Державин ода о боге

…Иван Грозный придумывает невиданное на Руси лицедейство — добровольно оставляет трон и покидает царствующий град Москву. Эта царская игра имела свой политический смысл.
Уже семь лет, как нет тебя со мной,
Ты нынешнее не бери на счёты:
И всё вокруг фигурки, да расчёты…
И жизнь моя мне кажется игрой.
Здесь холодно. Ужели кто-то есть,
Кто солнцу запретит сюда войти
Под страхом смертной казни…
Начало бытия, предвестник всяких дел,
Что ниспошлёт Господь, на голову дурную,
И будь то скорбь, беда,
Или весёлый праздник —
Попробуй, не пусти …
Не хочет…
В лицо царю хохочет, а в склеп мой не идёт…
А, может быть, что смерть мою пророчит..?
Тридцать четыре – на крест уж староват,
Но знаю, есть – мне поперёк дороги…
Повырвать бы кривые ваши ноги…
Смеётся, дрянь, ну ничего… свети.
Рубить башку, покуда мелок бес,
Покуда он, не осквернивши душу,
Подвластен нам – наместнику Небес,
И, дав обет, едва ли я нарушу
Сей договор, во здравии ума.
Чтоб на царя… породистые твари –
Задравши хвост, и лапу задерут….
Псы …да поглотит вас собственная тьма.
Свети, свети – учи меня уму,
Воистину – се Божий Глас и Воля –
Храни меня и разум мой от боли,
Святи во мне… и я устрою тьму.
Породистые псы… бояре.
Ну, одного, ну, двух – лизать царёву руку,
Но своре нужен псарь — с похлёбкой, да кнутом,
Что б искрой высекать собачьи мысли,
Иль мне, царю, в помазаньи святом,
Держать паскудам суку,
Чтоб глотки вы друг другу перегрызли..?
Идея не плоха, да, я не псарь… Аз есмь – царь…
Я царь Всея Руси
И всюду, там, где русские живут –
Мне вотчина – величием Закона.
Но я не псарь, и хоть Господь проси,
Что толку мне от своры родовитых –
Ни в караул, ни в свиту – никуда,
От лживых, жадных — сущая беда
И ненависть, от тварей ядовитых.
— Эй, кто поближе – приведи-ка
Мне собачонку, вон, что у ворот…
Да не арканом… на кусок маните –
Ох, неуклюж в Московии народ.
— А ну, поди, поди сюда – поближе,
Ты знаешь ли, что я твой господин?
А ты-то кто…ты сучка? Вижу, вижу –
Кобель… кобель. И я в душе один.
Ну, подойди – не бойся, не обижу.
— Смотри-ка, впроголодь живут,
А по загривку этого не скажешь –
Судьба и дар – кусок свой заслужить
В бою, ни ропота, ни зла к руке дающей –
И сколько даст, за столько и умрут,
Пока не обожрутся, черти. Впрочем, голод
Не тётка, что, погостив, наевшись, прочь пойдёт –
Он та беда, что в ад тебя сведёт,
К паскудству жизни, пробуждая жадность.
— Ах, ты красавец, а ведома ль тебе
Проказа под названьем – знатность?
Не ведома, иначе,
Откуда б эта преданность в глазах…
И, даже, страх твой голодом уймёт.
Сейчас, сейчас — придётся погодить –
Уж я велел… кусок тебе рубить.
— Ну, будет, пялиться – собаки не видали?
Займитесь делом, прочь, а ты останься –
Есть разговор, скорее порученье:
Как думаешь, доколи лживость предков
За добродетель будем почитать,
И привечать надменность их потомков
Служением величия – отчизне?
Молчи, молчи – не приведи господь,
Дойдёт до чьих ушей,
Под монастырь обоих… закопают.
Возьмёшь кого, из тех, кто посмышлёней,
Пустите слух, что царь умом решился:
Что плакался престольный град оставить
И постригом предаться Воле Божьей …
Ты Афанасию доложишь о несчастье,
Кому ж ещё страну теперь доверить –
Пусть поспешит… А слухи следом пустишь –
Ступай. И торопись – когда ты в горе.
Посмотрим, кто окажется проворней:
Молва, иль жадность властных упырей,
И кто из вас скорей примчится к трону –
Борзые псы…
Да, польских королей.
Престол и власть – апостолы беды,
Архангелы земного бытия.
Те два крыла – взлететь, и вниз — разбиться,
И в краткий миг величием упиться,
Чтоб божеством, вдруг, осознать себя.
Так думает любой, склонив гордыню
Передо мной – хранителем престола.
А я? Что для меня наследственная власть?
Что для меня – почти подобен Богу?
К кому взывать, с надеждой на подмогу,
Когда придёт бессилия напасть?
Мне не к кому. Моя опора – трон
И жезл верховной власти.
За всё, что негодуя, Небо посылает:
Неурожай, врага, погибель, мор
Скотине, зверю, птице… человеку…
За нищету, богатство – за пороки,
Что процветают в чреве ненасытном:
Мздоимство, алчность – тлен ума и тела…
Гниение Души… Царю в укор
Невежество великого народа.
И те, что вешают мне титул сумасброда —
Моя печаль. За всё в ответе – Царь.
Нет, я не прав, опорой мне — народ.
Суть избранных – нести проклятий крест…
И быть распятым в памяти людской
Неблагодарностью, предательством и ложью…
Но что страшней быть может для царя,
Чем след, заведший в пустоту забвенья?
Царь Богом дан — в невежестве и тьме
Светить огнём дороги-перепутья,
Ведущие детей к отцу земному.
Ведь царь – отец… народу своему,
Пусть дети так жестоко неразумны…
Но, всё-таки – они опора мне.
И мне — вести их к Богу.
И мукой мне – огонь страстного дня,
Но, всякий, преградивши нам дорогу,
Поберегись… священного огня –
Так было, есть, и будет посему —
Я царь. Я истребляю тьму.
Ты спишь, дружок: смотрю ,прикрыл глаза,
Нет алчности в тебе – изгрыз всего на четверть,
Наелся и забыл… собак боятся черти…
И люди, в коих чёрное живёт.
И в этой сатанинской круговерти
Одно и тоже всё, из рода в род:
Всё в рот и в рот, и в рот…бесовская стезя.
— Сейчас войдут, внимательно следи,
Особенно за тем, что в чёрной рясе,
Нет-нет, он друг, и царству не опасен,
Но, если б я один искал в нём доброты,
То в его сердце , место занимая,
Горел бы злым огнём, сжигая нечисть…
Но я там не один. И вовсе – есть ли,
Когда в нём те, кого хочу повесить …
Поэтому – следи.
— А-а-а, это вы… впустить их к Государю.
Пусть войдут. Они пришли проститься… .
Что скажете? Митрополит не с вами? Я не вижу.
Ну что ж, вы вовремя, собрался я отбыть…
К монастырю. Устал. Устал, как этот пёс…
От распрей ваших, зависти и злобы,
Что дымом смрадным реет надо мною…
Дышать хочу… к молитве и покою
Пустите, Христа ради,
Я на колени встану перед вами
Просить пощады от укоров справедливых,
Что Русь бросаю в бездну произвола
На растерзание шакалам и гиенам,
Но боль о ней течёт по этим венам,
Она мой крест и мне его нести,
Но нынче я устал… прости…
Прости нам, Господи: не ведаем творя,
Кого распнём в обличии царя.
— Пустите, расступитесь – государь!
Митрополит к тебе.
— Спаситель мой…зовите.
И вы останьтесь, в этом нет секрета,
Покаюсь вам и больше я не царь…
— Да как же ты, Великий государь,
Такое смеешь молвить, да при всех,
— Но, отче…
— Сын мой, самый тяжкий грех
Христа предать, отрекшись от креста,
Ведь ты из тех, в ком кровь течёт Христа!
— Я человек…
— Ты был бы им, родись одним из нас,
Но ты Христос в обличьи Иоанна,
И в сердце у тебя – христова рана.
Не сметь! Не сметь! Не сметь! Не сметь
Юродствовать, кривляясь у распятья!
Прощеньем, государь, яви объятье
Народу и Величию земли,
Той, что судьбу тебе свою вручила
И тем обет с тобою заключила…
И можешь ты отречься от Руси..?
— Прости мне, отче… я устал. Пусти.
— Молите государя с ним остаться,
Что смотрите?! Спины уж не согнуть?!
Молите, ироды – падите на колени,
Кем станете, когда царя спихнёте?
Не покидай… прости нас, бога ради,
Яви нам милость, светлую, как небо…
— Прошу, оставь – насильно мил не станешь,
Кого из них ты добротой обманешь,
Воистину – ты! божий человек,
Но грех на мне, тебе ль его прощать:
Я человек… сошедший прочь с креста,
И нет во мне ни капли от Христа!
Постой, я докажу слова мои:
Смотри, вот пёс, он сторожит
Единственную суть голодной жизни.
Поверь, здесь этот пёс случайно ,
Возьми его кусок и он не тронет –
Не смеет пёс посланнику перечить,
А я, лишь, руку протяну – укушен буду,
Чтоб доказать вам всем, что не по праву
Ношу я титул и кафтан парчовый,
И место мне в убогой слободе –
Я человек и я прошу любви …
И сим куском мольбу мою прими.
(Афанасий наклоняется и осторожно
протягивает руку к куску мяса. Пёс
угрожающе приподнимается и рычит.
чем ниже опускается рука, тем
свирепее рычание пса. Афанасий
отказывается от своих попыток и
уступает место Иоанну. Царь
спокойно поднимает мясо и
возвращает поскуливающему псу.
Тот, лизнув Иоанну руку,
Укладывается на прежнее место.
На лицах бояр усмешка, но все молчат.
Первым заговорил митрополит.)
— Ну, вот и знак – ты сам его назвал,
Теперь посмеешь ли отречься от престола,
Как только что от имени христова?
Прошу тебя – произнеси… «я царь»
И нами правь, и в будущем – как встарь!
— Я царь? Да кем же мне тут править?
Убийцами моей Анастасии?
Вот (указывает на пса)подданный царю,
А вы мне кто? Католики, наёмники и воры,
И смерть мою внесли вы в приговоры…
Но тьфу на вас, я больше вам не царь!
Ноги моей не будет здесь – в Кремле,
Когда не в усмирительном ремне.
Ужели думали — не знаю ваших дел?
Как извести меня — с детьми решили?
Иль, может быть, Ивана на престол,
Огурчиком в заморский ваш рассол?
Быть может, я Писания не чту,
Что знаю всё? Скажите мне — учту.
Простите те, чьи планы я нарушил,
Взгляните – там, во внутреннем дворе
Готов обоз – я нынче отбываю,
А вас отпустят с миром, как уеду.
Я так решил. А трон… делите сами.
— Куда ты, государь, а как же мы?!
— А вам к толпе, и пусть она рассудит,
Кто государством этим править будет.
А я куда..? Русь велика,
Куда глаза глядят туда и еду, вот бесу мама –
Ужели на Руси нет места для Христа…
В обличьи Иоанна?
Дружок, Дружок… пойдём со мной отсюда –
Здесь нынче на престол взойдёт Иуда.
А этих запереть. Денька на два,
Пока до слободы обоз не доберётся.
Мария где? Что? С челядью дерётся?!
… Дика и необузданна… река…
Сбежавши с гор. То мне в укор,
Что в горе дал согласье на любую –
Лишь время дай – я заведу другую.
В остроге, с дурой глупую, сгноят,
Пока она напялит свой наряд.
Велеть сейчас ворота отворять…
— Всё справно, государь.
— Ну что ж, вперёд.
Теперь решай…
Судьбу свою,
На-род.
В воскресенье 3 декабря 1564г. Иван со своими детьми и царицей под охраной и в сопровождении большого обоза уехал из Кремля «неведомо куда бяше”. Он отслужил молебен в Троице-Сергиевом монастыре , а затем отъехал в Александрову слободу, где обосновался надолго. Через месяц Иван Васильевич прислал в Москву гонца с двумя грамотами. Первая,” гневная” грамота была направлена митрополиту Афанасию. В ней государь описывал все беззакония боярского правления, перечислял вины бояр и обвинял митрополита и духовенство в зловредном пособничестве боярам. Вторая, ”слезная”, грамота предназначалась «посаду, всем людям” и читалась в собрании народа. В этой грамоте царь заверял московских посадских людей в том , что зла и гнева на них не держит , явно стремясь заручиться их поддержкой. Это было формальное отречение от престола, о котором сразу же узнала вся Москва. Если бы царское отречение было принято, дальнейшая история российская могла бы миновать кровавый заворот, уготованный тиранией Грозного.
Однако, московское общество, включая высших сановников, светских и духовных, поспешило избрать для себя неволю, отрекаясь от возможности спасения и освобождения. Царелюбивые москвичи под водительством бояр и духовных иерархов умолили Грозного остаться у власти. За это страна сразу же заплатила реками крови, затем – позором военных поражений и общим расстройством государственных дел, а еще через сорок лет – бедствиями Великой смуты, едва не погубившей Российское государство.
от автора: историю не повернуть нам вспять…но подлость возвращается опять.

О ты, пространством бесконечный, Живый в движеньи вещества, Теченьем времени превечный, Без лиц, в трех лицах божества! Дух всюду сущий и единый, Кому нет места и причины, Кого никто постичь не мог, Кто все собою наполняет, Объемлет, зиждет, сохраняет, Кого мы называем: бог. Измерить океан глубокий, Сочесть пески, лучи планет Хотя и мог бы ум высокий,- Тебе числа и меры нет! Не могут духи просвещенны, От света твоего рожденны, Исследовать судеб твоих: Лишь мысль к тебе взнестись дерзает, В твоем величьи исчезает, Как в вечности прошедший миг. Хаоса бытность довременну Из бездн ты вечности воззвал, А вечность, прежде век рожденну, В себе самом ты основал: Себя собою составляя, Собою из себя сияя, Ты свет, откуда свет истек. Создавый всe единым словом, В твореньи простираясь новом, Ты был, ты есть, ты будешь ввек! Ты цепь существ в себе вмещаешь, Ее содержишь и живишь; Конец с началом сопрягаешь И смертию живот даришь. Как искры сыплются, стремятся, Так солнцы от тебя родятся; Как в мразный, ясный день зимой Пылинки инея сверкают, Вратятся, зыблются, сияют, Так звезды в безднах под тобой. Светил возженных миллионы В неизмеримости текут, Твои они творят законы, Лучи животворящи льют. Но огненны сии лампады, Иль рдяных кристалей громады, Иль волн златых кипящий сонм, Или горящие эфиры, Иль вкупе все светящи миры — Перед тобой — как нощь пред днем. Как капля, в море опущенна, Вся твердь перед тобой сия. Но что мной зримая вселенна? И что перед тобою я? В воздушном океане оном, Миры умножа миллионом Стократ других миров,- и то, Когда дерзну сравнить с тобою, Лишь будет точкою одною; А я перед тобой — ничто. Ничто!- Но ты во мне сияешь Величеством твоих доброт; Во мне себя изображаешь, Как солнце в малой капле вод. Ничто!- Но жизнь я ощущаю, Несытым некаким летаю Всегда пареньем в высоты; Тебя душа моя быть чает, Вникает, мыслит, рассуждает: Я есмь — конечно, есть и ты! Ты есть!- природы чин вещает, Гласит мое мне сердце то, Меня мой разум уверяет, Ты есть — и я уж не ничто! Частица целой я вселенной, Поставлен, мнится мне, в почтенной Средине естества я той, Где кончил тварей ты телесных, Где начал ты духов небесных И цепь существ связал всех мной. Я связь миров, повсюду сущих, Я крайня степень вещества; Я средоточие живущих, Черта начальна божества; Я телом в прахе истлеваю, Умом громам повелеваю, Я царь — я раб — я червь — я бог! Но, будучи я столь чудесен, Отколе происшел? — безвестен; А сам собой я быть не мог. Твое созданье я, создатель! Твоей премудрости я тварь, Источник жизни, благ податель, Душа души моей и царь! Твоей то правде нужно было, Чтоб смертну бездну преходило Мое бессмертно бытие; Чтоб дух мой в смертность облачился И чтоб чрез смерть я возвратился, Отец! — в бессмертие твое. Неизъяснимый, непостижный! Я знаю, что души моей Воображении бессильны И тени начертать твоей; Но если славословить должно, То слабым смертным невозможно Тебя ничем иным почтить, Как им к тебе лишь возвышаться, В безмерной разности теряться И благодарны слезы лить.

Авторы Произведения Рецензии Поиск Магазин Вход для авторов О портале Стихи.ру Проза.ру

Портал Проза.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Данные пользователей обрабатываются на основании Политики обработки персональных данных. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Проза.ру – порядка 100 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более полумиллиона страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *