Боже милостив буди мне грешному

Самое трудное – это научиться быть самим собой! Душа так и прячется за различными масками… Ф.М. Достоевский говорит, что «мы прячем нашу мерзость, с которой вполне миримся внутри себя…»

Как отличить подлинное в своей жизни от ложного? Как узнать, где правда, а где благочестивый муляж? Как понять – это я или одна из моих многочисленных масок? Как раскрыть для себя настоящую живую жизнь, истинную и глубокую красоту? Не внешнюю броскую, сиюминутную, быстрорастворимую красоту мира, а вдохновенную творческую красоту – красоту Бога и человека, красоту Промысла Божия… Для современного человека знаковыми понятиями стали успех, удовольствие, толерантность и многочисленные права человека. Человек сам себя закупоривает в это пространство земных, биологических устремлений. В его жизни отсутствует Тайна… Тайна Бога, Тайна человека, Тайна Любви, Тайна смерти и жизни.

Казалось бы, человек должен все сокровища своего сердца положить у ног Спасителя, распятого за нас. Но мы бежим, ускользаем, суетимся, «испытуем купленных волов», любуемся жизненным полем, закапываем талант: «скрываем серебро Господина своего». Жизнь без Бога – это путеводитель по смерти.

И, слава Богу, что у Господа – огромный, удивительный, многообразный инструментарий, чтобы вырвать человека из земного очарования, чтобы подарить человеку новый взгляд на мир, на истинные ценности, на настоящий ВЕЧНЫЙ СМЫСЛ ЖИЗНИ!

Через какую-то утрату, через боль, через смерть близких и дорогих людей, через крах и кризис, через жизненную катастрофу или, наоборот, через радость и вдохновение, через видение гармонии и целостности мира, через красоту природы и любви человек обретает веру в Творца! «Ты сотворил нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе», – восклицает блаженный Августин. И каждый человек приходит в Церковь со своими мыслями, со своими проблемами, со своей жизнью, со своим биением сердца!

Преподобный Нектарий Оптинский говорил: «Смотрите, какая красота: солнце, небо, звезды, деревья, цветы… А ведь прежде ничего не было! Ничего! И Бог из ничего сотворил такую красоту! Так и человек: когда он искренне придет в сознание, что он – ничто, тогда Бог начнет творить из него великое!»

Два человека стояли в храме совсем рядом – но расстояние между ними было огромное! Духовное расстояние! Безобразие и уродство гордости и красота смирения! Небо и земля! Жизнь и смерть!

Фарисей сам себя возводит на пьедестал! Сам себе подносит цветы и сам себе рукоплещет! Браво! «Боже, благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди: грабители, обидчики, прелюбодеи, наркоманы, алкаши, попрошайки, взяточники, лжецы, актеры, кинорежиссеры! Я-то – настоящий православный христианин! И в храм хожу регулярно, и свечки ставлю, и записки пишу, и пост соблюдаю (который уже, кстати, скоро)… И даже (тсс…!) по секрету скажу вам, – жертвую на храм!»

А мытарю даже нечего было сказать в своё оправдание! Он же – мытарь, грешник, обидчик, в общем, – дрянной человечек! И что он мог выдавить из себя? Только – «Боже! Будь милостив ко мне, грешнику!»

Два мира, два мировоззрения, две вселенные, отстоящие очень далеко друг от друга!

Преподобный Силуан Афонский, наш великий русский святой, вспоминал о себе: «Когда я был еще в миру, люди меня хвалили, и я думал, что я хорош. Но когда пришел в монастырь, я узнал хороших людей и понял, что не стою одного пальца их, и даже их портянок – вот как можно ошибиться и попасть в гордость и погибнуть!»

А авва Емелиан говорит: «Христианину невозможно истинно веселиться без слёз и истинно радоваться без печали!» Вот этим путем слёз и идет мытарь, ударяющий себя в грудь покаянием! Поэтому он более оправдан, чем надменный фарисей!

«Всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится», – говорит Господь (Лк 18:14).

Вчера на всенощной в одной из стихир мы слышали: «Фарисеева убежим высокоглаголания и мытареве научимся высоте глагол смиренных».

Подсчет своих, так называемых, добрых дел на калькуляторе сердца: помолился, попостился, в метро нищему рубль бросил в кепку, улыбнулся, не поскользнулся, и ем только хрен и редьку… Вот этот подсчет и есть для нас – падение, тупик, смерть!

И наоборот: маленький вздох покаяния, не видимая миру слеза плача о себе, о мире, о ближнем – это и есть самое важное, самое глубокое, самое прекрасное и необходимое для нас сокровище сердца!

Наш маленький духовный опыт показывает, что трезвиться, не принимать скверных помыслов, не осуждать других легче, если у нас в душе горит покаянная лампадка! Пока сердце переживает боль покаяния – мы живы, мирны, вдохновенны, целостны и целеустремлены! Поэтому неслучайно Оптинские старцы говорили: «Есть смирение – есть всё! Нет смирения – нет ничего!»

И, как один старец сказал своим ученикам: «Бесконечное самоотречение, покаяние и смирение – это рубашка! Нить её прядется среди слёз! Ткань отбеливается слезами! И шьётся рубашка в слезах! Но защищает эта рубашка лучше, чем сталь и железо, надёжнее, чем кольчуга и щит!»

Смирение – это признание другого, это уважение к другому, это желание понять ближнего, а не отмахнуться от него! Фарисей не видит вокруг никого! Он – самодостаточен в своем бесконечном бахвальстве! А мытарь – через призму слёз видит весь мир (весь космос) и ближнего рядом с собой!

Сегодняшняя притча как нож, как скальпель врезается в наше сердце! И через два тысячелетия она так же актуальна, как и в те времена, когда Христос произносил её! Нам надо обязательно увидеть в себе этого злосчастного фарисея – он притаился в храме нашего сердца! Он так же часто повторяет, как мантру: «я, я, я, я…» Надо выгонять его из сердца! Перевоспитывать!

И путь к устроению мытаря: «Боже, милостив буди мне, грешному!» – это путь всей нашей жизни! Это динамика уподобления Богу!

Великий святой нашего времени преподобный Паисий Афонский так плакал о себе: «Внешне, как старый человек, я поседел! Внутренне же день ото дня я чернею из-за нерадения, и меня нужно бить палкой!»

Мир считает смирение, кротость, покаяние, плач – слабостью и ущербностью. А гордыню, надменность, превозношение, саморекламу, пиар – нормой и необходимостью в современной жизни.

Церковь делает всё, чтобы из опыта нашего человеческого бытия, человеческого общения не исчезли такие глубинные, важные, необходимые понятия, как надежда, милость, благодарение, хвала, почтение, доверие друг к другу, понимание, уважение, смирение, сочувствие, благородство, вера и любовь! А также такие категории, которые Достоевский называл «проклятыми вопросами»: боль, смерть, Вечность, болезнь, суд, ад, рай…

Это очень важно! Потому что, как говорил Иван Сергеевич Аксаков: «Совлекши с себя образ Божий, человек неминуемо совлечёт с себя и образ человеческий, и возревнует об образе зверином!»

Еще Паскаль однажды удивительно заметил: «Чем разумнее человек, тем более находит он вокруг себя интересных людей». Вокруг нас очень много прекрасных, удивительных, красивых, смиренных людей!

Фарисей – тоже замечательный и интересный человек! У него много очень хороших качеств! Ему, а вместе с ним и каждому из нас, остаётся только одно совсем маленькое делание – научиться почаще воздыхать в глубине души:

«Боже! Милостив буди мне, грешному!»

Покаяние и осознание грехов имеет большое значение в православии. Известно, что именно гордыня и превозношение послужили причиной падения бывшего ангела света — Люцифера. Об этом мне рассказал духовный отец, когда я приняла крещение.

Оказывается, одного покаяния не достаточно, так как враг человеческий постоянно соблазняет и обольщает верующих. Я вам расскажу,что такое молитва мытаря, и как правильно каяться перед богом в домашней молитве.

Кто такой мытарь

Современный человек не всегда понимает библейские термины и названия, так как библия была написана несколько тысяч лет назад. В наши дни нет никаких мытарей, они давно уже называются налоговыми инспекторами. А во времена Иисуса Христа сборщики налогов и податей назывались мытарями. Они считались грешными людьми, так как всегда брали больше денег с населения, чем положено. За это их никто не любил.

Узнайте что вас ждет сегодня — Гороскоп на сегодня для всех знаков зодиака

Также иудейские священники считали мытарей оскверненными, потому что они постоянно общались с язычниками и работали на них. Таким образом, мы видим, что мытарь в библии являет собой законченного грешника и ненавидимого своим народом человека. Более того, мытарей отлучали от иудейского общества, они становились изгоями среди своего народа.

Когда Иисус проповедовал мытарям, иудейские священники злословили на него. Считалось, что мытаря никогда не примет бог, и каяться ему уже бесполезно. Однако в своей притче о фарисее и мытаре Христос подчеркивает значимость молитвы последнего, ведь он искренне считает себя грешным. Почему Иисус придавал такое значение покаянию?

Притча о фарисее и мытаре:

Важность покаяния

По многочисленным просьбам читателей мы подготовили приложение «Православный календарь» для смартфона. Каждое утро Вы будете получать информацию о текущем дне: праздники, посты, дни поминовения, молитвы, притчи.
Скачайте бесплатно: Православный календарь 2020 (доступно на Android)

Самоправедность и осознание греховности — вот два полярных состояния человека. Именно самоправедность приводит к гордыне, а затем и падению человека. Самоправедность убеждает человека, что он лучше других. А раз лучше, значит, заслуживает больше милостей у бога. Это приводит к требованию награды, самолюбованию и бунту в конце концов. Именно такой путь прошел Люцифер перед своим падением: он посчитал зазорным служить Адаму. Кто такой Адам перед ним, денницей утренней?

Святые отцы учат, что у покаяния есть начало, но не существует конца. Человек постоянно сталкивается с проявлением своей греховной природы, в чем необходимо постоянно раскаиваться. Если человек не осознает своей греховной природы, это рано или поздно приведет к самоправедности и падению.

Однако следует различать покаяние от исповеди. Раскаиваться в прегрешениях можно и дома без священника, если человек поймает себя на совершении дурного с точки зрения церкви поступке. Но не следует думать, что домашнее покаяние заменяет и исключает исповедь. На исповеди нужно признаться в прегрешении священнику, и только тогда грех полностью аннулируется. После исповеди можно даже не вспоминать о своих раскаянных грехах, так как они утратили духовное значение. После исповеди верующий может с чистым сердцем причащаться Святых Даров без последствий для себя.

Обратите внимание! Вкушать Святые Дары без исповеди нельзя, так как человек будет пить и есть осуждение себе.

Верующий должен понимать, что только Иисус Христос жил на земле без греха. Его божественная природа позволяла жить в чистоте и святости. Даже апостолы совершали прегрешения. Например, апостол Петр поддался гневу и отрубил ухо у солдата. Он поступил против заповедей Христа, поддавшись греховной природе. Однако искреннее раскаяние в совершенном освободило его от тяжести на душе. Как мы помним, Иисус назвал апостола Петра краеугольным камнем церкви.

Помните, что после смерти раскаяться в грехах невозможно. Покаяние принимается только при жизни.

Многие люди интересуются о целесообразности покаяния, так как бог и так знает о всех грехах. Святые отцы учат, что человеку дана свобода выбора жить грешником или праведником. Поэтому бог никого не заставляет каяться. Если человек осознает тяжесть своего проступка и кается, он приближает себя к богу. А нераскаянные грехи отдаляют от бога.

Молитва мытаря

Эта молитва очень краткая и состоит из одного предложения.

Молитва мытаря — текст:

Но сколько в этих словах скрыто смысла, если человек искренне раскаивается в содеянном и понимает, что он не заслуживает прощения. Прощение даруется только милостью божьей после искреннего осознания своей греховности. Все наши добрые дела ничего не значат перед совершёнными грехами, и только милость божья может покрыть их и аннулировать.

Некоторые люди считают, что делают некое одолжение богу, совершая добрые поступки. Но добрые дела — это наша обязанность перед богом, а не одолжение ему. Игнатий Брянчанинов так пишет о добрых делах и самоправедности:

Когда нужно читать молитву мытаря? Ее произносят в следующих случаях:

  • заходя в церковь;
  • заходя в любое помещение;
  • проходя мимо храма/часовни;
  • при тяжелых обстоятельствах;
  • когда одолевает страх;
  • при обращении к богу в любых обстоятельствах.

Это очень короткая молитва, но она помогает построить духовную жизнь христианина. Эта молитва ставит всё на свои места и показывают человеку, что он немощен и всегда нуждается в милости бога. Боже, милостив буди мне грешному. Это основа основ христианской жизни, без которой невозможно обрести спасение. Бог гордым противится, а смиренным дает благодать.

Смирение противоположно гордыне — самому опасному греху человека. Смирению нужно учиться всю жизнь, взращивая терпение. Когда человека настигают скорби, он должен со смирением принимать этот дар божий. Апостол Павел учил верующих: «Всегда радуйтесь, за все благодарите». Это значит, что нужно благодарить и за посылаемые скорби.

Некоторые люди путают смирение с равнодушием. Это неправильное понимание. Не нужно быть равнодушным к скорбям, их следует принимать со смирением в сердце. Смирение приводит к спасению, об этом нужно всегда помнить. Смирение считается высшей добродетелью. Быть смиренным — это значит не превозноситься над людьми, постоянно каяться перед богом и не осуждать чужие грехи.

В 2014 году исполнилось 100 лет со дня рождения известного румынского духовника архимандрита Павлина (Лекки; 1914–1996). Он был религиозным мыслителем, эрудитом, знатоком Священного Писания и русского языка, духовным писателем. Перевел на румынский книги архимандрита Софрония (Сахарова) «Видеть Бога, как Он есть», И.К. Смолича «Жизнь и учения старцев», книгу «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу» и другие, написал собственные книги: «От смерти к жизни» (1996), «Что такое смерть» (1997), «Божественное прекрасное в сочинениях Достоевского» (1998) – самое глубокое исследование творчества Феодора Михайловича в румынском богословии, «Молитва мытаря» (1998). Приводим для читателей портала «Православие.Ru» в сокращении фрагмент из последней книги архимандрита Павлина.

Господи Иисусе, вспоминаю. Я был одинок. Брошен всеми. Лежал разбитый на дне глубокой пропасти. Вокруг – гробовая тишина. Не было никого, кто помог бы мне. Весь израненный, с переломанными костями, я изредка тихонько всхлипывал. У меня было лишь одно желание, одна жажда – выбраться из этой пропасти. Но я не мог ничего, как только поднять мизинец – в знак того, что я не согласен с тем состоянием, в каком нахожусь, и был бы счастлив, если бы нашелся кто-нибудь, кто вытащит меня из этого мрака и безысходности, в которую я провалился.

Наверху, высоко-высоко я видел маленький голубой клочок неба. Ах, как я жаждал мира непорочного, чистого, кристального, в котором не было бы ничего от той грязи, червей и смрада, в которых я утопал. Мне хотелось глотка чистого, озонированного воздуха, и я чувствовал, что задыхаюсь без него, угораю.

Но Ты, возлюбленный Пастырю, всегда выходящий на поиск заблудившихся овец, услышал мой всхлип, увидел мой поднятый мизинец, угадал мое желание выйти из этого горького и жалкого состояния, в котором я был. И я тут же услышал над головой какие-то звуки. Сухой хворост трещал, камушки катились, листва шуршала. Кто-то торопясь шел. И я предчувствовал и предвкушал слезы радости.

А когда я повернул голову, то что же увидел? Это был Ты, Иисусе сладкий! Сквозь слезы я увидел Тебя всего, во весь рост. Ты был высоким, как Крест, на котором Ты был распят! Голова, склоненная, словно под тяжким бременем, была окровавлена и увенчана тернием. От рук и ног, пронзенных гвоздями, шли кровавые следы. Но Ты, Иисусе, не обращал внимания на Свои страдания, Ты не взирал на Свои раны, Ты смотрел прямо на меня. Из Твоих добрых глаз текли слезы жалости к тому несчастному состоянию, в котором я находился.

Как добр Ты был со мной! На всей земле нет матери, которая могла бы утешить так, как утешил меня Ты!

И, Господи Боже, как же дивно Ты обошелся со мной! С какой любовью позаботился обо мне! С какой нежностью, с какой деликатностью, с какой внимательностью перевязал мои раны и возлил на них елей и вино! Как добр Ты был со мной! На всей земле нет матери, которая могла бы утешить так, как утешил меня Ты!

Ты встал на колени возле души моей, разбитой и разорванной в клочья грехом, и стал говорить мне, что мечта моя о лазурном небе исполнится. Ведь там, наверху, есть другой мир, в тысячу раз лучше, чище, счастливей! Там пение ангелов крылатых, там птицы, цветы, бабочки, каких нет на земле. Там вечная весна и вечное счастье.

Отерев мне слезы и кровь, вернув мне здоровье, Ты извлек меня из пропасти, из трясины, говоря, чтобы я больше не грешил, дабы не случилось со мной худшего. И, показав мне Пусть, Истину и Жизнь, оставил меня нести свой крест до конца моей земной жизни.

Ты оставил меня, но не бросил: я чувствовал Твое присутствие на каждом шагу. Каждый раз, когда шел в метель и бурю, каждый раз, когда говорил о Твоей Жертве малым и великим, каждый раз, когда погружался в теплые мгновения молитвы, я видел глазами своими, полными слез, что Ты рядом со мной, чувствовал, что Ты ведешь меня за руку, как Свое чадо, что Ты страдаешь со мной, терпишь со мной, плачешь вместе со мной.

Но милость Твоя ко мне не ограничилась этим. <…> А я в ответ на эти Твои беспримерные благодеяния сегодня – увы! – снова забыл Тебя, снова оставил Тебя. Оставил Тебя распятым на Кресте, а сам вернулся к суетным идолам. Забыл свое страдание в яме египетской, забыл Твою любовь, забыл Божественную силу, с какой Ты вывел меня из Чермного моря и из нескончаемой пустыни. А что еще ужасней, я предпочел котлы с мясом манне небесной и воде, истекшей из скалы. И в результате опять лежу сейчас в пропасти Вавилонской – разбитый, разорванный на части, лишенный сил.

Здесь, вдали от дома Отца Небесного, вдали от Сиона я долго пас свиней в земле чужой. Арфы мои и теперь висят на вербах: но я не могу больше петь, покуда нахожусь в стране греха. Грех снова воздвиг разделительную стену, так что ни один луч любви Твоей, ни одна слеза утешительная уже не могут проникнуть ко мне. Сердце мое стало каменным, а глаза сухие, как трава.

И снова я чувствую, что задыхаюсь, снова тоскую по небу лазурному, снова зову Тебя: сойди еще раз, Иисусе, за овцой, вновь заблудившейся. Не оставь меня одинокого и брошенного, ибо сейчас я, больше чем когда-либо, нуждаюсь в Тебе.

Да, Иисусе, я нуждаюсь только в Тебе, потому что только Тебе дана власть на земле и на небе. Я нуждаюсь только в Тебе, потому что только Ты, Иисусе сладкий, явил Свою бескрайнюю любовь ко мне, пролив Кровь Свою до последней капли за мое спасение.

Я нуждаюсь только в Тебе, потому что только Твое всесилие может вытащить меня из новой пропасти, в которую я упал, и только Твоя беспримерная любовь может приблизиться к такому окаянному и лживому, как я. Брошенному всеми, как и в первый раз, мне уже кажется, что в том состоянии, в каком я теперь, Матерь Твоя больше не Матерь мне, ибо Она невинна, а я повинен смерти. Она прекрасна как крин и благосердна, а я как пес вонюч и мерзок. <…>

Каждый день и каждый час перед невидимым врагом моим и людьми я отрекаюсь от Твоего имени и Твоей любви – но какое различие, Господи, между отречением Петра и моим отречением! Возлюбленный апостол каялся и горько плакал всю жизнь, стоило ему только заслышать пение петуха и вспомнить о своем отречении. От стольких слез на лице его образовались две бороздки, по которым не переставая текли его слезы покаяния, а под конец жизни он наказал себя как никто другой, упросив палачей распять его вниз головой. В то время как я после каждого отречения безумно смеюсь на радость врагу и бегу от своего креста, чтобы даже немного не пострадать на земле.

Где у меня покаяние Павла? Где моя ревность и огонь любви к Тебе, Иисусе, и к братиям?

Каждый день и каждый час я гоню Тебя, Иисусе, или напрямую своими злыми помыслами, словами и делами, или через ближнего моего, которого убиваю языком, гневом и ненавистью, думая, что служу этим Богу. Но где же мое обращение на пути в Дамаск? Где у меня покаяние Павла, который считал себя извергом и самым малым из апостолов, он, бывший корифеем апостолов? Где моя ревность и огонь любви к Тебе, Иисусе, и к братиям? Как видишь и как знаешь, нет у меня ничего этого. Напротив, я всегда гоню Тебя и всегда горжусь, считая себя лучше других и думая, что имею право сводить с неба огонь и уничтожать грешников.

Поцелуй Иуды

Каждый день и каждый час я предаю Тебя, Иисусе, как Иуда. Мой грязный поцелуй постоянно оскверняет Твой Пречистый и Пречестной Евхаристический образ. Я предаю Тебя и из страха, и за деньги, и чтобы отомстить другим, и за чечевичную похлебку всех плотских похотей и душевных страстей. Ты, Женише Небесный, приходишь, чтобы обручиться с душой моей, как с невестой, а я предаю Тебя прямо в лицо и на глазах у Тебя, как даже самая блудная на свете жена не предает своего мужа, – прекрасно зная, что этим снова распинаю Твою любовь на радость и поругание диавола. Тебя же предаю, и когда выдаю ближнего моего, ибо то, что я делаю братиям Твоим меньшим, делаю Тебе.

И как только подумаю, что несчастный Иуда всё же раскаялся в грехе своем! Бросил все деньги, за которые продал Тебя врагам! Он засвидетельствовал перед всем синедрионом, что предал кровь невинную! А что еще ужаснее, обрек себя на самую тяжкую кару, которую выбрали дух диавола и его отчаявшаяся душа, лишив себя – ибо повесился – и здешних радостей, и тамошнего вечного блаженства!

О Господи Иисусе, прости меня – Иуду, предавшего Тебя, но не повесившегося. Я предаю Тебя постоянно, Иисусе, но не хочу задушить в себе ветхого человека со всеми грехами его. Не хочу отказаться раз и навсегда от жизни моей, погрязшей в греховных удовольствиях века сего. Не хочу умертвить похоть мою плотскую, похоть очей и гордость житейскую мечом молитвы, поста, бдения и смиренномудрия.

Прости меня, Господи, ибо несчастный апостол Твой – в своем черном отчаянии – так устыдился своего поступка, что навсегда удалился от лица Твоего, тогда как я, бесстыдный, дерзаю вновь представать пред лицом Твоим и здесь, и на том свете. <…>

И теперь воздеваю свои бессильные руки и зову Тебя, Иисусе, всей душой и всем сердцем: приди!

На этот раз я знаю путь, знаю, где мне надо выйти, где пройти, куда прийти. Я даже сам хотел подняться собственными силами, ухватившись за какие-то хилые корни. Но корни оборвались, и я полетел и снова упал разбитый. И вот теперь воздеваю свои бессильные руки и зову Тебя, Иисусе, всей душой и всем сердцем, словами расслабленного из Евангелия: приди, Иисусе, ибо нет у меня человека, который бросил бы меня в купальню Благодати небесной. Приди, Пастырю возлюбленный, и извлеки меня из этой новой трясины, в которую я попал.

Как не возгнушался навоза пещеры, в которой Ты родился, и прокаженных, которых исцелил, так же не возгнушайся и грехов моих гнусных и мерзких. Иисусе, не оставь меня, ибо на этот раз пропасть еще глубже, а я и мизинца поднять уже не могу и лишь воздыхаю и плачу. У блудного сына были силы вернуться на своих ногах, у заблудшей овцы была сила позвать Тебя голосом своим, а я, бессильный и безгласный, как потерянная драхма, не могу быть найден, как только при свете любви Твоей, во все века видящей сверкание одиноких воздыханий, безмолвных слез и разбитых сердец. <…>

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *