Философы современной философии

Таким образом, существуют естественно-научная, философская и теологическая антропологии, которые не интересуются друг другом, единой же идеи человека у нас нет. Специальные науки, занимающиеся человеком и все возрастающие в своем числе, скорее скрывают сущность человека, чем раскрывают ее. И если принять во внимание, что названные три традиционных круга идей ныне повсюду подорваны, в особенности совершенно подорвано дарвинистское решение проблемы происхождения человека, то можно сказать, что еще никогда в истории человек не становился настолько проблематичным для себя, как в настоящее время. Поэтому я взялся за тo, чтобы на самой широкой основе дать новый опыт философской антропологии. Ниже излагаются лишь некоторые моменты, касающиеся сущности человека в сравнении с животным и растением и особого метафизического положения человека, и сообщается небольшая часть результатов, к которым я пришел. Уже слово и понятие «человек» содержит коварную двусмысленность, без понимания которой даже нельзя подойти к вопросу об особом положении человека. Слово это должно, во-первых, указывать на особые морфологические признаки, которыми человек обладает как подгруппа рода позвоночных и млекопитающих. Само собой разумеется, что, как бы ни выглядел результат такого образования понятия, живое существо, названное человеком, не только остается подчиненным понятию животного, но и составляет сравнительную малую область животного царства. Такое положение вещей сохраняется и тогда, когда, вместе с Линнеем, человека называют «вершиной ряда позвоночных млекопитающих» — что, впрочем, весьма спорно и с точки зрения реальности, и с точки зрения понятия,— ибо ведь и эта вершина, как всякая вершина какой-то вещи, относится еще к самой вещи, вершиной которой она является. Но совершенно независимо от такого понятия, фиксирующего в качестве единства человека прямохождение, преобразование позвоночника, уравновешение черепа, мощное развитие человеческого мозга и преобразование органов как следствие прямохождения (например, кисть с противопоставленным большим пальцем, уменьшение челюсти и зубов и т. д.), то же самое слово «человек» обозначает в обыденном языке всех культурных народов нечто столь совершенное иное, что едва ли найдется другое слово человеческого языка, облагающее аналогичной двусмысленностью.

Что такое философия?. 3

Декарт. 4

Платон. 5

Противоположность философских систем. 6

Список используемой литературы.. 16

Что такое философия?

Философия (древнегреческий — «любомудрие», «любовь к мудрости») — наиболее общая наука, теория, одна из возможных форм мировоззрения, одна из форм человеческой деятельности.

Общепринятого определения философии не существует.

Традиционно философия определяется как исследование первопричин мыслимого (универсальных закономерностей, в рамках которых существует и изменяется как бытие, так и мышление, как постигаемый космос, так и постигающая его душа). Мыслимое в традиционной философии выступает в качестве бытия — одной из основных философских категорий. К бытию относятся не только реально происходящие процессы, но и умопостигаемые возможности. Поскольку мыслимое необозримо в своих частностях, философы, в основном, концентрируют своё внимание на первопричинах — предельно общих понятиях, категориях. В разные эпохи и для разных философских направлений эти категории свои.

Философия включает в себя такие различные дисциплины, как логика, метафизика, онтология, эпистемология, эстетика, этика и др., в которых задаются такие вопросы, как, к примеру «Существует ли Бог?», «Возможно ли объективное познание?», «Что делает тот или иной поступок правильным или неправильным?». Фундаментальным методом философии является построение умозаключений, оценивающих те или иные аргументы, касающиеся подобных вопросов. Между тем, точных границ и единой методологии философии не существует.

Сам термин «философия» всегда имел славу трудноопределимого из-за подчас фундаментального различия между дисциплинами философии и идеями, употребляемыми в ней. Большая Советская Энциклопедия дает определение, что философия есть форма общественного сознания; учение об общих принципах бытия и познания, об отношении человека и мира; наука о всеобщих законах развития природы, общества и мышления.


Декарт

Платон

(Platon) (428 или 427 до н. э., Афины, — 348 или 347, там же), древнегреческий философ. Родился в семье, имевшей аристократическое происхождение. Около 407 познакомился с Сократом и стал одним из его самых восторженных учеников. После смерти Сократа уехал в Мегару. По преданию, посетил Кирену и Египет. В 389 отправился в Южную Италию и Сицилию, где общался с пифагорейцами. В Афинах Платон основал собственную школу — Академию платоновскую. В 367 и 361 вновь посетил Сицилию (в 361 по приглашению правителя Сиракуз Дионисия Младшего, выразившего намерение проводить в своём государстве идеи Платон); эта поездка, как и предыдущие попытки Платона вступить в контакт с власть имущими, окончилась полным крахом. Остальную часть жизни Платон провёл в Афинах, много писал, читал лекции.

Противоположность философских систем

Основная черта философского мировоззрения Декарта — дуализм души и тела, «мыслящей» и «протяжённой» субстанции. Отождествляя материю с протяжением, Декарт понимает её не столько как вещество физики, сколько как пространство стереометрии. В противоположность средневековым представлениям о конечности мира и качественном разнообразии природных явлений Декарт утверждает, что мировая материя (пространство) беспредельна и однородна; она не имеет пустот и делима до беспредельности (это противоречило идеям возрожденной во времена Декарт античной атомистики, которая мыслила мир состоящим из неделимых частиц, разделённых пустотами). Каждую частицу материи Декарт рассматривал как инертную и пассивную массу. Движение, которое Декарт сводил к перемещению тел, возникает всегда только в результате толчка, сообщаемого данному телу др. телом. Общей же причиной движения в дуалистической концепции Декарта является бог, который сотворил материю вместе с движением и покоем и сохраняет их.

Учение Декарт о человеке также дуалистично. Человек есть реальная связь бездушного и безжизненного телесного механизма с душой, обладающей мышлением и волей. Взаимодействие между телом и душой совершается, по предположению Декарт, посредством особого органа — т. н. шишковидной железы. Из всех способностей человеческой души Декарт на первое место выдвигал волю. Главное действие аффектов, или страстей, состоит, по Декарту, в том, что они располагают душу к желанию тех вещей, к каким подготовлено тело. Сам бог соединил душу с телом, отличив тем самым человека от животных. Наличие сознания у животных Декарт отрицал. Будучи автоматами, лишёнными души, животные не могут думать. Тело человека (как и тело животных) представляет собой, согласно Декарту, всего лишь сложный механизм, созданный из материальных элементов и способный, в силу механического воздействия на него окружающих предметов, совершать сложные движения.

Декарт исследовал строение различных органов животных, а также строение их зародышей на различных стадиях развития. Физиологические работы Декарт основаны на учении У. Гарвея о кровообращении. Он впервые попытался выяснить сущность «непроизвольных» и «произвольных» движений и описал схему рефлекторных реакций, в которой представлены центростремительная и центробежная части рефлекторной дуги. Декарт считал рефлекторными не только сокращения скелетной мускулатуры, но и многие вегетативные акты.

В круге вопросов философии, которые разрабатывал Декарт, первостепенное значение имел вопрос о методе познания. Как и Ф. Бэкон, Декарт видел конечную задачу знания в господстве человека над силами природы, в открытии и изобретении технических средств, в познании причин и действий, в усовершенствовании самой природы человека Декарт ищет безусловно достоверное исходное основоположение для всего знания и метод, посредством которого возможно, опираясь на это основоположение, построить столь же достоверное здание всей науки. Ни этого основоположения, ни этого метода он не находит в схоластике. Поэтому исходный пункт философских рассуждений Декарта — сомнение в истинности общепризнанного знания, охватывающее все виды знания. Однако, как и у Бэкона, сомнение, с которого начинал Декарт, есть не убеждение агностика, а только предварительный методический приём. Можно сомневаться в том, существует ли внешний мир, и даже в том, существует ли моё тело. Но само моё сомнение во всяком случае существует. Сомнение же есть один из актов мышления. Я сомневаюсь, поскольку я мыслю. Если, т. о., сомнение — достоверный факт, то оно существует лишь поскольку существует мышление, поскольку существую я сам в качестве мыслящего: «…Я мыслю, следовательно я существую…» (Избр. произв., М., 1950, с. 282).

Идеализм Декарта связан с религиозными предпосылками его системы. Для доказательства реального существования мира, по Декарту, необходимо предварительно доказать существование бога. Это доказательство Декарт строил по образцу онтологического доказательства бога Ансельма Кентерберийского. Но если бог существует, то в силу его совершенства исключается возможность того, чтобы он нас обманывал. Поэтому существование объективного мира также достоверно.

В учении о познании Декарт был родоначальником рационализма, который сложился в результате наблюдений над логическим характером математического знания. Математические истины, по Декарт, совершенно достоверны, обладают всеобщностью и необходимостью, вытекающими из природы самого интеллекта. Поэтому Декарт отвёл исключительную роль в процессе познания дедукции, под которой он понимал рассуждение, опирающееся на вполне достоверные исходные положения (аксиомы) и состоящее из цепи также достоверных логических выводов. Достоверность аксиом усматривается разумом интуитивно, с полной ясностью и отчётливостью. Для ясного и отчётливого представления всей цепи звеньев дедукции нужна сила памяти. Поэтому непосредственно очевидные исходные положения, или интуиции, имеют преимущество сравнительно с рассуждениями дедукции. Вооружённый достоверными средствами мышления — интуицией и дедукцией, разум может достигнуть во всех областях знания полной достоверности, если только будет руководствоваться истинным методом. Правила рационалистического метода Декарта состоят из четырёх требований:

1) допускать в качестве истинных только такие положения, которые представляются ясными и отчётливыми, не могут вызвать никаких сомнений в их истинности; 2) расчленять каждую сложную проблему на составляющие её частные проблемы или задачи; 3) методически переходить от известного и доказанного к неизвестному и недоказанному и 4) не допускать никаких пропусков в логических звеньях исследования. Совершенство знания и его объём определяются, по Декарту, существованием в нас врождённых идей, разделяемых Декартом на врождённые понятия и врождённые аксиомы. Достоверно известно очень немногое о телесных вещах; гораздо больше мы знаем о человеческом духе и ещё больше о боге.

Учение Декарта и направление в философии и естествознании, продолжавшее его идеи, получило название картезианства — от латинизированной формы имени Декарт. Он оказал значительное влияние на последующее развитие науки и философии, причём как идеализма, так и материализма. Учения Декарт о непосредственной достоверности самосознания, о врождённых идеях, об интуитивном характере аксиом, о противоположности материального и идеального явились опорой для развития идеализма. С другой стороны, учение Декарта о природе и его всеобщий механистический метод делают философию Декарта одним из этапов материалистического мировоззрения нового времени.

В «Геометрии» (1637) Декарт впервые ввёл понятия переменной величины и функции. Переменная величина у Декарта выступала в двойной форме: как отрезок переменной длины и постоянного направления — текущая координата точки, описывающей своим движением кривую, и как непрерывная числовая переменная, пробегающая совокупность чисел, выражающих этот отрезок. Двоякий образ переменной обусловил взаимопроникновение геометрии и алгебры. У Декарта действительное число трактовалось как отношение любого отрезка к единичному, хотя сформулировал такое определение лишь И. Ньютон; отрицательные числа получили у Декарта реальное истолкование в виде направленных ординат. Декарт значительно улучшил систему обозначений, введя общепринятые знаки для переменных величин (x, у, z,…) и коэффициентов (a, b, с,…), а также обозначения степеней (х4, a5,…). Запись формул у Декарт почти ничем не отличается от современной. Декарт положил начало ряду исследований свойств уравнений: сформулировал правило знаков для определения числа положительных и отрицательных корней, поставил вопрос о границах действительных корней и выдвинул проблему приводимости (представления целой рациональной функции с рациональными коэффициентами в виде произведения двух функций такого же рода), указал, что уравнение 3-й степени разрешимо в квадратных радикалах и решается с помощью циркуля и линейки, когда оно приводимо. В аналитической геометрии, которую одновременно с Декарт разрабатывал П. Ферма, основным достижением Декарт явился созданный им метод координат. В область изучения геометрии Декарт включил «геометрические» линии (названные позднее Г. Лейбницем алгебраическими), которые можно описать движениями шарнирных механизмов. Трансцендентные («механические») кривые Декарт исключил из своей геометрии. В «Геометрии» Декарт изложил способ построения нормалей и касательных к плоским кривым (в связи с исследованиями линз) и применил его, в частности, к некоторым кривым 4-го порядка, т. н. овалам Декарта. Заложив основы аналитической геометрии, сам Декарт продвинулся в этой области недалеко — не рассматривались отрицательные абсциссы, не затронуты вопросы аналитической геометрии трёхмерного пространства. Тем не менее его «Геометрия» оказала огромное влияние на развитие математики. В переписке Декарт содержатся и др. его открытия: вычисление площади циклоиды, проведение касательных к циклоиде, определение свойств логарифмической спирали. Из рукописей Декарт видно, что он знал (открытое позднее Л. Эйлером) соотношение между числами граней, вершин и рёбер выпуклых многогранников.

Философия Платона не изложена систематически в его произведениях, представляющихся современному исследователю скорее обширной лабораторией мысли; систему Платон приходится реконструировать. Важнейшей её частью является учение о трёх основных онтологических субстанциях (триаде): «едином», «уме» и «душе»; к нему примыкает учение о «космосе». Основой всякого бытия является, по Платону, «единое», которое само по себе лишено каких-либо признаков, не имеет частей, т. е. ни начала, ни конца, не занимает какого-либо пространства, не может двигаться, поскольку для движения необходимо изменение, т. е. множественность; к нему неприменимы признаки тождества, различия, подобия и т.д. О нём вообще ничего нельзя сказать, оно выше всякого бытия, ощущения и мышления. В этом источнике скрываются не только «идеи», или «эйдосы», вещей (т. е. их субстанциальные духовные первообразы и принципы, которым Платон приписывает вневременную реальность), но и сами вещи, их становление.

Вторая субстанция — «ум» (нус) является, по Платону, бытийно-световым порождением «единого» — «блага». Ум имеет чистую и несмешанную природу; Платон тщательно отграничивает его от всего материального, вещественного и становящегося: «ум» интуитивен и своим предметом имеет сущность вещей, но не их становление. Наконец, диалектическая концепция «ума» завершается космологической концепцией. «Ум» есть мысленное родовое обобщение всех живых существ, живое существо, или сама жизнь, данная в предельной обобщенности, упорядоченности, совершенстве и красоте. Этот «ум» воплощён в «космосе», а именно в правильном и вечном движении неба.

Третья субстанция — «мировая душа» — объединяет у Платона «ум» и телесный мир. Получая от «ума» законы своего движения, «душа» отличается от него своей вечной подвижностью; это — принцип самодвижения. «Ум» бестелесен и бессмертен; «душа» объединяет его с телесным миром чем-то прекрасным, пропорциональным и гармоничным, будучи сама бессмертной, а также причастной истине и вечным идеям. Индивидуальная душа есть образ и истечение «мировой души». Платон говорил о бессмертии или, вернее, о вечном возникновении также и тела вместе с «душой». Смерть тела есть переход его в др. состояние.

«Идеи» — это предельное обобщение, смысл, смысловая сущность вещей и самый принцип их осмысления. Они обладают не только логической, но и определённой художественной структурой; им присуща собственная, идеальная материя, оформление которой и делает возможным понимать их эстетически. Прекрасное существует и в идеальном мире, это такое воплощение идеи, которое является пределом и смысловым предвосхищением всех возможных частичных её воплощений; это своего рода организм идеи или, точнее, идея как организм. Дальнейшее диалектическое развитие первообраза приводит к уму, душе и телу «космоса», что впервые создаёт красоту в её окончательном виде. «Космос», который в совершенстве воспроизводит вечный первообраз или образец («парадигму»), прекраснее всего. К этому примыкает платоновское учение о космических пропорциях.

Материя для Платона — лишь принцип частичного функционирования идеи, её сокращения, уменьшения, затемнения, как бы «воспреемница» и «кормилица» идей. Сама по себе она абсолютно бесформенна, не есть ни земля, ни вода, ни воздух, ни вообще какая-либо физическая стихия; материя — это не сущее, сущее же — только идея. Платон подверг резкой критике разрыв идей и вещей и формулировал те самые аргументы, которые Аристотель позднее направил против предполагаемого платоновского дуализма. Подлинным бытием для Платона является идеальное бытие, которое существует само по себе, а в материи только «присутствует». Материя же впервые получает своё существование оттого, что подражает ему, приобщается к нему или «участвует» в нём.

В последние годы жизни Платон переработал учение об идеях в духе пифагореизма, усматривая теперь их источник в «идеальных числах», что сыграло исключительную роль в развитии неоплатонизма. В основе теории познания Платона лежит восторг любви к идее, так что восторг и познание оказывались неразрывным целым, и Платон в яркой художественной форме рисовал восхождение от телесной любви к любви в области душ, а от последней — к области чистых идей. Этот синтез любви («эроса») и познания он понимал как особого рода неистовство и экстаз, эротический энтузиазм. В мифологической форме это познание трактовалось у Платона, как воспоминание душ о своей небесной родине, где они непосредственно воспринимали всякую идею.

Основной наукой, определяющей собой все прочие, является для Платон диалектика — метод разделения единого на многое, сведения многого к единому и структурного представления целого как единораздельной множественности. Диалектика, вступая в область спутанных вещей, расчленяет их так, что каждая вещь получает свой смысл, свою идею. Этот смысл, или идея вещи, берётся как принцип вещи, как её «ипотеса», закон («номос»), ведущий у Платон от рассеянной чувственности к упорядоченной идее и обратно; именно так понимается у Платон логос. Диалектика поэтому является установлением мысленных оснований для вещей, своего рода объективных априорных категорий или смысловых форм. Эти логос — идея — ипотеса — основание трактуются и как предел («цель») чувственного становления. Такой всеобщей целью является благо в «Государстве», «Филебе», «Горгии» или красота в «Пире». Этот предел становления вещи содержит в себе в сжатом виде всё становление вещи и является как бы его планом, его структурой. В связи с этим диалектика у Платон является учением о неделимых целостностях; как таковая она сразу и дискурсивна, и интуитивна; производя всевозможные логические разделения, она умеет и всё сливать воедино. Диалектик, по Платон, обладает «совокупным видением» наук, «видит всё сразу».

Индивидуальная душа обладает тремя способностями: умственной, волевой и аффективной — с приматом первой из них. В этике этому соответствуют три добродетели — мудрость, мужество и просветлённое состояние аффектов, которые объединяются в одну цельную добродетель, представляющую их равновесие, — «справедливость».

Такое же тройное деление Платон проводил и в политике, в теории трёх сословий: философов, которые на основании созерцания идей управляют всем государством; воинов, основная цель которых охранять государство от внутренних и внешних врагов, и работников, т. е. крестьян и ремесленников, которые поддерживают государство материально, доставляя ему жизненные ресурсы. Платон выделял три основные формы правления — монархию, аристократию и демократию. Каждая из них, в свою очередь, делится на две формы. Монархия может быть законной (царь) или насильственной (тиран); аристократия может быть владычеством лучших или худших (олигархия); демократия может быть законной или беззаконной, насильственной. Все шесть форм государственной власти Платон подверг резкой критике, выдвинув утопический идеал государственного и общественного устройства. По Платону, цари должны философствовать, а философы царствовать, причём таковыми могут быть только немногие созерцатели истины. Разработав подробную теорию обществ и личного воспитания философов и воинов, Платон не относил её к «работникам». Платон проповедовал уничтожение частной собственности, общность жён и детей, государственную регулируемость браков, общественное воспитание детей, которые не должны знать своих родителей. Утопию Платон в «Государстве» К. Маркс характеризовал как «… афинскую идеализацию египетского кастового строя» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 23, с. 379).

В эстетике Платон красота понимается как абсолютная взаимопронизанность тела, души и ума, слиянность идеи и материи, разумности и удовольствия, причём принципом этой слиянности является мера. Познание не отделяется у Платона от любви, а любовь — от красоты («Пир», «Федр»). Всё прекрасное, т. о., видимо и слышимо, внешне или телесно, оно оживлено своей внутренней жизнью и содержит в себе тот или иной смысл. Подобная красота оказывалась у Платона правителем и вообще источником жизни для всего живого.

Красота жизни и реального бытия для Платона выше красоты искусства. Бытие и жизнь есть подражание вечным идеям, а искусство есть подражание бытию и жизни, т. е. подражание подражанию. Поэтому Платон изгонял Гомера (хотя и ставил его выше всех поэтов Греции) из своего идеального государства, поскольку оно есть творчество жизни, а не вымыслов, хотя бы и красивых. Платон изгонял из своего государства печальную, разнеживающую или застольную музыку, оставляя только военную или вообще мужественную и мирно деятельную музыку. Благонравие и приличие являются необходимым условием красоты.

Список используемой литературы

1. Асмус В. Ф., История античной философии, М., 1965

2. Асмус В. Ф, Платон, М., 1969;

3. Асмус В. Ф., Декарт, М., 1956

4. Быховский Б. Э., Философия Декарта, М. — Л.. 1940;

5. Вилейтнер Г., История математики от Декарта до середины 19 столетия, пер. с нем., 2 изд., М., 1966;

6. Лосев А. Ф., Очерки античного символизма и мифологии, т. 1, М., 1930

7. Лосев А. Ф, История античной эстетики. Софисты. Сократ. Платон, М.,1969 (лит.);

8. Лосев А. Ф, История античной эстетики (Высокая классика), М., 1974;

9. Любимов Н. А., Философия Декарта, СПБ, 1886;

10. Спиноза Б., Принципы философии Декарта, М., 1926:

11. Фулье А., Декарт, пер. с франц., М., 1895;

12. Фишер К., История новой философии, т. 1 — Декарт, его жизнь, сочинения и учение, пер. , СПБ. 1906;



«Классическая философия отличалась строгой приверженностью традиционной проблематике, рассматриваемой с универсалистских позиций. Метафизика занималась исследованием сущего, исследованием истины и бытия. Ее мало волновало прикладное значение метафизических принципов и исследований. Современная философия, наоборот, поставила проблему человека в тесной связи с его повседневной жизнью, которая, разумеется, охватывает все сферы человеческой жизнедеятельности. Поэтому современная философия «вышла из берегов» философии на широкое поле современной культуры…»

Действительно, в т. н. «неклассической» философии конца XIX — начала ХХ века, в отличие от всех предыдущих философских систем, на первый план выводится субъективность, понимаемая как способность каждого человека видеть мир по-своему, по-своему понимать и трактовать его, а также и проявлять себя в мире уникальным, индивидуальным образом. Это — главная особенность неклассической философии, доминировавшая на всем протяжении ХХ века и остающаяся одним из ведущих трендов современной философской мысли.

Классическую философию на всем протяжении ее истории интересовали в первую очередь традиционные метафизические вопросы — организация и функционирование окружающего мира, проблемы его реальности и познаваемости и т. д. Ее отличали стремление «объяснить» мир, рассматриваемый как объект, склонность к абстрактному теоретизированию. Т.н. «неклассическая» философия, сформировавшаяся на рубеже XIX-ХХ столетий, переносит акцент на субъект — на конкретного человека, личность, индивидуальность, на его индивидуальное и уникальное восприятие каждого конкретного момента собственного существования. Это очень ярко проявилось, например, в феноменологического подхода Эдмунда Гуссерля, ставшего главной методологической парадигмой для многих философских течений ХХ века. Гуссерль говорит о необходимости изменения всего строя западного философского мышления, которое было и до сих пор находится в кризисе — в результате противостояния между современным подходом, который Гуссерль называет «объективистским физикализмом», и более адекватным человеческой природе «трансцендентным субъективизмом», который выступал идеалом философствования античных и ренессансных мыслителей и к возрождению которого призывает Гуссерль.

В числе важнейших философских направлений ХХ века называют экзистенциализм, подход которого к проблеме человека во многом близок феноменологическому. Человек, его «существование» и «сущность», его индивидуальность и свобода оказываются в центре внимания экзистенциализма. Так, знаменитый слоган Ж.-П.Сартра «Экзистенциализм — это гуманизм» послужил не только заглавием одной из его лекций, но и девизом всего философского течения. Экзистенциальная философия, утверждает Сартр, есть в первую очередь философия гуманистическая, поскольку превыше всех ценностей ставит человеческую свободу.

Еще одно очень авторитетное течение ХХ века — психоанализ. Он зародился как психологическое и психотерапевтическое учение, но его главное открытие — о доминировании в человеческой жизни и деятельности бессознательных и иррациональных мотивов — обусловило огромный философский потенциал данного направления. Согласно Фрейду, сознательное «Я» (Ego) в индивидуальной психике на всем протяжении индивидуального развития оказывается «зажато» между инстинктивными бессознательными влечениями (в терминологии Фрейда — Id, «Оно») и столь же бессознательными требованиями внутренней цензуры(SuperEgo). Этот конфликт, имеющий, по мнению Фрейда, физическую (энергетическую) природу, так постоянен и настолько важен для человеческого существования, что обретает статус конфликта экзистенциального. Тот же подход развивали и дополняли в дальнейшем последователи Фрейда — в том числе такие крупные ученые, как Карл Густав Юнг, Отто Ранк, Карен Хорни, Отто Ранк и др. В концепции Юнга, например, личное бессознательное оказывается лишь элементом «коллективного бессознательного», которое в виде «архетипов» присутствует в любой индивидуальной психике и определяет жизнь и деятельность любого индивида.

В целом можно заключить, что психоаналитическое направление в психологии и философии акцентирует неосознаваемые составляющие психического мира человека, которые, именно в силу своей неосознанности, обычно оказывают деструктивное и патологическое воздействие на личность. «Рецепт», предлагаемый психоанализом, несмотря на свой научный характер, во многом совпадает с рекомендациями большинства древних восточных учений, призывавших человека ко все более глубокому осознанию.

Можно констатировать, что, если феноменология Гуссерля и экзистенциализм имеют дело с «наличной» субъективностью, с индивидуально-личностным восприятием окружающего мира, драматических вызовов человеческого существования, — Фрейд и его последователи делают шаг в направлении выявления глубинных причин, побуждающих человека существовать и действовать тем или иным образом.

Литература:

1. Аликин В. А. Свобода и игра в экзистенциализме // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. — 2012. — N 12 (1).

2. Долгов К. От Кьеркегора до Камю. 2-е изд. — М., 2010.

3. Зобова М. Р., Родюков А. Ф. Философия. — СПб: СПб ГУТ, 2012.

4. Канке В. А. История философии: Мыслители, концепции, открытия. 3-е изд. М.: Логос, 2007.

5. Кинодо Ж.-М. Читая Фрейда. Изучение трудов Фрейда в хронологической перспективе.— М.: Когито-Центр, 2012.

1. Современная западная философия: основные направления.

2. Постмодернизм в современной философии.

8.1. Современная западная философия — это философия, которая появилась в Западной Европе и США, в 40-60-е годы Х1Х в. Если до этого периода в западно-европейской философии господствовал принцип рационализма (декартовский принцип познания), утверждавший разумное существование общества и человека, то с середины Х1Х в. в западной философии возникла другая ориентация, начало которой заложил еще И.Кант. Возникновение новой эпохи обусловило потребность в новой философии, которая могла бы создать новую картину мира, отвечающую потребностям и интересам современного человека и общества

Иррационализм – характерная черта современной западной философии, в соответствии с которой, в основе мира и человека лежит некое неразумное, иррациональное начало. Таким образом, в современной западной философии к середине Х1Х в. происходит распад классической философии и переориентация с рационализма на интуитивизм, подсознание, как источник познания (внутреннее чувство). Определяющей сферой философского знания становится не столько онтология, характерная для классической философии, сколько философская антропология, то есть философия человека, его сущности и назначения в мире. Таким образом, идеализм в онтологии и теории познания оказывается подчиненным проблематике человека.

Современная западная философия характеризуется многообразием различных систем и направлений. На наш взгляд, основными и определяющими характер современной западной философии, являются следующие направления: феноменология, неотомизм, экзистенциализм, прагматизм, неопозитивизм.

Современная западная философия представляет собой сложную и динамичную систему различных идей, концепций и направлений, отражающих противоречивый характер постмодернистской культуры. Наиболее характерной чертой современной западной философии можно назвать эклектизм, то есть соединение казалось бы противоположных идей, концепций, теорий и направлений в философии.

Сциентизм, одно из ведущих направлений в современной западной философии, в определенной степени является продолжателем европейской традиции веры в разум, в науку, научно-технический прогресс и т.д. К сциентизму можно условно отнести следующие направления в западной философии: неокантианство (марбургская и баденская школы в Германии), феноменология Э.Гуссерля, позитивизм, неопозитивизм и постпозитивизм, структурализм.Неокантианцы поставили вопрос о соотношении философии и науки. Главная задача науки, считали они, выработать новую методологию науки. Объявляя себя последователями И.Канта, они отрицали «вещь в себе» и, критикуя гегелевскую философию (объективный идеализм), полагали, что наука может быть только описательной, так как не способна объяснить сущность явления.

ПозитивизмО.Конта, Г.Спенсера, Дж.Милля можно назвать социальной философией (социологией) – наукой об обществе. Задача, которую ставили перед наукой позитивисты, найти новый метод, который был бы не умозрительным, а положительным (позитивным). Новая наука об обществе должна иметь характер положительных знаний об обществе и человеке. Главная задача такого позитивного метода познания общественных явлений – фиксировать естественные законы общества.

В ХХ в. позитивизм в своем развитии пошел двумя путями, отражающими как бы практические потребности общества – это эмпирическая социология или конкретные социологические исследования и развитие теоретических знаний («критический рационализм», логический позитивизм, лингвистический и т.д.).

Родоначальник феноменологии- немецкий философ Э.Гуссерль (1859 – 1938) утверждал, что науки о природе и истории могут получить обоснование лишь с помощью философии как «строгой науки» (феноменологии), ориентирующейся на непосредственный опыт сознания. Однако Гуссерль понимал сознание в несколько нетрадиционном смысле. Если предшественники Гуссерля понимали сознание с гносеологической точки зрения, то его интересует онтологический аспект, исходные основания сознания в его «чистой форме», то есть до наполнения каким-либо содержанием в процессе познания окружающего мира. Сознание должно быть направлено на объект, которым выступает само сознание. Такой акт направленности в феноменологии называется интенцией. Интенциональность сознания предполагает, что сознание рассматривается до его встречи с миром, а для этого необходимо как бы вынести мир (объективную реальность) «за скобки» и не выносить каких-либо суждений по поводу этой реальности. Только в таком случае становится возможным постижение сущности вещей, как они видятся сознанию.

Если интенциональность сознания представляла собой потенциальное включение индивидуального сознания в реальность по горизонтали, то «жизненный мир», как первичная ориентация человека в объективной реальности, как бы приближал общечеловеческий исторический опыт к индивидуальному сознанию по вертикали. Таким образом, феноменологическое Я выступало в качестве подлинной человеческой субъективности, придающей смысл всему сущему, каким оно является в настоящем, то «жизненный мир» наделял смыслом историческое прошлое человечества и, таким образом, бытие оказывалось смыслозначимым для человека.

Эта сторона феноменологии Э.Гуссерля нашла свое отражение и продолжение в философии экзистенциализма. Экзистенциальная философия относится к антисциентистскому направлению в современной западной философии. Экзистенциальная философия отходит от проблем, характерных для классической философии (осознание мира, как он существует сам по себе независимо от человека). Центральной проблемой экзистенциализма становится осознание субъективности, ее суверенности, поиски особой человеческой истины, отличающейся от отчужденной от человеческого существования, абстрактной истины научного познания. Таким образом, экзистенциализм, как и вся современная западная иррациональная философия, выделяет в качестве главного предмета исследования – человека, его сущность и существование. Главная задача философии – ответить на вопросы самых обычных людей; помочь человеку решить проблемы существования; понять, за что стоит бороться и в чем ценность жизни, что есть свобода и несвобода и т.д. Философия в противоположность науке должна дать человеку определенную систему понятий, но не абстрактных, а отражающих чувства, ощущения, надежды, выстраданные реальным человеком.

В экзистенциализме в отличие от традиционной онтологии, рассматривающей «бытие», как отчужденное нечто от человека, совершенно по-новому трактуется «бытие», как единство субъекта и объекта, как нечто нерасчлененное. Ведь сам человек существует, является бытием и притом особым бытием. Таким образом, центром «новой онтологии» в экзистенциализме становится не некое изолированное бытие, а сознание человека, как осознание этого бытия, точнее, духовное бытие человека, как сознательное и бессознательное, взятое в неразрывном единстве с его существованием. Этот новый смысл (наличное бытие, бытие здесь и теперь) вкладывается в традиционное понятие бытия в классической философии, которое становится центральной категорией экзистенциалистской онтологии. Другими базовыми категориями этой философии являются категории «экзистенция», как существование человека и «сознание», как сознание человека. Такой подход многими философами экзистенциализма определяется как новый гуманизм (Ж.-П.Сартр, А.Камю): в центр бытия ставится человек, его выбор, свобода, активность, открываемые самим его существованием.

У немецкого философа Ф.Ницше 1844 – 1900) понятие бытия толкуется как обобщение понятия жизни. Он стремится преодолеть декартовский рационализм в понимании сущности бытия. «Философия жизни» у Ницше – это не философская система понятий, а определенная система многозначных символов, вбирающих в себя человеческие страсти, страх, инстинкт самосохранения, нечто бессознательное и т.п. Понятие жизни, трактуется Ф.Ницше, как некое начало, определяемое волей – это есть сама воля, «воля к жизни» (понятие в «философии жизни» А.Шопенгауэра). Если у А.Шопенгауэра «воля к жизни» есть некое темное, неразумное начало, но очень сильное начало, как природный инстинкт (инстинкт самосохранения, заставляющий человека бороться за жизнь в экстремальных условиях); то у Ф.Ницше воля – это «жизненный порыв», это не одна воля, а много воль, стремящихся обладать бытием. Эта воля, состоящая из множества воль, пронизывает все бытие человека, всю жизнь людей. Она «знает», что хочет и к чему стремится человек, хотя она и неразумна. Это воля есть «воля к мощи» («воля к власти») — иррациональная сила, заставляющая каждый живой организм развиваться, размножаться, побеждать соперника, вести борьбу за существование. Исходным положением «философии жизни» как у А.Шопенгауэра, так и у Ф.Ницше было следующее утверждение: человек – это природное существо, его жизнь и отношения в обществе определяются, прежде всего, не разумом, а чувствами, ощущениями, инстинктами. Иррациональные мотивы играют более значимую роль в жизни человека, по сравнению с рациональными мотивами, и определяют типы поведения и сознания в обществе и культуре. Еще более резко этот тезис проводится в «философии жизни» В.Дильтея 1833 – 1911), для которого подлинное бытие совпадает с целостностью жизни, определяемой интуитивными, бессознательными импульсами. Целостность жизни могут постигнуть только науки о духе. Центральным у Дильтея является понятие жизни как способа бытия человека, так и культурно-исторической реальности. Человек не имеет истории, а сам есть история, которая способна раскрыть его сущностьПонимание собственно внутреннего мира человека достигается с помощью интроспекции, самонаблюдения, а понимание чужого мира – путем «вживания», «вчувствования», «сопереживания».

Главным вопросом экзистенциальной онтологии М.Хайдеггера (1889 – 1976) является вопрос о смысле бытия. Для самого Хайдеггера проблема бытия имеет смысл только как проблема человеческого бытия, как проблема предельных оснований человеческого существования в мире. Задача экзистенциальной философия помочь человеку ответить на вопрос: «Почему существует Нечто, а не Ничто?». В сочинении «Бытие и время» он ставит вопрос о смысле бытия, который с его точки зрения, оказался забытым европейской классической философией. Хайдеггер считает, что бытие может быть осмыслено только через бытие человека, через рассмотрение самого человека, поскольку только человеку изначально свойственно понимание бытия. Основу человеческого бытия составляет его конечность, временность в мире. Поэтому время, считает М.Хайдеггер, должно быть рассмотрено как самая существенная характеристика бытия. В отличие от такого физического времени, изучаемого наукой, у человека отсутствуют границы в ощущении времени, как прошлого, настоящего и будущего. Время, по Хайдеггеру, есть «человеческое время» и воспринимается непрерывно в феноменах сознания, как прошлое, настоящее и будущее одновременно. Переживание времени отождествляется с острым чувством личности. Сосредоточенность на будущем дает личности «подлинное бытие», тогда как абсолютизация настоящего приводит к тому, что «мир вещей», мир повседневности («неподлинное бытие») заслоняет от человека смысл его существования, который может раскрыться только в будущем, через его конечность (смерть). Такие понятия экзистенциальной философии М.Хайдеггера, как «страх», «решимость», «совесть», «вина», «время», «забота», «смерть» и т.д. выражают духовный опыт личности, переживающей свою индивидуальность, неповторимость, однократность и смерть.

М.Хайдеггер пытается постигнуть самого человека, который задается проблемой бытия, пытаясь его осмыслить. Для Хайдеггера человек – это существо, чье бытие является экзистенцией, то есть он – единственное существо среди всех существ в мире, которое выходит за пределы всех других существ и самого себя. М.Хайдеггер описывает сущность человека через систему понятий: покинутого, одинокого человека, брошенного в этот мир тоски и отчаяния, поскольку человек никогда не предстает перед самим собой как существо постоянное, завершенное, владеющее собой и вещами. Человек- странник, беглец, осуществляющий постоянное скольжение, бегство в пустоту, в небытие. И хотя человек всегда возвышается, «воспаряет» над самим собой, опережает самого себя, он знает свой неизбежный конец – смерть. Человек – это существо, которое пре-ступает все формы бытия и опережает самого себя – в движении к Смерти.

М.Хайдеггер противопоставляет истинное, «подлинное бытие» — неистинному бытию, безличности, банальной повседневности, не задающейся вопросом осмысленности бытия. Осмысленное существование, пишет Хайдеггер в работе «Бытие и время», «открывает перед человеческим существом возможность быть самим собой, перспективы Свободы без иллюзий безликости, свободы деятельной, уверенной в себе и полной страха перед собою – свободы для смерти». В другой своей работе «Что такое метафизика» немецкий философ утверждает, что страх сливается с мужеством: «Человеческое существо все более пронизано ощущением приближающегося небытия, и лишь страх может обнаружить его подлинный характер». Страх проявляется в каждом человеке по-разному: «слабее всего он проявляется в человеке боязливом, совершенно неощутимо – в деловитом, знающем лишь «да – это да», «нет — это нет», сильнее всего страх проявляется «в человеке, сутью которого является мужество». Хайдеггер уверен, что «мужество рождается из этого страха, чтобы спасти достоинство человеческого существа». Таким образом, своей философией Мартин Хайдеггер утверждает абсолютность моральных ценностей – ценность свободы, ясность понимания сущности бытия, мужество человека. В утверждении этих ценностей состоит связь с гуманизмом, который предлагает человеку направить свои способности на укрепление этических связей. «И хотя этические взаимосвязи поддерживают человеческое существо временно и неполно, сохранение и поддержание их необходимо».

Немецкий философ К.Ясперс 1883 – 1969) также пишет о необходимости поддержания в обществе этических ценностей, прежде всего религиозных. В отличие от М.Хайдеггера, философские воззрения которого можно определить как атеистические, философию К.Ясперса можно назвать религиозным (христианским) экзистенциализмом. Философию К.Ясперс определяет как «сознание бытия в ми ре», а экзистенцию, как «ситуацию», т.е. чувства того, что всякий вопрос ставится исходя из определенной экзистенциальной ситуации. Наиболее значимой в жизни человека является «пограничная ситуация» — «предельная ситуация» неоспоримых данностей существования: смерть, страдание, борьба, вина, страх и ошибка. Этическая линия у К.Ясперса проявляется более характерно. Человеку, как объекту познания и опыта, подчиненного естественным и социальным силам, К.Ясперс противопоставляет человека как сознание, экзистенцию, свободу. «Человек – больше того, что он может познать, изучая себя». Такое утверждение предполагает гуманизм. Истинный человек не может допустить обращения с собой как с предметом: он должен осуществить свою свободу, свое бытие, сущность которого в стремлении к самобытности, в самоутверждении личности. Однако свобода личности трактуется Ясперсом неабстрактно, он вводит понятие исторической ситуации. Потому чт о жизнь – это постоянное напряжение между условиями существования и свободой. Отказываясь от одиночества и от борьбы, личность должна принять свою взаимосвязь с миром: с обществом, с историей, с политикой. Отстраненность от мира дает человеку ощущение свободы, а взаимосвязь с ним – экзистенцию. Эта свобода «в ситуации» открывает перед человеком будущее, которое невозможно представить себе заранее. Для К.Ясперса, как и для М.Хайдеггера, человек всегда осуществляется в будущем. В этой незавершенности бытия и времени всегда остается место для веры и надежды.

Французский экзистенциализм, выдающимся представителем которого является Жан Поль Сартр (1905 – 1980) уже в своем первом крупном произведении «Бытие и ничто» (1943) в ряде положений не соглашается с учением М.Хайдеггера. Философия Сартра – это самостоятельное прочтение взглядов немецкого философа и превращение ее в собственную субъективистскую метафизику. Сартр в противоположность хайдеггеровской интерпретации свободы, стремится придать идее свободы социальное значение, а экзистенции – конкретно-историческое содержание. Сартр утверждает, что человеческое «бытие-в мире» невозможно без других людей. Поэтому для человека существует также и «бытие-в себе», и «бытие-для себя», и «бытие-для другого». Экзистенция, которую человек осознает усилием духа и, которая «просвечивает» в «пограничных ситуациях», предполагает «бытие-для других», от которого человек не должен избавляться. Более того, человек «обречен на свободу», не ждущий никакой помощи в своем выборе ни от Бога, ни от других людей, ни даже от законов природы, несет огромную ответственность за выбор своего «бытия», который ассоциируется с выбором дальнейшего пути человечества. Согласно М.Марселю и К.Ясперсу, свободу можно обрести лишь в боге; позиция Сартра в определении свободы служит выражением крайнего индивидуализма. Свобода предстает в экзистенциализме как тяжкое бремя, которое должен нести человек, поскольку он — личность. Он может отказаться от своей свободы, перестать быть самим собой, стать «как все», но только страшной ценой – ценой отказа от себя как личности. Опыт двух мировых войн показал человечеству истинное значение свободы и отказ от нее, который вверг человечество в бездну хаоса, страданий и гибели.

Согласно А.Камю (1913 – 1960), перед лицом ничто, которое делает человеческую жизнь бессмысленной, абсурдной, прорыв одного индивида к другому, подлинное общение между ними невозможно. Единственный способ подлинного общения, который признает А.Камю – это единение индивидов в бунте против «абсурдного» мира, против конечности смертности, несовершенства и бессмысленности человеческого существования.

Персонализм (в пер. лат. Persona – личность) – религиозное направление в современной западной философии, признающее личность первичной творческой реальностью и высшей духовной ценностью, а весь мир проявлением творческой активности сверхличности – Бога. Персонализм противопоставил идеалистическому монизму идеалистический плюрализм – множественность существований, сознаний, воль, личностей. При этом утверждался основной принцип теизма – творение мира Богом. Персоналисты признают ценность отдельной личности, не как познающей истину субъект, трактуемый в классической философии, а как человеческую личность в полноте ее конкретных проявлений. Таким образом, фундаментальной онтологической категорий персонализма признается Личность – основное проявление бытия, в котором волевая активность и деятельность сочетаются с непрерывностью существования. Однако начала личности коренятся не в ней самой, а в бесконечном едином начале – Боге. Задачу ориентации человека в мире персонализм возлагает на религиозную философию, которая должна найти смысл существования с точки зрения волеизъявления человека в соотнесении с высшим началом – Богом.

Персонализм различает понятия индивида и личности. Человек как часть рода, как часть общества является индивидом (он лишь элемент, часть, определяемая соотношением с целым). Человек как личность может утвердить себя только путем свободного волеизъявления посредством воли, которая преодолевает и конечность жизни человека, и социальные структуры как бы изнутри человека. Таким образом, в основе персоналистского учения о личности лежит тезис о свободе воли. При этом, вопрос о закономерностях социального развития не может быть решен в процессе рационального познания. Решение всегда исходит из личности, которая предполагает направление воли и совершает выбор, и нравственную оценку.

Поскольку личность находится во враждебных отношениях с окружающим миром, жизнь личности начинается с того, что она ломает все отношения с миром: личность должна «уйти в себя», «сосредоточиться». Э.Мунье утверждает, что внутренние свойства личности («признание», «интимность») должны защитить личность и общество как от тоталитаризма, так и от индивидуализма. И, таким образом, соединить личности между собой. Главным способом самоутверждения личности выступает внутреннее самоусовершенствование.

Философская антропологиякак одно из направлений современнойзападной философии оформляется в 20-х годах ХХ в. под влиянием немецкого философа Макса Шелера (1874-1928). В своей работе «Положение человека в космосе» (1928) он со всей определенностью высказался за синтез разнообразных подходок к изучению человека. Предложенный Шелером новый принцип исследования человеческого бытия отражает философские и естественнонаучные взгляды на происхождение, эволюцию и собственно ценностную специфику существования человечества как носителя особого рода реальности. Он предложил оригинальную программу философского познания человека во всей полноте его бытия на основе соединения религии, философской антропологии и конкретно-научного изучения различных сфер человеческого бытия. Потребность в создании «новой философской антропологии» объяснялась тем, что к тому времени существовало множество учений о человеке, которые по убеждению М.Шелера, не столько объясняли, сколько запутывали истинный смысл человеческого существования. Рассматривая проблемы человеческого бытия, М.Шелер попытался выявить специфические черты человека, позволяющие говорить о его особом и уникальном месте в мире, в царстве природы и в космосе. Он отверг такие точки зрения, которые не признавали особый метафизический и онтологический статус человека или в качестве сущности человеческой организации рассматривали разум, интеллект, память, инстинкт и т.д. Самым важным принципом организации человеческого бытия, отличающим его от животного и растительного мира, по Шелеру, является «дух», под которым он понимал не только интеллект, но и способность к интуитивному постижению сущности вещей, наряду с наличием эмоциональных и волевых актов (включая любовь, страдание жалость, отчаяние, свободу выбора и т.д.). Шелеровский «дух» — это способность к «экзистенциальному освобождению » от органического мира или своего рода «открытость миру». Своеобразие шелеровского понимания «духа» — в признании за ним бессодержательности, «чистой формы», но не замкнутой на себе, а открытой миру. В работе другого теоретика философской антропологии Г.Плеснера «Ступени органического и человека» в космологической перспективе рассматриваются сущностные аспекты отношения человека к животному и растительному миру.

Сторонники философской антропологии в каждом случае выбирают какой-нибудь отдельный специфический аспект рассмотрения человека и возвышают его до уровня абсолютного(единственного) признака сущности человека, при этом другие, не менее важные аспекты человеческого существа ими игнорируются.

Несмотря на некоторые ее научные и теоретические достижения философская антропология не стала целостным учением о человеке, а распалась на отдельные философско-антропологические концепции: биологическую, психологическую, религиозную, политическую, культурологическую и т.п., которые при некоторой общности выявили различия как в методах исследования, так и в понимании сущности и назначения философской антропологии. В 60-70-х годах философская антропология влилась в широкое идейное движение в современной западной философии, претендующее на теоретическое осмысление и истолкования современного знания о человеке, на достижение нового философского понимания сущности и природы человека (прагматизм, глубинная психология, структурализм).

8.2. В последние десятилетия ХХ века складываются новые философские парадигмы, отражающие особенности постмодернистской культуры. «Постмодернистскую культуру нередко сравнивают с культурой поздней античности. Настроения «конца истории», когда все уже высказано до конца, исчезла почва для новых, оригинальных идей…»

Философия постмодернистской эпохи пытается найти новые источники для решения все тех же старых проблем: в онтологии, гносеологии, философской антропологии и т.д. Таким «новым» потенциалом развития философских и научных идей являются сегодня искусство, эстетика, театр и даже такие нетрадиционные сферы, как экология и феминизм. «Выходящая за рамки классического логоса постмодернистская эстетика принципиально чужда жесткости и замкнутости концептуальных построений».

Одной из первых работ складывающегося постмодернизма была работа французского мыслителя конца ХХ в. Жиля Делёза (1926 – 1995) — «Различие и повторение» (1969). Исследование философских проблем ведется Делезом в русле современного искусства и является своеобразным выражением состояния европейской культуры, переживающей кризис классических понятия и представлений о мире и человеке.

Теоретики постмодернизма (Ж.Делез, Ж.Деррида) обосновывают деконструкцию классической философии, науки и искусства. В философии пересматривается проблема предметности бытия, в науке – принцип соответствия и объективности как критерия истинного знания, в искусстве, опирающегося на классическую (аристотелевскую) эстетику – знаковую природу вещей. Постмодернизм вводит «новую» систему понятий: деконструкция, симулякр, симуляция проект, которые используются для анализа текста (философского, литературного, научного), своего рода «игра текста против смысла» (Ж.Деррида).

В «Письме к японскому другу» Ж.Деррида поясняет, что было бы бесполезно искать какое-либо четкое определение деконструкции. Если термин «деструкция» тождественен разрушению, то грамматические, лингвистические, риторические значения деконструкции связаны с «машинностью» (разборкой машины как целого на части для транспортировки в другое место).

На протяжении столетий понятие «симулякр» использовалось в классической эстетике и означал подобие действительности как результат подражания ей (художественный образ, синоним). В Новое время возникает другое толкование – «игра», «подмена действительности» (в романтизме как симуляция, имитация, подмена реальности). Сегодня симулякр трактуется даже не как подражание, а эрзац, муляж действительности, «правдоподобное подобие», пустая форма (видимость, вытеснившая из эстетики художественную форму, а из науки – принцип соответствия и объективность).

Большую роль в развитии концепции симулякра сыграл Ж.Бодрийяр, Ранние труды Жана Бодрийяра были посвящены социологическому психоанализу мира вещей и общества потребления. В духе леворадикального протеста Бодрийяр критикует эстетику общества потребления, подмечая «усталость» общества от переизбытка в потреблении, в производстве товаров (объектов), преобладающих над производством человека (субъекта) и человеческих чувств. Предлагая своеобразное понимание структуры повседневной жизни, Бодрийяр делит вещи (объекты) на функциональные (потребительские блага), нефункциональные (антиквариат, художественные коллекции), метафункциональные (игрушки, роботы и т.п.), подчеркивая, что молодое поколение выбирает последние. Таким образом, по мнению, Ж.Бодрийяра естественный мир заменяется его искусственным подобием, «второй природой», а симулякр выступает, своего рода, алиби, свидетельствующим о дефиците натуры и культуры.

Таким образом, если классическая философия моделировала мир, то современная постмодернистская философия его конструирует.

Философия жизни – направление, рассматривающее все существующее как форму проявления жизни, некой изначальной реальности, которая не тождественна ни духу, ни материи и может быть постигнута лишь интуитивно. Наиболее значительные представители философии жизни – Фридрих Ницше (1844– 1900), Вильгельм Дильтей (1833–1911), Анри Бергсон (1859– 1941), Георг Зиммель (1858–1918), Освальд Шпенглер (1880– 1936), Людвиг Клагес (1872–1956). К этому направлению относят мыслителей самой разной ориентации – как в собственно‑теоретическом, так и особенно в мировоззренческом отношении.

Философия жизни возникает в 60–70‑х гг. XIX в., наибольшего влияния достигает в первой четверти XX в.; впоследствии ее значение уменьшается, но ряд ее принципов заимствуется такими направлениями, как экзистенциализм, персонализм и др. К философии жизни в некоторых отношениях близки такие направления, как, во‑первых, неогегельянство с его стремлением создать науки о духе как живом и творческом начале, в противоположность наукам о природе (так, В. Дильтей может быть назван и представителем неогегельянства); во‑вторых, прагматизм с его пониманием истины как полезности для жизни; в‑третьих, феноменология с ее требованием непосредственного созерцания явлений (феноменов) как целостностей, в отличие от опосредствующего мышления, конструирующего целое из его частей.

Идейными предшественниками философии жизни являются в первую очередь немецкие романтики, с которыми многих представителей этого направления роднят антибуржуазная настроенность, тоска по сильной, нерасщепленной индивидуальности, стремление к единству с природой. Как и романтизм, философия жизни отталкивается от механистически‑рассудочного мировоззрения и тяготеет к органическому. Это выражается не только в ее требовании непосредственно созерцать единство организма (здесь образцом для всех немецких философов жизни является И. В. Гёте), но и в жажде «возвращения к природе» как органическому универсуму, что рождает тенденцию к пантеизму. Наконец, в русле философии жизни возрождается характерный – особенно для йенской школы романтизма и романтической филологии с ее учением о герменевтике – интерес к историческому исследованию таких «живых целостностей», как миф, религия, искусство, язык.

Главное понятие философии жизни – «жизнь» – неопределенно и многозначно; в зависимости от его истолкования можно различать варианты этого течения. Жизнь понимается и биологически – как живой организм, и психологически – как поток переживаний, и культурно‑исторически – как «живой дух», и метафизически – как исходное начало всего мироздания. Хотя у каждого представителя этого направления понятие жизни употребляется почти во всех этих значениях, однако преобладающим оказывается, как правило, или биологическая, или психологическая, или культурно‑историческая трактовка жизни.

Биологически‑натуралистическое понимание жизни наиболее отчетливо выступает у Ф. Ницше. Она предстает здесь как бытие живого организма в отличие от механизма, как «естественное» в противоположность «искусственному», самобытное в противоположность сконструированному, изначальное в отличие от производного. Это течение, представленное помимо Ницше такими именами, как Л. Клагес, Т. Лессинг, анатом Л. Больк, палеограф и геолог Э. Даке, этнолог Л. Фробениус и др., характеризуется иррационализмом, резкой оппозиционностью к духу и разуму: рациональное начало рассматривается здесь как особого вида болезнь, свойственная роду человеческому; многих представителей этого течения отличает склонность к примитиву и культу силы. Названным мыслителям не чуждо позитивистско‑натуралистическое стремление свести любую идею к «интересам», «инстинктам» индивида или общественной группы. Добро и зло, истина и ложь объявляются «красивыми иллюзиями»; в прагматическом духе добром и истиной оказывается то, что усиливает жизнь, злом и ложью – то, что ее ослабляет. Для этого варианта философии жизни характерна подмена личностного начала индивидуальным, а индивида – родом (тотальностью).

Другой вариант философии жизни связан с космологически‑метафизическим истолкованием понятия «жизнь»; наиболее выдающимся философом здесь является А. Бергсон. Он понимает жизнь как космическую энергию, витальную силу, как «жизненный порыв» (elan vital), сущность которого состоит в непрерывном воспроизведении себя и творчестве новых форм; биологическая форма жизни признается лишь одной из проявлений жизни наряду с душевно‑духовными ее проявлениями. «Жизнь в действительности относится к порядку психологическому, а сущность психического – охватывать смутную множественность взаимно проникающих друг друга членов… Но то, что принадлежит к психологической природе, не может точно приложиться к пространству, ни войти вполне в рамки разума» note 39. Поскольку субстанция психической жизни есть, согласно Бергсону, время как чистая «длительность» (duree), текучесть, изменчивость, она не может быть познана понятийно, путем рассудочного конструирования, а достигается непосредственно – интуитивно. Подлинное, т. е. жизненное, время Бергсон рассматривает не как простую последовательность моментов, подобно последовательности точек на пространственном отрезке, а как взаимопроникнутость всех элементов длительности, их внутреннюю связанность, отличную от физической, пространственной рядоположности. В концепции Бергсона метафизическая трактовка жизни соединяется с ее психологической интерпретацией: именно психологизмом проникнута и онтология (учение о бытии), и теория познания французского философа.

Как натуралистическое, так и метафизическое понимание жизни характеризуется, как правило, внеисторическим подходом. Так, согласно Ницше, сущность жизни всегда одинакова, а поскольку жизнь есть сущность бытия, то последнее есть нечто всегда себе равное. По его словам, это «вечное возвращение». Для Ницше протекание жизни во времени – лишь внешняя ее форма, не имеющая отношения к самому содержанию жизни.

По‑иному интерпретируют сущность жизни мыслители, создающие исторический вариант философии жизни, который можно было бы охарактеризовать как философию культуры (В. Дильтей, Г. Зиммель, О. Шпенглер и др.). Так же как и Бергсон, интерпретируя жизнь «изнутри», эти философы исходят из непосредственного внутреннего переживания, которым, однако, для них является не душевно‑психический, а культурно‑исторический опыт. В отличие от Ницше, а отчасти и Бергсона, концентрирующих внимание на жизненном начале как вечном принципе бытия, здесь внимание приковано к индивидуальным формам реализации жизни, к ее неповторимым, уникальным историческим образам. Характерная для философии жизни критика механистического естествознания принимает у этих мыслителей форму протеста против естественно‑научного рассмотрения духовных явлений вообще, против сведения их к природным явлениям. Отсюда стремление Дильтея, Шпенглера, Зиммеля разработать специальные методы познания духа (герменевтика у Дильтея, морфология истории у Шпенглера и т. п.).

Но в отличие от Ницше, Клагеса и других историческое направление не склонно к «разоблачительству» духовных образований – напротив, специфические формы переживания человеком мира как раз наиболее интересны и важны для него. Правда, поскольку жизнь рассматривается «изнутри», без соотнесения с чем бы то ни было вне ее, то оказывается невозможным преодолеть тот принципиальный иллюзионизм, который все нравственные и культурные ценности лишает в конечном счете их абсолютного значения, сводя их к более или менее долговечным исторически преходящим фактам. Парадокс философии жизни состоит в том, что в своих неисторических вариантах она противопоставляет жизнь культуре как продукту рационального, «искусственного» начала, а в историческом – отождествляет жизнь и культуру (находя искусственное, механическое начало в противопоставляемой культуре цивилизации).

Несмотря на существенное различие указанных вариантов, общность их обнаруживается прежде всего в восстании против характерного для конца XIX – начала XX в. господства методологизма и гносеологизма, распространившихся благодаря влиянию кантианства и позитивизма. Философия жизни выступила с требованием возвращения от формальных проблем к содержательным, от исследования природы знания к постижению природы бытия, и в этом состоял ее несомненный вклад в философскую мысль. Критикуя кантианство и позитивизм, представители философии жизни считали, что научно‑систематическая форма последних приобретена ценой отказа от решения содержательных, метафизических и мировоззренческих проблем. В отличие от этих направлений философия жизни стремится создать новую метафизику с жизненным началом в основе и соответствующую ей новую, интуитивную теорию познания. Жизненное начало, как убеждены философы этой ориентации, не может быть постигнуто ни с помощью тех понятий, в которых мыслила идеалистическая философия, отождествлявшая бытие с духом, идеей, ни с помощью тех средств, которые были разработаны в естествознании, как правило отождествляющем бытие с мертвой материей, ибо каждый из этих подходов принимает во внимание только одну сторону живой целостности. Жизненная реальность постигается непосредственно, с помощью интуиции, которая позволяет проникнуть внутрь предмета, чтобы слиться с его индивидуальной, следовательно, невыразимой в общих понятиях природой. Интуитивное знание, таким образом, не предполагает противопоставления познающего познаваемому, субъекта объекту, напротив, оно возможно благодаря изначальному тождеству обеих сторон, в основе которого лежит одно и то же жизненное начало. По своей природе интуитивное знание не может иметь всеобщего и необходимого характера, ему невозможно научиться, как учатся рассудочному мышлению, оно скорее родственно художественному постижению действительности. Здесь философия жизни воскрешает романтический панэстетизм: искусство выступает своеобразным органом (инструментом) для философии, возрождается культ творчества и гения.

Понятие творчества для многих философов этого направления является в сущности синонимом жизни; в зависимости от того, какой аспект творчества представляется наиболее важным, определяется характер их учения. Так, для Бергсона творчество – это рождение нового, выражение богатства и изобилия рождающей природы, общий дух его философии – оптимистический. Для Зиммеля, напротив, важнейшим моментом творчества оказывается его трагически‑двойственный характер: продукт творчества – всегда нечто косное и застывшее – становится в конце концов во враждебное отношение к творцу и творческому началу. Отсюда и общая пессимистическая интонация Зиммеля, перекликающаяся с фаталистически‑мрачным пафосом Шпенглера и восходящая к самому глубокому мировоззренческому корню философии жизни – убеждению в непреложности и неотвратимости судьбы.

Наиболее адекватной формой выражения тех органических и духовных целостностей, к которым приковано внимание философов жизни, является средство искусства – символ. В этом отношении наибольшее влияние на них оказало учение Гёте о прафеномене как первообразе, который воспроизводит себя во всех элементах живой структуры. На Гете ссылается Шпенглер, попытавшийся «развернуть» великие культуры древности и Нового времени из их прафеномена, т. е. «символа прадуши» всякой культуры, из которой последняя рождается и вырастает, как растение из семени. В своих культурно‑исторических очерках Зиммель прибегает к такому же методу. Бергсон, также считая символ (образ) наиболее адекватной формой выражения философского содержания, создает новое представление о философии, переосмысляя прежнее понимание ее сущности и истории. Всякая философская концепция рассматривается им как форма выражения основной, глубинной и по существу невыразимой интуиции ее создателя; она столь же неповторима и индивидуальна, как личность ее автора, как лицо породившей ее эпохи. Что же касается понятийной формы, то сложность философской системы есть продукт несоизмеримости между простой интуицией философа и теми средствами, которыми он эту интуицию стремится выразить. В противовес Гегелю, с которым здесь полемизирует Бергсон, история философии уже не представляется непрерывным развитием и обогащением, восхождением единого философского знания, а – по аналогии с искусством – оказывается совокупностью замкнутых в себе различных духовных содержаний, интуиций.

Критически относясь к научной форме познания, представители философии жизни приходят к выводу, что наука неспособна постигнуть текучую и неуловимую природу жизни и служит чисто прагматическим целям – преобразованию мира с целью приспособления его к интересам человека. Тем самым философия жизни фиксирует то обстоятельство, что наука превращается в непосредственную производительную силу и срастается с техникой, индустриальной экономикой в целом, подчиняя вопросы «что?» и «почему?» вопросу «как?», в конечном счете сводящемуся к проблеме «как это сделано?». Осмысливая новую функцию науки, философы жизни видят в научных понятиях инструменты практической деятельности, имеющие весьма косвенное отношение к вопросу «что есть истина?». В этом пункте философия жизни сближается с прагматизмом, однако с противоположным ценностным акцентом; превращение науки в производительную силу и появление индустриального типа цивилизации энтузиазма у большинства представителей этого направления не вызывает. Лихорадочному техническому прогрессу, характерному для конца XIX–XX в., и его агентам в лице ученого, инженера, техника‑изобретателя философы жизни противопоставляют аристократически‑индивидуальное творчество – созерцание художника, поэта, философа.

Критикуя научное познание, философия жизни вычленяет и противопоставляет различные принципы, лежащие в основе науки и философии. Согласно Бергсону, в основе научных построений, с одной стороны, и философского созерцания – с другой, лежат различные принципы, а именно пространство и время. Науке удалось превратить в объект все, что может получить форму пространства, а все, что превращено в объект, она стремится расчленить, чтобы этим овладеть; придание пространственной формы, формы материального объекта, – это способ конструирования своего предмета, единственно доступный науке. Поэтому только та реальность, которая не имеет пространственной формы, может сопротивляться современной цивилизации, превращающей все сущее в предмет потребления. Такой реальностью философия жизни считает время, составляющее как бы саму структуру жизни. «Овладеть» временем нельзя иначе как отдавшись его течению – «агрессивный» способ овладения жизненной реальностью невозможен. При всех различиях в трактовке понятия времени внутри философии жизни общим остается противопоставление «живого» времени так называемому естественно‑научному, т. е. «опространствленному», времени, которое мыслится как последовательность внешних друг другу моментов «теперь», индифферентных к тем явлениям, которые в нем протекают. С учением о времени связаны наиболее интересные исследования Бергсона (учение о духовной памяти, в отличие от механической), а также попытки построить историческое время как единство настоящего, прошедшего и будущего, предпринятые Дильтеем и развитые у Т. Литта, X. Ортеги‑и‑Гасета, а также М. Хайдеггера.

Философия жизни не только попыталась создать новую онтологию и найти адекватные ей формы познания. Она выступила также как особый тип миросозерцания, который нашел свое наиболее яркое выражение у Ницше. Это миросозерцание можно назвать неоязычеством. В основе его лежит представление о мире как вечной игре иррациональной стихии – жизни, вне которой нет никакой высшей по отношению к ней реальности. В противовес позитивистской философии, стремящейся с помощью рассудка подчинить человеку слепые природные силы, Ницше требовал покориться жизненной стихии, слиться с ней в экстатическом порыве; подлинный героизм он усматривал не в противлении судьбе, не в попытках «перехитрить» рок, а в приятии его, в amor fati – трагической любви к судьбе. Неоязыческое мироощущение Ницше вырастает из его неприятия христианства. Ницше отвергает христианскую мораль любви и сострадания; эта мораль, как он убежден, направлена против здоровых витальных инстинктов и порождает бессилие и упадок. Жизнь есть борьба, в которой побеждает сильнейший. В лице Ницше и других философов жизни европейское сознание обратилось против господствовавшей в нем бестрагичной безрелигиозности, а также против своих христианских корней, обретя ту остроту и трагичность миросозерцания, которые давно были им утрачены.

Трагический мотив, лежащий в основе философии Ницше и развитый Шпенглером, Зиммелем, Ортегой‑и‑Гасетом и другими, был воспринят представителями символизма конца XIX – начала XX в.: Г. Ибсеном, М. Метерлинком, А. Н. Скрябиным, А. А. Блоком, А. Белым, а впоследствии – Л. Ф. Селином, А. Камю, Ж. П. Сартром. Однако нередко парадоксальным образом мужественная, казалось бы, «любовь к судьбе» оборачивается эстетикой безволия: жажда слияния со стихией рождает чувство сладкого ужаса; культ экстаза формирует сознание, для которого высшим жизненным состоянием становится опьянение – все равно чем – музыкой, поэзией, революцией, эротикой.

Таким образом, в борьбе с рассудочно‑механистическим мышлением философия жизни в своих крайних формах пришла к отрицанию всякого систематического способа рассуждения (как не соответствующего жизненной реальности) и тем самым к отрицанию философии, ибо последняя не может обойтись без осмысления бытия в понятиях и, стало быть, без создания системы понятий. Философия жизни явилась не только реакцией на способ мышления, она выступила и как критика индустриального общества в целом, где разделение труда проникает и в духовное производство. Однако вместе с культом творчества и гения она приносит с собой не только дух элитарности, когда идеалы справедливости и равенства перед законом, воспетые эпохой Просвещения, уступают место учению об иерархии, но и культ силы. В XX в. появляются попытки преодолеть не только психологизм философии жизни и дать новое, лишенное иррационалистического пафоса обоснование интуиции (феноменология Гуссерля), но и характерный для нее пантеизм, для которого нет бытия, открытого трансцендентному началу. На смену философии жизни приходит экзистенциализм и персонализм, понимание человека как индивида сменяется пониманием его как личности.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *