Храм царственных

Александр Захаров — протоиерей, настоятель Храма Царственных Страстотерпцев, сотрудник центра реабилитации алкоголизма и наркомании. Известный православный общественный деятель, писатель, публицист.

Кто такой Александр Захаров

Обычный советский юноша пришел к вере под влиянием жизненных обстоятельств, размышлений, чтения духовной литературы. В зрелом возрасте получил богословское образование. Стал любимым батюшкой для своих прихожан. Автор работ о православной церкви и проблемах современной России.

Рождение и детство

Будущий священник родился в эстонском городе Нарва в 1956 году. Семья вскоре переехала в Ленинград. Вся его дальнейшая жизнь связана с этим городом.

Он из простой семьи. Жил в коммунальной квартире. Всегда очень любил читать.

В детстве на него большое влияние оказала верующая бабушка. Она была удивительно добрым человеком, никогда ни на кого не обижалась, ни с кем не ссорилась. Воспитала в нем сострадание к людям, готовность помогать.

Получение образования

После окончания школы в 1974 году Захаров служил в армии. Будущий протоиерей 13 лет работал на стройках Ленинграда бульдозеристом. Очень много читал, любил философские и богословские книги.

Уже зрелым человеком, в 34 года, поступил в Ленинградскую духовную семинарию. Там прошел послушания алтарника и псаломщика. Рукоположен митрополитом Иоанном в диакона в 1991 году, а всего через 3,5 месяца — в иерея.

После семинарии священник Александр Захаров назначался настоятелем нескольких приходов Санкт-Петербургской епархии. Награжден крестом с украшениями. Возведен в сан протоиерея.

О его судьбе снят видеофильм «Жизненный путь».

Церковная служба

Недалеко от Петербурга на железнодорожной линии Мга — Будогощь на окраине одноименного пристанционного поселка находится станция Сологубовка.

Во время войны все близлежащие поселения были уничтожены.

В соседней одноименной деревне немецкий «Народный союз» помог реставрировать Храм Успения Божией Матери.

В память о безвинно погибшей царской семье на станции Сологубовка был основан Храм Царственных Страстотерпцев.

Автор проекта — петербургский архитектор Н.П. Величко. Высокая деревянная церковь на каменном цоколе стоит в поле, вдали от жилья.

В 2000 году протоиерея назначили настоятелем этого храма. Ему пришлось стать и прорабом, и снабженцем, и завхозом.

Вот этапы истории церкви:

  • основана в 2004 году;
  • строительство завершено в 2008 году;
  • в январе 2005 года проведена первая служба;
  • в сентябре 2010 года освящена архиереем.

Сейчас на службы в церковь в Сологубовке Ленинградской области приезжают из Петербурга. Сельские прихожане составляют лишь десятую часть. Летом много дачников. Зимой деревня пустеет, остается только десяток жилых домов.

Священник — отец прихожан. Люди ждут не только тепла, проповеди и молитвы, но и помощи в решении проблем. В молодости отцу Александру казалось, что для этого достаточно сочувствия и сострадания. Теперь он знает, что такой крест можно тянуть только милостью Божией.

Когда-то настоятель мечтал о молитве в тишине, уединении, неторопливом чтении любимых богословских и философских книг. Сейчас для этого у него остается мало времени.

Деревенский батюшка несет не только священническое служение, но и возглавляет церковное хозяйство:

  • продолжает строительство;
  • около церкви появился пруд и набережная;
  • при храме создано подсобное хозяйство;
  • на подворье продают молоко, сыр, сметану;
  • в трапезной после службы можно пообедать.

Работа в реабилитационном центре

В 2012 году при храме был открыт реабилитационный центр «Сологубовка» для наркозависимых. В нем могут разместиться до 22 мужчин от 18 до 50 лет.

Настоятель храма — духовник воспитанников реабилитационного центра.

У самого священника в ранней молодости были проблемы со спиртным. От пагубной зависимости спасла молитва. Батюшка считает, что для зависимых людей невозможно умеренное питье. Нужно совсем исключить алкоголь из жизни.

Сейчас в числе прихожан есть исцеленные им люди.

Участие в телепрограммах

Протоиерей не только совершает обряды и проводит службы, но и выступает на телевидении. На экране мы видим симпатичного скромного человека, доброго и сострадательного, слышим его проникновенный голос.

Он часто принимает участие в программах православных телеканалов:

  • участвует в беседах о проблемах современной России (о наркомании, пьянстве, абортах);
  • на телеканале «Союз» отвечает на вопросы мирян в выпусках «Что посоветуете, батюшка?»;
  • на телевидении «Русской народной линии» участвует в программе «Актуальный комментарий».

Он — один из организаторов и активный участник международных церковных конференций в поселке Сологубовка. В интернете много видео с его проповедями и лекциями.

Разбойное нападение на священника

Летом 2006 года на настоятеля было совершено нападение. В приходской дом ворвались бандиты. Батюшку избили монтировкой, нанесли ножевое ранение. Сломали два ребра, задели легкое.

Когда священника спрашивают о его отношении к нападавшим, он отвечает, что их просто жалко.

Писательская деятельность

Отец Александр одарен литературными способностями. Он — автор множества статей, брошюр, книг.

Стихотворения

Батюшка давно пишет стихи. В них он выражает свои чувства, говорит о судьбе, вере («Исповедь», «Мы часто неверно, ты слышишь, неверно относимся к людям») и России («Воскресни, Русь!», «За Веру, Царя и Отечество!»).

Стихи он включает в свои книги вместе с прозой и публицистикой. Есть аудиозаписи, где он читает свои произведения.

Публицистика

Его публицистика создавалась на основе проповедей. В своих работах батюшка размышляет о церковных проблемах, призывает людей к мирной трезвой жизни, выступает против абортов («О званых на пир», «Слова о трезвости», «Слово о счастии», «Слово об абортах»). Его брошюры можно купить в магазинах христианской литературы и храмах.

Он — убежденный сторонник реставрации самодержавной монархии в России. Чтит память дома Романовых.

Отец Александр — постоянный автор православных печатных и интернет-изданий, в том числе информационно-аналитической службы «Русская народная линия».

Книги

Первая книга «К кому нам идти? Обращение к верующим и неверующим» была издана в 1996 году. Сборник включает публицистику и стихи.

Мировоззрение протоиерея во многом сформировали книги русского мыслителя и писателя Ивана Лукьяновича Солоневича. Священник сделал переложение его работы «Народная монархия».

Так в 2009 году появилась самая значительная книга протоиерея «История русского народа глазами простолюдина».

Известна его работа на ту же тему — «Кому будем служить?» о проекте «Россия» (2007).

Видео о проповеди священника

На видео — проповедь отца Александра в церкви на станции Сологубовка 30 сентября 2018 года.

Все больше людей крестят своих детей и ходят в церковь на богослужения. Что это? Прозрение, или людям нужно во что-то верить? При этом многие из нас еще и сами не поняли, почему у них возникла потребность прийти в храм.

Общение душ

В Городищенском районе, как в прочем, и во всей России активно идет процесс создания приходов. Все чаще в хуторах и селах собираются строить храмы. В поселке Степной, например, настоятель местного прихода Андрей Серегин пока ведет службу в здании бывшей совхозной конторы, но уже готовится юридическая почва для строительства храма.

Оживилась работа в районе и еще в двух приходах, которые существуют около двух лет. Их настоятель – священник Алексей Суханов.

Храм Зосимы, Савватия и Германа Соловецких в Котлубани расположился в здании бывшей поликлиники. Благодаря усилиям прихожан и жертвователей, его внутреннее убранство, да и внешний вид уже не напоминает медучреждение. В Кузьмичах приход храма иконы Иверской Божьей Матери располагается в подвале двухэтажного жилого здания.

Но вопрос о выделении земли под строительство церкви в центре Кузьмичей уже решен. Дальше начнется работа по возведению храма. И каждый сможет принять в этом участие: кто пожертвованием своим, кто физической работой. Недавно появился приход и в Самофаловке. У него нет пока ни названия, ни места.

– Самофаловский приход, – говорит отец Алексей, – это, скорее, маленький православный уголок, не обжитый еще совсем. Располагается он в сельской библиотеке. Каждый вторник с 9 до 11 часов я жду там всех, кто ищет ответы на вопросы о смысле жизни. Многие ведь думают: «Ну, о чем я могу поговорить со священником? Кто я и кто он?».

Но когда человек приходит, то понимает, что, оказывается, со священником можно найти общие темы, что он вовсе не недосягаем, что на многие волнующие его вопросы мы смотрим совсем с разных позиций, и для него это, своего рода, открытие другого мира, где все по-иному, не так, как раньше. Ведь моя задача не убедить в чем-то, а помочь человеку сделать свой выбор. Наши беседы будет даже правильнее назвать общением душ.

Промысл Божий в свободе выбора

Несмотря на то, что все три прихода малочисленные, священник Алексей видит в них перспективу доступности Церкви для людей. Пока он сам находился в зоне доступности для прихожан один раз в месяц, не было и должного отклика. Однако теперь ситуация изменилась: в каждом из приходов он бывает не реже, чем раз в неделю.

– К сожалению, пока основная масса людей не считает нужным каждое воскресение приходить на службу, – продолжает он, – и уровень общения с Церковью сводится к покрестить, отпеть, освятить… Почему? Все они думают, что достаточно иметь Бога в душе и обратиться к Богу можно в любом месте в любое время. И так оно и есть.

Но ведь что такое Церковь? Церковь есть Богом установленное общество людей, соединенных православной верой, Законом Божиим, священноначалием и Таинствами. Двумя главными Таинствами в жизни христианина являются Таинство исповеди перед Богом и Таинство причащения. Недаром исповедь называют вторым крещением или баней для души.

Опыт тысяч людей, а если учесть и уже умерших, то миллионов, подтверждает, какое облегчение наступает после исповеди! Весь уклад церковной жизни способствует тому, чтобы человек пытался измениться, стал ближе к Богу. А общение с Богом происходит в Таинстве причастия. И не стоит успокаиваться на мысли, что у меня Бог в душе. Не может быть христианином тот, кто не исповедуется и не причащается.

В нас не заложена Богом любовь к нему с рождения, как потребность питаться или спать. В этом и есть Промысл Божий – человеку дается свободная воля выбирать: любить Бога или нет. Действительно, представьте такую ситуацию: взяв в руки ремень, я зову своего сына и спрашиваю, любит ли он меня. Сын видит ремень и говорит, что любит. Я, довольный собой и ответом сына, его отпускаю. Глупо? Глупо. Все мы хотим, чтобы наши дети любили нас искренне и доверяли во всем. Так и Бог по отношению к нам, своим детям. В творениях ранних христианских подвижников часто повторяется мысль, что человек должен пройти три стадии, три состояния, в котором он ощущает себя по отношению к Богу: раб, наемник и сын. Раб испытывает страх наказания, так как Бог сильнее. Наемник – это тот, кто оказывает послушание за плату – Царствие Небесное. Сын – это когда человек ощущает себя сыном или дочерью Бога и своим непослушанием боится нанести Отцу оскорбление. Для него угодить Отцу своему само по себе награда.

С чего начинается вера

Священник Алексей Суханов к решению стать служителем Церкви пришел не сразу. Все началось с двух событий в его жизни: смерти бабушки и крещения старшего сына. Возникли разные вопросы, на которые никто не мог дать ответы. Никто, кроме Церкви.

– Именно в Церкви я начал понимать и то, что не все пути ведут к Богу, – рассказывает о своем пути к вере отец Алексей.

В Городищенской церкви в честь иконы Богородицы «Всех скорбящих Радость», где и проходило воцерковление Алексея, постепенно увеличивалось количество прихожан. В этой связи назревала необходимость во втором священнике, и настоятель храма отец Василий Желубов предложил ему подумать. Однако одно дело обрести веру в Бога, а другое – быть священником.

– Задумываясь о высоте служения священника, я сомневался, смогу ли? – говорит он. – Думал долго. Десять лет. Даже когда учился в Духовном училище при Царицынском Православном университете имени Преподобного Сергея Радонежского, не был уверен до конца. Ведь священник в идеале любит всех, а для этого надо уметь отделять человека от греха. Недаром же священника называют батюшкой, отцом. Значит, я должен быть родным человеком для всех, кто приходит ко мне, и принимать сердцем всех независимо от первого впечатления при встрече.

Как отец своего дитя. Это не просто. Не сразу и в семье приняли мое желание стать священником – ведь это неизбежно отразилось бы и на их жизни. Окончательное решение пришло, когда к нам в храм в очередной раз пришла икона Урюпинской Божьей Матери. Я попросил ее помочь мне определиться, и буквально через пару дней все как-то приняло свои четкие очертания и в семье, и в душе. Я понял: кандидат в священники должен выказывать свои старания, приложить все человеческие усилия, а все остальное в Таинстве священства восполнит Бог. Он поможет. Поэтому служение Церкви – это не человеческое служение. Священника направляет Бог, так как одному без Его помощи в таком деле не справиться.

За гробом нет покаяния

Священник Алексей в бессмертности души не то, что не сомневается – для него это очевидно, бесспорно, неопровержимо. На мой вопрос, откуда такая уверенность, он ответил:

– А я скажу, откуда. Когда мне кто-то говорит только правду и никогда меня еще ни в чем не обманул, я не только могу доверять этому человеку или источнику, я не в праве этого не делать. Церковь и ее учение меня ни разу не обманули. Почему я вдруг должен что-то брать под сомнение? Не все мы испытываем на своем собственном опыте. Чему-то мы верим на слово. А наполовину верить нельзя. Если уж мы доверяем, то во всем.

Кстати, многие считают, что с Богом можно договориться. Мол, ничего, время придет, попрошу хорошенько, и все. За гробом покаяния нет. Все мы беременны своей душой, и когда она родится на тот свет, менять что-либо будет уже поздно. Все, как на земле: женщина, ожидающая нежеланного ребенка, не меняет своего образа жизни. Не гуляет, не пьет витаминов, может даже курить или выпивать. Наступает момент и ребенок рождается… без мизинца, скажем. Мать приходит в ужас – что же я наделала? Начинает пичкать его витаминами, лекарствами, гулять с ним. Вырастет мизинец? Нет.

Конечно, для того, чтобы согласиться с этим, должна быть вера. Но надо все-таки стараться узнать свою веру. Если выражаться образно, крещение – это договор с Богом, а условия договора в Новом Завете прописаны. И прежде, чем подписать договор, надо ознакомиться с условиями и принять их. А многие, увы, подписывают, не читая условий, а, значит, и выполнять их не собираются.

Труд души

Вряд ли кто не знаком с заповедями, которые нельзя нарушать. Но останавливает это, тем не менее, далеко не всех. Наверное, потому, что искушений много, а веры в душе мало, а то и вовсе нет. Потому как искушения одни на всех, а веру не всем удается обрести. Со священников особый спрос, им-то никак нельзя грешить – по сану не положено. Во всяком случае, так думают многие из нас. Но ведь они не боги.

– А кто сказал, что мы безгрешны, – вопросом на вопрос отвечает мой собеседник. – Раньше я сам думал, что слово «священник» – от слова «святой». Но это не совсем так. Да, высокое звание священника обязывает его стараться быть примером для других, бороться со своими какими-то слабостями для того, чтобы потом людям помогать в их борьбе. Как бы не услышать от своих прихожан: «Врачу! Исцелися сам» (Евангелие от Луки). Разумеется, непозволительно священнику иметь такие слабости, которые могли бы осуждаться людьми.

Если вас интересует, боролся ли я когда-нибудь с грехами пострашнее – нет, убить, скажем, мне никогда никого не хотелось. И потом, припомните фразу из Евангелия: «Не судите, да не судимы будете». Ведь мы с вами очень строги к другим людям, тогда как себе частенько находим оправдания и поблажки за ту или иную мысль, брошенное слово или даже проступок. Не хотим понять и принять, что у людей могут быть разные обстоятельства, доведшие их до такой жизненной ситуации. Когда мы обращаемся к Богу со словами «прости нам долги наши, якоже и мы прощаем должникам нашим», мы же не имеем в виду сто рублей. Правда, ведь? Мы имеем в виду грехи свои, и в противовес им ставятся те обиды, которые получены нами незаслуженно, но которые мы готовы простить. В этом и есть труд души.

Мечты отца Алексея

Беседуя с отцом Алексеем, не перестаю удивляться, как он, не задумываясь, мгновенно находит ответы на все вопросы, вернее, он даже не считает их вопросами, просто я, как и многие, не вижу главного, а оно вот – лежит на поверхности. Напоследок почему-то захотелось узнать, умеет ли мой собеседник мечтать.

– Отчего же не умею? – улыбается отец Алексей. – И мои мечты вполне земные, связанные напрямую с мечтами моих детей – их в нашей семье пятеро. Они мечтают, к примеру, попасть на речку или пойти в поход с палаткой за спиной, и я невольно заражаюсь этой мечтой. Прихожане мне иногда говорят, мол, вот бы миллион выиграть и пустить его на строительство храма. Нет. Я об этом не мечтаю, потому что понимаю – Господь настолько силен, что может сделать все это Сам, даже без нашего с вами участия. Просто Он дает нам возможность в этом поучаствовать, чтобы потом, когда храм будет возведен, все не оставшиеся в стороне, поняли, что это и их храм. Что он построен не для них, а они сами его построили.

Худой, больной и грязный, он попрошайничал возле своего дома и привлекался за грабеж. Из наркологии его увозила психиатрическая бригада, потому что он ходил вместе с койкой, к которой его пытались привязать. Когда он попал в реабилитационный центр «Сологубовка», то думал лишь о том, как бы что-нибудь там украсть. Потом, увидев в центре заботу о воспитанниках, решил, что их хотят использовать для… донорства органов. И только спустя несколько месяцев парень понял, как далек был тогда от истины, от настоящей жизни, от любви и веры…Об этом 32-летний Евгений, ныне сотрудник Благотворительного фонда «Диакония», помогающего наркозависимым, рассказывает в беседе с исполнительным директором этого фонда врачом-наркологом Еленой Евгеньевной Рыдалевской.

– Женя, в нашем фонде «Диакония» ты работаешь уже год. Расскажи, нравится ли тебе? Было ли когда-то желание отсюда уйти?

– Конечно, мне здесь очень нравится. «Диакония» стала частью моей жизни — моей новой жизни. Потому что я уже умирал — и именно здесь меня вернули к жизни. За последний год со мной произошло столько невероятных событий! Я начал жить, у меня появились интересы и поменялись ценности, я стал нужен и полезен людям. У меня появились друзья и любимая работа, у меня появилась девушка. То есть я обрел все то, чего я не мог достичь 32 года. Ведь тем, с кем я раньше общался, я был интересен только с корыстной стороны либо как соупотребитель.

– Ты у нас самый младший сотрудник, но при этом самый большой – почти 2 метра ростом. Сорок седьмой размер обуви. И весишь сто семь килограммов. И при этом ты вполне ладно «сконструированный» молодой человек. А вот когда ты приехал к нам на реабилитацию в «Сологубовку», сколько ты весил?

– «Приехал» — это громко сказано. Меня привез отец после психиатрической больницы, куда я попал из наркологии и откуда выпрыгнул со второго этажа… Весил я тогда около 80 килограммов. Я был очень плох — и с физической стороны, и с моральной. Когда меня к вам везли, у меня была только одна мысль — как бы где-нибудь что-то украсть на приходе. Втереться в доверие и унести как можно больше ценного…

– А потом, как ты рассказывал, у тебя появились мысли, что здесь откармливают… на органы.

– Вы знаете, сейчас у меня столько иронии к себе тогдашнему… Я попал в реабилитационный центр с убеждением, что люди вокруг – волки. Я был деморализован и асоциален. На каждом углу слышал: «ты законченный», «тебе нужно сидеть», «тебе нужно сдохнуть». Я нигде и ни от кого не видел поддержки. И, конечно, уже сформировалось такое ощущение, что я совершенно никому не нужен.

И вот я приехал к вам. Здесь была Евгения Всеволодовна, и я почувствовал, что рядом мать. Такое от нее было тепло… Еще помню, меня удивил консультант по химзависимости: вроде чем-то похож на наркомана, но при этом очень хорошо выглядит, хорошо одет, и говорит мне, что он уже… пять лет трезвый! Нет, я такого представить не мог, чтобы человек, который пил запойно и употреблял наркотики, мог оставаться трезвым.

И вот постепенно, пока я прописывал задания, начало приходить осознание того, что измениться — это на самом деле возможно, этому можно научиться. Но единственная проблема была в том, что я не мог поверить, что в центре нам помогают бесплатно. У меня в голове не укладывалось, что могут кормить, одевать, помогать — бескорыстно! И я размышлял: ничего просто так в этой жизни не бывает, видимо, в конце концов меня куда-нибудь, да отправят. Это продолжалось до полутора-двух месяцев моей реабилитации.

— Что же смогло окончательно поломать твое недоверие?

— Я видел, что в реабилитационный центр «Сологубовка» приезжают выпускники, и порой не одни, а с девушками, с семьями. И приезжают не только на электричке, но и на машинах. И приходят к нашим батюшкам, благодарят их. И мои установки, мои мысли, мое понимание — начали меняться.

Я прикипел к этому месту и уже на третьем месяце реабилитации почувствовал, что я тоже хочу быть полезным. И мне очень понравилось быть полезным! Потому что когда тебя используют, это вызывает сопротивление, а когда ты сам чем-то помогаешь – это радует. Началось все с того, что я стал старшим дояром. Мне действительно очень нравилось доить коров, и Евгения Всеволодовна поставила меня старшим, чтобы я обучал новеньких ребят доить. А потом кто-то предложил мне стать старостой в реабилитационном центре. И тут у меня как-то просто «руки развязались», и меня это так увлекло… Я почувствовал свой ресурс. Я старался быть первым.

И если по прошествии трех-четырех месяцев реабилитации я еще не верил, что поеду на адаптационную квартиру, то, когда прошло пять месяцев, я сам себе сказал, что теперь я всегда буду оставаться трезвым, что обязательно буду писать программу. И поехал в центр социальной адаптации…

– Ты в трезвости почти два года. Прошел и реабилитацию, и социальную адаптацию, теперь живешь самостоятельно. Но при этом ты продолжаешь писать программу? Что нового она тебе открывает?

– Программа – это удивительная чудесная вещь. И помогает она не только в трезвости самой по себе. Например, когда я приехал в центр социальной адаптации, я оставался трезвым уже без программы. Но дело в том, что я не умел общаться с людьми. Вообще не умел. И испытывал по этому поводу очень тяжелые чувства. И программа помогла мне преодолеть этот барьер.

Дело в том, что еще с самого раннего детства у меня не было удовольствия от жизни. Я всегда хотел что-то получить для себя, был зациклен на себе. Но, когда получал желаемое, удовлетворения хватало лишь на час-два… И вот в центре социальной адаптации вместе со мной были еще двадцать воспитанников. Кто-то из «Пошитней», кто-то из «Сологубовки». И, конечно, бывали конфликты. И даже если не было ругани, то все равно я многих ненавидел. Получалось, что я постоянно жил в злости, в раздражении. Мне было тяжело.

— И была потребность снять напряжение…

— Уже месяца через два я все чаще и чаще стал думать о том, что есть замечательный инструмент – бутылочка пива, или еще чего покрепче. Но я прекрасно сознавал, что это меня убьет. И тогда я пошел на группу. Мне еще на реабилитации в «Сологубовке» один очень хороший человек, мой куратор и наставник, говорил, что нужно работать по программе. Я попросил его о помощи и начал писать программу. И по мере того, как я писал, я удивлялся все больше. Сначала я осознал, что я всего лишь один из людей, каких множество. И еще, что я человек, который болеет. И то, что вещи, которые я делаю, из-за чего злюсь и осуждаю людей, — это просто отравляет мою жизнь. Постепенно я разобрался, что причина моей злости и ненависти — это зацикленность на себе, на своих желаниях, на том, чтобы другие поступали так, как я хочу, на недоверии к людям.

В той жизни, которая у меня была до реабилитации, я руководствовался принципами: не доверять, ненавидеть, воровать, обманывать. Но эта модель поведения не подходит для нормального трезвого адекватного мира. Просто – не подходит! С этой моделью, имея зависимость, невозможно остаться живым и трезвым. И вот программа реабилитации помогла мне (и продолжает помогать) взаимодействовать с людьми, и, самое главное – давать людям и самому себе право на ошибку, на свои чувства, на свои поступки. При этом я остаюсь невозмутимым, спокойным. А еще у меня получается радоваться за других людей, чего раньше я вообще никогда не умел.

– «Сологубовка» — православный реабилитационный центр, который находится на территории храма. Расскажи о твоем отношении к Церкви. Поменялось ли оно в процессе реабилитации?

– Расскажу правду. Когда я приехал в «Сологубовку», на следующий день священник спросил меня: «А где твой крест?» Это был отец Александр. Я ответил: «Да я и не знаю… Не помню, крещен ли… Я вообще на ваши мероприятия в церковь лучше бы не ходил». В моем тогдашнем понимании священники были людьми, которые ездят на «мерседесах» и, видимо, нечестные.

Первые недели две я ходил в маске, что мне все нравится. Но на самом деле молитвенное правило мне совсем не нравилось. Сейчас я это вспоминаю даже с каким-то стыдом… Я помню, как у меня произошел перелом. Была среда, акафист иконе Божией Матери «Неупиваемая чаша». У меня на тот момент как раз были очень большие проблемы. Я привлекался за грабеж — шли судебные заседания. До этого у меня уже накопилось множество административных нарушений, и все располагало к тому, что меня скоро посадят. Я этого боялся. И, помню, ко мне подошел консультант Александр Сергеевич и сказал: «У тебя действительно ситуация непростая. Иди и молись». Я подошел к отцу Александру и говорю: «Отец Александр, а как мне помолиться? Никогда в жизни не молился». А он мне говорит: «Да своими словами, и еще прочитай акафист».

— И ты молился впервые в жизни…

— Да. Молился искренне, даже плакал. И наутро, в день суда, я тоже молился. И удивительная вещь: за мной приехали (а до этого я сам ездил в суд, никто за мной не приезжал) и привезли на судебное заседание. И там вдруг объявили: «Проходи реабилитацию. Предоставь только справку». Многие ребята с такой же статьей получили реальные сроки, а у меня как-то по-другому получилось. И именно после того случая я начал задумываться: это просто случайность или нет? Потом всплыло в памяти, как я полуголый с белой горячкой ходил по городу Шлиссельбургу, как меня вылавливали на каком-то мосту, на железной дороге… В общем, как я остался живой, до сих пор загадка. Значит, для чего-то это действительно было нужно.

С тех пор утреннее и вечернее правило стало для меня значимым. Я стал просить Бога, и сейчас Его прошу, о каких-то вещах, которые для меня действительно важны. И, что самое интересное, Он мне еще ни разу не отказал. Ни разу! О чем бы я ни просил. Конечно, если это не искушения или что-то тому подобное.

– Женя, попроси, пожалуйста, Бога, чтобы у нас были средства на строительство храма в Пошитни!

– Обязательно попрошу, Елена Евгеньевна!

— Я тебя прервала… И что же было дальше?

— Я стал доверять людям и верить Богу. Я остаюсь трезвым два года и с каждым днем качество моей трезвости растет.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что качество твоей трезвости растет?

– Это целый спектр замечательных изменений, которые со мной происходят! Например, когда я попал в «Сологубовку», и потом, когда проходил социальную адаптацию, у меня был страшный дефект характера – боязнь чужого мнения. Это просто ужас! В небольшой мере это и сейчас еще мне присуще… Я не мог приходить на группу спокойно. Я приходил, сразу же краснел, потел и совершенно себя не принимал. Думал только об одном: как же на меня все смотрят? что сейчас обо мне думают? Или я заходил в метро — и тоже был озабочен только одним: как меня воспринимают другие. Жить с этим просто невозможно! После любого мероприятия я думал о том, что я сказал, как я сказал. И мне казалось, что я сказал и сделал что-то не так и все надо мной смеются и меня не любят. Я начинал жалеть себя. И, конечно, плохо себя чувствовал… В силу того, что я начал работать в Фонде и должен был часто принимать решения, вынужден был что-то делать с этой болезнью — боязнью чужого мнения. Мне помогли занятия по программе, молитва, общением со спонсором — потихоньку «болезнь» стала уходить. Сейчас все поменялось кардинально. Конечно, на больших сценах я не выступаю, но прийти на группу и высказаться – это теперь мне по силам.

– А ведь мы тебя как-то заставляли выступать на наших внутренних мероприятиях. Недавно ты у нас был на сцене Чебурашкой. Это, конечно, не большая сцена, но все же…

– Да, конечно, этот момент с Чебурашкой я прекрасно помню. Мне хотелось сказать: «Елена Евгеньевна, нет! Чебурашкой я не буду!» Но, во-первых, я чувствовал ответственность перед коллективом. Во-вторых, сама работа подразумевает, что я должен раскрываться. Это важно и для других ребят, и для себя самого̀. Конечно, мне было тяжело, когда этот паровозик на сцене вокруг меня бегал, и я покраснел, как всегда… Но, когда все это представление закончилось, мне было хорошо. И теперь остались приятные воспоминания. И, если мне предложат еще где-нибудь выступить, я соглашусь. Сейчас я понимаю: это не смешно, это здорово!

— Женя, а какое у тебя отношение к священникам сейчас?

– Если честно, это непростой для меня вопрос. Но отношение к священникам у меня поменялось кардинально. Ну, вот я уже рассказывал про те чудесные случаи, которые со мной произошли. После этого в моей жизни появились исповедь, причастие. Если раз в месяц я не исповедаюсь, то уже нехорошо себя чувствую. Регулярная исповедь стала моей потребностью.

Есть ряд священников (это отец Александр из «Сологубовки», отец Алексий, руководитель реабилитационной программы), которые для меня являются примером сдержанности, здравомыслия. Они действительно наставляют и направляют.

Здесь очень важен вопрос веры. Раньше сам я не верил. Но когда я слушал отца Александра и отца Алексия, я понимал, что эти люди действительно верят! И поскольку я им доверял, уважал их, — это и помогло мне приблизиться к Церкви. Сейчас я хожу в храм практически каждые выходные. Утреннее правило, вечернее правило, чтение акафиста с ребятами — все это для меня теперь важно.

И ведь насколько это удивительно! Есть у нас реабилитационный центр «Пошитни», в который, если приезжаешь, скажем, во вторник, то уезжаешь только в воскресенье. И к воскресенью уже очень устаешь. И вот мы едем в воскресенье в Успенский Святогорский мужской монастырь. И после Литургии, к вечеру — уже чувствуешь такую легкость! Не знаю, как именно это «работает»… Семь-восемь лет назад я мог посмеяться над человеком, который верит в Бога. Сейчас — у меня есть желание познавать, быть ближе ко всему этому.

Я знаю людей, которые, увидев меня, начинают креститься. Ну, действительно, то, что я остался живой, это просто чудо! Ну, и кто мне помог? Не было такого человека, который мог бы мне помочь! Хотя и жил я всего в 10 километрах от Сологубовки!.. Вот почему у меня именно такой путь к трезвости? Случайности здесь быть не может. Не знаю, какой у Бога на меня план, но, конечно, я не случайно оказался в Сологубовке.

– Могу тебе сказать, что я у этого огня — Огня Любви Божией — греюсь многие годы. И считаю, что вот всю эту помощь, чудеса, деньги, которые нужны для того, чтобы здесь все работало, Бог считает возможным послать, потому что вы ему нужны. Вы жили в ужасной «стране далекой», где никто друг другу не нужен, ели «из одного корыта со свиньями» — и Бог как любящий отец посылает вам спутников и обстоятельства, благодаря которым вы можете вернуться в дом Отчий. То, что вы нужны Богу, у меня никаких сомнений нет. И вот эта история, когда ты как волонтер пришел от «Диаконии» в Ленинградский наркологический диспансер и доктор, который тебя видел неоднократно в этой больнице, где тебе не смогли помочь справиться со своей проблемой и из которой тебя увозили психиатры, потому что ты ходил вместе с кроватью, к которой тебя пытались привязать… И вот теперь этот доктор смотрел на тебя как на чудо, не веря своим глазам! Для меня это еще одно свидетельство, что Бог творит чудо с теми людьми, которых Он ждет, любит и ищет возможности выйти им навстречу. Я уверена, что в Царствии Небесном рады каждому, кто сегодня трезвый, чистый и продолжает воцерковление и выздоровление.

– Я тоже безмерно удивлен всему этому. До сих пор, когда я задумываюсь над тем, что было и стало со мной, я иногда не верю. Когда я начинаю об этом думать, когда вспоминаю то, в каком я когда-то был состоянии, мне становится больно и плохо. У меня и мать погибла от алкоголя, и отчим, и дядя. Причем все происходило очень последовательно и быстро. И я помню, как я горел у себя в квартире, как попрошайничал около своего дома…

А сейчас, спустя год и одиннадцать месяцев, у меня есть работа, которую я люблю, у меня есть девушка, с которой все серьезно, у меня есть мои коллеги, с которыми мы дружим, при этом бывая и недовольными друг другом, но искренними. У меня появилась полноценная жизнь! Полноценная жизнь человека, у которого имеются все документы! У меня ведь еще недавно и документов-то не было. Кстати, на днях забирал свой военный билет – там тоже люди чуть сознание не потеряли, когда меня увидели. Ведь большинство тех, кто знал меня прежнего, думают, что меня в живых давно нет. Но я, слава Богу, есть. И работаю в фонде «Диакония». Работаю с радостью, ведь помогать другим — это святое дело, которое нужно делать…

– Женя, я хочу сказать, что и мы очень рады, что ты у нас работаешь. В тебе есть такой огонь, такая внутренняя сила! И, признаюсь, мы, опытные сотрудники, порой обсуждаем между собой: как хорошо, что Бог послал нам Женю, который с нами работает. Наш самый большой младший сотрудник…

Посёлок Мга находится в ближних окрестностях Петербурга (в 50 километрах к юго-востоку), на довольно важном железнодорожном узле. Я много раз проезжал Мгу на поездах и электричках, и, в основном, с большой станцией она у меня долгое время и ассоциировалась, но в самом посёлке бывать прежде не доводилось. В начале октября этого года, в разгар золотой осени, я совершил однодневную поездку во Мгу и её ближние окрестности, дойдя пешком до сёл Сологубовка и Лезье (10 километров от Мги). Мга — довольно заурядный ПГТ без особых достопримечательностей, сёла довольно симпатичные, из необычного в них есть немецкое военное кладбище Второй мировой войны. В общем, в этом рассказе — Мга, сёла, краски осенней природы, и немного железной дороги.
2. Утро того дня (это было 6 октября) выдалось солнечным и слегка морозным: в Питере ранним утром было -2 градуса, а за городом и того холоднее. Во Мгу я поехал на привычной электричке, садился на которую на станции Рыбацкое. Сорок минут пути, и я уже выхожу во Мге. Станция сама по себе большая, но вокзал, не под стать её размеру, маленький. Здание типового проекта, таких очень много. Электричка постояла пару минут и поехала дальше в Волховстрой.
3. Так станция выглядит сверху. Много путей, заставленных грузовыми поездами. Жизнь тут кипит, и заметны следы недавней модернизации, связанной, видимо, с ростом грузопотока в порт Усть-Луга.
Станция Мга появилась в 1905 году, при строительстве Петербургско-Вологодской железной дороги. Впоследствии здесь образовался железнодорожный узел, который ныне является одним из важных сегментов Петербургского узла. На юго-восток от Мги уходит линия на Будогощь (которая дальше продолжается в Мологско-Савёловский ход), открытая в 1921 году, на юго-запад — соединительная линия на Стекольный и Гатчину (1916 год), на север — тупиковая ветка на Невдубстрой (1932), а в 7 километрах западнее Мги на северо-запад уходит вторая ветка на Питер (1940), по которой идут поезда дальнего следования и несколько электричек с Ладожского вокзала.
4. Вид на запад:
5. В кадре с приближением — сплошное переплетение проводов и рельсов. По центру видна уходящая электричка на Питер, а справа видно начало ветки в Невдубстрой (станция находится в городе Кировск).
6. Теперь идём изучать саму Мгу. Так выглядит улица Железнодорожная, идущая параллельно железной дороге. И примерно такой мне Мга и запомнилась. Именно железная дорога и породила этот посёлок в начале XX века — станцию назвали по протекающей поблизости речке (её мы ещё увидим в Сологубовке), а потом название унаследовал и посёлок. С 1937 года Мга является посёлком городского типа, а в 1927-60 годах была районным центром (ныне она входит в состав Кировского района). Сейчас во Мге проживает 10 тысяч человек.
7. Улицы Мги украсила осенняя листва. Пройдёт две недели, и все эти деревья облетят.
8. Администрация Мгинского городского поселения:
9. Рядом — небольшая площадь с воинским мемориалом. Мга во время войны была оккупирована с августа 1941 по январь 1944 года, и именно её захват гитлеровцами 30 августа 1941 года и был одним из решающих моментов в замыкании кольца блокады Ленинграда. Поскольку здесь железнодорожный узел, то именно с его потерей Ленинград уже фактически оказался отрезанным — ещё до выхода немцев к берегу Ладоги 8 сентября. А в течение года, от прорыва блокады в январе 1943 года до её полного снятия, «заменой» Мги служила Дорога Победы — временная железная дорога вдоль берега Ладоги.
10. Башня от танка БТ-7. Подозреваю, что найдена где-то в окрестностях на местах боёв.
11. Фасад вокзала замыкает перспективу Вокзальной улицы:
12. И на него очень похож фасад кинотеатра «Октябрь», тоже сталинской постройки.
13. А вы любите Московский государственный университет? 🙂 Буквы все прописные, а название посёлка короткое, поэтому и тянет прочитать именно так.
14. А вот так выглядит Ленин в октябре:
15. Вокруг сквера небольшой ансамбль сталинской архитектуры. Это — поселковый ДК, или, как теперь принято называть такие заведения, культурно-досуговый центр.
16. На фронтоне здания больницы — лепнина с гербом РСФСР и, видимо, змеёй — символом медицины.
17. И немного жилых домов, построенных в те же годы.
18. Есть и один трёхэтажный, довольно редкого (но тоже типового) проекта. А дом справа от него — видимо, новый.
19. Чуть дальше от железной дороги застройка молодеет. Есть и панельные хрущёвки 335-й серии, которые чаще в крупных городах встречаются.

21. Возвращаюсь к железной дороге. Рядом с вокзалом есть церковь Николая Чудотворца, перестроенная в 1990-е годы из советского здания.
22. Прогулявшись по Мге, я перешёл железную дорогу по пешеходному мосту и взял курс на Сологубовку. За железной дорогой Мга в основном выглядит вот так — тут уже частный сектор, среди которого наверняка есть и дачи. Тут снова ненадолго выглянуло солнце, но потом небо уже на весь оставшийся день затянуло облаками (хотя уже и не очень плотно), и прошёл короткий и мелкий дождик, от которого я ожидал, что он вот-вот перейдёт в мокрый снег, но этого так и не произошло.
23. Почти два километра я шёл по невзрачной окраине Мги, мимо военной части, потом перешёл трассу А-120 (большое полукольцо Петербурга). Мга незаметно перетекает в деревню Пухолово.
24. Золотая осень, гроздья рябины, бревенчатые избы. У некоторых дым из печных труб шёл. А в небе птицы на юг летят.
25. А тут у кого-то полдома нету… Видимо, разбирают из-за ветхости (скорее всего, дачники). Выглядит, конечно, грустно.
26. Ну а я выхожу из Пухолово. До Сологубовки остаётся идти 2 с половиной километра по вот такой дороге. Она связывает Мгу с городом Любань в соседнем Тосненском районе.
27. И теперь вокруг меня — природа и буйство красок октябрьского леса. Золотая осень в те дни была в разгаре.
28. Всё больше деревьев окрашивается осенними цветами, а вслед за этим — всё больше их сбрасывает листву. Природа готовится к зимнему сну.

33. Ну а вскоре уже и поворот на Сологубовку — она находится в стороне от основной дороги, но начинается сразу же после поворота. Отмечает поворот вот такой поломанный указатель с дублированием на немецком языке, по правилам которого, кстати, название села будет произноситься как «Зологубовка».
34. Вот так Сологубовка и начинается. Она длинная — из конца в конец растянута на два километра. А потом её продолжает Лезье — два села фактически слиты в одно целое.
35. Первым делом я обратил внимание на стоящий на чьём-то участке кусок пассажирского железнодорожного вагона, видимо, используемый в качестве сарая. Аж интересно стало, купейный это сарай, плацкартный или сидячий 🙂
Сологубовка известна с 1727 года как мыза Успенская. А вот нынешнее её название имеет косвенно литовское происхождение: в 1784 году Екатерина II пожаловала мызу графу Яну Соллогубу — польско-литовскому шляхтичу, принявшему российское подданство после первого раздела Речи Посполитой. От него деревня и унаследовала название. Он переселил сюда своих крестьян из прежних имений — так что у некоторых коренных жителей Сологубовки, наверное, есть далёкие литовские корни.

38. А село красивое. Видно, что старое. Вот даже попался явно дореволюционный дом с каменным первым этажом.
39. Есть несколько советских двухэтажек.
40. Пройдя всю Сологубовку от начала до конца, я дошёл до речки Мги, которая и дала название станции и посёлку Мга. Название реки, вероятно, происходит от финно-угорского «Муя» — «грязная, болотистая». Так что Мга — этимологически однокоренное название с питерской Мойкой.
41. На речке в этом месте небольшой журчащий порог:
42. Мост. В этом месте заканчивается Сологубовка, и на другом берегу начинается Лезье.
43. А за ним стоят остатки старого моста, где раньше была мельница (даже виден остаток плотины). Говорят, мост в качестве пешеходного существовал до 1990-х годов.

45. За старым мостом на реке ещё небольшой перекат. Мга течёт дальше, и одноимённый посёлок находится ниже по течению, но там река протекает по окраине, а недалеко, в посёлке Павлово, Мга впадает в Неву.
46. За мостом начинается село Лезье, которое встречает Успенской церковью 1849 года постройки.
47. Между церковью и дорогой стоит памятник жертвам нацистских концлагерей.
48. И на церковной территории есть несколько памятников, связанных с войной. У якоря никакой таблички нет, но, как я понимаю, это памятник погибшим на войне морякам Балтийского флота и Ладожской военной флотилии.
49. А у этого креста — множество ржавых касок… Скорее всего, они все найдены на местах боёв поблизости отсюда.
Храм при мне уже был закрыт, так что внутри я не побывал. А там, вроде, в цокольном этаже есть небольшой музей, посвящённый войне и поисковому движению. Отдельно стоит сказать и про настоятеля этой церкви — священника Вячеслава Харинова (он же настоятель ещё одной из церквей Петербурга). Интересный человек (пару раз мне доводилось с ним лично пообщаться). Он часто принимает участие в выездах поисковых отрядов, служит панихиды по погибшим солдатам (причём как нашим, так и немецким), и даже проводит памятные мотопробеги (он ещё и байкер) по местам боёв.

51. Чуть дальше стоит памятник «Трагедия войны» — копия памятника в японском Нагасаки авторства немецкого скульптора Ирсы фон Ляйстнер.
52. Ну а дальше находится немецкое военное кладбище. Надписи здесь все на трёх языках — русском, немецком и английском.
Кладбище немецких солдат, погибших во Вторую мировую войну, расположенное на территории России, — явление редкое и необычное. Здесь оно появилось в 1990-е годы, когда на этом месте, по российско-германскому соглашению, стали хоронить найденные на местах боёв в Ленинградской области останки солдат Вермахта. Именно это место выбрали, поскольку их захоронения тут уже были примерно с 1943 года. Рядом находился военный аэродром — изначально советский, построенный ещё в конце 30-х, который потом использовали немцы: отсюда взлетали немецкие истребители, бомбившие Дорогу Жизни.
53. Вот так выглядят аллеи кладбища:
54. На гранитных плитах, стоящих по бокам, написаны имена лежащих тут немецких солдат.
55. Бесчисленное множество имён. Все они пришли с оружием захватывать чужую землю, но в неё же и полегли.

57. Еле заметные столбики отмечают могилы:
58. Памятный крест в центре кладбища:
59. Наверное, у кого-то такой мемориал может вызвать противоречивые чувства. Понять, в общем-то, могу, но считаю, что с погибшими не воюют — смерть всех примирила, а раз уж погибшие рядовые солдаты вражеской армии лежат в нашей земле, то и за их захоронениями стоит ухаживать. Недаром этот мемориал носит название «Парк мира».
60. Отдельный памятник посвящён умершим военнопленным.
61. Ещё есть вот такой памятник, уже без каких-либо надписей:
62. Посмотрев военное кладбище и церковь, я прошёл и по самому селу. Лезье, как и Сологубовка, вытянуто на 2 километра вдоль дороги, и я его прошёл почти до конца.
63. И Лезье мне запомнилось каким-то особенным обилием деревянной резьбы.

Лезье — более старое село, чем Сологубовка. Впервые упоминается в 1500 году в Переписной окладной книге Водской пятины как погост Ярвосоль. А уже в 1612 году упоминается «сельцо Лезья», о котором написано, что оно «вызжено, а в нем храм Никола Чюдотворец стоит без пения. А пашни в том сельце нет, лежит перелогом» — описываемое запустение было последствием Смуты и русско-шведской войны. Название Ярвосоль или финское Järvisaari («остров на озере», но в этом контексте скорее просто «на воде») фигурировало до середины XVIII века, после чего село уже упоминается только под ныне существующим названием.
65. Вот этот дом особенно запомнился. Если бы ещё не этот забор, было бы совсем красиво.

67. И, конечно, краски золотой осени.

Пройдя Лезье до конца, я развернулся и отправился в обратный путь. Сначала той же дорогой я вновь прошёл насквозь Лезье и Сологубовку, потом пошёл обратно в сторону Мги. Но через километр я повернул на другую дорогу, которая ведёт прямиком к железнодорожной станции Сологубовка (которая, несмотря на название, находится не в самой Сологубовке — тут важно не перепутать).
69. Дорога к станции Сологубовка оказалась бетонкой. Идти по ней — три километра, или где-то полчаса пешком.
70. Пройдя это расстояние, выхожу к железной дороге. Это уже однопутная линия Мга — Будогощь — Сонково — Мологский ход. На фото вид в сторону Мги и Петербурга, куда я скоро поеду.
71. А по другую сторону от переезда начинается станция:
72. А это посёлок при ней, он тоже называется Сологубовка (таким образом, выходит, что населённых пункта с таким названием два). По посёлку я уже подробно не ходил — времени до электрички оставалось маловато.
73. Поэтому возвращаюсь на железную дорогу.
74. Здание дежурного по станции. Вокзала здесь как такового нет, есть только навес.
75. Ну а вот и пришла из Будогощи моя электричка в Питер: слева она стоит, а справа прибывает встречная ей.
Сажусь и еду обратно в город. Снова проезжаю Мгу, а дальше — мост через Неву и дорога по ветке через Колтуши. Спустя чуть более часа пути приезжаю в город на Ладожский вокзал.
При желании вы можете поддержать этот журнал:
Карта Сбербанка: 4276 5500 8564 0756
Яндекс-кошелёк: 4100 1993 8952 030

Tags: Железная дорога, Ленинградская область, Природа, Путешествия, Россия, Северо-Запад

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *