Екклесиаст

Екклесиаст введение

«Я не знаю ничего более великого, чем этот бесстрастный обзор смертной боли и удовольствия, эта оценка неудач и успехов; я не знаю более благородной печали; не знаю поэтического произведения, которое более упорно способствовало бы духовному просвещению.» Э. Ч. Стедмен

Введение

I. Уникальное положение в каноне

Книга Екклесиаста – это книга Библии, уникальность которой, по меньшей мере, никогда не оспаривалась, хотя в связи со всем остальным (автором, датой, темой и богословием) неизбежно возникают споры.

Книга кажется противоречащей остальному Слову Божьему, потому что в ней представлены чисто человеческие рассуждения живущего «под солнцем». Это выражение, под солнцем, – самый важный, единственный ключ к пониманию Книги Екклесиаста. То, что оно повторяется в книге двадцать девять раз, указывает на точку зрения автора в целом. Его поиск ограничен землей. Он ищет смысл жизни в миру. И поиск этот он производит самостоятельно, своим собственным разумом, без помощи Бога.

Если не помнить постоянно эту ключевую фразу – под солнцем, то данная книга создает множество проблем. Кажется, что она противоречит остальному Писанию, что в ней дано странное учение, что она защищает сомнительную мораль, и многое другое.

Но если мы будем помнить, что Книга Екклесиаста – это собрание человеческой, а не Божьей мудрости, тогда мы поймем, почему некоторые из ее выводов истинны, другие – наполовину истинны, а некоторые и вовсе ложны.

Позвольте привести несколько примеров. В Екклесиаст 12:1 дан истинный и правильный совет молодым людям всех веков: помнить своего Творца в дни юности. Стих 4 главы 1 – это полуправда; действительно, одно поколение следует за другим, но это неправда, что земля пребудет вовеки (см. Пс. 101:26-27; 2 Пет. 3:7, 10). Следующие же высказывания, как таковые, вообще ложны: «Нет ничего лучше для человека, чем есть и пить и услаждать душу свою от труда своего» (2:24); «участь сынов человеческих и участь животных – участь одна» (3:19); «мертвые ничего не знают» (9:5).

Однако, если бы у нас не было никаких Божьих откровений, мы бы, наверное, пришли к таким же выводам.

Книга Екклесиаста и Богодухновенность

Когда мы говорим, что некоторые из выводов автора книги, сделанные «под солнцем», только наполовину истинны, а некоторые и вовсе ложны, что мы можем сказать о богодухновенности Екклесиаста? Одно ничуть не мешает другому.

Эта книга составляет часть богодухновенного Слова Божьего. Она богодухновенна в том смысле, что Господь велел включить ее в канон Писания. Мы верим в дословную и полную богодухновенность Екклесиаста, как верим в богодухновенность всей Библии. (См. Введение к Ветхому Завету, стр. 15).

Иногда и богодухновенные книги Библии содержат ложные высказывания сатаны или людей. Например, в Книге Бытия 3:4 сатана говорит Еве, что она не умрет, если съест плод с дерева в середине сада. Это была ложь, но она цитируется в Писании, чтобы показать нам: дьявол был лжецом с самого начала. Доктор Чейфер отмечает:

«В богодухновенных книгах могут быть записаны неверные слова сатаны (или людей), но это не оправдывает ложь и не освящает ее. Это обеспечивает точность рассказа обо всем – хорошем или плохом».

Злоупотребления Книгой Екклесиаста

По той самой причине, что в Книге Екклесиаста представлены рассуждения человека «под солнцем», это одна из любимейших книг скептиков и приверженцев ложных культов. Они цитируют ее с большим энтузиазмом, чтобы оправдать свое неверие или подтвердить ложные учения, особенно о смерти и жизни после смерти. Например, они используют стихи из этой книге, говоря о сне души после смерти и полном уничтожении грешников после смерти. Они вырывают стихи из контекста, отрицая бессмертие души и учение о вечной каре.

Но они никогда не говорят главного. Они никогда не рассказывают своим жертвам, что Книга Екклесиаста говорит о мудрости человека под солнцем, поэтому не может являться достоверным источником текстов для доказательства учений христианской веры.

II. Aвторство

До XVII века большинство иудеев и христиан считали, что Книгу Екклесиаста написал Соломон. За столетие до этого обычно консервативный в этом отношении Мартин Лютер опроверг мнение об авторстве Соломона, но он был исключением из правил.

Некоторые удивятся, узнав, что сегодня большинство исследователей Библии – включая консерваторов – полагает, что эта книга была написана не Соломоном, но в подражание Соломону, не для обмана, а в качестве литературного приема.

Проблемы, Связанные с Авторством Соломона

Основной аргумент против традиционного мнения об авторстве царя Соломона – лингвистический. Многие специалисты говорят, что в книге есть слова и грамматические обороты, которых не существовало до периода вавилонского плена или даже более позднего времени.

Большинству евангельских христиан сама идея вложить слова в уста Соломона кажется незаконным литературным приемом, и выглядит обманом по крайней мере для западных верующих.

Доводы за и против слишком длинны и сложны, чтобы мы могли рассматривать их здесь. Достаточно сказать, что ни одно из возражений против авторства Соломона не является неоспоримым. Некоторые известные ученые, такие как Глисон Арчер, приводят доводы в пользу того, что книгу все-таки написал Соломон, поэтому такой вариант не исключен.

Доводы в Пользу Авторства Соломона

Так как никому не удалось по-настоящему опровергнуть традиционную точку зрения – даже если она в настоящее время непопулярна – нам представляется, что мы можем назвать автором книги Соломона.

Косвенные свидетельства в пользу того, что Соломон написал эту книгу, включают упоминания в 1:1, 12 об авторе как о «сыне Давидовом, царе в Иерусалиме». Хотя слово «сын» может означать и более позднего потомка, эти выражения, вместе с непосредственными подробностями, совпадающими с тем, что мы знаем о биографии царя Соломона, обладают реальным весом.

Так как автор говорит, что он «был» царем, многие делают отсюда вывод, что в момент написания книги он уже не был царем. Следовательно, говорят они, это не может быть Соломон, потому что он умер царем. Однако не обязательно делать такой вывод. Вполне возможно, что, создавая эту книгу в старости, он просто так упоминает о далеком прошлом.

Прямые исторические ссылки Екклесиаста в точности соответствуют Соломону – и больше никому другому.

Соломон был царем в Иерусалиме: 1) он был очень мудр (1:16); 2) он был очень богат (2:8); 3) он не отказывал себе в удовольствиях (2:3); 4) у него было много слуг (2:7) и 5) он был знаменит строительством и работами по украшению города (2:4-6).

Иудейское предание приписывает Книгу Екклесиаста Соломону, как это делали и христианские ученые на протяжении столетий, до нашего времени.

Эти свидетельства, а также тот факт, что лингвистические доводы против авторства Соломона подверглись серьезной критике со стороны знатоков еврейского языка, побуждают нас предпочесть традиционное иудейско-христианское представление об авторстве.

III. Bремя написания

Если мы принимаем мнение о том, что автором книги был царь Соломон, то она вероятно написана около 930 г. до Р. Х., так как скорее всего он писал ее в старости, разочарованный в своем поиске удовлетворения в жизни.

Если «Проповедник» (Koheleth) – не Соломон, то «книгу относят к разным датам, в течение промежутка почти в тысячу лет».

Благодаря тому, что многие ученые считают «поздним» еврейским языком (хотя Арчер называет его «уникальным»), Книга Екклесиаста обычно датируется концом послепленного периода (ок. 350-250 гг. до Р. Х.). Некоторые исследователи предпочитают непосредственно предшествующий ему конец персидского периода (ок. 450-350 гг. до Р. Х.).

Самая поздняя из возможных дата написания Книги Екклесиаста – это 250-200 гг. до Р. Х., так как при написании апокрифической книги Сираха (ок. 190 г. до Р. Х.) явно использовался этот труд, а Свитки Мертвого моря (конец II века до Р. Х.) содержат его фрагменты.

IV. Исторический фон и тема

Если считать, что Книга Екклесиаста была написана Соломоном, нам становится легче проследить исторический контекст и тему книги и говорить о них с уверенностью.

Поиски Соломона

В какой-то момент своей жизни Соломон задался целью найти истинный смысл человеческого существования. Он решил открыть для себя хорошую жизнь. Наделенный мудростью и богатством (3 Цар. 10:14-25; 2 Пар. 9:22-24), царь Соломон считал, что, если кто-то и способен найти удовлетворение, так это он.

Но Соломон сам поставил себе одно ограничение. Он собирался найти счастье сам. Он надеялся, что его интеллект поможет ему обрести удовлетворение в жизни без Божьего откровения. Это было исследование человека, который не ждал помощи от Бога. Он собрался искать «под солнцем» величайшее благо в этой жизни.

Открытия Соломона

Поиск смысла жизни завершился для Соломона мрачным убеждением в том, что жизнь – «суета и томление духа» (1:14). Насколько ему удалось определить, жизнь под солнцем просто не стоила усилий. Ему не удалось найти удовлетворение и реализовать себя. Несмотря на все его богатство и мудрость, он не нашел счастья.

И, конечно же, его вывод верен. Если не подняться над солнцем, жизнь – суета. Она бессмысленна. Все, что предлагает нам мир, вместе взятое, не может удовлетворить сердце человека. Паскаль сказал: «В сердце человека есть пустота, помещенная туда Богом». А Августин заметил: «Ты сотворил нас, о Господь, для Себя, и наше сердце не найдет покоя, пока не успокоится в Тебе».

Опыт Соломона предвосхищал правдивые слова Господа Иисуса: «Всякий, пьющий воду сию, возжаждет опять» (Ин. 4:13). Вода этого мира не может утолить жажду надолго.

Поиск Соломона был лишь временным этапом, одной из глав его биографии. Мы не знаем, сколько лет ему было, когда он предпринял этот философский поиск истины, но, очевидно, описывал он его уже в более зрелом возрасте (1:12; 11:9). В итоге Соломону удалось взглянуть выше солнца; это очевидно из того факта, что большая часть трех книг Библии посвящена ему. Но грехи и неудачи последних лет его жизни напоминают нам, что даже великий верующий может отойти от веры, что даже самые блестящие верующие, предвещавшие Господа Иисуса, несовершенны.

Соломон и Бог

Очевидно, что Соломон верил в Бога, даже тогда, когда искал смысл жизни. В Книге Екклесиаста Бог упоминается не менее сорока раз. Но это не значит, что он был в то время преданным верующим. Он называет Бога Elohim – именем, которое характеризует Его как могущественного Творца. Ни разу он не использует имя Yahweh («Господь») – имя Бога, вступающего в завет с человеком.

Это важное замечание. Человек под солнцем может знать о существовании Бога. Павел напоминает нам в Послании к Римлянам 1:20:

Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы, так что они безответны. Существование Бога очевидно, когда посмотришь на творение. Атеизм – признак не мудрости, а сознательной слепоты. Соломон, мудрейший из людей, когда-либо живших на земле, искавший истину самостоятельно, признавал факт существования Высшего Существа.

Но, хотя все могут знать, что Бог, сотворивший все (Elohim), существует, Бога Иегова можно познать только через особое откровение. Поэтому частые упоминания Бога (Elohim) в этой книге не следует путать со спасительной верой. Они доказывают, что творение свидетельствует о существовании Бога, и что люди, отрицающие его, – глупцы (Пс. 13:1; 52:2).

Важность Екклесиаста

Неизбежно возникает вопрос: «Почему Бог захотел, чтобы книга, автор которой не поднимается над солнцем, была включена в Священное Писание?»

Прежде всего, эта книга была включена для того, чтобы никто больше не пытался повторить печальный опыт Соломона, искавшего удовлетворение там, где его невозможно было найти.

Природный человек инстинктивно думает, что может сделать себя счастливым, приобретая имущество, через удовольствия и путешествия, с одной стороны, или через наркотики, спиртное и сексуальный разврат, с другой. Но послание этой книги таково: некто, более мудрый и богатый, чем все мы, попробовал сделать это – и потерпел неудачу. Мы можем избавить себя от расходов, головной боли, разочарований и потерь, взглянув выше солнца, на Того, Кто один может принести удовлетворение – Господа Иисуса Христа.

Но кроме этого, эта уникальная книга обладает дополнительной ценностью для тех, кто еще не готов принять Евангелие. Доктор У. Т. Дэвидсон пишет об этом так:

«Нет смысла много писать о контрасте между Книгой Екклесиаста и Евангелием Христа. Но, возможно, надо настаивать на том, что появление нового Евангелия не сделало пустой и бесполезной литературу Премудрости былого века. Она совершала свое дело в свое время, и продолжает действовать сейчас. Бывает, что человек не готов еще сидеть у ног Иисуса, и ему лучше отправиться на обучение к Екклесиасту. Его сердце должно полностью опустошиться, чтобы его можно было по-настоящему наполнить. Современным проповедникам часто приходится повторять урок, который еще не устарел и никогда не устареет: «Живи в страхе Божьем и соблюдай Его заповеди, потому что такова обязанность человека». Он должен прийти к Христу, чтобы научиться делать это эффективно, чтобы усвоить высшие уроки, для которых этот лишь готовит дорогу».

>Вопрос:

Поясните, пожалуйста, смысл книги Екклесиаста. В чем ее мораль?

Отвечает Иеромонах Иов (Гумеров):

Греческое название книги Екклесиаст является точным переводом еврейского названия Кохелет (от кохал — собрание) — говорящий в собрании, т.е. проповедник. Древние христианские экзегеты (Ориген, св. Василий Великий, св. Григорий Нисский, блаж. Иероним и др.) признавали книгу прощальною и покаянною речью царя Соломона, подобно прощальным речам пророка Моисея (Вт. 28 — 32 гл.), Иисуса Навина (Нав. 24 гл.) и пророка Самуила (1Цар. 12 гл.). Духовный смысл книги определяют слова, поставленные в самом начале книги: Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, — все суета! (Еккл.1:2). Слово суета в небольшой священной книге встречается 39 раз. В еврейском тексте стоит хэвэл. Первоначальное значение этого слова — дыхание, дуновение, т.е. то, что быстро исчезает, испаряется. Отсюда переносный смысл: пустое, безрезультатное занятие. У пророка Исаии словом хэвэл названо дело, которое не приносит пользы, напрасное, тщетное (30:7). В еврейской грамматике словосочетание хэвэл хавалим (суета сует) называется status constructus, т.е. сопряженное отношение. Применяется оно для выражения предельной степени чего-либо. Например, в положительном значении: небеса небес (Втор.10:14; Пс.67:34) , Царь царей (Ездр.7:12; Дан.2:37). В Екклесиасте сопряженное отношение выражает крайнюю суету, бессмыслицу: Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем? (1:3). Суета все, потому что нет пользы. Это понятие польза является как бы искомым, достижение чего сделало бы жизнь человека несуетной, имеющей смысл. Священный писатель употребляет существительное итрон. Оно в Библии, кроме книги Екклесиаста, больше не встречается. Все испытал в жизни кохелет, но все пережитое и увиденное не есть итрон, все — хэвэл хавалим (суета сует). Недостижимость прочного человеческого счастья выражается в постоянной смене человеческих поколений: Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки (1:4). Печаль на душу наводит и однообразная повторяемость явлений природы: Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои. Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь. Все вещи — в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием (1:5-7). Но и занятия человеческие не утешают проповедника. К излюбленному выражению хэвэл он прибавляет реут руах (и томление духа) (1:14). Екклесиаст предал сердце, чтобы познать мудрость, но это занятие обнаружило ничтожество всего земного. Убедившись, что познание лишь умножает скорбь, он решил испытать сердце весельем, но и это — суета сует и томление духа. У А.Пушкина есть очень сильное и точное поэтическое выражение: безумных лет угасшее веселье (Элегия). Безумными годы названы потому, что участники веселья придаются удовольствиям, как чему-то нескончаемому. Эпитет безумный поэт использует и в другом стихотворении, применяя его к тем, кто не думает о неизбежном конце земного бытия:

Брожу ли я вдоль улиц шумных,
Вхожу ль во многолюдный храм,
Сижу ль меж юношей безумных,
Я придаюсь моим мечтам.
Я говорю: промчатся годы,
И сколько здесь ни видно нас,
Мы все взойдем под вечны своды –
И чей-нибудь уж близок час.

Трудно сомневаться, что стихотворение навеяно чтением Екклесиаста, если обратиться к началу первоначальной редакции стихотворения:

Кружусь ли я в толпе мятежной,
Вкушаю ль сладостный покой,
Но мысль о смерти неизбежной
Всегда близка, всегда со мной.

В последних стихах 2-й главы проповедник приходит к важной мысли, что даже земные блага зависят не от человека. Продолжая мысль о Промысле Божием, священный писатель говорит о том, что жажда высшего блага (стремление к счастью) вложена в человека Самим Богом: Все соделал Он прекрасным в свое время, и вложил мир в сердце их, хотя человек не может постигнуть дел, которые Бог делает, от начала до конца (Еккл.3:11). В еврейском тексте употреблено слово олам. В Септуагинте оно переведено словом вечность. В рассматриваемом стихе это понятие означает одарить человека богоподобными свойствами — наложить на человеческую природу отпечаток вечности. Все земное суета сует, только в Боге смысл и предел человеческого бытия: возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратился к Богу, Который дал его (Еккл.12:7). От ограниченности человека и суетности его земной жизни Екклесиаст приходит к своей главной мысли: Познал я, что все, что делает Бог, пребывает вовек: к тому нечего прибавлять и от того нечего убавить, — и Бог делает так, чтобы благоговели пред лицем Его (Еккл.3:14). Проповедник поднимается до богословско-библейского учения о предстоящем для всех Божиим Суде: И сказал я в сердце своем: «праведного и нечестивого будет судить Бог; потому что время для всякой вещи и над всяким делом там» (Еккл.3:17). В последних стихах книги содержится её основной духовный смысл: Выслушаем сущность всего: бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека (Еккл.12:13-14).

Название

Название книги — греческая калька с еврейского слова «коэлет», что означает проповедника в собрании; поэтому в греческом переводе с иврита и, соответственно, в христианском каноне подавляющего большинства конфессий книга называется Екклесиаст или Экклезиаст (др.-греч. ἐκκλησιαστής — «оратор в собрании»).

«Кохелет» — слово, нигде больше не зафиксированное. По форме — это причастие глагола «кахаль» — «собирать, созывать», и обычно толкуется как «ведущий собрание, ораторствующий перед публикой» или «проповедующий в собрании, поучающий народ». Под «собранием» разумеется сходка полноправных граждан, то есть, в расширительном значении, весь еврейский народ. С такой интерпретацией связаны две трудности. Во-первых, глагол «кахаль» в своей исходной форме не существует, а в каузативном значении «собирать, созывать» используется лишь форма «хифиль». Получается, что «кохелет» — причастие от несуществующего глагола. Впрочем, в поэтическом языке (а мы имеем дело с поэтической книгой) такое возможно. Во-вторых, «кохелет» — причастие женского рода, что явно не соответствует полу автора. Но если вспомнить, что абстрактные понятия в древнееврейском, как правило, женского рода, «кохелет» можно истолковать как поучающая премудрость

— Эдуард Григорьевич Юнц (впервые журнал «Вопросы философии», 1991, № 8)

Вопрос авторства

Автором книги с глубокой древности признаётся — как в еврейском, так и в христианском предании — царь Соломон. Хотя имени его буквально и не значится в книге, но лицо, символически принимающее на себя имя Екклесиаста, называет себя сыном Давидовым и заявляет, что он царь Иерусалимский, а в заголовке сирийского перевода прямо стоит: «книга Когелета, то есть Соломона, сына Давидова, царя Иерусалимского».

Это древнее предание было поколеблено в XVII веке Гуго Гроцием, который высказал сомнение в её принадлежности Соломону. Следует, правда, заметить, что ещё в Талмуде были определённые сомнения — хотя автором считался Соломон, утверждалось, что записана книга была позже. Сомнение было подхвачено и обосновано целым рядом последующих протестантских учёных, которые уже решительно отрицали подлинность этой книги. Поколебались мнения и касательно времени написания книги, расходясь между собой не менее чем на восемь столетий. Так, Нахтигалль относит её ко времени между Соломоном и Иеремией (975—588 г. до н. э.), Шмидт и Ян — к 699—588 г. до н. э., Делич — к 464—332 г. до н. э., Гитциг — к 204 г. до н. э., а Грец — к царствованию Ирода Великого. Основанием для этого служат внешние и внутренние её признаки, не соответствующие духу времени Соломона. Там встречаются иностранные — персидские и арамейские — слова; изображаются бедствия жизни, каких не было при Соломоне; вводятся отвлечённо-философские термины, не встречающиеся в других библейских книгах.

Также отмечается влияние греческой философии.

Смысл

Книга Екклесиаста во многом представляет собой уникальное явление в составе Библии, заметно отличаясь от всех остальных её книг образом мыслей автора. Едва ли можно назвать в составе Ветхого Завета книгу, которая оказала бы большее влияние на умы читателей на протяжении столетий, прошедших с момента её написания. Даже далекие от веры мыслители обращались к ней как к одному из наиболее глубоких философских трактатов. Сохранились возражения иудейских богословов Талмуда против включения Книги Екклесиаста в состав Библии (Шаббат, 30 б). О ней прямо говорилось, что она содержит еретические воззрения (Вайикра рабба, 28 а).

Екклесиаст, описывая картину вечного круговорота вселенной и человека, говорит, что накопление богатства, почести, чины, наслаждения, и даже праведный труд и рождение детей — всё это уже было под солнцем и всё это — суета (бессмысленно, бесцельно). Он говорит, что человек всегда властвует над человеком, что всегда были продажные суды, насилие и бесправие:

«…Поставлена глупость на высокие посты, А достойные внизу пребывают… …Видел я рабов на конях И князей, шагавших пешком как рабы… …Еще видел я под солнцем: Место суда, а там беззаконие; Место правды, а там неправда… …Праведников постигает то, чего заслуживали бы дела нечестивых, а с нечестивыми бывает то, чего заслуживали бы дела праведников…»

Он также разочаровался в смысле мудрости:

«И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость; Узнал, что и это — томление духа. Потому что во многой мудрости много печали; И кто умножает познания, умножает скорбь».

Он говорит, что «нет у человека преимущества перед скотом», потому что «как те умирают, так умирают и эти».

Автор Книги Екклесиаста — убеждённый фаталист: «И обратился я, и видел, что не проворным достается успешный бег, не храбрым — победа, не мудрым — хлеб, и не у разумных — богатство, и не искусным — благорасположение, но время и случай для всех их. Ибо человек не знает своего времени. Как рыбы попадаются в пагубную сеть, и как птицы запутываются в силках, так сыны человеческие уловляются в бедственное время, когда оно неожиданно находит на них».

Единственно достойная жизненная позиция, по его мнению, — получать удовольствие от процесса жизни, осознавая при этом всю её суетность: «Итак иди, ешь с весельем хлеб твой, и пей в радости сердца вино твое, когда Бог благоволит к делам твоим. Да будут во всякое время одежды твои светлы, и да не оскудевает елей на голове твоей. Наслаждайся жизнью с женою, которую любишь, во все дни суетной жизни твоей, и которую дал тебе Бог под солнцем на все суетные дни твои; потому что это — доля твоя в жизни и в трудах твоих, какими ты трудишься под солнцем».

Текст завершается прозаической припиской древнего редактора книги, — возможно, ученика автора, — со стихотворной вставкой (глава 12, стихи 9—14). Последние строчки текста в Синодальном переводе таковы:

«Выслушаем сущность всего: бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека; ибо всякое дело Бог приведет на суд, и все тайное, хорошо ли оно, или худо».

Православные толкователи видят смысл книги как отвержение земной суеты, ибо все суть прах и бесцельно, и единственное в чем есть ценность — служение Богу. Даже приобретя мудрость Екклесиаст говорит, что и мудрость суета. В этом находится отражение слов Христа: славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам (Евангелие от Матфея 11:25). Мудрость заключается в том, что бы познать, что мудрость мира сего бесполезна, а истинная мудрость познается Христом. По словам апостола Павла мудрость мира сего есть безумие пред Богом, как написано: уловляет мудрых в лукавстве их (Первое послание к Коринфянам 3:19), посему и Екклесиаст говорит:

И сказал я в сердце моем: «и меня постигнет та же участь, как и глупого: к чему же я сделался очень мудрым?» И сказал я в сердце моем, что и это — суета.

Там же, в послании к Коринфянам, апостолом Павлом, сказано: Мы безумны Христа ради (4:10). Именно этой фразой можно подытожить отношение православных богословов к человеческой мудрости, книга же Екклесиаста даёт более развернутое понимание отвержения земной суеты, и наполняет слова Спасителя, и Апостола Павла еще более глубоким смыслом. В самом начале книги Екклесиаст пишет: Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, — всё суета! (Еккл. 1:2). Слово суета в книге Екклесиаста встречается тридцать девять раз. В еврейском тексте это слово суета звучит как хэвэл, что имеет в древнеарамейском языке значение дыхание, дуновение, то есть то, что быстро исчезает, испаряется — отсюда переносный смысл: пустое, безрезультатное занятие. Пророк Исаия называет словом хэвэл дело, которое не приносит пользы, напрасное, тщетное (Ис 30:7). В еврейской грамматике словосочетание хэвэл хавалим (суета сует) переводится как сопряженное отношением, и применяется оно для выражения предельной степени чего-либо. Например, в положительном значении: небеса небес (см.: Втор. 10:14; Пс. 67:34), Царь царей (см.: Езд. 7:12; Дан. 2:37). В книге Екклесиаста сопряженное отношение выражает крайнюю суету, бессмыслицу: Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем? (Еккл. 1:3). В православном толковании этих строк смысл сводиться к тому, что суета суть абсолютно всё, кроме служения Богу, потому что нет пользы; здесь понятие польза является искомым, достижение чего сделало бы жизнь человека несуетной, имеющей смысл. Святитель Иоанн Златоуст в толковании слов Христа о младенцах (Мф. 11:25) противопоставляет мудрость сего века, которую человек приписывает своим силам — мудрости истинной и достохвальной. Блаженный Феофилакт Болгарский эти же слова Спасителя трактовал следующим образом: кто считает себя мудрым и полагается на свой собственный разум, тот не призывает Бога. Византийский богослов Евфимий Зигабен называет премудрыми и разумными – книжников и фарисеев, которые были такими в глазах народа, а младенцами – апостолов по их незлобию, простоте и невинности.

Влияние древних восточных текстов

Возможно, этот раздел содержит оригинальное исследование. Добавьте , в противном случае он может быть удалён.
Дополнительные сведения могут быть на странице обсуждения. (27 мая 2015)

Отмечается влияние на книгу древнеегипетской религиозной литературы:

  • «Песнь Арфиста» — обобщающее наименование ряда египетских текстов, восходящих, вероятно, к Среднему Царству, но дошедших в памятниках Нового Царства. Эти тексты украшали гробницы рядом с изображениями певцов-арфистов. «Песнь арфиста» явно перекликается с «Эпосом о Гильгамеше»: в табличке Х хозяйка богов Сидури говорит Гильгамешу: «Куда ты стремишься? Жизни, что ищешь, не найдешь ты! Боги, когда создавали человека — смерть они определили человеку, жизнь в своих руках удержали. Ты же, Гильгамеш, насыщай желудок, днем и ночью да будешь ты весел, праздник справляй ежедневно, днем и ночью играй и пляши ты! Светлы да будут твои одежды, волосы чисты, водой омывайся. Гляди, как дитя твою руку держит, своими объятиями радуй подругу — только в этом дело человеческое!».
  • Текст Екклесиаста отличается противоречивостью утверждений. Поэтому при сравнении с древнеегипетскими памятниками возникает версия, что он построен в виде диалога. Персонифицированное «Сердце» как постоянный собеседник автора — мотив египетской литературы. Например, в «Размышлениях Хахаперрасенеба со своим сердцем» гелиопольский жрец беседует со своим сердцем, жалуется на окружающую его несправедливость. Есть сходство с текстом «Разговор разочарованного со своим Ба». В данном тексте постоянно встречается «я открыл мои уста к моему Ба», «сказал мне мой Ба», «мой Ба открыл мои уста к моему Ба», что находит параллель с библейским: «я говорил — я со своим сердцем», «я дал своему сердцу расследовать» и т. п. Наличествует текстологическое сходство с «Размышления Хахаперрасенеба».
    • «Сказанное — уже сказано, и нечего похваляться последующим поколениям речениями предков своих. Не произносил ещё нового говорящий, но он скажет его. А другой не добавит ничего своего к словам предков и только промолвит: „Вот что говорили некогда предки“, — и никто не узнает, что он сам намеревался сказать. Поступающий так — ищет гибели своей, ибо ложь это все, и не вспомянут другие имени его» (Хах recto 3-6).
    • «Слезы притесняемых и нет им утешающего, и в руке притесняющих их сила, и нет им утешающего» (Екк. 4:1) => «Нет сил у несчастного спастись от сильнейшего, чем он сам» (Хах. verso 4)
    • «Нет никого, кто не творил бы зла — все совершают его» (хах. verso 1-2) => «Нет праведного человека на этой земле, который будет делать благо и не согрешит» (Ек. 7:20)
    • «Обратился он к сердцу своему. Приди же ко мне, сердце мое, дабы поговорил я с тобою». (v1)
  • Книга Екклесиаста как типичный пример распространенного на Древнем Востоке жанра «литературы мудрости».

Толковая Библия
Толкование на книгу Екклесиаста, или Проповедника

Глава 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Книга Екклезиаста, как видно из ее начала, содержит в себе слова Екклезиаста, сына Давидова, царя в Иерусалиме. Так как лишь один сын Давида был царем, именно Соломон, то очевидно, что этот последний и назван здесь Екклезиастом. Соломон отличался великой мудростью и, как творец многих назидательных притчей, был учителем народа. С таким характером он выступает и в данной книге. Он «был мудр, он учил еще народ знанию», замечает писатель книги в Еккл 12.9. Соответственно этой черте Соломону дано еврейское название Когелет. Оно происходит от корня kahal, который в глагольной форме значит: созывать, собирать (­ греч. έκκαλέο), ср. Лев. 8:3; Чис 1.18; Втор 4.10 и др., в форме существительного имени (как греч. έκκλησία) 1 собрание вообще, религиозное собрание в частности, напр., Чис 10.7; Пс 21.23, 34.18; Неем 5.7 и др. Отсюда евр. koheleth, как и греч. έκκλησιαστής значит: созывающий собрание, говорящий в собрании, церковный оратор, проповедник. К такому наименованию Соломона мог дать частный повод в высшей степени знаменательный факт, описанный в 3Цар 8 (ср. 2Пар 5–6), когда Соломон при освящении своего храма созвав (jakhel) израильтян, произнес свою замечательнейшую молитву о ниспослании милости Божией всем приходящим во храм, как народу еврейскому, так и иноплеменникам, затем благословив собрание (kahal) обратился к нему с речью, в которой молил Бога о том, чтобы Он направил сердце народа на сохранение уставов и соблюдение заповедей. Здесь, таким образом, в наглядной, осязательной форме Соломон явился тем, чем он был для своего народа и во все последующие времена, т. е. когелетом, проповедником. Женская форма еврейского имени указывает или на подразумеваемое существительное chokma (мудрость), или, вероятнее, на официальную миссию Соломона, как народного учителя, так как имена, означающие должность, часто принимали у евреев форму женского рода. Вероятно, таким путем образовавшееся символическое имя Соломона – Когелет – (Екклезиаст) дало название и самой книге.

Все содержание книги Екклезиаста служит как бы ответом на вопрос: в чем счастье на земле, возможно ли для человека полное, совершенное счастье (Еккл 1.3, 3.9, 5.15, 6.11)? На этот вопрос Екклезиаст самым решительным образом дает отрицательный ответ. Ithron – так называет он совершенное счастье – в отличие от временных и скоропреходящих радостей – невозможно для человека. Ничто в мире и в жизни человека не может дать такого счастья. Отсюда все суетно, все ничтожно и бесполезно.

«Суета сует, все суета». Вот вывод, к которому пришел Екклезиаст путем долгих и тяжелых исканий, и который он одинаково решительно высказывает как в начале, так и в конце книги (Еккл 1.2, 12.8). Но почему недостижимо абсолютное счастье, почему все оказывается, в этом смысле, бесполезным и суетным? Причина этого в том, что все в мире подчинено неизменным и, в то же время, однообразным законам и вследствие этого находится в постоянном круговращении, не дающем ничего нового, ничего такого, что могло бы хотя в будущем обеспечить достижение Ithron (Еккл 1.4–11). Движение не вперед, а вокруг, беспрогрессивное круговращение наблюдается не только во внешней природе, но и в жизни человеческой, где психические явления чередуются с той же последовательностью, как и явления природы, столь же мало зависят от воли человека, где также есть всему свое время (Еккл 3.1–8).

Эта неотвратимость естественного хода вещей, бессилие человеческой воли изменить его направление, подчинить себе, делают счастье, доступное человеку, непрочным, непостоянным, случайным, скоропреходящим. Человек ни на одну минуту не может поручиться, что счастье не изменит ему. Конечно, такое счастье не есть Ithron. Исследуя затем частные случаи из собственной жизни и жизни людей, Екклезиаст еще более убеждается в том, что ничто не может дать человеку истинного счастья.

Мудрость? – Но она приносит людям мучение, обнажая и в мире и в человеке безобразие и ничтожество, прикрывающееся видимой красотой и целесообразностью, рождая в человеке тяжелое сознание ограниченности его ума и непостижимости всего существующего (Еккл 1.13–18).

Беспечное веселье, пользование всякими удовольствиями и развлечениями? – Но оно оставляет в душе человека мучительное ощущение пустоты и бессодержательности (Еккл 2.1–2).

Радости труда, разнообразной деятельности? – Но они меркнут от сознания ничтожности и случайности результатов труда (Еккл 2.4–11). Последние зависят не столько от самого человека, его талантов и энергии, сколько от времени и случая (Еккл 9.11). Не зависит от человека и то благо, чтобы есть и пить (Еккл 2.24). Богатство? – Но оно принадлежит собственно не человеку, а жизни. При смерти обладателя оно переходит к наследнику, который может оказаться глупым и злоупотребить наследством (Еккл 2.18–19). Да и при жизни богатые часто чувствуют себя одинокими, мучатся завистью, раздорами, жадностью (Еккл 4.4–8, 6.1–6) или внезапно теряют богатство (Еккл 5.10–16).

Но над всеми этими человеческими скорбями и превратностями царит величайшее зло – смерть, которая одинаково поражает и мудрых и глупых (Еккл 2.14–16), и праведных и нечестивых (Еккл 9.1–3), уничтожая, таким образом, всякое различие между людьми и делая счастье их призрачным. А то, что следует за смертью, состояние в шеоле, есть жизнь без знания, размышления, без любви, надежды и ненависти, жизнь, по сравнению с которой даже печальное земное существование есть благо, так как и псу живому лучше, чем мертвому льву (Еккл 9.4–6,10). Где царствует смерть, там не может быть счастья. Но что же отсюда следует?

Должен ли человек прийти к мрачному унынию, к сознательному отвращению к жизни, столь безжалостно разбивающей все мечты о счастье? Нет!

Там, где, по-видимому, беспросветным туманом должен был нависнуть крайний пессимизм, для Екклезиаста заблестела живая надежда на возможность некоторого счастья, вера в некоторую ценность жизни. Ithron – совершенное счастье для Екклезиаста по-прежнему оставалось недостижимым, но он нашел в жизни сравнительное благо, относительное счастье, то, о чем с уверенностью можно сказать, что это нечто лучшее. На место недостижимого Ithron является возможное для человека Tob.

Что такое это Tob? Чтобы понять и суметь достичь это Tob, для этого необходимо взглянуть на мир и жизнь человека с совершенно новой точки зрения, с точки зрения религиозной, надо на место миросознания поставить богосознание, живое сознание действующей в мире Божественной силы. Все в мире подчинено известным неизменным законам, но эти законы суть ни что иное, как выражение Божественной воли.

Человек зависит не от слепого рока, а от Божественного провидения. Все от руки Божией. Без него человек не может даже есть и пить (Еккл 2.24–26).

Человек не в состоянии препираться с Богом (Еккл 6.10), изменить то, что делает Бог (Еккл 3.14; ср. Еккл 7.13). Он не знает путей Божиих (Еккл 3.16–17), не знает ни будущего, ни целей настоящего (Еккл 3.11, 11.5, 7.14). Хотя пути Божии непостижимы, они не могут быть несправедливы. Бог воздаст каждому по заслугам, наградит боящихся Его и накажет нечестивых (Еккл 8.12–13). Как только человек начинает взирать на мир с религиозной точки зрения, коренным образом изменяется его настроение. Убедившись в том, что судьба человека в руках Божиих (Еккл 9.1), он оставляет все беспокойные заботы и боязливые ожидания будущего, всякое раздражение, огорчение и досаду (Еккл 5.16), которые, ни к чему не приводя, портят настоящее, отравляют всякие радости, и наиболее верное средство к обеспечению будущего видит в приобретении милости Божией сердечной молитвой, благоговейным исполнением обрядов, соблюдением заповедей и обетов (Еккл 4.17, 5.4). Спокойный за будущее он безмятежно наслаждается теми радостями, какие посылает ему Бог (Еккл 7.14). Он с весельем ест хлеб свой, пьет в радости вино свое, считая то и другое за дар Божий (Еккл 9.7, 3.13). Он наслаждается жизнью с женой своей, которую дал ему Бог на все суетные дни под солнцем (Еккл 9.9). Во всякое время одежды его светлы, и елей не оскудевает на голове его (Еккл 9.8). Сладок ему свет и приятно ему солнце (Еккл 11.7). Если Бог посылает ему несчастье, он размышляет (Еккл 7.14) и примиряется с ним, вполне убежденный в целесообразности и справедливости Божественного промысла, в воспитывающей и очищающей силе страданий. Зная, что при печали лица сердце ублажается (Еккл 7.3), он намеренно ищет того, что возбуждает печаль. Он предпочитает день смерти дню рождения, дом плача дому пира, сетование смеху, обличения мудрых песням глупых (Еккл 7.1–6). В отношении к людям он проникается чувством незлобия, снисходительности, доброжелательства. Он ищет нравственного единения с людьми, зная, что двоим лучше, чем одному (Еккл 4.9–10).

Уверенный, что от судьбы других людей зависит и его судьба, он всячески содействует их благополучию, щедро раздавая свое имущество (Еккл 11.1–2).

Таковое состояние духа, когда человек, всецело вручив себя Божественному провидению, безмятежно наслаждается жизнью, спокойно и благополучно перенося все посылаемые ему испытания, и есть единственно возможное для него счастье, его Tob. Но это счастье не полное, оно не может вполне удовлетворить вложенному в человека стремлению к вечному счастью (Еккл 3.10–11). Ithron недостижимо. Все суета и томление духа. Вот результат, к которому пришел Екклезиаст. С его учением о шеоле 2, с его неопределенным представлением о суде Божием, с его полным незнанием воскресения мертвых Екклезиаст не мог придти к иному выводу. Он искал совершенного счастья «под солнцем», т. е. в пределах земного бытия, но там его не могло быть.

Ниже можно изложить одну из версий (небесспорную, конечно) о происхождении и времени написания книги Екклезиаста.

Книга Екклезиаста в надписании своем (Еккл 1.1) усвояется Соломону. Но само по себе надписание книги не решает окончательно и безусловно вопроса о ее писателе. В древности было в обычае воспроизводить мысли и чувства замечательных исторических лиц в разговорной или поэтической форме. Это было своего рода литературным приемом, особой литературной формой, в которой автор, заботясь о тождестве духа, а не о тождестве буквы, брал из истории лишь общую мысль, подвергая ее самостоятельной разработке. Пример такого своеобразного изложения речей пророческих можно находить в книгах Царств и Паралипоменон. Некоторые особенности книги Екклезиаста убеждают в том, что и в ней мы имеем дело с подобным литературным приемом. Прежде всего язык книги с несомненностью показывает, что она явилась уже после плена вавилонского, когда еврейский язык потерял свою чистоту и получил сильную арамейскую окраску. Книга Екклезиаста переполнена арамеизмами даже в большей степени, чем книги Ездры и Неемии и другие послепленные произведения, заключает в себе множество отвлеченных и философских выражений и даже имеет кое-что общее с талмудическим словоупотреблением (см. особенности языка у М. Олесницкого, Книга Екклезиаста, стр. 156–157). Прав один исследователь, сказавший, что если бы Соломон написал книгу Екклезиаста, то не было бы истории еврейского языка. Во всяком случае, тогда нельзя было бы усвоять Соломону книгу Притчей. И в самом содержании книги мы найдем немало признаков ее позднейшего редактирования. Екклезиаст говорит о себе: «Я был царем над Израилем в Иерусалиме» (Еккл 1.12). До Соломона лишь один Давид был царем в Иерусалиме, следовательно, при жизни Соломона нельзя было говорить о всех бывших царях в Иерусалиме. По Еккл 2.3–9 представляется, что Соломон предавался винопитию и разнообразной созидательной и накопительской деятельности ради философских экспериментов по идеальным мотивам. Говоря о религиозных недостатках современного общества, наша книга совершенно умалчивает об идолопоклонстве, а отмечает фарисейское, бездушное исполнение обрядов (Еккл 4.17, 5.1 и д.). Именно на расцвет правления Соломона приходится максимальное прославление Бога-Вседержителя, о котором часто говорит пророк Малахия. Непонятно для времени Соломона и предостережение от составления и чтения многих книг (Еккл 12.12). Самое содержание книги, жалобы на суетность всего, общее чувство неудовлетворенности, увещание не поддаваться мрачному унынию, довольствоваться немногим в жизни. Этим, вероятно, выражается общее недовольство послепленного времени, общее утомление в постоянной борьбе с тяжелыми политическими и социально-экономическими условиями жизни. «Не говори, отчего это прежние дни были лучше нынешних», – наставляет Екклезиаст. Ни в одну эпоху это так часто не говорилось, как после Плена. Все это побуждает признать, что книга Екклезиаста отредактирована лицом, жившим в послепленное время. Уже митрополит Филарет допускал некоторое сомнение в принадлежности ее Соломону. «К сожалению, – писал он, – обращение Соломона не столь достоверно, как его заблуждение. Книга Екклезиаста, по-видимому, есть памятник его покаяния» (Начерт. церковно-библ. истории. Изд. 9. стр. 230–231).

Как видно из содержания книги и из исторических обстоятельств ее появления, цель, какую ставил себе ее писатель, состояла в том, чтобы утешить впадавших в уныние современников, с одной стороны, выяснив суетность и тленность всего земного, с другой стороны, указав средство и при существовавших тяжелых условиях создать более или менее сносное существование. Это средство заключалось в том, чтобы жить, трудиться, наслаждаться всякими доступными радостями, ежеминутно, так сказать, ощущая свою зависимость от Божественного провидения и в нем почерпая для себя источник нравственного мужества и душевного спокойствия. Такая задача книги, как и все ее содержание, вполне согласное с Богооткровенным ветхозаветным учением, не дают никаких оснований сомневаться в каноническом достоинстве книги. Если некоторые древние раввины, а за ними и христианские писатели (напр., Иустин, Ириней, Климент Александрийский, Ориген) совершенно умалчивают о книге Екклезиаста и сомневаются в каноническом достоинстве книги, то это объясняется тем, что они брали и толковали некоторые соблазнявшие их места отрывочно, без связи с общим содержанием книги, и вследствии этого находили в них признаки эпикуреизма, фатализма и пессимизма. Ничего подобного не оказывается в книге при правильном ее понимании.

Кто же автор

Но почему так происходит, ведь считается, что книгу написал великий царь Соломон – человек богатый, «успешный», с бесспорным авторитетом. Сам оратор называет себя «сыном Давида» и «царем Иерусалима», однако имя царя при этом нигде не упоминается. Справедливости ради стоит сказать, что в XVI веке вера в авторство Соломона была поколеблена христианским апологетом, протестантом Гуго де Гроотом – настолько ее дух выпадал из общего библейского повествования.

Неизвестно, когда точно был создан Екклезиаст – одни богословы уверяют, что книга была написана между X и VI веками до н. э., другие – что это V–IV век до н. э., а третьи считают, что книгу написали гораздо позже – во времена правления «злого гения» иудеев Ирода I Великого. «Атеистический словарь» под редакцией М. П. Новикова указывает, что в тексте есть явные признаки влияния греческой философии, а кроме этого, в ней встречаются слова на персидском и на арамейском языках, что совершено не соответствуют времени и духу царя Соломона. Известно, что книга была включена в Ветхий завет только после жарких споров между раввинистическими школами Шамая и Гиллела.

И все-таки это Соломон

При этом книгу высоко ценили такие православные святые, как Василий Великий, Григорий Нисский, блаж. Иероним, которые не сомневались в авторстве Соломона и считали, что Екклезиаст – прощальная речь царя, который достиг всего, о чем может мечтать человек, но неожиданно осознал, что жизнь его – суета сует. «И оглянулся я на дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я… все — суета… и нет от них пользы под солнцем!» (Еккл. 2:11).

Поэтому его речь проникнута горечью осознания того, что разум людской не может познать мудрость мира – человек старается познать ее, но она отдаляется от него прочь. «Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем?» (Еккл. 1:3), – вопрошает он.

Влияние греческой философии на текст неоспоримо: автор все время твердит о цикличности мира, о том, что на земле из века в век происходят одни и те же события, но нет среди них новизны. Везде все одинаково – те же человеческие пороки, те же чувства, те же отношения, все неизменно: «Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки» (Еккл. 1:4).

Ради чего стоит жить

Но если все уже было и все обстоит именно так, то в чем же смысл человеческого существования? В ответе на этот вопрос и скрыт смысл этой мрачной книги.

Иеромонах из Сретенского монастыря Иов Гумеров указывает на то, что автор книги проходит несколько этапов, рассуждая о смысле жизни: он испытывает себя работой, которая не приносит ему утешения, затем – познанием мира и достижением мудрости, которая тоже не приносит облегчения, но лишь усугубляет печаль. Наконец испытывает себя весельем, но и оно кажется ему бессмысленным в свете того, что жизнь человеческая коротка, она лишь миг перед лицом вечности.

Но постепенно Екклезиаст приходит к выводу, что даже земные блага человека зависят не от его трудов, а от Божьей милости. И даже жажда всеобщего счастья, высшего блага заложена в человека самим Создателем. Без Бога жизнь не имеет смысла, пуста, а люди – впадают в уныние и печаль. И лишь в Боге можно найти смысл и утешение, стоя на пороге небытия: «Возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратится к Богу, Который дал его (Еккл.12:7).

Достигший человеческого величия царь понимает: все, что имеет – дано ему Создателем. И что деяния людей – действительно «хавель», а созданное Творцом «пребывает вовек». Человеку же, чтобы обрести смысл существования, следует жить так, чтобы предстать перед судом Божьим в надежде на Его милость и прощение.

Это осознание поднимает оратора из глубин философской печали и возводит его на совершенно иную ступень: «Выслушаем сущность всего, – пишет он в последних стихах книги, – бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека (Еккл. 12:13–14). Таким образом, самое мрачное повествование в Библии поднимает читателя над бытием и приводит его к надежде, которая еще откроется ему в событиях грядущего Евангелия.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *