Философы русские

Первые опыты русского философствования относятся еще к раннекиевской эпохе и принятию христианства на Руси. Источниками ее выступает Евангельское слово и учение христианской церкви (восточная православная традиция, идущая из Византии). Русскую философскую мысль этого периода отличают политические идеи, связанные с обоснованием национальной государственности. Следует отметить, что средневековая философия на Руси еще не оформилась как самостоятельная область знания, приоритетным здесь является религиозный и художественный способ философствования.

Существенным этапом развития русской философской мысли становится Просвещение (18 век). В этот период философия постепенно приобретает самостоятельный статус, освобождается от диктата богословия. Философия России этого периода опирается на деистические представления (Бог творит мир, но не вмешивается в его развитие), на теорию «двух истин» (истины богословия и философии/науки самостоятельны и независимы). Большой вклад в развитие философии этого периода и становление научного знания внесли М.Ломоносов и А.Радищев. В целом философская мысль этого периода носила ярко выраженный пранаучный и политический характер.

Подлинно оригинальная национальная философия в России появляется уже в 19 веке. Для России 19 век – это век классический: русская философская классика создает цельное, глубоко выстраданное философское знание, осмысляющее историческое предназначения России, которое предлагает историофилософскую оценку духовного развития русского православного мира.

У истоков самобытного национального философского творчества в России стоит П.Я.Чаадаев(1794 — 1856). В своих «Философских письмах» он рассматривает «оторванность» России от всемирного развития человеческой культуры и духа, духовный застой и косность, национальное самодовольство, что несовместимо, по его мнению, с осознанием исторической миссии русского народа. Судьба Чаадаева сложилась довольно сложно: его идеи были плохо восприняты обществом, особенно же негативно встречены правящей верхушкой. Автор «Философских писем» был объявлен сумасшедшим и в течение года находился под строгим медицинским и политическим наблюдением. Впоследствии, отвечая на критику, в «Апологии сумасшедшего» Чаадаев смягчил высказанные ранее идеи и акцентировал внимание на том, что России еще предстоит решить большую часть проблем социального порядка.

Особенностью развития русской философии 19 века, идейно связанной с трудами Чаадаева, становится противостояние западников и славянофилов. Западники (кружки Станкевича Н., а так же Герцена — Огарева) связывали развитие России с усвоением исторических достижений Западной Европы. Западный путь развития, как утверждали западники, — есть путь общечеловеческой цивилизации. Духовным идеалом здесь провозглашалась католическая вера, способная оживить православие и русскую историю (так считал сам П.Я.Чаадаев). Славянофильство оформляется в 30-е –60-е г. 19 века. Среди представителей славянофилов обычно выделяют три ветви:

· «старшие» славянофилы (А.Хомяков, И.Киреевский, К.Аксаков, Ю.Самарин);

· «младшие» славянофилы (И.Аксаков, А.Кошелев, П.Киреевский, Д.Валуев);

· «поздние» славянофилы (Н. Данилевский, Н.Страхов)

Славянофилы отстаивали самобытный путь развития России (без оглядки на Запад, который, по их мнению, заражен индивидуализмом, рационализмом). Славянофилы идеализировали допетровскую Русь, критиковали реформы Петра за стремление к европеизации России. Своеобразие России виделось им в соборности русской жизни, проявлявшейся в общинном земледелии, а так же в особом «живознании» (познание Бога не через разум, а через «цельность духа»). В основе российской жизни славянофилы утверждают знаменитую триаду — Православие (соборность, цельность духа), Самодержавие (царь несет на себе ответственность за народ и бремя грехов власти), Народность (православная община, объединенная солидарностью и нравственностью).

Н.А.Бердяев (1874 – 1948) развивает в своем философском творчестве идеи свободы, творчества, личности, эсхатологии истории. Главная тема бердяевской философии – конфликт человека (личности, свободы) и объективации (мира, необходимости). Общество стремится превратить личность в элемент социальной системы, стандартизировать его. Личность же всегда стремится к свободе, творчеству, индивидуализации. Человеческий дух свободен в своем божественном начале, и свобода духа для философа – подлинный источник всякой творческой активности. Творчество для Бердяева – прорыв к потустороннему миру и красоте, в творчестве побеждается тьма. Вершиной творчества является теургия (богочеловеческое творчество), путь к которой пролегает через символическое искусство. Творчество рассматривается как откровение человека и совместное с богом продолжающееся творение (вводится принцип антроподицеи – оправдание человека в творчестве и через творчество). Философ пишет и о кризисе современного общества, о том, что все погрязло в субъективности, и выход Бердяев видит только в стремлении к «вселенскости», обретению индивидуальности и спасению личности. Человечество соборно отпало от бога (изначальное зло – грехопадение, именно тогда была утрачена свобода и начался произвол), соборно должно и вернуться к богу. Достижение мистического смысла истории возможно лишь в конце времен, в результате выхода в «метаисторический эон», евангельское царство, мир абсолютной свободы. Русская философия советского периода изначально потеряла целую плеяду знаменитых философов, особенно религиозных (что связано было с эмиграцией большинства философов, несогласных с идеологической доктриной большевиков), и, в основном, замкнулась в рамках марксизма. Однако уже с начала 60-х годов в СССР выходят интересные труды, посвященные новому прочтению классиков, проблеме идеального, развивается диалектическая логика и формируется отечественная методология науки (Э.Ильенков, Б.Кедров, В.Библер, Н.Автономова, П.Гайденко, С.Швырев и др.). Современное российское философское знание в качестве ключевых проблем рассматривает темы человека, общества и культуры; здесь так же развиваются пограничные философско-научные исследования в области теории систем, синергетики и т.д.

Каких современных русских философов вы склонны назвать?

Валерий Савчук: Процитирую Вячеслава Курицына, который задался своим рейтингом современных поэтов: «Первым, кто пришёл мне в голову, был Аркадий Трофимович Драгомощенко», у меня же — Валерий Александрович Подорога. Кто второй, третий, шестой — вопрос открыт? Претендентов много, но все они, замечу, либо в Москве, либо, в существенно меньшей части, в Петербурге. Не думаю, что мой лист фамилий существенно отличается от вашего. Разве, что в вашем нет петербургского философа Александра Николаевича Исакова с его антропологической концепцией истины и, к сожалению, рано ушедшего танатолога Андрея Витальевича Демичева.

Можно ли говорить о существовании современной русской философии?

Натан Солодухо: Думаю, что современная русская философия существует: она несёт традиции российской философии в целом и в то же время отражает современные тенденции развития знания, прежде всего, научного.

Не берусь характеризовать русскую философскую традицию всесторонне, тем не менее, можно назвать её некоторые примечательные черты. Это, прежде всего, выражение пейзажа русской души, в котором отражается пейзаж российской земли (см. Н. А. Бердяева): её безмерность и неисчерпаемость, отсюда — непомерность дум, заглядывание за горизонт с характерной космизацией проблем общечеловеческой тональности (это есть, скажем, у Н. Ф. Фёдорова и К. Э. Циолковского). Отсюда неизбывная непрактичность, непрагматичность философствования во спасение души, но не тела. И как следствие этого — нравственное облачение этой философии с проявлением любви как к высокой женственности, так и высокой мудрости — софийности. И как парадокс — обращение за поддержкой к научному знанию, а в результате получаем сплав религиозности и научности (как у П. А. Флоренского, В. И. Вернадского). Нескончаемый поиск гармонии несоединимого (например, в принципе всеединства В. С. Соловьёва и С. Л. Франка). Ещё одна черта: российская двуглавость — обращённость и на Запад, и на Восток, евразийность. Но это, конечно, не всё.

К современным тенденциям русской философии следует отнести, с одной стороны, новый поиск метафизических, запредельных оснований реального («неоклассика»), с другой — попытку применять философию в качестве общенаучного и междисциплинарного интегратора знания (с использованием синергетизма, ситуационизма, экологизма и т. п.), осмысление гносеологии и аксиологии науки и техники. Но и это также полностью не характеризует современную российскую философию.

Называть ярких представителей современной русской философии очень трудно. Она собирательна. Определённую грань этой философии («лирической метафизики») в недавнем прошлом выражал А. Н. Чанышев, у которого философская рациональность обходится без опоры на научное знание. В то же время объяснение и презентация общенаучного статуса философии присутствует в работах В. С. Готта, Э. П. Семенюка, А. Д. Урсула и др. (я имею в виду отечественную концепцию «интегративно-общенаучного знания»), но и это конец прошлого века, который базируется на традициях позитивистской и марксистской философии.

Какая именно философия процветает сейчас в России?

Константин Крылов: Во-первых, переводная, читайте — дающая возможность интеллектуалу позаниматься самым сладким, то есть западными проблемами. Это самое вкусное: проблемы людей, у которых нет проблем (на наши деньги нет). На минутку чувствуешь себя человеком. То есть французом. Читайте: «нет, я не русский». Опять же — все серьёзные мыслительные человеки в России занимаются именно этим. То есть переводами и комментариями к переводам. В самом лучшем случае — писанием книг, единственным достоинством которых является то, что они похожи на переводы.

Во-вторых, жива ещё философия «русская», то есть «православие, самодержавие, духовность», настаиваемые то на Ильине, то на Булгакове. Насморочная кондовость этого, с позволения сказать, дискурса, не мешает ему быть востребованным в определённом качестве — а именно: для выквохтывания того, что русский православный народ не ищет себе сокровищ на земле, а хочет быть изнасилованным и мёртвым во имя чего-нибудь. Читайте: «прощеньице».

В-третьих, постмодернизм по-российски. Это не философия, а разновидность так называемого «современного искусства» — то есть интересная чушь. Кстати, это непросто — сделать чушь интересной, так что не нужно относиться к этому совсем уж неуважительно. «Вы сами так смогите».

И, наконец, есть классический Дугин, «имперство» и ему подобное философствование реванша, «когда-нибудь мы поднимемся и ударим третьим Римом по вражьей морде» — главным условием которого является демонстративная утопичность. Мечтания поиметого об оборотке должны быть грозными, но безобидными.

Существуют стратегические союзы между «духовностью» и «имперством», с одной стороны, и постмодернизмом и переводняком, с другой. В первом случае получается «гиренок», во втором — какие-нибудь «евроонтологии». Случается, впрочем, и свальный грех, смешение всего со всем.

Ну так что? Как возможно приличному человеку заниматься чем-то из вышеперечисленного?

Вот и я недоумеваю.

Кого из современных русских философов вы бы могли назвать?

Гейдар Джемаль: С. С. Хоружего, покойного С. С. Аверинцева, А. М. Пятигорского, А. Г. Дугина. Ю. В. Мамлеев — больше писатель, чем философ. Е. В. Головин — исследователь эзотерики, эрудит, интеллектуал, носитель определённых традиционалистских концептов. Но больше всего мне непонятен А. А. Зиновьев, его феномен как советского философа, который после «Зияющих высот» превращается в защитника коммунизма. Он ведь так и не стал идеологически большевиком. В целом, как в философии, так и за её пределами совок не кончился и по сей день. Мы живем при том же самом политическом классе, с которым я боролся в 1970-1980-е годы. В 1991 году произошло то, что Троцкий предсказывал в 1937 году. Развитие сталинской партократии, бюрократии и люмпен-номенклатуры, в конце концов, привело к сливу идеологического центра всего красного проекта и к приходу дикого капитализма в его сырьевой варварской компрадорской форме. Троцкий считал, что это произойдёт в 1941 году, но вмешалась война. То, что у нас сейчас происходит, это, выражаясь по Марксу, сначала — трагедия, а затем — фарс, фарсовая форма неосталинизма.

Знакомство Древней Руси с философией. Русская философия как самобытная система взглядов и мировоззрений начала развиваться только в XIX в. Существует, правда, точка зрения, отождествляющая зарождение русской философии с принятием Русью в 988 г. христиан­ства. Все же будет правильнее считать, что с этого времени началось не само философствование, а знакомство с философией. В этот период на территорию Древней Руси стали попадать сочинения Отцов Церкви, которые переводились на церковнославянский язык, а идеи, заложен­ные в этих книгах, мало-помалу передавались через образованное ду­ховенство к остальной массе православных верующих.

Выдержки переводов из богословско-философских произведений православных авторов имелись на Руси уже в XI в., а к XII в. появил­ся перевод богословской системы св. Иоанна Дамаскина. Особую по­пулярность имела его работа «Точное изложение православной веры». В XIV в. были переведены сочинения Дионисия Ареопагита с комментариями св. Максима Исповедника.

Первые русские ученые и философы. Попытки собственного успеш­ного теологизирования были предприняты в XVII в. митрополитом Петром Могилой (1596—1647), а в XVIII в. — епископом Феофаном Прокоповичем (1681—1736). Самобытные элементы светской филосо­фии встречаются в работах замечательного государственного деятеля и историка того времени Василия Никитича Татищева (1686—1750). Он сделал попытку найти закономерности в развитии человеческого об­щества и обосновать причины возникновения государственной власти.

Первым же русским философом по праву можно назвать Григо­рия Сковороду (1722—1794). Его называют русским Сократом. Он до­казывал то, что подлинное знание и жизнь в высшем понимании со­впадают, создал учение о «внешнем» и «внутреннем» человеке, а своей главной задачей считал найти то, для чего человек создан,

в чем его «сродство».

После «открытия» Петром I России для Запада оттуда активно проникают различные идеи и философские системы. В XVIII в. среди русского дворянства особенно распространяются вольтерьян-

Раздел VIII. Русская философия

ство, приветствовавшее вольнодумство, и масонство, связанное с ре­лигиозным мистицизмом. Особо можно выделить еще одно течение, носящее религиозно-философский характер, которое характеризует­ся тем, что, оставаясь в рамках христианства, отошло от Церкви. Его ярким представителем был Михаил Васильевич Ломоносов (1711— 1765). Он попытался объединить принципы науки и религии, прими­рить их между собой. Ломоносов замечал: «Неверно рассуждает мате­матик, если хочет циркулем измерить Божью волю, но не прав и богослов, если он думает, что на псалтыре можно научиться астроно­мии дли химии». Ломоносов стал выразителем новой для русских людей религиозно-философской позиции, в которой свобода мысли не мешает искреннему религиозному чувству.

Среди заметных русских мыслителей XVIII в. особо выделяют Александра Николаевича Радищева (1749—1802). В молодости он вместе с одиннадцатью другими юношами был послан императрицей Екатериной II на обучение в Лейпцигский университет, где сумел по­стичь философские воззрения многих замечательных мыслителей За­пада: Ж.Ж. Руссо, Дж. Локка, Ш. Монтескье, К. Гельвеция, Г. Лейбни­ца. Западный образ жизни и тип мышления сильно отразились на Радищеве, который после возвращения на родину начал выступать против самодержавия и крепостного права. Свои взгляды он выразила книге «Путешествие из Петербурга в Москву» (1790), за которую был сослан в Сибирь. Философское значение имеет другая его книга — «О человеке, о его смертности и бессмертности» (1796). В ней он при­ходит к заключению, что душа проста, неразделима и бессмертна, а цель жизни заключается в стремлении к совершенству и блаженству.

На рубеже XVIII и XIX вв. жил и творил еще один талантливый исследователь и мыслитель, оказавший значительное влияние на умы соотечественников, —’Николай Михайлович Карамзин (1766—1826). Он был лично знаком с такими выдающимися западными философа­ми, как И. Кант и И. Гердер (1744—1803). Карамзин вел большую просветительскую деятельность, призывая к освоению европейского философского наследия. Он искренне считал, что Россия не только в географическом отношении, но и в культурно-историческом являет­ся неотделимой частью Европы. Он был сторонником опытного зна­ния, верил в силу разума и творческий потенциал человеческого гения. Для него была характерна терпимость (толерантность) к рели­гиозным и философским взглядам других людей. Карамзин говорил:

«Тот есть для меня истинный философ, кто со всеми может ужиться в мире; кто любит и несогласных с его образом мысли». Он выдвинул ряд философских идей относительно истории, например то, что она есть «вечное смешение истин с заблуждениями и добродетели с поро-

Тема 25. Возникновение русской философии

ком». Занимаясь исследованием российской историй, Карамзин при­шел к выводу о священном характере самодержавной власти, сила которой не в формальном праве и законности, а в совести монарха, осуществляющего «отеческое» правление.

Возникновение систематической философии. Возникновение систе­матической философии в России следует отнести к началу XIX в., когда в высшем русском обществе уже были широко известны и усвое­ны учения немецких философов-идеалистов — И. Канта, И. Фихте, Ф; Шеллинга и Г. Гегеля. Именно с увлечения немецким идеализмом пошло серьезное изучение философии в России. Среди ученых и мыс­лителей, оказавших значительное влияние на возникновение и станов­ление русской философии, следует назвать Д. Велланского (1774— 1847), М.Г. Павлова (1793-1840), А.И. Галича (1783-1848), поэта В.А. Жуковского (1783-1852). С 1823 г. по 1825 г. в Москве действует философский кружок «Общество любомудров». Его членами были очень молодые люди, многие из которых впоследствии стали яркими русски­ми философами: В.Ф. Одоевский (1803—1869), Д.В. Веневитинов (1805-1827), И.В. Киреевский (1806-1856), С.П. Шевырев (1806-1864), М.П. Погодин (1800-1875), А.И. Кошелев (1806-1883). Нефор- , мальным лидером «любомудров» был Дмитрий Владимирович Веневи­тинов, которого современники характеризовали как исключительно даровитого человека (он окончил университет всего за 1,5 года). Вене­витинов считал, что философия — это прежде всего «учение о позна­нии», интуиция является источником идей, «чувство порождает мысль», эстетика есть связующее звено между искусством и филосо­фией, а истинные поэты всегда были глубокими мыслителями. Он вы­двинул идею о необходимости построения самостоятельной русской философии. К сожалению, его гений не успел расцвести. Веневитинов умер очень рано, на 22-м году жизни.

Характеризуя русскую социально-философскую мысль первой половины XIX в. в целом, следует отметить, что она была направлена в первую очередь на определение роли и места России в мировом исто­рическом процессе. Катализатором процессов национальной само­идентификации явилась мысль П.Я. Чаадаева о России как особом мире, непохожем ни на Запад, ни на Восток.

Русская философия создала целую систему идей и концепций, которые считаются предметом национальной гордости. Сегодня интерес к русской философской мысли определяется необходимостью поиска новых ориентаций к проблемам окружающей действительности. Ведь именно философия как поле формирования смыслообразований человечества (мифологических и рациональных, религиозных и материалистических, метафизических и диалектических концептов) призвана дать ответы на многие вопросы российской современности.

Первый этап развития русской философии

Первым этапом развития русской философии считается XI–XVII вв. Этот период связан с появлением отечественной философии в Киевской Руси и христианского влияния на всю русскую культуру. В это время на Западе церковь главенствует во всей философской и политической мысли.Русская культура рассматривается как место исполнения божественной правды -справедливости.

«Слово о законе и благодати» митрополита Илариона Киевского считается одним из первых философских сочинений, которое было написано примерно между 1037–1050 гг. После того, как Иларион прочитал свое сочинение в церкви, Ярослав Мудрый назначил его главой Русской Церкви. Позже митрополит был смещен с этого поста и направлен в Киево-Печерский монастырь.

В «Слове о законе и благодати» Иларион рассуждает о мировой истории, о том, какое место в истории занимает Русь и русский народ. Так же он предполагает, в каком направлении должна развиваться русская историческая мысль. Митрополит защищает идею равноправия всех христианских народов, преимущество «благодати» перед законом. Он восхваляет Владимира, который принял христианство и тем самым способствовал процветанию Руси.

«Слове о законе и благодати» представляет собой не только образец русской письменности, но и грамотно оформленную философскую мысль того периода.

Одним из важнейших памятников русской философской мысли считается письменная полемика царя Ивана Грозного с князем Андреем Курбским. Андрей Курбский известен тем, что проиграл битву в Ливонии и, боясь гнева царя, сбежал из России за границу, где изучал языки, риторику, историю и античное наследие древнегреческой философии. Курбский написал царю письмо, где критиковал его форму правления, в ответ Иван Грозный, славящийся своим ораторским мастерством, написал ему аргументированный ответ в защиту своей власти.

Второй этап русской философской мысли

Новый этап русской философской мысли охватил период XVII–XIX веков и начался после Петровских преобразований. Этот этап характеризуется секуляризацией общественной жизни и становлением русской философской парадигмы. Философская мысль данного периода была представлена трудами М. Ломоносова, А. Радищева, М. Щербатова и др.

Хотя до XVIII века в России не было множества оформленных философских работ, тем не менее неверно полагать, что не было самой философии. Различные «Сборники», имевшие широкое «хождение» на Руси, содержали отрывки из философских систем Античности и Средних веков, что свидетельствовало о накоплении культурного философского богатства. {{ banner }}

Западники и славянофилы

В XIX столетии проявилось все многообразие идей, школ и идеологий русской философии – западники и славянофилы, радикалы и либералы, идеалисты и материалисты и т.д.
Позиции, занимаемые известными участниками философских дискуссий того времени (главным образом – западников и славянофилов в первой половине столетия) определили всю специфику проблемы «срединного» положения России, на сегодняшний день до сих пор остаются актуальными споры о самобытности исторического и культурного пути России.

Западники и славянофилы понимали всю критичность ситуации в России относительно ее культуры, Просвещения, модернизации и т.д., однако предлагали разные стратегии решения проблем:

Западники отстаивали индивидуальную свободу и единство на основе рациональности Славянофилы опирались на почвенническую идеологию и православные представления о божественной природе человека.

Так, по мнению русского философа В.Соловьёва, «желать своему народу величия и истинного превосходства свойственно каждому человеку, и в этом отношении между славянофилами и западниками вообще не было различия». Западники настаивали лишь на том, что великие преимущества «даром не даются» и России, ради своего же блага и процветания, придется заимствовать европейские методы.

Представители русской философской мысли

Одним из первых философов-западников был А. Радищев (1749–1802). Он опирался на принципы равенства всех людей, признание естественных прав и свобод личности. Радищев критиковал российскую государственность, считался одним из основателей российского социализма. Его философские положения соединяют в себе рационализм, материализм, пантеизм и гуманизм, утверждают приоритет материальных вещей и чувственного познания.

Одним из ярких представителей русской философии был П. Чаадаев (1794-1856), который критиковал Россию за ее «отлученность» от достижения цивилизации. Он описал отличительные черты русской культуры от западной. Чадаева нельзя отнести с славянофилам или западникам, он одинаково признавал влияние духовности и рациональности, зависимости человека от Бога, социальной среды и материальной независимости, свободы.

Революционные демократы – В. Белинский (1811– 1845), А.Герцен (1812–1870), Н.Чернышевский (1828–1889) писали свои труды под влиянием философии Гегеля и Фейербаха, они внесли неоценимый вклад в развитие русской философской мысли.

Религиозные философы второй половины XIX века сумели критично переосмыслить весь предыдущий философский и идеологический опыт, объединиться в мыслях о самобытности русского народа и о необходимости заимствования европейского опыта. Помимо этого, критика новых русских философов распространялась на любые формы материалистических идеологий, лишенных иррациональности – они скептически относились к явлениям демократии и зарождающемуся социализму и обращались к более интимным сферам человеческой жизни – творчеству и религии, мистике и экзистенциальной сущности человека.

Представители русской религиозной традиции в философии (Соловьев, Бердяев, Толстой, Достоевский), критикуя рационализм, в определенных случаях – общественные движения (социализм, демократию, власть в целом и т.д.), выстраивая новые неожиданные и нетрадиционные концепции бытия, предлагали свои собственные смыслы, полагая, что они будут доступны и понятны каждому.

Одним из оригинальных мыслителей того времени считается П. Юркевич (1826–1874), автор «философии сердца», в которой он отстаивал приоритет сердца над разумом. Он выступал против западного реализма, материалистических взглядов Чернышевского.

В1850 ых- гг. для молодежи было характерно рациональное мышление, эпоха позитивизма и социализма принесла новые воззрения, характеризующиеся сочетанием утилитаризма и аскетизма, науки и морализаторства, позитивизма и внутренней религиозности.

Важно отметить политизированность русской философии, ее связь с устройством социальной жизни, которое постоянно требовало радикальных перемен. Поэтому наиболее яркие труды были написаны в литературно-эссеистском или публицистическом жанре.

Одним из философов, который рассуждал о «грамотном» обращении с государственным устройством был К. Леонтьев (1831 –1891). Он отрицал оптимистически-гуманистическое понимание человека, идеология которого строилась на допущении разумности и наличия доброй воли. Вера в «земного человека» представлялась Леонтьеву «соблазном, который привел к загниванию культуры». Философ считал, что индивидуализм и автономность человека отрицательно сказываются на почитании Бога.Леонтьев был противников «морализации», которой не должно быть места при оценке истории, и инициатором развития программы «эстетики истории». В противоположность декадентской эстетике упадка он выступает защитником государства, идеи его одухотворения.

Русский философ Н. Федоров (1829–1903) осуждал преклонение не только перед теоретическим разумом, но и перед природой. Он считал природу врагом человека и призывал людей управлять ею. Федоров много рассуждал о смерти и эгоистическом отношении людей к умершим. Учение Федорова считается русской утопией, в которой он стремился соединить идеи спасения с реальностью жизни.

Писатель и русский философ И. Ильин (1883–1954) в своей работе «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека» пытался по-новому интерпретировать систему философских идей немецкого мыслителя.
Ильин отстаивал идею существования самостоятельного философского опыта, который состоит в систематическом созерцании предмета. Предмет философии, по мнению Ильина,есть Бог. Философия находится выше религии, потому что «раскрывает Бога не в образах, а в понятиях». Ильин в своих работах много рассуждал о зле и проблеме ответственности человека, критиковал Толстого за его идеи «непротивления», рассматривая эту идею как «потакание злу». Однако в более поздних работах, узнав о всех аспектах понятия фашизма, Ильин призывает не к активному сопротивлению злу, а к «уходу от дел мирских». Философ был патриотом и верил в возрождение России.

У истоков «духовного возрождения» стоял философ В. Соловьев (1853–1900), который заложил теоретический базис для последующих философских систем России и объединил научную, религиозную, оптологическую, социально-историческую и ценностно-практическую парадигмы. Его «философия единства» поднимала вопросы человека и его места в мире, отношения человека и Бога. Соловьев призывал к соучастию и сотрудничеству человека и мира, человека и Бога, обосновывал необходимость исполнения в жизни сверхмировых ценностей, причастность к абсолютному и нравственную солидарность всего сущего.

Творческое наследие Соловьева поистине велико, основные его труды: «Кризис западной философии», «Философские начала цельного знания», «История и будущность теократии», «Теоретическая философия», «Чтения о Богочеловечестве», «Критика отвлеченных начал», «Три разговора», «Оправдание добра» и др. оказали принципиальное влияние на всю последующую русскую философскую мысль.

Именно в аскетизме воплощается, по мнению Соловьева, противостояние духовного и материального начал в человеке. Аскетизм выражается в стремлении подчинить «природное» и «животное» — духу, усмирить и подчинить разуму и воле -«плотское».

Ключевой способностью для нравственного отношения к другим, по мнению Соловьева, является способность сострадать или жалеть. Соловьев подчеркивает, что именно сострадание, а не простое сочувствие являются определяющими для категории нравственности или безнравственности. Так, сочувствие в радости не делает сочувствующего более нравственным. Способность же сострадать связана с глубоко нравственным чувством, когда сострадающий умаляет собственную радость, добровольно разделяет страдание.

В. С. Соловьев пытался найти «неразложимую основу общечеловеческой нравственности», исследуя нравственные чувства и полемизируя в своих работах с Ч. Дарвиным (эволюционная теория). Так, понятие стыд обозначается Соловьевым, как то начало в человеке, которое помогает ему через отрицание прийти к пониманию своей сущности. В отличие от Дарвина, который видел в жалости отражение общественных инстинктов, Соловьев считает жалость «составляющим корнем этического начала». Благочестие как нравственное чувство составляет основу религиозных воззрений человека.

Добродетели для Соловьева – это некий образ поведения, приводящий к чувству удовлетворения от соответствия поступка нравственной норме.

Первое основание нравственности – стыд, рождает добродетель стыдливости, побуждающей избегать поведения, вызывающего стыд. Жалость через альтруизм рождает добродетель преодоления эгоизма и, в высшей степени, чувство солидарности со всеми живыми существами. Почитание высшего над собой, божественного, рождает добродетель благочестия. Поступки в соответствии с понятием о добродетелях свидетельствуют о нравственной жизни. Если принять тезис о том, что нравственные основания присущи человеку, то добродетельная жизнь – это жизнь человека в соответствии понятием о том,каким он должен быть.

В.С.Соловьев приводит следующие добродетели, вытекающие из трех оснований нравственности:

  • умеренность или воздержанность;
  • храбрость или мужество;
  • мудрость, справедливость.

Соответствие оснований нравственности следующее: умеренность и воздержанность основываются на чувстве стыда, обусловлены эти добродетели оказываются стремлению ограничить пагубное влияние плотского на духовный мир человека.

Храбрость и мужество также обусловлены стыдом, но уже в том смысле, что человек стыдится впасть в низменный, природный страх и поэтому силой воли изживает его.

Истинная мудрость основывается на альтруизме, потому как обладание мудростью без ориентирования на добро является » злым, недостойным целей».

Справедливость можно трактовать как соответствие истине, некую правдивость, и как равное отношение к своим потребностям, к потребностям ближних. Кроме того, справедливость может быть понята как легальность, соответствие законам.

Так Соловьев указывает на то, что вопрос добродетели в нравственной философии не должен пониматься слишком поверхностно. Практически всякая добродетель может быть оспорена, в зависимости от того, какое значение вкладывается в ее понятие.

Влияние марксизма на русскую философию

Отсутствие четких ответов на многие насущные вопросы конца XIX-начала XX веков было вполне закономерно, поскольку с точки зрения набиравшего тогда популярность марксизма – иррационализм и религия оказались не способны решить материальную проблему, руководствуясь нематериальными, абстрактными понятиями.

В конце XIX века именно в марксизме многим виделась некая окончательная истина. Так, из начальной народнической утопии социализм трансформировался в идеологию. Вместе с этим, русский народ в тот исторический период, применял на практике чуждые для своего мироощущения марксистские идеи.

Безусловно, такие работы Ленина как «Материализм и эмпириокритицизм», «Философские тетради», «Государство и революция» существенно дополнили и обогатили марксистскую теорию, однако в них не рассматривалась гносеологическая и онтологическая проблематика.

Своеобразной альтернативой русскому марксизму стало философско-политическое движение — евразийство. Оно зародилось в русской эмигрантской среде (в Болгарии, в 1921 году).

Представители евразийства (Трубецкой, Савицкий, Флоровский) выступали за отказ от европейской интеграции России в пользу интеграции с центральноазиатскими странами.
В этом плане евразийство представляло собой альтернативу западничеству (шире – тенденциям либерализма). Однако идеи евразийцев были практически забыты уже ко второй половине XX века.

Возрождение же этих идей связано с именем Л. Н. Гумилёва (1912-1992). Именно Гумилев, основываясь на концепции евразийства, разрабатывает свою концепцию этногенеза в книгах «Этногенез и биосфера Земли», «Тысячелетие вокруг Каспия» и «От Руси к России». Однако концепция Гумилева во многом не совпадала с идеями классического евразийства – он не касался их политических взглядов и, несмотря на то, что критиковал Запад, критика его не касалась ни идей либерализма, ни рыночной экономики. Тем не менее, благодаря именно Гумилеву идеи евразийцев стали получать популярность к концу XX века.

Несомненным превосходством русской философской мысли XX века является пластичное соединение академической традиции и жизненно-практического философствования.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *