Христианские философы

Сущность христианской философии

Определение 1

Христианская философия — это мировоззренческая установка, основанная не только на способности мыслить как источнике познания, но и на силе «сердца». Это два источника знаний, слитые воедино и являются источником познавательной деятельности человека.

В христианской философии выходят на передний план такие вопросы, на которые философы не могли дать четких ответов, так как они не выводятся посредством чистого разума. Это мировоззрение как учение об истине требует христианской веры, дающее философам максимум творческой свободы

Христианство обогатило философскую науку мощной совокупностью моральных правил и установок. При этом, для христианства в целом, как и для ее философии не характерен революционный радикализм, речь идет не о негативной оценке действительности с призывами к агрессивным действиям, а скорее о моральном протесте. Все необходимые перемены же христианство возлагает на Бога. Важными составляющими христианской философии являются вера во второе пришествие Христа и надежда на спасение, на жизнь вечную. Поэтому любовь к Богу и праведная жизнь на Земле ее центральные мотивы.

Принципы христианской философии и их краткая характеристика

К основным принципам христианской философии относят:

  • монотеизм
  • теоцентризм
  • креационизм
  • персонализм
  • провиденциализм
  • ревеляционизм
  • линейность истории

Монотеизм. В Библии впервые говорится о Боге как о едином и уникальном, кардинально отличающегося от всего прочего, дало возможность понимать трансцендентное единственно возможным способом. В греческой философии Платон указывал на космос как на видимого Бога, Аристотель называл «божественными» звезды, но после библии стало невозможным подобное сознание. «И когда обратишь глаза свои к небу и увидишь солнце, луну, звезды, и все, что ни есть на небе, не дай завлечь себя и не делай культа из этого».

Теоцентризм представляет собой концепцию, противоположную антропоцентризму и космоцентризму, при которой абсолютным наивысшим бытием считается Бог.

Теоцентризм основан на следующих мировоззренческих и религиозных установках:

  • вере в единого Бога, он является всем сущим, а не природа.
  • вере в всеобщее богоприсутствие.
  • сотворение Богом человека по образу и подобию Божьему
  • важнейшей составляющей земной жизни человека является его духовное познание, следование нравственным законам, любви к ближнему.

Креационизм — это концепция, согласно которой Бог является творцом всего бытия, в основе его лежит Слово и Божественная Воля.

На сегодня существуют различные концепции креационизма, как христианские, так и не христианские, претендующие на статус научных. В христианском креационизме выделяют два течения:

  • Буквалистский (младоземельный) креационизм — то есть мир был создан буквально за шесть дней, как и написано в Библии и около 6000 лет назад.
  • Метафорический (староземельный) креационизм — согласно которому шесть дней творения это метафора, которая адаптирована для людей с различным уровнем знаний, на самом же деле земля создавалась миллиарды реальных лет. Это связано с тем, что в Библии слово «день» не всегда означает сутки, но и неопределенный отрезок времени.

Провиденциализм — это историко-философский метод, который заключается в изучении исторических фактов как промыслы Божьего, высшего Провидения, движение истории по заранее подготовленному плану Божьему для спасения человека.

Замечание 1

Первыми христианскими философами, которые рассмотрели всемирную историю, как последовательную систему разветвления событий на пути к эсхатологическому царствию Божьему, были Евсевий и Иероним, а также в трудах Блаженного Августина в основе движения исторического процесса лежит Божественная воля. Именно он задал рассмотрение истории до появления Христа и после, по «шести возрастам» мира, «по четырем мировым монархиям».

Персонализм — это экзистенциально-теистическая концепция, согласно которой личность рассматривается как высшая духовная ценность, Бог при этом понимается как верховная личность.

Персонализм в христианской философии, в отличие от различных других видов персонализма, основан на вере в божественное происхождение человека и сотворения его по образу и подобию Божьему. Немаловажным является и тот факт, что свобода выбора личности в христианстве одна из духовных ценностей.

Линейность истории. В античности в основном время понималось как цикличное и бесконечное. У Платона, например, идея циклизма истории выражалась во мнении, что периодически повторяются события в истории, в том числе и сам философ, и его школа.

Замечание 2

По мнению исследователей, Ветхий завет с эсхатологическими идеями заложил основу для понимания времени как уникального и безвозвратного. Так, Августин считал идею цикличности времени ложной, потому что цикличность и повторяемость времени делает невозможным уникальное появление Христа и конечное спасение человека на Страшном суде.

Ревеляционизм – богооткровения лежат в основе средневековой гносеологии, все необходимые знания для спасения человеку приоткрываются Богом в священном писании. При этом важное место занимает интуитивное, духовное познание Бога.

Греческим философом Платоном выдвигается теория эроса, при этом под эросом понимается стремление к совершенствованию. Христианство же предложило новое понятие «агапэ» — любви, которая является бескорыстным и вечным даром Бога людям. При этом любит в первую очередь Бог, человек же оказывается способным к новой любви только при изменении себя внутреннего, уподобляясь Богу в добрых делах и поступках. Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая, или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею познание всякое и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто.

В результате освоения данного раздела студент должен:

знать

  • • хронологические и географические рамки развития ранней христианской философии;
  • • философские и религиозные предпосылки христианской философии;
  • • важнейшие периоды развития ранней христианской философии;
  • • основные школы и направления ранней христианской философии;
  • • основные понятия ранней христианской философии;

уметь

  • • прослеживать связи между идеями античной философии и христианским вероучением;
  • • выявлять сходство и различие между античными философскими учениями и христианским вероучением;
  • • классифицировать школы ранней христианской философии по гносеологическим критериям;

владеть

• понятийным аппаратом ранней христианской философии и навыками анализа соответствующих философских текстов.

Христианская философия

Формирование христианской философии

Христианство возникло в I в. н.э. в восточной провинции Римской империи – Палестине – и во II–III вв. широко распространилось по всей империи и даже за ее пределами. Поскольку христианство провозгласило, что существует только один истинный Бог, то все «официальные» римские боги (Юпитер, Марс, Ромул и т.д.) понимались в христианстве как лже-боги или даже демоны. А так как признаком лояльности римских граждан было принесение клятв перед статуями римских богов и «божественных» императоров, то христиане, отказывающиеся выполнять подобные обряды, выглядели в глазах римских властей крайне подозрительно. Поэтому не удивительно, что в I–III вв. со стороны властей имели место гонения на христиан. (Первое из них было в конце I в., когда после опустошающего пожара Рима император Нерон обвинил христиан в поджоге города.)

К началу IV в. христианские общины на территории империи стали уже серьезной силой, с которой приходилось считаться императорам.

В 313 г. императоры Константин и Лициний издали Миланский эдикт, по которому христианство уравнивалось в правах с другими религиями империи.

В 325 г. император Константин издал указ, по которому христианство стало государственной религией Римской империи. И уже в конце IV в. (ок. 395 г.) император Феодосий Великий своим указом запретил языческие религии и закрыл все языческие храмы. После этого христианство осталось единственной официальной религией в империи. С этого времени начинается преследование христианами язычников, ведется активная борьба (в том числе и на государственном уровне) с языческой культурой и в том числе с языческой философией.

В 529 г. император Юстиниан своим указом закрыл последнюю языческую философскую школу – платоновскую Академию в Афинах.

Развитие христианской философии в I–III вв. шло крайне медленно и было связано с рядом трудностей. Так, ряд видных идеологов христианства (Тертуллиан, Иустин, Татиан и др.) утверждали, что христиане вообще не нуждаются ни в какой философии, поэтому вся предшествующая философия должна быть просто отброшена. Другие же полагали, что философия может помочь обосновать и разъяснить христианскую веру. И для этого можно использовать даже идеи язычников, разумеется, предварительно очистив их от собственно языческого содержания.

На формирование христианской философии значительное влияние оказало учение иудейско-эллинистического философа Филона Александрийского.

Первые философские идеи христианского вероучения можно обнаружить в библейских (новозаветных) текстах: в Евангелии от Иоанна и в Послания апостола Павла (схема 36).

Схема 36. Становление христианской философии

Первыми попытками собственно философского осмысления идей христианства можно считать гностицизм, учение Оригена, апологетику и патристику (табл. 31).

Поскольку в соответствии с христианским вероучением главной целью человеческой жизни, является обретение райского блаженства, то важнейшее место в христианской теологии и философии заняла сотериология – учение о спасении, т.е. о путях обретения райского блаженства и приближения к Богу.

Таблица 31

Направления в ранней христианской философии

Направление

Отношение церкви

Гностицизм I–III вв.

Осуждается как источник ересей

Ориген 185-254 гг.

Оказал большое влияние на патристику, но по ряду вопросов был официально осужден церковью

Апологетика II–V вв.

Признается и одобряется

Патристика V–VIII вв.

Признается как теоретический фундамент христианского богословия (теологии)

  • Началом н.э. в европейском летоисчислении принято считать время рождения Христа.

Философии Средневековья присущи свои особенности. Понижение социального статуса философии, ее полная зави­симость от религии отразились и на ее содержании, круге обсу­ждавшихся ею основных проблем, ее онтологии, антропологии, гносеологии.

1)Основой, первопричиной всего сущест­вующего является Бог. Причем Бог как всемогущее существо — не только создатель мира и человека, он еще и постоянный ру­ководитель всей жизни, «провидец» жизни каждого. Таким обра­зом, с точки зрения своего учения о бытии средневековая фило­софия была философией теоцентризма.

У средневековой философии была и своеобразная антропо­логия, учение о человеке. Согласно этому учению человек не только создан Богом, но и подобен ему. Однако природа чело­века двойственна. В нем есть не только душа, но и тело, не только нечто божественное, духовное, но и нечто телесное, гре­ховное. Для преодоления своей греховно­сти человеку и нужна постоян­ная, от рождения и до смерти, поддержка религии, церкви.

Поскольку рационально обосновать свою онтологию и ан­тропологию средневековой философии было довольно трудно, ею была создана своеобразная теория познания, гносеология. Ее суть сводилась к тому, что истиной может быть признано не только то, что обоснованно разумом, но и то, что соответствует нашему внутреннему переживанию, желанию верить, не рассуж­дая.

Основными этапами средневековой философии явля­ются патристика и схоластика.

Патристика (христианское богословие II—VIII вв.).

Представителями: Тертуллиан, Климент Александрийский, Ориген, Аврелий Ав­густин и др. Эти философы отстаивали религиозные христианские догматы против язычества и гностицизма, утверждая несовме­стимость античной мудрости с христианской верой. Основны­ми темами средневековой патристики являются проблема сущ­ности и бытия Бога, происхождения зла в мире), свобода воли человека и возможность спа­сения души.

Схоластика (IX—XIV вв.). Термин обозна­чает «школьную философию», мудрость, которой обучают в монастырских школах и университетах. Схоластика развивает проблематику патристики, систематизирует и рационализиру­ет христианское мировоззрение.Схоластика подразделяется на ряд этапов:

· ранняя (IX—XI вв.): Эриугена, Ансельм Кентерберийский;

· зрелая или классическая (XII—XIII вв.): Фома Аквинский, Альберт Великий, Пьер Абеляр, Иоанн Росцелин и др;

· поздняя (XIII—XIV вв.): Иоанн Дуне Скот, Мейстер Экхарт и др.

Проблемы соотношения веры и разума, единичного и об­щего, по-прежнему в качестве важнейших тем сохраняются вопросы о бытии Бога, возможности спасения души и т.п. Цен­тральную проблему зрелой схоластики составляет спор об универсалиях — общих идеях, об отношении единичного к об­щему и о реальности существования общего. В зависимости от ответа на этот вопрос в средневековой философии формируют­ся три позиции. Реализм, представители которого утверждали, что общее существует реально, в виде идеальной или реальной «вещи» и не является простым конструктом человеческого ума. Реализм поддерживался церковью, поскольку не конфликтовал с официальным вероучением и служил дополнительным обо­снованием бытия Бога. Представителями реализма были Эриу­гена, Ансельм Кентерберийский, Фома Аквинский.

Противоположная реализму позиция — номинализм. Номи­налисты утверждали, что универсалии являются простыми именами вещей, поэтому существуют только в разуме челове­ка, и не обладают самостоятельным существованием в каче­стве вещи. Номиналисты не отвечают на вопрос о первичности материи или духа, для них, как и для всех сред­невековых философов первичной остается духов­ная реальность. Номинализм получил широкое распростране­ние в поздней схоластике, его представители — Иоанн Росцелин и Уильям Оккам.

Концептуализм — философская позиция, примиряющая реа­лизм и номинализм, согласно которой реально существуют от­дельные вещи, а общее обретает реальность в сфере ума в виде понятий. Создателем концептуализма является Пьер Абеляр.

Основными принципами средневекового философского мышления считаются геоцентризм — Бог есть центральная точ­ка мировоззрения, креационизм — вера в то, что все существу­ющее является актом божественной воли, сотворено Богом из ничего; провиденциализм — вера в божественную предопреде­ленность всего существующего; эсхатологизм — вера в конец света и действенное ожидание его.

16. Гуманизм как философское направление получил распростра­нение в Европе в XIV — середине XV вв. Его центром была Италия.

К основным чертам гуманизма относились:

• антицерковная и антисхоластическая направленность;

• стремление уменьшить всемогущество Бога и доказать само­ценность человека;

• антропоцентризм — особое внимание к человеку, воспевание его силы, величия, возможностей;

• жизнеутверждающий характер и оптимизм.

По своему жанру гуманистическая философия сливалась с литературой, излагалась иносказательно и в художественной форме. Наиболее известные философы-гуманисты одновременно были писателями. К ним прежде всего относились Данте Алигьери, Франческо Петрарка, Лоренцо Балла.

Данте Алигьери(1265 — 1321) — автор «Божественной комедии» (им самим названной просто «Комедия», поскольку в то время комедиями именовались литературные произведения с благопо­лучным концом). В своем произведении Данте:

• воспевает христианство, но одновременно между строк вы­смеивает противоречия и необъяснимые истины (догмы) христианского учения;

• восхваляет человека;

• отходит от трактовки человека исключительно как божест­венного создания;

• признает за человеком наличие как божественного, так и природного начала, которые гармонируют друг с другом;

• верит в счастливое будущее человека, его изначально добрую природу.

Тем же духом пронизаны иные произведения Данте («Новая жизнь» и т. д.).

Петрарка вносит в литературу, философию, культуры чуж­дые схоластике идеи:

• человеческая жизнь дается один раз и уникальна;

• человек должен жить не для Бога, а для самого себя;

• человеческая личность должна быть свободной — как физи­чески, так и духовно;

• человеку принадлежит свобода выбора и право выражать себя в соответствии с этим;

• человек может добиться счастья, опираясь только на себя и свои силы, имеет для этого достаточный потенциал;

• загробной жизни, скорее всего, не существует и бессмертия можно добиться лишь в памяти людей;

• человек не должен приносить себя в жертву Богу, а должен наслаждаться жизнью и любить;

• внешний облик и внутренний мир человека прекрасны.

Для эпохи Возрождения было характерно не только повышение интереса к человеку, но и большой интерес к проблеме государства, устройства общества, взаимоотношений Церкви и государственных институтов, верующих. Данная проблематика нашла отражение в социально-политической философии эпохи Возрождения, основными направлениями которой были:

• философия Реформации;

• политическая философия;

• философия социалистов-утопистов.

Философия Реформации имела своей целью реформу католицизма, демократизацию Церкви, установление более справедливых отношений между Богом, Церковью и верующими.

Предпосылками возникновения данного направления были:

• кризис феодализма;

• зарождение и укрепление класса торгово-промышленной бур­жуазии;

• ослабление феодальной раздробленности, становление евро­пейских государств;

• незаинтересованность руководителей данных государств, политической элиты в чрезмерной, национальной, надгосу­дарственной, общеевропейской власти Папы Римского и ка­толической Церкви;

• кризис, моральное разложение католической Церкви, ее ото­рванность от народа, отставание от жизни, практика выдачи индульгенций;

• распространение вЕвропе идей гуманизма;

• рост самосознания личности, индивидуализм;

• рост влияния антикатолических религиозно-философских уче­ний, ересей, мистики, гусизма.

В Реформации выделяются два основных течения:

• бюргерско-евангелическое;

• народное.

Основоположником Реформации считается доктор богословия Мартин Лютер(1483 — 1546). 31 октября 1517 года на дверях Виттенбергской замковой церкви в Германии им были прибиты 95 тезисов против индульгенций, что положило начало идеологиче­ской (а в ряде стран и вооруженной) борьбе против католицизма.

Основные идеи М. Лютера сводились к следующим:

• общение между Богом и верующими должно происходить напрямую;

• между Богом и верующими не должно быть такого посред­ника, как католическая Церковь;

• необходимо упрощение обрядов;

• церковь должна стать демократичной, а обряды — понятны­ми людям;

• необходимо уменьшение влияния на политику других государств со стороны Папы Римского и католического духовенства;

• должен быть восстановлен авторитет государственных инсти­тутов и светской власти;

• дело служения Богу — не только профессия, которую моно­полизировало духовенство, но и функция всей жизни ве­рующих христиан;

• необходимо освободить культуру и образование от засилья католических догм;

• необходимо запретить индульгенции.

В отличие от философии Реформации, предметом которой были отношения между Богом, Церковью, человеком и государством, политическая философия исследовала проблемы управления реально существующим государством, методы влияния на людей, прие­мы политической борьбы. Ярким представителем политической философии являлся Никколо Макиавелли (1469 — 1527) — итальян­ский (флорентийский) политический деятель, философ и писатель. Философия Макиавелли опирается на следующие основные положения:

• человек обладает изначально злой природой;

• движущими мотивами поступков человека являются эгоизм и стремление к личной выгоде;

• совместное существование людей невозможно, если каждый будет преследовать только свои эгоистические интересы;

• для обуздания низменной натуры человека, его эгоизма соз­дается особая организация — государство;

• правитель должен руководить государством, не забывая о низменной природе подданных;

• правитель должен выглядеть щедрым и благородным, но не быть таковым в действительности, поскольку при соприкосновении с реальностью данные качества приведут к противоположному ре­зультату (правитель будет свергнут далеко не благородными со­ратниками либо противниками, а казна — промотана);

• ни в коем случае руководитель не должен посягать на иму­щество и личную жизнь людей;

• в борьбе за освобождение родины от иностранного владыче­ства за ее независимость допустимы все средства, в том чис­ле коварные и аморальные.

В эпоху Возрождения наблюдается повышенный интерес к проблемам общества и государства, Церкви. Как правило, при их изучении философы стремились опираться на реальные факты, исследовать положение в конкретном обществе и государст­ве, пытались при жизни изменить ситуацию к лучшему. Однако часть философов основное внимание сосредоточила на разра­ботке проектов идеального государства, где были бы уничтожены все социальные противоречия и восторжествовала социальная справедливость. Поскольку их проекты были сильно оторваны от реальности и практически неосуществимы, данные философы вошли в историю как социалисты утописты.

Наибольший вклад в развитие теории утопического социализма внесли Томас Мор и Томмазо Кампанелла.

Томас Мор(1478 — 1535) считается основателем утопическо­го социализма. Ему хорошо были знакомы проблемы реального государства, так как он профессионально занимался политической деятельностью: с 1504 г. являлся членом парламента, 1523 — 1529 гг. — председателем палаты общин, 1529 г. — лордом-канцлером Великобритании (высший пост в государстве после короля). В 1535 г. Т. Мор был казнен как сторонник католицизма за от­каз дать присягу королю как главе независимой от Папы Рим­ского англиканской Церкви.

Свои идеи по поводу устройства общества и государства бу­дущего Т. Мор изложил в произведении «Утопия». Утопия (греч. — место, которого нигде нет) — выдуманный остров, на котором находится идеальное государство.

Идеи социалистов-утопистов, выдвинутые в эпоху Возрождения, были ответом на имевшую место социальную несправедливость и имели много сторонников среди желающих изменить мир как в эпоху Возрождения, так и в будущем.

17. На основе крупнейших открытий и технического прогресса в эпоху Возрождения развивается своеобразная натурфилософия (философия природы). Именно она оказала определяющее влияние на развитие философии и естествознания Нового времени.

Натурфилософия зачастую носила пантеистический характер, т.е., прямо не отрицая существования Бога, она отождествляла его с природой. Подобную натурфилософию развивали Бернардино Телезио .

Философские воззрения Николая Кузанского оказали воздействие на последующую натурфилософскую мысль эпохи Возрождения.

Одним из величайших гениев эпохи Возрождения был Джордано Бруно (1548— 1600). Он отбросил все церковные догматы о сотворении мира, о якобы имевшем место начале мира и грядущем его конце; развил гелиоцентрические идеи Коперника, утверждая, что существует бесконечное множество миров Вселенной. В работе «О бесконечности. Вселенной и мирах» он заявлял: «Я провозглашаю существование бесчисленных отдельных миров, подобно миру этой Земли. Вместе с Пифагором я считаю ее светилом, подобным Луне, другим планетам, другим звездам, число которых бесконечно. Все эти небесные тела составляют бесчисленные миры. Они образуют бесконечную Вселенную в бесконечном пространстве…»

Вместе с тем Дж. Бруно много писал о Боге. Он признавал всеобщую одушевленность материи. Но его Бог — это Вселенная, которая одновременно и творящая и творимое, и причина и следствие. Пантеизм в этих рассуждениях Дж. Бруно налицо. Нет Бога, стоящего над миром и диктующего ему свои законы; Бог растворен в природе. Материальной природе он посвящает целые гимны: материя живое и активное начало.

Натурфилософские взгляды Бруно соединяются с элементами стихийной диалектики, которую во многом он черпает из античных источников. Отмечая постоянную изменчивость всех вещей и явлений, он утверждал, что в течение многих веков изменяется поверхность Земли, моря превращаются в континенты, а континенты в моря. Интересны его рассуждения о человеке как микрокосме и его связи с макрокосмом (природой). Человек — часть природы, его безграничная любовь к познанию бесконечного, сила его разума возвышают его над миром .

В 1592 г. Бруно был обвинен в ереси и заключен в тюрьму. В 1600 г. его сожгли на костре.

18. Рационализм (ratio) – отражает философскую идею, признающую мышление (разум) в качестве источника любого познания и критерия его истинности. Популярным это учение стало в 17 столетии. Основы философского воззрения, его традиции ввел Рене Декарт. В его «Рассуждениях о методе», «Размышлениях о новой философии» и прочих сочинениях проблема достоверности знания решалась в сфере самого знания и внутренних его характеристик. Это, главным образом, отличало рационализм Рене Декарта от теории практической основательности Бэкона. Первый, развивая свою идею, утверждал, что существует четыре правила познания: методическое сомнение, контроль, анализ и очевидность. Рационализм Декарта устанавливал несомненность самого присутствия познающего разума, философ заявлял: «Я мыслю, значит, существую». Доказательства же этой теории, по его мнению, лежали в оправдании самого мышления, доверии к нему. При этом Бог выступает гарантом постижимости созданного мира, а также объективности людского познания. Система аргументов, которую приводит Декарт, объясняет мысль о наличии врожденных идей как одно из основных положений рационализма. Сотворенные вещи познаются только посредством углубления в ум. При этом все вещи состоят из двух субстанций, независимых друг от друга – тела и души. При этом природа тела – не боле чем механизм. Укрепление преобладания разума над чувствами и телесными страстями является исходящим принципом для поиска различных формул нравственного поведения в самых разных жизненных ситуациях. Такова концепция, которую несет в себе рационализм Декарта. Необходимо отметить огромное значение этого мировоззрения для развития философии и науки. Рационализм Декарта не только способствовал формированию новых правил и принципов, но и лег в основу некоторых научных дисциплин, в частности аналитической геометрии, математики. Дуализм, лежащий в основе идеи, позволил сформулировать двойственную взаимоисключающую трактовку учения. Рационализм Декарта предусматривал объяснение устройства мира, представляя его в абстрактных и наглядных образах одновременно. Устройство мира предполагало возможность расчленения его (используя анализ) на компоненты, которые будут логически связаны между собой и математически точно описаны. В этом сокрыта методологическая основа процесса математизации естествознания. Рациональный человек, имеющий дедуктивный и интуитивный разум, может достичь достоверных знаний. Дедуктивный метод допускает только те предположения, которые видятся для разума ясными, четкими — не вызывают в истинности своей никаких сомнений. Кроме того, в рамках этого метода осуществляется расчленение каждой сложной проблемы на частные, составляющие ее, периодический переход от известного и доказанного к неизвестному и недоказанному, при этом не допускаются пропуски в исследуемых звеньях. Во времена Декарта философии придавали большое значение. Наука же рассматривалась как ценность высшая, а возможность ее практического применения в удовлетворении различных человеческих потребностей еще больше возвышала познающие процессы мышления.

XVII век характеризуется противостоянием рационализма (Декарт) и эмпиризма (Бэкон) в науке, которое и определило философию Нового времени. С другой стороны, сама философия обращается к науке как социальному феномену, выдвигая проблемы метода и гносеологии.

«Эмпиризм” — философское учение и направление в теории познания, признающее чувственный опыт единственным источником достоверного знания), возводящий все знания к опыту. При этом остается неясным, как возникают научные теории, законы и понятия, которые нельзя получить непосредственно из опыта и наблюдений. Фрэнсис Бэкон считается родоначальником английской философии, настаивавшей на изучении природы с помощью индуктивного метода. Значение науки – настраивать на ум, чтобы он не оставался в покое и не застывал в своих недостатках. Выделил два типа наук: — которые опираются на веру (астрология, магия) – неблагородные, и науки, которые происходят из трех способностей души, сосредотачивающих в себе знания, память (на ней основывается история), воображение (поэзия), рассудок (философия).

Философия имеет дело не с индивидуальными и чувствительными впечатлениями, а абстрактными понятиями, выведенными из них, соединяющими законами природы и фактами действительности.

У философии 3 предмета: Бог, природа, человек и троякий путь воздействия. Природа воздействует на интеллект непосредственно, Бог через творение (преломленными лучами), человек – отраженными лучами и отсюда в философии выделяются: учение о Божестве, учение о природе, учение о человеке.

Кроме того, учение о природе Бэкон разделил на:

теоретическую философию (причины явлений и процессов) и

практическую философию (результат).

К теории философии он отнес физику и метафизику. Будучи, ориентированным на знания, Бэкон обратил внимание на метод и выделяет: индуктивный (от опыта к аксиомам) и дедуктивный. Наиболее ценным, в этих методах считал опыт, который делил на плодоносный – приносимый пользу и светоносный – позволяющий познать природу.

Наиболее ценен индуктивный метод. Он выделяет полную индукцию. По мнению Бэкона, неполная индукция фактически выявляет не только известное, но и в качестве суждений Бэкон пытается создать истинную индукцию, которая направлена на то, чтобы не только искать факты, подтверждающие вывод, но и опровергающие его. Такая индукция, положенная в основу метода позволила считать Бэкона основоположником индуктивного метода познания.

Недостоверность известного доселе знания обусловлена ненадежностью умозрительного метода умозаключений и доказательства. Первым условием реформы науки является усовершенствование методов обобщения — индукции. Следующим шагом должно быть очищение разума от заблуждений. Бэкон различает 4 вида таких заблуждений или идолов — рода, пещеры, рынка, театра.

Идолы рода — препятствие, обусловленное природой человека. Чел судит о природе по аналогии с собственными свойствами. Отсюда возникает телеологическое представление о природе, ошибки, проистекающие из несовершенства человеческих чувств, под влиянием различных желаний, влечений.

Пещеры — ошибки, возникающие вследствие субъективных предпочтений, симпатий, антипатий ученых: одни больше видят различий между предметами, др. — их сходства. Одни склонны верить в непогрешимый авторитет древности, другие, наоборот, отдают предпочтение только новому.

Рынка — препятствие, возникающее вследствие общения между людьми посредством слов. Но во многих словах значения слов были установлены не на основе познания сущности предмета, а на основе совершенно случайного впечатления от этого предмета.

Театра — препятствия, порождаемые некритически усвоенными ложными мнениями. Идолы театра не врождены нашему уму, они возникают вследствие подчинения ума ошибочным мнениям.

Знание видов препятствий позволяет избежать ошибок. Однако это знание лишь отрицательная сторона создания научного метода. Необходимо также положительное учение о методе исследования. В истории науки четко выступают 2 пути или метода исследования: догматический и эмпирический. Догматический метод начинает с общих умозрительных положений и стремится вывести из них все частные случаи. Догматик похож на паука, кот из самого себя ткет паутину.

Ученый, следующий эмпирическому методу похож на муравья, который беспорядочно тащит все, что ни попадется ему на пути. Истинный метод состоит в умственной переработке материалов, которые доставляет опыт (пчела)

Первоначально христианство формируется как движение недовольных жизнью бедных слоев населения, вольноотпущенников и рабов. Оно выражало протест угнетенных и давало им утешение и надежду на лучшее будущее в посмертной жизни. Поскольку недовольством и страхом перед будущим были поражены и состоятельные слои римского общества, постольку и их представители переходят к христианству.

Одна из важнейших черт монотеистической религии христианства, объясняющей его притягательность и жизнестойкость, состоит в необычайной силе его морального содержания. Оно обращается к верующим как религиозно-этическая доктрина, регулирующая отношения человека к Богу, миру и другим людям.

Проделанный историками средневековой философии анализ показывает, что наряду со священной книгой древних евреев, составленной иудейскими жрецами V — IV вв. до н. э., включающей в себя мифы и легенды еврейского народа, и получившей у христиан название «Ветхий завет”, сыграли свою роль и творения апостолов учеников Иисуса Христа. Их произведения составили Новый завет.

Вместе с тем на формирование христианской философии повлияли идеи неопифагорейцев, наиболее известным среди них был Аполлоний из Тианы (Кападокия), приписывающий себе божественную силу.

Важное значение для возникновения христианской философии имело учение Филона Александрийского, рассматривающего Бога как Логос — закон.

Существенное влияние на христианскую философию оказали идеи гностиков. Согласно представлениям гностиков, борьба света и тьмы, добра и зла имеет универсальное, космическое значение. Она выступает как борьба материи, т. е. укоренившегося в ней зла, с духом, выступающим носителем света и добра. Учение о происхождении зла в мире, называемое теодицеей, у гностиков основывалось на представлении о существовании двух богов: Бога — творца и Бога — искупителя. По их мнению, Бог — творец подчинен Богу — искупителю. Они полагали, что грех не вина человека, так как его душа лишь поле боя, на котором борются добро и зло.

На процесс формирования в христианской философской мысли представлений о соотношении добра и зла повлияла также борьба с манихейством. Основателем манихейства был персидский мыслитель Мани (216 — 270). В манихействе считается, что царь тьмы при нападении на царство света поглотил его часть и теперь идет борьба за освобождение той части света, которая находится в плену у тьмы. Победа над тьмой возможна для того, кто с помощью Христа или Мани на основе строгой аскезы вырвется из тьмы к свету, но многие погибнут во время последнего мирового пожара.

Особенность христианства, как и его философии, заключается в том, что ему чужд революционный радикализм. Оно не ставит перед человеком задачу изменить мир. Это вероучение стремится перевести негативно-бунтарское отношение к миру в моральный протест. Наведение порядка на Земле рассматривается приверженцами этого учения как удел творца мира — Бога. Признание греховности мира земного и временности существования в нем человека, вера во второе пришествие Христа для суда над грешниками, надежда на спасение и вечное блаженство в раю как воздаяние за праведную жизнь на Земле и любовь к Богу как к источнику блага составляют основу христианской религиозной философии.

Наряду с этим христианские мыслители признают, что Бог создал мир и человека по своему образу и подобию. Они считают, человек наделен Богом сознанием и свободной волей. Однако люди не всегда умело пользуются этим даром и грешат. Человек стремится избежать греха и спастись, но не может сделать это без помощи Бога. Средством спасения является любовь к Богу, но любовь, выражающаяся в служении ему и ближним. Грешники будут осуждены Богом на Страшном суде, когда он придет на Землю вторично и воскресит мертвых. Это значит, что добро сильнее зла творимого людьми и окончательная победа будет за праведностью.

Уверенно выделяют два этапа средневековой философии: патристику (от «патер» — отец) от II в. до VIII в. и схоластику (от «схола» — школа) от IX в. до начала XV в.

В период патристики богословы, Отцы Церкви отстаивали христианские догматы против ереси гностицизма и язычества, утверждали несовместимость античной мудрости с христианской верой. Основными темами патристики были: происхождение зла в мире, теодицея — оправдание Бога, проблемы существования Бога, проблема свободы воли человека, божественного предопределения истории, возможности спасения души.

Единство веры требует совершенной согласованности в постулатах веры, эти постулаты она должна сделать понятными и общими, т. е. символическими.

Христианская вера должна оставаться чуждой всем произвольным представлениям, всем противоречиям. Люди, закладывающие фундамент церкви, с полным правом называются отцами церкви. Они превращают веру в положения веры или догмы.

Патристика (от лат. pater– отец)— совокупность учений «отцов церкви», христианских мыслителей II – III вв., один из двух основных периодов средневековой христианской философии. Различают греческую (восточную) и латинскую (западную) патристику, а также раннюю, зрелую и позднюю.

В ранней патристике (II—III вв.), в условиях гонений на христианство и неустоявшейся догматики, выдвигаются философские аргументы в защиту христианства, определяются подходы к его философскому осмыслению. Наиболее значительным философом ранней греческой патристики был Ориген (185—263/4), латинской — Квинт Септимий «Тертуллиан (ок. 160 — после 220).

Зрелая патристика (IV—V вв.) — время, когда христианство занимает ведущее положение в духовной жизни, утверждается догматика, в напряженной творческой атмосфере создаются основы христианской философии. В греческой патристике в этом отношении выделяются Григорий Нисский (335—394) и неизвестный автор (Псевдо-Дионисий) «Ареопагитик» (кон. V в.). Зрелую латинскую патристику венчает творчество Аврелия Августина.

В поздней патристике (VI—VIII вв.) на первый план выходят размышления над наработанным в предыдущий период и воспринимаемым как канонический философским материалом. Выдающимися философами поздней греческой патристики были Максим Исповедник (ок. 580—662) и Иоанн Дамаскин (ок. 675—753). Крупным мыслителем поздней латинской патристики, подготовившим переход философии к схоластике, был Северин Боэций (480—525).

Главным делом философов патристики было создание и распространение христианского философского учения, утверждение его принципов, превращение философии в служанку Священного писания и церковной ортодоксии. В христианском духе перерабатывалось античное философское наследие, прежде всего платонизм. Велась идейная борьба вокруг догматов, преодолевались античный космоцентризм, культурный элитаризм, интеллектуализм. Философская мысль патристики была сосредоточена на задаче постижения того, как соединяются Божественное бытие и человеческое.

Основными были для нее проблемы веры и разума; природы Бога, его триединства, Божественных атрибутов; человеческой личности, ее свободы, путей спасения души; теодицеи; исторических судеб человечества.

Схоластика, или школьная философия, — это мудрость, которой обучали в монастырских школах и университетах. Схоластика развивает далее проблематику патристики, систематизирует христианское мировоззрение.

К 1000 году Европа достигла в какой-то мере политической безопасности и культурная деятельность оживилась. Росли города, общий рост интереса к учености привел к основанию университетов. К XII в. появляются университеты — Болонский, Оксфордский, Парижский, в которых кроме богословского открываются юридический и медицинский университеты. В основу обучения в первых университетах был положен принцип «учись всему — и ты поймешь: нет ничего лишнего».

Человеческое познание должно прийти в согласие с религией. Философия достигает зрелости, добивается самостоятельности, благодаря чему освобождается от роли служанки богословия.

Суть схоластики состояла не в опоре на сверхразумное созерцание Бога, а в поиске рациональных путей его познания.

Познание Бога происходит по плодам его творения и результатам его вмешательства в дела мира. Рациональное обоснование теологии потребовало превращения логики из инструмента доказательства в средство обоснования церковных догматов. Позже понятие «схоластика» станет синонимом науки, оторванной от жизни, бесплодной, основывающейся на некритическом следовании авторитетам.

Средневековая философия вошла в историю мысли под именем схоластики.

Отличительные черты средневековой схоластики.

1) Схоластика сознательно рассматривает себя как науку, поставленную на службу теологии, как «служанку теологии». Начиная примерно с XI в. в средневековых университетах возрастает интерес к проблемам логики, которая в ту эпоху носила название диалектики и предмет которой составляла работа над понятиями. Тончайшее различение понятий, установление определений и дефиниций подчас вырождалось в тяжеловесные многотомные построения.

2) Природа перестает быть важнейшим предметом познания. Главное, что необходимо понять — Бога и человеческую душу.

3) Двойственная оценка человека: «подобие Божие» и «разумное животное».

4) Интересное понимание проблемы души и тела. В его основе — христианские догматы «Боговоплощения» и «Воскресения во плоти». Ориген (III в.): дух даруется Богом и устремлен к добру, душа — начало индивидуальности, тело — подчинено душе, а душа — духу. Зло исходит от злоупотребления свободой, то есть тело еще не есть начало зла.

Уже в эпоху Возрождения средневековая схоластика была одним из предметов постоянной критики. Эта критика еще более остро ведется в XVII в. Философы Нового времени критиковали схоластику за отношение к природе, за символизм и аллегоризм.

Резкая критика схоластики (главным образом, со стороны протестантизма) была направлена против того, что схоластика пыталась с помощью разума дать рациональное обоснование истин откровения, доступных только вере.

Эта статья или раздел нуждается в переработке. Пожалуйста, улучшите статью в соответствии с правилами написания статей.

Приступая к изложению общего хода церковной догматической мысли в древней церкви, необходимо указать, в каком смысле, с православной точки зрения, можно вообще говорить об «истории догмата» или «истории вероучения». Православная церковь верует, что Христом и Его апостолами преподано всё, что нужно знать человеку для благоугождения Богу и спасения души, и что полное, правильное понимание преподанного всегда было обеспечено для церкви руководительством Св. Духа и всегда существовало. А так как правильное понимание может быть только одно, то и православная вера не сокращалась, не расширялась и не менялась в своём содержании, поскольку последнее носит догматически обязательный для верующего характер; церковь в разные времена своего исторического существования, устами различных пастырей, учителей и соборов лишь различными словами или терминами формулировала свои догматы. Эти различные формулировки обусловливались необходимостью оградить вероучение от возникавших по временам неправильных толкований или пониманий его отдельными лицами, так назыв. еретиками; по содержанию же все они тождественны.

Таким образом, если о том или другом пункте вероучения церковь известной эпохи не высказывается вовсе, то не потому, чтобы она этого пункта вовсе не знала и не исповедовала, а потому, что говорить о нём, за отсутствием недоумений и разногласий, было незачем. Если тот или иной мыслитель излагает известный пункт догматического учения (т.е. учения, данного в Откровении как необходимое для спасения души) не в тех словах, какие признаются церковью за образцовую формулу догмата, то мы должны или интерпретировать его формулу согласно с церковной, или признать данного писателя еретиком, хотя бы общеобязательной церковной формулы в его времена вовсе не существовало. В основе такого общего воззрения с философско-психологической стороны лежит убеждение, что понятие и слово не одно и то же. Понятие «единосущие», напр., могло существовать раньше, чем изобретено было слово «единосущный»; могло быть время, когда с этим же самым словом соединяли другой смысл, чем какой потом за ним закрепила церковь; но это не мешало церкви исповедовать во все времена то учение, которое потом она условилась выражать словом «единосущный». С богословской стороны это воззрение покоится

  • на мысли, что Дух Святый во все времена действовал в церкви, и
  • на том, что правильная вера необходима для душевного спасения;

Следовательно, думать, что тот или иной догмат до такого-то собора по содержанию не существовал или понимался церковью иначе, чем определено на соборе, значит думать, что Дух Святый попускал христиан до неведения или заблуждения, при котором невозможно самое спасение.

Исторически церковь оправдывает свой взгляд, указывая:

  • на то, что древняя церковь не признавала за собою сил и права развивать догматы по существу и
  • всегда считала себя в праве анафематствовать еретиков минувших времён, даже если при жизни их почему-либо не судили и не осудили;
  • на то, что далеко не все догматы вообще подверглись общеобязательной формулировке вселенского собора, что, однако, не мешало и не мешает им существовать (число таинств определено на Востоке и на Западе в XII веке одинаково и независимо).

В зависимости от такого взгляда, консервативное православное богословие вовсе не говорит об «истории догмата» как такового, а лишь об «историческом изложении догматов» или об «истории догматической формулы «. Далее, православная церковь принимает, помимо вечной и всегда себе равной догматики, ещё обширную область богословского мнения по всем вопросам теоретического X., на которые Откровение и предание ясных ответов не дают. Тут возможно и вполне законно действительное разногласие, но зато и окончательного общеобязательного решения здесь не может быть, и для душевного спасения его не нужно.

Западноевропейская наука и с нею некоторые православные писатели (напр. покойный Вл. С. Соловьёв) смотрят на дело иначе, допуская в церкви догматическое развитие в строгом смысле этого слова. Теория этого развития принимается одинаково и католичеством, и протестантством, но излагается этими лагерями не одинаково. Исповедующие её православные писатели примыкают к католической её формулировке, писатели неверующие — к протестантской. Как богословская теория, она впервые (1849 г.) была формулирована перешедшим в католичество протестантом Ньюманом с целью оправдать все те пункты католического учения, которые ставились ему на счёт протестантами, как новые. Ортодоксальные протестанты объясняют при её помощи именно эти новые или кажущиеся им новыми в католичестве учения; крайние заставляют при её помощи создаваться почти из ничего всю христианскую догматику путём мифологизации (Штраус) или филиации идей (Баур).

Католики начали со слабо опасливого отношения к этой теории, но скоро перешли к восторженному, так как она давала возможность оправдать несомненно новые даже для католичества учения, напр. о непорочном зачатии (отвергаемом величайшими католическими авторитетами — Фомой Аквинатом и Бонавентурой). Ультрамонтане излагают эту теорию так: вся сумма догматов вверена была целиком церкви, но не сразу, не всеми и не всегда сознавалась. Отдельные догматы проявлялись сперва в виде мнений, постепенно развивались в адекватную своему содержанию формулу путём строгого умозрения учителей церкви, авторизовались апостольским престолом и таким образом становились из божественных — церковными, из материальных (догмат in potentia) формальными (догмат in re). Католики-либералы учат, что руководимая Духом Святым церковная мысль не только выясняла постепенно догматы, данные вначале, но и открывала новые и даже противные старым догматические положения, авторизуемые затем апостольским престолом; такова, по их мнению, естественная судьба всякого догмата, и такое развитие они даже считают признаком живой церкви (к этой последней формулировке примыкает Вл. Соловьёв).

Так как древняя церковь отвергала догматическое развитие, то, очевидно, эта теория в числе других католических нововведений и противных древности учений должна оправдывать сама себя, то есть сама она должна себя признавать за догмат, не сознававшийся и даже отвергавшийся церковью до половины XIX в. Еретиком, с точки зрения этой теории, может считаться лишь лицо, отступившее от сознанного уже в церкви, то есть формулированного и надлежаще авторизованного догмата; неведение или погрешность в догматах до того, как они станут «церковными», душепагубными не признаётся. По существу, и православное, и неправославное воззрение допускают вполне объективное изложение фактической стороны дела, так как в конце концов освещение этих фактов сводится к вопросу: возможно ли тождество понятий при разности слов? — вопросу, который должен быть решаем уже не исторической наукой.

Христианское учение вышло из берегов одной вековой религиозной стихии, чтобы перелиться в другую; первую, иудейство, оно признало своей колыбелью — вторую, язычество, оно стремилось подчинить себе, вытеснить, заменить собою. Понятно, что при таком положении дела внешнее самоопределение X. должно было предшествовать внутреннему: X. прежде всего должно было точно отличить себя от всего, что не оно, чтобы предотвратить обратное впадение в иудейство или заглушение ростков евангельского семени примятой, но не истреблённой языческой сорной травой. Формальное решение давалось без труда: X. сознавало себя откровенной религией Бога-Творца и Спасителя; итак, всё, что не входит в это (писаное и неписаное) откровение, для X. (как для религии) не нужно; всё, что ему противоречит, ему враждебно.

Следовательно, практически задача сводилась к определению объёма признаваемого X. Божественного Откровения, а в частности выступали вопросы:

  • об относительном весе иудейского и специфически-христианского Откровения и об отношении Откровения
  • к естественным религиям,
  • к личному религиозному творчеству и
  • к разуму и его высшему проявлению — науке.

  • 1 Отношение церкви к иудейству и к Ветхому Завету
  • 2 Отношение христианства к языческим, естественным религиям
  • 3 Идеи раннего христианства
    • 3.1 Отношение к личному религиозному творчеству
    • 3.2 Отношения откровения к разуму и науке человеческой

Отношение церкви к иудейству и к Ветхому Завету

Отношение церкви к иудейству и к Ветхому Завету приблизительно к 140 г. определилось следующим образом: догматическое значение получило Послание к Евреям, где проводится взгляд, что Ветхий Завет и как Писание, и как факт есть откровение истинного Бога, но что в нём же самим Богом сделаны ясные указания, что значение его — лишь временное; ныне, с пришествием Сына, Ветхий Завет как закон и как обряд отменён, объявлен «изветшавшим», отслужившим своё назначение. Взгляд, тождественный с сейчас изложенным, находим у св. Юстина мученика в диалоге с Трифоном Иудеем (записан ок. 150 г.). Вечный, непреходящий смысл Ветхого Завета церковь находит в его пророчествах и прообразах; поэтому она выдвигает в нём на первый план книги пророков и исторические отделы в противоположность евреям, для которых на первом месте стояло всегда Пятикнижие закона. Это — православный центр. Православная правая представлена так наз. назареями; они не считают закон и обрезание обязательными для спасения, по крайней мере для христиан из язычников; исповедуют бессеменное зачатие Христово; апостола Павла признают за истинного, равноправного двенадцати, апостола; но, будучи по рождению иудеями, они продолжают исполнять закон Моисеев, насколько это возможно, из почтения к преданию отцов и косо смотрят на христиан-иудеев, отстающих от «законной праведности» и не обрезывающих своих детей. Ещё далее вправо стоят еретики-евиониты (обличаемые, между прочим, в посланиях св. Игнатия Богоносца): они считают обрезание необходимым для спасения всем и каждому, Христа считают хотя Мессией, но простым человеком и сыном Иосифа, в апостоле Павле видят вредного лжеапостола. На православной левой видим авторов послания Варнавы и послания к Диогнету. Тут признаётся, что Ветхий Завет дан Богом истинным, но все его еврейское понимание и исполнение есть заблуждение. Бог не только теперь не хочет, а никогда не хотел обрезания по плоти, жертв животными и плодами земными и т. д. Под запрещёнными для употребления в пищу животными Бог разумел различные грехи, под жертвами — дух сокрушён и т. д. Жертвы еврейские, как и языческие, показывают грубость понятия о божестве, будто бы нуждающемся в человеческих приношениях. Ещё далее влево встречаем еретиков-маркионитов: они учат, что не только иудейское понимание Ветхого Завета неугодно Богу истинному, но и самый Бог, давший этот завет — иной, низший бог, не тот, что открылся в Завете Новом. Из канона для маркионита отпадает не только Ветхий Завет, но и большая часть Нового: кодексом истинного Откровения признаётся только искажённое евангелие Павлова ученика, Луки, и десять посланий ап. Павла (исключены послания к Тимофею, Титу и Евреям).

Относительно истории этих партий и выработки этих взглядов заметим только, что построения на этот счёт тюбингенской школы (см.) должны быть по меньшей мере сильно ограничены. Если к началу II в. существовали все четыре евангелия, если большая часть литературы, которую Баур считал примирительной и псевдонимной, оказывается подлинной, то, очевидно, контрасты между Павлом и Петром или Иаковом никогда не были резки; «примирительных» взглядов, оказывается, держались они сами. А это заставляет, в свою очередь, признать, что данные Павлова универсализма лежали в проповеди самого Христа; ибо иначе едва ли двенадцать апостолов с лёгким сердцем бросили бы учение Учителя, чтобы идти за вчерашним фарисеем и гонителем христиан. Универсалистические изречения евангелий Луки и Иоанна (впрочем, подобные им есть и у Матфея, и у Марка) не «приписаны» Христу, а действительно принадлежат Ему.

Отношение христианства к языческим, естественным религиям

По отношению к языческим, естественным религиям X. унаследовало иудейский взгляд: Бог истинный есть лишь Один, Творец мира; итак, всякая религия, исповедующая бога-нетворца, есть религия ложная и дело демонов — или в том смысле, что демоны сами, являясь людям и вселяясь в идолов, обманом довели людей до служения себе как богам; или в том смысле, что они внушили падшему человечеству ложное представление о божестве и довели его до почитания вместо Творца тварей или даже созданий демонами направляемого воображения (первое представление преобладает, но за второе, как кажется, стоит ап. Павел — Римл. 1, 18 след., 1 Коринф. 8, 4 и 10, 19 след.). Но, объявляя все религии, кроме ветхозаветной, завоеваниями демонов в падшем человечестве, церковь столкнулась с вопросом: откуда же взялись в этих религиях представления и учения, сходные с богооткровенными (потоп Девкалиона, понятие о Едином Высшем Демиурге, о явлении богов на земле в виде людей, о конце мира через всемирный пожар)? Ответ её был: эти учения у греков суть или заимствования от евреев, или глухая память о первоначальном откровении, общем всему человечеству. Итак, частицы истины есть в языческих религиях, но лишь постольку, поскольку эти религии соприкасаются с христианским откровением (в этом отношении полной противоположностью X. явился языческий неоплатонизм, признавший откровение источником истинной философии, но исключавший из области его как раз откровение христианское: Порфирий видел откровение божества вместо христианского Писания в оракулах; Ямвлих и Юлиан Отступник искали тайного самооткровения Божества в мифах всевозможных религий, кроме X.). Отсюда ясно, что в них нечего искать каких-либо откровений в дополнение к Библии и Евангелию; важно для христианина не столько содержание этих истинных положений в язычестве, сколько самый факт их существования, дающий некоторый ответ на недоумение: неужели милосердный Бог оставил всё дохристианское человечество в беспросветном мраке?

Идеи раннего христианства

Отношение к личному религиозному творчеству

По отношению к личному религиозному творчеству вопрос ставился для церкви так: возможны ли в послеапостольское время пророки, приносящие новые откровения, и если возможны, то как их отличить от лжепророков? Церковь отвечала: апостольский век был исключительным веком откровения, в который сообщено было всё, что нужно знать для спасения. Всё писанное после них неизмеримо ниже; пророки-догматисты в будущем невозможны. Словом, в разделке с языческими религиями церковь ограничила Ветхим и Новым Заветами область писанного откровения для прошлого; в разделке с личным религиозным творчеством, стоявшим перед нею главнейше в виде гностицизма (см.), она ограничила теми же двумя Заветами область писанного откровения и для будущего. Но гностицизм редко выступал открыто; черпая элементы для своих построений из всевозможных философий и мифологий (помимо собственной фантазии), он стремился выдать их в свет под флагом тайного апостольского предания. Итак, церковь должна была отделить подлинное апостольское предание от подложного; отсюда понятно, как важно было для неё установить новозаветный канон (ветхозаветный взят был от иудейства). Подлинность апостольских писаний удостоверялась для церкви иерархическим преданием, восходящим непрерывной цепью к самим апостолам; таким образом, догматический вопрос о достоинстве тех или других литературных памятников, как сокровищниц новозаветного откровения, совпадал с историко-литературным — о подлинности их апостольского происхождения. Поэтому и полемика с гностицизмом сводилась к указанию на то, что апостольское происхождение гностических учений не доказано и недоказуемо, а противоречие или новаторство их по отношению к подлинно апостольским памятникам очевидно; в этом их лучший суд, избавляющий церковь от необходимости пускаться в их философский анализ и критику (Ириней). Отвергнув апостольское происхождение гностических учений, церковь указывала, далее, их истинные источники в несогласных с откровением мифах и философии и тем довершала свою критику (Ипполит). Иной вид религиозного творчества представляют собою пророки как вдохновенные вестники гнева или милости Божией, прорицатели, обличители; такие будут возможны всегда. Но по отношению к ним надо помнить текст 1 послания Иоанна: «не всякому духу веруйте, но искушайте духи, аще от Бога суть». Если пророк говорит в исступлении, обнаруживает неевангельские нравственные понятия (немилосердие к падшим, преувеличенный аскетический дух, дикую жажду мученичества), или говорит не от имени Бога-Творца и Иисуса Христа во плоти пришедшего, или если в его вещаниях сквозит своекорыстие, или если дела его расходятся со словами — это лжепророк («Учение 12-ти апостолов», гл. XI). На таком базисе церковь отразила возникшее во втором веке монтанистское движение, пытавшееся удержать в церковной жизни во что бы то ни стало харизматические должности апостольского века, бессознательно заменяя истинное пророческое вдохновение — наитие Духа Святого — болезненным или искусственным экстазом, заимствованным у фригийских жрецов-энтузиастов (см. Монтанизм).

Отношения откровения к разуму и науке человеческой

Едва ли не самым важным по своим последствиям актом церковной мысли II-III вв. была установка отношений откровения к разуму и науке человеческой. Главное назначение человека на земле — спасти свою душу; для спасения души надо веровать, и истинно веровать; апостолы и христиане первых поколений были большей частью люди неучёные, между тем они были образец истинной веры и несомненные святые (т.е. спасённые). Напротив, учёный и интеллигентный круг в большинстве своих представителей смотрел на евангелие свысока, как на «безумие» (1 Коринф. 1, 18 след.) и суеверие. Отсюда в церкви должно было явиться мнение, что для спасения души развитой разум и наука не только не нужны (ибо вера возможна и без них), а даже вредны, так как внушают умственную гордость и затрудняют смиренное принятие откровенной, превышающей разум «Божией премудрости» (1 Коринф. 1, 24).

Сам апостол Павел не ответствен за этот взгляд: по его мнению, не «мудрость земная» сама по себе отвращает от евангелия, а нравственная глухота, обращающая лишь на службу себе земную мудрость («слово крёстное юродство погибающим «, которые «мнящеся быти мудрыми, обезумели» , а «призванным, эллинам и иудеям, Христос — Божия Сила и Божия премудрость»; см. всю 1 главу первого послания к Коринф.); но взгляд этот несомненно был; он засвидетельствован и язычниками (Цельз говорит: «христиане твердят всем и каждому: не исследуй, а веруй; мудрость мира есть зло, а хороша глупость» и т. п.), и христианами (Климент Александрийский говорит: «многие шарахаются прочь от эллинской философии, точно дети от буки, боясь, что она совратит их с истинного пути»).

Когда эти строки писались и даже ранее, правота взгляда апостола языков была доказана тем, что в церковь вступил ряд лиц развитых, образованных и талантливых не менее язычника Цельза или гностика Валентина и доказавших своими писаниями, что образование само по себе не приводит ни к неверию, ни к ереси.

Эти люди были философы-апологеты:

  • Аристид,
  • Юстин,
  • Афиногор,
  • Аполлоний и другие.

Они заметили, что хотя христианская проповедь имеет вовсе не философскую форму, но ставит и решает те же самые вопросы:

  • где причина и цель мира?
  • откуда зло?
  • к чему назначен человек и что он должен делать?
  • что ждёт нас за гробом?

— которыми искони задавалась философия.

Но философия была уделом избранных и крайне редко давала своим адептам нравственную крепость, спокойное убеждение, что я знаю, что я и что я должен делать. А евангелие было всем доступно, и его принятие действительно вело к нравственному перерождению. Отсюда апологеты выводят, что Христианство есть истинная, Богом открытая философия, открытая потому, что разум человеческий оказался не качественно непригоден, а количественно слаб для решения своих высших запросов; таким образом, по существу рационально.

Если люди не могли найти сами это содержание, то главным образом потому, что человеческий разум был повреждён грехом; что это так, ясно из того, что ближе всего подходили к истине философы, меньше всех грешившие (Сократ). Как в языческих религиях, так и в учениях философов есть крупицы истины, и не только вследствие заимствований у Моисея, но и в силу однородности разума человеческого разуму божественному: всем людям внедрено «семя Слова» божественного (sperma logou emphyton; ср. учение о создании человека по образу Божию).

Всё предлагаемое в христиантстве согласно с разумом, и наоборот, всё истинно разумное в язычестве согласно с христиантсвтом; Сократ и Гераклит были христианами до Христа, Платон был аттический Моисей. Если не всё кажется разумным в христиантстве, то это обман демонов: в высшем смысле разумно всё, и задача богословской науки — вскрыть эту высшую разумность на пространстве всего откровения.

Что это так, доказывается пророчествами о чудесных, то есть будто бы неразумных событиях. Неразумное не может быть реальным: если эти пророчества сбывались (Христос воистину родился от Девы), то это знак, что они были разумны в высшем смысле слова. Кажущаяся неразумность тут даже неизбежна, ибо предсказание чудесного события есть чудо само по себе: ход вещей, разумный в низшем смысле слова, может предузнать и обыкновенный человек.

Этими мыслями апологеты создавали церковный гнозис, или методику православного богословия, так как ими устанавливался принцип, что философия вообще приложима к религии, а совершённая философия тождественна с нею; создать такую философию есть высшая задача для христианского мыслителя.

Откровение может и должно быть формулировано при помощи категорий разума, философскими терминами (принять это положение было тем легче, что уже ап. Иоанн счёл возможным для изложения учения о Сыне Божием взять платоновско-филоновский термин — Логос).

Однако, приступая к такой работе, богослов (это слово создано апологетами) должен постоянно контролировать себя откровением; если ему не удастся найти формулу, сохраняющую за философскими терминами их всегдашний научный смысл и вместе с тем точно отвечающую содержанию веры, то он должен признать свою частную неудачу, свою слабость, неумелость, и только если выяснится, что наши философские понятия неприложимы к содержанию веры без искажения его, то, значит, надо реформировать самую философию. Кто поступит обратно и станет ломать самое откровение, чтобы подогнать его под мерку того, что ему представляется или в философии считается неизменным и неизбежным для разума понятием, — тот еретик и должен выйти из церкви, так как он поставил свой ум выше откровения и выше учения церкви.

Таким образом церковь ещё на заре своего существования приняла все меры к охранению вверенного ей сокровища веры от всевозможных искажений и вредных воздействий со стороны окружающих духовных стихий: не отвергая огулом ни одной из них, она поставила своё откровение как мерку их истины и лжи, их угодности или неугодности Богу. Вопрос о том, выдержала ли церковь на деле свою точку зрения или же чуждые элементы мало-помалу просочились в неё, модифицировали, даже вытеснили первоначальное содержание веры и, став на его место, aut bona, aut mala fide стали провозглашаться самой церковью как её откровение, — есть интереснейший и важнейший вопрос истории христианского вероучения; отвечать на него с достаточной доказательностью может только соответственная наука в полном её составе.

В протестантской, мало верующей и неверующей науке распространён взгляд, что церковь своего принципа не выдержала, что её вероучение, организация, её догматы, таинства, обряды представляют из себя затяжную форму эллинизации христианства, как гностицизм представлял молниеносную её форму. Знакомясь с аргументацией этого взгляда, необходимо помнить, что для её убедительности важно не количество внешних черт и слов, перенесённых из языческих культов в христианский: нужно доказать, что эти черты перенесены с сохранением их языческого смысла, чуждого первоначальному христианскому вероучению. Несомненно, что X., будучи внутренним перерождением мира, менее всего было и хотело быть его реформой в буквальном смысле слова, то есть изменением во что бы то ни стало его внешних форм.

Напротив, церковь стремилась по возможности меньше ломать снаружи, но по возможности всё наполнять своим, новым, внутренним содержанием. Как X. не боялось обращать вчерашние языческие храмы в свои церкви, так оно не боялось и других внешних заимствований. Но если мы приглядимся к бесчисленным пунктам сходства, то увидим, что или сходство чисто внешнее, или данное воззрение или учреждение обще язычеству не только с позднейшей, а и с древнейшей церковью и, следовательно, с точки зрения верующего, относится к тому «рассеянному слову истины», которое уже апологеты находили в языческом мире.

Для протестантской гиперкритики, строящей себе своего Христа и своё первоначальное X., совершенно убедительно указание, наприм., на то, что воззрение на евхаристию как на духовную пищу, дающую вкушающему бессмертие, мы не находим «раньше, чем в четвёртом евангелии». Для православного же, для которого «подлинное» X. тождественно с новозаветным, это доказывает, что «воззрение» это проповедано самим Спасителем; если нечто сходное есть в язычестве (надписи на пеленах мумий «он ест Бога», отождествление Диониса с жертвенным животным, которое участники оргий разрывали и съедали, чтобы слиться с существом бога, и т. п.), то, значит, тут было в язычестве как бы предчувствие истины. Если целитель Асклепий и некоторые другие боги звались в язычестве «спасителями» и «человеколюбцами», если эллинский культ душ представляет множество черт, тождественных с православными обрядами погребения и поминовения усопших, если православное «богоявление» зовётся точь-в-точь как один из праздников Диониса (Epiphania), если самый термин «таинство» взят без перемены с языческих «мистерий» (mysterion, teletai) — то тут заимствование идёт не дальше слов и форм, не дальше, чем в заимствовании языческого здания под христианскую церковь.

И Христос есть «Спаситель», но Он спасает не от того, от чего спасал Асклепий, и иным путём. Эллины чтили и поминали умерших, чтобы они не напоминали о себе живым, не пугали и не вредили (по кр. мере первоначально), а христиане — чтобы поддерживать общение любви между живыми и умершими, как между церковью земной и небесной и т. д.

В иных случаях недостаточное знакомство или, лучше сказать, слабость чутья инославных учёных к смыслу особенно восточного веровоззрения доводит их здесь до грубых ошибок, тем более, что постоянно надо различать церковное от вульгарно-христианского понимания дела; последнее нередко впадало в действительное язычество и магизм и сама церковь объявляла его тогда двоеверием и суеверием. Но только глубокая неспособность вжиться в восточное воззрение могла навести, например, Штрауса на мысль, что зачатие Спасителя от Духа Святого однородно с языческими мифами о любовных похождениях богов. Что касается эллинизации христиантсва в смысле подчинения его греческой философии, то тут довольно заметить одно: последствием такого подчинения должна бы была явиться рационализация насквозь всей догматики (ибо античная философия вообще и воспринятая церковью в частности была, как мы видели, в основе рационалистична); между тем, те же протестанты и неверующие находят, что догматика вселенских соборов насквозь «иррациональна» (православный скажет, что она превосходит разум, сверхрациональна).

Апологеты узаконили философскую, а с ней и вообще научную работу в церкви: Климент Александрийский дал этюды по православному богословию, Ориген дал первую цельную систему. Одновременно началась разработка двух основных догматов теоретического богословия:

  • о Троице и
  • о Богочеловеке,

составлявшая главный труд церковной мысли в эпоху вселенских соборов. Первый был формулирован окончательно на Втором Вселенском соборе (см. Троица, Монархиане, Арианство, Единосущие); над вторым догматом работали соборы с третьего по шестой (см. Несторианство, Монофизитство, Монофелитство и Христос).

При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *