Этические проблемы контрацепции

НРАВСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА ВРАЧА КАК ОСНОВАНИЕ МЕДИЦИНСКОГО ПРОФЕССИОНАЛИЗМА*

, д. ф.н., профессор, зав.

кафедрой биомедицинской этики РГМУ

В каждый период своей истории и на уровне теории, и на уровне практики медицина тысячами нитей связана с ценностно-мировоззренческими представлениями людей. Врачу известно, что знание о человеке не ограничивается медицинским естествознанием, но предполагает социаль­но-гуманитарное измерение, т. е. изучение всей системы от­ношений между врачом и пациентом в диапазоне от тради­ционной заботы о психическом состоянии больного до прин­ципов этического и законодательного регулирования вра­чебной деятельности.

Этическая проблематика с ее основным вопросом — об отношении между врачом и пациентом — неотделима от любого вида врачебной деятельности. Со времен Гиппок­рата общепризнанным и бесспорным было суждение о том, что нравственная культура врача — это не просто заслужи­вающее уважение свойство его личности, но и качество, определяющее его профессионализм. Теряет ли силу эта оценка сегодня, в современной плюралистичной в нрав­ственном отношении культуре? Не устарела ли она для современной технологичной медицины?

Профессионализм — отличительный признак специали­ста, в известном смысле отделяющий его от остальных людей. Но в отличии от «профессии», понятие «професси­онализм» фиксирует не только род деятельности, но, во-первых, меру овладения человеком специальных знаний и практических навыков, приобретенных в результате спе­циальной подготовки или опыта работы. Во-вторых, — ка­чество, своеобразие знаний, относящихся именно к этой профессии, связанных именно с ней и именно ей свойствен­ных. Относятся ли моральные свойства врача и приобре­тенное этическое знание к элементам, составляющим ме­дицинский профессионализм? Какие именно моральные качества определяют профессионализм врача? О необхо­димости взаимодействия, между какими этическими кон­цепциями и медициной можно говорить? Чтобы получить ответы на эти вопросы, надо, прежде всего, ответить на вопрос об особенностях морально-этических оснований медицинского профессионализма.

В современной философии признается, что «основание» любого действия » есть в строгом смысле понятия суть того, что называется «целью». Цель медицинского знания и медицинской деятельности человека — спасение жизни, по­мощь в достижении здоровья. Среди оснований формиро­вания профессии, и в этом одна из ее особенностей, опре­деляющим является не только экономическое, не только познавательное, но и моральное — «решительное действие на благо страдающего человека».

Важным свидетельством того, что медицина представ­ляет собой моральное явление, выступает само понятие «медицина», восходящее к латинскому «medicina». Так, близкое к «medicine» слово «medicare» имеет два значе­ния — лечить и отравлять, а «medicamen»- медикамент и яд, волшебство, что постоянно напоминает о мере ответствен­ности лечащего перед пациентом. Возможность причине­ния вреда человеку является основанием моральной акси­омы любой медицинской деятельности — «не причиняй вре­да». Сегодня медицина обладает небывалым ранее в ее распоряжении арсенале средств, которые могут быть ис­пользованы как во благо, так и во вред не только конкрет­ному человеку, но и человеческому роду и на биологичес­ком, и на социальном уровнях. Новые возможности меди­цины связаны сегодня не столько с лечением, сколько с управлением человеческой жизнью. Врач располагает средствами, с помощью которых осуществляется значи­тельный контроль над деторождаемостью, жизнью и смер­тью, человеческим поведением. Действия врача способ­ны влиять на демографию и экономику, право и мораль. Утрата или отказ от моральных оснований врачевания, как никогда опасны сегодня в условиях распространения в обществе этического нигилизма, который непосредствен­но связан с обесцениванием традиционных человеческих христианских ценностей. При этом нельзя не обратить вни­мание на то, что со второй половины XX века обесценива­ние ценности человеческой жизни наиболее эффективно осуществляется именно средствами медицины. Так, гене­тическая диагностика или медицинское прогнозирование — мощное основание «показаний» для искусственного пре­рывания беременности (евгенические аборты). Более того, генетическая диагностика вообще имеет смысл только в условиях легализации искусственного прерывания бере­менности. Эта же легализация искусственного прерыва­ния беременности является «необходимым и достаточным» условием фетальной терапии. Развитие реаниматологии «реанимирует» проблему эвтаназии. Процедура искусст­венного оплодотворения предполагает уничтожение жиз­неспособных, но «лишних» эмбрионов человека. Разви­тие трансплантации приводит к созданию «рынка» чело­веческих органов, формирует «интересы», под влиянием которых в обществе усиливается тенденция купли-прода­жи человеческих органов с неизбежным для нее «теневым» бизнесом, уносящим тысячи человеческих жизней. Генети­ческое прогнозирование с целью «искусственного отбора в руках политиков определенного толка может пре­вратиться в орудие массового уничтожения в форме био­логического — а значит необратимого — ограничения свобо­ды и подавления воли человека. Новым технологиям не помогает гуманистический пафос обязательств служения человеку: их последствия — падение ценности человечес­кой жизни и умаление человеческого достоинства. Что лежит в основании этих парадоксальных явлений? В зна­чительной степени их фундаментальным основанием явля­ются духовно-практические процессы, а именно, распрос­транение влияния в медицине натуралистическо-прагматических моральных представлений.

В отечественной истории философии детально проана­лизированы их истоки, уходящие не в XIX, и даже не в XVIII век, но значительно ранее: в номинализм XIV века, где «разум рассматривается не как высшая форма бытия, а как субъективное начало, как субъект, противостоя­щий миру объектов». Натуралистическо-прагматическая этика непосредственно связана с мировоззренческим ант­ропоцентризмом, который эволюционируя, в XX веке не приемлет понимания человека как существа, зависимого от высших сил, будь то природа или Бог. Он укрепляет человека в оценке себя как самодетерминируемого суще­ства, целеосмысленного «творца» техники, своей жизни, самого себя. Следствием мировоззренческого антропоцен­тризма является «утопический активизм” индустриально-технической цивилизации в двух его главных вариантах — социального революционизма и технократической воли к переустройству человеком не только Земли, но и всего Космоса, переустройству, угрожающему уничтожени­ем всего живого». Для антропоцентричного самосозна­ния характерно удовлетворение естественных потребнос­тей и прав человека даже путем выхода из режима самой естественности, используя «новые этические стандарты»-«моральность убийства», «убийство из милосердия», «пра­во на смерть», «дарение органов», «технология деторож­дения», «рациональное планирование семьи», «искусст­венный отбор» и т. п. Системообразующей ценностью и «це­ментирующим» основанием перечисленных «этических стандартов» безусловно, является понятие «права челове­ка». В своей работе «Принципы этики» Дж. Мур вводит понятие «натуралистической ошибки в этике». Она, сточ­ки зрения Дж. Мура, заключается в сведении моральных ценностей к природно-психологической основе. В каче­стве типичного примера натуралистической ошибки им рассматривается гедонистический принцип «удовольствие является единственным добром». Вышеперечисленные «новые» этические стандарты в медицине можно рассмат­ривать как следствие «правовой ошибки», т. е. сведения моральных ценностей к праву иметь «права». Тогда «доб­ром» оказывается собственное право каждого на то или иное действие. Но может ли быть «добром» «право» чело­века, например, беременной женщины или врача, испол­няющего ее «право», уничтожить человеческую жизнь? В пространстве натуралистическо-прагматической этики — может. В таких условиях понятие «добро» перестает вы­полнять функцию оценки как высшей точки отсчета для регулирования человеческих отношений. Лишаясь своей собственно нравственной определенности, оно неизбежно превращается в «право как преимущество». И вся этика вслед за этим сводится к подсчету, балансу «преиму­ществ», «прав», «преобладаний», «интересов», «польз» и т. п. «Правовая ошибка» антропоцентризма состоит в том, что основанием решения в ситуации выбора, например, между своим «правом» («добром») и «правом» («добром») другого оказывается один определяющий принцип — право человека. Опираясь на него можно обосновать «преиму­щества», например, «права» женщины на аборт перед «пра­вом» человеческого эмбриона на жизнь. Но вряд ли это можно назвать моральным действием, моральной задачей и вообще найти в этом этический смысл, особенно в кон­тексте традиционного этического сознания. Последнее же не перестает нам напоминать о защитной, спасительной сущности морали и этики. Именно этот смысл — регуляции человеческих отношений со сверхзадачей сохранения жизни — человека, популяции, культуры — вкладывают в понятие этическое различные мыслители и школы тради­ционной нравственной культуры. Ибо, что значит «спас­ти», вопрошает Хайдеггер. «Обычно мы думаем, что здесь только один смысл: успеть еще как-то удержать от гибели то, чему она грозит, обеспечив ему продолжение прежнего существования. Но «спасение» говорите чем-то большем. «Спасти» — значит вернуть что-либо его существу, чтобы тем самым и это существо впервые явить в его по/шинном свете». «Переустройство, грозящее уничтожением всего живого» особенно опасно в медицине, что выявляет не­посредственную связь медицины с традиционными, есте­ственными человеческими ценностями.

Откуда исходят, в какой традиции укоренены эти цен­ности? Прежде всего, в христианстве.

На протяжении двух тысячелетий мировой истории человечества христианство выполняло функцию поддер­живания и исполнения смысловых связей между различ­ными областями интеллектуальной деятельности. Пони­мание значения этой функции не утрачено и сегодня, ког­да биомедицинские технологии достигают принципиаль­но нового уровня воздействия на человека, обнажая про­блемы границ, меры, цели и средства управления челове­ческой жизнью. Христианская традиция не предполагает произвольного манипулирования природой вообще и осо­бенно биологической природой человека, под которой понимается, прежде всего, его смертность и способность к размножению.

Антропоцентризм несостоятелен и опасен не новыми возможностями биомедицинского управления процессами размножения и смертности самими по себе. Опасно забве­ние подлинной «естественности» человека, с которой свя­зано норморегулирующее положение нравственных цен­ностей в христианской традиции. В ее границах домини­рует не противопоставление науки и техники — этики и ре­лигии, а плодотворное согласие познания с чувством от­ветственности, совести и любви, пониманием значения различия добра и зла. История свидетельствует, что ряд «новейших» технологий на самом деле не так уж и новы. Они зарождались в недрах христианской культуры. Так, например, первый известный науке опыт по искусствен­ному оплодотворению был произведен в 1780 году в хрис­тианском монастыре аббатом Спаланцани. Основателем генетики был австрийский монах Грегор Мендель. Фрес­ки XV века в музее св. Марка в Италии (Флоренция) пока­зали, что первыми трансплантологами были святые Косма и Дамиан, которые изображены на них в момент при­живления дьякону Юстиниану ноги недавно умершего эфиопа. Моральный смысл, которым они были определе­ны к существованию — это мощный энергетический потен­циал ценностей милосердия, святости жизни, доброделания. Этот потенциал «питал» медико-биологическое зна­ние на протяжении 19 веков, и к началу 20 века медицина достигает принципиального снижения угрожающих чело­вечеству факторов риска — эпидемий, инфекционных забо­леваний. Достижения медицинской науки снижали детс­кую смерть, исцеляли болезни, «исторгали из когтей смер­ти ее преждевременные жертвы». Утрата морального смыс­ла медицинской деятельности равносильна потере ее пол­ноты и целостности. Неполнота и неполноценность меди­цины небезобидна. , рассуждая о тен­денции секуляризации знания, вводит понятие «полунаука». » Полунаука, — говорит он, — есть невидан­ный прежде деспот, деспот, имеющий своих собственных жрецов и рабов, деспот, перед которым всякий преклоня­ется с любовью и суеверным страхом, нечто до сих пор невиданное, перед чем постыдно дрожит и трепещет на­ука». Феномен «полунауки» проявляет себя в современ­ных биомедицинских технологиях, «деспотизм» которых обусловлен отсутствием благоразумия, т. е. нравственной неполнотой разума. Воля и разум человека, не ограничен­ные нравственным законом и вооруженные новейшими технологиями, равномощны стихийному бедствию. Одним из способов защиты от бедствий, которыми чревата наука как деяние человека, является освоение и принятие хрис­тианского этического знания. Для современного профес­сионала важна констатация того факта, что его деятель­ность должна включать в себя компоненты научной ком­петентности и добродетели. Справедливости ради надо отметить, что это требование к профессионалу и к профес­сиональному обучению было широко распространено уже в античности. Аристотель в «Политике» различает про­фессиональное обучение свободнорожденных людей и наемников. Их отличие заключается в том, что цель обу­чения последних — «вкусы публики», т. е. удовлетворение интересов и запросов «потребителя», подлаживаясь под которые обученные «претерпевают изменения и со сторо­ны своих внутренних качеств». Профессиональное же обу­чение свободнорожденных осуществляется «ради своего усовершенствования в добродетели». Нельзя не обратить внимание на то, что Гиппократ в известной каждому вра­чу Клятве специально оговаривает значение нравствен­ного совершенства для врача: «Чисто и непорочно буду проводить я свою жизнь и свое искусство». В то же время и Аристотель и Гиппократ не определяют параметры нрав­ственной профессиональной чистоты и сущности непороч­ности искусства врачевания.

Задача наполнения конкретным содержательным смыс­лом понятия профессиональной добродетели врача в пол­ной мере решается в христианстве. Об этом свидетельству­ет евангельская притча о Самарянине (Лук. 10,25-37). Согласно этой притче, израненному и страдающему человеку не пришли на помощь ни проходивший мимо священ­ник, ни левит. Самарянин же сжалился, перевязал ему раны, позаботился о нем.

В святоотеческой литературе существует ряд толкова­ний притчи о Самарянине. Как правило под израненным человеком, пострадавшим от разбойников, подразумева­ется человек вообще, под священником и левитом — ветхий закон, который не в состоянии помочь человеку, а под именем Самарянина — Сам Христос Спаситель. Именно в силу этого способность к справедливости и милосердию не чужда и естественна Его «образу и подобию» — челове­ку.

По мнению профессора общественного здравоохране­ния и медицины В. Макдермота (Корнелльский универси­тет, Нью-Йорк, США), врач — это самарянин, человек, го­товый помочь другому в несчастье. Конечно, трактовка американского профессора ослабляет значение православ­ных толкований. Но образ самарянина действительно на­поминает о том отличии отношения к страдающим боль­ным людям, которым должен обладать врач-профессио­нал. Каково же оно? Во-первых, врач должен быть неза­висим от своих же политических, национальных и других пристрастий. Самарянин помог иудею, хотя мог бы ска­зать, зачем помогать тем, кто нас презирает? Но в страждущем он увидел не чужого и чуждого человека или противника, но, прежде всего только человека. Во-вто­рых, врач должен быть готов к оказанию медицинской помощи в различных обстоятельствах. Самарянин пожа­лел человека. Но не только в сердце своем пожалел и посо­чувствовал, но и не остановился на одном этом сочув­ствии. Он немедленно приступил к делу, к оказанию ре­альной, практической помощи, «перевязал ему раны». В-третьих, в своем отношении к больному врач должен быть способен к самоотверженности, к отказу от удобств и покоя ради помощи больному. Самарянин лишил себя того, в чем нуждался ближний — «всадив его на свой скот » и сам шел пешком. В четвертых, врач должен бороться за жизнь человека до конца. Самарянин не ограничился од­номоментной помощью, но позаботился о человеке до его полного выздоровления.

Из субъективных особенностей перечисленные дей­ствия самарянина превращаются в принципы отношения к больному человеку в профессиональной врачебной эти­ке. Не случайно, Предание и история свидетельствуют, что врачевание никогда не было чужеродным делом для православной культуры. В Новом Завете мы не встретим осуждения применения медицинских средств (Откр. 3, 18). Более того, профессия врача освящена Священным Пре­данием — один из учеников Христа, апостол Лука, был врачом. Врачевание — одна из профессий первых христи­ан, святых Космы и Дамиана (+284), мученика Пантелеймона (+303). История Церкви полна примерами, когда священники и даже епископы занимались врачеванием телесных недугов. И если телесная болезнь — это след­ствие греха, то не во имя ли их излечения приходит в мир и Сам Спаситель: «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные… Ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф. 9, 12-13). «Исцеляйте боль­ных», — научает Христос своих учеников (Лк. 10, 9).

Именно эта «принадлежность» духовного и телесно­го врачевания православной культуре раскрывает каче­ственную определенность основных моральных особенно­стей врача-профессионала.

Врачевание — одна из благословеннейших профессий. Труд врача благоприятен Богу. В Святом Евангелии Гос­подь проповедует о любви к ближнему, о служении ближ­нему и о добродеянии. Особенность профессии врача в том, что врачу дана уникальная возможность творить добро, исполняя свои профессиональные обязанности. Врачева­ние — это профессиональное осуществление добродеяния и любви к ближнему. Образ служения больным людям являл Сам Господь, который во время Своего земного странствия так много заботился о болящих. Великая княгиня Алек­сандра Петровна (инокиня Анастасия), настоятельница Киевской Покровской обители с целым комплексом боль­ничных учреждений утверждала: «Единственное на земле неотъемлемое счастье — это служение болящим, в какой бы форме оно не проявлялось». «Трудясь для страждующих, вы обретаете вечное радование», — наставляла царствен­ная инокиня. Само пребывание среди больных и страж­дущих имеет огромное воспитательное значение и способ­ствует совершенствованию в добродетели милосердия. Великая подвижница «живого монашества» жила боль­ницей, жила в больнице, работала в больнице и умерла в той же больнице, в своем рабочем кабинете. Ее колоссаль­ный профессиональный опыт давал ей право утверждать, что больничное дело «обязано совершаться с непрерыв­ной молитвой, а иначе без молитвы оно не под силу чело­веку. Молитва подкрепляет, дарует терпение и другие духовные плоды. Только она возгревает в сердцах лю­бовь к опекаемым, к «братьям нашим меньшим», в каж­дом из которых — Христос».

Сегодня значение нравственной добродетели особен­но значимо для медика, исследующего и изучающего че­ловека. Требования добродетельности к ученому, иссле­дующему и изучающего человека и человеческую приро­ду, обладают строгой спецификой в отличие от требова­ний к ученому, исследующему просто тот или иной при­родный процесс или явление.

Исключение, забвение нравственной компоненты ме­дицины равносильно распаду медицины и на уровне тео­рии и на уровне практического врачевания. Американс­кие исследователи Э. Пеллегрино, профессор философии и биологии, в недавнем прошлом директор Института эти­ки им. Кеннеди в Джорджтаунском университете (Вашин­гтон, США) и Д. Томасма, профессор философии и меди­цины Центра медицинских наук Теннессийского универ­ситета (Ноксвилл, США) полагают, что «пренебрежение этой связью влечет опасность разрушения естественной основы человеческого общества».

Можно ли говорить сегодня, что медицинское образо­вание и медицинская практика способствуют нравствен­ному усовершенствованию профессионала-врача? Мож­но, если мы ясно будем отдавать себе отчет в том, что ме­дицинская специальность — это профессия, формирующая­ся по моральным основаниям, имеет моральное значение и наполнена глубочайшим моральным смыслом, раскрыть который призвана такая гуманитарная составляющая ме­дицинского знания как биомедицинская этика.

* Печатается по журналу: «Экономика здравоохранения», — 2000, № 1(42), — с. 5-8.

М. Хайдеггер. «Наука и осмысление» — М. Хайдеггер. «Время и бытие». Статьи и выступления. М. Республика, 1993 г. с. 245.

Гайденко и разум. — «Вопросы философии», № 7, 1997, с. 136

Там же, с. 114.

Мур Дж. Принципы этики. М., Прогресс, 1984, с. 68.

Вопрос о технике. — М. Хайдеггер. Время и бытие. М., 1993, с. 234.

«The Devils», Harmondswarth: Pengium books, 1971. P. 257.

Аристотель. Политика. — Аристотель. Сочинения в 4-х т. т., т. 4, с. 641

Епископ Варнава (Беляев). Основы искусства святости. Т.2. Н. Новгород. 1996, 48

Царственная инокиня. Одесса. Свято-Архангело-Михайловский женский монастырь, 1995, с. 61

Там же, с. 61

Там же, с. 22.

Содержание

1. Тема: Морально-этические проблемы контрацепции и стерилизации Выполнил: Гаджидаудов Р.А.

ТЕМА: МОРАЛЬНО-ЭТИЧЕСКИЕ
ПРОБЛЕМЫ КОНТРАЦЕПЦИИ И
СТЕРИЛИЗАЦИИ
ВЫПОЛНИЛ: ГАДЖИДАУДОВ Р.А.
ТЮМЕНЬ, 2017

2. ВВЕДЕНИЕ

В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ ЖЕНЩИНА ОБЛАДАЕТ ПРАВОМ, КАК НА АБОРТ, ТАК И НА
КОНТРАЦЕПЦИЮ И СТЕРИЛИЗАЦИЮ. ОДНАКО ЭТИ ФОРМЫ МЕДИЦИНСКОГО
ВМЕШАТЕЛЬСТВА НЕ РАВНОЗНАЧНЫ. КОНТРАЦЕПЦИЯ И СТЕРИЛИЗАЦИЯ — ЭТО ФОРМЫ
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ ИСКУССТВЕННЫХ АБОРТОВ, ВКЛЮЧАЯ И НЕЛЕГАЛЬНЫЕ. ЗАРУБЕЖНАЯ
СТАТИСТИКА СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ, ЧТО ШИРОКОЕ ПРИМЕНЕНИЕ КОНТРАЦЕПЦИИ СНИЖАЕТ

КОЛИЧЕСТВО АБОРТОВ.
В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ МЕДИЦИНСКАЯ СТЕРИЛИЗАЦИЯ РАССМАТРИВАЕТСЯ В ОСНОВНОМ
КАК ОДИН ИЗ МЕТОДОВ ПЛАНИРОВАНИЯ СЕМЬИ И ПОЛУЧАЕТ ВСЕ БОЛЬШЕЕ
РАСПРОСТРАНЕНИЕ. СТЕРИЛИЗАЦИЯ ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ НЕОБРАТИМЫЙ, САМЫЙ
ЭФФЕКТИВНЫЙ МЕТОД ПРЕДОХРАНЕНИЯ ОТ БЕРЕМЕННОСТИ НЕ ТОЛЬКО ДЛЯ МУЖЧИН, НО
И ДЛЯ ЖЕНЩИН, И ЗАКЛЮЧАЕТСЯ В ЛИШЕНИИ ДЕТОРОДНЫХ ФУНКЦИЙ БЕЗ ВИДИМЫХ
ПОВРЕЖДЕНИЙ, ОСНОВАННАЯ НА ВНУТРЕННЕМ ВМЕШАТЕЛЬСТВЕ В ОРГАНИЗМ ЧЕЛОВЕКА.
ДОБРОВОЛЬНАЯ МЕДИЦИНСКАЯ СТЕРИЛИЗАЦИЯ ЯВЛЯЕТСЯ НАИБОЛЕЕ
РАСПРОСТРАНЕННЫМ МЕТОДОМ ПЛАНИРОВАНИЯ СЕМЬИ КАК В РАЗВИТЫХ, ТАК И В
РАЗВИВАЮЩИХСЯ СТРАНАХ.
ВПЕРВЫЕ ХИРУРГИЧЕСКАЯ КОНТРАЦЕПЦИЯ СТАЛА ПРИМЕНЯТЬСЯ С ЦЕЛЬЮ УЛУЧШЕНИЯ
СОСТОЯНИЯ ЗДОРОВЬЯ, А ПОЗДНЕЕ – БОЛЕЕ ШИРОКИМ СОЦИАЛЬНЫМ И КОНТРАЦЕПТИВНЫМ
СООБРАЖЕНИЯМИ. ПОЧТИ ВО ВСЕХ СТРАНАХ ОПЕРАЦИИ СТЕРИЛИЗАЦИИ ВЫПОЛНЯЮТСЯ ПО
СПЕЦИАЛЬНЫМ МЕДИЦИНСКИМ ПОКАЗАНИЯМ, К КОТОРЫМ ОТНОСЯТСЯ РАЗРЫВ МАТКИ,
НЕСКОЛЬКО ПЕРЕНЕСЕННЫХ КЕСАРЕВЫХ СЕЧЕНИЙ И ПРИ ДРУГИХ ПРОТИВОПОКАЗАНИЯХ
ДЛЯ БЕРЕМЕННОСТИ (НАПРИМЕР, СЕРЬЕЗНЫЕ СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТЫЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ,
НАЛИЧИЕ МНОЖЕСТВА РОДОВ И СЕРЬЕЗНЫХ ГИНЕКОЛОГИЧЕСКИХ ОСЛОЖНЕНИЙ В
АНАМНЕЗЕ).
ЧАСТОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ МЕСТНОЙ АНЕСТЕЗИИ С НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫМ СЕДАТИВНЫМ
ДЕЙСТВИЕМ, УСОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ХИРУРГИЧЕСКОЙ ТЕХНИКИ И ЛУЧШАЯ
КВАЛИФИКАЦИЯ МЕДИЦИНСКОГО ПЕРСОНАЛА – ВСЕ СПОСОБСТВОВАЛО ПОВЫШЕНИЮ
НАДЕЖНОСТИ ДОБРОВОЛЬНОЙ ХИРУРГИЧЕСКОЙ СТЕРИЛИЗАЦИИ ЗА ПОСЛЕДНИЕ 10 ЛЕТ
• МОРАЛЬ — ЭТО ФОРМА ОБЩЕСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ ЛЮДЕЙ, КОТОРАЯ
ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ ОБЩЕСТВЕННЫМ БЫТИЕМ, Т.Е. СОЦИАЛЬНО ОБУСЛОВЛЕНА
МОРАЛЬ — ЭТО ФОРМА ОБЩЕСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ ЛЮДЕЙ, КОТОРАЯ
ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ ОБЩЕСТВЕННЫМ БЫТИЕМ, Т.Е. СОЦИАЛЬНО ОБУСЛОВЛЕНА
• ЭТИКА – ФИЛОСОФСКАЯ ДИСЦИПЛИНА, ИЗУЧАЮЩАЯ МОРАЛЬ,
НРАВСТВЕННОСТЬ. ТЕРМИН ВВЕДЕН АРИСТОТЕЛЕМ, КОТОРЫЙ ПОНИМАЛ
ЭТИКУ КАК ФИЛОСОФИЮ НРАВСТВЕННОГО ПОВЕДЕНИЯ ЛЮДЕЙ. ЭТИКА –
ФИЛОСОФСКАЯ ДИСЦИПЛИНА, ИЗУЧАЮЩАЯ МОРАЛЬ, НРАВСТВЕННОСТЬ.
ТЕРМИН ВВЕДЕН АРИСТОТЕЛЕМ, КОТОРЫЙ ПОНИМАЛ ЭТИКУ КАК ФИЛОСОФИЮ
НРАВСТВЕННОГО ПОВЕДЕНИЯ ЛЮДЕЙ.
• МЕДИЦИНСКАЯ ЭТИКА – ЭТО УЧЕНИЕ О РОЛИ НРАВСТВЕННЫХ НАЧАЛ В
ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МЕДИЦИНСКИХ РАБОТНИКОВ

5. КОНТРАЦЕПЦИЯ

ЭТО КОМПЛЕКС МЕТОДОВ И СРЕДСТВ ПРЕДОХРАНЕНИЯ ОТ
НЕЖЕЛАТЕЛЬНОЙ И НЕЗАПЛАНИРОВАННОЙ БЕРЕМЕННОСТИ, А
ТАК ЖЕ СПОСОБ ЗАЩИТЫ ОТ ЗАБОЛЕВАНИЙ, ПЕРЕДАЮЩИХСЯ
ПОЛОВЫМ ПУТЕМ

6. Важность контрацепции

ВАЖНОСТЬ КОНТРАЦЕПЦИИ
• ПРЕДУПРЕЖДАЕТ НЕЗАПЛАНИРОВАННУЮ
БЕРЕМЕННОСТЬ И ДАЕТ ВОЗМОЖНОСТЬ САМОМУ
ВЫБРАТЬ ВРЕМЯ, КОГДА ТЫ ГОТОВ ЗАВЕСТИ ДЕТЕЙ
• ПРЕЗЕРВАТИВЫ ЗАЩИЩАЮТ ОТ БОЛЬШИНСТВА
ЗАБОЛЕВАНИЙ, ПЕРЕДАЮЩИХСЯ ПОЛОВЫМ
ПУТЕМ

7. МЕТОДЫ КОНТРАЦЕПЦИИ

В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ СУЩЕСТВУЮТ СЛЕДУЮЩИЕ МЕТОДЫ КОНТРАЦЕПЦИИ:
• ТРАДИЦИОННЫЕ (БАРЬЕРНЫЕ, ХИМИЧЕСКИЕ, БИОЛОГИЧЕСКИЕ, ПРЕРВАННОЕ ПОЛОВОЕ
СНОШЕНИЕ);
• СОВРЕМЕННЫЕ (ГОРМОНАЛЬНАЯ КОНТРАЦЕПЦИЯ, ВНУТРИМАТОЧНАЯ
КОНТРАЦЕПЦИЯ);
• НЕОБРАТИМАЯ КОНТРАЦЕПЦИЯ — ХИРУРГИЧЕСКАЯ СТЕРИЛИЗАЦИЯ (ПЕРЕВЯЗКА
МАТОЧНЫХ ТРУБ).
• ВЕДУЩИМ КРИТЕРИЕМ ПРИ ВЫБОРЕ МЕТОДА КОНТРАЦЕПЦИИ
ЯВЛЯЕТСЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ (НАДЕЖНОСТЬ) МЕТОДА, КОТОРАЯ ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ
ИНДЕКСОМ ПЕРЛЯ. ИНДЕКС ПЕРЛЯ ПОКАЗЫВАЕТ ПРОЦЕНТ КОНТРАЦЕПТИВНЫХ НЕУДАЧ
ПРИ ИСПОЛЬЗОВАНИИ МЕТОДА В ТЕЧЕНИЕ ОДНОГО ГОДА. ИНДЕКС ПЕРЛЯ — ЭТО
КОЛИЧЕСТВО БЕРЕМЕННОСТЕЙ У 100 ЖЕНЩИН ЗА ГОД.

8. Зарубежная статистика свидетельствует, что широкое применение контрацепции снижает количество абортов. В Болгарии, Венгрии, Чехии, Герма

ЗАРУБЕЖНАЯ СТАТИСТИКА СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ, ЧТО ШИРОКОЕ ПРИМЕНЕНИЕ
КОНТРАЦЕПЦИИ СНИЖАЕТ КОЛИЧЕСТВО АБОРТОВ.
В БОЛГАРИИ, ВЕНГРИИ, ЧЕХИИ, ГЕРМАНИИ, ГДЕ ОХВАТ СОВРЕМЕННЫМИ ВИДАМИ
КОНТРАЦЕПЦИИ СОСТАВЛЯЕТ 50-60%, КОЛИЧЕСТВО АБОРТОВ СТАЛО В 2-3 РАЗА МЕНЬШЕ
РОДИВШИХСЯ.
В 1912 ГОДУ ДОКТОР Л. ОКИНЧИЦ ПИСАЛ: «ГЛАВНЫМ ПРЕПЯТСТВИЕМ К НАУЧНОЙ
РАЗРАБОТКЕ СПОСОБОВ, ПРЕДУПРЕЖДАЮЩИХ ЗАЧАТИЕ, ЯВЛЯЕТСЯ ОСУЖДЕНИЕ ИХ
ВРАЧАМИ С ЭТИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ».
В НАЧАЛЕ ВЕКА ПОПЫТКИ МНОГИХ ВРАЧЕЙ УСМОТРЕТЬ И УБЕДИТЬ ОБЩЕСТВЕННОЕ
МНЕНИЕ, ЧТО «ПРЕДОХРАНЯЮЩИЕ СРЕДСТВА ЕСТЬ МЕРА ЛЕЧЕБНАЯ», УСПЕХА НЕ
ИМЕЛИ.
СИТУАЦИЯ МЕНЯЕТСЯ К КОНЦУ ВЕКА. В 1991 ГОДУ НА XIII МЕЖДУНАРОДНОМ
КОНГРЕССЕ АКУШЕРОВ-ГИНЕКОЛОГОВ БЫЛА ПРЕДЛОЖЕНА НОВАЯ КОНЦЕПЦИЯ
ЗДОРОВЬЯ И БЛАГОСОСТОЯНИЯ ЖЕНЩИНЫ, ГДЕ НАРЯДУ С ТРАДИЦИОННЫМИ ФОРМАМИ
ПРИНЦИПИАЛЬНОЕ МЕСТО ЗАНИМАЕТ МЕДИЦИНСКАЯ ПОМОЩЬ ПО КОНТРАЦЕПЦИИ.

9. эффективность ни одного из современных контрацептивных средств не является 100%. Более того, все они имеют большую или меньшую степень нега

ЭФФЕКТИВНОСТЬ НИ ОДНОГО ИЗ СОВРЕМЕННЫХ
КОНТРАЦЕПТИВНЫХ СРЕДСТВ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ 100%.
БОЛЕЕ ТОГО, ВСЕ ОНИ ИМЕЮТ БОЛЬШУЮ ИЛИ МЕНЬШУЮ СТЕПЕНЬ
НЕГАТИВНОГО ВЛИЯНИЯ НА ЗДОРОВЬЕ ЧЕЛОВЕКА И ТРЕБУЮТ
ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ ДЕЙСТВИЙ СО СТОРОНЫ ЧЕЛОВЕКА В ОБЛАСТИ
ЕГО ПОЛОВОЙ АКТИВНОСТИ.
ИХ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЯВЛЯЕТСЯ ВТОРЖЕНИЕМ В НАИБОЛЕЕ
ИНТИМНУЮ СТОРОНУ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧЕЛОВЕКА И ТЕМ
САМЫМ ЧАСТО ПРИХОДИТ В ПРОТИВОРЕЧИЕ С ЕГО
ПСИХОЛОГИЧЕСКИМИ И СОЦИОКУЛЬТУРНЫМИ ХАРАКТЕРИСТИКАМИ

11. Морально-этические проблемы контрацепции

МОРАЛЬНО-ЭТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ КОНТРАЦЕПЦИИ
КОНТРАЦЕПТИВНЫЕ СРЕДСТВА ПРИМЕНЯЛИСЬ ВО ВСЕ
ВРЕМЕНА, НАЧИНАЯ С ГЛУБОКОЙ ДРЕВНОСТИ. ЭТО БЫЛО
СВЯЗАНО С МОРАЛЬНОЙ И ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ
НЕПРИЕМЛЕМОСТЬЮ ИСКУССТВЕННОГО ПРЕРЫВАНИЯ
БЕРЕМЕННОСТИ. РЕЛИГИОЗНАЯ МОРАЛЬ НЕ ПРИЕМЛЕТ
БОЛЬШИНСТВО КОНТРАЦЕПТИВНЫХ СРЕДСТВ, ОСОБЕННО
ТЕХ, КОТОРЫЕ НАПРАВЛЕНЫ НА РАЗРУШЕНИЕ, ГИБЕЛЬ
ЭМБРИОНА.
ЕДИНСТВЕННЫМ ОДНОЗНАЧНО ПРИЕМЛЕМЫМ
КОНТРАЦЕПТИВНЫМ СРЕДСТВОМ С ПОЗИЦИЙ
РЕЛИГИОЗНОЙ МОРАЛИ ЯВЛЯЕТСЯ ВОЗДЕРЖАНИЕ. ВО
ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ СЛУЧАЯХ – ЧЕЛОВЕК ВМЕШИВАЕТСЯ В
ПРОЦЕСС ПРЕДОПРЕДЕЛЕННЫЙ БОГОМ, А ЗНАЧИТ – ЭТО
ГРЕХ, ХОТЯ И МЕНЬШИЙ, ЧЕМ ДЕТОУБИЙСТВО.

12. религиозная точка зрения

РЕЛИГИОЗНАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ
В ПРАВОСЛАВНОМ ХРИСТИАНСТВЕ
ПОСТОЯННОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ
КОНТРАЦЕПТИВНЫХ СРЕДСТВ СЧИТАЕТСЯ
АМОРАЛЬНЫМ, Т.К. ИСКАЖАЕТ ЦЕЛИ
БРАЧНОГО СОЮЗА, НО ВРЕМЕННОЕ
ИЗБИРАТЕЛЬНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ
КОНТРАЦЕПЦИИ ДОПУСКАЕТСЯ.
С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ИСЛАМА, ЛЮБАЯ ПОПЫТКА
ИСПОЛЬЗОВАНИЯ КОНТРАЦЕПЦИИ,
СПОСОБСТВУЮЩАЯ РАСПУЩЕННОСТИ,
НЕПРИЕМЛЕМА.
«ИСЛАМ ДОЗВОЛЯЕТ ПЛАНИРОВАНИЕ СЕМЬИ
ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ СЕМЬЯ БЫЛА БОЛЕЕ
ЖИЗНЕСПОСОБНОЙ В ЭКОНОМИЧЕСКОМ,
СОЦИАЛЬНОМ И СУПРУЖЕСКОМ СМЫСЛЕ И
СУПРУГИ МОГЛИ УСПЕШНО ВЕСТИ СЕМЕЙНУЮ
АМОРАЛЬНЫМ СЧИТАЕТСЯ ПРИМЕНЕНИЕ
ЖИЗНЬ СОГЛАСНО ПРИНЦИПАМ ИСЛАМА».
КОНТРАЦЕПТИВОВ И В ТОМ СЛУЧАЕ,
ГЛАВНОЙ УВАЖИТЕЛЬНОЙ ПРИЧИНОЙ ДЛЯ
КОГДА ОНО СОПУТСТВУЕТ
КОНТРАЦЕПЦИИ ЯВЛЯЕТСЯ СИТУАЦИЯ, КОГДА
ПРЕЛЮБОДЕЯНИЮ.
БЕРЕМЕННОСТЬ ИЛИ РОДЫ УГРОЖАЮТ ЖИЗНИ И
ЗДОРОВЬЮ МАТЕРИ

13. Этические проблемы контрацепции

ЭТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ КОНТРАЦЕПЦИИ
ЭТО НЕ ТОЛЬКО ВОПРОСЫ ЭТИЧЕСКОЙ ПРИЕМЛЕМОСТИ ТЕХ ИЛИ
ИНЫХ КОНТРАЦЕПТИВНЫХ СРЕДСТВ, ИСПОЛЬЗОВАНИЯ
КОНТРАЦЕПЦИИ КАК АЛЬТЕРНАТИВЫ АБОРТАМ, НО И РЕШЕНИЕ
ЭТИЧЕСКИХ ВОПРОСОВ О ПОЛОВОЙ И СЕКСУАЛЬНОЙ ЖИЗНИ
ЧЕЛОВЕКА.
В ОБЩЕСТВЕННОМ И ИНДИВИДУАЛЬНОМ СОЗНАНИИ ЛЮДЕЙ XX В.
УТВЕРДИЛОСЬ МНЕНИЕ О ТОМ, ЧТО СЕКСУАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ И
ПОЛОВАЯ АКТИВНОСТЬ С ЦЕЛЬЮ ДЕТОРОЖДЕНИЯ – ЭТО ДВЕ
САМОСТОЯТЕЛЬНЫЕ ОБЛАСТИ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧЕЛОВЕКА,
ХОТЯ И ТЕСНО ВЗАИМОСВЯЗАННЫЕ.

14. Стирилизация

ЧТО ЭТО ТАКОЕ?
• НЕОБРАТИМЫЙ МЕТОД КОНТРАЦЕПЦИИ ДЛЯ ТЕХ, КТО НЕ
ХОЧЕТ ИМЕТЬ ДЕТЕЙ НИ В ДАННЫЙ МОМЕНТ ВРЕМЕНИ, НИ В
БУДУЩЕМ
КАК ЭТО РАБОТАЕТ?
МУЖСКАЯ СТЕРИЛИЗАЦИЯ
• КАНАЛЫ, ПО КОТОРЫМ ПРОХОДИТ СПЕРМА, ОБРЕЗАЮТСЯ И
БЛОКИРУЮТСЯ ТАКИМ ОБРАЗОМ, ЧТОБЫ ВО ВРЕМЯ
ЭЯКУЛЯЦИИ НЕ ВЫДЕЛЯЛАСЬ СПЕРМА
ЖЕНСКАЯ СТЕРИЛИЗАЦИЯ
• ФАЛЛОПИЕВЫ ТРУБЫ ПЕРЕРЕЗАЮТСЯ ИЛИ БЛОКИРУЮТСЯ,
ТАКИМ ОБРАЗОМ, ЧТО ЯЙЦЕКЛЕТКА НЕ МОЖЕТ ПРИНЯТЬ
СПЕРМАТОЗОИД

15. Морально-этические проблема стерилизации

МОРАЛЬНО-ЭТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМА СТЕРИЛИЗАЦИИ
ДОБРОВОЛЬНАЯ СТЕРИЛИЗАЦИЯ, НЕПОСРЕДСТВЕННО НАПРАВЛЕННАЯ
БЕСПЛОДИЯ, ОТЛИЧАЕТСЯ ОТ ДВУХ ДРУГИХ ЕЕ ВИДОВ, ТАКИХ КАК:
НА ПРЯМОЕ И ПРОСТОЕ ДОСТИЖЕНИЕ
• ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ
СТЕРИЛИЗАЦИЯ БЫЛА ЕДИНОДУШНО ОСУЖДЕНА НЕ ТОЛЬКО КАТОЛИЧЕСКОЙ
ЦЕРКОВЬЮ, НО И ОБЩЕСТВЕННЫМ МНЕНИЕМ, ВО-ПЕРВЫХ, ЗА ТО, ЧТО ОНА НАНОСИТ УЩЕРБ ФИЗИЧЕСКОЙ
ЦЕЛОСТНОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЛИЧНОСТИ, И, ВО-ВТОРЫХ, ПОТОМУ, ЧТО ОНА ПРОТИВОРЕЧИТ ЕЕ СВОБОДЕ
• ТЕРАПЕВТИЧЕСКАЯ,
ИЛИ
ЛЕЧЕБНАЯ,
СТЕРИЛИЗАЦИЯ,
КОТОРАЯ
С
НЕКОТОРОГО
ВРЕМЕНИ
ПОДОБНАЯ
ОПЕРАЦИЯ,
ПРОИЗВОДИТСЯ В БОЛЬНИЦАХ, НЕ ВЫЗЫВАЕТ ОСОБЫХ МОРАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ.
ЧАСТО ВЫЗВАННАЯ ВОЗНИКНОВЕНИЕМ ОПУХОЛИ ИЛИ КАКИХ-ЛИБО ИНЫХ ПАТОЛОГИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ,
НЕ ПОДДАЮЩИХСЯ НИКАКОМУ ИНОМУ ЛЕЧЕНИЮ, КРОМЕ КАК УДАЛЕНИЮ ПОРАЖЕННЫХ ОРГАНОВ
ВОСПРОИЗВЕДЕНИЯ, ОСТАЕТСЯ ВПОЛНЕ ДОПУСТИМОЙ С МОРАЛЬНОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ, КАК И ЛЮБОЕ
ДРУГОЕ ХИРУРГИЧЕСКОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО, ЕСЛИ ОНА УДОВЛЕТВОРЯЕТ СЛЕДУЮЩИМ УСЛОВИЯМ: ТАКОЕ
УДАЛЕНИЕ ДОЛЖНО ПРОИЗВОДИТЬСЯ, ИСХОДЯ ИЗ БЛАГА ДЛЯ ВСЕГО ОРГАНИЗМА, ОНО ДОЛЖНО БЫТЬ
НЕОБХОДИМО ДЛЯ СПАСЕНИЯ ТЕЛА, КОТОРОМУ НЕЛЬЗЯ ПОМОЧЬ ИНЫМ ОБРАЗОМ, И ОНО ДОЛЖНО БЫТЬ
ПРОДИКТОВАНО РЕАЛЬНОЙ НЕОБХОДИМОСТЬЮ.

16. основания, на которых зиждется моральное суждение о недозволенности принудительной стерилизации и дозволенности стерилизации терапевти

ОСНОВАНИЯ, НА КОТОРЫХ ЗИЖДЕТСЯ МОРАЛЬНОЕ СУЖДЕНИЕ О
НЕДОЗВОЛЕННОСТИ
ПРИНУДИТЕЛЬНОЙ
СТЕРИЛИЗАЦИИ
И
ДОЗВОЛЕННОСТИ СТЕРИЛИЗАЦИИ ТЕРАПЕВТИЧЕСКОЙ, ОЧЕВИДНЫ С
ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ЭТИЧЕСКОГО РАЗУМА
В ПЕРВОМ СЛУЧАЕ
ВО ВТОРОМ СЛУЧАЕ
БЕЗ ВСЯКОЙ ОБЪЕКТИВНОЙ
НЕОБХОДИМОСТИ ТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО
СВОЙСТВА НАНОСИТСЯ
УЩЕРБ ЦЕЛОСТНОСТИ ФИЗИЧЕСКОЙ
ЛИЧНОСТИ И НАРУШАЕТСЯ СВОБОДА
ЛИЧНОСТИ В ЕЕ ФУНДАМЕНТАЛЬНОМ
И НЕОТЧУЖДАЕМОМ ПРАВЕ ВОЗМОЖНОСТИ ДЕТОРОЖДЕНИЯ В
БРАКЕ;
В ЦЕЛЯХ СПАСЕНИЯ ОРГАНИЗМА, В
СООТВЕТСТВИИ С ПРИНЦИПОМ
ЦЕЛОСТНОСТИ ЛИЧНОГО БЛАГА
ТРЕБУЕТСЯ И УЗАКОНИВАЕТСЯ
ТАКОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО, О
КОТОРОМ, РАЗУМЕЕТСЯ, ПАЦИЕНТ
ДОЛЖЕН БЫТЬ ПОСТАВЛЕН В
ИЗВЕСТНОСТЬ И НА КОТОРОЕ ОН
ДОЛЖЕН ДАТЬ СВОЕ СОГЛАСИЕ.

17. Религиозная точка зрения по поводу Добровольной стерилизации женщины

РЕЛИГИОЗНАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ ПО ПОВОДУ ДОБРОВОЛЬНОЙ
СТЕРИЛИЗАЦИИ ЖЕНЩИНЫ
• КАТОЛИЧЕСКАЯ
В
СООТВЕТСТВИИ С УЧЕНИЕМ КАТОЛИЧЕСКОЙ
ЦЕРКВИ, СТЕРИЛИЗАЦИЯ КАК СРЕДСТВО,
ПРЕПЯТСТВУЮЩЕЕ ДЕТОРОЖДЕНИЮ, АБСОЛЮТНО
ЗАПРЕЩЕНА, НЕСМОТРЯ НА ВСЮ СУБЪЕКТИВНУЮ
ОБОСНОВАННОСТЬ МОТИВОВ.
• ПРОТЕСТАНТСКАЯ
ЭТОТ
ВОПРОС РЕШАЕТСЯ ТОЛЬКО САМОЙ
СУПРУЖЕСКОЙ ПАРОЙ ИЛИ ДАЖЕ СКОРЕЕ ОДНОЙ
МАТЕРЬЮ, ЧТО НЕ ИСКЛЮЧАЕТ ОПРЕДЕЛЕННОГО
РАЗМЫШЛЕНИЯ И ПОЛУЧЕНИЯ НЕОБХОДИМОЙ
ИНФОРМАЦИИ.
• ИУДЕЙСКАЯ
ИУДАИЗМ ДОПУСКАЕТ ПЕРЕВЯЗЫВАНИЕ МАТОЧНЫХ
ТРУБ В СВЯЗИ С ТЕМ, ЧТО ЖЕНЩИНА НЕ ОБЯЗАНА
УЧАСТВОВАТЬ В ДЕТОРОЖДЕНИИ НАРАВНЕ С
МУЖЧИНОЙ.
• МУСУЛЬМАНСКАЯ
ПРИ УСЛОВИИ НАЛИЧИЯ ОБЩЕГО СОГЛАСИЯ
СУПРУГОВ ПЕРЕВЯЗЫВАНИЕ МАТОЧНЫХ ТРУБ
СЧИТАЕТСЯ ЗАКОННЫМ, НО ТОЛЬКО ЕСЛИ ОНО НЕ
ВЛЕЧЕТ ЗА СОБОЙ НЕОБРАТИМОЙ СТЕРИЛЬНОСТИ И
ПСИХОЛОГИЧЕСКИ ПОЛЕЗНО СУПРУГАМ.
• БУДДИЙСКАЯ
ПОЛОЖИТЕЛЬНО ОТНОСИТСЯ К САМОМУ ПРИНЦИПУ,
ХОТЯ ОСТАЕТСЯ ПРОБЛЕМА ОБРАТИМОСТИ
ОПЕРАЦИИ».

19. ТОЧКА ЗРЕНИЯ ПО ПОВОДУ ДОБРОВОЛЬНОЙ СТЕРИЛИЗАЦИИ мужчины

ТОЧКА ЗРЕНИЯ ПО ПОВОДУ ДОБРОВОЛЬНОЙ
СТЕРИЛИЗАЦИИ МУЖЧИНЫ
• КАТОЛИЧЕСКАЯ
ДОБРОВОЛЬНАЯ СТЕРИЛИЗАЦИЯ ПРОТИВОРЕЧИТ
ПРИНЦИПУ СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ТЕЛА И
ПОЭТОМУ ДОПУСКАЕТСЯ КАТОЛИЧЕСКОЙ МОРАЛЬЮ
ТОЛЬКО ПО ПОКАЗАНИЮ ВРАЧА.
• ПРОТЕСТАНТСКАЯ
ДАННЫЙ СЛУЧАЙ ОТНОСИТСЯ К ЛИЧНОЙ
ОТВЕТСТВЕННОСТИ КАК ПАЦИЕНТА, ТАК И ВРАЧА.
ОТСЮДА ВОПРОС: ЧТО ЗНАЧИТ ПОСТУПАТЬ
ОТВЕТСТВЕННО? ВЫДВИГАЕМЫЕ МОТИВЫ
ВЫГЛЯДЯТ НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫМИ И В ВЫСШЕЙ
СТЕПЕНИ СПОРНЫМИ. ОБСТОЯТЕЛЬНАЯ БЕСЕДА С
ПАЦИЕНТОМ МОЖЕТ ПОЗВОЛИТЬ ЛУЧШЕ ПОНЯТЬ, К
ЧЕМУ ОН ПО-НАСТОЯЩЕМУ СТРЕМИТСЯ, И
ПОСТУПАТЬ СООБРАЗНО ЭТОМУ.
• ИУДЕЙСКАЯ
ПОСКОЛЬКУ ОБЯЗАННОСТЬ ПРОДОЛЖЕНИЯ РОДА ЛЕЖИТ
ГЛАВНЫМ ОБРАЗОМ НА МУЖЧИНЕ, ЕМУ ЗАПРЕЩАЕТСЯ
ПРЕДПРИНИМАТЬ КАКИЕ-ЛИБО ШАГИ ПО ЛИШЕНИЮ СЕБЯ ЭТОЙ
ВОЗМОЖНОСТИ. ТОРА ГЛУБОКО ОСУЖДАЕТ И ОТВЕРГАЕТ
ПОВЕДЕНИЕ ОНАНА (КНИГА БЫТИЯ, 38, 9), СЧИТАЯ ЕГО ОДНИМ
ИЗ САМЫХ ТЯЖКИХ НАРУШЕНИЙ ЗАКОНА, ПОТОМУ ЧТО ПРИ
ЭТОМ ЖИЗНЬ УНИЧТОЖАЕТСЯ В САМОМ ИСТОКЕ.
• МУСУЛЬМАНСКАЯ
ПОСКОЛЬКУ ПЕРЕВЯЗЫВАНИЕ СЕМЕННЫХ КАНАТИКОВ
ТРЕБУЕТСЯ НЕЖЕНАТОМУ МУЖЧИНЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ВЕСТИ
БОЛЕЕ СВОБОДНУЮ ПОЛОВУЮ ЖИЗНЬ, ПОДОБНОЕ ДЕЙСТВИЕ
ПОЛАГАЕТСЯ АМОРАЛЬНЫМ И ПРЕДОСУДИТЕЛЬНЫМ И ПОТОМУ
ЗАПРЕЩАЕТСЯ.
• БУДДИЙСКАЯ
ОТРИЦАТЕЛЬНОЕ СУЖДЕНИЕ.

21. почти каждая четвертая женщина в США и Англии прибегает к стерилизации, как правило, в случаях окончательного формирования семьи, возраста

ПОЧТИ КАЖДАЯ ЧЕТВЕРТАЯ ЖЕНЩИНА В
США И АНГЛИИ ПРИБЕГАЕТ К
СТЕРИЛИЗАЦИИ, КАК ПРАВИЛО, В СЛУЧАЯХ
ОКОНЧАТЕЛЬНОГО ФОРМИРОВАНИЯ СЕМЬИ,
ВОЗРАСТА, МЕДИЦИНСКИХ ПОКАЗАНИЙ.

22. Заключение

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В НАШЕЙ СТРАНЕ МЕДИЦИНСКАЯ СТЕРИЛИЗАЦИЯ СТАНОВИТСЯ В ПОСЛЕДНИЕ
ГОДЫ ВСЕ БОЛЕЕ ПОПУЛЯРНЫМ РЕШЕНИЕМ ПРОБЛЕМЫ КОНТРАЦЕПЦИИ. С 1990
ГОДА ПРИМЕНЕНИЕ СТЕРИЛИЗАЦИИ У ЖЕНЩИН С ИХ СОГЛАСИЯ И ПО
МЕДИЦИНСКИМ ПОКАЗАНИЯМ РАЗРЕШЕНО НА ЗАКОННОМ ОСНОВАНИИ, А С
ГОДА
1993
– КАК У МУЖЧИН, ТАК И У ЖЕНЩИН.
СТЕРИЛИЗАЦИЯ ЯВЛЯЕТСЯ НАДЕЖНЫМ, БЕЗОПАСНЫМ И НЕ СЛОЖНЫМ СПОСОБОМ
КОНТРАЦЕПЦИИ. ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧЕГО ОН ТРЕБУЕТ – ЭТО ОСМЫСЛЕННОГО
РЕШЕНИЯ, ТО ЕСТЬ, ПРЕЖДЕ, ЧЕМ РЕШАТЬСЯ НА СТЕРИЛИЗАЦИЮ, НУЖНО
ТЩАТЕЛЬНО ОБДУМАТЬ, ВЕДЬ ОБРАТНОГО ПУТИ НЕТ.

23. Список литературы

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. БИОЭТИКА: УЧЕБНОЕ ПОСОБИЕ / В.В. СЕРГЕЕВ . — МОСКВА: ГЭОТАР-МЕДИА, 2013. — 240 С.
2. СИЛУЯНОВА И.В. О НЕКОТОРЫХ ОСОБЕННОСТЯХ ОТНОШЕНИЯ К ПЛОДОИЗГНАНИЮ В НРАВСТВЕННОМ
БОГОСЛОВИИ./ ПРАВОСЛАВИЕ И ПРОБЛЕМЫ БИОЭТИКИ.М.,2001, С. 111- 122
3. ХРУСТАЛЕВ Ю.М. БИОЭТИКА. ФИЛОСОФИЯ СОХРАНЕНИЯ ЖИЗНИ И СБЕРЕЖЕНИЯ ЗДОРОВЬЯ: УЧЕБНИК /
Ю. М. ХРУСТАЛЕВ. — МОСКВА: ГЭОТАР — МЕДИА , 2015.-400 С.
4. КЕРИМОВ Г. М. ШАРИАТ: ЗАКОН ЖИЗНИ МУСУЛЬМАН. ОТВЕТЫ ШАРИАТА НА ПРОБЛЕМЫ
СОВРЕМЕННОСТИ. – СПБ.: «ИЗДАТЕЛЬСТВО «ДИЛЯ», 2007, С.480.
5. БЮЙЮКЧЕЛЕБИ ИСМАИЛ. ПОД СЕНЬЮ ИСЛАМА. – СПБ.: «ИЗДАТЕЛЬСТВО «ДИЛЯ», 2006, С. 353 –354
6. ШАБАД Т. ИСКУССТВЕННЫЙ ВЫКИДЫШ С ПРИНЦИПИАЛЬНОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ // МЕДИЦИНСКОЕ
ОБОЗРЕНИЕ. 1911. Т. 45. № 2, С. 172.
7. МАНУИЛОВА И. СОВРЕМЕННЫЕ КОНТРАЦЕПТИВНЫЕ СРЕДСТВА. М. 1993, С. 23-24.
8. ЛЕОНОВ Б. РОЖДЕНИЕ IN VITRO/ «ЧЕЛОВЕК». 1995, №З.

Все перечисленные концепции оригинальны, индивидуальны, внутренне целостны, более того, иногда друг с другом трудно совместимы. Но их можно объединить логически, представив как некую (вторую в нашей классификации) типологическую единицу. Почему? Потому, что в рамках идеалистической этики формируется ответ на вопрос, что такое человек, явно отличающийся от ответов, характерных для натуралистическо-прагматического сознания. В рамках идеалистической этики человек понимается как существо, обладающее способностями. Человек способен не только управлять своими потребностями, но и нравственно совершенствоваться в соответствии с моральными ценностями и законами не только человеческих отношений, но и теми, по которым создан и существует мир. Моральные ценности — это как бы позвоночный столб в организме человеческих отношений. Абсолютное значение моральных ценностей для человека и общества заключается в том, что их несоблюдение ведет в итоге просто к вырождению общества, так же как за разрывом позвоночного спинного мозга неизбежно следуют паралич и смерть. В качестве примера жесткого действия этого закона может быть рассмотрена жизнь человека, аморальность которого сначала разрушает его нравственно и духовно, а затем и физически.

Для этого типа этических теорий опорой для принятия морально- нравственных решений является идеальная самодостаточная реальность морального закона. Данное суждение означает, что моральные нормы — это реальность, несводимая ни к человеческой природе, ни к практическому расчету, ни к экономической выгоде, ни к социальной целесообразности. Напротив, именно моральный закон задает направление и смысл не только нравственному поведению, но и человеческому существованию в целом. В зависимости от различий в понимании сущности морального закона данный тип этических учений может быть назван идеалистическим, или деонтологическим, или религиозным.

Классическим примером идеалистической этики является сакральная этика Ветхого Завета. Она понимается как «закон Бога нашего» (Ис. 1:10) и представляет собой совокупность законов и нравственно-этических постулатов, исходящих от Бога и обращенных к человеку: «В законе Господнем воля Его» (Пс. 1).

Типологически к идеалистической традиции относится и конфуцианство. В классической китайской этической теории этика метафизична и предельно авторитарна. «Ли» — ритуал, совокупность осознанно необходимых и социально санкционированных правил поведения. «Нельзя смотреть на то, что противоречит ли, нельзя слушать то, что противоречит ли, нельзя говорить то, что противоречит ли», — требовал Конфуций. Свод нормативных правил «ли» не допускал ситуационного или какого-либо творческого подхода. Допускалось лишь одно: тщательное их изучение и соблюдение.

Для характеристики античной этики часто используют изречение Гераклита, согласно которому, поскольку человек есть человек, он обитает вблизи Бога. Этой обителью (этосом) и является этика, которая в своем истоке божественна, или, как выражается М. Хайдеггер, фундаментально онтоло- гична.

Особое место среди учений религиозного типа занимает христианская этика. Она существует как многовековая традиция религиозно-этического толкования Откровения, начиная с творений Отцов Церкви, включая богословие Средних веков, Нового времени, вплоть до современного религиозного этического сознания.

Для медицинской культуры христианское этическое учение имело большое значение. Добротодеяние как заданная христианством смыслообразующая цель человеческого существования в мире последовательно реализовывалось в конкретной практической деятельности милосердия и врачевания. Врачебная традиционная профессиональная этика, как никакая другая форма прикладной этики, обнаруживала эту связь.

Медицина и все, что происходит с болеющим и страждущим человеком, всегда находится в центре внимания христианской этики. Врачевание было неотъемлемой частью христианской культуры. В Новом Завете мы не встретим осуждения применения медицинских средств. «Исцеляйте больных», — научает Христос своих учеников (Лк. 10:9). Согласно Священному Преданию один из учеников Христа, апостол Лука, был врачом. Врачевание — одна из профессий первых христиан, святых врачей Антиоха, Космы и Дамиана (III в. н.э.), великомученика Пантелеймона (IV в. н.э.). В истории Церкви немало примеров, когда священники и даже епископы занимались врачеванием не только духовных, но и телесных недугов. Нельзя не упомянуть нашего современника профессора В. Ф. Войно-Ясе- нецкого (1877—1961) — святителя Луку — епископа и хирурга, автора известного труда «Очерки гнойной хирургии».

В качестве ключа к пониманию христианской этики можно рассматривать слова Блаженного Августина (IV в. н.э.): «Не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе». Это «успокоение» есть не что иное, как понимание того, что только следование Божественному Закону привносит порядок и гармонизирует нашу жизнь.

В христианской этике мораль открыта каждому человеку в текстах Библии и в «моральном законе внутри нас».

Для Канта, например, этим внутренним законом, т.е. высшей нравственной ценностью, является долг, подчинение которому и составляет собственно моральный поступок. Благодаря Канту слово деонтология (от греч. deon — долг, logos — закон, учение) становится синонимом нравственной философии. По Канту, отличие человека от любой другой живой твари в том, что он наделен способностью действовать не только но законам естества, но и по законам долга. Закон долга — это моральный закон, который гласит: поступай так, как ты хотел бы, чтобы поступали по отношению к тебе, или не превращай другого человека в средство для реализации своих эгоистических целей.

Согласно И. Канту, способность человека «давать себе закон» и без всякого внешнего принуждения бороться за его соблюдение является одним из основных проявлений личности. Эту способность Кант называет «моральной автономией». «Автономия, — пишет он, — есть основание достоинства человека».

Моральная автономия человека поднимается Кантом до уровня самостоятельной силы, параллельной и равномощной природе. Эта равномощность фиксируется Кантом в известном заключении к «Критике практического разума»: «Две вещи наполняют мою душу все возрастающим удивлением и благоговением, чем больше я вдумываюсь в них: звездное небо надо мной и моральный закон во мне». Человек не растворяется в природе как одно из ее образований, в известном смысле он противостоит ей именно потому и в силу того, что обладает моральным сознанием. В идее моральной автономии утверждается право и ценность духовной свободы человека.

Нельзя недооценивать потенциал идей независимости и автономии и для современного общества. В любой «деспотической ситуации» современный человек уже ориентирован на возможность автономного поведения. Социокультурное признание за каждым человеком его нравственной и интеллектуальной независимости страхует людей от обращения с ними как безвольными объектами научных исследований или социально-политических манипуляций. Принцип моральной автономии пресекает любое посягательство на личность, независимо от того, продиктовано ли оно эгоистическими интересами интеллектуальной элиты или альтруистическими мотивами «всеобщего счастья» и «всеобщего блага», «здоровья нации», «интересов народа», «интересами науки» или «логикой прогресса» и т.п. Поэтому неудивительно, что, пройдя соответствующее осмысление и толкование, протестантская идея моральной автономии превращается в современной биомедицинской этике в два основополагающих и работающих принципа — принцип уважения автономии пациента и принцип профессиональной ответственности врача и ученого.

Для католической биоэтики характерно понимание биоэтики как «антропологии человеческого достоинства», связанной с утверждением неразрывной связи достоинства и богоподобия человека.

В фокусе внимания христианской биоэтики сегодня исследовательская деятельность врача. При изучении человеческих генов, эмбрионов и т.п. и при проведении экспериментов на людях возникает опасность рассматривать человека только как объект для получения знания. Исследователям, противопоставляющим себя другим людям, грозит опасность изменения самосознания. «Познающие» ученые склонны постоянно совершать скрытое исключение для себя стать и быть объектами и средствами достижения целей исследовательской деятельности других. Справедливо ли, законно ли это? Соответствует ли это интересам человека, превращенного в «средство» и «объект» любознательности «познающего» ученого?

Грань между отношением к человеку как к объекту исследования и отношением к человеку как к объекту использования очень тонка. Папа Иоанн Павел II констатировал: «Относиться к другому человеку как объекту использования — значит рассматривать его исключительно как средство для достижения своей цели, как предмет, без учета присущего личности предназначения». Это присущее личности предназначение никогда не может быть понято с помощью знания «из чего он состоит» и «как он функционирует».

Понятие «личность» обозначает, что человек содержит в себе нечто большее, нежели то, из чего он состоит, а именно: способность к свободе действия, способность к совершенствованию и вере в Бога.

Православие, в отличие от католицизма, не стремится просеивать современную медицинскую практику через сито библейских законов и заповедей. Это неизбежно сбивает на путь суда и осуждения людей. Согласно православной традиции главное не в том, чтобы судить человека по предписанным инструкциям, а в том, чтобы человек был совершенен. Существо христианства не должно подменяться формальным морализмом.

«Человеку нужно не прощение вины, не договор с Богом, который давал бы надежду на подобное прощение, а … преображение собственной природы по образу Бога, достижение совершенства»1. «Будьте совершенны как совершен Отец ваш небесный» (Мф. 5:48). Одно из проявлений совершенства Отца небесного в «неизследной бездне» Его милосердия в Его человеколюбии. Нравственность православия — это нравственность «человеколюбивого сердца».

Смысл человеческой жизни в христианской этике непосредственно связан с человеколюбием, со служением ближнему и «деланием добра». В связи с этим врачевание по сути — одна из уникальных человеческих профессий, смысл и назначение которой максимально совпадает с деланием добра, с христианскими ценностями милосердия, человеколюбия и спасения жизни.

Неслучайно первая модель социального института здравоохранения как деятельного проявления милосердия и человеколюбия была реализована в христианских монастырях.

Глубоко символична красно-крестная символика международной организации медицинской помощи и милосердия, на которую уповают сегодня в каждом неблагополучном районе мира, что в который раз подтверждает слова Иоанна Златоуста: «Такова сила милосердия: оно бессмертно, нетленно и никогда не может погибнуть»2.

Типологическая характеристика сосуществующих и принципиально различающихся этических традиций (табл. 1.1) дает необходимые ориентиры для того выбора правил и ценностей, который должен сделать каждый современный врач. Одним из оснований этого выбора является опора на историю и логику развития классической этики и ее связи с профессиональной медицинской этикой.

Таблица 1.1

Идеалистическо-деонтологическая и натуралистическо-прагматическая парадигмы этического сознания

Тип парадигмы

Смысл жизни

Смысл болезни и предсмертных страданий

Тема смерти и иосмертия

Идеалистически — деолонтологическая

В совершенствовании человека

Имеют ценность и смысл в перспективе вечности

В фокусе внимания

Натуралистическо-

прагматическая

В наслаждении и комфорте

Не имеют смысла, погружают в депрессию, приводят к идее самоубийства

Табуирована

Размещено на http://www.allbest.ru/

Размещено на http://www.allbest.ru/

Этические трудности аборта, контрацепции и стерилизации

Искусственный аборт, контрацепция и стерилизация — это современные формы медицинского вмешательства в репродуктивную способность человека. В XX веке оно приобретает массовый характер и происходит на фоне принципиальных конфигураций его нравственной оценки и юридического статуса. Цивилизованный мир — до этого всего страны Европы, США, Россия — пробует освободиться от традиции, в которой они существовали фактически пятнадцать веков. Речь идет о традиции морально-религиозного осуждения и законодательного запрещения абортов. Понятно, к примеру, что плодоизгнание каралось смертной казнью во всех европейских государствах на протяжении нескольких веков. За последние сорок лет в итоге долгих дискуссий и дискуссий произошла отмена законодательного запрета либо его ослабление в той либо другой степени в Швеции (1946), в Англии (1967), во Франции (1979), в США (1973), в Италии (1978), в Испании (1978), в Нидерландах (1981), в Норвегии (1978). В то же время остаются еще страны, которых не затронула легализация абортов. Это страны с устойчивой церковной культурой (к примеру, Португалия).

С начала XX века и до сих пор вопрос о легализации абортов остается поводом для дискуссий профессионалов, демонстраций людей, заседаний парламентов. Острота в обсуждении заморочек аборта сохраняется, несмотря на то, что эта неувязка «стара как мир». Исторически отношение врача к аборту является одной из первых и главных этико-медицинских заморочек, сохраняющих свою актуальность и сейчас. Это разъясняется тем, что неувязка аборта концентрирует в себе дела меж людьми на уровне нравственного, юридического, социально-политического, религиозного, научного сознания. Рассмотрев делему аборта на каждом из этих уровней, можно ответить на вопрос, почему она является основной и принципиальной неувязкой современной биомедицинской этики.

Этико-медицинский уровень трудности аборта

Вопрос об отношении врачей, медицинских сообществ и ассоциаций к практике искусственного аборта имеет свою историю и свою логику. В данной логике есть две противоположные позиции. Движение от одной из них к другой и составляет историю вопроса об этико-медицинском отношении к плодоизгнанию.

Первая позиция выражена в Клятве Гиппократа. Посреди бессчетных врачебных манипуляций Гиппократ специально выделяет плодоизгнание и обещает: «Я не вручу никакой даме абортивного пессария». Так, в V в. До н.Э. Гиппократ фиксирует позицию врачебного сословия о этической недопустимости роли врача в производстве искусственного выкидыша. Эта позиция тем более принципиальна, что прямо идет вразрез с мнением великих моралистов и законодателей старой Греции о естественной целесообразности аборта. Их взоры обобщает и выражает Аристотель, который писал в «Политике»: «Если же у состоящих в супружеском сожитии обязан родиться ребенок сверх (этого) положенного числа, то следует прибегнуть к аборту, до того, чем у зародыша покажется чувствительность и жизнь».

В качестве второй позиции могут быть рассмотрены документы Ассоциации врачей России, В «Клятве русского врача» и в «Этическом кодексе русского врача», принятых в ноябре 1994 г. На 4-й Конференции Ассоциации, отношение к искусственному аборту никак не обозначено. Хотя на данной конференции высказывалось предложение включить в эти документы вопрос об этическом отношении Ассоциации к искусственному аборту, что в особенности актуально для нынешней кризисной демографической ситуации в России, но это предложение не было принято. Таковой подход выявил разрыв не лишь с принципом Гиппократа, но и с этическими традициями русского медицинского общества, существовавшими в России до 1917 года.

С начала XX века на страничках российских медицинских журналов и газет очень интенсивно разворачивалось дискуссия этико-медицинских заморочек искусственного аборта. Так, в 1900 г. Доктор Э. Катунский писал: «У акушера нет ни нравственного, ни юридического права создавать эмбриотомию над живым плодом». В 1911 г. Доктор Т. Шабад констатирует, что аборт — «это социальное зло». В то же время он фактически один из первых ставит вопрос о «праве матери распоряжаться функцией собственного тела», в особенности в случае опасности её жизни. Практически Шабад стоит у истоков либерального подхода к искусственному аборту, пытаясь отыскать аргументы против господствующего принципа, который, к примеру, в католицизме был выражен так: «Вечная жизнь дитя дороже временной жизни матери». При этом он ссылается на принцип иудейского врача и богослова Маймонида: «не следует щадить нападающего», который он трактует как разрешение на убийство дитя в утробе матери, совершаемое врачом для спасения жизни матери. Такое действие не является преступным и не обязано быть наказуемо.

Осуждение уголовного наказания матери и врача было итогом работы XII Пироговского съезда в 1913 году. Тем не менее на съезде и после него, в дискуссиях его итогов, основная тенденция в русском врачебном мире — моральное неприятие аборта — сохраняется.

Так, к примеру, д-р Л. Личкус, выступая на съезде, говорил: «Преступный выкидыш, детоубийство и применение противозачаточных средств — симптом болезни современного человечества». Русские врачи с опаской констатировали образование особенного класса «профессионалов-плодоистребителей», нелицеприятно называя их «выкидышных дел мастерами». Вот точка зрения д-ра Я. Выгодского (из стенограммы съезда): «Принципиальный взор на выкидыш как на зло и убийство обязан быть сохранен, создание выкидыша как профессия для врача недопустима». Проф. Б.Ф. Вериго полагал, что «всякий же аборт, произведенный врачом за плату, обязан быть наказуем, тогда как всякий аборт, произведенный врачом бескорыстно, не обязан считаться преступлением». Д-р Д. Жбанков писал: «Неопровержима связь меж культурой реального времени и упадком ценности жизни, как собственной, так и чужой: выкидыш и суицид — явления одного порядка». И еще одно мировоззрение: «Ни один уважающий себя врач, верно соображающий задачки медицины, не будет делать выкидыш по исключительному желанию дамы, а постоянно будет управляться серьезными медицинскими показаниями. Мы, врачи, постоянно будем чтить завет Гиппократа, что задачка медицины сохранять и удлинять человеческую жизнь, а не разрушать её, хотя бы и в зародышевом состоянии».

XII Пироговский съезд, признав неморальность искусственного выкидыша, тем не менее пришел к выводу, что государству нужно отрешиться от принципа уголовной наказуемости плодоизгнания. В резолюции Съезда от 2 июля 1913 года сказано:

«1. Уголовное преследование матери за искусственный выкидыш никогда не обязано иметь места.

2. Также обязаны быть освобождены от уголовной ответственности и врачи, производящие искусственный выкидыш по просьбе и настоянию. Исключение из этого положения обязаны составлять врачи, сделавшие искусственный выкидыш из корыстных целей собственной профессией и подлежащие суду врачебных советов».

Итогом широкого обсуждения в печати морально-этических заморочек аборта в начале века было различение и разведение вопросов об его этической недопустимости и уголовной наказуемости.

Либеральный подход к проблеме аборта

Если законодательства стран Европы и Америки, запрещающие медицинскую практику абортов вплоть до 1-й половины XX века, были сформированы под влиянием морально-религиозных установлении, то современные законодательства, легализирующие аборты, имеют своим основанием либеральную идеологию.

Либеральное оправдание аборта базируется на двух принципах. Первый — это право дамы распоряжаться своим телом. Второй — отрицание личного статуса плода.

Первый принцип — «право дамы распоряжаться своим телом» — завоевывал себе место в европейской культуре с трудом. Его первые рубежи — это так называемые медицинские показания к аборту, т.Е. Специфически медицинские случаи, к примеру, анатомически узенький таз, либо гидроцефалия плода (водянка мозга), когда рождение дитя ставит жизнь матери под опасность. Равномерно происходило расширение медицинских показаний, к ним стали относить болезни сердца, почек, туберкулез, душевные болезни, наследственные заболевания и т.п.

В первой половине XIX века входит в оборот понятие «социальные показания», которое вначале включало изнасилование, сношение методом обмана, чрезмерная нужда. Равномерно размер понятия расширяется, и оно начинает включать «желание супруга», «неблагоприятную семейную жизнь», «хотимое количество детей». В итоге цивилизованный мир приходит к признанию права дамы быть совсем автономной в принятии решения о прерывании беременности и не лишь в первой её трети. К примеру, в вариантах огромных сроков беременности, согласно «аннотации о порядке разрешения операции искусственного прерывания беременности по немедицинским свидетельствам» 1988 г. Основаниями немедицинского характера для прерывания беременности по желанию дамы являются — «погибель супруга во время беременности, пребывание дамы либо её супруга в местах лишения свободы, лишения прав материнства, многодетность (число детей свыше пяти), развод во время беременности, инвалидность у дитя. Если у дамы есть основания, не предусмотренные настоящей аннотацией, то вопрос о прерывании беременности решается комиссией (медицинского учреждения — И.С.) В личном порядке». И если, как правило, такие операции довольно дороги (весной 1994 г. — 400 Тыс. Руб. — 2,5 Средней месячной зарплаты), то в Москве, к примеру, есть такие медицинские организации, которые осуществляют аборты лишь с огромным сроком беременности и совсем бесплатно. Это медицинские научно-исследовательские учреждения, использующие эмбриональный материал поздних сроков беременности (18-22 недельки) для фетальной терапии.

С 1996 года в России согласно распоряжению премьера Виктора Черномырдина действует расширенный список социальных показаний для искусственного прерывания беременности сроком до 22 недель. 22 Недельки — это срок настоящей выживаемости и жизнеспособности родившихся в этом возрасте детей. Лишать детей данной жизнеспособности могут дамы, признанные безработными либо имеющие безработного супруга, дамы, не имеющие жилья, проживающие в общежитии либо на частной квартире и т.П. Либеральность подобного распоряжения может быть сравнима лишь с либеральностью Постановления Наркомздрава и Наркомюста 18 ноября 1920 года, согласно которому Россия стала первой государством мира, полностью легализовавшей искусственный аборт.

Либеральная легализация аборта совсем развела юридическое и моральное измерение трудности. Это разведение делит и религиозно-философская, т.Е. Консервативная, в нашей терминологии, позиция. К примеру, Е.Н. Трубецкой в собственной докторской диссертации «Религиозно-публичный идеал западного христианства в XI веке» прослеживает организующую роль исторического христианства в политической жизни современных культурных народов и приходит к выводу, что смешение «порядка благодатного с порядком правовым» обрекает «порядок благодатный» на утрату собственной силы.

Данная Богом сущностная, внутренняя свобода человека вряд ли может быть непременно и совсем ограничена какими бы то ни было внешними, в данном случае властными, факторами, в том числе и государственным законодательством. Неуспех правового запрещения и ограничения данной свободы (в случае прерывания беременности) даже под ужасом суровых наказаний — только еще одно тому подтверждение. Единственно, кто может ограничить свою сущностную свободу — это сам человек. Одно из толкований греха связано с пониманием греха «не как непослушания, а как утерю свободы». дама, делающая аборт, теряет свою свободу, — утрачивает дар быть мамой. И какие бы «показания» ни сопровождали данную утрату, это в христианской традиции проявление общественного и нравственного зла.

Не разделяя идей традиционной морали, либеральное сознание выстраивает свою аргументацию «моральности аборта». Исходным в данной аргументации является принцип: «право дамы на аборт». Анализ этого суждения выявляет, что оно имело свой смысл быстрее в условиях борьбы либерализма с консервативным законодательством, преследующим создание абортов, ежели в условиях господства либерального законодательства, разрешающего создание абортов. В данной ситуации принцип «права дамы на аборт» как «ценность» борьбы теряет свой положительный смысл. Поэтому в арсенале либеральной идеологии возникает принцип «право дамы на собственное тело», либо «право дамы распоряжаться функцией собственного тела.» Но без конкретного медицинского содержания внедрение этого суждения вряд ли целесообразно. Понятно, что метафизическим основанием либерального сознания является натуралистическо-материалистическая антропология. Согласно последней, человек — это «психоматериальная телесность», «осознающая сама себя материя», и даже «тело и лишь тело» (Ф. Ницше). С другой стороны, сторонники абортов говорят, что зародыш человеческого существа практически ничего из себя не представляет, не считая «сгустка тканей» либо «кровавой массы». В свете произнесенного суждение «право дамы на аборт» преобразуется в суждение «право тела на собственное тело» либо «право тела распоряжаться функцией собственного тела». «Отрицание личного статуса плода» — второй основополагающий принцип защитников абортов. Вправду, если исходить из понимания морали как системы идей, регулирующей дела меж людьми, то нужно, по крайней мере формально, наличие двух субъектов этого дела — «человек — человек». Если при этом допустить, что плод — это не человек, то, в силу отсутствия второго субъекта морального дела, аборт — это вообще не моральная неувязка. Принятие решения об аборте — это итог вычисления тех либо других интересов, баланса жизненных событий, но ни в коем случае не моральный поступок. Но можно ли допустить, что плод — это лишь «сгусток тканей», а не человек?

Консервативный подход к проблеме аборта

В России сосуществуют самые разные ценностно-мировоззренческие ориентации, посреди них выделяются — либеральная и консервативная, любая из этих позиций имеет свои основания, свою традицию. Консервативная — основывается на моральных ценностях религиозной культуры. Рассмотрим особенности консервативного подхода к проблеме аборта на примере православия.

Как понятно, в Библии не достаточно изречений, прямо относящихся к обсуждаемой проблеме. К ним относятся слова Иова, который, говоря о собственной жизни, начинает с «ночи, в которую сказано:, зачался человек!» Аборт — это «препятствие рождению». Но рождение — это «выход из материнской утробы», которая в христианской семантике является не просто анатомическим термином. Смысл этого слова в христианской традиции, как полагает С. Аверинцев, очень широкий и значим: это и «милосердие», и «милость», и «жалость», и «сострадание», и «всепрощающая любовь». С. Аверинцев считает, что символика «чревной» и «теплой» материнской любви в особенности характерна для грекославянского Православия, в различие от смыслов этого понятия в античности, и сохраняется «в виде девственного материнства Богородицы» до сих пор.

Врач, как принципиальный со-участник жизни человека с момента его рождения до погибели, сейчас имеет возможность свободно обсуждать фундаментальные трудности человеческой жизни. Найти отношение к ним ему поможет и моральная традиция российского врачевания, и принципы глобальной Медицинской Ассоциации, которая в 1983 году воспринимает специальную декларацию о медицинских абортах:

1. Основополагающий моральный принцип врача — уважение к человеческой жизни с момента её зачатия.

2. происшествия, противополагающие интересы возможной матери интересам её не родившегося дитя, ставят врача перед необходимостью выбора: сохранить беременность либо преднамеренно её прервать.

3. Неоднозначность выбора определяется различными религиозными и нравственными позициями, причем хоть какое из решений просит уважения.

4. Определение дела к этому вопросу и правил его решения в данном государстве либо общине лежит вне компетенции медицины; врачи обязаны только обеспечить защиту своим клиентам и отстоять собственные права в обществе.

5. В тех странах, где медицинские аборты разрешены законом, компетентные мастера могут делать их на легальном основании.

6. Если личные убеждения не разрешают врачу рекомендовать либо сделать медицинский аборт, он обязан перепоручить пациентку компетентному коллеге.

7. выполнение положений настоящей Декларации Генеральной Ассамблеи глобальной Медицинской Ассоциации не является обязательным для тех ассоциаций-членов, которые не присоединятся к ней».

Контрацепция и стерилизация

Наряду с искусственным абортом, формами медицинского вмешательства в генеративную функцию человека являются контрацепция и стерилизация. В настоящее время дама владеет равным правом как на аборт, так и на контрацепцию и стерилизацию. Но эти формы медицинского вмешательства не равнозначны. Контрацепция и стерилизация — это эффективные формы предупреждения искусственных абортов, включая и нелегальные. Забугорная статистика свидетельствует, что обширное применение контрацепции понижает количество абортов. В Болгарии, Венгрии, Чехии, Германии, где охват современными видами контрацепции составляет 50-60%, количество абортов стало в 2-3 раза меньше родившихся.

Но моральное различие меж предупреждением зачатия и искусственным абортом принималось и было не постоянно. Ориентируясь на ветхозаветный императив «Плодитесь и размножайтесь», многие христианские ученые отрицали хоть какое искусственное ограничение деторождения. В качестве единственной альтернативы допускалось воздержание в браке. Эти принципы длительное время сформировывали нравственную культуру врачей. В 1912 году доктор Л. Окинчиц писал: «основным препятствием к научной разработке способов, предупреждающих зачатие, является осуждение их медиками с этической точки зрения». В начале века пробы многих врачей усмотреть и убедить публичное мировоззрение, что «предохраняющие средства есть мера лечебная», фурора не имели.

Ситуация изменяется к концу века. В 1991 году на XIII международном конгрессе акушеров-гинекологов проф. Пинотти была предложена новая концепция здоровья и благосостояния дамы, где наряду с традиционными формами принципиальное место занимает медицинская помощь по контрацепции.

Медицинские аспекты контрацепции и стерилизации

имеющиеся способы контрацепции можно условно поделить на две группы. К первой, традиционной, группе относят ритмический способ, который известен в литературе как календарный, температурный способ, прерванный половой акт, механические средства, химические с локальным действием. Ко второй группе современных способов относятся: гормональная либо оральная контрацепция, внутриматочные средства (ВМС).

50-60 годы XX века — период испытаний и внедрения в клиническую практику оральных контрацептивов. Американские ученые Y. Pincus и J. Rock выделяют ряд препаратов, подавляющих овуляцию. В 60-х годах, благодаря применению гибкой пластмассы была реализована мысль германского гинеколога R. Ricker, который еще в 1909 г. Предлагал употреблять введение в полость матки шелковые нити, скрученные в кольцо, 60-е годы — время сотворения и внедрения полиэтиленовых внутриматочных спиралей типа петли Lippes. Интересно, что несмотря на то, что ВМС обширно используются уже десятки лет, механизм их деяния остается загадкой.

Различие современных контрацептивных средств — уровень их патологического действия на организм. И. Мануилова, на основании многолетних исследований, приходит к выводу: «Эффективность противозачаточного способа пропорциональна частоте побочных реакций и осложнений, обусловленных способом контрацепции». Степень же эффективности современных средств растет по сравнению с традиционными способами в 10-20 раз (оральная контрацепция) и в 3-7 раз (ВМС), максимально эффективным способом контрацепции является стерилизация — «перевязка» либо создание искусственной непроходимости маточных труб при мини-лапаротомии, лапароскопии либо гистероскопии. Но возможна и сейчас получает распространение не лишь женская, но и мужская стерилизация (вазэктомия). В настоящее время употребляется два вида стерилизации: один из них — с восстановлением генеративной функции («зажимы Фильше»), и второй — так называемая необратимая стерилизация. Оба вида стерилизации активно пропагандируются, к примеру в США. В журнальчике «Демографические отчеты» (июнь, 1996 г.), Издаваемым институтом имени Джонса Гопкинса (США) и субсидированным Фондом ООН по народонаселению, подробно описывается применение местной анестезии при стерилизации, а также сама хирургическая операция, изложены имеющиеся методики лигирования маточных труб, описываются формы, с помощью которых можно приготовить профессионалов по выполнению данной процедуры, которую журнальчик называет «способом номер один.

Консервативные прогнозы и оценки

Н. Лосский в работе «Бог и мировое зло» писал: «Поскольку зло в человеческой жизни обусловлено глубочайшими качествами человеческой личности, оно не может быть устранено никакими переменами публичного строя (в нашем случае — достижениями научно-технического и общественного прогресса — И.С.). Из этого, но, совершенно не вытекает, будто не следует бороться за социальную справедливость. Необходимо лишь держать в голове, что идеал абсолютного добра в земных условиях недостижим и новейшие формы публичной жизни, которые удастся выработать будущим поколениям, внесут только частичные улучшения неких сторон существования, и, может быть, совместно с тем породят какие-нибудь новейшие проявления зла». Эти тенденции не принудили себя долго ожидать.

Одну из них фиксирует Э. Дюркгейм в собственном базовом социологическом исследовании природы и обстоятельств роста числа самоубийств в современной культуре: «Итак, факты не подтверждают обыденного представления, что самоубийства вызываются основным образом тяготами жизни; напротив, число их миниатюризируется по мере того, как существование становится тяжелее. Вот неожиданное последствие мальтузианизма, которого автор его, естественно не предполагал. Когда Мальтус рекомендовал воздержание от деторождения, то он думал, что по крайней мере в узнаваемых вариантах это ограничение нужно ради общего блага. В реальности оказывается, что воздержание это является так мощным злом, что убивает в человеке самое желание жить. Огромные семьи совсем не роскошь, без которой можно обойтись и которую может себе дозволить лишь обеспеченный; это насущный хлеб; это насущный хлеб, без которого нельзя жить».

Вторая тенденция явилась в виде «сексуальной революции», которая европейская цивилизация переживает с середины XX века. Х. Хефнер, основоположник «Плейбоя», анализируя предпосылки сексуальной революции XX века, говорит о трех главных факторах: появлении контрацептивов, лекарств и свободных средств. Нельзя не добавить к этим факторам и принципиальные конфигурации в морально-этическом сознании, свой вклад в которые внесли психоаналитическая медицина и психология. Он заключался в принципиальном разграничении фактически сексапильности (как проявлении либидо) и функции продолжения рода. Контрацепция как средство угнетения данной функции становится эмблемой освобожденной сексапильности.

Неудивительно, что «меж православными учеными существует всеобщее согласие по следующим двум пунктам: 1) поскольку одной из целей супружества является рождение дитя, чета поступает аморально, постоянно прибегая к способам контрацепции во избежание этого, если на то нет смягчающих событий; 2) контрацепция аморальна и тогда, когда способствует блуду и прелюбодеянию».

У данной категоричности есть свои основания. Православные авторы раскрывают, что за безоговорочным внедрением и массовым распространением контрацепции стоит нравственное выхолащивание и обесценивание человека. Вот суждение Л. Карсавина (1882-1952 гг.): «Всякие ограничения полового акта (в частности меры против деторождения), заменяя слияние (тел — И.С) склеиванием, ведут к дурному разложению личности либо о нем свидетельствуют… Ибо по существу своему и в идеале половой акт — более духовный из актов человека, потому конкретно и подверженный угрозы большего оплотянения…

Вл. Соловьев, в собственной работе «Смысл любви» различая половую любовь и размножение рода, не связывает их однозначно. Сама половая любовь понимается им как элемент, проявление и свидетельство существования определенного метапорядка, некой системы, задающей фактически сущность и смысл существования половой любви. В собственном истолковании половой любви и духовности Вл. Соловьев постоянно спорит с вульгарным пониманием христианства: «Ложная духовность есть отрицание плоти, истинная духовность есть её перерождение, спасение, возрождение».

Литература

аборт либеральный репродуктивный стерилизация

1. Гиппократ. Избранные книги. М. 1936, Т. 1, С. 87-88

2. Аристотель. Политика. Соч., Т. 4, М. 1984, С. 624.

3. Катунский Э. К вопросу о праве родителей на жизнь плода. — «Медицинская беседа», 1900, №7, с. 178.

4. Шабад Т. Искусственный выкидыш с принципиальной точки зрения. — «Медицинское обозрение», 1911, №2, т. 45, С. 172.

5. Стенограмма XII Пироговского съезда. — «Российский врач», 1913, №28, с. 1010

6. Терапевтическое обозрение». 1914, №3, с. 163

7. Жбанков Д. К вопросу о выкидышах. — «Практический врач», 1914, №31, с. 433

8. Гиммельфарб Г.И. Исторический очерк вопроса о выкидыше. — «Терапевтическое обозрение», 1914, №5, с. 147.

9. Цит. По: Либерман Я.Э. Изгнание плода в российском законодательстве. — «Терапевтическое обозрение», 1914, №5, с. 148.

10. Цит. По: Мелентий Митрополит Никольский. «Аборты». М. 1993, С. 3

11. Либерман Я.Э. Изгнание плода в российском законодательстве. — «Терапевтическое обозрение», 1914, №5, с. 149.

12. Цит. По Соловтев З.П. Аборт. Избр. Произведения. М. 1970, С. 133-134.

Размещено на Allbest.ru

Алексей Мигальников 13.11.2017 7149

Это завершающая статья нашего цикла о болезни. Ранее мы рассказали о причинах существования болезней, их значении для духовной жизни и способах врачевания души и тела. Сегодня — об отношении Православной Церкви к медицине.

Два типа отношения к медицине

Христианство и медицина, предлагая разные способы, решают одну задачу — исцеление и спасение жизни. Тем не менее, в христианской литературе можно встретить два противоположных отношения к светской медицине.

а) Игнорирование медицины в основном встречается в трудах и жизнеописаниях святых монахов-аскетов, таких как преподобные Макарий Великий, Варсонофий Великий, Серафим Саровский: «Многие из них не считали даже нужным лечиться при болезнях» (Пестов Н. Е. Современная практика православного благочестия. Том 2). Своим ученикам они также советовали «при наличии достаточной веры, при болезнях не лечиться у земных врачей, а предавать себя всецело Господу — Врачу душ и телес наших» (Там же).

Однако сами святые отцы признавали, что такое отношение к медицине не является абсолютным и общеобязательным для всех христиан — это «идеал, которого могут достигнуть только обретшие совершенство и который поэтому не может быть вменен другим» (Ларше Ж.-К. Болезнь в свете православного вероучения). Отказаться от медицины может только человек, достигший духовных вершин, потому что он всего себя предает в волю Божию, способен терпеть болезнь или получить исцеление от Бога и, отказываясь от медицины, способен сохранять смирение. Большинству же современных христиан благоразумнее применять медицинские средства, потому что они «более доступные, более простые, не спрашивающие с человека той целостности, той глубокой веры, которая требуется для обращения к таинствам и действиям Церкви» (Антоний Сурожский, митр. Ступени. О болезни душевной и телесной).

б) Положительное отношение Церкви к медицине встречается чаще. Оно выражено в словах Священного Писания: Почитай врача честью по надобности в нем, ибо Господь создал его, и от Вышнего — врачевание, и от царя получает он дар. Господь создал из земли врачевства, и благоразумный человек не будет пренебрегать ими… Дай место врачу, ибо и его создал Господь, и да не удаляется он от тебя, ибо он нужен. (Сир. 38:1-2,4,10). Стоит обратить внимание, что обращение к врачу является признаком благоразумия и одобряется Богом. Христианин не должен за медицинскими советами идти к священникам, тем более к тем, которые не имеют медицинского образования и опыта работы врачом (Иоанн (Крестьянкин), архим. Письма. Промысл Божий).

Пользование медициной не является грехом и само по себе не препятствует духовной жизни человека. Медицинскими средствами пользовались многие святые Русской Православной Церкви, в том числе святитель Игнатий (Брянчанинов), преподобный Амвросий Оптинский, старец Иоанн Крестьянкин и другие.

Пользование медициной не является грехом и само по себе не препятствует духовной жизни человека.

Обращение к медицине может иметь пользу для души, поскольку смиряет человека и предохраняет от грехов, связанных с осложнением болезни. Святитель Афанасий (Сахаров) советует: «Надо терпеливо переносить болезни, но должно не пренебрегать и медицинские средства, чтобы в болезни не ослабеть, не прийти в уныние, не возроптать» (Афанасий (Сахаров), свт. Твой есмь аз: Сборник писем). Напротив, сознательный отказ от обращения к врачам может оказаться греховным, если происходит от высокого мнения человека о своих духовных силах, гордости и неразумия.

Многие представители медицины причислены к лику святых, и часто они делали явной благодать Божию, действующую в них, именно посредством врачебного искусства. Среди этих святых наиболее почитаемыми в Русской Православной Церкви являются апостол Лука, великомученик Пантелеимон, бессребреники Косма и Дамиан Римские, святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Последний никогда не противопоставлял свое архипастырское и медицинское служение, но подчеркивал их единство как двух составляющих единого врачевания души и тела человека.

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) был хирургом и провел множество успешных операций

Хотя внешним образом излечение происходит от действий врачей и лекарств, источником исцеления является Бог: Для того Он и дал людям знание, чтобы прославляли Его в чудных делах Его: ими он врачует человека и уничтожает болезнь его (Сир. 38:6,7). Потому употребление медицинских средств должно сочетаться с верой в то, что именно Бог подает через них исцеление. Н. Е. Пестов пишет, что «святые отцы предлагают освящать принимаемое лекарство (как и все, чем пользуется христианин). Так преподобный Варсонофий Великий рекомендовал одному ученику принимать лекарство — розовое масло со святой водой» (Пестов Н. Е. Современная практика православного благочестия. Том 2). То же советует архимандрит Иоанн (Крестьянкин): «Купите лекарство, осените его крестным знамением, как и пищу осеняете, и лечитесь».

Значение душевного и социального здоровья для здоровья тела

Тело и душа человека неразрывно связаны, поэтому телесное здоровье во многом зависит от его душевного состояния. Убежденность в этой связи положительно повлияла, в частности, на повсеместное применение в светской медицине суггестивной терапии (терапии внушения): «С XVI века врачебное сообщество было убеждено, что успешность лечения во многом определяется верой пациента в Бога и его доверием врачу» (Силуянова И. В. Антропология болезни).

Хотя внешним образом излечение происходит от действий врачей и лекарств, источником исцеления является Бог.

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) поясняет, что на успех лечения влияют «доверие или недоверие врачу, глубина веры и надежды на исцеление или, наоборот, психическая депрессия, вызванная неосторожными разговорами врачей в присутствии больного о серьезности его болезни» (Лука (Войно-Ясенецкий), свт. Дух, душа и тело). Старец Иоанн (Крестьянкин) советовал людям, отправляющимся на операцию, помимо применения уже названных духовных средств постараться надеяться на Бога и ничего не бояться.

Претерпевающий болезнь рано или поздно испытывает чувство тоски и скорби. Человек, «изнывающий в скорби», предающийся чрезмерному плачу, вредит и своей душе, и телу, не находя при этом утешения. Игумен Никон (Воробьев) в качестве средства от тоски предлагает помимо молитвы читать Псалтирь, вставляя в чтение благодарение Господа, «молитву Иисусову, молитвы Божией Матери и всем святым» (Никон (Воробьев), игум. Болезни и скорби).

Объятия необходимы для душевного и телесного здоровья детей

Телесное здоровье зависит также от того, как человек общается с другими людьми. С сожалением приходится признать, что в настоящее время «новые технологические достижения в области медицины… игнорируют межличностные отношения и фундаментальные гуманитарные ценности» (Ларше Ж.-К. Болезнь в свете православного вероучения). Поэтому для улучшения отношений со своим окружением (в смысле следования Божией заповеди о любви к ближним) человек может использовать уже названные духовные средства, в первую очередь — переосмысление своей жизни и отношений, покаяние в грехах, примирение с ближними и неосуждение.

Поиск исцеления вне Православной Церкви

Русская Православная Церковь, подчеркивая положительное отношение к врачебной деятельности, призывает отличать исцеляющую благодать Святого Духа, подаваемую по вере человека через медицинские средства, от «заклинаний, заговоров, иных магических действий и суеверий», которые представляют собой обращение к бесовским силам (Основы социальной концепции Русской Православной Церкви).

Телесное здоровье зависит также от того, как человек общается с другими людьми.

Демоны имеют силу исцелять, потому что обладают, хотя и падшей, но ангельской природой и соответствующими способностями. Обращение к демонским силам иногда действительно приносит видимое исцеление тела. Но это результат человеческой «договоренности» с бесами, которая была заключена в момент грехопадения Адама и Евы и которую человек может возобновить. Игумен Митрофан (Баданин) подробно описывает механизм этой договоренности, начиная с ветхозаветных времен, когда среди язычников «существовало твердое убеждение, что болезни посылаются… «богами” за нарушение вышеупомянутых «эдемских” договоренностей и правил языческого богопочитания. Соответственно, избавиться от болезней можно было лишь умилостивив демонов жертвоприношениями, или же с помощью иных магических приемов. И, действительно, оккультный опыт древности ясно свидетельствует о «реальности” этой помощи, бесспорной силе «богов” и их власти над людскими немощами и болезнями. Эти исцеления демонстрируют нам и современные экстрасенсы, целители, парапсихологи и иные служители сил князя тьмы, соработники все тех же «богов” древности» (Митрофан (Баданин), игум. Взгляд святителя Луки (Войно-Ясенецкого), архиепископа Крымского на здоровье и болезни человекас христианской точки зрения).

Опасность этих практик заключается в том, что они подвергают «волю и сознание людей воздействию демонических сил», даже если человек этого не осознает (Основы социальной концепции Русской Православной Церкви). Наличие такой опасности подтверждает Архимандрит Иоанн (Крестьянкин): «Обращение к биоэнергетику — есть обращение к врагу Божьему, а значит ничего хорошего от этого ждать не приходится. Будет временное улучшение, а потом станет еще хуже» (Иоанн (Крестьянкин), архим. Письма. Болезнь и лечение). Причина опасности в том, что «все эти, привлекаемые с помощью магических приемов, силы тьмы по своей природе абсолютно злы. Демоны, являясь творением в свое время проклятым Богом, не способны делать добро по определению», и любое исцеление от демонов, проклятых Богом (Быт. 3:14), «должно неукоснительно компенсироваться превосходящим злом и страданиями в ближайшем будущем… в виде еще более тяжкой болезни или же трагических жизненных обстоятельств» (Митрофан (Баданин), игум. Взгляд святителя Луки (Войно-Ясенецкого), архиепископа Крымского на здоровье и болезни человекас христианской точки зрения).

Применение духовных и медицинских средств должно сопровождаться молитвой, послушанием священнику и врачу, а также верой в то, что только Бог подает исцеление.

В частности, несовместимы с духовной жизнью обращение к тибетской медицине, врачам-«биоэнергетикам», «провидцам-ясновидящим» и уринотерапии (Иов (Гумеров), иером. Духовная жизнь современного христианина в вопросах и ответах. Том 1).

Напротив, согласно письмам архимандрита Иоанна (Крестьянкина), допустимым является лечебный массаж, операции по исправлению недостатков внешности, лечение гомеопатическими средствами, иглоукалыванием, а также прием, при необходимости, успокоительных средств.

Примерный порядок врачевания

Мы увидели, что для исцеления тела необходимо исправление своей жизни, врачевание души в молитве и таинствах Церкви, обращение и медицине. Однако может возникнуть вопрос, как применять указанные средства. Можно предложить следующий примерный порядок, который отражает мнение рассмотренных авторов, хотя и не является абсолютным, то есть в каждом конкретном случае он может быть свой:

1. При острой необходимости следует в первую очередь обращаться к врачу. Но если характер болезни позволяет — сначала обращаются к таинствам Церкви, а затем к медицинским средствам (Иоанн (Крестьянкин), архим. Письма. Семейная жизнь).

2. Рассмотрение своей духовной жизни. Раскаяние в совершенных грехах, в первую очередь, в тяжких и тех, которые вероятнее всего привели к болезни. Благодарение Богу за болезнь как средство к духовному преображению. Подготовка к встрече со священником и исповеди.

3. Если человек не крещен — таинства Крещения и Миропомазания.

4. Исповедь. По возможности — совет у священника о том, какие духовные средства применить для исцеления.

5. Частое причастие. Минимум, раз в месяц.

6. Соборование, которое может предварять собой причастие.

7. Подача записок о здравии и заказных молебнов как просьба о церковной молитве.

8. Последовательные деятельные усилия по изменению своей жизни в соответствии с Божиими заповедями.

9. По совету духовника — применение других духовных средств с неизменным упованием на помощь Божию.

На каждом этапе болезни, является ли она излечимой или нет, необходимо принимать ее с благодарностью и смирением, действовать в соответствии с новыми обстоятельствами жизни. Применение духовных и медицинских средств должно сопровождаться молитвой, послушанием священнику и врачу, а также верой в то, что только Бог подает исцеление.

На этом мы завершаем цикл статей о болезни. В заключение приведем основные тезисы.

Причины существования болезней:

1. В изначальном райском состоянии человек не был подвержен тлению, болезням и смерти.

2. Бог не создавал болезни. Они появились вследствие добровольного и сознательного отступления людей от Бога как источника жизни и здоровья.

3. Христос Своим пришествием не отменяет существование греховности и болезней в мире, однако Он дает возможность человеку очиститься от первородного греха, соединиться с Богом и, претерпев физическую смерть, после Второго Пришествия Христа воскреснуть к вечной жизни, где болезней уже не будет.

4. В современном мире болезни существуют по нескольким причинам: естественная тленность мира и человеческого тела; личные грехи человека и других людей; прямое воздействие бесовских сил; прямое воздействие Бога. Какова бы ни была непосредственная причина заболевания, любая болезнь попускается Богом для пользы души человека.

Значение болезней в духовной жизни:

1. В падшем мире не существует абсолютного здоровья. Каждый человек является лишь относительно здоровым или больным и рано или поздно умирает.

2. Телесное здоровье не обладает абсолютной ценностью. Несравнимо более важным является здоровье души, которое предполагает личную связь с Богом. Установлению этой связи может способствовать как здоровье тела, так и болезни.

3. Болезни способствуют тому, чтобы человек увидел свою духовную нищету, попросил помощи у Бога и начал перестраивать свою жизнь в соответствии с Его заповедями. Важным является терпеливое перенесение болезней с осмыслением их как лекарства для души и благодарением Богу.

Основные принципы исцеления от болезней:

1. Исцеление человеческой природы как единства души и тела происходит при сочетании духовных и медицинских средств.

2. Источником полноты здоровья и исцеления всегда является только Бог, какие бы видимые средства, церковные или медицинские, при этом не применялись.

3. Исцеление может происходить без обращения к Богу — посредством чисто медицинских средств или демонических сил — но при этом врачуется только тело, а душа и дух остаются в прежнем состоянии или получают вред.

Надеемся, что эти статьи о болезни хотя бы в малой степени помогут болеющему человеку духовно осмыслить свое состояние и действовать с пользой для души и тела. Будем рады, если наши труды окажутся полезны также священникам в духовном окормлении болеющих людей, их родственников и врачей.

Здоровья вам и вашим близким. Храни вас Господь!

Алексей Мигальников,

студент 4 курса

Ключевые слова: болезнь, Церковь, медицина, лечение.

Книги и статьи по теме болезни:

1. Антоний (Блум), митр. Сурожский. Жизнь. Болезнь. Смерть. — М., 2015.

3. Антоний (Блум), митр. Сурожский. Человек перед Богом. — М., 2000.

4. Афанасий (Сахаров), свт. Твой есмь аз: Сборник писем. — М., 2009.

6. Духанин В., свящ. О вере, неверии и нашем выборе // URL: http://www.pravoslavie.ru/80404.html (дата обращения: 01.05.2017).

7. Завершинский Г., прот. Привилегия одиночества: Старение, болезнь, смерть: православный взгляд. — М., 2015.

9. Иов (Гумеров), иером. Духовная жизнь современного христианина в вопросах и ответах: в 2-х т. — Т. 1. — М., 2011.

10. Ларше Ж.-К. Болезнь в свете православного вероучения. — М., 2016.

11. Леонов В., прот. Основы православной антропологии. — М., 2013.

13. Лука (Войно-Ясенецкий), свт. Дух, душа и тело. — Киев, 2016.

14. Лука (Войно-Ясенецкий), свт. Сила моя в немощи совершается. Духовные беседы. — М., 1997.

15. Лука (Войно-Ясенецкий), свт. Я полюбил страдание. — Киев, 2015.

17. Никон (Воробьев), игум. Болезни и скорби. — М., 2015.

18. Никон (Воробьев), игум. Как жить сегодня. — М., 2011.

19. Никон (Воробьев), игум. Письма о духовной жизни. — М., 2013.

20. Никон (Воробьев), игум. О началах жизни. — М., 2014.

22. Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. — М., 2000.

23. Пестов Н. Е. Современная практика православного благочестия: в 2-х т. — Т. 2. — М., 2012.

24. Силуянова И. В. Антропология болезни. — М., 2011.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *