Достоевский бесы

Хоть убей, следа не видно, Сбились мы, что делать нам? В поле бес нас водит, видно, Да кружит по сторонам. Сколько их, куда их гонят, Что так жалобно поют? Домового ли хоронят, Ведьму ль замуж выдают? А. Пушкин

Тут на горе паслось большое стадо свиней, и они просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им. Бесы, вышедши из человека, вошли в свиней; и бросилось стадо с крутизны в озеро и потонуло. Пастухи, увидя случившееся, побежали и рассказали в городе и по деревням. И вышли жители смотреть случившееся и, пришедши к Иисусу, нашли человека, из которого вышли бесы, сидящего у ног Иисусовых, одетого и в здравом уме, и ужаснулись. Видевшие же рассказали им, как исцелился бесновавшийся.

Евангелие от Луки. Глава VIII, 32–36.

Часть первая

Глава первая

Вместо введения: несколько подробностей из биографии многочтимого Степана Трофимовича Верховенского

I

Приступая к описанию недавних и столь странных событий, происшедших в нашем, доселе ничем не отличавшемся городе, я принужден, по неумению моему, начать несколько издалека, а именно некоторыми биографическими подробностями о талантливом и многочтимом Степане Трофимовиче Верховенском. Пусть эти подробности послужат лишь введением к предлагаемой хронике, а самая история, которую я намерен описывать, еще впереди.

Скажу прямо: Степан Трофимович постоянно играл между нами некоторую особую и, так сказать, гражданскую роль и любил эту роль до страсти, – так даже, что, мне кажется, без нее и прожить не мог. Не то чтоб уж я его приравнивал к актеру на театре: сохрани боже, тем более что сам его уважаю. Тут всё могло быть делом привычки, или, лучше сказать, беспрерывной и благородной склонности, с детских лет, к приятной мечте о красивой гражданской своей постановке. Он, например, чрезвычайно любил свое положение «гонимого» и, так сказать, «ссыльного». В этих обоих словечках есть своего рода классический блеск, соблазнивший его раз навсегда, и, возвышая его потом постепенно в собственном мнении, в продолжение столь многих лет, довел его наконец до некоторого весьма высокого и приятного для самолюбия пьедестала. В одном сатирическом английском романе прошлого столетия некто Гулливер, возвратясь из страны лилипутов, где люди были всего в какие-нибудь два вершка росту, до того приучился считать себя между ними великаном, что, и ходя по улицам Лондона, невольно кричал прохожим и экипажам, чтоб они пред ним сворачивали и остерегались, чтоб он как-нибудь их не раздавил, воображая, что он всё еще великан, а они маленькие. За это смеялись над ним и бранили его, а грубые кучера даже стегали великана кнутьями; но справедливо ли? Чего не может сделать привычка? Привычка привела почти к тому же и Степана Трофимовича, но еще в более невинном и безобидном виде, если можно так выразиться, потому что прекраснейший был человек.

Я даже так думаю, что под конец его все и везде позабыли; но уже никак ведь нельзя сказать, что и прежде совсем не знали. Бесспорно, что и он некоторое время принадлежал к знаменитой плеяде иных прославленных деятелей нашего прошедшего поколения, и одно время, – впрочем, всего только одну самую маленькую минуточку, – его имя многими тогдашними торопившимися людьми произносилось чуть не наряду с именами Чаадаева, Белинского, Грановского и только что начинавшего тогда за границей Герцена. Но деятельность Степана Трофимовича окончилась почти в ту же минуту, как и началась, – так сказать, от «вихря сошедшихся обстоятельств». И что же? Не только «вихря», но даже и «обстоятельств» совсем потом не оказалось, по крайней мере в этом случае. Я только теперь, на днях, узнал, к величайшему моему удивлению, но зато уже в совершенной достоверности, что Степан Трофимович проживал между нами, в нашей губернии, не только не в ссылке, как принято было у нас думать, но даже и под присмотром никогда не находился. Какова же после этого сила собственного воображения! Он искренно сам верил всю свою жизнь, что в некоторых сферах его постоянно опасаются, что шаги его беспрерывно известны и сочтены и что каждый из трех сменившихся у нас в последние двадцать лет губернаторов, въезжая править губернией, уже привозил с собою некоторую особую и хлопотливую о нем мысль, внушенную ему свыше и прежде всего, при сдаче губернии. Уверь кто-нибудь тогда честнейшего Степана Трофимовича неопровержимыми доказательствами, что ему вовсе нечего опасаться, и он бы непременно обиделся. А между тем это был ведь человек умнейший и даровитейший, человек, так сказать, даже науки, хотя, впрочем, в науке… ну, одним словом, в науке он сделал не так много и, кажется, совсем ничего. Но ведь с людьми науки у нас на Руси это сплошь да рядом случается.

Он воротился из-за границы и блеснул в виде лектора на кафедре университета уже в самом конце сороковых годов. Успел же прочесть всего только несколько лекций, и, кажется, об аравитянах; успел тоже защитить блестящую диссертацию о возникавшем было гражданском и ганзеатическом значении немецкого городка Ганау, в эпоху между 1413 и 1428 годами, а вместе с тем и о тех особенных и неясных причинах, почему значение это вовсе не состоялось. Диссертация эта ловко и больно уколола тогдашних славянофилов и разом доставила ему между ними многочисленных и разъяренных врагов. Потом – впрочем, уже после потери кафедры – он успел напечатать (так сказать, в виде отместки и чтоб указать, кого они потеряли) в ежемесячном и прогрессивном журнале, переводившем из Диккенса и проповедовавшем Жорж Занда, начало одного глубочайшего исследования – кажется, о причинах необычайного нравственного благородства каких-то рыцарей в какую-то эпоху или что-то в этом роде. По крайней мере проводилась какая-то высшая и необыкновенно благородная мысль. Говорили потом, что продолжение исследования было поспешно запрещено и что даже прогрессивный журнал пострадал за напечатанную первую половину. Очень могло это быть, потому что чего тогда не было? Но в данном случае вероятнее, что ничего не было и что автор сам поленился докончить исследование. Прекратил же он свои лекции об аравитянах потому, что перехвачено было как-то и кем-то (очевидно, из ретроградных врагов его) письмо к кому-то с изложением каких-то «обстоятельств», вследствие чего кто-то потребовал от него каких-то объяснений. Не знаю, верно ли, но утверждали еще, что в Петербурге было отыскано в то же самое время какое-то громадное, противоестественное и противогосударственное общество, человек в тринадцать, и чуть не потрясшее здание. Говорили, что будто бы они собирались переводить самого Фурье. Как нарочно, в то же самое время в Москве схвачена была и поэма Степана Трофимовича, написанная им еще лет шесть до сего, в Берлине, в самой первой его молодости, и ходившая по рукам, в списках, между двумя любителями и у одного студента. Эта поэма лежит теперь и у меня в столе; я получил ее, не далее как прошлого года, в собственноручном, весьма недавнем списке, от самого Степана Трофимовича, с его надписью и в великолепном красном сафьянном переплете. Впрочем, она не без поэзии и даже не без некоторого таланта; странная, но тогда (то есть, вернее, в тридцатых годах) в этом роде часто пописывали. Рассказать же сюжет затрудняюсь, ибо, по правде, ничего в нем не понимаю. Это какая-то аллегория, в лирико-драматической форме и напоминающая вторую часть «Фауста». Сцена открывается хором женщин, потом хором мужчин, потом каких-то сил, и в конце всего хором душ, еще не живших, но которым очень бы хотелось пожить. Все эти хоры поют о чем-то очень неопределенном, большею частию о чьем-то проклятии, но с оттенком высшего юмора. Но сцена вдруг переменяется, и наступает какой-то «Праздник жизни», на котором поют даже насекомые, является черепаха с какими-то латинскими сакраментальными словами, и даже, если припомню, пропел о чем-то один минерал, то есть предмет уже вовсе неодушевленный. Вообще же все поют беспрерывно, а если разговаривают, то как-то неопределенно бранятся, но опять-таки с оттенком высшего значения. Наконец, сцена опять переменяется, и является дикое место, а между утесами бродит один цивилизованный молодой человек, который срывает и сосет какие-то травы, и на вопрос феи: зачем он сосет эти травы? – ответствует, что он, чувствуя в себе избыток жизни, ищет забвения и находит его в соке этих трав; но что главное желание его – поскорее потерять ум (желание, может быть, и излишнее). Затем вдруг въезжает неописанной красоты юноша на черном коне, и за ним следует ужасное множество всех народов. Юноша изображает собою смерть, а все народы ее жаждут. И, наконец, уже в самой последней сцене вдруг появляется Вавилонская башня, и какие-то атлеты ее наконец достраивают с песней новой надежды, и когда уже достраивают до самого верху, то обладатель, положим хоть Олимпа, убегает в комическом виде, а догадавшееся человечество, завладев его местом, тотчас же начинает новую жизнь с новым проникновением вещей. Ну, вот эту-то поэму и нашли тогда опасною. Я в прошлом году предлагал Степану Трофимовичу ее напечатать, за совершенною ее, в наше время, невинностью, но он отклонил предложение с видимым неудовольствием. Мнение о совершенной невинности ему не понравилось, и я даже приписываю тому некоторую холодность его со мной, продолжавшуюся целых два месяца. И что же? Вдруг, и почти тогда же, как я предлагал напечатать здесь, – печатают нашу поэму там, то есть за границей, в одном из революционных сборников, и совершенно без ведома Степана Трофимовича. Он был сначала испуган, бросился к губернатору и написал благороднейшее оправдательное письмо в Петербург, читал мне его два раза, но не отправил, не зная, кому адресовать. Одним словом, волновался целый месяц; но я убежден, что в таинственных изгибах своего сердца был польщен необыкновенно. Он чуть не спал с экземпляром доставленного ему сборника, а днем прятал его под тюфяк и даже не пускал женщину перестилать постель, и хоть ждал каждый день откуда-то какой-то телеграммы, но смотрел свысока. Телеграммы никакой не пришло. Тогда же он и со мной примирился, что и свидетельствует о чрезвычайной доброте его тихого и незлопамятного сердца.

У этого термина существуют и другие значения, см. Бесы.

Бесы

Илья Глазунов. Переполох на балу.

Иллюстрация к роману Ф. Достоевского «Бесы».

1983 Б., соус, пастель. 99 х 87

Жанр:

Роман

Ф. М. Достоевский

Язык оригинала:

русский

Год написания:

1870—1872 гг.

Публикация:

Текст произведения в Викитеке

«Бе́сы» — шестой роман Фёдора Михайловича Достоевского, изданный в 1871—1872 годах. Один из наиболее политизированных романов Достоевского был написан им под впечатлением от возникновения ростков террористического и радикального движений в среде русских интеллигентов, разночинцев и пр. Непосредственным прообразом сюжета романа стало вызвавшее большой резонанс в обществе дело об убийстве студента Ивана Иванова, задуманном С. Г. Нечаевым с целью укрепления своей власти в революционном террористическом кружке.

Идея написания некоего «Жития великого грешника» родилась у Достоевского давно, возможно сразу после возвращения из ссылки. Но в политической жизни страны произошло поразившее всех событие — «Нечаевщина». Достоевский захотел написать на скорую руку не очень большое произведение на злобу дня. Он писал по этому поводу критику и философу Николаю Страхову: «На вещь, которую я теперь пишу в «Русский вестник», я сильно надеюсь, но не с художественной, а тенденциозной стороны; хочется высказать несколько мыслей, хотя бы при этом пострадала художественность. Но меня увлекает накопившееся в уме и сердце; пусть выйдет хоть памфлет, но я выскажусь.»

Но, в процессе написания Федор Михайлович всё усложнял и усложнял сюжет, вводил героев-идеологов, тем самым продолжая линию, начатую еще романом «Преступление и наказание». В итоге получился один из значительнейших романов Достоевского, роман-предсказание, роман-предупреждение.

«Бесы» входит в ряд русских антинигилистических романов, в книге критически разбираются идеи левого толка, в том числе и атеистические, занимавшие умы молодежи того времени. Четыре основных протагониста политического толка в книге: Верховенский, Шатов, Ставрогин и Кириллов. Экранизирован в 1988, 1992 и 2006 году

Ф. М. Достоевский, «Бесы»:

Нужно быть действительно великим человеком, чтобы суметь устоять даже против здравого смысла.

Содержание

Сюжет

Действие происходит в маленьком провинциальном городе, преимущественно в поместьях Степана Трофимовича Верховенского и Варвары Ставрогиной. Сын Степана Трофимовича, Петр Верховенский, главный идейный вдохновитель революционной ячейки. Он пытается вовлечь в революционное движение сына Варвары Ставрогиной, Николая. Верховенский собирает «сочувствующую» революции молодежь: философа Шигалева, суицидального Кириллова, бывшего военного Виргинского. Верховенский замышляет убить Ивана Шатова, который хочет «выйти» из ячейки.

Персонажи

Николай Всеволодович Ставрогин — главный герой романа, весьма неоднозначная фигура. Является участником ключевых событий романа наравне с Верховенским, который пытается вовлечь Ставрогина в свои планы. Имеет много анти-социальных черт.
Важная для понимания фигуры Ставрогина и всего романа глава «У Тихона», где Ставрогин признается в изнасиловании девочки 12 или 14 лет (в двух известных вариантах этой главы возраст разнится), была опубликована только в начале 1920-х гг.Это очень спорный вопрос, так как в приведенной ниже ссылке на главу написано:

Тихон вглядывался молча.

— Успокойтесь. Я не виноват что девчонка глупа и не так поняла… Ничего не было. Ни-че-го.

— Ну и слава богу, — перекрестился Тихон.

— Это всё долго объяснять… тут… тут просто психологическое недоразумение

. . .

Этот жест — именно то что она мне грозила, был уже мне не смешон, а ужасен. Мне стало жалко, жалко до помешательства и я отдал бы мое тело на растерзание чтоб этого тогда не было. Не о преступлении, не о ней, не о смерти ее я жалею, а только того одного мгновения я не могу вынести, никак, никак, потому что с тех пор оно мне представляется каждый день и я совершенно знаю, что я осужден.

— http://www.rvb.ru/dostoevski/02comm/29.htm#ch8

Варвара Петровна Ставрогина — мать Николая Всеволодовича. Дочь богатого откупщика, который и оставил ей в наследство состояние и большое имение Скворешники, вдова генерал-лейтенанта Ставрогина (тот был как раз небогат, но зато знатен и со связями в обществе). Но после смерти мужа связи её всё сильнее и сильнее ослабевали, попытки их восстановить по большей части ни к чему не приводят, например, поездка в Петербург в конце 50-х годов закончилась почти безуспешно. К моменту смерти её супруга Степан Трофимович уже поселился в Скворешниках и даже в первое время, возможно, имел шансы жениться на Варваре Петровне (Рассказчик этого не исключает окончательно, а Пётр Степанович цинично замечает отцу, что, на его взгляд, такой момент действительно был). Пользуется большим уважением и влиянием в губернии, злые языки даже говорили, что ей правит не губернатор Иван Осипович, а она. Но к началу действия романа вдова сосредоточилась на своём хозяйстве, кстати, достигнув в этом больших успехов. Находится в очень натянутых отношениях с женой нового губернатора Юлией Михайловной, воспринимая её как соперницу за главенствующее положение в обществе, что, впрочем, взаимно.

Варвара Петровна очень опытна и умна, много времени провела в высшем свете, а потому прекрасно разбирается в людях. Незлая, но очень властная, деспотичная по натуре женщина. Способна на сильную, даже жертвенную привязанность, но требует полного подчинения от тех, на кого она распространяется. Степан Трофимович стал ей как сын, стал её мечтой (он видный гражданский деятель, а она его покровительница), пусть и несбыточной, она содержала своего друга двадцать два года, на её деньги жил его сын Пётр Степанович, она собиралась ему (Степану Трофимовичу) оставить наследство, которого бы ему хватило до конца жизни. Но чуть ли не насильно собралась женить его на Дарье Павловне при малейшем подозрении в том, что у неё роман с Николаем. В отношениях со своей старой подругой Прасковьей Ивановной Дроздовой тоже занимает главенствующее положение, часто ей помогает, но при этом считает её безнадёжной дурой и не скрывает этого. В то же время её привязанность, любовь к своим подопечным не разрушается даже после полного разочарования в них (С. Т. Верховенский тому яркое подтверждение). А иногда Ставрогина сажает людей в «золотую клетку» своей любви вообще против их воли. В конце романа наполовину предлагает, наполовину приказывает Софье Матвеевне, попутчице своего умершего друга, навеки поселиться в её имении на том основании, что нет у неё «теперь никого на свете».

Степан Трофимович Верховенский — учитель Николая Ставрогина и Лизаветы Николаевны, отец Петра Степановича (единственный сын от первого брака, женат был дважды). Как пишет автор, в молодости при Николае Первом какое-то время, впрочем, всего «самую маленькую минуточку», он для многих стоял в одном ряду с Белинским, Герценом, Грановским. Но недолго, так как после обнаружения полицией его поэмы на мифологический сюжет, которую сочли опасной, он поспешил бросить свою короткую преподавательскую деятельность и уехать в имение Варвары Петровны, чтобы учить её сына (она давно приглашала), хотя мог бы отделаться просто объяснениями. Но уверял всех, что его отправили в ссылку и держат под наблюдением. Сам же настолько в это верил, что даже обиделся бы, если бы его в этом разубеждали. Действительно воспитывал и учил маленького Николая, а также Лизавету, дал ему представление «вековечной, священной тоски», которую не променять на «дешёвое удовлетворение», но, по мнению Рассказчика, ученику сильно повезло, что в 15 лет его оторвали от не в меру чувствительного и слезливого учителя и отправили учиться в лицей. После этого бывший преподаватель остался на положении покровительствуемого друга и приживальца в имении Ставрогиной. Изначально приехал с намерением изучать словесность, историю, писать научные труды, но тратил время больше за картами, шампанским и пустыми разговорами с Рассказчиком, Шатовым, Липутиным и пр. Всё время старается подать себя как интеллигента и мученика за убеждения, которого лишили карьеры, места в обществе и шанса чего-то добиться, но люди на это не реагируют. В конце 50-х во время поездки в Петербург попытался напомнить о себе. Сначала его принимали с успехом, так как он «представляет идею», но сама бывшая «знаменитость» прекрасно понимала, что никто из слушателей о нём ничего не знает и не помнит. Поездка закончилась полным провалом после стычки между радикально настроенным юношей и генералом на вечере у Ставрогиной. Публика заклеймила Варвару Петровну за то, что генерала не выгнали, а Степана Трофимовича ещё и за превозношение искусства. Затем Степан Трофимович съездил, чтобы развеяться, за границу, но через четыре месяца вернулся в Скворешники, не вытерпев разлуки с Варварой Петровной. После приезда Николая Варвара Петровна, подозревая, что между её сыном и Дарьей Павловной есть связь, чуть ли не силой попыталась женить своего друга на ней, но отказалась от этой идеи, оскорблённая тем, что Степан Трофимович посчитал, что его женят на «чужих грехах». После этого происходит ссора между ними. Старик на прощальном вечере Кармазинова прочитал пламенную речь о том, что красота — самое важное в истории человечества, но был освистан как мякенький либерал сороковых годов. После этого исполнил своё обещание и тайно ушёл из Скворешников, где провёл двадцать два года, не вынеся больше своего положения нахлебника. Но ушёл совсем недалеко, так как по дороге к знакомому купцу, у которого тоже хотел учить детей, он заболел и умер на руках у примчавшейся к нему Варвары Петровны и Софьи Матвеевны, к которой он крайне привязался в конце жизни (без этого он не мог).

Добрый, безобидный, но слабый, непрактичный, совершенно несамостоятельный человек. В молодости отличался редкостной красотой, которая и в старости его до конца не оставила. Находит полное взаимопонимание и искреннюю любовь со стороны детей, потому что сам, несмотря на свои почтенные лета, ребёнок. В то же время обладает очень острым в своём роде умом. Он прекрасно смог понять своё незавидное положение во время поездки в Петербург, даже в минуты оваций в его честь. Более того, он прекрасно разбирается в политических течениях и чувствует сильную вину и боль за то, что молодые радикалы извратили мечты и идеи его поколения, ведь сам он безответственно отстранился от возможности влиять на развитие этих идей в обществе. В первом после ссоры разговоре со своей покровительницей он сразу понимает, что она просто нахваталась новых слов от его сына. Сам по убеждениям либерал и идеалист, причём довольно возвышенных взглядов. Убеждён, что красота — самое важное в жизни человечества, главное условие его существования.

Пётр Степанович Верховенский — сын Степана Трофимовича, главный в «революционной пятерке». Хитер, умён, коварен. Прообразами этой мрачной фигуры были революционеры Сергей Нечаев и Михаил Петрашевский.

Лизавета Николаевна Дроздова (Тушина) — подруга детства Николая Ставрогина. Красивая девушка во многом несчастная, слабая, но далеко не глупая. Многие приписывали ей роман со Ставрогиным; в конце произведения, мы узнаём, что это правда. Преследуя свои цели, Петр Верховенский сводил их вместе. После последнего объяснения со Ставрогиным Лиза понимает, что любит Маврикия Николаевича, но через несколько часов умирает у него на руках, избитая разъяренной толпой около дома погибших Лебядкиных, считающих её сопричастной к преступлению. Как и многие другие герои романа, Лиза погибает духовно обновленной.

Иван Павлович Шатов — бывший член революционного движения, разуверившийся в их идеях. Как утверждают современники, Достоевский вложил в его уста свои собственные идеи. Прообразом его послужил И. И. Иванов, убитый «Народной расправой». Погибает от рук кучки Верховенского.

Толкаченко («знаток народа») — эпизодический персонаж, один из рядовых участников «пятёрки», прототипом которого послужил фольклорист Иван Гаврилович Прыжов, в романе ему Верховенским отведена вербовка «революционеров» среди проституток и преступников.

Семён Яковлевич, юродивый. Прототипом его послужил известный московский юродивый Иван Яковлевич Корейша. Ироничный образ юродивого в романе написан под впечатлением книги И. Г. Прыжова «Житие Ивана Яковлевича, известного пророка в Москве».

Дарья Павловна Шатова — сестра Ивана Павловича, подруга детства Николая Ставрогина. Одно время была невестой Степана Верховенского, но свадьба не состоялась, потому что тот не захотел жениться на «Швейцарских грехах Николая Ставрогина».

Капитан Игнат Тимофеевич Лебядкин — пьяница, сосед Ивана Шатова.

Мария Тимофеевна Лебядкина («Хромоножка») — слабоумная сестра Капитана Лебядкина, тайная жена Николая Всеволодовича. Ставрогин когда-то женился на ней наспор, всю жизнь снабжал её и Лебядкина деньгами. Несмотря на своё малоумие, олицетворяет евангельскую святую, детскую простоту.

Вместе с братом была убита Федькой Каторжным на деньги Ставрогина.

Семен Егорович Кармазинов — женоподобный, отталкивающий от себя самолюбивый кривляка, тем не менее считающийся великим писателем. Является карикатурным образом Ивана Тургенева (хотя при этом внешне является полной противоположностью последнего), многие факты биографии Кармазинова повторяют биографию Тургенева. Кармазинов содержит в себе все плохие качества писателя-западника: он высокомерен, глуп, подобострастен, заискивает одновременно и перед властью, и перед нигилистами. Очень сильно ждёт революцию, хотя, пожалуй, более всех её боится.

Федька Каторжный — вор, убийца. Человек, лишенный всего, в том числе и души. Когда-то был крепостным Степана Верховенского, но за карточный долг отдан в рекруты. Позднее попал на каторгу, потом сбежал, творил убийства и грабежи.

Антон Лаврентьевич Г-в — герой-рассказчик, от лица которого ведется повествование. Человек без биографии, безликий рассказчик, от которого мы узнаём всю трагическую историю романа.

Семейство Лембке — губернатор Андрей Антонович и его жена Юлия Михайловна, к которой втирается в доверие Петр Верховенский.

Русская критика романа

  • Д. С. Мережковский, Пророк русской революции
  • С. Н. Булгаков, Русская трагедия
  • Вяч. И. Иванов, Основной миф в романе «Бесы»
  • Н. А. Бердяев, Духи русской революции
  • Н. А. Бердяев, Ставрогин
  • В. Ф. Переверзев, Достоевский и революция
  • В. В. Виноградов, Последний день приговорённого к смерти (Конец Кириллова)
  • А. С. Долинин, «Исповедь Ставрогина»
  • Н. Л. Бродский, Угасший замысел
  • В. Л. Комарович, Неизданная глава романа «Бесы»
  • Ю. Александрович, Матрёшкина проблема. «Исповедь Ставрогина» и проблема женской души
  • С. П. Бобров, «Я, Николай Ставрогин»
  • Б. П. Вышеславцев, Русская стихия у Достоевского
  • Л. П. Гроссман, Стилистика Ставрогина
  • Л. П. Гроссман, Спешнев и Ставрогин
  • Вяч. П. Полонский, Николай Ставрогин и роман «Бесы»
  • А. Л. Бём, Эволюция образа Ставрогина
  • А. Л. Бём, Сумерки героя
  • С. И. Гессен, Трагедия зла (Философский смысл образа Ставрогина)
  • Ф. А. Степун, «Бесы» и большевистская революция
  • Ю. П. Иваск, Упоение Достоевского

Экранизации

  • Бесы (фильм, 1988)
  • Бесы (фильм, 1992)
  • Бесы (фильм, 2006)

Театр

  • Инсценировка романа осуществлена французским писателем-экзистенциалистом Альбером Камю.
  • В 2011 в академическом театре Е. Вахтангова состоялась премьера одноименного спектакля Юрия Любимова.

См. также

В Викицитатнике есть страница по теме
Бесы (роман)

  • Нечаев, Сергей Геннадьевич
  • Fire in the Minds of Men

Литература

Ссылки

  • У Тихона, ненапечатанная глава была набрана для журнала Русский Вестник, но исключена цензурой из-за сцены растления Ставрогиным малолетней девочки.
  • Н. А. Кашурников. Об архетипе царевича в романе «Бесы» // Достоевский и мировая культура. Альманах № 26. СПб., 2009. С. 63-67.
  • Краткое содержание романа

Примечания

Фёдор Михайлович Достоевский
Романы Бедные люди • Униженные и оскорблённые • Преступление и наказание • Игрок • Идиот • Бесы • Подросток • Братья Карамазовы
Повести и рассказы Двойник | Записки из Мёртвого дома | Как опасно предаваться честолюбивым снам | Роман в девяти письмах | Село Степанчиково и его обитатели | Господин Прохарчин | Хозяйка | Белые ночи | Ёлка и свадьба | Ползунков | Слабое сердце | Чужая жена и муж под кроватью | Неточка Незванова | Маленький герой | Дядюшкин сон | Честный вор | Петербургские сновидения в стихах и в прозе | Скверный анекдот | Крокодил | Записки из подполья | Вечный муж | Бобок | Мужик Марей | Столетняя | Кроткая | Мальчик у Христа на ёлке | Сон смешного человека
Публицистика Петербургская летопись | Зимние заметки о летних впечатлениях | Дневник писателя | Два самоубийства | Из дачных прогулок Кузьмы Пруткова и его друга | Маленькие картинки | Маленькие картинки (в дороге) | Речь Достоевского о Пушкине
Персонажи Родион Раскольников | Соня Мармеладова | Князь Мышкин | Иван Карамазов | Алёша Карамазов | Смердяков
Переводы Евгения Гранде (роман О. де Бальзака)
Связанные статьи Музеи Ф. М. Достоевского | Адреса Ф. М. Достоевского | Петербург Достоевского | Михаил Достоевский | Андрей Достоевский
Нигилизм
Направления Мереологический нигилизм · Метафизический нигилизм (англ.) · Эпистемологический нигилизм · Моральный нигилизм (англ.) · Правовой нигилизм · Русский нигилизм (нем.)
Деятели Иван Прыжов · Сергей Нечаев
В культуре Бесы (роман) · Отцы и дети · Евгений Базаров · Нигилист · Нигилистка
Исследовали нигилизм Бодрийяр, Жан · Кьеркегор, Сёрен · Ницше, Фридрих · Райх, Вильгельм · Фромм, Эрих · Хайдеггер, Мартин · Шпенглер, Освальд · Якоби, Фридрих Генрих
Родственные идеи Анархизм · Атеизм · Вульгарный материализм · Макиавеллизм · Скептицизм
См. также Катехизис революционера · Общество народной расправы · Ничто

Роман «Бесы» Достоевского был написан в 1872 году. Это одно из наиболее политизированных произведений писателя, которое он написал под впечатлением от деятельности зарождавшихся террористических и революционных движений в России.

Рекомендуем читать онлайн краткое содержание «Бесы» по главам и частям. Пересказ книги будет полезен для читательского дневника и подготовки к уроку литературы.

Главные герои

Варвара Петровна Ставрогина – богатая и влиятельная помещица, деспотичная, высокомерная женщина.

Николай Всеволодович Ставрогин – единственный сын Варвары Ставрогиной, красивый, прекрасно воспитанный, но пресыщенный молодой человек, дамский угодник.

Степан Трофимович Верховенский – учитель Николая Ставрогина, близкий друг Варвары Петровны, добрый, но совершенно непрактичный, безвольный человек.

Петр Степанович Верховенский – сын Степана Трофимовича, основатель революционной «пятерки», хитрый, умный молодой человек, главный интриган.

Лизавета Николаевна Тушина – умная, образованная, но слабая и несчастная девушка.

Другие персонажи

Прасковья Ивановна Дроздова – близкая подруга Ставрогиной, мать Лизаветы Николаевны.

Маврикий Николаевич – жених Лизаветы Николаевны, готовый закрыть глаза на ее измену.

Иван Павлович Шатов – член революционного движения, успевший разочароваться в его идеях.

Дарья Павловна Шатова – сестра Ивана Павловича, воспитанница Варвары Петровны.

Игнат Тимофеевич Лебядкин – капитан, пьяница, поэт.

Мария Тимофеевна Лебядкина – слабоумная сестра капитана Лебядкина по прозвищу Хромоножка, жена Ставрогина.

Федька Каторжный – вор и убийца, пропащий человек.

Алексей Нилыч Кириллов – молодой человек, считавший самоубийство наивысшей формой проявления своеволия.

Липутин, Виргинский, Лямшин, Толкаченко, Шигалев – революционная «пятерка» Верховенского.

Андрей Антонович фон Лембке – губернатор, тихий, спокойный человек.

Юлия Михайловна – жена губернатора, наивная, недальновидная женщина, мечтавшая раскрыть заговор.

Часть первая

Глава 1. Вместо введения: несколько подробностей из биографии многочтимого Степана Трофимовича Верховенского

Повествование ведется от лица некоего Г-ва, участника описываемых событий. В центре рассказа – известный идеалист 40-х годов Степан Трофимович Верховенский. Он был дважды вдовцом: от первого брака остался сын, который «воспитывался всё время на руках каких-то отдаленных теток, где-то в глуши».

Верховенский с радостью принял предложение «Варвары Петровны Ставрогиной, супруги генерал-лейтенанта и значительной богачки» заняться воспитанием ее единственного сына, и, не медля, приступил к своим обязанностям. Их дружба «закрепилась с лишком на двадцать лет» и представляла собой весьма странные отношения, когда «оба друга один другого почти съесть хотят, всю жизнь так живут, а между тем расстаться не могут».

Со временем вокруг Степана Трофимовича «утвердился кружок приятелей», который жителям тихого уездного городка представлялся как «рассадник вольнодумства, разврата и безбожия». На самом же деле, это была лишь исконно русская, ни к чему не обязывающая «веселенькая либеральная болтовня».

Одно время Верховенский пробовал писать, но за десять с лишним лет из-под его пера не вышло ни строчки. Мысли о своем ничтожестве он прогонял игрой в карты и шампанским.

Глава 2. Принц Гарри, сватовство

На свете существовал только один человек, к которому Варвара Петровна была привязана более, чем к Верховенскому – это был «единственный сын ее, Николай Всеволодович Ставрогин». В детстве воспитанник Степана Трофимовича был тихим, застенчивым мальчиком. Но, повзрослев и поступив на военную службу, он заметно переменился – стал более развязным, разнузданным, своевольным. Николай даже стрелялся на дуэли, за что был разжалован в рядовые, но смог быстро выслужиться.

Неожиданно для всех Николай решил погостить. Это был «очень красивый молодой человек, лет двадцати пяти», прекрасно образованный, обходительный, словом, истинный джентльмен. Однако очень быстро «зверь вдруг выпустил свои когти». Николай надерзил в обществе, схватил за нос и протащил несколько шагов почтеннейшего старшину клуба, укусил за ухо губернатора, при всех поцеловал чужую жену.

Скандальное поведение Николая вскоре объяснилось белой горячкой. Поправившись, молодой человек поспешил уехать за границу.

Тем временем Варвара Петровна решила выдать замуж за Верховенского свою двадцатилетнюю воспитанницу Дарью Шатову. Однако эта новость возмутила Степана Трофимовича, который не собирался «подчиняться праздным фантазиям взбалмошной женщины».

Глава 3. Чужие грехи

Под давлением обстоятельств «Степан Трофимович согласился стать женихом». В это время появился инженер Липутин, который был хорошо знаком и с Петрушей Верховенским, и с Николаем Ставрогиным. Он дал понять Степану Трофимовичу, что его предстоящая свадьба с Дарьей – попытка прикрыть «честным именем чужие грехи», в которых напрямую замешан Николай.

В поместье приехала Лизавета Николаевна Тушина – бывшая воспитанница Верховенского. Ее мать, Прасковья Ивановна Дроздова, была лучшей подругой Ставрогиной. Узнав, что Иван Павлович Шатов в совершенстве знает три языка, Лизавета Николаевна попросила передать ему, что нуждается в помощнике.

Глава 4. Хромоножка

«Дело у Лизаветы Николаевны до Шатова» оказалось исключительно литературным – девушка собралась издать книгу, и нуждалась в помощнике. Узнав же, что капитан Лебядкин в письме признался Лизавете Николаевне в любви и, по сути, сделал предложение, Шатов решительно отказался от сотрудничества.

Сразу после обедни к Ставрогиной подошла попросить милостыню Марья Лебядкина, за свою хромоту прозванная в народе Хромоножкой. Она смотрела на Варвару Петровну «с самым детским взглядом, с каким дети ласкаются», и та дала ей 10 рублей. Ставрогина вспомнила об анонимном письме, присланном накануне. В нем указывалось, что большую роль в ее жизни сыграет хромая незнакомка. Варвара Петровна пригласила к себе Марью Лебядкину и Лизу Тушину, которую также встретила в церкви.

Глава 5. Премудрый змей

При появлении Даши Марья Лебядкина обвинила ее в том, что она передала ее брату только триста рублей, а не большую сумму, обещанную Николаем Ставрогиным. Возмущенная подобной клеветой, Варвара Петровна пообещала воспитаннице защитить ее. При виде Даши в глазах Лизаветы Николаевны «засверкали ненависть и презрение, слишком уж нескрываемые».

Вскоре пожаловал капитан Лебядкин, объяснивший присутствующим, что его сестра не в своем уме. Он принялся намекать на некую тайну, чем окончательно разозлил Варвару Петровну. Впрочем, она не успела излить на капитана свой гнев, поскольку появился Петруша Верховенский, а вслед за ним – Николай Ставрогин.

Мать прямо спросила Николая, является ли Марья Лебядкина его законной женой. Молодой человек ничего не ответил. Он бережно взял Марью под руку и повел к карете.

Петр Верховенский рассказал присутствующим, что в Петербурге Николай помогал Лебядкиным, которые «не имели своего угла и скитались по чужим». Николай глубоко поразил Марью, и она стала все рассказывать, что это ее жених. Именно об этом и написали Варваре Петровне неизвестные доброжелатели.

Ставрогина была растрогана поведением сына. Она даже решила удочерить «это бедное, это несчастное существо». Неожиданно с Лизаветой Николаевной случилась форменная истерика.

Шатов подошел к Николаю «и изо всей силы ударил его по щеке». Ставрогин был из тех людей, который мог на месте убить обидчика за подобное оскорбление, но он только сильно побледнел. Не выдержав напряжения, Лиза упала в обморок.

Часть вторая

Глава 1. Ночь

После происшествия в доме Ставрогиных «по городу пошли самые разнообразные слухи» о Николае и Лизе. Многие стали проявлять повышенный интерес к «загадочной хромоножке». Все эти дни Николай Ставрогин никого у себя не принимал, даже своего доброго приятеля Петра Верховенского. Последний сообщил о тайном обществе, на котором они непременно должны появиться.

Ставрогин отправился к инженеру Кириллову с просьбой стать его секундантом на дуэли с Гагановым, который публично нанес ему оскорбление. Кириллов придерживался той философии, что человек, отрицающий существование Бога, сам становится Богом, и ни перед кем не держит ответ за свои поступки.

Затем Николай навестил Шатова, чтобы признаться в том, что Марья Лебядкина является его законной женой. Также он предупредил мужчину о готовящемся на него покушении. Виной тому была идея Шатова о народе-богоносце, но сам он в Бога не верил.

Глава 2. Ночь (продолжение)

По дороге к Лебядкиным Николай встретил на улице Федьку Каторжного. Его подослал Петр Верховенский, пообещавший беглому каторжнику выправить паспорт, если тот послужит барину. Ставрогин прогнал навязчивого бродягу.

К удивлению Николая, Лебядкин встретил его трезвым. Капитан неустанно заискивал и лебезил перед важным гостем. Он планировал выманить у Николая, как делал все эти годы, определенную сумму за молчание о браке с сестрой. Ставрогин, действительно, женился на Марье Лебядкиной «после пьяного обеда, из-за пари на вино». Чтобы прекратить вымогательства, он решил в ближайшие дни обнародовать это событие.

Николай вошел в комнату к Марье, и предложил ей уехать с ним в Швейцарию, чтобы вести тихую, уединенную жизнь. Однако несчастная сумасшедшая не признала его, принялась кричать и хохотать.

На обратном пути Николая вновь встретил Федька, предложивший устранить проблему с Лебядкиными. Ставрогин рассмеялся и бросил прямо в грязь все деньги, какие у него были.

Глава 3. Поединок

На следующий день «предположенная дуэль состоялась», на которой особенно настаивал Гаганов. Он даже поставил обязательное условие – стреляться по три раза. Однако все три раза Гаганов промазывал, в то время как Ставрогин намеренно стрелял в воздух. Тем самым он еще больше оскорбил своего противника.

Вернувшись домой, Николай объяснился с Дарьей Павловной, и предложил на время прервать их связь, о которой стала догадываться Варвара Петровна. Даша заявила, что ее место рядом с ним, и рано или поздно они будут вместе.

Глава 4. Все в ожидании

История с дуэлью благотворно сказалась на репутации Ставрогина. В один момент он стал самой обсуждаемой личностью в обществе. Варвара Петровна была довольна тем, как сложились обстоятельства, и лишь мысль о Хромоножке не давала ей покоя.

Тем временем Петр Верховенский пожаловал к отцу, и передал слова его покровительницы. Варвара Петровна была оскорблена тем, что Степан Трофимович не хотел жениться «на чужих грехах». Она объявила об окончательном с ним разрыве, назначив приличный пансион.

Глава 5. Пред праздником

Петр Степанович впал «в милость в губернаторском доме за игру на фортепиано», и принялся всячески укреплять свои позиции в отношении губернатора Андрея Антоновича фон Лембке и его супруги Юлии Михайловны.

В городе и губернии стали происходить невиданные доселе бесчинства: была осквернена икона, началась эпидемия холеры, участились проявления недовольства рабочих, повсюду полыхали пожары, появились прокламации, призывающие народ к бунту.

Варвара Петровна лично навестила Верховенского, чтоб объясниться с ним. Она упрекнула его в неблагодарности и в том, что он самым подлым образом оклеветал ее.

Глава 6. Петр Степанович в хлопотах

Андрей Антонович «с каждым днем становился молчаливее», что очень угнетало его супругу, по приказу которой были предприняты меры для «усиления губернаторской власти». Юлия Михайловна разуверилась в силе мужа, и планировала при помощи Петра Верховенского раскрыть государственный заговор.

Последний встретился с губернатором, чтобы выдать ему Кириллова и Шатова, причастных к революционным прокламациям в городе. Затем он отправился к приятелям, и попросил их непременно явиться на собрании.

К Николаю пожаловал Маврикий Николаевич – жених Лизы Тушиной. Он переживал, что девушка испытывала к Ставрогину сильные, противоречивые чувства, и предложил сопернику жениться на ней. Николай решительно отказал, сообщив о своем браке. После этого разговора он с Петром Верховенским отправился на тайное собрание.

Глава 7. У наших

Собрание было организовано у Виргинских – под предлогом празднования именин хозяина «собралось гостей человек до пятнадцати». Эти люди представляли собой «цвет самого ярко-красного либерализма» в городе. К тому времени Петр Верховенский уже успел слепить основной костяк – «пятерку», в которую вошли Виргинский, Липутин, Шигалев, Лямшин и Толкаченко.

На собрании Шигалев предложил программу «конечного разрешения вопроса», согласно которой потребуется «разделение человечества на две неравные части». При этом одна десятая, привилегированная, часть общества будет управлять остальными людьми, постепенно превращенными в стадо.

Петр Верховенский поинтересовался у присутствующих, смогли бы они донести в полицию, если бы узнали о запланированном убийстве. Шатов при всех назвал Верховенского подлецом, и покинул помещение. Вслед за ним ушли Ставрогин и Кириллов.

Глава 8. Иван-царевич

Николай понял, что Верховенскому «Шатова кровь нужна» – именно его он наметил в свои жертвы, чтобы скрепить созданную им «пятерку» революционеров. Также он догадался об истинном намерении Петра Степановича, когда тот через Федьку предлагал расправиться с Лебядкиным и сумасшедшей женой. Это нужно было Верховенскому, чтобы иметь безграничную власть над Николаем.

Проглотив оскорбление, Петр Степанович стал посвящать собеседника в детали своего грандиозного плана. Он собирался организовать смуту, проникнуть «в самый народ». Когда же начнется «раскачка», люди вспомнят своих «богов», и уж тогда придет черед Ставрогина выступить в роли «Ивана-царевича» – очередного, чудом уцелевшего самозванца. Петр Степанович не скрывал от Николая, что он «мошенник, а не социалист». Ради согласия Ставрогина он готов был и без денег убить Марью Лебядкину, и привести к нему Лизу.

Глава 9. Степана Трофимовича описали

У Степана Трофимовича был произведен обыск, во время которого у него изъяли «заграничные издания Герцена», дневники, личные записи. Верховенский был очень расстроен – он переживал, как бы эта история не отразилась на его положении в обществе. После он признался Г-ву, что у него описали также некие прокламации, и теперь его непременно «посадят в кибитку, и марш в Сибирь на весь век, или забудут в каземате».

Успокоившись, Степан Трофимович решил отправиться «прямо в львиную пасть» и прийти на праздник к Лембке.

Глава 10. Флибустьеры. Роковое утро

Андрей Антонович узнал, что в городе неспокойно. Однако мирных просителей со шпигулинской фабрики донельзя раздраженный губернатор принял за бунтовщиков, и чуть было не наказал розгами. Под горячую руку Лембке попал и Степан Трофимович. Окончательно вывело из себя градоначальника вызывающее поведение Юлии Михайловны, а также разговоры о социализме. Он объявил, что «флибустьеры» определены и «меры приняты».

При появлении в салоне Николая Всеволодовича Лиза намеренно громко попросила его унять Лебядкина, который регулярно пишет ей письма, называет себя ближайшим родственником Ставрогиных и предлагает раскрыть некую тайну. Николай во всеуслышание признался, что является мужем «его сестры, урожденной Лебядкиной, вот уже скоро пять лет».

Часть третья

Глава 1. Праздник. Отдел первый

Несмотря на все «недоумения прошедшего «шпигулинского» дня», праздник, организованный Юлией Михайловной в пользу гувернанток, все же состоялся. Всеобщее внимание приковала к себе Лиза, которая была необыкновенно хороша в тот день.

Известный писатель Кармазинов прочел присутствующим свое произведение, посвященное принципам нигилизма. Степан Трофимович решил было возразить, но был освистан публикой.

Глава 2. Окончание праздника

Уязвленный Степан Трофимович написал прощальное письмо своей несостоявшейся невесте Дарье Шатовой, в котором просил простить его великодушно.

Стало известно о скандальном поведении Лизаветы Николаевны, которая посреди бела дня «изволила пересесть в карету Ставрогина и улизнула с «сим последним» в Скворешники».

Чтобы скрасить неприятное впечатление от первой части праздника, было решено устроить бал у предводителя дворянства. В самый разгар праздника всех потрясло известие о пожаре в Заречье и убийстве капитана Лебядкина и его сестры Хромоножки. Андрей Антонович поспешил на место трагедии, где на него упала доска, и он лишился чувств.

Глава 3. Законченный роман

Утром между Лизой и Николаем произошло объяснение. Ставрогин предложил девушке уехать с ним в Швейцарию, но она отказалась, тем самым сильно задев самолюбие Николая.

В Скворешниках появился Петр Верховенский, сообщивший о пожаре и смерти Лебядкиных. Лиза догадалась, что это дело рук Николая, и в истерике убежала от него. Ее догнал Маврикий Николаевич, прождавший ее всю ночь возле дома Ставрогина. Он успокоил Лизу и попросил не прогонять его.

По дороге они встретили Степана Трофимовича, который в спешке покидал город. Лизавета Николаевна перекрестила его, попросив хоть иногда молиться «за «бедную» Лизу».

При виде Лизы, пришедшей к месту пожарища, «кто-то крикнул: «Это ставрогинская!»». Никто не сомневался, что убийца Лебядкиных – Николай Ставрогин, а Лиза была с ним заодно. Получив несколько сильных ударов из толпы, девушка потеряла сознание, и вскоре умерла.

Глава 4. Последнее решение

«Ночной пожар, убийство Лебядкиных, буйство толпы над Лизой» – все это глубоко потрясло местное общество. Ставрогин поспешил покинуть город, в то время как Петр Верховенский продолжил активную деятельность. Собрав свою «пятерку», он сообщил о доносе, который якобы сделал на них Шатов. Верховенский убедил всех остальных в том, что от «предателя» нужно избавиться как можно быстрее.

Зная, что Кириллов готов покончить жизнь самоубийством ради общей идеи, Петр Степанович убедил его взять на себя вину за убийство Шатов. У Кириллова Верховенский застал Федьку, которому удалось убежать от разгневанного Петра. Однако тот сообщил, «что он в последний раз в жизни пил водку». На следующее утро был найден труп Федьки с пробитой головой. Липутин, который хотел было бежать, был раздавлен этой новостью – теперь он уже не сомневался в тайном могуществе Петра Степановича.

Глава 5. Путешественница

Неожиданно к Шатову приехала его жена Марья, бросившая его три года назад. Она призналась, что у нее совсем нет денег, и попросила временного пристанища. Шатов «вдруг весь смягчился и просветлел» – он все еще любил эту женщину. Ночью у Марьи начались роды, и Шатов решил усыновить ребенка. Он принял решение начать новую жизнь, но для этого ему нужно было «развязать» со старой. Поздним вечером он отправился в парк, где его уже поджидала вся «пятерка».

Глава 6. Многотрудная ночь

Шигалев решительно отказался принимать участие в предстоящем убийстве, которое представляет собой «уклонение от нормальной дороги». Сподручные Верховенского схватили Шатова, а Петр Степанович лично «наставил ему револьвер прямо в лоб, крепко в упор и — спустил курок». Затем к телу привязали большие камни и скинули его в пруд. Верховенский проконтролировал, чтобы Кириллов в своей предсмертной записке взял на себя вину за убийство Шатова, после чего в срочном порядке покинул родной город.

Глава 7. Последнее странствование Степана Трофимовича

Последним пристанищем Степана Трофимовича стала крестьянская изба. Перед смертью он познакомился с книгоношей Софьей Михайловной, которой, словно на исповеди, рассказал всю свою жизнь. Ночью у Верховенского случился приступ. Послали за Варварой Петровной, на руках которой он и скончался.

Глава 8. Заключение

Последние события убедили местных жителей, что в городе «действительно есть тайное общество убийц, поджигателей-революционеров, бунтовщиков». Не выдержав напряжения, Лямшин сдал всех участников убийства Шатова, за исключением Петра Верховенского.

Вскоре Дарья Шатова получила письмо от Ставрогина, в котором он предлагал уехать с ним в Швейцарию. Он признался, что его здоровье ослаблено, и его мучают галлюцинации. Дарья «тотчас же пошла и показала письмо Варваре Петровне». Женщины стали собираться в дорогу, но слуга доложил о возвращении молодого хозяина в Скворешники и его странном поведении. Николай повесился в небольшой светелке, а рядом с ним лежала записка «Никого не винить, я сам»…

На примере общества небольшого губернского городка Достоевский хотел показать всю опасность атеистических и радикальных революционных идей, которые все больше охватывали умы современников писателя.

После ознакомления с кратким пересказом «Бесы» рекомендуем прочесть роман в полной версии.

Тест по роману

Проверьте запоминание краткого содержания тестом:

Рейтинг пересказа

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *