Духовный мир исаака Сирина

«Тятя, тятя наши сети притащили…»

Преподобный Исаак Сирин, один из великих святых Православной Церкви, жил во второй половине VII века. На протяжении многих веков писания преподобного Исаака пользуются неизменным авторитетом для всех ищущих духовного возрождения.

В 1998 году вышла в свет книга митрополита Иллариона (Алфеева) «Духовный мир преподобного Исаака Сирина» – первое издание. Первое в современной патрологии исследование о преп. Исааке Сирине – великом сирийском святом, как никто передавший дух истинно евангельских любви и сострадания – он молился за животных, за демонов, и даже ад по его учению – Любовь Божья, которую грешники воспринимают как боль и страдание, потому, что грех в неприятии любви, в ненависти к любви. Особенная ценность книги владыки Илариона (Алфеева) – в описании Церкви Востока, к которой принадлежал преп. Исак Сирин (любопытный “экклесиологический казус” – один из величайших Отцов Православия принадлежал к церкви, которую византийцы считали еретической – несторианской). Владыка Иларион (Алфеев) прослеживает жизнь Исаака Сирина; творчество богословов, повлиявших на него; его учение: мир (творение и Боговоплощение), путь аскета, богооставленность, искушения, слёзы, безмолвие; смирение, покаяние, молитва, созерцание, “высшая молитва”; жизнь будущего века. И во всём этом Алфеев акцентирует главную мысль Исаака Сирина: Любовь Божия.

Владыка Каллист (Уэр) в предисловии к этой книге так описывает своё знакомство с Исааком Сирином: “Мне ясно вспоминается тот день, когда я впервые столкнулся с именем преподобного Исаака Сирина. Это произошло около сорока лет назад. В антологии, рассчитанной на широкого читателя, после отрывка из Спинозы, я прочитал следующие слова из Исаака: «И что есть сердце милующее?.. Возгорение сердца у человека о всем творении, о людях, о птицах, о животных, о бесах и о всякой твари». Исаак, продолжая, говорит о слезах, которые проливает человек, обладающий таким сердцем, испытывая боль и сострадание к каждому живому существу: «И от великой жалости умаляется сердце его, и не может оно вынести, или слышать, или видеть какого–либо вреда или малой печали, претерпеваемых тварью». Помнится, я тогда спросил себя: «Кто такой этот Исаак, пишущий о сострадании с таким сильным ощущением космического единства?» Любопытство мое на тот момент осталось неудовлетворенным, но я решил сохранить имя Исаака Сирина в поле зрения.”

* * *

В 2009 году вышел в свет диск «Бог есть любовь»: главы из книги «Духовный мир преподобного Исаака Сирина» читают архиепископ Иларион (Алфеев) и Петр Мамонов.

Духовная литературно-музыкальная композиция. Читают архиепископ Иларион (Алфеев) и Петр Мамонов. Формат записи: Audio. Параметры записи: Stereo DDD. Время звучания: 59 мин. 57 сек. Изготовитель: ООО «Деоника»

Послушать фрагменты диска можно и .

Посмотреть отрывок из трудов преподобного Исаака Сирина в исполнении Петра Мамонова можно .

Собственно, именно этим отрывком из трудов преподобного Исаака Сирина я и хотела поделиться. 15 минут Пётр Мамонов читает удивительный текст преподобного. Я слушаю его очень часто. Надеюсь, вам тоже принесёт духовную пользу.

У меня есть этот отрывок в аудиоформате, но, увы, я не могу выставить на блог аудиоформат. Поищу в сетях и выставлю позже.

О, какая глубина богатства, какой великий замысел и какая высокая премудрость у Бога! О, какое сострадательное милосердие и богатая благость у Создателя! С какой мыслью и с какой любовью сотворил Он этот мир и привел его в бытие!. Любовью привел Он мир в бытие; любовью ведет Он его в этом его временном образе существования; любовью Он приведет его к тому чудному изменению, и любовью мир будет поглощен в этой великой тайне Того, Кто совершил все это; в любви заключается исход всей истории существования твари.

Преподобный Исаак Сирин

Без преувеличения можно сказать, что имя Исаака Сирина известно каждому монаху в Русской Церкви. Его писания пользуются неизменной популярностью — будь то на греческом Востоке или на Балканах, в Америке или Англии. Он — один из наиболее читаемых авторов на Святой Горе Афон. Влияние Исаака не ограничивается монашескими кругами. Многие благочестивые миряне глубоко любят и почитают Исаака Сирина. Секрет популярности Исаака в современном мире объясняется прежде всего тем, что он постоянно говорит о любви Божией к человеку — о любви, не имеющей границ, не признающей воздаяния за грехи, о любви жертвенной, которая возвела Иисуса на Крест, о любви всепобеждающей, для которой не существует смерти и ада.

Архиепископ Иларион (Алфеев)

Иларион (Алфеев) Духовный мир преподобного Исаака Сирина

Книга православного богослова и патролога, доктора философии Оксфордского Университета, доктора богословия Свято–Сергиевского Православного Богословского Института в Париже епископа Илариона (Алфеева) является первой в современной богословской науке монографией, посвященной великому Отцу Церкви VII века.

На материале широко известных «Слов подвижнических», а также недавно открытых Бесед «О божественных тайнах и о духовной жизни» Исаака Сирина автор реконструирует богословскую систему сирийского писателя–отшельника, анализирует его аскетическое и мистическое учение. Речь в книге идет о любви Бога к человеку и любви человека к Богу, об искушениях и богооставленности, о смирении и слезах покаяния, о молитве и мистических озарениях, о жизни после смерти и о последних временах.

Для всех, кто стремится приблизиться к Богу.

  • Предисловие к первому изданию 1

  • Предисловие ко второму изданию 2

  • Введение. Исаак Ниневийский как духовный писатель церкви Востока 2

  • Глава I. Бог, вселенная, человек 15

  • Глава II. Путь безмолвника 22

  • Глава III. Испытания на пути к Богу 28

  • Глава IV. Смирение 32

  • Глава V. Слезы 36

  • Глава VI. Школа молитвы 39

  • Глава VII. На вершинах Богообщения 54

  • Глава VIII. Жизнь будущего века 66

  • Заключение 73

  • Примечания 73

Предисловие к первому изданию

Мне ясно вспоминается тот день, когда я впервые столкнулся с именем преподобного Исаака Сирина. Это произошло около сорока лет назад. В антологии, рассчитанной на широкого читателя, после отрывка из Спинозы, я прочитал следующие слова из Исаака: «И что есть сердце милующее?.. Возгорение сердца у человека о всем творении, о людях, о птицах, о животных, о бесах и о всякой твари». Исаак, продолжая, говорит о слезах, которые проливает человек, обладающий таким сердцем, испытывая боль и сострадание к каждому живому существу: «И от великой жалости умаляется сердце его, и не может оно вынести, или слышать, или видеть какого–либо вреда или малой печали, претерпеваемых тварью» .

Помнится, я тогда спросил себя: «Кто такой этот Исаак, пишущий о сострадании с таким сильным ощущением космического единства?» Любопытство мое на тот момент осталось неудовлетворенным, но я решил сохранить имя Исаака Сирина в поле зрения.

Мне не пришлось долго ждать того момента, когда я встретил его снова. Читая книгу Владимира Лосского «Очерк мистического богословия Восточной Церкви», я встречал упоминания об Исааке Сирине на многих страницах. Меня тогда особенно поразили слова Исаака, процитированные Лосским, о страданиях тех, кто находится в аду. Согласно Исааку, те, кто претерпевают мучения в геенне, наказываются не гневом Божиим, не каким бы то ни было желанием возмездия со стороны Бога, — ибо в Боге нет злобы или мстительности, — но «бичом любви».

Печаль, поражающая сердце за грех против любви, страшнее всякого возможного наказания, — пишет он. — Неуместна никому такая мысль, что грешники в геенне лишаются любви Божией… Но любовь силой своей действует двояко: она мучает грешников… и веселит собою исполнивших долг свой .

Лосский поясняет: «Божественная любовь станет нестерпимым мучением для тех, кто не стяжал ее внутри себя» .

Еще раз, как было с текстом Исаака о «сердце милующем», словно кто–то внезапно распахнул в моем уме окно и затопил весь мой внутренний мир светом. Вот, чувствовал я, единственное убедительное объяснение Страшного Суда и ада. Бог есть любовь, и любовь Его неисчерпаема; и эта неисчерпаемая любовь присутствует везде, даже в аду. Но «любовь действует двояко»… В третий раз я встретился с преподобным Исааком Сириным, читая статью католического ученого Иринея Озэрра (Irenee Hausherr), посвященную учению Исаака о Боговоплощении . Рождение Христа в Вифлееме, утверждает Исаак, было счастливейшим событием, которое только могло случиться в течение всей истории мира. Итак, не абсурдно ли считать причиной этого в высшей степени радостного события то, что могло вовсе не произойти и, конечно же, не должно было произойти, а именно, человеческий грех? Нет: главная причина пришествия Спасителя на землю не негативная, но позитивная. Причина Его пришествия — не человеческий грех, но божественная любовь: «Бог сделал все это ни по какой иной причине, кроме как для того, чтобы явить миру любовь, которой Он обладает». Он воплотился «не для искупления нашего от греха и не для какой–либо иной цели, а единственно для того, чтобы мир познал любовь, которую Бог имеет к твари» . Снова слова преподобного Исаака поразили меня своей глубиной. Воплощение нельзя рассматривать только как «условный план», задуманный Богом в ответ на грехопадение, но оно есть выражение вечного естества Божия и Его жертвенной любви. В этих мыслях я неожиданно нашел поддержку понимания цели Боговоплощения в богословии Иоанна Дунс Скота . Однако, я понял, что Исаак не поднимал вопрос: «Произошло бы Боговоплощение, если бы не было грехопадения?» Это — нереальный вопрос, поскольку единственный мир, известный нам по личному опыту, есть мир падший, пораженный грехом, да и вообще Отцы не ставят нереальные вопросы? Они не спрашивают: «Что бы случилось, если бы?.. » — они богословствуют на основе той реальности, которую мы уже имеем. Итак, Исаак с истинно святоотеческой сдержанностью утверждает только, что причиной воплощения Бога является Его Божественная любовь.

Одна единственная тема проходила через три мои первоначальные встречи с Исааком — тема любви. Именно любовью объясняется — насколько вообще возможно объяснение — сотворение мира и Воплощение Христа. Именно любовь, как ничто другое, делает нас способными объять своим состраданием и преобразить страдания мира. И именно логика божественной любви дает ключ к темной тайне ада. Меня особенно поразило не только то, что Исаак ставит любовь в самый центр своей богословской системы, но та прямота, простота и мощь, с которой Он говорит о божественном домостроительстве любви. Никогда прежде, за исключением Священного Писания, не встречал я кого–либо, кто мог сказать так много в столь немногих словах.

Вскоре после тех трех первых встреч с Исааком мне попался английский перевод его Слов, сделанный А. Венсинком. Я читал его по временам с трудом, но всегда с всепоглощающим интересом. Я выписывал цитаты из этого текста на отдельные карточки, из которых составилась целая картотека. Когда этот труд подошел к концу, хотя я прочитал уже свыше четырехсот страниц, я продолжал жаждать большего. Из предисловия Венсинка, а также из других исследований, я узнал, что Исаак был монахом, жил в Месопотамии в седьмом веке, недолго занимал епископскую кафедру в Ниневии, а потом, в последние годы жизни, ушел в горы и стал затворником. Я узнал, что он принадлежал к Церкви Востока, которую принято было называть «несторианской». Впрочем, как я постепенно понимал, последнее не означало того, чтобы учение самого Исаака или церковной общины, к которой он принадлежал, можно было по справедливости осудить как еретическое. Мне пришлось собирать по крупицам те сведения об Исааке, которые я получил несколько десятилетий назад. Теперь, наконец–то, к моей глубочайшей радости, в нашем распоряжении есть монография, дающая сбалансированный и исчерпывающий анализ жизни и учения Исаака, а также того исторического и богословского контекста, в котором он находился. Отец Иларион Алфеев поступил весьма мудро, позволив Исааку говорить за самого себя. Книга содержит множество прекрасно подобранных цитат, в которых мы ясно слышим живой голос Исаака. Огромным преимуществом отца Илариона было то, что он имел возможность использовать «Второй том» творений Исаака, который долгое время считался утраченным, но был не так давно открыт и опубликован д–ром Себастианом Броком.

Духовный мир преподобного Исаака Сирина

Предисловие к первому изданию

Предисловие ко второму изданию

Введение. Исаак Ниневийский как духовный писатель церкви Востока Ранняя история Церкви Востока Сведения о жизни Исаака Исаак Сирин и дальнейшая история Церкви Востока Первый том творений Исаака Сирина Второй том творений Исаака Сирина Русская богословская наука об Исааке Сирине. Зависимость Исаака от авторов предшествующего периода Глава I. Бог, вселенная, человек Любовь Божия, раскрывающаяся в творении Тварный мир Боговоплощение Глава II. Путь безмолвника Одиночество и отречение от мира Любовь к Богу и любовь к ближнему Безмолвие Монашеское восхождение к Богу Глава III. Испытания на пути к Богу Искушения Богооставленность Глава IV. Смирение Смирение как уподобление Богу Внутренние признаки смирения Внешние признаки смирения Глава V. Слезы Покаяние Горькие и сладкие слезыи Глава VI. Школа молитвы Молитва Внешние аспекты молитвы Молитва перед Крестом Чтение Ночная молитва Молитвенное правило: «закон свободы» и «закон рабов» Молитва за мир Размышление о Боге и чистая молитва Глава VII. На вершинах Богообщения «Духовная молитва» и «молчание разума» Созерцание Видения, откровения, прозрения Осенение и озарение Изумление Вера и знание Глава VIII. Жизнь будущего века Размышление о будущем веке Жизнь после смерти Любовь Божия, раскрывающаяся в последних судьбах мира Заключение

Предисловие к первому изданию

Мне ясно вспоминается тот день, когда я впервые столкнулся с именем преподобного Исаака Сирина. Это произошло около сорока лет назад. В антологии, рассчитанной на широкого читателя, после отрывка из Спинозы, я прочитал следующие слова из Исаака: «И что есть сердце милующее?.. Возгорение сердца у человека о всем творении, о людях, о птицах, о животных, о бесах и о всякой твари». Исаак, продолжая, говорит о слезах, которые проливает человек, обладающий таким сердцем, испытывая боль и сострадание к каждому живому существу: «И от великой жалости умаляется сердце его, и не может оно вынести, или слышать, или видеть какого-либо вреда или малой печали, претерпеваемых тварью»1.

Помнится, я тогда спросил себя: «Кто такой этот Исаак, пишущий о сострадании с таким сильным ощущением космического единства?» Любопытство мое на тот момент осталось неудовлетворенным, но я решил сохранить имя Исаака Сирина в поле зрения.

Мне не пришлось долго ждать того момента, когда я встретил его снова. Читая книгу Владимира Лосского «Очерк мистического богословия Восточной Церкви», я встречал упоминания об Исааке Сирине на многих страницах. Меня тогда особенно поразили слова Исаака, процитированные Лосским, о страданиях тех, кто находится в аду. Согласно Исааку, те, кто претерпевают мучения в геенне, наказываются не гневом Божиим, не каким бы то ни было желанием возмездия со стороны Бога, – ибо в Боге нет злобы или мстительности, – но «бичом любви».

Печаль, поражающая сердце за грех против любви, страшнее всякого возможного наказания, – пишет он. – Неуместна никому такая мысль, что грешники в геенне лишаются любви Божией… Но любовь силой своей действует двояко: она мучает грешников… и веселит собою исполнивших долг свой2.

Лосский поясняет: «Божественная любовь станет нестерпимым мучением для тех, кто не стяжал ее внутри себя»3.

Еще раз, как было с текстом Исаака о «сердце милующем», словно кто-то внезапно распахнул в моем уме окно и затопил весь мой внутренний мир светом. Вот, чувствовал я, единственное убедительное объяснение Страшного Суда и ада. Бог есть любовь, и любовь Его неисчерпаема; и эта неисчерпаемая любовь присутствует везде, даже в аду. Но «любовь действует двояко»… В третий раз я встретился с преподобным Исааком Сириным, читая статью католического ученого Иринея Озэрра (Irenee Hausherr), посвященную учению Исаака о Боговоплощении4. Рождение Христа в Вифлееме, утверждает Исаак, было счастливейшим событием, которое только могло случиться в течение всей истории мира. Итак, не абсурдно ли считать причиной этого в высшей степени радостного события то, что могло вовсе не произойти и, конечно же, не должно было произойти, а именно, человеческий грех? Нет: главная причина пришествия Спасителя на землю не негативная, но позитивная. Причина Его пришествия – не человеческий грех, но божественная любовь: «Бог сделал все это ни по какой иной причине, кроме как для того, чтобы явить миру любовь, которой Он обладает». Он воплотился «не для искупления нашего от греха и не для какой-либо иной цели, а единственно для того, чтобы мир познал любовь, которую Бог имеет к твари»5. Снова слова преподобного Исаака поразили меня своей глубиной. Воплощение нельзя рассматривать только как «условный план», задуманный Богом в ответ на грехопадение, но оно есть выражение вечного естества Божия и Его жертвенной любви. В этих мыслях я неожиданно нашел поддержку понимания цели Боговоплощения в богословии Иоанна Дунс Скота6. Однако, я понял, что Исаак не поднимал вопрос: «Произошло бы Боговоплощение, если бы не было грехопадения?» Это – нереальный вопрос, поскольку единственный мир, известный нам по личному опыту, есть мир падший, пораженный грехом, да и вообще Отцы не ставят нереальные вопросы? Они не спрашивают: «Что бы случилось, если бы?.. » – они богословствуют на основе той реальности, которую мы уже имеем. Итак, Исаак с истинно святоотеческой сдержанностью утверждает только, что причиной воплощения Бога является Его Божественная любовь.

Одна единственная тема проходила через три мои первоначальные встречи с Исааком – тема любви. Именно любовью объясняется – насколько вообще возможно объяснение – сотворение мира и Воплощение Христа. Именно любовь, как ничто другое, делает нас способными объять своим состраданием и преобразить страдания мира. И именно логика божественной любви дает ключ к темной тайне ада. Меня особенно поразило не только то, что Исаак ставит любовь в самый центр своей богословской системы, но та прямота, простота и мощь, с которой Он говорит о божественном домостроительстве любви. Никогда прежде, за исключением Священного Писания, не встречал я кого-либо, кто мог сказать так много в столь немногих словах.

Вскоре после тех трех первых встреч с Исааком мне попался английский перевод его Слов, сделанный А. Венсинком. Я читал его по временам с трудом, но всегда с всепоглощающим интересом. Я выписывал цитаты из этого текста на отдельные карточки, из которых составилась целая картотека. Когда этот труд подошел к концу, хотя я прочитал уже свыше четырехсот страниц, я продолжал жаждать большего. Из предисловия Венсинка, а также из других исследований, я узнал, что Исаак был монахом, жил в Месопотамии в седьмом веке, недолго занимал епископскую кафедру в Ниневии, а потом, в последние годы жизни, ушел в горы и стал затворником. Я узнал, что он принадлежал к Церкви Востока, которую принято было называть «несторианской». Впрочем, как я постепенно понимал, последнее не означало того, чтобы учение самого Исаака или церковной общины, к которой он принадлежал, можно было по справедливости осудить как еретическое. Мне пришлось собирать по крупицам те сведения об Исааке, которые я получил несколько десятилетий назад. Теперь, наконец-то, к моей глубочайшей радости, в нашем распоряжении есть монография, дающая сбалансированный и исчерпывающий анализ жизни и учения Исаака, а также того исторического и богословского контекста, в котором он находился. Отец Иларион Алфеев поступил весьма мудро, позволив Исааку говорить за самого себя. Книга содержит множество прекрасно подобранных цитат, в которых мы ясно слышим живой голос Исаака. Огромным преимуществом отца Илариона было то, что он имел возможность использовать «Второй том» творений Исаака, который долгое время считался утраченным, но был не так давно открыт и опубликован д-ром Себастианом Броком.

«Желаю не пересчитывать верстовые столбы, но достигнуть брачного чертога7, – говорит Исаак. – Я пойду по всякой стезе, которая быстро приведет меня туда»8. Эти слова относятся и к его собственным писаниям. Он не предлагает нам «верстовые столбы», духовные карты; его писания не есть подробный план духовного путешествия христианина, содержащий последовательное описание различных стадий этого пути. Исаак интуитивен и несистематичен. Его произведения полны повторов, неожиданных переходов с одной темы на другую, афоризмов, смысл которых не всегда ясен. Однако за кажущейся несистематичностью стоит духовное учение, отмеченное внутренней логикой и гармоничностью; именно это и показывает нам о. Иларион в своей книге. Систематизируя основные пункты учения Исаака о жизни во Христе, настоящая книга показывает единство и последовательность, которые характеризуют его духовное видение.

Преподобный Исаак был аскетом, пустынником, жившим в горах, однако его писания имеют универсальную цель. Они адресованы не только пустынникам, но и жителям городов, не только монахам, но и всем верующим во Христа. С необычайной живостью он говорит о том, что насущно для каждого христианина – о покаянии и смирении, о многообразных внешних и внутренних формах молитвы, об одиночестве и общежитии, о молчании, изумлении и экстазе. Помимо «просветленной любви», на которой Исаак ставит особый акцент, две другие темы характерны для его описания мистического пути христианина: его чувство Бога как живой тайны и его глубокое благоговейное почитание Христа Спасителя.

Когда подвижник и духовный писатель XIV века преподобный Григорий Синаит давал советы своим ученикам относительно того, что они должны читать, он особо выделил Исаака Сирина: «Всегда читай о безмолвии и молитве – именно у св. Лествичника, у св. Исаака, у св. Максима…»9 А когда в XIX веке мыслитель-славянофил Иван Киреевский хотел выделить одного конкретного автора, который бы воплощал в себе всю православную духовность, он выделил преп. Исаака Сирина: его писания, по мнению Киреевского, отличаются даже от писаний других Отцов Церкви особой духовной глубиной10.

Читатели книги отца Илариона поймут, почему и Григорий Синаит, и Киреевский ставили преподобного Исаака Сирина так высоко.

Епископ Диоклийский КАЛЛИСТ

Предисловие ко второму изданию

Первое издание настоящей книги и появившееся одновременно с ним издание нашего перевода новооткрытых текстов преподобного Исаака Сирина вызвали большой резонанс как среди отечественных, так и среди зарубежных читателей. За прошедшие два года книга вышла в свет на английском и на французском языках; готовится итальянский перевод; получены многочисленные отзывы и рецензии как специалистов в области сирологии, так и рядовых читателей. Все это, а также и то обстоятельство, что весь тираж первого издания книги давно распродан, заставило нас вернуться к ней и подготовить ее второе, дополненное издание.

Настоящее издание отличается от первого прежде всего объемом введения, который увеличен более чем вдвое. Мы постарались ответить на многочисленные вопросы, возникшие у отечественных читателей после выхода книги в свет, касательно истории Церкви Востока, ее христологии, места, занимаемого в ней преподобным Исааком Сириным, подлинности новооткрытых текстов Исаака, соотношения между 1-м и 2-м томом его творений и т. д. Многие детали, которые при подготовке первого издания мы считали необязательными для широкой публики, ныне включены в текст вводной главы. Тем, кому весь этот вспомогательный материал представляется ненужным и кого интересует исключительно духовный мир преподобного Исаака и его богословское, аскетическое и мистическое учение, мы рекомендуем опустить вводную главу и начать чтение сразу с Главы I.

Другое отличие настоящего издания от предыдущего заключается в том, что в него включено несколько отрывков из «Послания к мар Ишозека» и около семидесяти цитат из «Глав о знании» Исаака Сирина, оригинальный текст которых до сих пор не опубликован. При написании первого варианта книги текст «Глав о знании» был нам недоступен, однако в декабре 1997 года нам удалось скопировать рукопись XIX века, содержащую полный текст «Глав», в библиотеке халдейского архиепископа Тегерана мар Юханнана Иссайи. Позже мы познакомились с рукописью 2-го тома Исаака Сирина, датируемой X веком и находящейся в Бодлеанской библиотеке в Оксфорде. Это позволило нам сделать перевод некоторых наиболее значимых отрывков и включить их в настоящую книгу.

В остальном же книга не претерпела существенных изменений. Знакомство с «Главами о знании» не изменило наших выводов относительно основных аспектов учения Исаака, так как в «Главах» он последовательно проводит те же идеи, что содержатся в других его сочинениях из 1-го и 2-го тома.

Мы глубоко признательны д-ру Себастиану Броку за неоценимую помощь в работе над переводом текстов Исаака Сирина. Выражаем благодарность В. М. Лурье за ценные замечания, Е. Н. Мещерской за частичную сверку наших переводов с оригиналом, архиепископу мар Юханнану Иссайи за разрешение воспользоваться в работе рукописью из его коллекции, Бодлеанской библиотеке Оксфордского Университета за разрешение на публикацию фотографий с рукописи Bodleian syr. e. 7. Выражаем признательность всем тем читателям книги, без чьей помощи и поддержки настоящее издание не увидело бы свет.

Игумен Иларион (Алфеев) Пятидесятница 2000

>преподобный Исаак Сирин Ниневийский

День памяти: 28 января (10 февраля)

Сведения о происхождении преподобного Исаака Сирина

О точных подробностях жизни и подвижнической деятельности преподобного Исаака Сирина известно немного. Биографические сведения, дошедшие до нас из ранних веков, разнятся в деталях.

Знание относительно этого важного патрологического вопроса долгое время было настолько ограниченным, что вплоть до XVIII века преподобного Исаака нередко отождествляли с разными людьми: то с Исааком, стихотворцем и полемистом V века, известным Антиохийским пресвитером; то с Исааком, спасавшимся в Италии (упомянутом в творениях святителя Григория Двоеслова); то с епископом Ниневии, то с совершенно неизвестным лицом.

Более или менее достоверные данные стали доступны широкому кругу историков Церкви с обнаружением и опубликованием арабского жизнеописания этого святого. Автор названного биографического источника довольствовался краткими сведениями и не предоставлял точной подробной фактологии о рождении и жизни преподобного. Тем не менее этот источник явил ряд важных данных, открывших возможность для более чёткой идентификации личности святого Исаака. В 1896 году стараниями французского исследователя Сhabot обрело известность сочинение сирского историка VIII века, Иезудены, изложившего в нём, помимо прочего, историю Мар-Исаака.

Из общего сопоставления имеющихся на сегодняшний день исторических памятников картина жизни Исаака Сирина складывается следующим образом. Жил он примерно в VI —VII в. По одним данным, он происходил из Беф-Катарайя, а по другим, местом его рождения был город Ниневия, древний культурный, политический и экономический центр.

Ещё в юности Исаак вместе с братом поступил в монастырь Мар-Матфея. Оба они выделялись среди насельников обители высотой подвигов и ученостью. В результате брат Исаака удостоился начальствования над монастырем. Сам же Исаак, избрав путь молитвенного уединения и безмолвия, удалился в отшельническую келью.

Подвижническая жизнь

Брат неоднократно слал ему письма, убеждая возвратиться в монастырь. Но тот, не сомневаясь в правильности своего осмысленного выбора, продолжал отшельническую жизнь. В качестве обоснования этого решения преподобный выделял необходимость сосредоточения на молитве и богомыслии, борьбу с рассеянием помыслов и блужданием ума (ср.: Слово 24).

Со временем слава о святости жизни Исаака распространилась настолько, что жители Ниневии стали просить и настаивать на его посвящении в Ниневийского епископа. Преподобный не стал отвергать воли народа и, положившись на Провидение Божие, принял архиерейское достоинство. Рассказывают, что в епископа, в монастыре Беф-Абэ, его рукоположил патриарх Георг.

Между тем, далеко не все местные жители, в силу развращенности нравов, готовы были слушать его как своего пастыря. А один случай и вовсе привел преподобного в негодование. Некий заимодавец не мог своевременно истребовать долг у своего должника и грозился передать его в руки судьи; а тот, в свою очередь, не имея возможности расплатиться немедленно, просил об отсрочке. Когда они вынесли проблему на суд отца Исаака, тот напомнил заимодавцу, что согласно Евангелию, бывает уместным даже и полное прощение долгов, а тем более их отсрочка. В ответ раздосадованный заимодавец разгневался и дал понять, что поскольку Евангелие не отвечает его текущим материальным интересам, постольку и не является для него безусловным авторитетом.

Итак, непослушание паствы привело к тому, что приблизительно через пять месяцев управления диоцезом святой Исаак отказался от должности епископа и удалился от мира: по одним сведениям в скитскую пустынь в Египте, а по другим — на гору Мату, в районе Беф-Гузайя (область, лежащая к северу от побережья Персидского залива), после чего, прожив там какое-то время, переселился в обитель Раббан-Шабур.

В этот период святой Исаак занимался традиционной для монахов-подвижников аскетической практикой, проводя жизнь в трудах, молитве, бдениях и посте. Существует предание, что он совершенно не прикасался к вареной пище, съедал три хлебца в неделю, дополняя это скудное питание лишь небольшим количеством травы.

Живя жизнью пустынника, большое внимание святой уделял чтению и исследованию Священного Писания. Вместе с тем занимался писательской деятельностью. Согласно преданию, в результате напряженного чтения, и, конечно же, вследствие сильнейшего измождения аскетическими подвигами, он утратил зрение. Но и после сего не прекратил заниматься литературным трудом: в этот период его речи записывали монахи-писцы.

Промыслом Божьим святой прожил долгую жизнь и почил о Господе в глубокой старости. Умер он в обители Шабур.

Об Авве Исааке прп. Иосиф Исихаст говорил так: «Если бы были утрачены все писания святых отцов-пустынников о трезвении и молитве и сохранились бы только подвижнические слова Аввы Исаака, их было бы достаточно, чтобы научить человека жизни в безмолвии и молитве с начала и до конца. Эти творения раскрывают подвижническую жизнь от А до Я, и их одних достаточно, чтобы с первых шагов наставить человека и привести его к совершенству».

Творческое наследие преподобного Исаака, наставника монахов и церковного писателя

Точное количество сочинений, составленных преподобным, нам неизвестно. Но даже и те, что открыты на сегодняшний день, обнаруживают в нём хорошо образованного, духовно зрелого подвижника, весьма плодовитого автора (см.: Слова подвижнические).

Комплекс вопросов, поднимавшихся святым Исааком на протяжении литераторской деятельности, чрезвычайно широк. В фокусе его внимания были многочисленные увещевания для монашествующих; наставления, связанные с раскрытием догматических истин; личные психологические наблюдения; и опыт переживания встреч с Богом. Так что можно сказать: несмотря на аскетический характер его сочинений, в общем они адресованы широкому кругу людей.

Характерной особенностью творчества преподобного Исаака как духовного писателя является чёткая связь между назиданиями вероучительного характера и их практическим приложением к жизни.

Так, рассуждая о Боге, он не забывает указать, в чём состоит польза от постоянного богомыслия (см.: Слово 8.), проводит нравственные параллели между Божественными свойствами и христианскими добродетелями. Повествуя об ангелах, он раскрывает их роль в становлении и духовно-нравственном совершенствовании личности, а рассуждая о демонах, обнаруживает средства, используемые ими в рамках невидимой брани, уточняет, в чем состоит их коварство и хитрость (см.: Слово 60.).

Одной из важнейших задач в деле достижения высшего совершенства святой ставил обретение бесстрастия. Подлинное бесстрастие, подчеркивал он, состоит не в том, чтобы не ощущать в себе движение страстей, а в том, чтобы они стали чуждыми для христианина, в том, чтобы не принимать их в себя ни при каких обстоятельствах.

Особое внимание святой обращал и на то, что нельзя относиться без должного внимания даже и к тем видам грехов, которые почитаются среди грешников за малые. Такой человек неизбежно впадет в более тяжкие грехи и удостоится более страшного наказания (см.: Слово 57.).

Исаак Сирин — Сочинения

12 3 4 5 6 7 …189

Сочинения

Слово 1.

Об отречении от мира и о житии монашеском

Страх Божий есть начало добродетели. Называется же она порождением веры и посевается в сердце, когда ум устранен от мирской рассеянности, чтобы кружащиеся от парения мысли свои собрать ему в размышлении о будущем восстановлении. Для того чтобы положить основание добродетели, лучше всего человеку держать себя в устранении от дел житейских и пребывать в законе света стезей правых и святых, какие Духом указал и наименовал Псалмопевец (Пс.22:3; 118:35). Едва ли найдется, а может быть, и вовсе не найдется, такой человек, который бы, хотя будет он и равноангельный по нравам, мог вынести честь; и это происходит, как скажет иной, от скорого восприятия изменений.

Начало пути жизни — поучаться всегда умом в словесах Божиих и проводить жизнь в нищете. Напоение себя одним содействует усовершению в другом. Если напоеваешь себя изучением словес Божиих, это помогает преспеянию в нищете, а преспеяние в нестяжательности доставляет тебе досуг преспевать в изучении словес Божиих. Пособие же того и другого содействует к скорому возведению целого здания добродетелей.

Никто не может приблизиться к Богу, если не удалится от мира. Удалением же называю не переселение из тела, но устранение от мирских дел. В том и добродетель, чтобы человек не занимал ума своего миром. Сердце не может пребывать в тишине и быть без мечтаний, пока на человека действуют чувства; телесные страсти не приходят в бездействие и лукавые помыслы не оскудевают без пустыни. Пока душа не придет в упоение верою в Бога приятием в себя силы ее ощущения, дотоле не уврачует немощи чувств, не возможет с силою попрать видимого вещества, которое служит преградою внутреннему, и не ощутит в себе свободы, и разумное порождение, и плод того и другого — спасение от сетей. Без первого ] не бывает второго ], а где второе правошественно, там третья ] связуется как бы уздою.

Когда умножилась в человеке благодать, тогда по желанию праведности страх смертный делается для него малоуважительным, и много причин находит он в душе своей, по которым ради страха Божия должно ему терпеть скорбь. Все, что по–видимому вредит телу и внезапно действует на природу, а следовательно, приводит в страдание, ни во что вменяется в очах его в сравнении с тем, чего надеется в будущем. Без попущения искушений невозможно познать нам истины. Точное же удостоверение в этом находит человек в мысли, что Бог имеет о человеке великое промышление и что нет человека, который бы не состоял под Его Промыслом, особливо же ясно, как по указанию перста, усматривает сие на взыскавших Бога и на терпящих страдания ради Него. Но когда увеличилось в человеке оскудение благодати, тогда все сказанное оказывается в нем почти в противоположном виде. У него ведение, по причине исследований, бывает больше веры, и упование на Бога имеется не во всяком деле, и Промысл Божий о человеке понимается иначе. Таковой человек постоянно подвергается в этом козням подстерегающих во мраце состреляти (ср.: Пс.10:2) его стрелами своими.

Начало истинной жизни в человеке — страх Божий. А он не терпит того, чтобы пребывать в чьей–либо душе вместе с парением ума, потому что служением чувствам сердце рассеивается, утрачивая в себе услаждение Богом. Ибо внутренние помышления ощущением их, как говорят, связуются в самих служащих им чувствилищах.

Сомнение сердца приводит в душу боязнь. А вера может делать произволение твердым и при отсечении членов. В какой мере превозмогает в тебе любовь к плоти, в такой не можешь быть отважным и бестрепетным при многих противоборствиях, окружающих любимое тобою.

Желающий себе чести не может иметь недостатка в причинах к печали. Нет человека, который бы с переменою обстоятельств не ощутил в уме своем перемены в отношении к предлежащему делу. Ежели вожделение, как говорят, есть порождение чувств, то пусть умолкнут, наконец, утверждающие о себе, что и при развлечении сохраняют они мир ума.

Целомудрен не тот, кто в труде, во время борьбы и подвига говорит о себе, что прекращаются тогда в нем срамные помыслы, но кто истинностию сердца своего уцеломудривает созерцание ума своего так, что не внимает он бесстыдно непотребным помыслам. И когда честность совести его свидетельствует о верности взглядом очей, тогда стыд уподобляется завесе, повешенной в сокровенном вместилище помыслов. И непорочность его, как целомудренная дева, соблюдается Христу верою.

Для отвращения предзанятых душою расположений к непотребству и для устранения восстающих в плоти тревожных воспоминаний, производящих мятежный пламень, ничто не бывает так достаточно, как погружение себя в любовь к изучению Божественного Писания и постижение глубины его мыслей. Когда помыслы погружаются в услаждение постижением сокровенной в словесах премудрости, тогда человек в какой мере извлекает из них уяснение, в такой же оставляет позади себя мир, забывает все, что в мире, и все воспоминания, все действенные образы овеществления мира изглаждает в душе, а нередко уничтожает самую потребность обычных помыслов, посещающих природу. Сама душа пребывает в восторге при новых представлениях, встречающихся ей в море тайн Писания.

И опять, если ум плавает на поверхности вод, то есть моря Божественных Писаний, и не может проникнуть мыслей Писания до самой глубины, уразуметь все сокровища, таящиеся в глубине его, то и сего самого, что ум занят рвением к уразумению Писания, достаточно для него, чтобы единым помышлением о досточудном крепко связать свои помыслы и воспрепятствовать им, как сказал некто из богоносных, стремиться к естеству телесному; тогда как сердце немощно и не может вынести озлоблений, встречающихся при внешних и внутренних бранях. И вы знаете, как тягостен худой помысл. И если сердце не занято ведением, то не может стерпеть мятежности телесного устремления.

Как скорости колебания весов в ветреную бурю препятствует тяжесть взвешиваемого, так колебанию ума препятствуют стыд и страх. А по мере недостатка страха и стыда уму дается побуждение непрестанно кружиться, и тогда, по мере удаления из души страха, коромысло ума, как свободное, влается туда и сюда. Но как коромыслу весов, если чаши их обременены очень тяжелым грузом, нелегко прийти уже в колебание от дуновения ветра, так и ум, под бременем страха Божия и стыда, с трудом совращается тем, что приводит его в колебание. А в какой мере оскудевает в уме страх, в такой же начинают преобладать им превратность и изменчивость. Умудрись же в основание шествия своего полагать страх Божий, и в несколько дней, не делая кружений на пути, будешь у врат Царствия.

Во всем, что встретится тебе в Писаниях, доискивайся цели слова, чтобы проникнуть тебе в глубину мысли святых и с большею точностию уразуметь оную. Божественною благодатию путеводимые в жизни своей к просвещению всегда ощущают, что как бы умный какой луч проходит по стихам написанного и отличает уму голые слова от того, что душевному ведению сказано с великою мыслию.

Если человек многозначащие стихи читает, не углубляясь в них, то и сердце его остается бедным, и угасает в нем святая сила, которая при чудном уразумении души доставляет сердцу сладостнейшее вкушение.

Всякая вещь обыкновенно стремится к сродному ей. И душа, имеющая в себе удел духа, когда услышит речение, заключающее в себе сокровенную духовную силу, пламенно влечет к себе содержание сего речения. Не всякого человека пробуждает к удивлению то, что сказано духовно и имеет в себе сокровенную великую силу. Слово о добродетели требует сердца, не занимающегося землею и близким с нею общением. В человеке же, которого ум утружден заботою о преходящем, добродетель не пробуждает помысла к тому, чтобы возлюбить ее и взыскать обладания ею.

Отрешение от вещества бытием своим предваряет союз с Богом, хотя нередко, по Домостроительству благодати, в иных оказывается последний предшествующим первому, потому что любовию покрывается любовь. Чин, обычный Домостроительству, инаков с чином, общим для людей. Но ты сохраняй общий чин. Если предваряет в тебе благодать, это — ее дело. А если не предваряет, то путем всех людей, каким шествовали они друг за другом, восходи и ты на высоту духовного столпа.

Всякое дело, совершаемое созерцательно и исполняемое по заповеди, данной для него, вовсе невидимо телесными очами. И всякое дело, совершаемое деятельно, бывает сложно, потому что заповедь, которая только одна, именно деятельность, ради плотских и бесплотных, имеет нужду в том и другом, в созерцании и в деятельности. Ибо единое есть сочетание созерцания и деятельности.

Дела, показывающие заботливость о чистоте, не подавляют чувства, возбуждаемого памятованием прошедших проступков, но печаль, ощущаемую при сем памятовании, заимствуют из разума. И с сего времени ход припамятования производится в уме с пользою. Ненасытимость души в приобретении добродетели обращает в свою пользу часть видимых вожделений сопряженного с нею тела. Всякую вещь красит мера. Без меры обращается во вред и почитаемое прекрасным.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *