Это все ложь

Ложь

Ложь – источник и причина вечной смерти

Авва Анув сказал: «С того времени, как я принял Крещение и наречен христианином, ложь не исходит из уст моих». Авва Анув (82, 67).

От любви к славе человеческой рождается ложь (82, 184).

Ложь да не исходит из ваших уст (34, 8).

Обучим язык наш славословию Божию, молитве и правде, чтобы избавиться от лжи, когда она выйдет нам навстречу (34, 91).

Храни себя от лжи, ибо она изгоняет страх Господень. Преподобный авва Исаия (34, 199).

Надобно ли лгать, имея в виду что-нибудь полезное? Этого не позволяет сказанное Господом, Который решительно говорит, что ложь от диавола (Ин. 8:44), не указывая никаких различий во лжи.. Святитель Василий Великий (8, 213).

У лживого дерзкое сердце… он охотно выслушивает тайны и легко открывает их; он умеет низлагать языком своим и тех, которые твердо стоят в добре (25, 20).

Злополучен и жалок тот, кто коснеет во лжи, потому что диавол «лжец и отец лжи» (Ин. 8:44). Кто коснеет во лжи, тот не имеет дерзновения, потому что ненавистен и Богу, и людям (25, 20).

Лживый человек ни в каком деле не заслуживает одобрения и во всяком ответе подозрителен (25, 20).

Нет язвы глубже этой, нет позора выше этого. Лжец для всех гнусен и всем смешон. Поэтому будьте внимательны и не коснейте во лжи (25, 20).

Диавол вовлекает нас в хитрословие, чтобы человек оправдывал себя, когда виновен, извинял себя в грехе и беззаконии, а извинением и виновностью усугублял свое бедствие (29, 306).

Диавол учит нас изворотливости в слове, чтобы, когда спрашивают, не высказывать нам вины своей и чтобы, сделав грех, извернуться и оправдать себя. Преподобный Ефрем Сирин (29, 307).

Ложь – гнусное бесчестие человека. Избежим обвинения, вызываемого ложью. Не делай себя в глазах друга не заслуживающим доверия, чтобы не встретить к себе недоверия даже и тогда, когда говоришь истину. Тот, кто оказался лжецом в одном, уже не стоит того, чтобы ему верили даже и в том случае, если он говорит правду (36, 925).

Как горючее вещество от дома, удаляй ложь от уст твоих (39, 610).

Нет ничего бессильнее лжи, хотя бы она прикрывалась бесчисленными покровами (42, 184).

Ложь всегда изобличает сама себя тем, чем думает повредить истине, а между тем истину обнаруживает яснее (42, 378).

Ложь есть разрушение любви. Святитель Иоанн Златоуст (46, 965).

Сплетающий ложь извиняется благими намерениями, и то, что на самом деле является гибелью души, он считает правым делом (57, 102).

Кто стяжал страх Божий, тот устранился от лжи, имея в себе неподкупного судию – свою совесть (57, 102).

Когда мы будем совершенно чисты от лжи, тогда уже, если случится и нужда потребует, и то не без страха, можем употребить ее. Преподобный Иоанн Лествичник (57, 102).

Нужно большое внимание, чтобы нам не быть окраденными ложью; ибо лжец не имеет общения с Богом. Ложь отчуждает от Бога (58, 106).

Мысленно лжет тот, кто принимает за истину свои предположения, то есть пустые подозрения на ближнего (58, 106).

Как всякий грех происходит или от сластолюбия, или от сребролюбия, или от славолюбия, так и ложь бывает от этих трех причин. Человек лжет или для того, чтобы не укорить себя и не смириться, или для того, чтобы исполнить свое желание, или ради приобретения и не перестает изворачиваться и ухищряться в словах до тех пор, пока не исполнит своего желания. Такому человеку никогда не верят, хотя бы он и сказал правду, никто не доверяет ему, и самая правда его кажется невероятной (58, 111).

Иногда случается такое дело, что бывает крайняя нужда скрыть малое; и если кто не скроет малое, то дело приносит большое смущение и скорбь. Когда встретится такая крайность и видит кто-либо себя в такой нужде, то может поэтому изломить слово для того, чтобы не вышло большего смущения и скорби или обиды. Но когда случится такая великая необходимость уклониться от слова правды, то и тогда человек не должен оставаться беспечальным, а каяться и плакать перед Богом, и считать такой случай временем искушения. И на такое уклонение нужно решаться не часто, а разве однажды из многих случаев (58, 112).

Жизнью своей лжет тот, кто, будучи блудником, притворяется воздержанным, или, будучи корыстолюбивым, говорит о милостыне и хвалит милосердие, или, будучи надменен, дивится смиренномудрию. И не потому удивляется добродетели, что желает похвалить ее, ибо если бы он говорил с этой мыслью, то он сперва со смирением сознался бы в своей немощи, говоря: «Горе мне, окаянному, я сделался чуждым всякого блага», и тогда уже, при сознании своей немощи, стал бы он хвалить добродетель и удивляться ей. И опять он не с той целью хвалит добродетель, чтобы не соблазнять другого, ибо он должен был бы (в таком случае) думать так: «Поистине я окаянен и страстен, но зачем мне соблазнять других? Зачем наносить вред душе другого и налагать на себя иную тяжесть?». И тогда, хотя бы он в том и согрешил, однако коснулся бы и добра, ибо осуждать себя есть дело смирения, а щадить ближнего есть дело милосердия. Но лжец не по какой-либо из упомянутых причин удивляется добродетели, но похищает имя добродетели или для того, чтобы покрыть свой стыд и говорить о ней, как будто и сам он совершенно таков, или часто для того, чтобы повредить кому-нибудь и обольстить его (58, 112).

Будем избегать лжи, чтобы избавиться от участи лукавого, и постараемся усвоить себе истину, чтобы иметь единение с Богом, сказавшим: «Я есмь путь и истина» (Ин. 14:6). Преподобный авва Дорофей (58, 114).

Тогда иудеи покушались затмить Воскресение Христово легким туманом лжи: «ученики украли». Эту ничтожность легко было преодолеть, и истина восторжествовала. Но и до сих пор враг не перестает чадить перед солнцем Воскресения, желая затмить его. Никто да не смущается! От отца лжи чего ожидать, кроме лжи? Он многих из своих клевретов научил целые книги писать против Воскресения. Этот книжный туман книгами и рассеян. Не бери худой книги – и не затуманиться, а случится нечаянно напасть на такую — возьми в противоядие книгу добрую и освежишь голову и грудь. Бывает другой туман от врага – в помыслах. Но и этот тотчас рассеется, как дым от ветра, от здравого христианского рассуждения. Пройди рассуждением все совершившееся и увидишь ясно, как день, что всему этому нельзя было совершиться иначе как силою Воскресения Христова. Это убеждение будет для тебя потом твердыней, установившись на которой легко станешь отражать и поражать врагов истины. Епископ Феофан Затворник (107, 101-102).

Да удалится от нас помысел неверности клятве! Но чтобы он вернее был удален, поражайте его, как стрелою, грозным словом Божиим: «Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно» (Исх. 20:7). Если не оставит Господь без наказания произносящего имя Его напрасно, легкомысленно, без нужды, то чего должен ожидать тот, кто, давая клятву перед Богом, употребил бы имя Божие неблагонамеренно, святотатственно, чтобы Его святостью покрыть нечистоту своей неверности? «Ты погубишь говорящих ложь» (Пс. 5:7), но не прежде ли прочих погубишь, Господи, говорящих ложь перед именем Твоим и лгущих перед лицом Твоим, как Анания и Сапфира, не людям, но Тебе, Богу? Апостол Петр обличил Ананию именно этими словами: «Ты солгал не Человекам, а Богу», «услышав сии слова, Анания пал бездыханен». А потом и Сапфира, после подобного обличения, вдруг «упала у ног его и испустила дух» (Деян. 5, 4-5; 10). Этот пример и многие примеры вне священной истории показывают, что ложь перед именем Божиим и пред лицом Божиим — ложь клятвопреступная, как бы в нетерпение приводит небесное Правосудие и привлекает грозные и внезапные удары судьбы. Филарет, митрополит московский (114, 207-208).

Видим, что разная ложь бывает в мире. Лжет купец, когда говорит, что товар его такой-то цены стоит, а это не так. Лжет свидетель на суде, когда говорит то, чего не видел и не слышал, или не говорит того, что видел и слышал, и черное называет белым, и горькое – сладким… Лжет работник, который, взяв достойную цену, обещал работать усердно нанявшему его, но работает лениво или совсем не работает. Лжет должник, который занимает деньги и обещает отдать, но не отдает… Лжет пастырь, который обещает и присягает пасти стадо овец Христовых, но не пасет или нерадиво пасет их. Так, лжет христианин, который в Крещении святом обещает работать Христу Господу, но не работает. Таков всякий, кто по святом Крещении беззаконнует и прилепляется к суете мира сего. Святитель Тихон Задонский (104, 913).

Наши праотцы прельстились, то есть признали истиной ложь, и, приняв ложь под личиной истины, неисцелимо повредили себя смертельным грехом … (108, 231).

Прелесть есть усвоение человеком лжи, принятой им за истину (108, 231).

Мнение составляется из ложных понятий и ложных ощущений, по этому свойству своему оно вполне принадлежит к области отца и представителя лжи – диавола (108, 247-248).

В ложной мысли ума уже существует все здание прелести, как в зерне существует то растение, которое должно прорасти, если посадить его в землю(109, 203).

Ложь есть источник и причина вечной смерти. Епископ Игнатий (Брянчанинов) (111, 208).

КЛЕВЕТА

Об отсутствующем брате нельзя говорить ничего с намерением очернить его – это есть клевета, хотя бы сказанное было и справедливо (9, 54).

… Но есть два случая, в которых позволительно говорить о ком-нибудь дурное (но правду): когда необходимо посоветоваться с другими, опытными в этом, как исправить согрешившего, и когда нужно предостеречь других (не многословя), которые, по неведению, могут быть нередко в сообществе с плохим человеком, считая его добрым… Кто без такой необходимости говорит что-нибудь о другом с намерением очернить его, тот – клеветник, хотя бы и говорил правду. Святитель Василий Великий (10, 192).

Если жалоба несправедлива, то делается клеветой… Святитель Григорий Богослов (15, 333).

Если же подвергнешься клевете и после откроется чистота совести твоей, не гордись, но со смирением служи Господу, избавившему тебя от клеветы человеческой (25, 194).

Не огорчай брата клеветой на брата его, ибо не дело любви — возбуждать ближнего на погибель души (25, 197).

Не должно и доверять говорящему дурное, потому что клевета часто бывает от зависти… (25, 208).

Если враг располагает к клевете — оградим себя молчанием (25, 233).

Как моль портит одежду, так клевета – душу христианина. Преподобный Ефрем Сирин (26, 586).

Если ты оклеветал кого-либо, если сделался врагом кому-либо, примирись до Суда. Все окончи здесь, чтобы тебе без забот увидеть Суд (35, 802).

Для многих невыносимее всех смертей кажется то, когда враги распространяют о них худые слухи и навлекают на них подозрение… Если это правда – исправься; если ложь — посмейся над этим. Если сознаешь за собою то, о чем сказано,- вразумись; если не сознаешь – оставь без внимания, лучше же сказать: веселись и радуйся, по слову Господа (Мф. 5:11) (38, 860).

Помни, что тот, кто слышит о себе клевету, не только не терпит вреда, но еще получит величайшую награду (39, 269).

Прогоним клеветника, чтобы, принимая участие в чужом зле, не причинить гибели себе самим (39, 723).

Не допускающий клеветника к себе и самого себя избавляет от этого напрасного греха, и согрешающего удерживает от несправедливости обвинения против ближнего, наконец, и оклеветанного спасает от обвинения; таким образом, гнушаясь услугами клеветника, он делается устроителем мира и учителем дружбы (39, 723).

Никогда не принимай клеветы на ближнего своего, но останавливай клеветника такими словами: «Оставь, брат, я каждый день грешу еще более тяжкими грехами, как же нам осуждать других?». Святитель Иоанн Златоуст (45, 965).

Если кто наговорит перед тобою на брата своего, уничижит его и проявит злобу, не склоняйся против него, чтобы не постигло тебя то, чего не желаешь(66, 317).

Позаботимся о чести ближнего, кто бы он ни был, не позволяя ему умалиться в нашем мнении, когда его поносят,- это сохранит нас от оклеветания. Преподобный авва Исаия (66, 347).

Всякий несчастный достоин милости, когда оплакивает свои бедствия. Но если он станет клеветать на других и вредить им, то пропадет жалость к его бедствиям; признается уже он достойным не сожаления, а ненависти, как употребивший во зло свое бедствие вмешательством в чужие дела. Итак, семена этой страсти надо истреблять в начале, пока не проросли, и не сделались неистребимыми, и не породили опасности для того, кто принесен в жертву этой страсти (50, 300).

Владыка Христос ублажил тех, которые ради Него терпели обличения в делах явных и тайных, если обличающие окажутся лжецами. Поэтому надо знать, что для желающего войти на высшую степень блаженства, должно быть и другое: чтобы и разглашаемое о нем было ложно. Одно из этих двух без другого не так полезно… Если, страдая ради Христа, услышим о себе правду, то необходимо краснеть, потому что, заслуживая одобрения с одной стороны, обличаемся с другой. И если страдаем, но не ради Христа, то получаем награду за терпение, но не улучим высшего блаженства, какое улучили бы, если бы соединилось и то, и другое (и страдание за Христа, и клевета на нас).Преподобный Исидор Пелусиот (52, 223).

Любящий ближнего никогда не может терпеть клеветников, но убегает от них, как от огня. Преподобный Иоанн Лествичник (57, 249).

По мере того, как будешь молиться за оклеветавшего. Бог будет открывать соблазнившимся истину о тебе. Преподобный Максим Исповедник (68, 243).

Душа клеветника имеет язык с тремя жалами, ибо уязвляет и себя, и слышащего, и оклеветанного. Авва Фалассий (68, 329).

Оклеветали вас… хотя вы невиновны? Надо благодушно терпеть. И это пойдет вместо епитимий за то, в чем сами себя считаете виновными. Поэтому клевета для вас – милость Божия. Надо непременно примириться с оклеветавшими, как это ни трудно. Епископ Феофан Затворник (Собр. писем, вып. 3, 251).

Путем поношения и уничижения предшествовал нам Сам Христос, никакого греха не сотворивший. Сколько и как жестоко хулили Его фарисейские уста и какие поношения бросали в Него, как ядовитые стрелы,- об этом свидетельствует святое Евангелие. Мало им было говорить, что Он любит есть и пить вино, что Он друг мытарей и грешников, самарянин, что Он беса имеет и исступлен,- Тот, Который всяким образом искал погибших, но называли Его и лжецом, развращающим народ: «мы нашли, что Он развращает народ наш и запрещает давать подать кесарю» (Лк. 23:2), Того, Который учил их: «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мк. 12:17), Который силою Божества Своего запрещал и изгонял демонов. Никто от них клеветы и поношения не избежал. Отыскали дети мира сего, что хулить и в непорочном житии, выдумал лживый язык, чем и беспорочных порочить. Пророк Моисей, законодатель, вождь Израилев, друг и собеседник Божий, от сонмища Кореева и Авиронова претерпел укорение (Чис. 16) и от прочих своих людей. Сколько на Давида, святого царя Израилева и пророка Божия, бросали враги ядовитых стрел, видно из псалма: «Всякий день поносят меня враги мои, и злобствующие на меня клянут мною» (Пс. 101, 9 и далее). Лживый язык ввергнул в ров ко львам, как в гроб, пророка Даниила (Дан. 6:16). Как пострадали апостолы от всего мира, которому милость Божию проповедовали! Обольстителями, развратителями и возмутителями вселенной называли тех, которые обращали от прелести к истине, и от тьмы к свету, и от царства диавольского к Царствию Божию. То же познали на себе и преемники их — святители, мученики и прочие святые. Читай церковную историю и увидишь, как никто от них не ушел от клеветы. То же и теперь святые, живущие в мире, от злого мира терпят. Ибо мир во злобе своей постоянен: не любит истины, которую и словом, и житием являют святые, и всегда держится лжи и неправды, которою они гнушаются. Не ты первый терпишь поношение и бесчестие. Видишь, что святые терпели и ныне терпят (Ин. 9:10-34).
Всему будет конец. Злоречие и терпение кончится, хулящие и терпящие хулы каждый свое воспримут от правды Божией. Хула обратится в вечное поношение и срамоту хулящим, а поношение терпящим – в вечную славу, когда люди дадут ответ не только за хулу, но и за всякое праздное слово. «Ибо праведно пред Богом — оскорбляющим вас воздать скорбью, а вам, оскорбляемым, отрадою вместе с нами, в явление Господа Иисуса с неба»,- пишет апостол (2 Фее. 1, б-7). Больше себе вредят злоречивые и клеветники, чем тому, кого хулят, ибо имя и славу того временно помрачают, свои же души губят. Чем по долгу христианскому нужно им отвечать? Христос говорит: «благословляйте проклинающих вас… и молитесь за обижающих вас» (Мф. 5:44). Когда клевета, поношения и укорения падают на тебя и изнеможешь от злоречивых языков, как загнанный псами олень,- беги к живому источнику Святого Писания и ищи у него прохлады. Бог не тех ублажает, которых все хвалят, наоборот, говорит им: «Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо!» (Лк. 6:26). Но ублажает тех, которые терпят поношение от злых: «Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах» (Мф. 5:11-12). Кто не утешится, гонимый необузданными языками, когда только подумает о великой награде на небесах? Кто не утешится, слыша такое обещание, не согласится терпеть всякое временное бесчестие и поругание? Добрая надежда умягчит всякую скорбь, тем более надежда на Вечную Жизнь, славу и веселие. Всякой скорби и бесчестию нынешнему, даже если они и продлятся всю жизнь, смерть положит конец, но нет конца будущему веселию и славе. Тогда забудет человек все беды и напасти; одно утешение, радость и непрестанное веселие будет иметь без конца. «Как утешает кого-либо мать его, так утешу Я вас, и вы будете утешены в Иерусалиме. И увидите это, и возрадуется сердце ваше» (Ис. 66:13-14). Но ты скажешь: это воздаяние обещано терпящим ради Христа; правда, но кто из нас страдает не как убийца, или вор, или злодей, но как христианин, «не стыдись, но прославляй Бога за такую участь» (1Пет. 4:15-16). Ибо и утешения этого приобщится со святыми как «соучастник в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа» (Апок. 1:9). «Любящим Бога… все содействует ко благу»,- говорит апостол (Рим. 8:28). Им клевета и поношение обращаются на пользу милостью Божиею (Лк. 18:14). Сего ради, уязвляемая клеветою и злоречием беззаконных людей душа «надейся на Господа, мужайся, и да укрепляется сердце твое, и надейся на Господа» (Пс. 26:14). «Уповай на его, и Он совершит, и выведет, как свет, правду твою и справедливость твою, как полдень» (Пс. 36:5-6). Молчи, как немой, как Давид делал: «а я, как глухой, не слышу, и как немой, который не открывает уст своих; и стал я, как человек, который не слышит и не имеет в устах своих ответа, ибо на Тебя, Господи, уповаю я; Ты услышишь. Господи, Боже мой!» (Пс. 37:14-16). Делай и ты так же, и Бог заговорит вместо тебя. Как отец по плоти, когда видит безобразника, ругающего и обижающего детей, в молчании на отца взирающих, вместо них сам отвечает и защищает их, так и Бог, Отец Небесный, поступает с нами и обижающими нас. Ибо всякая обида и поношение, нам наносимые, совершаются перед Богом, как Вездесущим и Всевидящим. Когда Он видит, что мы, обижаемые и поносимые, терпим, молчим и на Него одного взираем, и предаем это дело Его праведному Суду, говоря с пророком: «Ты услышишь. Господи, Боже мой» (Пс. 37:16), тогда Он вместо нас заговорит, заступится и защитит нас, и смирит восстающих на нас. Так делал святой Давид, который во всяких напастях к единому Богу прибегал, и на Него взирал, и помощи и защиты искал от Него, как из псалмов его можешь видеть. Последуй и ты этому пророку и, затворив уста, молчи, пусть Бог Сам вместо тебя заговорит. Когда так пребудешь постоянно в молчании, то поношение и уничижение, не что иное, как похвалу и славу, у Бога исходатайствуют тебе. Весь свет — ничто перед Богом, потому и уничижение всего света, не только некоторых злоречивых, ничто перед славой, которую Бог подает своему верному рабу. Не тот блажен, кого люди, неправедные судии, хвалят, но тот, кого хвалит Святой и Праведный Бог; и окаянен не тот, кого люди уничижают, но кого уничижает Бог (115, 535-537).

«Любящим Бога… все содействует ко благу»,- говорит апостол (Рим. 8:28). Им клевета и поношение обращаются на пользу милостью Божией. Целомудренного Иосифа ввергла в темницу женская клевета, но так он был вознесен на высокую честь и всю страну спас от голода (Быт. 39 и 41). Моисей от злоречивых уст бежал из Египта и был пришельцем в земле Мадиамской (Исх. 2:15-22). Но там сподобился видеть купину, чудесно горящую в пустыне, и слышать Бога, из купины беседующего с ним (Исх. 3:2-7). Святому Давиду много наветов делал злоречивый язык, но так он к молитве побуждался и много богодухновенных псалмов сочинил на пользу Святой Церкви. Даниила клевета ввергла в ров на съедение львам, но неповинность заградила уста зверей и прославила его больше прежнего (Дан. 6:16-28). Израильтянина Мардохея Аманов язык умыслил убить, но Божиим промыслом совершилось противоположное: Мардохей прославился, Аман повешен на дереве, которое уготовил к погибели Мардохею, и так сам упал в яму, которую вырыл для неповинного (Есф. 7). Те же суды Божии и ныне совершаются (104. 860-861).

Злоречием и клеветой смиряемся, и самомнение наше уничтожается. Так дается нам злоречивый язык, как «ангел сатаны», чтобы мы не превозносились(104, 865).

Многие не убивают руками человека и не уязвляют, но уязвляют и убивают языком, как орудием, по написанному о «сынах человеческих», «у которых зубы – копья и стрелы, и у которых язык – острый меч» (Пс. 56:5). Многие не едят рыбы, мяса, молока, чего Бог не запретил, а даже благословил верным и познавшим истину принимать с благодарением (1 Тим. 4, 4-5), но пожирают живых людей. Многие не подают делами своими соблазна – это хорошо и похвально,- но языком разносят соблазны, и от места на место переносят зло, как больной заразу и как ветер пожар, от чего бывает много бед и напастей(104, 867-868).

Клеветник вредит тому, на кого клевещет, ибо языком своим уязвляет его, как мечом, и славу его, как пес зубами одежду, терзает: он-де то и то делает. Вредит себе, ибо тяжко грешит. Вредит тем, которые слушают его, ибо дает им повод к клевете и осуждению, и так их к тому же беззаконному делу, в котором сам находится, приводит. И так же, как от одного зараженного человека многие люди телом заражаются и погибают, так от одного клеветника, источника клеветы, многие христианские души заражаются и погибают (104, 868).

Поношение и оклеветание бывают или правдивые, или ложные. Правдивое – если мы подлинно виноваты в том, за что нас поносят, и потому приемлем достойное; тогда нужно исправляться, чтобы поношение упразднилось и стало ложным. Ложное поношение – когда мы не виноваты в том, за что нас поносят; и это поношение нужно терпеть с радостью и утешаться надеждой на вечные Божии милости. К тому же, хотя в том не виноваты, за что поносят нас, но в другом согрешили, и потому нужно терпеть. Святитель Тихон Задонский (104, 871).

Некто из зависти к добродетельному диакону Пафнутию оклеветал его в воровстве, подбросив книгу ему в келлию. Книгу нашли, и на диакона наложили епитимию. Не оправдываясь, Пафнутий три недели исполнял ее. Но вот на клеветника напал бес. После его признания только молитва Пафнутия исцелила несчастного. Древний Патерик (72, З68).

«Художественное произведение по своей природе является актом творческого вымысла. Какой бы ни была эмпирическая недостоверность художественного повествования, её нельзя назвать «ложью» в моральном смысле, ибо вымысел изначально легитимен в рамках художественного творчества», – пишет Борис Гаспаров («Новое Литературное Обозрение», 2017, № 2). Мы предложили нашим респондентам задуматься, возможна ли ложь в художественном произведении? А если да, то что она собой представляет?

Идея опроса, составление и предисловие – Елены ИВАНИЦКОЙ.

Отвечают Алексей ВИНОКУРОВ, Юрий КАГАРЛИЦКИЙ, Мария РЕМИЗОВА, Роман АРБИТМАН, Александр ФЕДЕНКО, Кристина ГЕПТИНГ, Александр ЛАСКИН, Николай МИТРОХИН, Татьяна НАБАТНИКОВА, Наталья ЯКУШИНА.

Алексей ВИНОКУРОВ, прозаик, драматург, телесценарист:

1. Ложь в художественном произведении возможна.
2. Прежде чем ответить на второй вопрос, вспомню отрывок из одной повести. Там в салоне проходит вечер Наума Коржавина.
«Потом речь зашла о русской литературе «серебряного века». На Коржавина посыпались вопросы.
– Что вы думаете о Блоке?
– Выдающийся литературный мазохист начала века, – отвечал Коржавин.
– А к Есенину вы как относитесь?
– Крупнейший русский алкоголик.
– А есть кто-нибудь из современных русских поэтов, кто вам нравится?
– Артюр Рембо».

Говорил ли это Коржавин на самом деле? Сильно сомневаюсь. Мог ли он такое сказать? Вполне. То есть не говорил, но мог. В таком случае, что представляет собой вышеприведённый отрывок – ложь или художественный вымысел?

Мне кажется, определить это можно, выяснив наличие у автора задачи. Если задача автора состоит в том, чтобы показать, что Коржавин выжил из ума и сам не понимает, что несёт, тогда это ложь. Причем ложь злонамереннная и наглая. Если же идея автора состояла в том, чтобы донести до читателя особенности характера поэта и оригинальность его мышления, то тут о лжи, на мой взгляд, речи уже нет.

Всякий, кто сколько-нибудь знает Коржавина, скажет, что он вполне мог такое сказать. Это входит в его интеллектуально-психологическую парадигму. Что есть в этом отрывке? Правда коржавинского характера, пусть и несколько сгущённая. Значит, это уже не ложь, а художественный вымысел.

Вообще, как мне кажется, ложь возникает из априорной задачи, внеположной литературе. Задача рождает тенденцию, освещение, под которым рассматривается предмет, или даже полную тьму, в которой этот предмет и вовсе не виден. Самый простой и явный случай такой лжи – государственная идеология. В советских школах на уроках литературы постоянно возникал такой вопрос: что хотел автор сказать своим произведением (читай: чего он хотел добиться от читателя)?

Этот случай писательской лжи распадался на два направления: чего автор хочет добиться от читателя и чего он хочет добиться от начальства. При советской власти многие писатели были обеспокоены в основном второй задачей, это был вопрос выгоды, которую они могли получить от своей лжи. Когда писатель обращался больше к читателю, это был уже вопрос убеждения. Иногда твердокаменное слепое убеждение было хуже соображений прямой выгоды.

Но и то, и другое порождало высказывание ложное, или, как говорили когда-то, тенденциозное.
Конечно, не все могут писать так же привольно и беззаботно, как птичка Божия какает, не обременяясь ни темой, ни идеей, ни средствами выражения. Но и тема, и идея, и язык – всё это показано литературе, всё это – естественная ее часть. А вот задача – противопоказана. И потому самая благородная задача может превратить вполне реалистическую и даже документальную книгу в сборник обманов и выдумок. И будет это, как говорил Солженицын у Довлатова, «блажь заморская, антихристова лжа».

Юрий КАГАРЛИЦКИЙ, прозаик, кандидат филологических наук:

Ложь в буквальном, логическом смысле в художественном произведении вроде как невозможна, поскольку любой элемент можно объявить частью художественного вымысла. Однако такая позиция выглядела бы лукавством, потому что и ложь – это не просто произнесение ложных высказываний, и художественное произведение – это не просто выдумка, никак не связанная с реальностью. Я склонен видеть ложь в литературном произведении в первую очередь в следующих случаях.

1. Самый простой случай – в произведении упоминаются реальные события, и их изложение не соответствует действительности. Разумеется, это может быть частью литературной игры. Но тут многое зависит от конкретной ситуации. Если есть основания полагать, что ход событий сознательно искажён с расчётом, что основная масса читателей примет за чистую монету, мы можем и не согласиться считать это игрой.

2. Искажаются элементы реальности, которые используются в произведении. Например, мы примерно представляем себе жизнь в современной России, её социальную структуру, уровень политических и гражданских свобод в ней, имущественное положение населения и т.д. Если в романе, грубо говоря, будет описан вымышленный город, где всё устроено иначе, например уровень доходов и уровень свобод на порядок выше, мы сочтём, что автор лжёт, хотя формально он вправе указать нам на то, что город вымышленный.

3. Может быть сознательно искажена картина мира, например поведение групп населения – этнических, социальных, профессиональных, гендерных. Тут всё не так просто: скажем, человек антисемит, и ему действительно кажется, что евреи правят миром в своих интересах. Его взгляды нам крайне не нравятся, но их высказывание не всегда будет заслуживать имя лжи. И всё же иногда степень откровенной необъективности и мошеннических подтасовок оказывается такой, что без слов «ложь», «лживый» и проч. не обойтись.

Границы между ложью и специфической идеологической установкой не всегда достаточно чётко прочерчены. Помните дивный момент, когда Довлатову во время погромного обсуждения велят идти на производство, чтобы изображать подлинную жизнь. «Тут я не выдержал. – Да за подлинную жизнь, – говорю, – вы меня без суда расстреляете!» Под словами «подлинная жизнь» эти господа имели в виду несколько иное, чем мы с вами. Нам, как и Довлатову, кажется, что если в жизни репрессируют невинных граждан, да что там, целые народы, люди десятилетиями живут в лачугах и еле сводят концы с концами, а партийные руководители пользуются привилегиями, то это и есть подлинная жизнь. А они пытаются объяснить, что подлинная жизнь – это не сущее, а должное, причём должное по их идеологическому дацзыбао, а мы выискиваем преходящее и несущественное. Называть ли это ложью? Вопрос несколько искусственный, но если речь идёт о строгом словоупотреблении, то я бы называл ложью только то, что может обмануть сколько-нибудь значимую часть читателей. Если да, то это она. Если это часть конвенции между автором и читателями, хотя бы и не произносимой вслух, то я бы подыскивал другое название – советское ханжество, двоемыслие, ну там ещё что-то в этом роде. Хотя, возможно, я буквоедствую.
Мария РЕМИЗОВА, прозаик, литературный критик:

Конечно, возможна. Это, разумеется, не художественный вымысел вообще, а тенденциозная подача материала, подтасовка, любое искажение смыслов в угоду внелитературным обстоятельствам, когда автор не пленник иллюзий, а их корыстно заинтересованный продуцент, намеренно лгущий своими текстами и образами и прекрасно это осознающий. Весь соцреализм – наглядный пример такой лжи. Ложь в искусстве – неизбежный спутник тоталитарных режимов. Там, где в его сферу вторгается государство, всегда возникает эта поощряемая (а в тяжёлых случаях даже вынужденная) ложь.

В общем, ложь в искусстве и литературе определяется очень просто: через искренность автора. Верит ли он сам в то, что рисует, пишет, сочиняет? Если да – свободен от подозрений во лжи, просто он «так видит», если нет, если в тексте чувствуется фальшь, если к тому же автор получает за эту фальшь более-менее очевидные социальные бонусы, тут подозрения перерастают в прямую уверенность – лжёшь, братец, и лжёшь намеренно. Тут у тебя «любовь с интересом». Вот как-то так.

Роман АРБИТМАН, литературный критик, прозаик, сатирик:

1-2. Давайте разделять вымысел и ложь. Вымысел – это, например, Джон Сильвер у Стивенсона: в реальности такого пирата не было, и никто этим автора «Острова сокровищ» не попрекнул. Ложь – это когда в художественном произведении, написанном по следам реальных событий и с прозрачными, узнаваемыми героями, возводится поклёп на прототипов. Иногда, впрочем, сам писатель находится в плену заблуждений: например, Фадееву сказали, что Виктор Третьякевич был предателем, – и так появился вымышленный негодяй Стахович в «Молодой гвардии». Да и Пушкин, увы, попал во власть мифа и ославил реального Антонио Сальери, который никого не убивал. Но поди докажи теперь!

Александр ФЕДЕНКО, прозаик, сценарист:

Художественный вымысел – попытка рассказать правду посредством обмана. Самая реальная история «из жизни», будучи изложена со всей бережливостью к фактам, приобретает авторские и языковые искажения. Но читателю художественной литературы и не нужна документальная правда. Он хочет быть обманутым, открывая книгу, читатель понимает, что перед ним плод писательского вымысла. Он включается в эту игру и жаждет скрытого в ней таинства: заведомый вымысел в его голове вдруг оживёт, окажется реальным, а сам читатель станет соавтором: именно его воображение оживит героев и их мир. И если это таинство заедает, если брюки не превращаются в шорты, читатель с раздражением отбрасывает книгу со словами: «не верю». Восприятие текста многослойно и субъективно. Читатель допускает любые авторские игры с реальностью, если при этом не нарушаются законы, которые он сам считает основополагающими и неприкосновенными.Логическая достоверность событий, психологическая обоснованность поступков, непротиворечивость увиденного мира – всё это необходимо, но… жить только с этим скучно. Именно подчёркнутое несовпадение с привычной жизнью обывателя создает необходимую грань, рамку всякого художественного произведения, очерчивающую то главное знание о жизни, которое читатель хочет услышать от автора и которое окажется спрятано и внутри вымысла, и внутри обыденности. Но такой обман – не вполне ложь, скорее наоборот – самая суть художественного превращения. Писательская ложь возникает, когда автор создаёт то, во что сам не верит, не понимает. То, что принято называть профанацией. В угоду ли его представлениям о востребованном или попросту вследствие писательской недееспособности. Но и в этом случае нет судьи, который мог бы огласить абсолютный вердикт. Каждый читатель сам выносит его раз за разом. На самом деле всё ещё хуже: ведь и читательский мозг может быть забит конъюнктурными представлениями о реальности. И если таких читателей большинство, именно объективная истина оказывается в роли изгоя, про которую говорят: «это всё неправда». Всякий видит мир из своего футляра, и для кого-то Кафка – лжец, потому что люди не превращаются в насекомых, даже если в детстве этот человек верил, что бабушку можно достать из волка обратно.

Кристина ГЕПТИНГ, прозаик, лауреат премии «Лицей»:

Одна знакомая поэтесса мне посетовала на критическую статью, в которой разнесли её тексты: самое обидное, что интонацию критик назвал лживой: ведь я-то, говорит, пишу абсолютно искренне. Действительно, ничто так, пожалуй, не ранит пишущего человека, как упрек в «лживости»… И, думаю, вряд ли есть автор, который даже сам себе признается в том, что он лжёт. Да и лгут ли писатели на самом деле?
Здесь, наверное, уместно вспомнить о так называемых «совписах». Одиознейшего из них, Всеволода Кочетова, часто обвиняют в том, что тексты его лживы: писались же «по заказу» партии и правительства. Например, в романе «Чего же ты хочешь?» абсолютно неестественно всё: от самой сюжетной «шпионской» линии до психологии героев, от диалогов до «говорящих» имён и фамилий. Но лгал ли Кочетов сам себе? Всё же, думаю, нет: все свои тексты он, представитель «секретарской» литературы, писал, что называется, от души. Однако читатели – кстати, не только из сегодняшнего дня, но и современники Кочетова – над романом смеялись. Ну правда же: не говорят люди таким суконным языком, влюблённые не объясняются друг с другом фразами из газеты «Правда», да и в одном из положительных героев настолько проступает личность самого автора, что это почти неприлично. Так что же в случае Кочетова мы видим: ложь или недостаток таланта? Для одного читателя при ответе на этот вопрос решающим будет неправдоподобный сюжет «Чего же ты хочешь?», для другого – ужасающий казённый стиль этого текста. Но мне кажется, что единственно «правильного» ответа тут нет. И вот почему: если автор не лжёт сам себе, если он действительно так, а не иначе оценивает то, о чём пишет, – в чем его обвинять? Это, однако, не значит, что и читатель воспримет текст точно так же: он имеет полное право посчитать его любым: наивным, бесталанным, циничным или лживым. В общем, дать тексту такую оценку, что согласуется с его жизненным опытом и убеждениями.

Подытоживая, скажу так. Да, ложь в литературе возможна: читатель имеет право считать то, что ему не близко, фальшивым. И – нет, ложь в литературе невозможна: самим фактом создания художественного текста его автор получает право на любой вымысел, даже на утверждение, что чёрное – это белое. Может быть, в этом и заключается творческая свобода, но это, простите за банальность, и большая ответственность.

Александр ЛАСКИН, историк, прозаик, доктор культурологии, профессор Санкт-Петербургского университета культуры и искусств:

Создание второй действительности предполагает работу воображения. Только что этого мира не существовало, а вот он – есть. Конечно, без сходства с реальностью не обойтись, но очень многое возникает непосредственно в момент сочинительства. Можно ли сказать, что автор лжёт? А вы представьте, что он этого не делает! Какая суконная материя выйдет из-под его пера.

Скажу совсем страшную вещь. Вышло так, что многие годы я пишу документальную прозу. Стараюсь придерживаться документов, которые активно задействуются в тексте. Так вот даже в этом, «промежуточном», жанре я позволяю себе что-то домыслить. Ну а как иначе? Если у вас есть осколки вазы, то вообразить целое вы можете только силой фантазии.

Конечно, многое зависит от честности и ответственности. Реконструируя ту самую вазу, вы должны создать не кубок, не чарку и не бутылку от пепси-колы.

В своей последней книге «Мой друг Трумпельдор» (М., «Книжники», 2017) я передал права рассказчика некоему Давиду Белоцерковскому. Это совершенно реальное лицо, один из ближайших друзей моего главного героя. Я придумал, что на склоне дней он разбирает доставшийся ему архив приятеля – и вспоминает прошедшую жизнь.

Что это дало? Я сделал явной ту работу, которую втайне должен проделать автор исторического сочинения. Белоцерковский сравнивает, уточняет, сомневается. Потом опять – уточняет и сравнивает. Строительные леса в ином случае были бы скрыты, но сейчас выставлены напоказ.

И всё же на заданный вопрос я могу ответить утвердительно. Писатель действительно может лгать. Надо только договориться, что «вымысел» и «ложь» – это разные вещи.

Критерий тут такой же, как в жизни. Когда человек сочиняет и фантазирует (пусть даже в устной форме), то он художник. Если он делает это с задней мыслью, желая переагитировать, внедрить какие-то свои идеи, то он самый настоящий лжец.

В этом смысле «Мастер и Маргарита» – вымысел, а «Битва в пути» – ложь. Это притом, что в книге Николаевой героиня не летает и не является на бал к сатане.

Вот такую поправку я бы внёс в высказывание многоуважаемого Б.М. Гаспарова. Эмпирическая недостоверность тогда становится ложью в моральном смысле, когда она является не вымыслом, а пропагандой.

Николай МИТРОХИН, социолог, историк, прозаик:

Ложь в литературном произведении, разумеется, возможна. Описать рационально, как и чем она отличается от литературной фантазии, мне не удалось. Возможно не зря, ложь чувствуешь, но сформулировать единые правила её различения вряд ли возможно. Мне хорошо ясен довольно частный случай – когда автор приписывает историческому персонажу мысли и тем более действия, которые противоречат историческим фактам, но соответствуют идеологии, которую разделяет автор. Но, наверное, можно найти ещё не один подобный частный пример.

Татьяна НАБАТНИКОВА, писатель, переводчик:

Думаю, если полистать Платона и «Поэтику» Аристотеля, там этот вопрос окажется подробно рассмотрен. Но мы их давно не читаем. Мне кажется, если автор (драматург, поэт, прозаик) довёл своего читателя до катарсиса и экстаза, то всё правда. А если читатель (слушатель, зритель) остался холоден, то всё в художественном произведении – враньё.

Наталья ЯКУШИНА, прозаик, драматург:

Все художественные произведения – ложь. Вообще всё, что говорит человек, – ложь. Потому что и сам видимый мир насквозь лживый, иллюзорный. Когда я пишу о своём детстве якобы правду, мама говорит, что я большая выдумщица, что такого не было и быть не могло. Все участники событий рассказывают одну и ту же историю по-разному. Но нужно уметь писать правдоподобно, и очень часто, чем больше врёшь, тем произведение выглядит правдоподобнее, а бывает, напишешь самую ни на есть правду, то, что видел своими глазами, а читатели не верят. Писатель, хоть и пишет заведомо ложь, должен служить правде, а не лжи, он не должен обманывать читателей, их надежды.

ПРАВДА — ЛОЖЬ
Правдивый — лживый
правдиво — лживо
правдивость — лживость
Ложь — религия рабов и хозяев… Правда — бог свободного человека. М. Горький. На дне. И. Белинский в сфере своей деятельности также творил по-своему, то есть, угадывая смысл явления, чуял в нем правду или ложь, определял характер его. И. Гончаров. Заметки о личности Белинском. Он вспомнил, как он когда-то гордился своей прямотой, как ставил себе когда-то правилом всегда говорить правду и действительно был правдив и как он теперь был весь во лжи — в самой страшной лжи, во лжи, называемой всеми людьми, окружающими его, правдой. Л. Толстой. Воскресение. замечает тотчас же всякую фальшь, проявлявшуюся в его натуре, и чрезвычайно просто объясняет ему, как и почему это ложь, а не правда. Добролюбов. Что такое обломовщина.
ПРАВДА — НЕПРАВДА
Правда и со дна моря вынырнет, а неправда потонет. Пословица. Что было правдой и неправдой в истории Трубникова с директором МТС, теперь уже трудно понять. Нагибин. Страницы жизни Трубникова. Но правда есть на белом свете, И всех неправд сильней она. Твардовский. В защиту мира. Так думалось Нежданову, и он сам не подозревал, сколько правды — и неправды — в его думах. Тургенев. Новь. Нет правды и полуправды, правды большой или правды маленькой. Все складывается из маленьких правд. Неправда — тоже правда, раз она существует? А. Яшин. Дневник, 29 ноября 1963.
ПРАВДА — ОБМАН
Еще меж правдой и обманом Блуждает мысль в сомненье странном, Но сердце ужасом полно, Незримой властью смущено. Н. Заболоцкий. Ивиковы журавли. У него было две жизни: одна явная, которую видели и знали все, кому это нужно было, полная условной правды и условного обмана,… и другая — протекавшая тайно. Чехов. Дама с собачкой.
ПРАВДА — ВРАНЬЕ (разг.)
— Ведь тут что всего обиднее? Ведь не то, что они врут: вранье всегда простить можно; вранье дело милое, потому что к правде ведет. Нет, то досадно, что врут, да еще собственному вранью поклоняются. Достоевский. Преступление и наказание. Иной раз вранье-то лучше правды объясняет человека. М. Горький. Коновалов.
ПРАВДА — КРИВДА (нар.-поэт.)
У Кривды — сто лазеечек, у Правды — ни одной; у Кривды — путь извилистый, у Правды — путь прямой. Д. Бедный. Правда-матка. Правда кривды не любит. Пословица. Кривда на правде не отыграется. Пословица.
ИСТИНА — ЛОЖЬ
Истинный — ложный
истинно — ложно
истинность — ложность
Нельзя молчать, когда под покровом религии и защитою кнута проповедуют ложь и безнравственность как истину и добродетель. Белинский. Письмо к Гоголю. — Помню до сих пор, какой хаос носил я тогда в голове: просто все кружилось и переставлялось, как в камер-обскуре: белое казалось черным, черное — белым, ложь — истиной, фантазия — долгом. Тургенев. Рудин. Ах! если ты меня поймешь, Прости свободные намеки; Пусть истину скрывает ложь. Лермонтов Жалобы турка.
ИСТИНА — ОБМАН
Да будет проклят правды свет, Когда посредственности хладной, Завистливой, к соблазну жадной, Он угождает праздно! — Нет! Тьмы низких истин мне дороже Нас возвышающий обман… Оставь герою сердце! Что же Он будет без него? Тиран… Пушкин Герой. Тьмы низких истин… Нет низких истин и высоких обманов, есть только низкие обманы и высокие истины. М. Цветаева. Пушкин и Пугачев.
ИСТИНА — ЗАБЛУЖДЕНИЕ
Истина потому только и называется истиною, что противоположна заблуждению, лжи. Чернышевский. Очерки гоголевского периода русской литературы. Кто не знал заблуждений, тот не узнал и истины. Пословица. Всякое заблуждение… содержит в себе несомненную истину и есть лишь более или менее глубокое искажение этой истины. В. Соловьев. Идея сверхчеловека.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *