Бруно сожгли

Как то у нас был пост про то, действительно ли Галилея сожгли за фразу «А все-таки она вертится!»?, а теперь немного про Джордано Бруно.

Кто не знает о Джордане Бруно? Ну конечно же, молодой ученый, которого инквизиция сожгла на костре за распространение учения Коперника. Что здесь не так? Кроме факта казни его в Риме в 1600 году – все.

А ведь на самом деле Джордано Бруно: а) не был молодым, б) не был ученым, в) его казнили вовсе не за распространение учения Коперника.

Миф 1: молодой

Джордано Бруно родился в 1548 году, в 1600 году ему было 52 года. Даже сегодня такого мужчину никто не назовет молодым, а в Европе XVI века 50-летний мужчина с полным основанием считался пожилым. По меркам того времени Джордано Бруно прожил долгую жизнь. И она была бурной.

Он родился недалеко от Неаполя в семье военного. Семья была бедной, отец получал 60 дукатов в год (чиновник средней руки – 200-300). Филиппо (так звали мальчика) окончил школу в Неаполе и мечтал продолжить образование, но на обучение в университете в семье не было денег. И Филиппо пошел в монастырь, потому что в монастырской школе учили бесплатно. В 1565 году он постригся в монахи и стал братом Джордано, а в 1575 году пустился в странствия.

За 25 лет Бруно исходил всю Европу. Был во Франции, Италии, Швейцарии, Германии, Англии. Женева, Тулуза, Сорбонна, Оксфорд, Кембридж, Марбург, Прага, Виттенберг — он преподавал в каждом крупном европейском университете. Защитил 2 докторские диссертации, писал и издавал труды. Обладал феноменальной памятью — современники говорили, что Бруно знал наизусть более 1.000 текстов, начиная от Священного Писания и кончая трудами арабских философов.

Он был не просто известен, он был европейской знаменитостью, встречался с царствующими особами, жил при дворе французского короля Генриха III,встречался с английской королевой Елизаветой I и папой Римским.

Мало этот умудренный жизнью ученый муж напоминает молодого человека, глядящего на нас со страниц учебника!

Миф 2: ученый

В XIII веке Бруно несомненно считался бы ученым. Но в конце XVI века все гипотезы и предположения уже необходимо было подтверждать математическими выкладками. У Бруно в его трудах нет ни никаких расчетов, ни одной цифры.

Он был философ. В своих трудах (а их он оставил более 30), Бруно отрицал наличие небесных сфер, писал о безграничности Вселенной, о том, что звезды – далекие солнца, вокруг которых вращаются планеты. В Англии он издал свой главный труд «О бесконечности, Вселенной и мирах», в котором отстаивал идею существования иных обитаемых миров. (Ну не может быть, чтобы Бог, успокоился, создав всего-навсего один мир! Конечно же есть еще!) Даже инквизиторы, считая Бруно еретиком, одновременно признавали его одним из «самых выдающихся и редчайших гениев, каких только можно себе представить».

Его идеи воспринимали одни с восторгом, другие с негодованием. Бруно зазывали к себе крупнейшие университеты Европы, чтобы затем со скандалом изгнать. В Женевском университете его признали оскорбителем веры, выставили у позорного столба и две недели продержали в тюрьме. Бруно в ответ не стеснялся открыто называть своих оппонентов недоумками, глупцами, ослами как устно, так и в своих сочинениях. Он был талантливым литератором (автором комедий, сонет, поэм) и писал издевательские стихи о своих противниках, чем только плодил своих врагов.

Просто удивительно, что с таким характером и таким мировоззрением Джордано Бруно дожил до 50 с лишним лет.

Казнь на площади Цветов

В 1591 году Бруно приехал в Венецию по приглашению аристократа Джованни Мочениго. Наслышанный о невероятной способности Джордано Бруно запоминать огромные объемы информации, сеньор Мочениго воспылал желанием овладеть мнемоникой (искусством памяти). В то время многие ученые подрабатывали репетиторством, Бруно не был исключением. Между учителем и учеником установились доверительные отношения, и 23 мая 1592 года Мочениго, как истинный сын католической церкви, написал на учителя донос в инквизицию.

Почти год Бруно отбыл в подвалах венецианской инквизиции. В феврале 1593 года философ был перевезен в Рим. В течение 7 лет от Бруно требовали отречься от своих взглядов. 9 февраля 1600 года он был признан инквизиционным судом «нераскаявшимся упорным и непреклонным еретиком». Его лишили сана и отлучили от церкви и передали светской власти с рекомендацией казнить «без пролития крови», т.е. сжечь живым. По преданию, выслушав приговор, Бруно сказал: «Сжечь – не значит опровергнуть».

17 февраля Джордано Бруно был сожжен в Риме на площади с поэтическим названием «Площадь Цветов».

Миф 3: казнь за научные взгляды

Джордано Бруно казнили вовсе не за его взгляды на устройство Вселенной и не за пропаганду учения Коперника. Гелиоцентрическая система мира, при которой в центре находилось Солнце, а не Земля, церковью в конце XVI века пусть не поддерживалась, но и не отрицалась, сторонников учения Коперника не преследовали и на костер их не тащили.

Только в 1616 году, когда Бруно уже 16 лет как был сожжен, папа Павел V объявил модель мира по Копернику противоречащей Писанию и труд астронома был внесен в т.н. «Индекс запрещенных книг».

Не было для церкви откровением и мысль о наличие множества миров во Вселенной. «Мир, который нас окружает, и в котором мы живем, не является единственно возможным миром и не является лучшим из миров. Он лишь один из бесконечного множества возможных миров. Он является совершенным настолько, насколько в нем некоторым образом отражается Бог». Это не Джордано Бруно, это Фома Аквинский (1225-1274), признанный авторитет католической церкви, основоположник теологии, канонизированный в 1323 году.

Да и труды самого Бруно были объявлены еретическими только спустя три года после окончания процесса, в 1603 году! Тогда за что он был объявлен еретиком и отправлен на костер?

Тайна приговора

По сути, за что философа Бруно объявили еретиком и отправили на костер, неизвестно. В дошедшем до нас приговоре сказано, что ему ставили в вину 8 пунктов, но каких – не указано. Что же за грехи числились за Бруно, что инквизиция даже побоялась их огласить перед казнью?

Из доноса Джованни Мочениго: «Доношу по долгу совести и по приказанию духовника, что много раз слышал от Джордано Бруно, когда беседовал с ним в своём доме, что мир вечен и существуют бесконечные миры… что Христос совершал мнимые чудеса и был магом, что Христос умирал не по доброй воле и, насколько мог, старался избежать смерти; что возмездия за грехи не существует; что души, сотворённые природой, переходят из одного живого существа в другое. Он рассказывал о своём намерении стать основателем новой секты под названием «новая философия». Он говорил, что Дева Мария не могла родить; монахи позорят мир; что все они – ослы; что у нас нет доказательств, имеет ли наша вера заслуги перед Богом». Это не просто ересь, это уже нечто вообще за пределами христианства.

Умный, образованный, вне всякого сомнения верующий в Бога (нет, не был он атеистом), известный в богословских и светских кругах Джордано Бруно на основе своей картины видения мира создавал новое философское учение, которое грозило подорвать основы христианства. Почти 8 лет святые отцы пытались склонить его к отречению от своих натурфилософских и метафизических убеждений и не смогли. Сложно сказать, насколько обоснованы были их опасения, и стал бы брат Джордано основателем новой религии, но выпускать несломленного Бруно на волю они сочли опасным.

Умаляет ли все это масштаб личности Джордано Бруно? Нисколько. Он действительно был великим человеком своего времени, сделавшим очень много для пропаганды передовых научных идей. В своих трактатах он шел гораздо дальше Коперника и Фомы Аквинского, и раздвинул для человечества границы мира. И конечно он навсегда останется образцом стойкости духа.

Миф 4, последний: оправдан церковью

В прессе часто можно прочесть, что церковь признала свою ошибку и реабилитировала Бруно и даже признала его святым. Это не так. До сих пор Джордано Бруно в глазах католической церкви остается отступником от веры и еретиком.

Владимир Арнольд, академик РАН и почетный член десятка иностранных академий, один из крупнейших математиков XX века при встрече с папой Иоанном Павлом II спросил, почему до сих пор не реабилитирован Бруно? Папа ответил: «Вот когда найдете инопланетян, тогда и поговорим».

Ну а то, что на площади Цветов, там, где 17 февраля 1600 года вспыхнул костер, в 1889 году был поставлен памятник Джордано Бруно, вовсе не означает, что римская церковь этому памятнику рада.

Недавно я в очередной раз наткнулся на фразу «вклад религии в культуру часто выражался в гонениях на ученых, в сожжении книг и самих ученых, в запрете целых учений и отраслей знания». Автор не стал затруднять себя приведением каких-либо более подробных обвинений — сколько именно ученых сожгли церковники, за какие именно научные изыскания, не стал приводить имена этих людей и обстоятельства их казни. Зачем? Ведь каждый образованный человек знает, что церковники веками сжигали ученых, это часть великого конфликта между наукой и религией, в котором наука, первоначально гонимая и истребляемая, наконец победила. Это то, что твердо всем известно и «доказано наукой».

Но что произойдет, если мы все-таки проявим немного любознательности и попытаемся уточнить подробности — например, число сожженных ученых? Сколько их было, мучеников науки? Сотни тысяч? Десятки тысяч? Тысячи? Сотни? Сколько жертв унесла вековая жестокая борьба между наукой и религиозным мракобесием?

Давайте попробуем это выяснить.

Обратившись к собственно атеистической литературе мы находим только двоих кандидатов на роль ученых, от попов умученных— Джордано Бруно, сожженного римской инквизицией, и Мигеля Сервета, казненного в кальвинисткой Женеве. Был ли Джордано Бруно ученым, тем более великим? Это спорный вопрос, большинство источников предпочитают обозначать его как «философа» и «мистика», а его сохранившиеся труды являются оккультными, а никоим образом не научными. Но вот что бесспорно — причины, по которым он был сожжен, не имели отношения к науке. Никто не ставил Бруно в вину каких-либо научных изысканий — причиной его обвинения и казни послужили его взгляды относительно Христа, Девы Марии, Таинств, а также его оккультные занятия. Нет ничего хорошего в том, чтобы сжигать людей за какие бы то ни было взгляды — но надо отметить, что взгляды, за которые пострадал Бруно, не имели отношения к науке. Оккультисты, поклонники Гермеса Трисмегиста и тайных искусств еще могут числить его своим мучеником. Но мучеником науки он не является ни в малейшей степени.

Мигель Сервет — действительно, ученый-естествоиспытатель и врач. И его действительно сожгли в Женеве. Однако и он мало подходит на роль жертвы «борьбы науки и религии». Сам Сервет был фанатично религиозен; именно его религия, а не его научные взгляды, и привели его на костер. Он был осужден из-за своей книги «Восстановление Христианства» в которой отрицал Троичность Бога и вообще высказывал крайне еретические с точки зрения Кальвина (да и всех остальных) взгляды. Еще раз скажем: сжигать еретиков — а равно кого бы то ни было вообще — дурно. Но религиозные лжеучителя никак не являются мучениками науки — они являются мучениками соответствующих религиозных учений.

Итак, есть ли у нас ответ на вопрос «сколько ученых было сожжено церковниками за их научные изыскания?» Есть, и очень точный. Ни одного. Это даже удивительно — в истории Церкви бывало всякое, бывали злодеи, бывали глупцы, бывали политические разборки под религиозными флагами, бывало сведение личных счетов под видом борьбы за истинную веру — а вот с сожжением ученых за науку как-то не сложилось. Как-то негусто получается с учеными, умученными церковниками, — всего два кандидата, да и те, при ближайшем рассмотрении, пострадали вовсе не за науку.

В «деле Галилея» католические церковные власти действительно принуждали великого ученого отказаться от его научных воззрений; их позицию, в историческом контексте, можно признать отчасти понятной, хотя несомненно, ошибочной. Но был ли Галилей сожжен? Нет. До чего дошли зверства инквизиторов в этом, хрестоматийном и кульминационном случае противостояния науки и религии? Галилей был приговорен к домашнему аресту, который проводил, первоначально, в во дворце своего друга, архиепископа Пикколомини в Сиене, а затем — у себя на родине, в Арчетри.

Но были ли в истории масштабные «гонения на ученых»? Был ли «запрет целых учений и отраслей знания», были ли ученые, действительно замученные за свои научные взгляды? Да, были, и относительно недавно, не в мрачном средневековье, а в ХХ веке, не в чужих странах, а у нас на Родине. Только гонителями науки выступали не «религиозные мракобесы» а, напротив, мракобесы атеистические.

Такие области знания, как генетика и кибернетика, были запрещены как «буржуазные лженауки», а ученые подвергались жестоким преследованиям. Выдающийся отечественный биолог Николай Вавилов был обвинен в том, что «продвигая заведомо враждебные теории… вел борьбу против теорий и работ Лысенко, имеющих решающее значение для сельского хозяйства СССР», арестован, подвергнут пыткам и истязаниям и умер в тюрьме. Книга по истории земледелия, написанная им в тюрьме, была уничтожена по решению органов НКВД СССР. Сам Вавилов, говоря о преследованиях, которым он подвергался как ученый, сравнивал себя с Галилеем; однако, как видим, его судьба под властью воинствующих атеистов была гораздо более горькой.

Почему же миф об «ученых, сожженных церковниками», повторяется с таким упорством? Этому есть ряд причин — интеллектуальная лень, нелюбопытство, зашоренность, упорное нежелание признавать факты, противоречащие раз и навсегда принятым представлениям. Одним словом, косность и догматизм, которые атеисты так любят приписывать людям верующим.

И людей, которые рассказывают про «сожженных церковниками ученых» хочется обратить даже не к вере — а к разуму. К интеллектуальной честности и открытости, к готовности проверять факты и пересматривать очевидно ложные представления. Ко всем тем добродетелям, без которых не может существовать подлинная наука.

Текст приговора был странным. И странным был процесс. Настолько странным, что споры о содержании пресловутых восьми пунктов обвинения не прекращаются до сих пор. Однако прежде чем перейти к дискуссии, надо сказать, о ком, собственно, пойдет речь.

Джордано Филиппо Бруно, родившийся в 1548 году в городе Нола, сам добавлял к своему имени: «Ноланец». Так его именовали в протоколах, в выходных данных его книг, и у нас нет причин называть его иначе.

* * *

«Ты, брат Джордано Бруно, сын покойного Джованни Бруно, из Нолы, возраста же твоего около 52 лет, уже восемь лет назад был привлечен к суду святой службы Венеции за то, что объявил: величайшее кощунство говорить, будто хлеб пресуществляется в тело и т.д.
Эти положения были предъявлены тебе 18 января 1599 года в конгрегации прелатов, заседавшей в святой службе… И затем, 4 февраля 1599 года, было постановлено снова предъявить тебе указанные восемь положений…» (Цит. по: Джордано Бруно. Материалы процесса).

«Указанные восемь положений» на самом деле не указаны в тексте приговора ни разу. Речь идет лишь о доносе, который настрочил на Бруно его ученик и в котором содержится не восемь пунктов, а как минимум полтора десятка (да и то если объединять сходные). В приговоре ничего не сказано о том, откуда взяты «эти положения». Ни слова – об основаниях для вынесения приговора… если, конечно, не понимать под основаниями выражения вроде «тягчайшие заблуждения и ереси» или «упорство и непреклонность». Просто «восемь положений». Понимай как знаешь.

* * *

Невежды говорят о том, что Ноланец был казнен как последователь системы Коперника. Это не так: система Коперника впала в немилость гораздо позже и, по утверждениям некоторых исследователей, чуть ли не потому, что церковь осудила на смерть Ноланца. Утверждать прямую связь между этими двумя фактами невозможно, однако точно известно, что Бруно был сожжен в 1600 году, а труды Коперника были внесены в индекс запрещенных книг в 1616-м. Таким образом, вне зависимости от своего влияния на судьбу творчества Коперника, он никак не мог быть казнен за одно лишь то, что изучал и трактовал труды покойного к тому времени поляка.

Еще одна теория: Джордано Бруно был казнен за скверный характер. Церковь-де «тянула» его, как могла, как могла выгораживала и чуть ли не вынуждена была предать его огню. Верно здесь только то, что характер у Ноланца, судя по всему, был действительно не сахар (гении не бывают послушными). Если принять эту версию к рассмотрению всерьез, сразу возникают два вопроса. Первый: перед кем бедная инквизиция выгораживала Ноланца, коль скоро сама же вела его процесс и сама же воздвигала обвинения? Второй: а много ли еще народу было отправлено на костер «за скверный нрав»? Если нет, то неизбежно возникает третий: с какой стати церкви надо было создавать столь сомнительный прецедент? Вполне вероятно, что, ценя Ноланца как мыслителя и исследователя, инквизиция не спешила расправиться с ним раз навсегда. Однако нет никаких оснований говорить о том, что она была «вынуждена» сделать это. Никто не мог вынудить девятерых кардиналов подписать последний для Джордано Бруно акт, а папу – одобрить этот документ.

Одна из версий (наиболее, на мой взгляд, правомерных) гласит: Джордано Бруно развивал учение о бесконечности вселенной и миров и за то пострадал. Действительно, в «Кратком изложении» материалы допросов Ноланца, касающиеся этой теории, были выделены особо, причем из этих материалов следует, что инквизиция отнеслась к учению весьма серьезно: не по одному разу опрашивала свидетелей, использовала сокамерников Бруно в качестве доносчиков, дотошно допрашивала самого Ноланца. Почему она уделила такое пристальное внимание именно этой части философии фра Джордано, разговор отдельный. Однако в сумме данные процесса по этому пункту дают нам основания полагать, что теория о бесконечности вселенной и миров вполне могла стать одним из тех «еретических пунктов», которые не перечислены в приговоре. Но коли так, почему сей тезис не был внесен в текст приговора? И еще: «еретических положений», послуживших для осуждения Ноланца на смерть, было целых восемь, тогда как для приговора по поводу распространения учения о множественности миров достаточно только двух (первое: «сформулировал» и второе: «распространял»). Куда делись оставшиеся шесть?

По версии А.Ф.Лосева, Бруно был казнен в основном за языческий неоплатонизм и пантеизм, отождествление бога и мира. Однако Л.П.Карсавин возражает Лосеву: Ноланец-де высказывался вполне определенно о надмирной сущности бога. На самом деле в этом пункте определенности как раз таки нет. Читаем протокол третьего венецианского допроса Ноланца от 2 июня 1592 года:
«…в этой вселенной я предполагаю универсальное провидение, в силу которого все существующее живет, развивается, движется и достигает своего совершенства. Я толкую его двумя способами. Первый способ – сравнение с душой в теле: она – вся во всем и вся в каждой любой части. Это, как я называю, есть природа, тень и след божества.
Другой способ толкования – непостижимый образ, посредством которого бог, по сущности своей присутствию и могуществу, существует во всем и над всем не как часть, не как душа, но необъяснимым образом».

Не знаю, кому как, а у меня, когда я читаю эти протоколы, создается впечатление, что Бруно откровенно издевался над инквизицией. Типа: знаете, ребята, вообще-то я в Бога (во всяком случае, в личностного бога) не верю, но если вы считаете это основанием для преследования – нет проблем; давайте сойдемся на том, что сие непостижимо, и свернем эту тему. Если вам нравится называть Богом то, что, с моей точки зрения, является законом природы, я приму вашу терминологию, поскольку мне всё равно, какими терминами обозначать вещи.

Если учесть, что процесс вели не полные идиоты, можно предположить, что за подобные намеки Ноланца обвинили, помимо всего прочего, в атеизме или как минимум в серьезном отклонении от учения господствующей церкви. Во всяком случае, имеет смысл сказать, что он не был христианином:
«Спрошенный: Утверждал ли, действительно ли признавал или признает теперь и верует в Троицу, Отца и Сына и Святого Духа, единую в существе, но различающуюся по ипостасям, согласно тому, чему учит и во что верует католическая церковь?
Ответил: Говоря по-христиански, согласно богословию и всему тому, во что должен веровать каждый истинный христианин и католик, я действительно сомневался относительно имени Сына Божия и Святого Духа. Я не мог уразуметь, каким образом эти два лица могут быть отличными от Отца, иначе, как на основании изложенного ранее философского взгляда, т.е. называя интеллект Отца Сыном, а Его любовь – Духом Святым, но не пользуясь словом «лицо», ибо, согласно св. Августину, этот термин не древний, а новый, возникший в это время. Такого взгляда я держался с восемнадцатилетнего возраста до настоящего времени…»

Серьезный пункт обвинения, особенно если учесть, что в книгах Ноланца, по его собственным словам, сказанным на четвертом венецианском допросе 2 июня, «можно найти много враждебного католической вере». Он не скрывает факта противоречия своего учения господствующей модели, но всегда подчеркивает: я сам сомневался, но прямо других не учил, а если кто-нибудь что-то в моих книгах откопал самостоятельно, так это не моя проблема. Ну, а что на мессах не был – так ведь анафематствован же! Вот, буквально на днях хотел просить у папы вернуть меня в лоно церкви, чесслово!

И в то же время, почти открыто издеваясь над судьями, отвечает на вопросы о таинствах и догматах так, как положено отвечать прилежному школяру на экзамене по катехизису: «как учит святая матерь католическая церковь».

Если не в атеизме, то по крайней мере в ереси обвинение Ноланцу предъявлено было, как пить дать, – скорее всего, на основании его несогласия с учением католической церкви о триединстве бога и, возможно, на основании следующего высказывания: «…я… защищал тот взгляд, что если душа может существовать без тела или находиться в одном теле, то она может находиться в другом теле так же, как в этом, и переходить из одного тела в другое». Однако даже с учетом этого пункта у нас получается в пределе только три – максимум четыре – положения из восьми объявленных. Куда-то же должны были деваться остальные?

Весьма вероятно, что еще одним пунктом, определившим судьбу Ноланца, было его отношение к институту монашества. Из доноса, сочиненного Джованни Мочениго, следовало, что Ноланец «говорил… что надо прекратить богословские препирательства и отнять доходы у монахов, ибо они позорят мир; что все они – ослы». Нельзя не признать: Джордано Бруно действительно считал схоластиков ослами, причем называл их так открытым текстом; более того, сложил «сказочку» под названием «Килленский осел», где, в частности, устами осла же весьма недвусмысленно дает понять, что представляет собой современная ему академия, которой Бруно, очень мягко выражаясь, не симпатизировал.

С учетом того, что преподавание по большей части являлось занятием духовных лиц, есть о чем задуматься. Однако глумление над схоластиками в эпоху Возрождения не являлось чем-то из ряда вон выходящим. Если уж церковь и была заинтересована этим пунктом доноса Мочениго, то только в части отношения Ноланца к монашеской экономике:
«Спрошенный: Высказывался ли с осуждением о католических монахах, в особенности порицая за то, что имеют доходы?
Ответил: Я не только никоим образом не осуждал церковников за что бы то ни было, в частности за то, что они имеют доходы, но, напротив, я осуждал за то, что монахи вынуждены нищенствовать, когда не имеют доходов. Я был крайне поражен, когда наблюдал во Франции, как некоторые священники выходят на улицу с раскрытым требником и просят милостыни».

По сути, это тонкий намек на толстые обстоятельства. Действительно, редкий монах зарабатывал себе на жизнь трудом. Нищенствующие же ордена (к которым, кстати, относились и доминиканцы – «братья по схиме» фра Джордано), как следует из их именования, основным своим занятием почитали нищенство, которому и отдавали должное те из братии, кому не нашлось место в инквизиционных трибуналах и на кафедрах академий. О том, как Ноланец относился к большинству академиков, мы уже знаем; что же касается инквизиции, то человек, с юности вынужденный скрываться от нее, едва ли высоко ценил ее деятельность. В целом же от его речи на процессе по этому вопросу вновь создается впечатление откровенного издевательства. Таким образом, мы получаем более или менее внятный ответ на вопрос о приблизительно пяти из заявленных восьми положений обвинительного акта, из которых следует, что Ноланец был признан виновным в преступлениях в основном против догматов.

Самое интересное, что едва ли не каждый первый горел на костре именно за то или иное преступление против догматов. Какой смысл было скрывать пункты обвинения в случае с Джордано Бруно, остается непонятным.

Английская исследовательница Фрэнсис Амелия Йетс, изложившая свои соображения в книге «Джордано Бруно и герметическая традиция», говорит о том, что Ноланец призывал к некоей «своего рода египетской Контрреформации», которой противостояла церковь – и допротивостоялась до сожжения фра Джордано.

По порядку. Помимо философии (и даже, быть может, прежде и более философии) Ноланец занимался человеческой психикой, изучал структуру человеческой памяти и большое внимание уделял техническим аспектам этой проблемы. Мнемонике он посвятил многие свои труды, упоминание о которых мы встречаем в протоколах допросов. Он обладал завидной памятью и обучал других искусству запоминать. Среди его учеников был, в частности, французский король Генрих III, который чрезвычайно высоко оценил своего учителя. Кстати, доносчик, Джованни Мочениго, вызвал Ноланца из Франкфурта в Венецию именно с целью изучить его «магическое искусство» памяти. Очень странным выглядит на этом фоне утверждение г-жи Йетс. Как-то не вяжется образ ученого, не делающего никакой тайны из своих исследований, с полумифическими «хранителями оккультных египетских знаний». Жизнь Ноланца на всем своем протяжении проходила в крупных городах на виду у множества людей. Однако в связях с некими «тайными организациями» он замечен не был, что в XVI веке для всякого, кто действительно состоял в тайной организации, было бы нереальным – мир был слишком мал для больших секретов отдельных его обитателей.

Мне кажется, что отчасти ответ на вопрос о том, чем был обусловлен приговор Ноланцу, стоит поискать в его книгах о мнемонике. Однако это лишь предположение; утверждать что бы то ни было, не держа в руках ни единого тома, невозможно. К сожалению, на русском языке эти труды Бруно не опубликованы… во всяком случае, в Ленинке их нет даже в Музее книги.

Скорее всего, точного ответа на вопрос о конкретных основаниях приговора Джордано Бруно мы не получим, придется довольствоваться логическими рассуждениями большей или меньшей степени правдоподобности. Несомненно, что его смерть явилась следствием свободомыслия. И практически наверняка можно сказать, почему он был предан своим учеником. Вне зависимости от содержания своих «ересей», Ноланец был остроумен и дерзок; он обладал здоровым чувством собственного достоинства и смелостью, что всегда вызывает рев раздраженных своим бессилием ослов. Что же касается Мочениго, тот представлял собой великолепный образчик осла в человечьем обличье: ленивый, жадный, глупый, завистливый и к тому же трусливый. Узнав о том, что Ноланец решил покинуть его и отправиться во Франкфурт, он, озабоченный равно тем, что знание его учителя будет передано другим ученикам и что его, паче чаяния, могут заподозрить в пособничестве еретику, если Бруно станет объектом инквизиционного преследования, инициировал это преследование сам. С этого момента начался путь Ноланца на костер. Он длился восемь лет – ровно столько, сколько не оглашенных публично пунктов обвинения было положено в основу приговора, подписанного генеральными инквизиторами «всего христианского государства». 17 февраля 1600 года на Кампо дей Фьори в Риме был «сожжен живым преступник брат доминиканец Ноланец… упорнейший еретик», который говорил, что умирает мучеником добровольно.

Жизнь и открытия Джордано Бруно

Конец семнадцатого века ознаменован трагическим уходом Джордано Бруно. Рожденный в 1548 году, один из самых ярких последователей учений Коперника прожил 52 года, развивая его теорию о бесконечности Вселенной во времени и пространстве.

Подвергшись смерти от рук инквизиции, даже сегодня философ не вошел в пересмотренные взгляды католической церкви относительно ряда казненных инквизицией ученых средневековья. Церковь до сих пор придерживается мнения о верности решения, принятого в отношении естествоиспытателя.

Рождение и юные годы

При рождении мальчик получил имя Филипп, лишь годы спустя он будет наречен именем, ставшим известным для всего мира.

Семья, в которой родился Филипп, была не богата, отец служил наемным солдатом, мать была крестьянка.

За последующие полвека философ проделает большой путь от рождения до смерти от рук инквизиции.

  • В возрасте одиннадцати лет ребенок отправляется постигать науки в Неаполе. Там он наравне с диалектикой изучает литературу и логику.
  • Получив прекрасные рекомендации учителей, пятнадцатилетний Филипп переезжает в монастырь, где проводит последующие 10 лет своей жизни. Именно в монастыре молодой итальянец и будет наречен именем Джордано.
  • Живя в монастыре, юноша тщательнейшим образом изучает книгу Николая Коперника, посвященную небесным телам, что провоцирует его на выступления против идей Аристотеля. Не согласен юноша с учениями столь великих людей из-за несоответствия увиденного на практике с представленными данными.
  • В 1572 году молодой человек проводит первую службу в сане священника. Уже тогда, будучи знакомы с мятежными высказываниями собрата, служители церкви объявляют монаха еретиком. Помимо Распятия в монашеской келье Бруно нет икон, он читает запрещенные книги и поведение молодого монаха мало соответствует правилам монастыря.
  • Через четыре года после проведения первой службы Джордано Бруно вынужден покинуть место служения и податься в бега. Выйдя из доминиканского ордена в двадцать восемь лет, он уезжает в Рим. Дальнейший путь философа проходит через Швейцарию и Францию в Англию. В Париже молодой итальянец пользуется покровительством Генриха III, который приглашает его ко двору для обучения искусству хорошей памяти. Так проходят два года безопасной жизни бунтаря. Получив королевские рекомендации, молодой человек уезжает в Англию.
  • Жизнь в Лондоне принесет мыслителю написание ряда трактатов, оставивших след в истории, один из которых прославил его имя в веках.
  • В возрасте тридцати восьми лет Джордано уезжает в Германию, где получает запрет на чтение лекций в Марбурге и начинает преподавательскую деятельность в другом месте.

Философ и наука

Главной идеей в учении итальянского мыслителя было саморазвитие природы. Он утверждал, что Вселенная бесконечна, а не замкнута.

Читая свои трактаты и лекции, Бруно не заручался поддержкой и вынужден был прекращать пропаганду своих идей. Однако, участник вынесения приговора философу признал его как человека, обладающего выдающимся умом и крайне начитанного.

Высказывания Джордано о вреде религии и, в частности, церкви и умение доносить мысли в массы стало главной причиной жесткого решения суда в отношении обвиняемого. Называя церковь основным препятствием для развития науки, философ не оставил себе шансов на более мягкий приговор инквизиторов.

В тридцать шесть лет Бруно пишет очередную работу, которую периодически рассматривают в качестве основы современной науки о природе. Тогда же он пишет пять диалогов, пропагандируя теории Коперника в астрономии, упоминая свои суждения по этому вопросу. Именно в данный период улавливается вера в сверхчеловека, миссию которого примеряет на себя философ.

Являясь ярым сторонником Коперника, мыслитель высказывает мнение о едином начале, дающем продолжению всему, что имеет Вселенная.

Приравнивая в своих идеях человека к Богу, Джордано Бруно обрушил гнев священнослужителей на свою персону. Такого сравнения церковь простить философу не могла.

Помимо того, что идеи итальянца являлись лишь продолжением учения Коперника, Бруно первым предположил гипотезу о движении континентов, упомянул он и идею о том, что существуют далекие планеты, которые не видны человеку.

Смерть от инквизиции

Вернувшись на родину и приняв предложение обучить одного из представителей знати искусству хорошей памяти, Джордано попадает в руки инквизиции. Его арестовывают по доносу ученика, заявившего о богохульстве идей учителя и в течение шести лет держат в тюрьме Ватикана.

Отказавшись признать свои идеи неверными, Джордано Бруно был сожжен инквизиторами на костре. Философа признали еретиком, лишили сана и привели наказание в исполнение.

Биографы считают смерть мыслителя результатом крайней опасности вольнодумных учений Бруно.

17 февраля 1600 года в Риме на площади Цветов был разведен костер для «мученика науки» Джордано Бруно. История Бруно схожа с лихо закрученным детективом, который человечество читает уже более четырех столетий, но никак не может дойти до развязки…

Потерянное дело

«Детектив», главным героем которого является Джордано Бруно, можно было бы начать с «флешфорварда» в 1809 год, когда император Наполеон распорядился вывести из секретных архивов Ватикана документы папской инквизиции. Среди реквизированных бумаг якобы было и дело Бруно, включающее протоколы допросов и текст самого приговора.

После возвращения на французский престол династии Бурбонов Ватикан обратился с просьбой вернуть документы. Но Рим ждало разочарование: французы сообщили о том, что часть архива инквизиции бесследно исчезла. Однако – о, чудо! – бумаги вскоре нашлись, и обнаружил их Гаетано Марини, посланник папы в Париже, «в лавках торговцев сельдями и мясом».

В парижские «гастрономы» секретные архивы попали с легкой руки Джиннази, другого представителем римской курии, который продал их лавочникам в качестве упаковки. Однако и Марини не оказался лучше: получив распоряжение из Рима уничтожить особо деликатные бумаги из архива инквизиторов, он не нашел ничего лучше, как продать их в качестве макулатуры парижской бумажной фабрики.

Казалось бы, вот и конец истории, но в 1886 году происходит второе чудо – один из ватиканских архивариусов нечаянно натыкается в пыльных архивах понтифика на дело Бруно, о чем немедленно сообщает папе Льву XIII. Как из французской бумажной фабрики документы телепортировались в Рим – остается загадкой? Как и то, насколько можно доверять подлинности этих документов…

Кстати, Ватикан долгое время не желал делиться находкой с общественностью, и только в 1942 году дело Джордано было опубликовано.

Почему на римской площади Цветов был разведен костер?

Публикация документов сопровождалось сюрпризом. В приговоре Джордано Бруно ничего не было сказано о его научных убеждениях – «Земля не является центром Вселенной, которая бесконечна». А ведь «добровольное мученичество» за науку и сделало Бруно «иконой», вдохновлявшей ученых на научные подвиги, а тут такое!

Но самое любопытное, в приговоре, вообще не было конкретного обвинительного заключения, если не считать таковым первое предложение документа: «Ты, брат Джордано Бруно, сын покойного Джованни Бруно, из Нолы, возраста же твоего около 52 лет, уже восемь лет назад был привлечен к суду святой службы Венеции за то, что объявил: величайшее кощунство говорить, будто хлеб пресуществлялся в тело и т. д.».

Перед исторической наукой, которая несколько десятков лет ожидала публикацию дела, встал вопрос, который четко сформулировал русский философ, профессор Алексей Федорович Лосев в своей «Эстетике Возрождения»: «Историк должен ясно ответить на вопрос: за что же, в конце концов, сожгли Джордано Бруно?…

Королевский друг

Приговор Джордано Бруно был для Ватикана не просто осуждением монаха-доминиканца, впавшего в ересь. В конце XVI века по популярности у европейских интеллектуалов Бруно бы, думается, дал бы фору современному космологу Стивену Хокингу.

Джордано Бруно поддерживал весьма тесные, если не сказать дружественные отношения с королями Франции Генрих III и Генрихом IV, британской королевой Елизаветой I, императором Священной Римской империи Рудольфом II и многими другими европейскими «властителями».

По щелчку пальцев он мог получить кафедру и мантию профессора в любом европейском университете, его книги печатались в лучших типографиях, о его покровительстве мечтали лучшие умы континента.

Главной визитной карточкой Джордано Бруно являлось вовсе не космология, а его великолепная память. Бруно развивал мнемонику (искусство памяти), которая была тогда на самом пике моды у интеллектуалов. Говорят, Джордано помнил наизусть тысячи книг, начиная от Священного писания и заканчивая арабскими алхимическими трактатами.

Именно искусству запоминания он учил Генриха III, который гордился своей дружбой со скромным доминиканским монахом, и Елизавету I, которая позволила заходить Джордано в свои покои в любое время, без доклада.

Кроме того, монархам доставляло удовольствие, как Бруно с издевательским изяществом «нокаутирует» своим интеллектом команды профессоров Сорбонны и Оксфорда по любым вопросам. Причем для самого Джордано Бруно интеллектуальные бои были своего рода спортом: скажем, академики Оксфорда вспоминали, что он играючи мог доказать, что черное – это белое, что день является ночью, а Луна – Солнцем.

По манере дискутировать он был подобен боксеру Рою Джонсу на ринге – любители бокса хорошо поймут это сравнение.

Нужно признать, едва ли благодаря только сверхъестественной памяти Бруно оказался на короткой ноге с самыми влиятельными монархами Европы. Как вспоминают биографы, какая-то невидимая сила двигала по жизни этого доминиканского монаха, c легкостью приводила его в лучшие дворцы Европы, охраняла его от преследований инквизиции (ибо Бруно часто заносило в своих высказываниях по поводу богословия).

Однако неожиданно это сила дала сбой в мае 1592 года.

Донос

В ночь с 23 на 24 мая 1592 года венецианские инквизиторы арестовали Джордано Бруно по доносу местного патриция Джованни Мочениго. Последнего Бруно персонально обучал – за огромное вознаграждение – искусству памяти. Однако в какой-то момент монаху это наскучило; он объявил ученика безнадежным и на сем решил попрощаться. Мочениго перепробовал все возможные способы, чтобы вернуть «гуру», но Бруно оказался непреклонным.

Тогда отчаявшийся ученик написал донос в местную инквизицию. Если быть кратким, доносчик утверждал, что его наставник попирал католические догматы, рассуждал о каких-то «бесконечных мирах» и называл себя представителем некой «новой философии».

Надо сказать, что доносы о попрании догматов были самыми распространенными «сигналами» от честных граждан инквизиции. Это был самый доступный способ насолить соседу, лавочнику-конкуренту, личному врагу… Большинство таких дел даже не доходило до суда, однако инквизиция в любом случаем обязана была отреагировать на «сигнал». Иными словами, арест Джордано Бруно можно считать «техническим».

Сам же арестант вообще воспринял его как шутку. На первых же допросах он ловко отмел все обвинения в ереси и дружелюбно поделился со следователями своими взглядами на устройство Вселенной. Однако эта откровенность Бруно никак не могла отягчить его положения. Дело в том, что труды Коперника, идеи которого он развивал, были не запрещены (их запретят только в 1616 году), так что никаких поводов для ареста не было.

Монаха держали под следствием в большей степени из-за вредности: уж больно он уничижительно вел себя с инквизиторами. Преподав урок «гордецу» венецианцы было уже собрались его отпускать, но тут пришел запрос из Рима – с требованием «этапировать» еретика в Вечный город. Венецианцы встали в позу – с какой стати?! Венеция – суверенная республика! Риму пришлось организовать целое посольство в Венецию, чтобы убедить.

Портрет Карло Контарини.

Любопытно, что венецианский прокуратор Контарини жестко настаивал на том, что Джордано Бруно должен остаться в Венеции. В своем докладе Совету Мудрых Венеции он дал следующую характеристику:

«…это — один из самых выдающихся и редчайших гениев, каких только можно себе представить, и обладает необычайными познаниями, и создал замечательное учение».

Однако Венеция дрогнула под напором папы – Бруно отправился «этапом» в Рим.

Крестовый поход на Аристотеля

А теперь вернемся к доносу Мочениго – точнее одному из его пунктов, в котором говорится, что Бруно считал себя представителем некой «новой философии». Венецианские инквизиторы едва ли придали значение этому нюансу обвинения. Зато с этим термином были хорошо знакомы в Риме.

Само понятие «Новая философия» (или «Новая универсальная философия») ввел итальянский философ Франческо Патрици, который был очень близок к папской курии. Патрици утверждал, что философия Аристотеля, которая стала основой для средневековой схоластики и богословия, прямо противоположна христианству, так как отрицает всемогущество Бога. В этом итальянский философ видел причину всех раздоров, возникших в церкви, которые вылились в протестантские движения.

Восстановление единой Церкви и возвращение в ее лоно протестантов Патруци видел в уходе от схоластики, построенной на Аристотеле, и замене ее неким синтезом метафизики Платона, воззрениями неоплатоников и пантеистическим теософским учением Гермеса Трисмегиста. Этот синтез и получил название «Новая универсальная философия».

Аристотель

Идея вытеснения Аристотеля из европейских университетов (прежде всего протестантских) и возвращения себе статуса интеллектуального центра с помощью «Новой философии» нравилась очень многим в папской курии.

Конечно, Рим не мог сделать «Новую универсальную философию» официальной своей доктриной, однако тот факт, что в те времена папский престол покровительствовал альтернативным Аристотелю учениям, не вызывает сомнений. И здесь свою яркую роль сыграл как раз Джордано Бруно.

С 1578 года по 1590 год он совершил беспрецедентное турне по крупнейшим университетам городов Европы – Тулуза, Сорбонна, Оксфорд, Виттенберг, Марбург, Гельмштадт, Прага… Все эти университеты были либо «протестантскими», либо находились под влиянием протестантизма. На своих лекциях или диспутах с местными профессорами Бруно подрывал именно философию Аристотеля.

Так, его проповеди о движении Земли и множестве миров ставило под сомнение птолемеевскую космологию, построенную как раз на учении Аристотеля. Иными словами, Джордано Бруно четко следовал стратегии «Новой философии». Выполнял ли он секретную миссию Рима? Учитывая его «неприкосновенность», а также таинственное покровительство, очень даже вероятно.

Страшнее ордена тамплиеров

Джордано Бруно провел под следствием 8 лет. Это был рекорд для судопроизводства инквизиции! Почему так долго? Для сравнения процесс над тамплиерами длился 7 лет, но там, извините, дело касалось целого ордена. При этом к вынесению приговора Бруно было привлечено аж 9 кардиналов! Приговора, в котором фактически нет обвинительного заключения, напомним.

Неужели девять генеральных инквизиторов не смогли подобрать слова к описанию «еретических» деяний монаха-доминиканца с хорошей памятью. В приговоре любопытен один отрывок:

«Сверх того, осуждаем, порицаем и запрещаем все вышеуказанные и иные твои книги и писания, как еретические и ошибочные, заключающие в себе многочисленные ереси и заблуждения. Повелеваем, чтобы отныне все твои книги, какие находятся в святой службе и в будущем попадут в ее руки, были публично разрываемы и сжигаемы на площади св. Петра перед ступенями, и как таковые были внесены в список запрещенных книг, и да будет так, как мы повелели».

Но видимо глас девяти кардиналов был настолько слаб, что книги Бруно можно было свободно купить в Риме и других итальянских городах аж до 1609 года.

Интересна еще одна деталь: если в Венеции Джордано Бруно очень быстро оправдывается по поводу обвинений в попирании католических догматов, то в Риме он вдруг меняет тактику и, согласно материалам следствия, начинает не просто признаваться в этом, а еще и бравировать своим антихристианством. А на суде он и вовсе бросает судьям:

«Быть может, вы произносите приговор с большим страхом, чем я его выслушиваю… Я умираю мучеником добровольно и знаю, что моя душа с последним вздохом вознесется в рай».

Неужели венецианская инквизиция показалась Бруно более убедительной в своей свирепости, а в пыточных камерах Ватикана царила атмосфера гуманизма и человеколюбия?

Кто сгорел на костре?

До нас дошло одно единственное письменное свидетельство казни Джордано Бруно. Свидетелем был некий Каспар Шоппе, «раскаявшийся лютеранин», который перешел на службу кардиналу. Шоппе написал в письме своему товарищу, что «еретик» принял смерть спокойно; «не раскаявшись в своих грехах, Бруно отправился в вымышленные им миры рассказать, что делают римляне с богохульниками».

Интересно, почему Шоппе посчитал, что ересь Джордано Бруно заключается в его взгляде на Вселенную – в приговоре же об этом ничего не было сказано?

Шоппе, кстати, указал в своем письме к другу на одну интересную деталь – Джордано Бруно возвели на костер с кляпом во рту, что было не в традициях инквизиторских гарей. Едва ли организаторы казни боялись возможных предсмертных проклятий приговоренного – это, как правило, было форматом любой казни. Как, впрочем, и раскаяние. Зачем же кляп?

Вряд ли за считанные минуты казни даже такой интеллектуал и полемист, как Бруно, смог бы убедить неграмотную толпу в неверности аристотелевской космологии. Или палачи просто опасались, что приговоренный вдруг в минуту абсолютного отчаяния вдруг выкрикнет страшное – «Я не Джордано Бруно!»

Автор Алексей Плешанов

Это копия статьи, находящейся по адресу https://masterokblog.ru/?p=59984.Tags: История, Теория заговоров

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *