Достопримечательности палестины

Палестина и Финикия занимали сравнительно небольшую территорию, вытянувшуюся параллельно восточному побережью Средиземного моря, прорезанную идущими также параллельно берегу горными хребтами. Край был богат различными породами дерева, особенно хвойного. Горные склоны поставляли и мягкий известняк, и твердые кристаллические породы. Еще в Древнем царстве египетские фараоны снаряжали сюда флотилии за ливанским кедром. Правители Двуречья также с середины III тысячелетия совершали походы для добычи строительных материалов.

Палестина является одним из древнейших центров возникновения высоко развитой культуры. Уже в IV тысячелетии до н. э. она была заселена оседло-земледельческими семитскими племенами. В начале II тысячелетия до н. э. на территорию Палестины проникают аморитские племена, а около 1200 г. до н. э. — филистимляне, от которых она получила свое название. В XV—XIII вв. до н. э. в среду оседлого ханаанского населения проникают кочевники-израильтяне. В XI в. до н. э. израильтяне основали здесь рабовладельческое государство. В X в. до н. э. оно разделилось на Израильское и Иудейское царство. Израильское царство в 722 г. до н. э. завоевано Ассирией, а Иудейское в 586 г. до н. э. — Вавилонией. В 538 г. до н. э. вся Палестина была включена в царство Ахеменидов.

Карта Малой Азии и Восточного побережья Средиземного моря

Поселения, выстроенные на холмах, служили убежищем для живущих на равнине и были отлично укреплены. Первые поселения относятся к очень раннему периоду.

Так Иерихон VIII тысячелетия до н. э. достигает значительных размеров (более 36 тыс. м2), окружается каменной стеной 1,75 м толщины, сохранившейся до высоты 3,6—6 м. Стена укреплена круглой башней 8,15 м высоты с внутренней лестницей из 22 каменных ступеней (рис. 9). Диаметр башни в основании 12 м. Значительные размеры поселения и его внушительные укрепления свидетельствуют о намечающемся городском характере Иерихона.

Первые города в Палестине появляются в III тысячелетии до н. э. Таков Иерихон периода раннего бронзового века. Он окружен стеной толщиной около 1 м из кирпича на каменном основании. В стене через определенные промежутки были сделаны с внутренней стороны углубления почти на полную ее толщину. Стена перестраивалась 17 раз. В некоторых местах имелись прямоугольные и полукруглые башни, а отдельные участки усилены рвом. В III тысячелетии до н.э. оборонительными стенами с валом был обнесен также и Телль эль-Фарах.

На рубеже III и II тысячелетия до н. э. городская жизнь с появлением племен номадов здесь, как и в ряде других мест, прекратилась. Пришельцы, вероятно, амориты, поселившиеся по склонам городских холмов и на окружающей территории, создали на основе синтеза с местной культурой новую, более высокую культуру среднего бронзового века.

Новый подъем культуры распространяется от Рас-Шамры и Ачаны на севере до пустыни на юге Палестины и приходится на первую половину II тысячелетия до н. э.

9. Иерихон. Каменная башня. Докерамический неолит

10. Мегиддо. Ворота, начало II тысячелетия до н. э. План и реконструкция

Иерихон в начале II тысячелетия дон. э. был окружен стеной 2-метровой толщины. Стена имеет тот же характер, что и стена III тысячелетия до н. э. В Мегиддо открыты крепостные ворота, состоящие из наклонной насыпи, идущей параллельно стене, и собственно ворот, в которых есть поворот под прямым углом к внутреннему входу (рис. 10).

Во II тысячелетии до н. э. вводится новый вид укреплений. Так, в Иерихоне остатки стены предшествующего периода превращены в вал, с толстым слоем обмазки. Основания вала были выложены камнем. Вал, имевший почти 20 м ширины, венчается стеной. Этот тип оборонительных сооружений широко распространяется в Палестине. Другой пример — Телль эль-Дувейр (Лахиш), где склон вала покрыт обмазкой, а подножье укреплено каменной стеной и усилено рвом. Такая система обороны вызвана новой системой наступления — применением боевых колесниц, лука и тарана, который трудно было втащить по крутому и скользкому склону вала к городской стене. Эта система оборонительных сооружений применялась также в дельте Нила и в Сирии (Катна).

Данные о планировке городов этого времени незначительны. Так, в Иерихоне две улицы, менее 2 м ширины, поднимаются на холм в виде широких, вымощенных галькой ступеней. Под улицами проходят сточные канавы. Дома тесно построены, их нижние этажи занимают лавки и мастерские. Лавки обычно не связаны с остальными помещениями дома.

О первых поселениях израильтян известно очень мало. Они представляли собой деревни с очень грубыми постройками. Пример — деревня Телль эль-Фул севернее Иерусалима с башней площадью 15 м2 в центре. Верхняя часть башни, видимо, была из дерева.

11. Самария. Царский квартал, начало I тысячелетия до н. э. (реконструкция)

12. Самария. Капители пилястр домов царского квартала, начало I тысячелетия до н. э.

Самария — единственный большой город, основанный израильтянами. Она занимает холм, окруженный более высокими холмами. Вершина холма занята царским кварталом, что является новым в планировке городов Палестины. Царь и его слуги были отделены от остальных жителей города (рис. 11). Подобной же, несомненно, была и планировка Иерусалима времени Соломона. Вершина холма была опоясана подпорной стеной 1,6 м толщины. Город имел регулярную планировку. Здания примыкали к ограждающей стене. Вскоре вершина холма была расширена, а стена, поддерживавшая это расширение, стала оборонительной и превратила царский квартал во внутреннюю крепость. Эта стена состоит из кессонов, засыпанных землей и щебнем. Средние террасы холма также были окружены каменными стенами. Сохранились капители пилястр в протоионийском стиле, вторично использованные в более поздних стенах (рис. 12).

13. Мегиддо. Ворота, начало I тысячелетия до н. э. Реконструкция общего вида и план

14. Мегиддо. Система водоснабжения, конец II — начало I тысячелетия до н. э. Разрез и план

15. Мегиддо. Конюшни, начало I тысячелетия до н.э. (реконструкция)

Характерной чертой Мегиддо этого времени являются ворота в массивной оборонительной стене, ограждавшей вершину холма. Наклонная насыпь вела вверх к двойным внешним воротам (рис. 13). За ними находился дворик, в котором входящий должен сделать резкий поворот к внутренним воротам. Между выступами с обеих сторон прохода ворот находились комнаты стражи.

В X в. до н. э. были значительно расширены Хацор и Телль эль-Фарах. В это время укрепляются не только крупные, но и небольшие города Палестины. Так, например, Телль эль-Назбех (Мизпах), пограничный пост Иудеи, был окружен стеной 4-метровой толщины, построенной целиком из булыжника. Из стены выступали прямоугольные башни различной высоты, находящиеся на неравных расстояниях друг от друга. Башни и стены на восточной и западной сторонах были защищены массивным, облицованным камнем, глясисом, основание которого выступало на 8 м перед стенами. Единственные ворота были образованы идущими параллельно на расстоянии 14 м стенами и состояли из двойных выступов с комнатами стражи, расположенными во внутреннем конце прохода. Здания внутри стен были поставлены радиально, но не примыкали к стенам. За ними шла кольцевая дорога.

В Телль эль-Фуле исследована другая крепость, входившая в общую систему укреплений Иерусалима в конце X в.до н.э. Она не является частью города. Это башня или мигдал (мигдол), часто изображаемая на египетских памятниках, квадратная в плане, с массивной стеной шириной 9 м, основание которой защищено более тонкой стеной с земляным заполнением между ней и наружным глясисом.

В Палестине времени двух царств — Израиля и Иудеи — можно отметить два типа города: город, где господствовала большая резиденция правителя, и город, застроенный многочисленными рядовыми, схожими между собой зданиями. Все города были укреплены стенами или валами с глясисом.

При выборе места поселения обычно руководствовались близостью источника питьевой воды. Из соображений обороны поселения чаще всего строились на холме, а источники и колодцы находились за чертой города. На случай осады или пересыхания источника устраивали подземные водохранилища (цистерны) для запасов воды в самом поселении.

В Мегиддо к XII в. до н. э. относится интересная и сложная система водоснабжения у юго-западного подножья холма. Источник находился в пещере, доступной только с подножья холма, поэтому им нельзя было пользоваться во время осады. В самом поселении была сооружена вертикальная шахта 35 м глубины, верхняя часть которой, проходившая через остатки древних поселений, была укреплена каменной кладкой, а нижняя — вырублена в скале. От основания шахты в скале была пробита горизонтальная галерея длиной в 63 м (рис. 14). Необходимый уровень и направление галереи были точно определены. Первоначальная шахта имела ступени для спуска, но позже они были срезаны, а галерея углублена так, что вода стала доходить до основания шахты, превращенной в колодец. Но и это не удовлетворило жителей, поэтому вновь были сделаны ступени, но уже из дерева. Эта система водоснабжения Мегиддо существовала до 600 г. до н. э.

Первые, еще очень грубые и примитивные постройки Палестины восходят ко времени перехода от мезолита к неолиту (IX тысячелетие до н.э.). В Эйн-Маллахе открыты круглые в плане дома (7 м в диаметре), сооруженные вокруг участка, на котором находились обмазанные глиной колоколообразные ямы — погреба.

В VIII тысячелетии до н. э. круглые меньших размеров дома с центральным очагом строились и в Вади-Фаллахе. Подобные жилища известны также в Телль эль-Султане (древний Иерихон), хотя здесь они выстроены не из камня, а из односторонне-выпуклого сырцового кирпича, причем их основания лежат ниже уровня земли.

Для VII тысячелетия характерны прямоугольные небольшие наземные дома (Иерихон). Дома прочно построены, имели стены из кирпича сигарообразной формы с узором из оттисков ногтя большого пальца. Пол и стены покрыты тонкой обмазкой из глины кремового или розового цвета. Одно из зданий, возможно святилище, имело значительные размеры (6 x 4 м).

Поселение Телейлат-Гхассул (IV тысячелетие до н. э.) в долине Иордана тесно застроено небольшими домами неправильной формы в плане. Стены из саманного кирпича имеют прочные основания из камня. В некоторых домах открыты фрагменты стенных росписей, например, изображение фазана, человека, солнца с лучами и пр., видимо, ритуального характера. Дома, судя по открытым на прибрежной равнине оссуариям того же времени, имели округлую или двускатную крышу.

Недавно был открыт еще ряд поселений этого времени. Одно из них — Телль Абу-Матар — представляет собой комплекс пещер-жилищ, вырытых в естественном холме. Некоторые из них имели вход через горизонтальные галереи, идущие от края холма, другие — через вертикальные колодцы, в стенах которых были вырезаны опоры для рук и ног. Пещерные жилища имели размеры около 4,5 x 3 м в плане и были связаны галереями в группы из пяти-семи комнат; в жилищах и в галереях находились ямы для хранения воды и зерна. Лишь последняя, четвертая фаза поселения имела наземные дома с прямолинейными стенами на каменных основаниях. В Сафади подземные Жилища располагаются вокруг большого зала (10 x 3 м).

К началу II тысячелетия до н. э. относится дом какого-то знатного семейства в Телль Бейт Мирсиме, представляющий собой несколько комнат, сгруппированных вокруг центрального дворика, отделенного стеной от улицы. В дворике находились цистерна для воды, ямы для зерна и сводчатые печи. Большие дома, кроме жилых комнат, имели приемный зал. В общем размеры домов определяются размерами балки, поддерживавшей каркас из дерева и ветвей, на котором лежало покрытие из утрамбованной земли.

Для Палестины железного века (XII—IX вв.до н.э.) характерен план дома, в котором главный корпус разделен продольными стенами на три параллельные части. В одном из торцов по всей ширине здания расположена еще одна комната. Продольные стены, возможно, служили основаниями для столбов, разделявших главный корпус на нефы. Другой характерной чертой является употребление вертикальных камней, соединенных со стенами и свободно стоящих. Такие камни могли служить основаниями для столбов, поддерживавших крышу. В полу для хранения продуктов были вырыты круглые ямы.

Наиболее ранний дворец (2-я половина II тысячелетия до н. э.) был обнаружен в Мегиддо. Он содержал несколько двориков. Судя по толщине стен, здание было многоэтажным.

Внутреннее убранство домов зажиточных людей и княжеских дворцов было очень богатым. Стены облицовывали дорогим привозным кедром или же местными породами сикоморы и оливы; из дерева же делались двустворчатые двери.

Архитектура сделала большой шаг вперед в X в. до н. э. при царе Соломоне. Но и в это время расцвета не только строительные материалы, но и рабочие вывозились из Финикии. Крупнейшие из построек Соломона в Иерусалиме — дворец и храм — не сохранились даже в развалинах. Судя по описанию Библии, дворец имел два внутренних двора, вокруг которых группировались постройки. На первом более обширном дворе стоял храм, примыкавший своим святилищем к одной из сторон дворца. Расположение это встречается и в Египте: примером может служить тесная связь дворца и храма Рамсеса III в Мединет-Абу.

Так называемый «Дом дубравы ливанской», выходивший на первый внутренний двор дворца, представлял собой двухэтажный зал размером в плане 100 x 50 локтей (локоть = 0,525 м); в нижней части он имел три ряда опор, по пятнадцать в каждом ряду. По характеру зал близок к египетским гипостильным залам, но он был вытянут по поперечной оси, как это делалось у хеттов и в Двуречье. На колонны нижнего этажа опирался накат балок, служивший полом второго этажа.

На тот же двор выходил тронный зал и еще третье помещение. Жилые помещения царя и его семьи были расположены вокруг второго внутреннего двора.

Дворец в Самарии (начало I тысячелетия до н. э.) был выполнен в финикийских архитектурных формах. Вероятно, техника строительства также была финикийской. Близкие по архитектуре здания открыты в Мегиддо (IV слой), где строители снесли все более ранние постройки на вершине холма и заново застроили весь участок. Был воздвигнут большой дворец, огражденный стеной из тесаного камня с щебеночным заполнением. В одном из углов ограды находились ворота, фланкируемые башнями.

В постройках второй строительной фазы этого слоя Мегиддо интересны сооружения, окружающие дворик, примыкающий к дворцу. Среди них конюшни, состоявшие каждая из пяти блоков, включавших центральный проход, и отходящие от него по обе стороны стойла (рис. 15). Каждая конюшня могла содержать по 150 лошадей. Кроме конюшен к двору примыкало еще длинное здание, вероятно, хранилище для колесниц.

В Мегиддо обнаружен храм бронзового века (вторая половина II тысячелетия до н. э.). Он представлял собой зал с культовой нишей на противоположной от входа стене. По обеим сторонам входа располагались маленькие комнаты, пространство между которыми, возможно, занимал портик с колоннами. Другой храм, построенный в Лахише вскоре после 1479 г. до н. э. на засыпанном древнем рве, состоял из святилища вытянутой формы с двумя примыкающими комнатами, из которых только одна сообщалась со святилищем. Крыша опиралась на колонны, расположенные по центральной оси здания. Вход был прикрыт стеной, которая закрывала от непосвященных внутренность святилища. Низкая скамья, из которой выступали три блока, служила алтарем, на выступах, вероятно, стояли культовые предметы.

В другом варианте хананейских храмов доступ в святилище шел через промежуточные комнаты, причем алтарь и символы божества были помещены на скрытой платформе позади святилища.

В храме Ваала (внутренний размер 40 x 20 м) и храме Дагона в Рас-Шамре, существовавших на протяжении почти всего II тысячелетия до н. э., входы по одной из длинных сторон вели в передний двор, где стоял большой алтарь. Внутренние дворы и святилища были надежно укрыты.

16. Иерусалим. Храм Соломона. X в. до н. э. (реконструкция Стевенса по В. Ф. Олбрайту и Э. Райту)

В Иерусалиме храм Соломона, судя по описанию Библии, был невелик (31,5 x 10,5 м). Двор, внутри которого расположен храм, был окружен стеной. Монументальный вход представлял собой большую пилонообразную башню с трехэтажной пристройкой, окружавшей ее с боковых сторон. Стены этой башни имели ряд уступов, на которые были положены междуэтажные перекрытия пристройки. Вход, фланкированный впереди двумя колонками, был обращен на внутренний двор. Башня и пристройка были выложены из камня, скрытого под обшивкой из кедра.

Самый храм (рис. 16) состоял из двух помещений: переднее было более обширно, чем совершенно темное заднее («святая святых»), в котором помещался «ковчег завета».

Внутреннее убранство храма было очень богато. Стены были обшиты резным деревом, изображавшим растительные мотивы и херувимов. Святилище было покрыто золотом, и в нем стояли изваяния херувимов с распростертыми крыльями, тоже покрытые золотом. По описанию, эти крылатые херувимы в сочетании с пальмами напоминают крылатых гениев, стоящих по сторонам стилизованной пальмы, на ассирийских рельефах.

В литературе упоминается о двух медных колоннах, стоявших в притворе храма. Колонны, представляющие собой декоративные столбы вышиной 9,45 м с капителями диаметром 2 м, были украшены рядами гранатовых яблок — символом плодородия.

О связи с Двуречьем свидетельствуют рога, украшавшие алтарь и изваяния быков, несущих на спинах «бронзовое море» — огромный бассейн для омовений диаметром 5,25 м, вмещавший около 40 тыс. л воды.

17. Бет-Шан. Южный храм. XII в. до н. э. (реконструкция) 18. Бет-Шан. Северный храм (храм Астарты), XII в. до н. э. (реконструкция)

В другом городе (X в. до н. э.) — Бет-Шане — южный храм, как и иерусалимский, является финикийским по характеру. Он состоит из портика, центрального зала и святилища. Зал окружен кладовыми, как и в иерусалимском храме. Различия состоят в том, что зал в Бет-Шанском храме разделен колоннадой на основной и боковые нефы, но они помещены наискось по отношению к основной оси храма и, возможно, имеют вторичный характер (рис. 17). Этот храм посвящен мужскому божеству, тогда как северный храм — простое, вытянутой формы здание, с крышей на двух рядах колонн — Астарте (Ашторет) (рис. 18).

К середине IX в. до н. э. наступает упадок архитектуры. Он проявляется прежде всего в Самарии, где исчезают финикийские материалы, кладка становится грубой, план — нерегулярным.

Финикия — узкая полоса побережья Ливана от Тартуса до горы Кармел. Финикийцы — ветвь хананеян, которая не может быть выделена из общей массы вплоть до 2-й половины II тысячелетия до н. э. Торговля была основным занятием городов финикийской области. Торговые связи со многими странами сделали население финикийских городов посредниками по передаче также и культурных ценностей.

В начале II тысячелетия до н. э. начали складываться рабовладельческие города-государства. В XIV в. до н. э. в борьбу за обладание Финикией включились хетты. Лишь после нашествия «народов моря» (около 1200 г. до н. э.) страна приобрела некоторую независимость.

Финикия достигла своего расцвета в начале I тысячелетия до н. э. В VIII—VII вв. до н. э. Финикией овладела Ассирия, а в VI в. до н. э. — Вавилония.

В строительной технике финикийцев можно отметить помимо приемов, общих с другими странами, также много самобытного. Устройство оснований из мелкого камня или щебня на растворе близко хеттским и хананейским строительным приемам. В применении огромных каменных блоков в кладке, вероятно, отразилось влияние Египта. Однако наличие у финикийцев с начала I тысячелетия до н. э. железных орудий и инструментов способствовало улучшению обработки камня и дерева. Финикийцы широко использовали собственные каменоломни, добывая огромные каменные блоки, достигавшие нескольких метров в длину. При кладке они отесывали эти блоки настолько, чтобы последние плотно прилегали друг к другу, а иногда связывали их металлическими скрепами. Раствор не употреблялся.

Заслуживает внимания то, что финикийцы, возводя стены, наполняли деревянную форму уже не землей или глиной, как это делали хетты, а смесью извести и песка, т. е. уже применяли принцип бетона.

Применение железных инструментов наряду с наличием в стране прекрасных сортов леса позволило финикийцам достичь большого совершенства в обработке дерева для кораблестроения, последствием чего явилось также высокое качество плотничных работ в строительстве. Отсюда характерный для их архитектуры прием сплошной облицовки каменных зданий как внутри, так и снаружи драгоценным кедром. Кедр применен, в частности, при постройке храма Соломона в Иерусалиме, а также использован для украшения. Из него вырезаны пальметты, цветы и целые гирлянды.

19. Рельеф из дворца Сеннахериба в Ниневии, изображающий разграбление финикийского города

Поселения были сильно укреплены. Известно, что города Библ, Тир, Сидон и др. были обнесены стенами. На бронзовых воротах Салманасара III (859—824 гг. до н. э.) изображен Тир на скалистом острове, окруженный зубчатой стеной с башнями. Другое изображение Тира — на ниневийских рельефах. Видны дома внутри стен города, у домов — двойные двери, фланкируемые пилястрами. На другом рельефе изображен неизвестный финикийский город, состоящий из отдельных домов, обычно двухэтажных, причем верхние этажи меньше нижних (рис. 19). Наверху изображена городская стена или стена храма. Интересны неоднократно упоминающиеся в Библии типичные финикийские «верхние окна» в верхних этажах зданий. Они маленькие, квадратные с балюстрадой, опирающейся на колонки. Стены Сидона с башнями и зубцами изображались на монетах этого города в начале IV в. до н. э. Финикийские города обычно невелики, поэтому дома имели несколько этажей. Страбон говорит о многоэтажных домах Арада и Тира, причем дома Тира даже выше римских домов.

Первые монументальные здания в Финикии восходят еще к III тысячелетию до н.э. Это два храма,посвященные Ба’алат — богине Библа. Древнейшее из них было выстроено из известняковых плит, второе занимало площадь 28 x 20 м.

Храм Библа (начало II тысячелетия до н. э.) значительно перестроен и очень пострадал. Ясно только, что перед его входом находилась замощенная площадка, а по сторонам — две колонны. Слева от входа находятся базы трех монументальных сидящих фигур высотой не менее 4 м, справа — база стоящей статуи. При входе был бассейн для омовений.

Изображение этого храма на бронзовой монете относится к III в. до н. э. Характерно на этом изображении то же явление, которое имело место в Катне: рядом с храмом эллинистического типа с двускатной крышей и культовой статуей сохранено хананейское простое святилище с монументальным конусообразным камнем (рис. 20); тип этого святилища близок солнечному храму в Абусире с его гигантским обелиском под открытым небом. Многие стелы и алтари финикийских колоний в Западном Средиземноморье имеют форму квадрата или прямоугольника с культовой статуей или камнем внутри.

Храмовая архитектура позднего времени представлена святилищем в Амрите, где использованы огромные массы почти необработанного камня. Двор святилища размером 25 x 48 м врублен в естественную скалу. Среди двора оставлен каменный прямоугольный блок высотой 3 м. Небольшое культовое сооружение с плоской крышей (рис. 21) было украшено карнизом с характерной для Египта выкружкой. Вокруг двора была устроена галерея, деревянные балки покрытия которой одним концом, вероятно, лежали на деревянных опорах, другим же входили в отверстие, пробитое в скале. Это святилище напоминает открытое святилище в Библе, изображенное на описанной выше монете.

Интересны библосские гробницы XVIII в. до н. э. Они представляют собой большие склепы, вырезанные в скале на глубине 6 м и более, доступ в которые открывался через наклонный дромос, ведущий из вертикальной шахты. В склепах находились саркофаги и погребальные жертвенники. Примером является могила царя Ахирама (начало X в. до н. э.). В Сидоне этот тип могилы не имеет дромоса, и гробница помещается на дне шахты.

Для позднего времени характерны два типа погребений. Одним из них являются вырубленные в скалах склепы со сводчатым потолком. Второй тип представляют так называемые мегазилы в районе города Амрита. Наиболее известный имеет 6 м в вышину (рис. 22). Из круглой базы, сложенной из четырех блоков, выступают четыре фигуры львов, над базой возвышаются два последовательно уменьшающихся в диаметре цилиндра, высеченные из цельного камня и увеличенные каменным полушарием. Могила находилась непосредственно под мегазилом.

Финикийцы — торговцы и мореплаватели — явились основателями многих поселений по всему Средиземноморью и за его пределами. Это способствовало широкому распространению финикийской культуры и знакомству с ней многих стран того времени.

Палестина – священная земля, которая связана с такими легендарными библейскими именами, как Авраам и Сара, Иосиф и Мария, Иисус Христос, Исаак и Иаков. Ежегодно ее посещает несколько тысяч паломников, стекающихся сюда со всех уголков Земли.

Кроме того, Палестина привлекает истинных ценителей древности. Этому многострадальному краю есть что предложить любознательным путешественникам – старинные города, великолепные храмы, древние ландшафты, глубокие пещеры и многое другое.

Хеврон

На территории Палестины расположен один из древнейших старейших населенных городов мира – Хеврон. На арабском его название звучит как Халиль Эль-Рахман, что означает «Друг Бога». Хеврон является святыней для трех крупнейших монорелигий мира – христианства, иудаизма и ислама. Город неразрывно связан с именем великого библейского пророка и родоначальника многих народов – Авраама, выбравшего Хеврон местом своего жительства и погребения своей жены Сары.

Хеврон привлекателен для туризма не только благодаря своему богатому историческому и библейскому наследию, но и внешнему облику. Многочисленные извилистые улочки, старинные храмы и сооружения манят сюда путешественников со всех уголков земли.

Стоит отметить, что в Хевроне расположена пещера Праотцов (пещера Махпела). Именно здесь захоронен первый человек – Адам, о чем сообщили Аврааму ангелы. Впоследствии тут были захоронены сам Авраам и его жена Сара, Исаак и Иаков, Ревекка и Лия.

Вифлеем

Название города сразу вызывает образы Девы Марии и младенца Иисуса, а также трех волхвов, которые принесли к колыбели божественного дитя священные дары. Для христиан Вифлеем является самым священным местом на Земле, так как именно здесь был рожден от непорочного зачатия Иисус Христос.

Современный Вифлеем является одним из главных туристических направлений Палестины. Сюда приезжают не только многочисленные паломники, но и ценители древности. Город славится своими великолепными храмами и дворцами, которые являются настоящими шедеврами восточного зодчества.

Базилика Рождества Христова

Храм был возведен в 332 году императором Константином на месте пещеры, где согласно библейским преданиям был рожден младенец Иисус. К сожалению, в первоначальном виде храм не сохранился. От него остался лишь фрагмент мозаики на полу и часть каркаса. Существующая ныне Базика была возведена на месте разрушенного храма в первой половине VI ст.

По своему внешнему виду Базилика напоминает больше крепость, призванную оберегать святое место от захватчиков и оскорбления верующих. Внутреннее убранство храма поражает своей роскошью. Здесь до сих пор можно увидеть искусно выполненные мозаики, насчитывающие на своем веку несколько столетий.

Главным местом Базилики является Грот Рождения, где был рожден Иисус. Место его рождения обозначено серебряной Вифлеемской звездой на полу, выполненном из белого мрамора.

Бейт-Сахур

На территории города Бейт-Сахур посланники Бога сообщили пастухам Благую Весть – о рождении Иисуса. В переводе с арабского название населенного пункта переводится как «поле пастушков». На месте отдыха пастухов был возведен подземный храм Георгия Победоносца. Кроме того, тут же были погребены сами пастухи и несколько христианских мучеников, которые погибли от рук персов в начале VII ст.

Гора Искушения

Каранталь – легендарная гора Искушения, расположенная рядом с руинами древнего города Иерихон на территории Иудейской пустыни. По библейскому преданию здесь в течение 40 дней Сатана искушал Иисуса Христа.

Каранталь является одним из главных мест паломничества христиан. Рядом с его вершиной расположен православный греческий монастырь, возведенный в далеком IV ст. Главной святыней храма является камень, на котором молился Иисус Христос во время своего сорокадневного поста.

Молочный грот

Недалеко от храма Рождества расположен молочный грот. Он в первую очередь является местом паломничества женщин, которые по каким-либо причинам не могут зачать ребенка или же испытывают проблемы с лактацией.

По библейскому преданию после рождения Иисуса Мария и Иосиф скрывалось от солдат царя Ирода Великого на территории уединенного грота. Когда Мария кормила грудью своего сына, капли молока попали на стены, окрасив их в молочный цвет. Принято считать, что порошок со стен пещеры обладает чудодейственным свойством и помогает женщинам решить их проблемы.

На территории грота расположена икона Богоматери, к которой могут обратиться женщины с проблемами зачатия или нехватки грудного молока.

Пещера св. Иеронима

Это одно из мест паломничества в Вифлееме. Здесь святой трудился над переводом и составлением на латинском языке тестов Ветхого и Нового Заветов. Всего Иероним провел в пещере 33 года своей жизни.

Попасть в пещеру можно только из храма св. Екатерины. Перед входом в святое место туристы увидят витражи, изображающие святого в процессе своей работы.

Дерево Закхея

В центральной части древнего Иерихона находится дерево Закхея, которое согласно библейским преданием существовало еще во время Иисуса Христа. Именно на него ввиду своего невысокого роста залез сборщик налогов Закхей, чтобы увидеть Иисуса, который направлялся в Иерихон.

Иерихон

Это один из древнейших городов Земли, который, к сожалению, в настоящий момент практически полностью находится в руинах. Он насчитывает на своем веку свыше 10 тысячелетий. За всю историю своего существования он не раз был разрушен и переходил из рук одних завоевателей к другим. Город неоднократно упоминается в Ветхом и Новом Заветах, что делает его основным местом паломничества христиан и иудей.

На территории Иерихона в результате археологических раскопок было найдено множество артефактов, древних храмов и сооружений. Рядом с городом находится легендарная гора Искушения и дерево Закхея.

К востоку от древнего Иерихона был построен современный одноименный город, который непрерывно развивается. Местные жители занимаются ведением сельского хозяйства и работают в сфере обслуживания туристов.

Соломоновы пруды

Это легендарное место, расположенное среди соснового бора в 4 км к югу от Вифлеема. Соломоновы пруды представляют собой фрагменты гидротехнических сооружений, которые возвел царь Соломон. Достаточно неплохо сохранились каменные резервуары, способные в прошлом вместить 160 тыс кубометров воды. В них скапливалась дождевая вода, которая затем с помощью специальных насосов подавалась в близлежащие города.

Крепость Иродион

Это руины дворца Ирода Великого, поражающие своей былой мощью и величием. Крепость расположена на холме к востоку от Вифлеема. Ранее она имела высоту в 8 этажей. У подножья холма располагались терма, бассейн, а также дворец для приближенных к царю лиц.

Считается, что именно здесь завещал себя похоронить Ирод I. Предположительно в крепости и находится его усыпальница. В результате раскопок были обнаружены фрагменты роскошного саркофага, украшенного царским гербом.

Монастырь Мар-Саба

Это один из крупнейших сооружений древней Иудеи. Внешне Мар-Саба напоминает скорее крепость, чем монастырь. Ранее здесь проживало несколько тысяч монахов.

Монастырь был основан во второй половине V века преподобным Саввой Освященным. Сначала здесь была возведена пещерная церковь, а после того, как сюда начали прибывать ученики, было принято решение о постройке укрепленных монастырских стен и дозорных башен.

До сегодняшнего времени монастырь достаточно неплохо сохранился. Стоит отметить, что Мар-Саба является мужским храмом, поэтому вход сюда женщинам строго воспрещен.

Дворец Хишиама

Это зимний дворец халифа Хишиама, который был когда-то величественным и мощным сооружением. Однако вскоре после его постройки произошло крупное землетрясение, превратившее дворец в руины. В настоящее время туристам доступны лишь фрагменты этого некогда роскошного сооружения. Неплохо сохранился мозаичный пол и фрагменты стен. Особое восхищение вызывает мозаика «Древо жизни», которая является имитацией знаменитых персидских ковров.

Кумран

В 1947 году в одной из местных пещер Кумрана бедуинскими пастухами была найдена важнейшая находка – свитки Мертвого моря. Это древнейшие библейские писания, значение которых для мира достаточно велико. С этого времени на территории Кумрана начали проходить масштабные археологические раскопки. Были найдены различные свитки и фрагменты библейских текстов, а также древние предметы обихода. Все находки в настоящий момент хранятся в израильском музее – Храм Книги.

Крымская война. Инкерманская битва

Минуло без малого сто пятьдесят лет после Крымской войны (1853–1856), унесшей жизни свыше 522 тыс. русских, 400 тыс. турок, 95 тыс. французов и 22 тыс. британцев . С тех пор в русской, советской и зарубежной историографии написано немало трудов на эту тему. По своим грандиозным масштабам – ширине театра военных действий и количеству мобилизованных войск – эта война была вполне сопоставима с мировой. Обороняясь на нескольких фронтах – в Крыму, в Грузии, на Кавказе, Свеаборге, Кронштадте, на Соловках и Петропавловск-Камчатстком – Россия выступала в этой войне в одиночку. Ей противостояла международная коалиция в составе Великобритании, Франции, Османской империи и Сардинии, которая нанесла нашей стране сокрушительное поражение.

Зарубежная историография всегда пыталась изображать Россию как агрессора и зачинщика Крымской войны, а западные державы в роли справедливых защитников ослабевшей Османской империи. Вместе с тем западные историки предпочитают особо не акцентировать внимание на том, что в очередном русско-турецком конфликте именно Турция (октябрь 1853 г.), потом Франция, Великобритания (март 1854 г.) и примкнувшая к ним Сардиния (январь 1855 г.) первыми объявили войну России.

Огромная роль в раздувании мифа о нарушении прав католического духовенства в Иерусалиме и искусственном нагнетании религиозного ажиотажа вокруг христианских святынь Палестины принадлежала католическо-протестантской пропаганде в Европе. В результате поднятой шумихи в 1850 г. западноевропейская общественность живо обсуждала эту тему, сочувствуя «бедным латинским монахам», якобы ущемленным в правах на Святые места, «узурпированные» греческими (т. е. православными – М. Я.) священниками.

В отечественной историографии XIX и XX вв. темой Крымской войны предметно занимались К. М. Базили , А. Г. Жомини (2-я половина XIX в.), А. М. Зайончковский (начало XX в.), Е. В. Тарле, В. Н. Виноградов (советский период) и др. Первые три исследователя, будучи представителями дореволюционной исторической школы, являлись для их коллег, работавших в более поздний период, «необъективными и не вызывающими доверия». Единственное, что объединяло российских и советских историков, это критика одностороннего и во многом предвзятого подхода западной исторической науки к затрагиваемому вопросу. Советский ученый академик Е. В. Тарле проводил идею равной ответственности всех вовлеченных в конфликт сторон. Вместе с тем, его оценки роли России в этом споре и лично Николая I как главного виновника войны представляются слишком уж категоричными. В частности он писал, что «царизм … начал и проиграл эту войну. Инициативная роль Николая I … не подлежит никакому сомнению, так же как не подлежит оспариванию несправедливый, захватнический характер войны против Турции, которую начал царь, отдав приказ о занятии русскими войсками Молдавии и Валахии в июне 1853 г.» . Западные коллеги охотно использовали эту оценку в своих работах.

Однако было и другое мнение, разделяемое в основном в кругах американской общественности, а также незначительным меньшинством в Западной Европе накануне, в ходе и после Крымской войны. К нему относились представители консервативно-аристократических кругов Австрии, Пруссии, Нидерландов, Испании и всех государств Италии, кроме Сардинии. «Сочувствующих» царской России можно было найти даже в парламентских (член палаты общин Р. Кобден) и в общественно-политических кругах Великобритании. До и в ходе Крымской войны они публично высказывали антифранцузские и антитурецкие взгляды, подчеркивая, что Россия, занявшая с точки зрения этих кругов достойную и справедливую позицию в споре о Святых местах, ответственности за него не несет .

До недавнего времени можно было с уверенностью утверждать, что вся событийная часть Крымской войны, как ее подготовки, так и ход военных действий достаточно хорошо изучена, и что здесь едва ли могут оставаться какие-либо «белые пятна». Тем не менее, при исследовании темы взаимоотношений Российской империи с Антиохийским и Иерусалимским патриархатами в Архиве Внешней Политики Российской Империи (АВП РИ МИД России) была обнаружена объемная подборка «нетронутых» ранее документов, проливающих свет на конфликт вокруг Святых мест в Иерусалиме и Вифлееме, вспыхнувший в 1850 г. между папой Пием IX (1846-1878) и Францией, с одной стороны, и православным духовенством Иерусалимской церкви и Россией, с другой. Именно этот церковный конфликт послужил поводом к Крымской войне. Примечательно, что в России она была известна еще как Севастопольская война, что делало ее малопонятной для русского общественного мнения, которое восприняло ее как очередную русско-турецкую баталию. А между тем, в Западной Европе и на Востоке конфликт называли также Восточной, Великой, Русской войной, а также войной за Святые места или Палестинские святыни. Знакомство с архивами, касающимися ее пролога, дают основание утверждать, что когда речь идет о подготовительном этапе к ней, то тогда ко всем этим названиям можно было бы также прибавить и слово «неизвестная». В изданной на французском языке анонимной книге (А. Г. Жомини) «отставного дипломата» под названием «Дипломатические исследования на тему Крымской войны» автор в самом заглавии своего сочинения отнюдь не случайно обозначил ее более широкие временные рамки – с 1852 г. по 1856 г., подчеркивая тем самым, что для России баталия на дипломатическом фронте началась гораздо раньше, чем на Крымском. В подтверждение тезиса о том, что для дипломатов война давно началась, можно привести письмо графа Нессельроде поверенному в делах русской Миссии в Константинополе А. П. Озерову . Пытаясь приободрить своего подчиненного, «дерзнувшего» указать в своей предыдущей депеше на факт задержки получения инструкций из Петербурга, граф Нессельроде писал: «Прежде всего, мой дорогой Озеров, позвольте сделать Вам комплимент, с которым бы я обратился к молодому и отважному военному, догоняющему свой полк в день или накануне баталии (le jour ou la veille d’une bataille). В дипломатии также есть свои сражения (ses combats), и Вашей счастливой звезде так было угодно, чтобы Вы их давали при ведении дел нашей миссии.

Не теряйте же ни присутствия духа, ни профессионализма (Ne perdez donc ni courage, ni competence), и продолжайте говорить твердо, а действовать спокойно. С нашей стороны, как Вы понимаете, мы не оставим Вас в плане подпитки инструкциями» . Здесь же он дает поручение, чтобы «Великий визирь получил из Ваших рук точный перевод на турецкий нашей недвусмысленной (ostensible) депеши, с помощью которого он смог бы зачитать Султану все, что содержится в секретной депеше и чтобы он мог бы также зачитать по-турецки главные отрывки, в особенности, в которых мы говорим им: «вопрос о Святых местах и только этот вопрос (et uniquement cette question) (подчеркнуто рукой графа – М. Я.), становящийся казусом белли (un casus belli) между альянсом Франции с Турцией и Россией, не причинит ему вреда (ne leur fera defaut)» .

Именно вопрос о Святых местах (Святоместное или Святогробское дело, вопрос об Иерусалимских или Палестинских святынях, как по-разному его называли на Дворцовой площади) как повод к Восточной войне является предметом настоящего исследования. Примечательно, что западные исследователи предпочитали не акцентировать на нем свое внимание, делая упор лишь на политико-экономических аспектах восточного кризиса. Причина подобной индифферентности к истории первопричины спора лежит, как представляется, скорее в нежелании напоминать о неблаговидной роли Латинской, или Римско-католической церкви в инициировании конфликта с Православной церковью в Палестине, что могло бы как-то повлиять на расстановку «общепризнанных» знаков полярности конфликтующих сторон. Следует также указать на то, что во вспыхнувшей затем информационной войне в греко-латинском споре протестантская Европа, как и османо-мусульманское общественное мнение (в частности после восстания в Черногории в конце 1852 г.), заняли в основном сторону Ватикана и Франции.

С другой стороны, советская историография в условиях религиозного нигилизма либо попросту игнорировала «духовный» аспект проблемы, либо характеризовала его как вздорный, искусственный, надуманный, второстепенный и неактуальный. Доставалось не только царизму, но и «силам реакции» в России, которые поддержали курс Николая I на защиту греческого духовенства. Для этого был использован тезис о том, что «православные иерархи в Турции не только не просили царя о защите, но больше всего боялись такого защитника» в этом конфликте. При этом ссылки на конкретные греческие источники не делались.

Приводимые в данной статье архивные материалы свидетельствуют об обратном: убедившись в намерении султана пожертвовать в пользу иностранных подданных католического вероисповедания преимущественными правами своих православных райа (подданных. – М. Я.), многократно подтвержденными предыдущими султанами, греческие иерархи, естественно, могли апеллировать в этом случае только к России . Европейские державы сразу усмотрели в российском участии в этом вопросе вмешательство во внутренние дела Османской империи с опасными для нее последствиями.

Принимая во внимание отношение советского государства к институту церкви, не удивительно, что идеологическая целесообразность брала верх над исторической правдой, чем нередко пользовались западные историографы для подтверждения своих выводов об агрессивном характере политики Петербурга в отношении Константинополя.

В то же время, объективное изучение любого исторического события предполагает исследование его первопричины, поэтому задача настоящей статьи состоит в попытке рассмотреть генезис вопроса о святынях Палестины, динамику его развития. Это позволит читателю по-новому и, как представляется, с разных сторон взглянуть на причины Крымской войны, а также лучше представить, как они воспринимались русскими дипломатами и политическими деятелями начала 50-х гг. XIX столетия, руководствовавшимися во внешней политике теми же принципами, что и во внутренней, когда триада «православие, самодержавие и народность» была закреплена в качестве официальной идеологии правления Николая I.

В рамки данной статьи освещается группа тем, так или иначе связанных между собой: вопрос о Святых местах; взаимоотношения России с Константинопольским и Иерусалимским патриархатами и усилия Петербурга по защите прав Иерусалимской православной церкви; формирование и определение векторов политики Лондона, Парижа, Петербурга и Константинополя в споре о христианских святынях.

Большая часть документальной составляющей статьи построена на ранее не использованных и впервые вводимых в научный оборот материалах АВП РИ (МИД РФ) по исследуемому предмету – спорам христианских церквей Иерусалима вокруг святынь Палестины, обострившихся с 30-х гг. XIX в. К этим материалам относятся соответствующие депеши, донесения, письма и записки русских дипломатов-«ориенталистов», остававшиеся более полутора веков невостребованными. Особую группу документов составляет дипломатическая корреспонденция Канцелярии МИД, хранившаяся под грифом «весьма секретно», «секретно», «доверительно» или «конфиденциально». Эта информация предназначалась для весьма ограниченного круга лиц: царя, государственного канцлера, посланников и послов в Константинополе, Лондоне, Париже, Вене и Берлине. В силу данных обстоятельств источники эти не могли быть использованы отечественными историками в царское время даже при написании работ, призванных оправдать действия царского правительства.

Незавидная судьба сложилась у этих материалов и после падения монархии. Поскольку царский и советский режимы в политическом, идеологическом и религиозном отношениях носили диаметрально противоположный характер, то в условиях торжества идеологии воинствующего атеизма эти документы стали просто неактуальными. Этим во многом и объяснялся тот факт, что оценки западных и советских ученых в отношении виновников спора о Святых местах как прелюдии к Крымской войне во многом совпадали.

Для наглядности предмета спора вокруг святынь Палестины в приложении приводится рисунок Вифлеемского храма (Приложение, документ № 1, публикуется впервые. – М. Я.), выполненный российским генеральным консулом в Сирии и Палестине К. М. Базили, перевод послания Вселенского Патриарха Германа IV (1852-1853) к Святейшему Правительствующему Синоду от 29 ноября 1852 г. (Приложение, документ № 2, публикуется впервые. – М. Я.), фирман, дарованный грекам султаном Абдул Меджидом в 1852 г. (Приложение, документ № 4. – М. Я.), проект ноты, предложенный князем Меншиковым Порте и два фирмана, полученные им от нее (Приложение, документы № 3, 5, 6. – М. Я.). Три последних документа были опубликованы главным идеологически органом России – первым политическим отделом МИД в специальном двенадцатитомнике «Сборнике известий, относящихся до настоящей войны» в 1855 г. Все эти материалы напрямую затрагивают исследуемый вопрос о Святых местах.

Кроме того, в статье приводятся материалы британской дипломатии по данному вопросу с 1850 по 1853 гг. Несмотря на их конфиденциальный характер, по указанию королевы Виктории материалы были изданы в 1854 г. отдельным двухтомным сборником документов «Переписка касательно прав и привилегий Латинской и Греческой Церквей в Турции» , который был затем срочно представлен на рассмотрение британского парламента, с тем чтобы заручиться необходимой поддержкой своих шагов накануне формирования европейско-турецкого альянса против России. В отечественной историографии (за исключением бесед между царем и английским послом в начале 1853 г.) эти документы ранее не использовались.

Приступая к освещению вопроса о Святых местах, следует иметь в виду, что он сохраняет актуальность и по сей день. Во-первых, нынешний «существующий порядок вещей» (status quo) Святых мест в Иерусалиме и Вифлееме является прямым результатом политико-дипломатических шагов России, c конца XV в. покровительствовавшей Православной церкви на Востоке. По сути, за этот статус-кво, регламентирующий отношение христианских церквей к Святым местам и поныне, Россия заплатила дорогую цену. Примечательно, что история вопроса о Палестинских святынях (1847-1853 гг.) не становилась предметом объективного исследования западной историографии: слишком уж очевидны силы, инициировавшие и спровоцировавшие конфликт; кто руководствовался в нем принципом исторической справедливости и сохранения издревле (ab antiquo) существовавшего положения дел, а кто был носителем революционных идей и сторонником нового «крестового» передела в Святой земле.

Вопрос о Святых местах продолжал сохранять свою значимость и в конце XIX в., когда (по аналогии с «Русской Аляской») на Арабском Востоке возникло новое понятие «Русская Палестина». Он также связан с неурегулированностью (1947-1949 гг.) палестинского вопроса и проблемы оккупированного Восточного Иерусалима (с 1967 г.). Так, принятая в ноябре 1947 г. Генеральной Ассамблеей ООН резолюция 181/II о создании на территории исторической Палестины двух государств – арабского и еврейского – предусматривала не только выделение Иерусалима в особую отдельную единицу (corpus separatum) под контролем ООН, но и свободный доступ верующим к Святым местам. Этот принцип был нарушен из-за начала арабо-израильской войны 1948-1949 гг. (когда еврейские вооруженные формирования захватили Западный Иерусалим, а Трансиордания аннексировала Восточный), а также в июне 1967 г. после оккупации Израилем Восточного Иерусалима и закрытия доступа арабскому населению Западного берега и сектора Газа к Святым местам.

Игнорирование историко-религиозного аспекта проблемы, несмотря на совместное обращение трех иерусалимских патриархов – Греческого Диодора I (1982-2000), Армянского Т. Манукяна (1990- ) и Латинского патриарха (палестинского происхождения. – М. Я.) М. Саббаха (1987- ), стало одной из причин неудачного завершения встречи в верхах между президентом США Б. Клинтоном, премьер-министром Э. Бараком и главой Палестинской национальной администрации Я. Арафатом в Кэмп-Дэвиде в августе 2000 г. Вот почему при решении окончательного статуса Иерусалима вопрос о его святынях потребует большей готовности переговаривающихся сторон к учету мнений религиозных общин на основе издревле существовавшего порядка вещей, закрепленного османскими властями накануне Восточной войны из-за решительного вмешательства в этот вопрос России.

Наконец, вопрос о Святых местах затрагивает и Россию, чьи имущественные права на государственную и церковную собственность в Иерусалиме после Октябрьской революции были нарушены в период деятельности британских властей в подмандатной Палестине (1920 – 1948 гг.). Затем в 1948 г. проблема перешла «по наследству» к новым властям – Израилю и Трансиордании, установившими свой контроль над западной и восточной частями Иерусалима в ходе первой арабо-израильской войны. В 1967 г. в результате оккупации Восточного Иерусалима имущественная проблема для нашей страны еще больше усугубилась. В результате вопрос возвращения России русской собственности, расположенной в районе Святых мест Иерусалима, сохраняет свою актуальность и во многом зависит от окончательного определения статуса Святого города.

Со второй половины 30-х годов XIX в. вопрос о Святых местах стал одной из постоянных темой в депешах российских посланников в Константинополе на имя вице-канцлера графа Нессельроде, подробно докладывавшего об их содержании императору Николаю I. Петербург стал проявлять заметный интерес к положению Православной церкви на Арабском Востоке, в частности в Антиохийском и Иерусалимском патриархатах в Османской империи. Именно тогда в Азиатском департаменте МИД были заведены особые материалы, многие из которых получили весьма редкий гриф секретности – «дело, подлежащее хранению на вечныя времена». В них сообщалось не только о ситуации в этих патриархатах и взаимоотношениях с Россией, но и об участившихся случаях споров между православным духовенством Греческой и Армянской церквами Иерусалима за право владения различными местами в Иерусалиме и Вифлееме, на что сразу же было обращено пристальное внимание Петербурга и лично императора Николая I. В 1839 г. по высочайшему указу в Сирию и Палестину был направлен консулом К.М.Базили (прослуживший там неполных пятнадцать лет до разрыва дипломатических отношений накануне Крымской войны), хорошо известный в литературных кругах Петербурга своими увлекательными историческими и публицистическими сочинениями .

Грек по происхождению, российский консул (с 1843 г. – генеральный консул) стал «своим человеком» при Антиохийском и Иерусалимском патриархатах, установил доверительные и даже дружеские отношения с греческими патриархами Антиохии и Иерусалима Мефодием (1823-1850) и Афанасием V (1827-1845), а также иерархами Армянской церкви в Иерусалиме. Консул детально информировал Петербург через посланника в Константинополе о развитии греко-армянского конфликта в Иерусалиме, одновременно выдвигая конкретные предложения по его урегулированию. Предупреждая об опасности этих распрей, он писал в русскую Миссию в Константинополе: «…если успеют когда-нибудь Армяне в своем домогательстве (на совместное владение Рождественским собором. – М. Я.), то естественным образом рано или поздно те же права будут предоставлены Латинам, и тогда в Вифлеемском Храме повторится печальное зрелище публичных раздоров, волнующих Храм Святогробский, и ради общего мира останется пожелать, чтобы, как в Иерусалиме, ключи были в руках Мусульман, и Мусульмане станут и в Вифлеемском Храме, ныне им недоступном, курить свои трубки. <…> Если ныне допустить права, основанные на положении дел до пожара (Воскресенского собора в 1808 г. – М. Я.), то тяжбам не будет конца, и все будет клониться к пользе не Армян и не Греков – но собственно Латин. <…> Подробности эти и докучливы, и наводят грустное чувство; по несчастию в них-то заключаются распри между двумя нациями, и именно потому, что все эти распри так мелочны и недостойны внимания, не предвидится им конца; людские страсти Духовенства сделали святыню Иерусалимскую источником фанатизма и раздоров между Христианами разных исповеданий» .

В целях содействия прекращению споров за обладание христианскими святынями между православными общинами в 1844 г. по инициативе К. М. Базили император Николай I направил в качестве подарков две бриллиантовые панагии: Иерусалимскому армянскому патриарху Захарии Тер-Григорьяну (1841-1846) и наместнику патриарха Иерусалимского и всея Палестины архиепископу Лиддскому Кириллу (будущему патриарху Иерусалимскому Кириллу II (1845-1872). Подарок императора несколько поубавил претензии армян, однако, как и предсказывал К. М. Базили, в спор за святыни Палестины включились католики.

В конце 30-х – начале 40-х гг. XIX столетия западные державы стали проявлять повышенное внимание к Палестине. Они пытались распространить свое влияние путем учреждения там консульств, строительства церквей, школ и больниц. В 1839 г. Англия учредила вице-консульство в Иерусалиме, а в 1841 г. совместно с Пруссией назначила туда первого англиканского епископа-протестанта М.Соломона (еврейского происхождения. – М. Я.), дабы «привести иудеев Святого города ко Христу» . Уже через год в Старом городе (близ Яффских ворот. – М. Я.) была построена первая на Арабском Востоке протестантская церковь. В 1841 г. Франция также учредила свое консульство в Иерусалиме «с исключительной целью защиты латинян» . Несмотря на неоднократные предложения К. М. Базили об учреждении поста русского агента в Иерусалиме для постоянного надзора за существенно возросшим числом паломников, до Крымской войны Россия так и не решилась создать там своего консульского представительства.

В 1843 г. Святейший Синод направил в восьмимесячное паломничество в Палестину архимандрита Порфирия (Успенского). Четыре года спустя с разрешения Порты из России в Иерусалим прибыла первая официальная христианская делегация во главе с архимандритом Порфирием, положившая начало учреждению Русской духовной миссии в Палестине.

В 1847 г. Папа Пий IX (1846–1878) назначил одного из своих епископов Джозефа Валергу (Joseph Valerga) (1847-1882) «Латинским патриархом Иерусалимским», направив его из Ватикана через Константинополь в Иерусалим, куда не ступала нога латинских иерархов после окончания крестовых походов. В инструкциях графа Нессельроде архимандриту Порфирию было рекомендовано внимательным образом наблюдать за действиями католического прелата в Святой земле. С приездом Латинского патриарха в Иерусалим в межрелигиозные распри начало активно вмешиваться католическое духовенство. При этом в своих спорах оно объединялось то с греческим духовенством против армян, то с армянским против греков.

1 Советская Военная Энциклопедия. Т. I. М., 1977. С. 487.

2 См. вступительную статью И. М. Смилянской «Константин Михайлович Базили» в книге Сирия, Ливан и Палестина в описаниях российских путешественников, консульских и военных обзорах первой половины XIX века. – Москва: Наука, 1991;

Россия в Святой Земле. Составитель Н. Н. Лисовой. Т. I. М.: Международные отношения, 2000. С. 112-113.

3 Тарле Е. В. Крымская война. Т. 1. М., 1950. С. 5.

5 Александр Генрихович Жомини, барон, российский дипломат французского происхождения. Сын барона Жомини, одного из инициаторов и организаторов создания Военной академии при Генеральном штабе в Петербурге. С 1856 г. по 1888 г. – старший советник МИД; в 1875 г. – совмещал должность временно управляющего МИД. Автор книг Etude Diplomatique sur la Guerre de Crimee (1852 a 1856). Par un ancien diplomate. T. 1-2, Tanera, Paris, 1874; Etude Diplomatique sur la Guerre de Crimee (1852 a 1856) par un ancien diplomate. V. 1-2, St. Peterburg, 1878; Жомини А. Г. Россия и Европа в эпоху Крымской войны. СПб., 1878.

6 Карл Васильевич Нессельроде (Карл Вильгельм, Карл-Роберт) (1780-1862), граф, русский государственный деятель и дипломат. Бывший австрийский подданный. Принят на дипломатическую службу в России в 1801 г. Служил при Александре I и Николае I. 1816-1856 гг. – управляющий МИД. С 1828 г. – вице-канцлер, с 1845-1856 гг. – государственный (статс-) канцлер. Протестантского вероисповедания (англиканского обряда). Подвергался нападкам со стороны славянофилов, саркастически называвшими его «австрийским министром российских иностранных дел». После Крымской войны и Парижского конгресса был уволен Александром II в отставку.

7 Озеров Александр Петрович, русский дипломат, действительный статский советник императорско-российской Миссии в Константинополе. С марта 1852 г. и до прибытия князя Меншикова (16/28 февраля 1853 г.) – поверенный в делах Миссии. После разрыва дипотношений с Турцией (6/18 мая 1853 г.) и убытия чрезвычайного посла Меншикова (9/21 мая 1853 г.) отбыл из Константинополя на военном пароходе «Бессарабия».

9 Casus belli (лат.) – непосредственный формальный повод для возникновения состояния войны между государствами. Казус белли как повод к войне следует отличать от вызвавших ее действительных причин, которые коренятся в противоречиях между государствами. Дипломатический словарь. М.: Наука, 1984, Т. II, С. 6.

11 Тарле Е. В. Крымская война. С. 135, 156.

14 В 1837 г. за представленную Николаю I книгу К. М. Базили «Босфор и новые очерки Константинополя» ее автору от императора был подарен бриллиантовый перстень. Россия в Святой Земле. Т. I. С. 51.

«Палестина». – Русский оазис. – Народная столовая. – Дешевый способ паломничества. – Русские женщины в Иерусалиме. – Императорское Православное Палестинское общество. – Общие помещения. – Баня для паломников. – Недостаток воды в Иерусалиме. – Больница. – Пожертвования. – В. Н. Хитрово. – Знак общества.

У русских паломников выработались свои названия святых мест. Так мусульманскую мечеть Омара (Эс-Сахра) они называют » Святая святых», гробницу Божией Матери –»Гефсиманией», а русские постройки нашего Императорского Православного Палестинского общества паломники сокращенно окрестили «Палестиной». О применении этого названия к целой стране простой народ, кажется, не имеет понятия. Благодаря своим стенам, наша русская «Палестина» совершенно обособлена в отдельный городок на пространстве приблизительно десяти десятин. Здесь чувствуешь себя, как дома: русский храм, русский говор, русские лица. Тут же в юго-восточном углу подворья приютилось и русское консульство.

Вернувшись из кругового путешествия по Палестине, я не хотел уже злоупотреблять гостеприимством своего приятеля араба и остановился в гостинице Палестинского общества, в одном номере со своим прежним спутником по пароходу, Ф. A. А. После бесприютного скитания по весям Галилеи и Самарии, приятно было вдруг очутиться в безупречно чистой комнате, прилично обставленной и даже с комфортом. Гостиница может похвастаться услужливостью прислуги, ее заботливостью, вниманием, опрятностью, разумными порядками, предупредительностью, и притом все здесь очень дешево, сравнительно, например, с петербургскими ценами. За номер мы платили один рубль в сутки, за вторую кровать тридцать копеек, да по полтине за вкусно приготовленный обед из трех блюд. В общей народной столовой обед из двух блюд стоит восемь копеек 26, но мне ни разу не удалось пообедать вместе с народом.

Купил я однажды обеденный билет в лавке Палестинского общества и в урочный час прихожу в большую угловую комнату в нижнем этаже гостиницы. Полна народу! Все столы заняты. Ко мне подошел один бедный паломник и попросил накормить его. Я отдал ему свой билет и вышел. В другой раз я запасся несколькими обеденными билетами. Меня встретила одна из служанок в форменном платье с фартуком.

– Я вам найду место. Пожалуйте! – сказала она.

Пробираясь между паломниками, мне пришлось раздать все лишние билеты. Но лишь только я сел за стол и взялся за ложку, как меня обступила толпа голодных бедняков. Я отдал им свой обед и опять ушел к себе на верх, как говорится, не солоно хлебавши.

Как сюда попали эти нищие?

Русский странник не считает унизительным или греховным питаться по дороге ко святым местам милостынею и тем более не считает грехом собирать подаяния там, где сами апостолы со Христом носили ковчежец и собирали деньги на пропитание (Иоан. 7: 6, 8: 29; Лк. 8: 3). И вот идут они сюда в надежде, что добрые люди не оставят их умереть с голоду в земле, где впервые раздались слова евангельской любви к ближнему.

Наблюдая за общею массою народа, я заметил, что большинство паломников, или поклонников как иногда они себя называют по примеру эфиопского евнуха (Деян. 8: 27)27, было из южных губерний. Одни объясняли это близостью их к Одессе. т. е. к месту отправления паломников из России, другие – сравнительным материальным довольством малороссийских губерний. Я обратился непосредственно к одному малороссу за разъяснениями:

– У нас, – сказал он, – в Иерусалим съездить не надо быть богатым. Вздумалось, примерно, мне ехать ко Гробу Господню, я и иду по хатам соседиих сел и всем объявляю о своем желании поусердствовать Богу. И ни одна семья не отпускала меня, не давши чего-нибудь на дорогу на помин души. У меня в одну неделю собралось более тридцати рублей. Если бы не поторопился ехать, то и больше бы собрал.

С такою-то ничтожною суммою он осмеливается ехать за границу! До Одессы дойдет пешком. Тут он возьмет за двадцать пять рублей пароходный билет до Яффы и обратно. По дороге питается запасенными сухарями, а где случится и подаянием. Но зато эти мирские ходебщики, возвратившись из Иерусалима, должны привезти своим жертвователям какую-нибудь памятку из Святой Земли: кому свечку от «благодати», кому образок, кому крестик. За всякий камешек скажут им спасибо.

– Ну, а здесь же вы как живете? – спрашиваю его.

– Добрые люди и здесь кормят. Иной раз заработаешь. Кто знает какое-либо мастерство, портняжить или сапожничать, тому не трудно пробиться в Иерусалиме. Вот бабам здесь не в пример легче. Они поступают в услужение и в » Палестине «, и у греков, и просто у приезжих господ. Опять-таки белье постирать, починить, пошить. Бабе куда легче, особенно если она молодая. Ее и из Иерусалима не выживешь!

Относительно русских паломниц я уже слышал кое-что от командира парохода.

– Едут, – говорил он, – в Иерусалим и старые, и молодые. Но обратите внимание, когда будете возвращаться в Россию, как мало едет назад домой молодых.

Я не могу допустить, чтобы русские богомолки, за немногим исключением, ехали сюда с какими-либо другими предвзятыми целями, кроме одной главной – посетить святые места. В Иерусалим большею частью едут или незамужние, или бездетные вдовы, или матери взрослых детей, т. е. все такие женщины, которые не обременены заботою о воспитании детей. Обыкновенно эти свободные женщины всегда готовы пристроиться к кому-нибудь, занять себя каким-либо делом и потому с радостью хватаются за всякое предложение в Палестине. Очень часто их нанимают здесь в служанки и экономки. И если они являются в качестве сожительниц, то это, конечно, случайно и даже, можно сказать, в силу необходимости при тех условиях, в которые их ставят наниматели.

Я допускаю, что некоторые женщины отправляются сюда специально с такою же целью, как и хорошо известная св. Мария Египетская, но, надо надеяться, что и с ними может случиться такой же конец, как и с этою удивительною подвижницею.

В общем, можно сказать, женщины-паломницы в Святой земле подогревают религиозный энтузиазм в каждом русском богомольце и составляют тот восторженно-благочестивый фон, который придает особенную окраску всей картине паломничества.

Я поехал в Иерусалим с большим предубеждением против Палестинского общества, к чему настроил меня один почтенный муж, побывавший в Святой Земле в первые годы деятельности общества. Но знакомство на месте со школами Сирии и первые впечатления от русского подворья в Иерусалиме сразу изменили мое мнение, и я стал осторожнее относиться к суждениям порицателей русского дела в Палестине.

Удешевление проезда, охрана от назойливости арабов-турок, удобство и чистота гостиницы, дешевый и вкусный стол, даровое лечение – все это испытывает на себе каждый паломник и, конечно, оценивает с благодарностью. Судя по настоящим греко-турецким порядкам в Палестине, воображаю, что было двадцать лет тому назад, до возникновения Палестинского общества! Несомненно, пожелать молодому обществу еще много можно. До сих пор еще оно не может поместить в своих постройках всю массу паломников, съезжающихся в Иерусалим на Пасху; но и это, Бог даст, будет продолжаться недолго.

За последние годы число паломников быстро увеличилось, и в мое время оно дошло до пяти слишком тысяч. И это только в стенах русского подворья! Обществу пришлось наскоро расширить прежние постройки и строить новые бараки, но и этих помещений было недостаточно. Внутренность барака мне напомнила многоэтажные матросские помещения на судах или клетки для овощей, чтобы они не сопрели. Выигрыш места значительный, но зато от такой скученности паломников развивается масса паразитов.

– Наверху еще ничего, – говорил мне один из занимающих место в нижнем ряду, – а внизу-то очень трудно, когда сверху начнут на тебя сыпаться гниды.

В общих каменных подворьях, мужских или женских гораздо лучше. Среди паломников я встречал здесь также интеллигентных людей, и все они были довольны помещением. Комнаты достаточно высоки и чисты. У каждого железная кровать, и при ней небольшой шкап для вещей. В настоящее время общество занято постройкою еще нового здания на 1.200 человек; но, мне кажется, и этого будет недостаточно. Надо надеяться, что число паломников с годами еще более увеличится.

Другое слабое место в русском подворье – баня. При той пыли, какая наполняет Иерусалим, при обилии паразитов в помещениях, наконец, при нестерпимой палестинской жаре, необходимо паломникам мыться почаще. Для классных гостей есть удобная ванна. С этой стороны они обеспечены. Для простого же народа устроена крошечная баня, которая берется чуть ли не сбоя.

Я хотел испытать на себе все прелести здешней бани, тем более, что мне похвалили ее чистоту. Назначена была баня для мужчин вечером после женщин. Прихожу в установленный час. Толпы паломников в передней и на дворе ждут, пока женщины вымоются. Прихожу через час. То же ожидание. В это время стараются ворваться в баню вновь пришедшие женщины, но их не пускают мужчины. Наконец, настала очередь мужчин. Как лавина, ворвались передовые в маленькую раздевальню, уставленную шкапами с ящиками для белья и платья. Я опять ушел, но через час прихожу в третий раз. Дал и мне сторож ключ с номером от ящика в верхнем ряду. Рядом на лавке сидели паломники. Одни раздевались, другие одевались. Я долго ждал, не освободится ли где местечко для меня, и не дождался. Пришлось раздеваться посреди комнаты, комкая вещи и втискивая их через головы других в ящик. В умывальне тоже тесно. У меня под носом ухватили шайку. Одеваться было еще труднее. Скамейки все заняты, кругом толчется мокрый голый народ. Чрезвычайно неприятно! И все от тесноты. Впрочем, надо отдать справедливость, баня содержится чисто.

Многие паломники ходят в частные бани. Я не знаю, в состоянии ли русское подворье снабдить водою для частого умыванья все множество паломников. Вода – это ведь слабое место в Иерусалиме. Святой город пьет буквально небесную дождевую воду. Если зимних дождей мало, то город терпит недостаток воды; а летом, с апреля по октябрь, дождей почти не бывает. Дождевая вода собирается плоскими крышами зданий. По желобам и трубам она стекает вниз в цистерны, устроенные в подвальном помещении зданий, и тут держится круглый год. Понятно, что в Палестине волей-неволей приходится «оцеживать комара» (Мт. 23: 24) чрез полотно или фильтру. Водопровода до сих пор нет, хотя об этом много хлопотали, а одна англичанка еще в 1866 г. предлагала устроить его на свой счет.

Одно из необходимых и благодетельнейших учреждений общества – бесплатная больница. Пришлось и мне немного воспользоваться ее помощью после странствования по Галилее. Я дешево отделался: каким-нибудь вередом от неудобного сидения на осле. Многие паломники, как я уже говорил, страдали после такого путешествия диссентерией, и немало из них скончались. В мою бытность в Иерусалиме почти ежедневно отпевали по покойнику. Хотя у нас на русских постройках есть свои русские священники, но отпевать паломников, без разрешения греческого духовенства, они не имеют права, а потому всегда, как свидетель, лучше сказать, как надзиратель, при отпевании кого-нибудь нашим духовенством, присутствует и туземный священник. В этом выражается как бы недоверие к нашему духовенству; но на самом деле подкладка все та же: греки не хотят отдать доходов от треб в руки русской духовной миссии.

За получение чрез греков христианской религии мы, русские, до сих пор расплачиваемся с ними большими суммами. Наши пароходы ежегодно перевозят из России в Палестину сотни тысяч рублей.

В настоящее время большинство пожертвований в Иерусалим идет по адресу: «На Гроб Господень». Это доход исключительно греков, т. е. в пользу Святогробского братства. Если бы наши добродушные крестьяне или купцы знали, куда идут их деньги, то, конечно, они жертвовали бы в распоряжение Палестинского общества, которому приходится ежегодно тратить на паломников и на поддержание православия в Палестине немного менее 300.000 руб. 28

Говоря о Православном Палестинском обществе, нельзя не помянуть создателя его, Василия Николаевича Хитрово, недавно скончавшегося в Гатчине. Первый раз Василий Николаевич посетил Святую Землю летом 1871 г. Тогда еще он обратил внимание на беспомощность русских паломников и тяжелое положение православной части туземного населения в Палестине. Но вскоре случившаяся война России с Турцией помешала сделать что-либо для них. Тотчас после заключения мира, Хитрово, путем публичных чтений и докладов, стал знакомить русское общество с прискорбным положением паломничества, а осенью 1880 г. и сам снова отправился во второе путешествие в Палестину. К этому времени начальник русской духовной миссии, архимандрит Антонин, приобрел уже несколько участков в разных местах Св. Земли и построил на них странноприимницы и храмы. Вот тут-то и возникла у них мысль о создании частного общества для оказания помощи русским паломникам и православным сирийцам. В 1881 г. предприняли путешествие в Палестину великие князья Сергей Александрович и Павел Александрович. Эта поездка еще более возбудила внимания русских людей к Св. Земле. Великий князь Сергей Александрович согласился стать председателем Православного Палестинского общества, а 8 мая 1882 г. был утвержден устав его. Чрез семь лет (24 марта 1889 г.) в заведывание обществу были переданы все русские странноприимницы и земельные участки в Палестине, находившиеся раньше в ведении Палестинской Комиссии при Азиатском департаменте министерства иностранных дел. С этих пор общество, приняв наименование «Императорского», крепко становится на ноги и занимает прочное положение, как в пределах Сирии и Палестины, так и в самой России; но своему быстрому развитию и тому цветущему состоянию, в котором оно находится в настоящее время, главным образом обязано изумительной энергии и неутомимой трудоспособности помощника председателя общества, В. Н. Хитрово. Можно сказать, он был душою, руководителем и стражем Палестинского общества. Все, сколько-нибудь знакомые с его деятельностью, поражались тою горячею преданностью и беззаветною любовью, которую проявлял Василий Николаевич ко всему, что имело то или другое отношение к Палестине. Кроме заботы о паломниках и поддержания православия в Св. Земле, он обратил свое внимание и на разработку вопросов по палестиноведению. Археологические раскопки, начатые еще архимандритом Антонином, продолжались и Палестинским обществом. Между прочим, в самом городе Иерусалиме раскопки увенчались неожиданным успехом: близ храма Воскресения был найден порог Судных ворот, чрез которые, как полагают ученые археологи, проходил Страстной путь на Голгофу.

Кроме множества книг по палестиноведению, изданных обществом, перу самого Василия Николаевича принадлежат несколько интересных сочинений, с верным описанием св. мест, условий паломничества и положения православия в Палестине.

Празднуя, 14 мая 1902 г., двадцатилетие Палестинского Общества, Василий Николаевич в своем докладе общему собранию членов выяснил причины неожиданного успеха общества.

«Первую и безусловно главнейшую причину, – говорит он, – следует видеть в том отзвуке, который находят в сердцах простого православного люда громкие имена св. мест, известные ему, может быть даже бессознательно, с детства… Затрудняешься сказать, чей труд для успеха дела больше и святее – духовного ли пастыря, который в якутской тундре, в занесенном снегом чуме, рассказывает инородцам о Св. гробе, Голгофе, Вифлееме и совершившихся в них, великих для рода человеческого, событиях, или управляющего Русскими подворьями, устраивающего, по возможности, в тесном помещении шестую тысячу русских паломников, чтобы дать им на утро возможность достигнуть того, чего жаждала их душа десятки лет, или тех наших тружеников и тружениц, которые, будучи оторваны от родины, среди чуждой для них и, должен сознаться, часто неприглядной обстановки, из сил выбиваются, чтобы удержать подрастающее поколение в православной вере отцов. Смею думать, что все они одинаково способствуют и способствовали успеху общества».

Членам Православного Палестинского общества полагается красивый знак на голубой ленте для ношения на груди. Знак этот, если внимательнее рассмотреть его подробности, становится для верующего человека знамением, символом, – так много в нем вложено смысла и значения! Мой близкий друг29, больше десяти лет тому назад, дал ему прекрасное объяснение, которое раскрывает таинственное содержание, скрываемые в словах и изображениях двух сторон знака.

Евангелие своими притчами научает нас видеть высший духовный смысл во всех словах и делах нашей земной жизни. Как обыкновенная картина сеяния хлеба раскрывает нам учение о Царствии Божием, так каждое явление в мире может служить озаренному свыше уму притчею Царствия Небесного. Иногда люди, подобно апостолу Петру во время Преображения Господня, сами высказывают глубокую притчу, не понимая ее; иногда же намеренно выражают какое-нибудь учение в символах, предоставляя широкий простор другим искать в них сокровенную тайну Божию.

Палестинское Общество имеет следующий знак для своих членов: Золотой крест. На нем щит, на белом поле которого золотая монограмма имени Христа между буквами Альфа и Омега. Кругом щита, на черной ленте слова пророка Исаии (62: 1): «Не умолкну ради Сиона и ради Иерусалима не успокоюсь». Другая надпись на обратной стороне щита, на белом поле: «Благословит тя Господь от Сиона и узриши благая Иерусалима» (Пс. 127: 6).

Вот притча! скажем и значение ее (Дан. 2: 36).

Щит, это – Церковь, Иерусалим. Основание Церкви – крест. Две стороны щита – две стороны Церкви. Займемся сперва переднею видимою стороною щита. Белое поле с золотыми буквами, окруженное черною лентою, это – настоящая видимая сторона Церкви, основатель которой, Иисус Христос, как солнце в мире, сияет в ней Своим именем (Христос), пред Которым преклонится всякое колено небесных, земных и преисподних (Фил. 2: 10). Как человек, собирая мертвые буквы в одно целое, составляет из них живое слово, так Дух Святый, собирая смертных людей, составляет из них одно живое тело, которого Голова-Начальник есть Иисус Христос (Еф. 1: 22,23; 2: 22; 4: 15, 16). В Нем, в Истинном Слове Божием, черпают свою силу, премудрость и славу двадцать четыре апокалипсические старца, окружающие Его в белых одеяниях с золотыми венцами, как 24 буквы греческого алфавита от Альфы до Омеги (Αпок. 1: 10; 4: 4; 5: 8, 12). Ho эта светлая часть воинствующей Церкви имеет и темную полосу зла: весь мир лежит во зле (1Иоан. 5: 19). Белое воинство Христа (Αпοк. 19: 14) борется с этим черным злом. Каждый из них, неся крест терпения Христова и укрываясь щитом веры, исповедуемой Церковью, до конца (Мт. 24: 13) стоит на поле брани. «Не умолкну, взывает он, ради Сиона, и ради Иерусалима не успокоюсь, доколе не взойдет, как свет, правда его, и спасение его – как горящий светильник» (Ис. 62: 1).

Другая, совсем белая сторона знака, сокрытая от взоров людей, говорит нам о сокрытом сокровище Царствия Небесного (Мт. 13: 44). О, воин Христов! не бойся принять этот крест: по ту сторону его тебя ожидает вечное блаженство. Твоя непобедимая вера (1Иоанна 5: 4) ведет тебя к горе Сиону и ко граду Бога живого, к Небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судия всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства, и к Ходатаю нового завета Иисусу (Евр. 12: 22–24). Там благословит тя Господь от Сиона, и узриши благая Иерусалима (Пс. 127: 6). Эти две стороны Единой Церкви Христос соединяет Своим крестом, убив вражду на нем (Еф. 2: 16). Своею кровию, пролитою на сем кресте, Он примиряет земное с небесным, человека с Богом (Еф. 1: 10; 2: 16; Кол. 1: 20).

Полагается и голубая лента с двумя красными полосками при сем знаке. Как эти две алые полоски небесной зари восходящего солнца пробиваются в замкнутой крестом голубой ленте ясного неба, так в вечном мире вечная взаимная любовь Бога и людей истекает из этого великого, чудного креста Господня.

Этот знак Палестинского Общества имеет в себе и образ Марии, Божией Матери. На щите знака золотая монограмма Христа, это – на руках Своей Матери воплощенный Иисус, благословенный плод чрева Ее. Самый щит – Божественный покров «ширший облака», а белый цвет его – чистота и святость Приснодевы. В русском народе есть обычай вместе с крестом на груди носить и круглый образок Божией Матери. т. е. каждый православный христианин, как бы член Палестинского Общества, лучше сказать, как член Небесного Иерусалима, носитъ на сердце его Божественные знаки.

О вы, напоминающие о Господе, члены и сотрудники Палестинского Общества! Не умолкайте, не умолкайте пред Ним, доколе Он не восстановит и доколе не сделает Иерусалима славою на земле. Приготовляйте путь народу! Равняйте, равняйте дорогу, убирайте камни! Поднимите знамя для народов! (Ис. 62: 7, 10). И увидят народы правду твою, Иерусалим, и все цари – славу твою, и назовут тебя новым именем, которое нарекут уста Господа. И будешь венцом славы в руке Господа и царскою диадемою – на длани Бога твоего. Не будут уже называть тебя «оставленным», и землю твою не будут более называть «пустынею», но будут называть тебя: «Мое благоволение к нему», а землю твою –»замужнею», ибо Господь благоволит к тебе, и земля твоя сочетается. Как юноша сочетавается с девою, так сочетаются с тобою сыновья твои; и как жених радуется о невесте, так будет радоваться о тебе Бог твой (Ис. 62: 2–5).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *