Андреевич Крылов познакомил читающую публику на страницах своих «Новых басен».

Басня написана приблизительно в 1816 году. Ее автору в эту пору 47 лет, он работает библиотекарем в Императорской публичной библиотеке, систематически печатает новые сборники своих произведений. Общеизвестен кропотливый труд писателя, тщательно отделывавшего каждую басню. Размер – все тот же классический для И. Крылова разностопный ямб со смешанной рифмовкой, где встречаются строки и с перекрестной, и с охватной, и с парной. «Волки жадны» (инверсия): писатель часто использует усеченную форму прилагательного, присущую книжной речи. «Всякий знает»: И. Крылов призывает читателя в свидетели. «Костей не разбирает»: ест все подряд, не оставляя ни клочка от добычи. Но тут герой И. Крылова подавился острой костью. Образ волка в басне вполне соответствует фольклорному. Однако здесь он лишен черты, знакомой всем по сказкам: глупости, простодушия. Среди анималистических персонажей И. Крылова он занимает одно из первых мест по упоминанию. «Ни охнуть, ни вздохнуть»: глаголы, являющиеся синонимами, даны в перечислительной градации. «Пришло хоть»: недосказанность, пропущено слово «время». Идиома «протянуть ноги» имеет значение «умереть». «По счастью»: сейчас бы употребили предлог «к». Появляется второй персонаж, Журавль. «Знаками стал Волк его манить»: жестами. «Горю пособить»: помочь. Как завзятый доктор, птица длинным клювом вытаскивает кость. Устаревшая форма слова помогла писателю из неточной сделать точную рифму: шею-большею. «За труд просить»: вознаграждение. Волк взбешен: ты шутишь! В этой строке ему присвоен эпитет «коварный», хотя и не совсем заслуженно. Ведь в баснях с похожим сюжетом, где фигурирует вероломная змея, сердобольность прохожего оборачивается его гибелью. Так что Журавль, по сути, еще легко отделался. Зверь титулует птицу «неблагодарной». Видимо, к Волку после извлечения кости из пасти вернулась способность к сарказму. Он напоминает, что глупая птичья голова, побывав в волчьей глотке, осталась цела – чего же еще?! В финале он бранит Журавля, фамильярно величая его «приятелем»: убирайся, вперед не попадайся. Нахальство зверя велико, но его характер был известен Журавлю. Также обычно не принято обращать внимание на тот факт, что доброе дело совершено из корыстных побуждений. Так что ситуацию можно считать разрешившейся благополучно для обеих сторон. Несколько риторических восклицаний. Эпитеты: долгий, глупую. Мораль читатель должен вывести сам: от жадного не жди благодарности, не проси награды за доброе дело и довольствуйся чистой совестью.

«Волк и журавль» И. Крылова – басня о человеческой неблагодарности.

О том, как бедный Журавль не получил награды за спасение злого Волка, поведает детям басня «Волк и Журавль» Крылова.

Читать текст басни:

Что волки жадны, всякий знает:

Волк, евши, никогда

Костей не разбирает.

Зато на одного из них пришла беда!

Он костью чуть не подавился.

Не может Волк ни охнуть, ни вздохнуть;

Пришло хоть ноги протянуть!

По счастью, близко тут Журавль случился.

Вот кой-как знаками стал Волк его манить

И просит горю пособить.

Журавль свой нос по шею

Засунул к Волку в пасть и с трудностью большею

Кость вытащил и стал за труд просить.

«Ты шутишь! — зверь вскричал коварный, —

Тебе за труд? Ах ты, неблагодарный!

А это ничего, что свой ты долгий нос

И с глупой головой из горла цел унес!

Поди ж, приятель, убирайся,

Да берегись: вперед ты мне не попадайся».

Мораль басни Волк и Журавль:

Мораль басни – помощь стоит оказывать лишь достойным, благодарным людям. Журавль достал из пасти хищника кость, чем спас ему жизнь. Но когда Журавль попросил Волка о вознаграждении, получил ответ: как он смеет говорить о награде? Пусть радуется, что голова осталась целой. Бывает, что жестокий и самоуверенный человек попадает в беду. Но он считает, что сила дает ему право пользоваться услугами других безвозмездно. Баснописец предупреждает нас не проявлять наивность и помогать людям, которые оценят поддержку.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *