Духовный регламент 1721

ДУХОВНЫЙ РЕГЛАМЕНТ 1721 года — законодательный акт, реформировавший систему управления Русской православной церкви.

Про­ект Духовного регламента по по­ру­че­нию ца­ря Пет­ра I со­став­лен епископом Псков­ским Фео­фа­ном Про­ко­по­ви­чем, яв­лял­ся од­ним из яр­ких об­раз­цов литературного твор­че­ст­ва ав­то­ра. По­сле мно­го­численных ис­прав­ле­ний и по­пра­вок ца­ря, а так­же са­мо­го ав­то­ра, се­на­то­ров и ду­хо­вен­ст­ва (епи­ско­пов, ар­хие­ре­ев, ар­хи­ман­д­ри­тов) был ут­вер­ждён ука­зом Пет­ра I от 25 января (5 февраля); в окон­ча­тель­ной ре­дак­ции опуб­ли­ко­ван 16(27) сен­тяб­ря.

Ис­точ­ни­ка­ми для Духовного регламента по­слу­жи­ли «Сто­глав» (до­ку­мент, при­ня­тый на Сто­гла­вом со­бо­ре 1551 года), Корм­чие кни­ги XIII-XVII веков, про­тес­тант­ские цер­ков­ные ус­та­вы (Kirchenordnungen) и др. Духовный регламент со­став­лен по об­раз­цу рег­ла­мен­тов ра­нее об­ра­зо­ван­ных гражданских уч­ре­ж­де­ний.

Со­сто­ял из трех час­тей: в первой час­ти да­но об­щее оп­ре­де­ле­ние но­во­го уст­рой­ст­ва цер­ков­но­го управ­ле­ния, во второй — оп­ре­де­лены обя­зан­но­сти Си­но­да, в третьей — свя­щен­ни­ков. Со­глас­но Духовному регламенту, цер­ковь бы­ла под­чи­не­на го­су­дар­ст­ву, пат­ри­ар­ше­ст­во уп­разд­не­но, вме­сто не­го уч­ре­ж­дён кол­ле­ги­аль­ный ор­ган управ­ле­ния РПЦ — Ду­хов­ный кол­ле­ги­ум (Си­нод). Царь объ­яв­лял­ся «край­ним су­ди­ёю» ду­хов­но­го ве­дом­ст­ва, блю­сти­те­лем «пра­во­ве­рия и вся­ка­го в церк­ви Свя­той бла­го­чи­ния». Си­нод воз­глав­лял­ся пре­зи­ден­том (с мая 1722 года обер-про­ку­ро­ром Си­но­да, свет­ским чи­нов­ни­ком, пред­став­ляв­шим ин­те­ре­сы им­пе­ра­то­ра).

Духовный регламент пред­пи­сы­вал свя­щен­ни­кам за­бо­тить­ся о нрав­ст­вен­ном со­стоя­нии при­хо­жан, усерд­но чи­тать им про­по­ве­ди или цер­ков­ные кни­ги («…все­ко­неч­ная ну­ж­да есть име­ти не­кия крат­кия и про­стым че­ло­ве­кам ура­зу­ми­тель­ныя и яс­ныя кни­жи­цы, в ко­то­рых за­клю­чит­ся всё, что к на­род­но­му на­став­ле­нию до­воль­но есть; и тыя кни­жи­цы про­чи­то­вать по час­тям в не­дель­ные и празд­нич­ные дни в церк­ви пред на­ро­дом»); вме­нял при­ход­ско­му ду­хо­вен­ст­ву док­ла­ды­вать гражданским вла­стям о «зло­умыш­лен­ни­ках го­су­дар­ст­вен­ных», ко­то­рые «на ис­по­ве­ди не изъ­я­вят рас­кая­ния и от­ка­за от сво­его на­ме­ре­ния» (тре­бо­ва­ние прак­ти­че­ски не ис­пол­ня­лось).

Ду­хо­вен­ст­во долж­но бы­ло вес­ти мет­рические кни­ги. Ус­та­нав­ли­вал­ся воз­рас­тной ценз для по­стри­га в мо­на­ше­ст­во (30 лет для муж­чин и 50 для жен­щин). Так­же Духовный регламент обя­зы­вал Си­нод осу­ще­ст­в­лять цен­зу­ру всех ду­хов­ных со­чи­не­ний («Аще кто о чем Бо­го­слов­ское пись­мо со­чи­нит, и тое б не пе­ча­тать, но пер­вее пре­зен­то­вать в Кол­ле­ги­ум»). В 1917 году Духовный регламент был от­ме­нён По­ме­ст­ным со­бо­ром РПЦ

«Духовный Регламент» как главный документ церковной реформы Петра IВеликого

Петр не отрицал Церкви как учреждения, но обращался к ней с прагматической стороны – как на учреждение, приносящее государству двоякую пользу: в области образования и посредством морального влияния на свою паству. Поэтому Петр последовательно стремился к превращению Церкви в часть государственного управления, имеющего воздействие на народ. Что оправдано с точки зрения рассудочной религиозности, сводившей всю религию и религиозную жизнь к морали. Такое мировоззрение определяло все направлявшиеся им мероприятия духовной власти. Петр и свои обязанности самодержца таким же образом. Долг самодержца: управление народом и преобразование жизни этого народа в направлении, угодном царю.Петр был человеком верующим, но метафизическую сторону Православия не понимал или недооценивал. В религии он признавал ценным только ее этическое содержание и соответственно воздействие на общество – важнейшая сторона религии для государственной жизни народа. Петр понимал внутреннюю связь русского народа с православием и значение православия для национального и, следовательно, государственного самосознания. Поэтому он видел в Церкви учреждение, необходимое для интересов государства.

Продолжительное время Петр довольствовался временными мерами, но с 1718 года, когда победа над шведами не оставляла сомнений, он интенсивно занялся реорганизацией церковного управления. По убеждению Петра, государственным институтам надо было перепоручить контроль над Церковью. Такая установка недвусмысленно выражена уже в указе от 2 марта 1717 г., в котором говорится, что «духовный чин» должен подчиняться Правительствующему Сенату. Политика Сената вскоре поставила местоблюстителя патриаршего престола в зависимое положение. После учреждения коллегий (1718 – 1720), подотчетных Сенату, и реформ местной администрации (1719) определилась новая структура государственного аппарата. Теперь настало время приспособить церковное руководство к государственному механизму, включив первое во второй. Необходимость коллегиального принципа управления Церковью представлялась царю таким же самоочевидным делом, как и подчинение Церкви его царской воле. Петру было ясно, что введение этого порядка посредством официального указа выглядело решительным переворотом в глазах клириков и народа, и потому он желал дать своей реформе мотивированное и доходчивое обоснование. Когда мысль об отмене патриаршества у Петра окончательно созрела и настало время издать законодательный акт, который разъяснял бы и оправдывал это нововведение, то единственным, кому Петр мог доверить это щекотливое и ответственное дело, оказался молодой Псковский архиепископ Феофан Прокопович.

Феофан был безусловно самым образованным человеком в окружении Петра, а может быть, даже самым образованным русским человеком XVIII в. с универсальными интересами и познаниями в области истории, богословия, философии и языкознания. Феофан был европейцем, он «разделял и исповедовал типическую доктрину века, повторял Пуффендорфа, Гроция, Гоббса… Феофан почти веровал в абсолютность государства»Петру было важно не только то, что Феофан обладал всеми этими знаниями, была еще одна веская причина доверить именно ему обоснование намеченной перестройки церковного управления: Петр был убежден в преданности Феофана своим реформам. Феофан понимал это и выполнил порученное, не жалея ни сил, ни времени, вложив в дело всего себя. Он был преданным приверженцем петровских реформ и официальным апологетом правительственных мер, что проявлялось неоднократно, особенно же в его трактате «Правда воли монаршей». Взгляды Феофана на взаимоотношения между государством и Церковью целиком совпадали со взглядами Петра: оба искали подходящий образец в церковных установлениях Пруссии и других протестантских стран. Для царя было естественно поручить написание «Духовного регламента» Феофану, так же как для Феофана было естественно ждать такого поручения.

«Духовный Регламент» и есть главный акт петровского законодательства о церкви, заключающий в себе важнейшие начала реформы и целый ряд отдельных мер, из которых самое видное место занимает замена единоличной патриаршей власти коллегиальным управлением Синода. «Регламент был общим делом Феофана Прокоповича и самого Петра. В Феофане Петр нашел понятливого исполнителя и истолкователя своих пожеланий и мыслей, не только услужливого, но и угодливого. Для Петровской эпохи вообще характерно, что под образом законов публиковались идеологические программы. Феофан составил регламент именно для такой «коллегии» или «консистории», какие для духовных дел учреждались и открывались в реформированных княжествах и землях».

Думается, Петр дал Феофану некоторые директивы, но в целом содержание «Регламента» отражает церковно-политические воззрения Феофана, тогда как в стиле виден его ничем не стесненный темперамент. «Регламент» был задуман не только как комментарий к закону, но должен был сам заключать в себе основной закон церковного управления. Однако эта цель была достигнута лишь частично и далеко не лучшим образом, так как в написанном тексте нет четких юридических определений даже структуры и полномочий руководящих органов.

Автор Регламента разделил его на три части: в первой он дает общее определение нового устройства церковного управления посредством духовной коллегии и доказывает его законность и необходимость, во второй определяет круг ведения Синода, в третьей – обязанности отдельных духовных лиц, обращая при этом особенное внимание на епископов. По своей форме и отчасти по содержанию «Духовный Регламент» не есть только чисто законодательный акт, но вместе и литературный памятник. Своим тоном «Духовный Регламент» заставляет вспомнить «Левиафан» Гоббса. Она провозглашает необходимость самодержавия, так как все человеческие существа по своей природе порочны и неизбежно начинают воевать друг с другом, если их не сдерживает твердая автократическая власть, чего не происходило прежде, когда власть патриарха соперничала с властью царя. Характер его изложения весь проникнут духом современной борьбы реформы с противодействовавшими ей предубеждениями и явлениями, и потому отличается обиличительным направлением, тенденциозностью, даже страстностью. О винах новой формы церковного управления в нем говорится, что коллегиальное управление, в сравнении с единоличным, может решать дела скорее и беспристрастнее, менее боится сильных персон и, как соборное, имеетбольше авторитета.

«Регламент» наполнен общими теоретическими рассуждениями, например, о превосходстве коллегиального управления перед единоличным. Регламент содержит в себе разные проекты об учреждении в России академий, а нередко впадает в тон сатиры. Таковы, например, места о власти и чести епископской, об архиерейских визитациях, о церковных проповедниках, о народных суевериях, разделяемых и духовенством.»Регламент есть в сущности политический памфлет. В нем обличений и критики больше, чем прямых и положительных постановлений. Это больше, чем закон. Это манифест и декларация новой жизни. И с намерением под таким памфлетом и почти сатирой отбирались и требовались подписи у духовных властей и чинов, – и при том в порядке служебной покорности и политической благонадежности». Вообще Духовный Регламент излагает в строго законодательной форме только общие начала и порядок синодального управления, и только в этой части своего содержания он до сих пор сохраняет свою обязательную силу: учреждение Синода вместо патриаршества, круг деятельности центрального церковного управления, отношение Синода к высочайшей власти и к областной церковной (епархиальной администрации), – все это в существе дела остается в том же виде, как определено Петром в его Духовном Регламенте. Но этот же самый законодательный акт предоставляет Синоду право пополнять свой Регламент новыми правилами, представляя их на высочайшее утверждение.

Детали всего законодательного процесса изложены в конце «Регламента» в следующих словах: «Сия вся зде написанная первее сам всероссийский монарх, Его Царское священнейшее Величество слушать пред собою чтомая, рассуждать же и исправлять благоволил 1720 года, февраля 11-го дня. А потом по указу Его Величества преосвященныи архиереи, архимандриты, купно же и правительствующие сенаторы слушали же и, рассуждая, исправляли сего ж февраля 23-го дня. То же в утверждение и в исполнение непреложное, по приписанию рук присутствующих духовных и сенаторских персон, и сам Его Царское Величество своею собственною рукою подписать соизволил». Проект, составленный Феофаном, был исправлен Петром (заменена была главным образом личная форма документа).Этот первый момент рождения церковной реформы протекает в полном секрете от церкви и ее иерархии. Реформа – продукт воли абсолютного монарха.Далее документ был передан на рассмотрение сенаторов и ряда духовных лиц, среди которых, кроме автора документа, были такие архиереи: Стефан Яворский, Сильвестр Холмский, Питирим Нижегородский, Аарон Еропкин, Варлаам Косовский. Духовные лица, отметив необходимость небольших исправлений, заявили в отношении Регламента в целом, что «все учинено изрядно».

После заседания Петр отдал Сенату следующий приказ: «Понеже вчерась от вас же слышал, что проект о Духовной коллегии как архиереи, так и вы слушали и приняли все за благо, того ради надлежит архиереям и вам оной подписать, которой и Я потом закреплю. А лучше два подписать и один оставить здесь, а другой послать для подписания прочим архиереям». Однако распоряжение это было адресовано не местоблюстителю, а Сенату, по указу которого в мае 1720 г. майор Семен Давыдов и архимандрит Иона Сальников собрали подписи епископов всех двенадцати епархий (за исключением Сибирской из-за ее отдаленности), а также архимандритов и настоятелей важнейших монастырей. В инструкции Сената к уполномоченным стояло: «А буде кто подписыватца не станет, и у того взять на письме за рукою, какой ради притчины оной не подписываетца, чтоб о том показал имянно… и что у него будет чинитца, о том ему в Сенат на почте писать по вся недели». Епископы хорошо представляли себе последствия отказа, и царю не составило труда достигнуть своей первой цели: высшее русское духовенство беспрекословно подписало «акт о капитуляции» Церкви перед государством.

В результате Регламент подписали все архиереи, за исключением Белгородского и Сибирского (к последнему, видимо, далеко было ехать), 48 архимандритов, 15 игуменов и 5 иеромонахов. Только местоблюститель патриаршего престола Стефан Яворский некоторое время уклонялся от подписания «Духовного Регламента», ссылаясь на неясность отдельных его пунктов, но и он должен был уступить. Успешно завершив «боевую операцию», подполковник Давыдов 4 января 1721 года вернулся в Санкт-Петербург, а 25 января Петр подписал манифест об учреждении Духовной Коллегии в составе президента – Стефана Яворского, двух вице-президентов – Феодосия Яновского и Феофана Прокоповича. Манифестом президент Духовной Коллегии был наделен равными правами с другими ее членами, и тем самым была парализована его возможность оказывать какое-либо особое влияние на решение церковных вопросов. Императорский манифест обязывал членов высшего церковного органа перед вступлением в должность приносить присягу «крайнему Судье Духовной Коллегии, самому всероссийскому монарху».С 25-го января по 14-е февраля постепенно все назначенные 11 членов Коллегии являлись в Сенат, получали указ и приносили присягу, как это полагалось для всех коллегий, несущих службу государеву и состоящих под одной покрывающей их сенатской «шапкой».

Осенью 1721 года, более чем через полгода после открытия действий Синода, «Духовный Регламент» был напечатан. Печатное издание «Регламента» получило следующий заголовок: «Духовный регламент», благодатиею и милосердием Человеколюбца Бога, тщанием же и повелением Богом даннаго и Богом умудреннаго всепресветлейшаго державнейшаго государя Петра Перваго, императора и самодержца всероссийскаго и прочая, и прочая, и прочая, в святой православной Российской Церкви по соизволению и приговору всероссийскаго духовнаго чина и Правительствующаго Сената сочиненный».

Основания для замены Патриаршего управления синодальным подробно изложены в предисловии к самому «Духовному регламенту». Собор скорее может найти истину, чем одно лицо. Определения, исходящие от Собора, авторитетнее, чем единоличные указы. При единоличном управлении дела часто приостанавливаются из-за личных обстоятельств правителя, и в случае его смерти течение дел и вовсе прекращается на некоторое время. В коллегии нет места пристрастию, от которого может быть несвободно одно лицо. Коллегия имеет больше свободы в делах правления, ибо ей нет нужды опасаться гнева и мщения недовольных судом, а одно лицо может оказаться подверженным такому страху. И главное, от соборного правительства государству нечего опасаться мятежей и смут, какие могут произойти от одного духовного правителя. Все члены коллегии имеют равные голоса и все, не исключая и ее президента, подлежат суду коллегии, в то время как патриарх мог бы не захотеть судиться у подчиненных ему епископов, и самый этот суд в глазах простого народа показался бы подозрительным, так что для суда над патриархом понадобился бы созывать Вселенский собор, что ввиду отношений России с турками весьма затруднительно. Наконец, соборное правительство должно стать школой духовного управления.

С выходом «Духовного регламента» Русская Церковь становится составной частью государственного устройства, а Святейший Синод – государственным учреждением. Русская Церковь теряет тесную связь с вселенским православием, с которым теперь ее соединяют лишь догматы и обряд. Русский правовед А. Д. Градовский определяет это так: «Святейший Правительствующий Синод, называвшийся ранее Духовной коллегией, был учрежден государственным актом, а не церковным — «Духовным регламентом»… По взгляду «Регламента», Синод должен был быть государственным установлением, зависящим от светской власти».

Итак, Петровские реформы, направленные на секуляризацию Церкви, осуществлялись в большей мере епископом Псковским, затем – архиепископом Новгородским, Феофаном Прокоповичем. Именно он явился составителем «Духовного регламента», определившего порядок коллегиального управления Церковью. Архиепископ Феофан Прокопович, «агент Петровской реформы», принадлежал к тем немногим в рядах ближайших сотрудников ПетраI, кто действительно дорожил преобразованиями. «Духовный регламент» установил церковное управление в строгие рамки «церковной государственности».

Чистович И. А. Феофан Прокопович и его время. / И. А. Чистович. – СПб.: Издание Императорской Академии Наук, 1868. С. 118.

Хоскинг Дж. Россия: народ и империя (1552 – 1917). / Дж. Хоскинг. – Смоленск: Русич, 2000. С. 239.

Флоровский Г. Пути русского богословия. / Г. Флоровский. – Вильнюс, 1991. С. 82 – 85.

Павлов А. Курс церковного права. / А. Павлов. – С.-П., 2002. С. 134.

«Регламент духовный» (Москва, 1776)«Регламент духовный» 1721 года

Духо́вный Регла́мент 1721 года (полное название: Регламент или устав духовной коллегии) — закон, изданный в форме манифеста Петром I, определявший правовое положение Православной Церкви в России (Православной Российской Церкви). «»Регламент» был общим делом Феофана Прокоповича и самого Петра. В Феофане Петр нашел понятливого исполнителя и истолкователя своих пожеланий и мыслей, не только услужливого, но и угодливого. Феофан умел угадывать и договаривать не только недосказанное, но и недодуманное Петром. И умел не только досказывать, но и подсказывать».

История разработки и издания

В октябре 1718 Пётр указал Феофану (Прокоповичу) написать проект для Духовной коллегии — «Духовный регламент».

К февралю 1720 проект «Духовного регламента» был подготовлен; 23 февраля Пётр послал Указ обер-секретарю Сената, чтобы Сенат и архиереи выслушали проект и высказали своё мнение: «чтоб ремарки поставили и на каждой ремарке экспликацию вины дела».

Сенат издал Указ от 9 марта 1720 года «О собирании подписей епископов и архимандритов Московской губернии под текстом Регламента Духовной Коллегии». Текст Регламента с посыльными рассылался архиереям и архимандритам монастырей.

Проект был принят 25 января 1721 года с несколькими дополнениями. В числе подписавших проект было 6 епископов и 3 архимандрита. Через семь месяцев были собраны подписи 19-ти епископов, 48-ми архимандритов, 15 игуменов и 5 иеромонахов. Возражений и поправок к регламенту не наблюдалось.

Основные положения Регламента

Важнейшей реформой, вводившейся в церковное управление Регламентом, было упразднение патриаршества и учреждение вместо него Святейшего Правительствующего Синода («Духовной коллегии»). Был определен состав Синода:

  • президент;
  • два вице-президента;
  • четыре советника
  • четыре асессора (в число их входили представители черного и белого духовенства).

Представителем императора в Синоде был обер-прокурор. Состав Синода был аналогичен с составом светских коллегий. Лица, состоявшие при Синоде, были таковы же, как и при коллегиях, от которых и была взята его внешняя организация. При Синоде было и целое ведомство фискалов.

Духовный Регламент предписывал епархиальным архиереям создавать при архиерейских домах училища для детей (мужского пола) духовенства; впервые в Московской Руси создавалась система школ. Данное нововведение имело целью удаление из среды духовенства лиц, поступающих туда не по призванию, а по расчёту. Перед поступлением в школу кандидату необходимо было выдержать экзамен, касающийся не только знаний, но и духовных качеств будущего пастыря. Священник, по мнению Феофана Прокоповича не должен быть ни мистиком, ни фанатиком. Следовало удостовериться, не имеет ли он «видений» или «смущающих снов». Особой проверке подлежали домашние духовники, «обычные орудия», — говорит Регламент, — «темных интриг, создатели незаконных браков». Что касается священнослужителей церквей, «содержимых вдовами», то этот институт уничтожался.

Институализировалась духовная цензура.

Упразднялись места чудесных явлений, не признанных таковыми Синодом.

Мужчинам запрещалось поступать в монастырь до тридцатилетнего возраста; монахам вменялось в обязанность исповедоваться и причащаться по крайней мере четыре раза в год; во всех монастырях вводится обязательный труд, а монахам запрещается посещать женские монастыри и даже частные дома. Монахиням, с другой стороны, запрещается давать окончательные обеты до пятидесятилетнего возраста, и послушничество, продолжавшееся до тех пор, не может служить препятствием для вступления в брак.

Литература

  1. Валишевский К. Петр Великий. М.,1993
  2. Верховской П.В. Учреждение Духовной Коллегии и Духовный Регламент. Т. 1—2. Ростов н/д, 1916.
  3. Левченко И.В. Русская православная церковь и государство. Иркутск, 1997.
  4. Текст «Духовного Регламента»

Примечания

  1. Прот. Георгий Флоровский. Пути русского богословия. Париж, 1937, стр. 84

См. также

  • Святейший правительствующий Синод
  • Церковная реформа Петра I
  • Синодальный период

«Духовный регламент». 23 февраля 1722 года. Оборот титульного листа — с. 1 (РГБ)

«Духовный регламент», законодательный акт, главный юридический документ, определявший правовой статус Церкви в России в синодальный период вплоть до 1917 года.

«Духовный регламент» утвержден царем Петром I, введен в действие манифестом от 25 января 1721 года, которым учреждалась Духовная коллегия как высший орган церковной власти и одновременно государственное ведомство, с момента открытия 14 февраля — Святейший Правительствующий Синод. «Духовный регламент» определял структуру и функции Святейшего Правительствующего Синода и устанавливал систему государственного контроля над деятельностью Церкви. Первая публикация «Духовного регламента» последовала 16 сентября 1721 г. Его значение вышло за рамки инструкции для одной из петровских коллегий.

Основой «Духовного регламента» была составленная Псковским архиепископом Феофаном (Прокоповичем) по заданию Петра I «Книга сия, Духовнаго коллегиума описание и рассуждение содержащая…» (1718-1720). Она была отредактирована и дополнена царем. В феврале 1720 г. текст был заслушан и одобрен Сенатом и архиереями, находившимися в Санкт-Петербурге, а затем подписан Петром I. В том же году в Москве, Казани и Вологде были собраны подписи других архиереев, архимандритов и игуменов. Всего под документом подписались 87 духовных лиц, большинство из которых с текстом детально не знакомились и своего отношения к нему не выразили. Позже других подпись поставил местоблюститель Патриаршего престола Рязанский митр. Стефан (Яворский), который ссылался на неясность отдельных положений «Духовного регламента». Петр I обратился к Константинопольскому патриарху Иеремии III с просьбой, чтобы он, посовещавшись с другими патриархами, подтвердил признание Синода. При этом текст «Духовного регламента» не был выслан в Константинополь. В 1723 г. Иеремия III прислал утвердительную грамоту, в которой извещал о признании Синода своим «во Христе братом». Аналогичные грамоты были получены и от других патриархов.

Создание «Духовного регламента» вытекало из общего направления церковной политики Петра I, которую он формулировал как «исправление духовного чина». Она заключалась в ликвидации патриаршей системы управления Церковью, устранении возможности оппонирования царю со стороны Церкви, результатом чего явилось снижение влияния Церкви на общество. Идейным источником «Духовного регламента» послужили протестантские теории о верховенстве светской власти в духовных делах. На их основе архиеп. Феофан (Прокопович) выработал обоснование прав российского царя как верховного блюстителя «правоверия и всякого в Церкви святой благочиния», имеющего власть над Церковью, подобно германским протестантским князьям, распространявшим свою светскую и одновременно духовную власть на принадлежащие им территории. Кроме того, архиеп. Феофан исходил из положений популярной тогда в Западной Европе теории «естественного права», правовых концепций «полицейского государства», которые не оставляли Церкви и вере самостоятельного места в обществе. Церковь рассматривалась как один из инструментов достижения «общего блага», как элемент государственной системы воспитания, образования подданных и контроля над ними. Текст «Духовного регламента» местами приближается по форме к политическому трактату, содержит резкую критику прежних порядков церковного управления и образа жизни духовенства.

В «Духовном регламенте» определен состав Синода — 12 человек, в т. ч. 3 архиерея, а также архимандриты, игумены и протопопы. Его возглавлял президент (председатель). Однако, согласно манифесту от 25 января 1721 г., в Синод входили президент, 2 вице-президента, 4 советника и 4 асессора, т. е. всего 11 человек. На практике состав и структура неоднократно менялись. При этом все члены Синода, включая президента, имели равные голоса, каждый из них подлежал суду Синода. Президент лишь символически представлял собой первоиерарха, а на практике не отличался по своим правам от других членов Синода. Являясь высшим административным и судебным органом Русской Церкви, Синод не обладал властью патриарха, действовал от имени царя, получал от него к исполнению указы и повеления по всем церковным делам. Вошедшая в «Духовный регламент» присяга членов Синода мало отличалась от присяги военных и гражданских служащих, обязывала высших церковных иерархов быть «верными, добрыми и послушными рабами и подданными» царя, делать все, что служит к укреплению самодержавной власти. Так, члены Синода обязывались объявлять о любых полученных ими сведениях «о ущербе… Его Величества интереса, вреде и убытке». Царь считался «крайним судией» Духовной коллегии и именовался, в частности, «христом Господним». В 1901 г. Синод отменил эту форму присяги.

Основной текст «Духовного регламента» состоит из трех частей. В первой обосновываются преимущества коллегиального органа перед единоличной системой управления делами Церкви. Аргументация строится на упрощенном представлении о малоэффективности патриаршей власти, о ее подверженности бюрократическим порокам, некомпетентности, о пристрастности и даже об опасности для существования самодержавного государства. В качестве примеров опасного усиления церковной власти приводятся указания на византийскую историю, историю папства и подобные «у нас бывшие замахи». Учрежденный же царем Синод сравнивается с соборной практикой прошлого, с «соборным духовным правительством». Выражается уверенность, что он станет «школой правления духовного», школой будущих архиереев, благодаря которой «скоро от духовного чина грубость отпадет». Все же архиеп. Феофан не сумел найти убедительного канонического оправдания отмены Патриаршества и замены его Синодом, его аргументы не выдержали критики с канонической точки зрения.

Во второй части определяется круг полномочий Синода, связанных с общецерковными проблемами и церковным управлением. Признавалось необходимым активно бороться с суевериями, тщательно проверять на предмет соответствия христианскому учению бытующие молитвы, акафисты, издаваемую церковную литературу, осуществлять духовную цензуру, проверять известия об обретении мощей, о чудесах, происходящих от икон, и т. п. Требовалось упорядочить правила церковной службы, в частности не допускать двоегласия и многогласия. Для просвещения народа предписывалось составить три книги: с изложением главных христианских догматов и десяти заповедей; «о собственных всякого чина должностях»; сборник высказываний св. отцов о грехах, добродетелях и т. д. Эти книги следовало распространить и читать в церквах прихожанам в воскресные и праздничные дни. Далее формулировались обязанности епископов. Архиереи должны были знать правила Вселенских и Поместных Соборов. От них требовалось не реже чем раз в два года объезжать свою епархию, долгое отсутствие в епархии осуждалось. При невозможности управлять епархией следовало назначить несколько человек из духовенства для ведения дел. В случае возникновения вопросов по управлению нужно было сноситься с архиереями из соседних епархий, а затем с Синодом. Епископы должны были следить за поведением духовенства своей епархии, вершить духовный суд, в т. ч. над мирянами, при этом объявлять анафему они могли только с разрешения Синода. Суд Синода — высшая судебная инстанция, куда, в частности, следовало направлять жалобы на епископов. Архиерей должен был два раза в год посылать в Синод рапорты о положении дел в епархии. В «Духовном регламенте» есть пункты, запрещающие оказывать излишние почести архиереям (водить их под руки, кланяться им в землю). Еще большей критике подвергаются архиерейские слуги, за которыми нужно следить, чтобы при посещении городов и монастырей они «благочинно и трезво пребывали и не творили б соблазна».

Во второй части также приводится подробная программа создания духовных училищ. На первое место ставилась проблема отбора учителей. Согласно «Духовному регламенту», училища должны были быть закрытыми учреждениями монастырского типа во главе с ректором и префектом, содержаться на средства архиерейских домов и сборы с церковных и монастырских земель. При училищах открывались общежития («семинарии») с церквами, библиотеки. Предусматривались редкие свидания учащихся с родными, распределение времени по точным «регулам», строгий надзор за учениками. Курс обучения разделялся на восемь классов, преподавались латинский, греческий, древнееврейский и церковнославянский языки, география, история, арифметика, геометрия, логика, диалектика, риторика, пиитика, физика, метафизика, политика и богословие (в течение двух лет). Обучать следовало детей священнослужителей и «прочих, в надежду священства определенных». Окончившие училища становились священниками, а если принимали монашеский постриг, — игуменами и архимандритами. Отдельно говорилось о «проповедниках слова Божия». Произносить проповеди могли лишь те, кто обучался в духовных училищах. Указывались цели проповеди: побуждение к покаянию, к исправлению, к почитанию власти, искоренение суеверий и т. д. В качестве образца всем рекомендовалось читать труды свт. Иоанна Златоуста. Проповедники призывались к скромности и сдержанности. Заключение второй части посвящено статусу мирян, их отличиям от духовенства. Миряне должны были причащаться не менее одного раза в год. Запрещались все домовые храмы, кроме принадлежавших членам царской фамилии. Помещиков призывали посещать приходские церкви и не стыдиться «быть братиею, хотя и крестьян своих, во обществе христианстем». Прихожане могли сами избрать кандидата в священники, при этом они должны были подать епископу сведения, что избранный «жития доброго и неподозрительного», и указать, какая ему полагается руга или земля. Венчаться можно было только в приходе жениха или невесты. Кроме того, упоминалась борьба со старообрядчеством. Так, старообрядцев запрещалось «возводить на власти, не токмо духовные, но и на гражданские». Следовало выявлять тайных старообрядцев, их укрывательство строго осуждалось.

Третья часть определяет функции и обязанности членов Синода, координирует его деятельность с работой других учреждений. Члены Синода должны были, в частности, рассматривать богословские сочинения перед их опубликованием, проверять кандидатов на епископскую хиротонию, контролировать использование церковного имущества, защищать духовенство перед мирскими судами. Еще одной обязанностью была борьба с подаянием милостыни трудоспособным людям, «прошакам», а также с корыстолюбием священников, требующих платы за совершение треб (добровольное пожертвование не возбранялось).

В «Духовном регламенте» было предусмотрено, что члены Синода могут дополнять его текст с согласия царя. Поскольку в первоначальном варианте очень мало говорилось о белом духовенстве и монашестве, члены Синода составили «Прибавление о правилах причта церковного и чина монашеского» и опубликовали его в 1721 и 1722 гг. без ведома Петра I. В 1722 г. «Прибавление…» было переработано Петром I и опубликовано в окончательной редакции . В первом разделе речь идет о правилах поставления священников, их отношениях с причтом, духовной и светской властью. Кандидат в священники и диаконы должен был хорошо знать вероучительные книги, в перспективе предполагалось избирать только из окончивших духовные училища. Перед поставлением требовалось публично проклясть все «раскольнические согласия» и принести присягу императору. Не следовало ставить к одной церкви много священников и диаконов, еще больше осуждались те, кто оставлял свою церковь и «волочился семо и овамо», им грозило наказание вплоть до лишения сана. Декларировался принцип соблюдения тайны исповеди, за исключением тех случаев, когда кто-либо, не раскаиваясь, сообщал о своем намерении совершить преступление против государственной власти или монарха или собирался сознательно оповестить о «ложном чуде»,- священники были призваны объявлять об услышанном. «Прибавление…» предписывало применять правила о епитимиях с рассуждением, учитывая конкретную ситуацию (например, не накладывать епитимию, если кающийся при смерти). Священники предостерегались от протежирования своим родственникам при выборе церковнослужителей, а также от различных «бесчинств»: пьянства, ссор, участия в кулачных боях и т. д. Кроме того, приходские священники должны были вести метрические книги.

Раздел о монашестве приводит правила пострига. Возраст постриженика должен был быть не менее 30 лет (для женщин — не менее 50 или 60 лет). Запрещалось постригать воинов, крестьян или приказных без отпускного свидетельства, лиц, имеющих долги, избегающих суда. Нельзя было понуждать детей, а также вдовых клириков к постригу. Постриг лиц, состоящих в браке (даже при условии развода и совместного пострижения), не одобрялся. Ужесточалась борьба за дисциплину в монашеской жизни. Вступивший в монастырь передавался под надзор опытному монаху и должен был пройти трехлетнее послушание перед постригом, который совершался только с разрешения епископа. Монахи должны были причащаться не менее четырех раз в год во время постов. Отлучаться из монастыря без серьезных причин не рекомендовалось, ходить в гости разрешалось не более четырех раз в год. Переход в другой монастырь допускался лишь в крайнем случае. Принимать пищу следовало только во время общей трапезы. Неграмотные монахи должны были учиться читать, для этого надлежало устроить особые кельи для занятий. После смерти монаха его имущество переходило монастырю (имущество епископа — Синоду). Настоятели должны были избираться братией. Они не могли принуждать монахов приходить к себе на исповедь, в обители назначался общий духовник. Казна монастыря находилась в ведении казначея, а не настоятеля. В «Прибавлении…» отмечалось, что «в монастырях подобает общему житию быти». Предписывалось сводить братию малочисленных монастырей в одну обитель, освободившиеся церкви обращать в приходские, не строить уединенные скиты. Новые монастыри можно было строить только с разрешения Синода. При монастырях рекомендовалось открывать «странноприимницы» и больницы. Следовало вести запись всех постриженных в монахи, а также монастырских доходов и расходов.

«Духовный регламент» переиздавался в XVIII-XIX вв. не менее 20 раз. В 1917 г. он был отменен Поместным Собором Православной Российской Церкви.

См. также полный текст «Духовного регламента».

Литература

Использованные материалы

  • Е. В. Анисимов. Духовный Регламент// Православная Энциклопедия, том 16, С. 433-435

законодательный акт, главный юридический документ, определявший правовой статус Церкви в России в синодальный период вплоть до 1917 г. (ПСЗ. Т. 6. № 3718). Утвержден царем Петром I, введен в действие манифестом от 25 янв. 1721 г., к-рым учреждалась Духовная коллегия как высший орган церковной власти и одновременно гос. ведомство, с момента открытия 14 февр.- Святейший Правительствующий Синод. «Д. р.» определял структуру и функции Святейшего Правительствующего Синода и устанавливал систему гос. контроля над деятельностью Церкви. Первая публикация «Д. р.» последовала 16 сент. 1721 г. Его значение вышло за рамки инструкции для одной из петровских коллегий.

«Духовный регламент». 23 февр. 1722 г. Оборот титульного листа — с. 1 (РГБ)
«Духовный регламент». 23 февр. 1722 г. Оборот титульного листа — с. 1 (РГБ) Основой «Д. р.» была составленная Псковским архиеп. Феофаном (Прокоповичем) по заданию Петра I «Книга сия, Духовнаго коллегиума описание и рассуждение содержащая…» (1718-1720). Она была отредактирована и дополнена царем. В февр. 1720 г. текст был заслушан и одобрен Сенатом и архиереями, находившимися в С.-Петербурге, а затем подписан Петром I. В том же году в Москве, Казани и Вологде были собраны подписи др. архиереев, архимандритов и игуменов. Всего под документом подписались 87 духовных лиц, большинство из которых с текстом детально не знакомились и своего отношения к нему не выразили. Позже других подпись поставил местоблюститель Патриаршего престола Рязанский митр. Стефан (Яворский), к-рый ссылался на неясность отдельных положений «Д. р.». Петр I обратился к К-польскому патриарху Иеремии III с просьбой, чтобы он, посовещавшись с др. патриархами, подтвердил признание Синода. При этом текст «Д. р.» не был выслан в К-поль. В 1723 г. Иеремия III прислал утвердительную грамоту, в к-рой извещал о признании Синода своим «во Христе братом». Аналогичные грамоты были получены и от др. патриархов.

Создание «Д. р.» вытекало из общего направления церковной политики Петра I, к-рую он формулировал как «исправление духовного чина». Она заключалась в ликвидации патриаршей системы управления Церковью, устранении возможности оппонирования царю со стороны Церкви, результатом чего явилось снижение влияния Церкви на общество. Идейным источником «Д. р.» послужили протестант. теории о верховенстве светской власти в духовных делах. На их основе архиеп. Феофан выработал обоснование прав российского царя как верховного блюстителя «правоверия и всякого в Церкви святой благочиния», имеющего власть над Церковью, подобно герм. протестант. князьям, распространявшим свою светскую и одновременно духовную власть на принадлежащие им территории. Кроме того, архиеп. Феофан исходил из положений популярной тогда в Зап. Европе теории «естественного права», правовых концепций «полицейского государства», к-рые не оставляли Церкви и вере самостоятельного места в обществе. Церковь рассматривалась как один из инструментов достижения «общего блага», как элемент гос. системы воспитания, образования подданных и контроля над ними. Текст «Д. р.» местами приближается по форме к политическому трактату, содержит резкую критику прежних порядков церковного управления и образа жизни духовенства.

В «Д. р.» определен состав Синода — 12 чел., в т. ч. 3 архиерея, а также архимандриты, игумены и протопопы. Его возглавлял президент (председатель). Однако, согласно манифесту от 25 янв. 1721 г., в Синод входили президент, 2 вице-президента, 4 советника и 4 асессора, т. е. всего 11 чел. На практике состав и структура неоднократно менялись. При этом все члены Синода, включая президента, имели равные голоса, каждый из них подлежал суду Синода. Президент лишь символически представлял собой первоиерарха, а на практике не отличался по своим правам от др. членов Синода. Являясь высшим адм. и судебным органом Русской Церкви, Синод не обладал властью патриарха, действовал от имени царя, получал от него к исполнению указы и повеления по всем церковным делам. Вошедшая в «Д. р.» присяга членов Синода мало отличалась от присяги военных и гражданских служащих, обязывала высших церковных иерархов быть «верными, добрыми и послушными рабами и подданными» царя, делать все, что служит к укреплению самодержавной власти. Так, члены Синода обязывались объявлять о любых полученных ими сведениях «о ущербе… Его Величества интереса, вреде и убытке». Царь считался «крайним судией» Духовной коллегии и именовался, в частности, «христом Господним». В 1901 г. Синод отменил эту форму присяги.

Основной текст «Д. р.» состоит из 3 частей. В 1-й обосновываются преимущества коллегиального органа перед единоличной системой управления делами Церкви. Аргументация строится на упрощенном представлении о малоэффективности патриаршей власти, о ее подверженности бюрократическим порокам, некомпетентности, о пристрастности и даже об опасности для существования самодержавного гос-ва. В тексте регламента говорится: «…от соборного правления не опасатися отечеству мятежей и смущений, яковые происходят от единого собственного правителя духовного. Ибо простой народ не ведает, како разнствует власть духовная от самодержавной, но великою высочайшего пастыря честию и славою удивляемый, помышляет, что таковый правитель есть то второй государь, самодержцу равносильный, или и больше его, и что духовный чин есть другое и лучшее государство, и се сам собою народ тако умствовати обыкл. Что же егда еще и плевельные властолюбивых духовных разговоры приложатся, и сухому хврастию огнь подложат? Тако простые сердца мнением сим развращаются, что не так на самодержца своего, яко на верховного пастыря, в коем-либо деле смотрят. И когда услышится некая между оными распря, вси духовному паче, нежели мирскому правителю, аще и слепо и пребезумно согласуют и за него поборствовати и бунтоватися дерзают» (I 7). В качестве примеров опасного усиления церковной власти приводятся указания на визант. историю, историю папства и подобные «у нас бывшие замахи». Учрежденный же царем Синод сравнивается с соборной практикой прошлого, с «соборным духовным правительством». Выражается уверенность, что он станет «школой правления духовного», школой буд. архиереев, благодаря к-рой «скоро от духовного чина грубость отпадет». Все же архиеп. Феофан не сумел найти убедительного канонического оправдания отмены Патриаршества и замены его Синодом, его аргументы не выдержали критики с канонической т. зр.

Во 2-й ч. определяется круг полномочий Синода, связанных с общецерковными проблемами и церковным управлением. Признавалось необходимым активно бороться с суевериями, тщательно проверять на предмет соответствия христ. учению бытующие молитвы, акафисты, издаваемую церковную лит-ру, осуществлять духовную цензуру, проверять известия об обретении мощей, о чудесах, происходящих от икон, и т. п. Требовалось упорядочить правила церковной службы, в частности не допускать двоегласия и многогласия. Для просвещения народа предписывалось составить 3 книги: с изложением главных христ. догматов и 10 заповедей; «о собственных всякого чина должностях»; сборник высказываний св. отцов о грехах, добродетелях и т. д. Эти книги следовало распространить и читать в церквах прихожанам в воскресные и праздничные дни. Далее формулировались обязанности епископов. Архиереи должны были знать правила Вселенских и Поместных Соборов. От них требовалось не реже чем раз в 2 года объезжать свою епархию, долгое отсутствие в епархии осуждалось. При невозможности управлять епархией следовало назначить неск. человек из духовенства для ведения дел. В случае возникновения вопросов по управлению нужно было сноситься с архиереями из соседних епархий, а затем с Синодом. Епископы должны были следить за поведением духовенства своей епархии, вершить духовный суд, в т. ч. над мирянами, при этом объявлять анафему они могли только с разрешения Синода. Суд Синода — высшая судебная инстанция, куда, в частности, следовало направлять жалобы на епископов. Архиерей должен был 2 раза в год посылать в Синод рапорты о положении дел в епархии. В «Д. р.» есть пункты, запрещающие оказывать излишние почести архиереям (водить их под руки, кланяться им в землю). Еще большей критике подвергаются архиерейские слуги, за к-рыми нужно следить, чтобы при посещении городов и мон-рей они «благочинно и трезво пребывали и не творили б соблазна».

Во 2-й ч. также приводится подробная программа создания духовных уч-щ. На 1-е место ставилась проблема отбора учителей. Согласно «Д. р.», уч-ща должны были быть закрытыми учреждениями монастырского типа во главе с ректором и префектом, содержаться на средства архиерейских домов и сборы с церковных и монастырских земель. При училищах открывались общежития («семинарии») с церквами, б-ки. Предусматривались редкие свидания учащихся с родными, распределение времени по точным «регулам», строгий надзор за учениками. Курс обучения разделялся на 8 классов, преподавались лат., греч., древнеевр. и церковнослав. языки, география, история, арифметика, геометрия, логика, диалектика, риторика, пиитика, физика, метафизика, политика и богословие (в течение 2 лет). Обучать следовало детей священнослужителей и «прочих, в надежду священства определенных». Окончившие уч-ща становились священниками, а если принимали монашеский постриг,- игуменами и архимандритами. Отдельно говорилось о «проповедниках слова Божия». Произносить проповеди могли лишь те, кто обучался в духовных уч-щах. Указывались цели проповеди: побуждение к покаянию, к исправлению, к почитанию власти, искоренение суеверий и т. д. В качестве образца всем рекомендовалось читать труды свт. Иоанна Златоуста. Проповедники призывались к скромности и сдержанности. Заключение 2-й ч. посвящено статусу мирян, их отличиям от духовенства. Миряне должны были причащаться не менее одного раза в год. Запрещались все домовые храмы, кроме принадлежавших членам царской фамилии. Помещиков призывали посещать приходские церкви и не стыдиться «быть братиею, хотя и крестьян своих, во обществе христианстем». Прихожане могли сами избрать кандидата в священники, при этом они должны были подать епископу сведения, что избранный «жития доброго и неподозрительного», и указать, какая ему полагается руга или земля. Венчаться можно было только в приходе жениха или невесты. Кроме того, упоминалась борьба со старообрядчеством. Так, старообрядцев запрещалось «возводить на власти, не токмо духовные, но и на гражданские». Следовало выявлять тайных старообрядцев, их укрывательство строго осуждалось.

3-я ч. определяет функции и обязанности членов Синода, координирует его деятельность с работой др. учреждений. Члены Синода должны были, в частности, рассматривать богословские сочинения перед их опубликованием, проверять кандидатов на епископскую хиротонию, контролировать использование церковного имущества, защищать духовенство перед мирскими судами. Еще одной обязанностью была борьба с подаянием милостыни трудоспособным людям, «прошакам», а также с корыстолюбием священников, требующих платы за совершение треб (добровольное пожертвование не возбранялось).

В «Д. р.» было предусмотрено, что члены Синода могут дополнять его текст с согласия царя. Поскольку в первоначальном варианте очень мало говорилось о белом духовенстве и монашестве, члены Синода составили «Прибавление о правилах причта церковного и чина монашеского» и опубликовали его в 1721 и 1722 гг. без ведома Петра I. В 1722 г. «Прибавление…» было переработано Петром I и опубликовано в окончательной редакции (ПСЗ. Т. 6. № 4022). В 1-м разд. речь идет о правилах поставления священников, их отношениях с причтом, духовной и светской властью. Кандидат в священники и диаконы должен был хорошо знать вероучительные книги, в перспективе предполагалось избирать только из окончивших духовные уч-ща. Перед поставлением требовалось публично проклясть все «раскольнические согласия» и принести присягу императору. Не следовало ставить к одной церкви много священников и диаконов, еще больше осуждались те, кто оставлял свою церковь и «волочился семо и овамо», им грозило наказание вплоть до лишения сана. Декларировался принцип соблюдения тайны исповеди, за исключением тех случаев, когда кто-либо, не раскаиваясь, сообщал о своем намерении совершить преступление против гос. власти или монарха или собирался сознательно оповестить о «ложном чуде»,- священники были призваны объявлять об услышанном. «Прибавление…» предписывало применять правила о епитимиях с рассуждением, учитывая конкретную ситуацию (напр., не накладывать епитимию, если кающийся при смерти). Священники предостерегались от протежирования своим родственникам при выборе церковнослужителей, а также от различных «бесчинств»: пьянства, ссор, участия в кулачных боях и т. д. Кроме того, приходские священники должны были вести метрические книги.

Раздел о монашестве приводит правила пострига. Возраст постриженика должен был быть не менее 30 лет (для женщин — не менее 50 или 60 лет). Запрещалось постригать воинов, крестьян или приказных без отпускного свидетельства, лиц, имеющих долги, избегающих суда. Нельзя было понуждать детей, а также вдовых клириков к постригу. Постриг лиц, состоящих в браке (даже при условии развода и совместного пострижения), не одобрялся. Ужесточалась борьба за дисциплину в монашеской жизни. Вступивший в монастырь передавался под надзор опытному монаху и должен был пройти 3-летнее послушание перед постригом, к-рый совершался только с разрешения епископа. Монахи должны были причащаться не менее 4 раз в год во время постов. Отлучаться из мон-ря без серьезных причин не рекомендовалось, ходить в гости разрешалось не более 4 раз в год. Переход в др. мон-рь допускался лишь в крайнем случае. Принимать пищу следовало только во время общей трапезы. Неграмотные монахи должны были учиться читать, для этого надлежало устроить особые кельи для занятий. После смерти монаха его имущество переходило монастырю (имущество епископа — Синоду). Настоятели должны были избираться братией. Они не могли принуждать монахов приходить к себе на исповедь, в обители назначался общий духовник. Казна мон-ря находилась в ведении казначея, а не настоятеля. В «Прибавлении…» отмечалось, что «в монастырях подобает общему житию быти». Предписывалось сводить братию малочисленных мон-рей в одну обитель, освободившиеся церкви обращать в приходские, не строить уединенные скиты. Новые мон-ри можно было строить только с разрешения Синода. При мон-рях рекомендовалось открывать «странноприимницы» и больницы. Следовало вести запись всех постриженных в монахи, а также монастырских доходов и расходов.

«Д. р.» переиздавался в XVIII-XIX вв. не менее 20 раз. В 1917 г. он был отменен Поместным Собором Православной Российской Церкви.

Ист.: ПСЗ. Т. 6. № 3718, 4022; Верховской П. В. Учреждение Духовной коллегии и «Духовный регламент». Р.-н/Д., 1916. Т. 2.

Лит.: Кедров Н. И. «Духовный регламент» в связи с преобразовательною деятельностью Петра Великого. М., 1866; Чистович И. А. Феофан Прокопович и его время. СПб., 1868; Востоков Н. М. Свят. Синод и отношения его к др. гос. учреждениям при имп. Петре I // ЖМНП. 1875. Июль. С. 52-85; Авг. С. 153-198; Дек. С. 358-378; Морозов П. О. Феофан Прокопович как писатель. СПб., 1880; Попов Вл. И. О Свят. Синоде и установлениях при нем в царствование Петра (1721-1725 гг.) // ЖМНП. 1881. Февр. С. 222-263; Март. С. 1-51; Темниковский Е. Н. Один из источников «Духовного регламента» // Сб. Харьковского ист.-филол. об-ва. 1909. Т. 18; Голубинский Е. Е. О реформе в быте Рус. Церкви: Сб. ст. М., 1913; Верховской П. В. Учреждение Духовной коллегии и «Духовный регламент». Р.-н/Д., 1916. Т. 1; Cracraft J. The Church Reform of Peter the Great. Stanford, 1971; Смолич. История РЦ. Кн. 8. Ч. 1. С. 88-102 и др.; Живов В. М. Неизв. соч. митр. Стефана Яворского с протестом против учреждения Синода // Петр Великий: Сб. ст. М., 2007. С. 241-333.

Е. В. Анисимов

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *