Дома древнего рима

ДОМА И ЖИЛИЩА

Точно так же, как сегодня тысячи людей, которые могли бы жить в любом другом месте, намеренно предпочитают селиться в самом городе или рядом с Лондоном, Нью-Йорком или любым другим большим городом, жители империи поддавались соблазнам Рима. После I века н. э. нигде в мире не было города, равного Риму: Афины и Александрия, несомненно, могли многое предложить, но они были гораздо меньше. Как мировой центр политической и административной жизни, как исток социальных различий, как законодатель нового стиля и образа жизни Рим был уникален. Стремление жить в Риме увеличивало все цены, повышало стоимость жизни. Ювенал говорит о Риме:

Здесь же нарядов блеск превосходит силы, здесь тратят Больше, чем нужно, притом иногда из чужого кармана. Это здесь общий порок: у всех нас кичливая бедность. Много тут что говорить? На все-то в Риме цена есть…

Но моралисты, осуждающие все пороки и неудобства жизни в Риме, вероятно, получали ответ, похожий на тот, что Сэмюэл Джонсон дал одному критику лондонской жизни в XVIII веке:

«Нет, сэр, если человек устал от Лондона, он устал от жизни; ведь именно в Лондоне есть все, что только может предоставить жизнь».

Невозможность обеспечить жильем всех желающих проживать в Риме заставила римлян до дней империи прибегнуть к такому же решению, что превалирует сегодня в больших городах, таких как Париж или Нью-Йорк. Очень немногие и только богатые люди могли тогда позволить себе жить в городском доме или отдельной вилле. Подавляющее большинство проживало в доходных или многоквартирных домах, обычно не выше трех-четырех этажей. В период ранней империи Август ограничил высоту домов до 20 метров по причине их довольно шаткой конструкции. Строители, по-видимому, стремились экономить камень. С ходом времени римляне все больше использовали при строительстве стен и полов свой отличный известковый раствор. Этот раствор был таким крепким, что его зачастую принимают за современный бетон.

К концу республики состоятельные и знатные семейства, владеющие собственными домами, превращали их в очень элегантные особняки. Некоторые были поистине роскошными, богато украшенными мраморными колоннами, полами и стенами, щедро увешанными занавесями и уставленными элегантной мебелью из слоновой кости, бронзы и редких сортов дерева. Их общий план был всегда одинаков – ряд комнат, сосредоточенных вокруг внутреннего дворика либо квадратного или четырехугольного резервуара – атрия, и еще несколько комнат, выстроенных вокруг примыкающего второго двора или сада. Обычно дом был одноэтажный, но иногда спальни располагались на втором этаже. Подобная конструкция распространилась в период республики. Более ранняя римская версия такой конструкции включала в себя единственный внутренний дворик с низкой крышей, с четырех сторон слегка наклоненной в направлении середины дворика, над которым оставляли проем, чтобы дождевая вода стекала в резервуар, установленный внизу, и выходил дым из домашнего очага.

Когда римляне стали богаче, они добавили к этому атрию второй дом. Он строился по греческому образцу и назывался перистиль, что значит «часть здания, окружающего двор». В более просторных жилищах богатых римлян и в провинциальных городах, таких как Помпеи, этот внутренний двор становился садом. В Риме многие состоятельные люди были вынуждены довольствоваться садами на крыше солнечной террасы, где, по-видимому, находились плодовые деревья и пруды с рыбой. Семейные спальни, домашний алтарь, очаг и кухня, столовая и книгохранилище или библиотека, если владелец интересовался литературой, находились в таком перистиле.

Рис. 1. Атрий – центральный дворик римского дома

Позднее атрий стал залом приемов, где состоятельный владелец выслушивал во время своей утренней аудиенции раболепных клиентов. Его помещения, не столь большие по размеру, могли быть тогда использованы как подсобные помещения и кладовые. Внешние стены таких домов обычно лишены окон, хотя у некоторых были небольшие окошки. В городе, где, как и в Лондоне, очень долго не было никаких полицейских сил, защита от грабителей была насущной необходимостью, о чем свидетельствуют массивные двери, запирающиеся на щеколды и засовы и всегда охраняемые рабами и, видимо, злыми собаками.

Исключая дома очень состоятельных людей на Палатинском холме, который в период империи все чаще и чаще застраивался императорскими дворцами и виллами состоятельных людей на берегах Тибра и в пригороде, подавляющее большинство римских жилищ располагалось в многоквартирных и доходных домах в менее фешенебельных районах города. Эти жилища были строго утилитарными, по большей части состоящими из небольших комнат, зачастую построенными над лавками, с окнами, закрывающимися ставнями и выходящими на улицу или во внутренний дворик. В период поздней республики и во время империи эти доходные дома стали столь многочисленными, что заполнили «островок», со всех четырех сторон окруженный улицами.

Такой квартал назывался инсулой («остров»). Приблизительно в 350 году н. э. был проведен подсчет, показавший, что в Риме в то время находилось 44 173 инсулы, но всего лишь 1782 частных дома. Можно было купить этаж или комнату, но обычно квартиры снимали. Рисковые строители и состоятельные люди, имеющие свободные деньги, вкладывали их в жилье, получали неплохие доходы, сдавая комнаты, которые были недешевыми.

Сохранились сведения, что Юлий Цезарь, возвращаясь с гражданских войн, чтобы отпраздновать свои победы пятью отдельными великолепными триумфальными процессиями, даровал годовую арендную плату в Риме для арендаторов, которые платили 12 000 сестерциев или меньше, а в Италии – до 500 сестерциев.

Следовательно, плата за жилье в Риме была в четыре раза выше, чем в провинции. В то же время Юлий Цезарь даровал каждому из ветеранов-легионеров по 24 000 сестерциев «в качестве военной добычи». Ежегодный доход от такой единовременной выплаты при хорошем инвестировании мог составить как раз приблизительно годовую плату за скромную комнату в дешевом доходном доме в Риме, или же на эти деньги можно было купить сразу гораздо лучшее жилище в провинции.

Если от игр цирковых оторваться ты в силах, то можешь

В Соре купить целый дом, в Фабатерии, во Фрузионе;

Столько отдашь, сколько стоит на год городская каморка…

Так говорил Ювенал. Эти небольшие городки находились рядом с родиной Цицерона, не более чем в 60 милях к юго-востоку от Рима. Естественно, многие люди платили больше, чем бывшие солдаты, за более просторные квартиры в основательно построенном доме в хорошем районе города; нам известно об арендной плате в 30 000 сестерциев в год за квартиру на третьем этаже, которая, однако, по словам Цицерона, была в три раза больше, чем следовало.

Удобства большинства домов и квартир, судя по нашим стандартам, были не слишком большими, хотя в период поздней империи и произошло некоторое улучшение. Только тогда даже более роскошные дома стали хорошо отапливаться. Центральное отопление у римлян осуществлялось за счет полостей под полом и полых стен, где дым и тепло от огня могли циркулировать в подвальном пространстве. На протяжении республики и ранней империи римляне согревались у открытых угольных жаровен в комнатах, поэтому претерпевали значительные неудобства в короткие, но холодные зимы. Мраморные стены и каменные или мраморные полы определенно были тогда настоящим бедствием для голых ног, обутых в сандалии.

На верхних этажах полы делали из деревянных досок. Состоятельные граждане устраивали так, чтобы одна из их столовых непременно была обращена на юг и можно было извлекать пользу из любого тепла, которое способно дать зимнее солнце. Насколько нам известно, в комнатах не было каминов и дымоходов, за исключением, возможно, немногочисленных кухонь. К тому же почти на закате империи в окна стали вставлять толстые мутные стекла.

Рис. 2. Гипокауст – отопительная система в домах Древнего Рима

Кроме полупрозрачных алебастровых пластин или другого тонкого материала, закрывающего окно, использовались деревянные ставни, которые не пропускали свет.

Римские спальни, по-видимому, были очень душными, особенно зимой. Плиний советовал избавляться от запаха затхлости, сжигая хлеб. Вода подавалась по свинцовым трубам из огромных общественных акведуков, но только для людей состоятельных, потому что пользователи должны были платить за нее в зависимости от размера водопроводных труб. Марциал, который вел жизнь представителя среднего класса, сетовал, что его дом не освежала и капля воды, хотя совсем близко журчал Марсианский акведук. Не было ничего необычного в том, что римляне пытались избежать платы, тайком отводя воду через собственные трубы, иногда с попустительства рабочих, прокладывающих водопровод, соответствующим образом подкупленных взяткой.

Роскошные частные дома, начиная с заката республики и далее, имели богато украшенные ванные комнаты, чтобы состоятельному владельцу и его семье не приходилось присоединяться к толпам в публичных термах, хотя многие все-таки посещали их ради возможности общения. Туалет, видимо, располагался рядом с кухней, ближе к источнику воды в доме.

Как жители в кварталах доходных домов существовали в таких условиях, не ясно. Многим, вероятно, приходилось носить воду из фонтана и пользоваться общим туалетом на нижнем этаже или публичными отхожими местами на улицах, а также публичными банями (местом, где можно было согреться зимой). Помои и нечистоты, выплескиваемые из окон верхних этажей вниз на улицу, были неприглядной стороной повседневной жизни в Древнем Риме, что также практиковалось в Лондоне или Эдинбурге до относительно недавнего времени.

Много других по ночам опасностей разнообразных:

Высятся крыши домов, и, сорвавшись с них, черепица

Голову всю разобьет! Постоянно из окон открытых

Вазы осколки летят и, всей тяжестью брякнувшись оземь,

Всю мостовую сорят. Всегда оставляй завещанье,

Идя на пир, коль не ленив и случайность предвидишь:

Ночью столько смертей грозит прохожему, сколько

Ты на дороге своей встречаешь отворенных окон;

Вот и молись потому, вознося плачевную просьбу,

Чтоб лишь помоями ты был облит из широкого таза… —

сетовал Ювенал.

Жизнь небогатых римлян сопровождалась известной долей риска, в четырех стенах их жилищ, по большей части обветшавших, и в Риме многие из них имели вошедшую в легенду краткую жизнь из-за шаткой конструкции.

…Мы населяем столицу

Все среди тонких подпор, которыми держат обвалы, —

сетовал Ювенал.

Боязнь обрушения зданий зачастую превращалась в навязчивую идею. Не меньше был и риск пожара.

«Жить-то надо бы там, где нет ни пожаров, ни страхов», – говорил Ювенал, знавший опасности дешевого жилья.

Вот задымился и третий этаж, а ты и не знаешь:

Если с самых низов поднялась тревога у лестниц,

После всех погорит живущий под самою крышей…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Городской дом

Общий план. — Говоря о греческом искусстве, мы указывали и на общее расположение римских домов. Главное различие заключается, по Витрувию, в том, что жилые помещения располагались не рядом с парадными приемными, а позади последних. Индивидуальный характер римского дома придан ему первым двором — атриумом, доступным для ожидающих, посетителей и клиентов. Витрувий различает два вида атриумов: атриум под открытым небом (каведиум) с кровлей, проходящей только по окружности, и атриум в полном смысле слова, т. е. галерея со сплошным перекрытием.

Атриум под открытым небом, или каведиум. — На рисунке 350 М, N и S изображены главные разновидности каведиума, по Витрувию: первый вариант М— без столбов; стропила опираются на сквозные балки; второй вариант N — столбы поддерживают кровлю портика, с которого вода стекает внутрь двора; и, наконец, третий вариант S — так называемый тосканский: вода стекает наружу и отводится желобами и водосточными трубами. Происхождение этого вида каведиума соответствует его названию: оно — этрусское. Такое устройство кровли страдает, по Витрувию, тем недостатком, что вода отводится плохо, но зато над портиками образуется крытый этаж с видом на двор.

Рис. 350

Рис. 351

Атриум в прямом смысле слова, в виде базилики. — Вторым типом атриума является крытый двор; он изображен на рисунке 351. Центральный двор окаймлен двумя боковыми портиками, или «крыльями». В глубине — таблиниум с совершенно открытым передним фасадом, сообщающийся с внутренними покоями широким пролетом А, называемым «fauces».

Под портиками атриума помещались портреты предков; в таблиниуме хозяин дома принимал своих посетителей. Весь величавый характер римской жизни сказывается в этой просторной распланировке, объединяющей в одной ограде хозяина дома, восседающего в таблиниуме, семейные предания, олицетворенные бюстами предков, и толпу клиентов, теснящуюся в нефах атриума.

Рис. 352

Внутреннее расположение домов по древнему плану Капитолия. — Пример А рисунка 352, заимствованный из плана Рима времен Септимия Севера, изображает дом в его простейшей форме, но с двумя совершенно отдельными дворами, расположенными один позади другого в соответствии с двумя категориями служебных помещений.

Дом в Помпеях. — Чтобы пополнить наши указания сохранившимся до наших дней примером, мы приводим на рисунке 352, Р изображение помпейского жилища, дома Пансы. Этот дом не имеет атриума в форме базилики,— такой роскоши мы в Помпеях не встречаем, это просто дом с каведиумом.

Вокруг последнего (С) сгруппированы помещения, доступные для всех. Зал В, расположенный в глубине, представляет собой таблиниум. Помещения R, выходящие на улицу,— лавки. Их часто сдавали в аренду совершенно посторонним лицам, и они были абсолютно изолированы от остальной части дома. Линия X является границей части дома, отведенной для приема посетителей; дальше идут помещения для семьи.

Подвижная перегородка, образующая заднюю стену таблиниума, отделяет последний от жилых помещений, и для постоянного сообщения между обеими частями жилища служит только коридор V. В праздничные дни эту разделяющую перегородку отодвигают, и обе половины жилища сливаются в одно целое.

Помещения для семьи группируются вокруг второго двора D. Они включают, кроме жилых комнат, столовую, кухню и уборную. Помещения для рабов расположены, из соображений предосторожности, за пределами частного жилья и находятся на втором этаже. На примере рисунка 352 следы существования второго этажа сохранились только в корпусе М в глубине двора D.

Детали внутреннего устройства и убранства. — В отношении внутреннего устройства дом представляется нам в следующем виде. Каждый двор, или по крайней мере главный из них, окружен портиками с колоннами или без колонн. Главные помещения отличаются значительной высотой, как и полагается в жарких странах, а комнаты, расположенные под крышей, отделены от нее плоским или сводчатым потолком. Слой воздуха между этим последним и крышей служит защитой от чрезмерных колебаний температуры. Второй этаж сплошь и рядом нависает выступом над улицей.

Дымовых труб не имеется. Помещения, где поддерживался огонь, имели, по Витрувию, отверстие для дыма в середине крыши, причем очаг занимал центральную часть помещения. Только кухонные печи и печи пекарей снабжены дымовыми трубами; единственным средством отопления обыкновенных жилых помещений являлись переносные жаровни.

При кухне имеется помойная яма, по возможности сообщающаяся с канализационной сетью: она же служит и отхожим местом, предвосхищая, таким образом, способ ассенизации, все больше распространяющийся в наши дни.

Окна помпейских домов, за редким исключением, по-видимому, не застеклялись. Для них употреблялись простые решетки наподобие тех, какие мы видим до сих пор в жилищах Востока. Они пропускали дневной свет и задерживали сквозняки.

В некоторых домах были найдены бронзовые седалища и ложа, а также и несъемное оборудование столовых — каменные ложа, застилавшиеся матрацами. Фасады домов лишены декоративных мотивов; только в самых богатых жилищах встречается иногда дверь с профилированным импостом. В Помпеях соблюдался азиатский обычай не украшать фасадов домов и не открывать в первом этаже окон на улицу.

Внутреннее убранство состояло из мозаичных полов, мраморных фонтанов, статуэток и восковой живописи на стенах зал и внутри колоннад портиков. Помпейские дома более чем скромны. Повсюду в них чувствуется благородство и изящество, как бы освещающие самые простые предметы отблеском эллинизма.

Скученность домов в больших городах. — Помпейский дом типичен для провинциального города, где земля не представляет большой ценности. Большинство домов имеет по одному этажу, наиболее высокие — по два. Иное наблюдалось в Риме, где земельные участки были дороги. Свод законов Феодосия предусматривает (по крайней мере в IV в.) существование четырехэтажных домов, причем этажи нависали, как и в Помпеях, последовательными выступами над улицей.

Дома в Древнем Риме отделялись друг от друга стеной, проходившей между смежными владениями. После пожара Рима было постановлено, что каждый дом должен образовать «островок», отделенный от соседнего проходом, но это скоро забылось.

Вилла

Вопрос пространства и необходимость считаться с общественным мнением ограничивали в больших городах размеры домов и роскошь их наружного убранства. Этот вопрос отпадал в загородном доме — вилле, и только там мы встречаем богатую наружную отделку частного здания.

План виллы, не учитывающий условий симметрии, совмещает в себе элементы не только обычных служб городского дома, но и базилик, терм и построек, связанных с сельским хозяйством. Жилище делается иногда двойным: одна часть, обращенная на юг, служит зимним жильем, другая, обращенная на север,— летним. Гроты или нимфейоны с фонтанами образуют убежища от летнего зноя.

В местностях с холодным климатом, как например север Галлии, зимние виллы требуют регулярного отопления. Для этого устраиваются подземные каналы, проводящие нагретый воздух. Это настоящий калорифер, подобный тому, какой мы видели при описании римских терм. Вилла в Миенне (департамент Эры и Луары) представляет интересный пример таких калориферов.

Между отдельными строениями виллы тянулся сад. Мы знаем по описаниям Плиния Младшего, что сад представлял собой цветники, разбитые на правильные площадки, украшенные фонтанами, статуями и подстриженными купами букса, но лишенные всякой общей симметрии. Так же как и в павильонах, которые они окаймляют, каждая отдельная часть симметрична, но при соединении этих частей преследуется свободное и независимое разнообразие.

Мы назвали в виде примера галло-римскую виллу в Миенне; можно назвать еще следующие виллы: в Галлии — виллу Тюи и виллу Ватон, близ Фалеза, в Англии — Бигнор в Суссексе. Неподалеку от Рима, вблизи Аппиевой дороги, сохранились развалины загородных вилл величиной с целые городские кварталы. Огромная вилла, построенная Адрианом вблизи Тиволи, объединяла в своих садах воспроизведения сооружений, которыми император любовался во время своих путешествий (Пойкилэ, Серапейон в Канопе). Там были воспроизведены даже естественные пейзажи: Темпейская долина и Пеней.

Помимо того, что нам дают развалины, мы имеем очень подробные описания вилл, оставленные нам Цицероном о его вилле «Тускулум», Плинием о вилле в Лаврентине и Сидонием Аполлинарием о вилле, которой он владел в Оверни. Подробности этих описаний вовлекли бы нас, однако, в рассуждения, относящиеся скорее к археологии, чем к истории искусств.

Дом в Сирии

Все вышесказанное относится, главным образом, к жилищам Запада. Перенесемся теперь в римскую Азию, в Сирию. Здесь мы не встречаем никаких греко-этрусских мотивов. Как общая концепция, так и структура зданий — чисто азиатские. Заиорданская Сирия изобилует бесчисленными примерами восточных жилищ, сохранившихся даже лучше помпейских. Дома Гаурана и Леджаха дошли до нас по большей части почти не тронутыми и не только пригодными для жилья, но и населенными. Ни одна часть этих построек не подвержена разрушению: стены и потолки исполнены из базальта; двери представляют собой базальтовые плиты, ходящие на базальтовых пятниках; окна сделаны также из ажурных базальтовых плит; все же здание покоится на базальтовой скале. Значительная часть Гаурана совершенно лишена лесов, и постройки целиком выводятся из материалов, не боящихся времени. На рисунке 353, А приведен пример такого дома: потолки состоят из плит, опирающихся на арки.

Рис. 353

В других местностях, где, хотя и редко, но все же встречается лес, придерживаются смешанной системы, показанной на рисунке 353, В: нижний этаж имеет каменный потолок, верхний — деревянную кровлю.

Эти дома рассчитаны в основном на жаркий климат и представляют собой прежде всего убежище от зноя. Комнаты едва освещены узкими оконными пролетами. К этим замкнутым помещениям примыкают совершенно открытые портики; обитатели дома имеют, таким образом, выбор между полной тенью или открытым воздухом и ярким светом. На разрезе В показан портик или веранда, служащая кровлей и защищающая стены от непосредственного действия солнечных лучей. В ее декорации преобладают греческие мотивы.

Внутреннее расположение этих сирийских домов нисколько не свидетельствует о гаремной жизни; в силу греческих традиций, а главным образом под влиянием христианских идей, господствовавших в этих местностях в течение первых веков, жилье семьи менее обособлено и изолировано. Мы видим в этом прежде всего след гостеприимных нравов и заботливого внимания восточных народов к гостю. В комнаты второго этажа обычно ведут две лестницы (А): гость может подняться по наружной лестнице непосредственно в свое помещение, чем ему предоставляется полная свобода, а для внутреннего сообщения с жильем хозяев служит только внутренняя лестница.

Дворец

Бросим теперь беглый взгляд на дворцы — жилища императоров и сановников империи. Как и жилой дом, дворец имеет очень различный характер на греко-этрусском Западе и на полуперсидском, полугреческом Востоке. На рисунке 354 приведено два примера императорских жилищ: Палатина — на Западе и дворца в Спалато — на Востоке.

Рис. 354

Примечание: Шуази противопоставляет довольно скромный дом Августа на Палатине роскошному дворцу Диоклетиана в Спалато, рассматривая первый как явление, характерное для римского Запада, а второй — для Востока. По этому поводу следует отметить, что отмеченное Шуази различие должно быть объяснено не в географическом, а в историческом плане. Во время начала принципата, т. е. в эпоху Августа (30 г. до н. э.—14 г. н. э.) и Тиберия (14—37 гг. н. э.), императоры живут в довольно скромных жилищах. Но уже Калигула (37— 41 гг. н. э.) сооружает себе более пышный дом, а Нерон (41—70 гг.) и Домициан (83—98 гг.) строят себе громадные дворцы.

С этого времени обычной резиденцией императора является пышный дворец, независимо от того, сооружается ли таковой в Риме, как это сделал правивший почти за столетие до Диоклетиана Септимий Север (193—211), или на Востоке, как это имело место с уже упоминавшимся дворцом в Спалато Диоклетиана (284—305). G. Roissier. Promenades archelogiques. Rome et Pompei, Paris, 1887, p. 89).

Палатин Августа является просто довольно скромным домом, остатки которого вошли в виде оснований в позднейшие надстройки Флавиев. Пышные здания начали воздвигать только при Веспасиане. Единственная дошедшая до нас часть здания, отведенная для представительства (Р), отвечает во всех отношениях традиционным планам: атриум, залы для ожидания и аудиенций, причем все помещения широко открыты.

Спалато же — азиатский дворец и хранит отпечаток недоверчивости и замкнутой жизни его обитателей. Здание (S) расположено на берегу Адриатики, но главный вход направлен не к морю, а в сторону садов (R). Приемные аппартаменты группируются вокруг входа R; отдаленная часть В с видом на море была, по-видимому, занята гаремом. В Т помещался храм, в О — гробница, которую приготовил себе Диоклетиан.

Другая особенность Спалато заключается в том, что дворец представляет собой укрепленное жилище. Угроза варваров требовала мер обороны. Здания не рассеяны, как в вилле во времена Антонинов, но собраны, окружены стеной с башнями и с подземным ходом, доступным со стороны моря. Спалато — нечто среднее между сералем и феодальным замком. К этому же типу относятся восточные дворцы в Аракэль-Эмире и Машите. Дворцы в Арле и Трире принадлежат к типу Палатина.

Огюст Шуази. История архитектуры. Auguste Choisy. Histoire De L’Architecture

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *