Иеромонах варнава Тихонов

Виртуальный музей
Новомучеников и исповедников
Земли Архангельской

ПЕШКОМ В ХОЛМОГОРЫ

«Ваши скорби – мои скорби», – говорил старец Варнава

В этом году исполняется 290 лет со дня рождения Михаила Васильевича Ломоносова. Со школьной скамьи каждый из нас знает, что девятнадцатилетним юноше Михайло Ломоносов в лаптях ушел за знаниями в Москву.

В Холмогорах гор нет

«В Холмогоры, в Холмогоры…», – напевает под нос водитель рейсового автобуса «Архангельск – Холмогоры», на котором я еду в это старинное село Архангельской области – на родину Ломоносова. За десять километров до Холмогор покидаю автобус, чтобы оставшуюся часть пути пройти пешком. Хотя бы так отдать дань уважения великому соотечественнику.

День выдался по-летнему солнечный и радостный. Перистые облака проплывают высоко в небе. Я радуюсь солнечному дню и птичьему пению, глядя, как вдали пылит удаляющийся автобус. Внизу под холмом виднеются какие-то домики, наверное, Холмогоры. Подхожу: колючая проволока, заборы. Как оказалось – это колония строгого режима. «До Холмогор еще десять километров», – отрапортовал встретившийся военный. Поднимаюсь на высокий бугор, и с него вдали на холмах открывается большое селение, а над ним в небе парит красивейший пятиглавый собор: «Ну, это точно Холмогоры». Сворачиваю с дороги и, взяв курс прямо на храм, иду через холмистые ромашковые поля.

Перед самым селом течет речка, перегороженная плотиной, над полями кружат и пронзительно кричат огромные белые чайки. Они зависают над землей, как альбатросы, и долго парят на одном месте в восходящих потоках воздуха. Одна из них пикирует прямо на меня, подлетает к самой голове, пронзительно кричит и взмывает высоко в небо. Так повторяется несколько раз. «Что? Что такое случилось? Что ты хочешь мне сказать?» Оторвав голову от неба, смотрю под ноги и вижу, что полиэтиленовый пакет мой прорвался. Из него уже наполовину вывалились все мои вещи. «Вот оно что!» – возвращаюсь назад, собираю по полю свои записные книжки, диктофон.

Кто послал эту чайку предупредить меня? Кто, если не холмогорские святые ведут меня сейчас по освященной их молитвами земле? Где и поныне они невидимо пребывают в небесных селениях, молятся за нас, грешных.

Перед поселком табличка извещает меня, что и это еще не Холмогоры, а Матигоры. «До Холмогор еще пять километров», – сказала встретившаяся бабуля.

Впрочем, Холмогорами здесь издавна называют целую сеть поселений, расположенных на возвышенных местах по берегам Северной Двины. Так что и Матигоры, и Ломоносово, и еще два десятка поселений вокруг – все это Холмогоры. Никаких гор в привычном понимании здесь нет. Северная Двина в этом месте разлилась на множество рукавов в ширину на 16 километров. Все поселения расположены на низинных заливных островах, окруженных со всех сторон водой. Сообщение между ними раньше было только по реке, да к тому же и все жители раньше занимались рыболовством. Из Холмогор вышло много знаменитых мореходов. «Горой» они называли любой берег, который выше воды. «Поднять карбас на гору» значило вытащить его на берег. «Идти горой» – идти берегом. А холмов здесь действительно много. Как раз на самом высоком холме («мати», то есть большой) и расположились Матигоры. На целых два километра растянулось это село вдоль одного из рукавов Северной Двины.еличественный Воскресенский храм расположился на самой верхушке «горы» – на берегу реки с противоположной стороны Матигор. Золотые купола сверкают на солнце, золотом блестят кресты. «Господи, какая красота! Что за чудный храм Божий!» Вот он уже совсем превратился в огромного чудо-богатыря, упирающегося шестью главами в высокое небо. Солнце радуется вместе со мной этому благолепию.

Могила старца Варнавы

Вхожу в церковную ограду, и ноги сами ведут меня к могиле старца Варнавы, расположенной с левой стороны храма, рядом с большой, одиноко стоящей елкой. И елка, и могилка окружены металлической оградкой. На могилке на металлическом кресте портрет старца. Рядом на табличке написано:»Старец иеромонах Варнава (Иван Михайлович Гоголев) из скита Параклит близ Троице-Сергиевой лавры (1860 г. – 30 марта 1933 г.) 17 августа 1998 года при установке креста были найдены нетленные косточки старца Варнавы. О чем составлены акты их освидетельствования. Хранятся эти акты в Свято-Воскресенском храме в Матигорах и храме Святого Духа в Холмогорах».

Рядом на другой дощечке еще одна надпись:

«Завещание старца иеромонаха Варнавы (Гоголева).
Любовь моя к вам, превозлюбленные мои о Христе чада, вечна и безгранична, не имеет никаких пределов и после смерти будет так же нерушима. Самое величайшее мое желание заключается в том, чтобы вы, возлюбленные мои чада, получили вечное спасение и чтобы нам соединиться в вечной жизни.
Прошу вас и молю, имейте между собой мир и согласие. Любите друг друга. Ибо где любовь, там Сам Бог, потому что Бог есть вечная любовь.
Прошу вас всех: всеми силами старайтесь угождать Господу Богу исполнением Его пресвятейших заповедей. Заповеди Господни сладче меда и сота.
Всякие скорби благодушно претерпите ради Господа и ради вашего спасения, ибо скорби ведут нас в Царство Небесное, вот куда они нас ведут.
Радуюсь и утешаюсь вашей жизнью. Моя радость – вы о Господе. Мир Божий да водворится в вас богатно (2 Кор. 13, 11), это апостол Павел так писал. Итак, возлюбленные мои чада, спасайтесь, укрепляйтесь о Господе, и на всех вас да почиет благословение Божие. Безгранично любящий вас о Господе ваш Варнава».

К стволу елки прислонен старый деревянный крест, возле него еще одна надпись: «Этот крест был установлен на могиле старца Варнавы в 1933 г. духовными чадами: монахиней Маврой, Юрием Александровым, монахиней Серафимой. Крест был освящен протоиереем Аполлинарием».

Странный батюшка

Обхожу вокруг храма, всюду в землю вросли старинные каменные надгробия. Сразу за алтарем свежая могилка, убранная цветами. На кресте скромная надпись: «Огурцова Анастасия Никитична 20.11.1903 – 31.X. 1996». Подхожу к домику рядом с храмом. Из него выходит добрейшего вида пожилой мужчина с небольшой бородкой. Почему-то догадываюсь, что это не священник. «Батюшка здесь?» – спрашиваю его. «Здесь. Сейчас он выйдет». Следом выходит странный мужчина в шляпе и без бороды. Ничего в его облике не говорит, что это священник: миниатюрно подстриженные усики, длинные бакенбарды, щегольская мирская одежда, лакированные туфли…

Подхожу к нему под благословение, представляюсь, прошу уделить немного времени: «Нет-нет, мне некогда, я уезжаю в Архангельск. Вам заранее надо было предупредить меня о своем приезде». Говорю о своем благословении, пытаюсь шутить, что работа корреспондента полна неожиданностей: не знаешь, куда в следующий миг Господь пошлет. Но батюшка неумолим: «Нет-нет, сейчас я никак не могу, приезжайте через неделю на службу». Дает наказы провожающим его – старосте и сторожу. Я тоже провожаю священника до машины. «А вот почему вы против экуменизма? – неожиданно спрашивает меня о.Александр. – Разве католики или протестанты не спасаются?»

Застигнутый врасплох столь странным вопросом, я начинаю что-то отвечать. А около машины спрашиваю о.Александра: «Быть может, вы меня подвезете до дороги на Холмогоры?» – еще надеясь поговорить с ним по пути. «Да здесь рядом, вы пешком дойдете», – сел в машину и уехал, оставив меня в полном недоумении. Я перепугался, вдруг подумав, что это чужой священник.

– Это чего, не наш, что ли, батюшка? – спрашиваю у сторожа.

– Да наш, наш, – успокаивает он меня, – он уже тридцать лет как священник, очень хороший батюшка.

– А почему без бороды?

– Вот этого не знаю, – пожимает плечами старик, – так ему, наверное, лучше.

– И сколько о.Александр здесь служит?

– Уже четырнадцатый год.

– И что, много людей приходит к вам на службы? – допытываюсь у сторожа.

– Здесь, видишь, в деревне мало ходят, больше городских приезжает – из Архангельска, из Северодвинска, особенно много на праздники бывает.

– О.Александр, наверное, в городе где-нибудь еще служит?

– Нет, он там преподает в институте религию, а раньше служил напротив Лявли в деревянной церкви, она сгорела. В Архангельске нам все завидуют. Почему, говорят, такой священник в деревне служит? Здесь до него десять священников было, так он самый лучший из них. Он еще прибаливает немного, лекарства все время принимает.

Потом еще много хорошего рассказывал про о.Александра церковный сторож Леонид – так он сам мне представился. Леониду 64 года. Как я потом узнал, он уже пятнадцать лет служит при храме вместо дьякона. Живет в сторожке как монах.

А незадолго до моего приезда храм матигорский обворовали. До этого воры приезжали «в разведку», представлялись журналистами, все выспросили, все разузнали, а потом стащили самые ценные иконы и церковную утварь. Наверное, поэтому так настороженно и встретил меня священник. Этот богатый старинный храм после войны обворовывается уже десять раз. Как тут не бояться прихода новых людей?

Помощь по молитвам старца

Спрашиваю у Леонида про старца Варнаву.

– Отца Варнаву я сейчас постоянно поминаю, – отвечает он.

– Почему вы его поминаете?

– Как почему? Потому что он – святой.

– Разве он прославлен?

– Про него в книжке написано «Далекий путь». Он сюда был сослан из Москвы. Здесь, возле Матигор, деревня, недалеко от храма, он там комнату снимал. А поминаю я его вот почему. У меня рука заболела. Неделю сильно болела, ныла, ныла, вроде как судорогой тянуло. Не знал, чего делать. Пришел на могилку, перекрестился, руку на могилку положил, сказал: «Старец Варнава, помоги!» – и у меня в тот же час рука болеть перестала. Тут он многим прихожанам помогает. Постоянно к нему приходят.

О старце Варнаве после его смерти в 1933 году местные хранили память, а потом постепенно стали забывать, кто здесь похоронен. Деревянный крест подгнил и упал, его поставили рядом с могилкой, около елки. Табличка с креста потерялась, но местные жители знали, что на этой могилке происходят исцеления, приходили сюда со своим горем и болезнями.

Настоящее почитание старца началось только с 1998 года, когда из Москвы в Матигоры приехали родственники духовных чад старца. Они нашли его могилку, открыли и освидетельствовали мощи, которые находились в полуметре от земли, установили новый крест и оградку вокруг могилки, написали таблички, чтобы все приходящие знали, что за старец здесь похоронен, привезли книги о нем. Отец Александр отслужил по о.Варнаве панихиду, и сейчас он постоянно поминает его на службах. Поминают его и в других храмах Архангельской епархии.

А жизнь этого любвеобильного старца, полностью отдавшего свою жизнь на молитвенное служение Богу, необыкновенна. В 1996 году в Москве была выпущена книга «Далекий путь», собравшая свидетельства духовных чад старца Варнавы. Где бы они ни находились, какие бы трудности ни переносили, везде писали друг другу письма, отправляли посылочки, поддерживая друг друга духовно. Старец был той скрепой, которая соединяла их в одну большую семью.

Самое необыкновенное в этом рассеянии оказалось то, что духовные чада старца Варнавы, пока тот находился в заключении в Архангельске и Матигорах, приезжали к нему на свидания, преодолевая при этом неимоверные трудности, и принимали у него тайный монашеский постриг (в свое время старец постриг будущего Патриарха Пимена). И после того, как они отбыли сроки заключения, духовные чада старца собрались вместе и жили в деревянном домике в Подмосковье. После смерти о.Варнавы духовное окормление над его чадами взял на себя один их духовных детей старца – о.Сергий Савельев (он же составил книгу об о.Варнаве), также принявший тайный монашеский постриг в ссылке от епископа Марийского Леонида (Антощенко), с которым находился в одном лагере в Архангельской области на строительстве железной дороги Пинюг – Сыктывкар.

* * *

В большей степени стараниями о.Сергия Савельева, а тогда еще просто Василия Петровича Савельева, в Москве из молодых образованных людей, увлекшихся идеями русской религиозной философии, в 20-е годы и была создана православная община, искавшая ответы на вопросы ума и души в святоотеческой мудрости. Эти молодые люди не отступили, не сбились с пути в своих исканиях и, когда пробил час испытаний, до конца испили чашу скорби, приобщившись к страданиям распятого Христа.

Члены общины называли себя «тихоновцами» и очень близки были к первосвятителю. На похоронах Патриарха Тихона Василий Савельев был одним из распорядителей. После ареста нового Главы Русской Церкви, владыки Петра, община стала поддерживать его заместителя митрополита Сергия. Нам не известно, как отнеслись Василий и его единомышленники к Декларации. Но разрывать молитвенное общение с митрополитом Сергием, как это сделали в то время многие, они сочли не спасительным. Избрали срединный, царский путь.

Ангелоподобный старец

Для семидесятилетнего старца Варнавы северная ссылка стала той Голгофой, на которую он взошел вместе с Христом, оставшись навечно лежать в северной земле. Архимандрит Сергий в книге о нем отзывается следующими словами: «Отец Варнава был старец небольшого роста, худой, с умными, светлыми, добрыми глазами и большой седой бородой. Таких ангелоподобных людей мало на земле».

До революционной смуты старец Варнава спасался в ските Параклит (Святого Духа Утешителя) Троице-Сергиевой лавры, известного своим строгим уставом. В него не допускались женщины, а для насельников была обязательной ежемесячная исповедь. Он со смирением переносил там подвиги пустынножительства, вел полную лишений отшельническую жизнь. Был очень скромен и любим всей братией, которая не раз просила его принять священство и быть их духовником, но о.Варнава всегда смиренно отказывался, выражая твердое желание окончить свою жизнь простым монахом. Однако Господь призвал его к священству тогда, когда он менее всего этого ожидал.

* * *

До раскола члены общины Василия Савельева ходили в храм Грузинской Божией Матери в Москве, где служил протоиерей Сергий Голощапов, бывший ранее профессором Московской духовной академии. После раскола о.Сергий Голощапов стал непримиримым противником митрополита Сергия, и Василий с друзьями были вынуждены покинуть этот храм и искать себе другого духовника.

Им и стал Варнава, который в связи с расколом в Церкви говорил: «Кто отходит от митрополита Сергия, тот отходит от Святой Церкви». Он благословил членам общины для их церковного устроения обратиться к правившему Московской епархией архиепископу Филиппу. Этот владыка встретился со всеми членами общины, проявил к ним большое сочувствие и понимание и в знак своего расположения благословил «параманом». Так называется небольшой плат с изображением Креста Господня и со словами: «Аз язвы Господа нашего Иисуса Христа на теле моем ношу». Плат возлагается на человека при пострижении в монашество и носится монахом под одеждой на спине. Это благословение архиепископа Филиппа оказалось пророческим. Все члены общины понесли страдания за Христа и приняли монашеский постриг.

После этого община стала окормляться в небольшом храме святых бессребреников Космы и Дамиана на Ильинке в Москве. Колокольня и часть храма к этому времени были уже разобраны, в начале 20-х годов храм практически пустовал. К этому времени скит «Параклит» был закрыт, и членам общины удалось вывезти старца Варнаву в Москву. Вскоре архиепископ Филипп призвал о.Варнаву к себе и сказал: «Тебе, старец, надо принять священство!» Батюшка пал ему в ноги и со слезами промолвил: «Благослови, Владыко, на послушание». Так Господь призвал старца-пустынника к священству для служения в самой гуще мирской жизни. Владыка рукоположил его в дрогомиловском соборе. «Никогда в стенах этого величественного собора, – вспоминает архимандрит Сергий (Савельев), – не совершалось посвящение такого старца-пустынника».

В узах

Ночью 29 октября 1929 года пятерых членов общины вместе с о.Варнавой арестовали и отправили в Бутырскую тюрьму. Вот как свое заключение описывает о.Сергий (Савельев):

«Камера, в которой оказался я, была довольно большая. Посредине камеры был кирпичный столб. Вокруг столба и вдоль стен – сплошные нары, между нарами очень узкий проход. Количество арестантов постоянно менялось. Одних уводили, других приводили. В отдельные дни камера переполнялась до такой степени, что лежать на нарах можно было только на одном боку…

Камера была наполнена самыми различными людьми. Уголовников почти не было. Большинство были люди интеллигентные. В то время проходила борьба с «вредителями», и поэтому в камере находилось много инженерно-технических работников. Среди них были металлурги, работники авиационной, бумажной промышленности и другие. Помнится, главный инженер бумажной промышленности, вернувшись однажды с допроса, с отчаянием и в то же время с каким-то странным облегчением сказал мне доверительно: «Подписал, все подписал, нет больше сил»…

Все заключенные были дружелюбны друг к другу и откровенны…

Пришлось мне встретиться в камере и с церковными людьми, их было двенадцать человек. Все мы, служители Церкви и верующие, отражали печальное положение, которое было в Православной Церкви. То было время ожесточенной борьбы части церковного общества с митрополитом Сергием. Эта же борьба вспыхнула и у нас.

Почти все священнослужители в камере были противниками митрополита… Быть противником митрополита Сергия в то время было соблазнительно, так как в представлении многих людей он был предателем Церкви. Доставалось и мне от них: «Вам-то что, – обычно слышал я, – вы с митрополитом. Вы для власти свой человек, вас скоро выпустят. Вот наше дело другое».

…В конце декабря меня вызвали и зачитали приговор: пять лет заключения в исправительно-трудовом лагере… Когда я вернулся в свою камеру, иеродьякон Серафим, увидев меня, поспешил сказать, что его осудили на три года в лагерь. Сказав это, он безнадежно покачал головой.

– Не горюйте, Бог не без милости, – утешил я его.

– Хорошо вам так говорить, – сказал он, – вы в ином положении, вы с митрополитом, они это знают и вас выпустят. А я против митрополита, и за это меня осудили.

Когда он узнал мой приговор, то изумленно воскликнул: «Как так? За что же вас осудили?»

«За грехи», – ответил я».

Пойте, пойте, дорогие

Женщины из церковной общины старца Варнавы попали в камеру с уголовницами. Матушка Евфросинья вспоминает: «До нашего прихода в камере было сорок человек «уголовниц» и пять политических. Уголовницы вели себя ужасно, вплоть до того, что как-то надзирательницу, открывшую дверь, ударили по лицу крышкой от «параши». За это строго была наказана вся камера… В течение двух-трех дней после нашего прихода состав изменился. Немало было верующих. Уже в один из первых дней мы, собравшись в кучку, стали тихонько петь: «Не имамы иныя помощи…», «Под Твою милость…» и т.д. Были хорошие голоса, особенно два альта. Однажды кто-то заметил, что в «глазок» смотрят. Мы замолчали и вдруг услышали голос: «Пойте, пойте, дорогие. Я вам постучу, если нельзя будет».

С этих пор мы уже не стеснялись. Всенощная, обедница, акафисты Сладчайшему Иисусу, Матери Божией, преподобному Серафиму, Михаилу Архангелу, Георгию Победоносцу пели на память на распев. Конечно, это было не сразу и не в первые дни, а постепенно…»

Три года лагерей получил старец Варнава и был выслан в Архангельск. Там через пять месяцев заключения его нашли два других члена общины: Душенька (младшая сестра архимандрита Сергия Евдокия Савельева, впоследствии монахиня Евфросинья) и Юрий Александров, сосланные в Архангельск.

Ваши скорби – мои скорби

Вот какое письмо, полное любви, написал старец Варнава при встрече со своими духовными чадами Василию Савельеву в лагерь в Пинюг:

«Милый и дорогой мой Васенька. Шлю тебе свое благословение, и несчетно целую тебя, и от всей души желаю тебе доброго здравия и всякого благополучия, а наипаче всего вечного спасения и молю Господа Бога, да поможет тебе милосердный Господь великодушно перенести сие испытание. Я очень о тебе соскучился и очень скорблю о том, что ты так далеко находишься от нас. Но духом моим и любовью я всегда с тобою пребываю и ни время, ни пространство не могут нас разделить… Дорогой Васенька. В тюрьме я находился пять месяцев, и, великое благодарение Господу Богу, я духовно чувствовал себя хорошо. Вся моя скорбь заключалась в том, что я болел сердцем о тебе, дорогой мой, и обо всех моих остальных чадах… Ах, незабвенный и милый мой Васенька. Кабы были у меня крылья, так и слетал бы к тебе, и обнял бы тебя, и насладился бы видом твоим и твоею пресладкою беседой! (На этом месте, дорогой мой брат – пишет сестра о.Сергия Душенька, писавшая под диктовку это письмо старца своему брату – батя поник головой и из глаз его обильно потекли слезы)… Но что делать, надо покориться воле Божией с благодарением и терпением, ибо она благая и совершенная…

Призываю на тебя благословение Божие и заступление Царицы Небесной. Остаюсь всегда благодарный и преданный тебе и безгранично любящий тебя твой Варнава».

Такие письма, полные нежной любви, старец Варнава писал и другим своим духовным чадам, обогревая их своей любовью и утешая в скорбях.

Завещание старца

В марте 1933 года кончился срок ссылки о.Варнавы. Духовные чада нашли под Архангельском рядом с собой для него отдельную комнату, светлую и теплую. Но документы старцу задерживали, поджидали весны. Его здоровье было совсем подорвано, он сильно заболел и не мог ходить. Однако и в болезни старец продолжал молиться за своих близких, писать им письма и утешать их. За семь месяцев до своей кончины он пишет завещание и просит разослать его после своей смерти своим духовным чадам. Текст этого завещания, начинающегося словами «Любовь моя к вам, превозлюбленные мои о Христе чада, вечна и безгранична» ныне и написан духовными детьми старца на его могилке. За несколько месяцев до смерти он собственноручно заготовил письма, в которых извещал о своей смерти близких. После его смерти духовным сыном старца Юрием Александровым в них была проставлена дата, и он разослал их всем близким о.Варнавы.

Незадолго до смерти он соборуется матигорским протоиереем о.Аполлинарием. На 25 марта назначает приезд в Матигоры своей духовной дочери Ирины для ее монашеского пострига. 12 марта он пишет письмо своим духовным чадам в Архангельск: «Дорогие и превозлюбленные мои дщери о Господе. Шлю вам благословение и молю Господа о вашем здравии и спасении. Когда поедет ко мне Ирина, то прошу ее не привозить мне ни конфет, ни сухарей, ни рыбы. Привезите мне яблочной пастилы, а если ее нельзя достать, то яблоков или яблочного варенья, ибо меня сильно мучает жажда. Простите, что мало написал. Я в настоящее время очень болен. Прошу вас, помолитесь обо мне. Затем вручаю вас всех крепкому заступлению Царицы Небесной. Остаюсь вечно и безгранично любящий вас о Господе Варнава».

30 марта старец посылает за монахиней Маврой, жившей у Воскресенского храма в Матигорах, которая и стала единственным свидетелем его смерти. Позже она написала духовным чадам старца письмо, где сообщила подробности его кончины:

«Дорогие сестрицы! Извещаю вас о смерти батюшки отца Варнавы, вашего и моего духовного отца. Он скончался 30 марта в 3 часа дня, в день памяти Алексея Божия человека. Я – великая грешница, но, по милости Божией, сподобилась быть при его кончине. Последние десять дней он ничего не мог есть. Только мучила его жажда. За полчаса до смерти он прислал за мной в церковь. Когда я пришла к нему, он сказал: «Где же ты делась? Мне эта ночь за три года показалась. Трудно мне. Почитай Псалтырь. Поминай о здравии. Разложи Псалтырь на три дня».

Я как услышала эти слова, заплакала: «Батюшка, вы умираете?» А он ответил: «Жду смертушку, как дорогую гостьюшку» – и улыбнулся.

Я начала читать, а через полчаса он испустил дух…»

Похоронили старца слева от храма у елки. Хоронили ночью, потому что днем нельзя было хоронить заключенного в церкви да еще с отпевом по полному монашескому чину. Позже на могилку о.Варнавы из Архангельска приехали его духовные чада и установили деревянный крест.

* * *

С тех пор прошло 65 лет, и вот в Матигоры из Москвы 28 марта 1998 года в Великий пост приехал родственник одной духовной дочери старца – Гурий Микита. Три часа он ходил вокруг храма по снегу на двух привязанных к ботинкам поленьях в надежде отыскать могилку старца, но так ее и не нашел. Он прихватил из Москвы большой портрет о.Варнавы и стал искать место, куда бы можно было его установить. «Мне понравилась елка, – вспоминает Гурий. – К ней и привязал православный деревянный крест, и прибил икону Сергия Радонежского и портрет старца, на пне рядом поставил лампаду, отметив таким образом наугад место его упокоения. Сторож Леонид Васильевич посоветовал мне съездить к старосте Елене Николаевне Головиной… «А вы знаете, здесь у елки и стоял тот крест с медной табличкой, которая не сохранилась», – сказала она. Я обрадовался неописуемо, что, сам того не ведая, установил крест, икону и портрет старца на его могиле».

* * *

..Уходил я из Воскресенского храма окрыленный. Путь мой лежал в Холмогоры, о чем расскажу в другой раз. До самых Холмогор храм в Матигорах был виден с дороги, и с этой стороны он смотрелся еще прекраснее. Внизу под ним несет свои тихие воды голубая река, а храм стоит на ее высоком левом берегу – самом высоком месте Мати-горы, возвышаясь над всей окрестностью, вот уже более трех столетий славя Воскресение Господа нашего Иисуса Христа.

Е.СУВОРОВ

Христианская газета Севера «Вера»

Отец Варнава (Санин): «Чем больше я узнавал о вере, тем больше хотел делиться этим с людьми…»

Российский писатель, поэт, драматург, автор более двух сотен книг и около ста песен, принявший постриг в малую схиму монах Варнава (Санин) рассказал РИАМО, что недавно завершил работу над интернет-изданием собрания сочинений в 50 томах, об офицерской службе на БАМе, о своем пути к вере и о том, что отвращает людей от церкви.

Следите за интересными новостями и материалами РИАМО в Telegram-канале>>

© Из личного архива

Взирая на жизненную панораму,
Я прихожу к такому итогу:
Что за дорога,
Если она не ведет к храму,
Что за слово,
Если оно не ведет к Богу?
монах Варнава (Санин)

– Отец Варнава, известно, что до принятия монашеского сана Вы были военным журналистом, в период с 1975-го по 1981 год служили на БАМе корреспондентом армейской многотиражки и ТАСС. Почему Ваш выбор пал именно на военную журналистику?

– Мой отец был военным и мечтал увидеть на мне офицерские погоны. А я всегда увлекался историей, литературой. В соавторстве со своей сестрой Ольгой в пять лет от роду написал свое первое стихотворение. Журфак Львовского высшего военно-политического училища стал своего рода компромиссом. Надо заметить, что туда брали только ребят из армии, поэтому для меня было большим везением, когда в 1971 году прошел первый набор на факультет журналистики среди выпускников средних школ. Честно признаться, у меня оказался далеко не самый высокий балл, но я проявил настойчивость, упорство (это уже теперь понимаю, что все произошло не из-за каких-то качеств моего характера, а благодаря исключительно Промыслу Божьему, как и все в нашей жизни!) и… был принят. После учебы начались шесть лет тайги, в местности, приравненной к районам Крайнего Севера. Служба на БАМе многому меня научила: там морозы достигали минус 64 градусов, метель сбивала с ног и ощущалась нехватка кислорода – я не раз бывал на грани жизни и смерти, но я благодарен Господу за те годы.

– Там начался Ваш путь к вере?

– 24 июня 1980 года, во время обострения опасной болезни (опять по Промыслу Божьему!), я лежал на операционном столе. Моим родным сообщили, что шансов умереть у меня ровно столько же, сколько выжить. Резали меня по живому, боль была невыносимая, и я впервые в жизни взмолился. Когда стало особенно невмоготу, примерно, такими словами: «Все святые, кто только меня может услышать, помогите!» И – помогли! Гораздо позднее, много лет спустя я узнал, что именно в этот день празднуется память апостола Варнавы и названного в его честь преподобного Варнавы Гефсиманского, который стал для меня одним из самых любимых и близких святых.

Крестился я не сразу – все время что-то мешало. Как я теперь понимаю, гордыня и отсутствие знаний о Боге. Но вот, в 1989 году 10 июля на день рождения Господь сделал мне лучший и главный подарок: я пошел в Троицкий собор Подольска и окрестился. Батюшка, как говорили потом прихожане, заметил в проповеди, что вот, мол, и писатели уже начали креститься. Но до писателя тогда мне было далеко, хотя в журналистике и достиг уровня самой высокой прессы. По мере моего личностного приобщения к Господу воцерковлялась и моя литературная деятельность.

Писатель Алексей Иванов: «Я не верю в существование национального характера»>>

– С чего началась Ваша литературная деятельность?

– С неуклонного желания и стремления стать писателем. После первой повести о БАМе «Последний десант», опубликованной в 1987 году в журнале «Молодая гвардия», написал исторические романы и повести о временах античности, но, чем больше узнавал о вере, церкви, тем больше хотел делиться этим с людьми. Стал соавтором брошюры «Советы идущему в церковь». А первые мои самостоятельные книги на православную тему были обращены к детям. Сейчас я на многих своих книгах пишу «Для взрослых и детей». Все мы для Господа дети.

© Из личного архива

– Вам кто-то помогал издавать книги?

– Все случается по воле Божьей. Первым благотворителем, который дал мне огромную по тем временам сумму на издание книг для детей, был директор местного Почтобанка из Перми (к сожалению, я запомнил только его имя – Владимир). Впоследствии интерес к моим работам проявило крупное питерское издательство «Сатисъ». А потом настоятель Черниговско-Гефсиманского скита при Свято-Троицкой Сергиевой Лавре (опять Промысел Божий – ведь именно здесь подвизался преподобный старец Варнава Гефсиманский!) сказал мне, что прежде, чем писать о вере, надо пожить в монастыре, и, следуя его напутствию, я два года провел в этом скиту, где поверил в силу выполняемых по послушанию обязанностей. У меня появилось желание остаться в монастыре навсегда, но мой духовник сказал, что мне рано в монастырь, и наказал в миру писать книги о Боге, вере и церкви на доступном людям языке. Благословил меня на эти труды, в том числе, издание книг для детей и писание исторических романов, почивший недавно старец архимандрит Кирилл (Павлов). С тех пор я свое литературное творчество рассматриваю как послушание, как миссионерское служение. После монашеского пострига (во время которого мне было дано новое имя – Варнава… Стоит ли еще раз говорить о Промысле Божьем?) мои книги, в основном, стало выпускать издательство «Духовное преображение».

– Сейчас распространен краудфандинг – народно-общественное финансирование. Вы используете нечто подобное при издании своих книг?

– Честно говоря, я и слово такое первый раз слышу… Но добровольные помощники есть. Мы совместными усилиями создали мой официальный сайт www.mvsan.ru, а буквально на днях завершена многолетняя (почти 30 лет) работа над созданием собрания моих сочинений в 50 томах мвсан50томов.рф (на данном этапе – пока интернет-издание), в котором отдельные тома достигают 650 страниц книжного текста. Важно, что это литература не ради литературы, книги не для веселья и развлечения читателя, а о самом главном, что только может быть в жизни человека – поиске ее смысла, который является извечным вопросом, начиная с детей и в любом возрасте, поэтому мои книги так активно переводят на иностранные языки. Сочинения написаны в виде увлекательных и остросюжетных исторических и современных романов, повестей, рассказов, стихов, ведь простота изложения мысли является основой понимания сути прочитанного. Это собрание сочинений имеет общечеловеческое значение. Все это делается с Божьей помощью и благодаря добровольным помощникам.

© Из личного архива

Писатель Януш Вишневский: «О женщинах я знаю не больше, чем другие мужчины»>>

– Какой общей темой объединены тома Вашего собрания сочинений и на какую читательскую аудиторию оно рассчитано?

– Смерти – нет, это одна из главных тем моего творчества. Однако эта утешительная для каждого человека мысль имеет свое продолжение: какова будет вечная жизнь? Книги написаны на понятном, доступном для каждого языке и интересны даже тем, кто не любит читать. Жанры самые различные: от 900 четверостиший для самых маленьких детей, которые знакомят со всем, что встретит их в жизни (Книга «Православная энциклопедия для самых маленьких») до исторической эпопеи «Великое наследство» в семи томах. Кстати, она стала лауреатом губернаторской премии 2016 года в номинации «Связь времен», а серия книг «Тайна рубинового креста», состоящая из пяти романов для детей и юношества, стала лауреатом большого книжного конкурса в номинации «Лучшая книга для молодежи».

В моем собрании сочинений есть романы, повести, рассказы, стихи, поэмы, баллады, пьесы, драмы, современные и исторические: Древняя Греция, Древний Рим, Древняя Русь, каменный век.

Основные темы, которые я затрагиваю: о Боге и вере, смысле человеческой жизни, добре и зле, любви и верности, чистоте и порядочности, любви к Родине, патриотизме.

Мои книги направлены против зла и безнравственности во всех их проявлениях, против уныния, которым охвачен сейчас едва ли не весь мир, суицида, наркомании, пьянства, сквернословия, насилия, озлобления людей, против враждебности, как между соотечественниками, так и между людьми во всем мире.

О настоящей семье – счастливой и дружной, об истинных духовных и нравственных ценностях в нашей жизни, о чудесах, которые являл Бог. И все это – на живых, увлекательных, доказательных, конкретных примерах через литературные произведения самых различных жанров.

© Из личного архива

– Многие верующие люди не хотят ходить в храм из-за того, что все чаще можно наблюдать священнослужителей, которые, по всей видимости, не считают сребролюбие грехом…

– Это враг нашего спасения отвращает людей от храма. Не стоит прекращать ходить в храм лишь потому, что у батюшки новая машина. Если с рассуждением подойти к этому вопросу, то это же хорошо. Тогда у священника, который очень занят (у одного моего знакомого иерея – пятеро детей и четыре храма с приходами в сельской местности!), будет возможность и навестить больше больных, и причастить, и пособоровать. Людей верующих и… не очень, а порой и вовсе далеких от веры, но остро нуждающихся в духовной помощи – тех, для кого я и пишу в первую очередь.

– Что Вы хотите пожелать нашим читателям и всем православным христианам?

– Любви во времена зла. Терпения в годы суеты и спешки. Конечно же, веры. Причем не только верить, но и всецело доверять Богу! И – устоять в Православии, без которого не мыслю Вечного спасения! Хотелось бы закончить наше интервью строками из моей новой книги маленьких притч «Русская тайна»:

Теперь и мы
Пишем историю страны:
Бумага, ручка —
Каждому даны!

ВАРНАВА ГЕФСИМАНСКИЙ

Прп. Варнава (Меркулов). Фотография. Нач. ХХ в. (ГИМ)

Варнава Гефсиманский (1831 — 1906), иеромонах, духовник Гефсиманского скита Троице-Сергиевой Лавры, старец, преподобный.

Память 17 февраля, в Соборах Нижегородских и Радонежских святых

В миру Меркулов Василий Ильич, родился 24 января 1831 года в селе Прудищах Венёвского уезда Тульской губернии, последним, 7-м, ребенком у крепостных крестьян Ильи и Дарьи Меркуловых. Родители нарекли его в честь святого Василия Великого. Как вспоминал о своем детстве старец, был он шустрым и подвижным. Добродетельная жизнь родителей — особенно матери, будущей его постриженницы — стала основой душевного и духовного воспитания. С раннего возраста вместе со старшими ходил на богослужения, стараясь на память учить молитвы. Благочестивые родители отдали своего отрока в школу псаломщиков, где тот изучал Часослов и Псалтырь. Однажды во время приступа тяжелой болезни удушливый кашель заставил его приподняться на постели, и в этот момент отрок увидел юношу в светлом одеянии, который, перелистывая книгу, ласково и кротко смотрел на него. Явление ангела подтвердилось мгновенным исцелением – боль утихла, словно и не было болезни. По свидетельству матери, мальчик еще дважды избежал гибели благодаря помощи Божией: остался живым под колесами экипажа и после падения с печи. С наступлением отрочества Василий стал серьезен, избегал шумных игр.

В 1840 году помещик продал семью Меркуловых в село Наро–Фоминское Московской губернии. Новый владелец приказал обучить Василия слесарному делу. В свободное от ремесла время отрок посещал располагавшуюся недалеко от их дома Зосимову пустынь, где познакомился с отшельником – монахом Геронтием, который вскоре стал его духовником.

Послушничество в Троице-Сергиевой Лавре

В 1850 году мать отправилась с ним на богомолье в Троице-Сергиеву Лавру. Там, по воспоминаниям старца Варнавы:

«по окончании службы в Троицком соборе, подошел я приложиться к мощам преподобного Сергия и, когда прикладывался, почувствовал великую радость на душе. То было тогда для меня не объяснимо, но так сильно охватило меня всего, что тут же у раки угодника Божия, окончательно решил, если Богу угодно будет, поступить под покров его обители.»

В 1851 году юноша ушёл в Лавру. Вскоре в обитель прибыл и его наставник, монах Геронтий, в схиме Григорий, у которого Василий стал келейником. В 1852 году, по благословению своего духовного наставника, Василий перешел в располагавшийся в трех верстах от Лавры Гефсиманский скит. Духовный отец благословил его на послушание старцу монаху Даниилу. Старец Даниил обучал его полному отвержению своей воли: по воспоминаний старца Варнавы «без благословения старца я ничего не мог делать, иначе батюшка строго взыскивал с меня за своеволие.»

Только 17 ноября 1856 года Василий получил от помещика отпускную грамоту, после чего 23 декабря 1857 года он стал послушником.

Несколько лет пробыл на слесарном послушании в Лавре. Позже был приставлен к свечному ящику, также получил благословение читать в церкви Апостол и поучения из Пролога.

В 1859 году был переведен в Пещерное отделение Гефсиманского скита — будущий Черниговский скит — в котором и остался до своей кончины. Здесь ему приходилось водить богомольцев по пещерам, одновременно он исполнял послушание келейника у своего старца монаха Даниила.

С благословения своего старца Василий посещал и первого своего наставника — схимонаха Григория, который скончался в 1862 году. Перед кончиной старец Григорий возвестил ему волю Божию: принять на себя подвиг старчества после смерти обоих своих наставников. При этом он подал ему две большие просфоры и завещал ученику своему: «Сим питай алчущих, словом и хлебом, тако хощет Бог!» В конце беседы старец Григорий открыл своему ученику еще одно Божие предназначение: им должна была быть основана женская обитель, притом далеко от Москвы. Старец сказал своему духовному чаду, что Сама Царица Небесная попечется о будущей обители, укажет и место ее. Во имя Её и должна быть освящена обитель.

Основание Иверского монастыря

В конце 1863 года Василий впервые отправляется в село (ныне город) Выксу Нижегородской губернии — отыскивать место будущей обители. В версте от села он избрал уединенное место и долго горячо молился здесь, потом сотворил поклоны на все четыре стороны, вкопал на месте будущей обители крест, а на месте святого алтаря водрузил сломанную ветку. Вскоре по его желанию место было освящено принесением туда местночтимой чудотворной Оранской иконы Божией Матери.

28 ноября 1863 года, накануне молебна Оранской иконе, иеромонаху Иову из Оранского Богородицкого монастыря, было дано чудесное видение и заверение Самой Божией Матери о будущей обители. Новая Иверская обитель началась в 1864 году с богадельни. В дальнейшем старец организовал пожертвования для будущей обители, непосредственно руководил как строительством, так и духовной жизнью монастыря, составил его устав, по нескольку раз в год посещал обитель, переписывался с насельницами, совершал постриг послушниц.

Монах-старец

20 ноября 1866 году, после смерти старца Даниила, послушник Василий был пострижен в монашество строителем Гефсиманского скита иеромонахом Анатолием с наречением в честь святого апостола Варнавы.

29 августа 1871 года был рукоположен во иеродиакона в Николо-Угрешском монастыре епископом Дмитровским Леонидом (Краснопевковым). 20 января следующего года был рукоположен во иеромонаха в Высокопетровском монастыре епископом Можайским Игнатием (Рождественским).

24 января 1873 года лаврский наместник преподобный Антоний (Медведев) утвердил отца Варнаву народным духовником Пещерного отделения Гефсиманского скита. Вскоре он также стал и братским духовником пещер, а в 1890 году — духовником всего скита.

В окормлении иноков преподобный проявлял рассудительность и внимание к каждому насельнику, «принимал на себя несение немощей своих духовных чад.»

Вместе с келейником жил в домике при пещерах, ежедневно принимал от пятисот до тысячи чел. К прозорливому старцу Варнаве приходили паломники со всей России, он помогал людям каяться, давал душеспасительные советы, по его молитвам исцелялись страждущие. Чаще всего старец советовал больным теплее молиться и чаще приступать к принятию Святых Таин Христовых. Кроме того, советовал воздерживаться от излишеств во всём. Паломники отмечали особую «духовную трезвость», «мягкость» и осторожность в его пастырской практике. По молитвам подвижника разрешались семейные неурядицы, происходило множество исцелений. Легкие болезни он советовал исцелять строгим постом («хлеб да вода не сделают вреда»), при тяжелых заболеваниях иногда сам рекомендовал тех или иных врачей.

Одним из самых ярких случаев связанных с преподобным старцем было исцеление крестьянина М. Я. Сворочаева. Однажды к старцу приехала жена разбитого параличом крестьянина Михаила Сворочаева, она просила помолиться о несчастном, который вот уже десять лет как прикован к постели. Старец Варнава благословил женщину и сказал: «Молись раба Божия, молись: Господь милостив – встанет твой муж…» Вернувшись домой, женщина восславила Господа: исцеленный муж вышел встречать её на крыльцо.

Старец также проявлял дар прозорливости. К примеру, когда послушник Захарий — будущий старец Троице-Сергиевой Лавры — прибыл из паломником в Гефсиманский скит, старец вызвал его из толпы и назвал «лаврским монахом».

Сохранилось предание, что в январе 1905 года страстотерпец царь Николай II посетил старца. Старец Варнава не только подтвердил уже известное государю пророчество о предстоявшей мученической судьбе, но и благословил его принять эту участь, укрепив в нем волю к несению своего креста, когда Господу угодно будет этот крест на него возложить.

Старец многим предсказывал будущие гонения за веру, давал прямые и точные указания как им жить в двадцатые, тридцатые и последующие годы. Предсказывал старец Варнава и грядущее возрождение Русской Православной Церкви, сказав:

«Преследования против веры будут постоянно увеличиваться. Неслыханное доныне горе и мрак охватят все и вся, и храмы будут закрыты. Но когда уже невмоготу станет терпеть, то наступит освобождение… Храмы опять будут воздвигаться. Перед концом будет расцвет» .

Старец вел обширную переписку с духовными детьми, часто отвечал на письма, не распечатывая их. Среди его духовных детей были преподобный Серафим Вырицкий, епископ Трифон (Туркестанов), философ К. Н. Леонтьев, которого поручил руководству старца преподобный Амвросий Оптинский.

В январе 1906 года у старца обнаружился острый катар дыхательных путей, ослабело зрение. Скончался 17 февраля того года, принимая исповедь в Успенской домовой церкви Сергиево-Посадского дома призрения Троице-Сергиевой Лавры, исповедовав более 400 человек. По совершении последней исповеди старец с крестом проследовал в алтарь и скончался. Преподобный Варнава был похоронен 21 февраля при большом стечении братии, духовных детей и почитателей своих в Иверской часовне скита, за алтарём подземной церкви Архангела Михаила, невдалеке от чудотворной Черниговской иконы Божией Матери.

Прп. Варнава Гефсиманский

Мощи и почитание

Сразу по кончине святого сестры основанного им Иверского монастыря обратились в Синод с просьбой погребсти его мощи в их обители. В 1913 году был поднимят вопрос о переименовании Выксунского женского монастыря в Варнавский, но его решению, видимо, помешали последовавшие вскоре потрясения.

В 1923 году тело преподобного Варнавы было перенесено на Вознесенское кладбище Сергиева (ныне Сергиев Посад), в 1934 году — на Никольское кладбище, а в 1968 году — на «северное» Загорское кладбище. По свидетельству духовных чад и почитателей святого, по молитвам старца, от его вещей и фотографий верующие получали чудесную помощь и исцеления.

В 1989 году на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви был поднят вопрос о канонизации иеромонаха Варнавы. После изучения материалов председатель комиссии по канонизации митрополит Крутицкий Ювеналий доложил о возможности прославления. 30 сентября 1994 года патриарх Московский и всея Руси Алексий II направил письмо наместнику Троице-Сергиевой Лавры архимандриту Феогносту (Гузикову), в котором сообщил, что комиссия единогласно пришла к выводу о возможности причисления иеромонаха Варнавы к лику месточтимых святых Московской епархии в сонме Радонежских святых. Торжественное прославление было совершено в праздник Собора Радонежских святых в Успенском соборе Троице-Сергиевой Лавры патриархом Московским и всея Руси Алексием. Днём памяти был установлен день кончины 17 февраля. Впоследствии имя преподобного Варнавы было также включено в Собор Нижегородских святых.

Мощи преподобного были помещены в воссозданном храме в честь Черниговской иконы Божией Матери лаврского Черниговского скита, боковой придел храма был освящен в его имя.

Молитвы

Тропарь, глас 5

Измлада Христа Бога чисте возлюбив, / сын утешения был еси, преподобне отче Варнаво. / По имени и житие твое бысть: / коемуждо страждущему, и нищу, и Царю, / пастырь кроток, утешитель и целитель явился еси. / Поминай нас, благодатный отче, / да молитвами теплыми твоими жизнодавец Бог дарует нам утешение и велию милость.

Кондак, глас 2

Печальнику земли Российския Преподобному Сергию от юности последовал еси, святе Варнаво, / и завет старца твоего, сице рекшаго: / «Тако хощет Бог:/ словом и хлебом питай алчущих», — поистине до конца исполнил еси. / Сего ради и ныне молим тя;/ не остави нас, утешительный отче, / небесною любовию твоею.

Величание

Ублажаем тя, преподобный отче Варнаво, и чтим святую память твою, наставниче монахов и собеседниче Ангелов.

Молитва

О преподо́бне о́тче Варна́во, па́стырю наш кро́ткий и уте́шительный, ми́лостивый помо́щниче и те́плый о нас моли́твенниче! Ты измла́да ча́до благослове́ния Бо́жия быв, о́браз послуша́ния роди́телем, повинове́ния господе́м и служе́ния бли́жним показа́л еси́. За́поведи Госпо́дни возлюби́в, в ла́вру Преподо́бного Се́ргия прите́кл еси́ и того́ ве́рный учени́к яви́лся еси́. Во оби́тели же Бо́жия Ма́тери повеле́нием настоя́теля а́ввы Анто́ния пребыва́я, дух смиренному́дрия, кро́тости и терпе́ния стяжа́л еси́ и дар рассужде́ния и прозре́ния помышле́ний душе́вных от Бо́га прия́л еси́. Сего́ ра́ди мона́шествующим духо́вный наста́вник, и́нокинем созида́тель оби́тели И́верския на Вы́ксе реце́ и все́м стра́ждущим и боле́знующим цели́тель и попечи́тель ми́лостивый да́же до часа́ сме́ртнаго был еси́. По преставле́нии же твое́м Бог мно́гия ми́лости почита́ющим па́мять Твою́ яви́ и и́ноком учи́теля Тя ве́рна дарова́. Те́мже мо́лим Тя, пра́ведный о́тче, я́коже и пре́жде хода́тайствуй пред Бо́гом моли́твами Твои́ми всем лю́дем во вся́цем зва́нии дух уте́шительный стяжа́ти и коему́ждо потре́бная обрести́: ю́ным – послуша́ние и целому́дрие стра́хом Бо́жиим сохрани́ти; в во́зрасте су́щим – любо́вь Бо́жию и согла́сие стяжа́ти; а́лчущим – не то́кмо хле́бом насу́щным, но и наипа́че сло́вом Бо́жиим насы́титися; пла́чущим – уте́шитися; изгна́нником и стра́нником – приста́нище обрести́; в темни́це су́щим – от уз свободи́тися; благочести́вым – в Ду́се Бо́жием возрасти́ и смиренному́дрия дости́гнути. Сше́ствуй нам во всех путе́х жи́зни на́шея, па́че же умоли́ Го́спода на́шего о проще́нии прегреше́ний и непра́вд на́ших и к све́ту за́поведей Бо́жиих стопы́ на́ши напра́ви, да еди́ным се́рдцем и усты́ сла́вим Пресвяту́ю Тро́ицу, Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Документы, литература

  • РГАДА. Ф. 1204. Оп. 1. Ед. хр. 8241. Л. 1-3, 9, 10, 19, 22, 42; Ед. хр. 11381. Л. 32-34; Ед. хр. 11603. Л. 2, 10; Ед. хр. 16824. Л. 10.
  • 50 лет иночества о. Варнавы, М., 1905.
  • Введенский, Д. И., Старец-утешитель о. Варнава, Серг. П., 1906.
  • Жизнеописание в Бозе почившего старца-утешителя о. Варнавы, основателя и строителя Иверского выксунского женского монастыря, Серг. П., 1907.
  • Порохов, Ф., Незабвенной памяти старца иером. о. Варнавы, СПб., 1911.
  • Архангельская, А. Д., Мои воспоминания о батюшке Варнаве, М., 1912.
  • Аркадий, иеродиак., Воспоминания о старце Гефсиманского скита иером. о. Варнаве, Серг. П., 1917.
  • Жизнь во славу Божию: Труды и подвиги старца Гефсиманского скита Варнавы (1831-1906), Серг. П., 1991.
  • «Старец Гефсиманско-Черниговского скита Варнава Гефсиманский,» Встреча, 1992, № 2, 18-22.
  • Старец Захария, Изд-во: Трим, 1993.
  • Георгий (Тертышников), архим., Житие преподобного Варнавы, старца Гефсиманского скита при Свято-Троицкой Сергиевой Лавре, Сергиев Посад: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1995.
  • Трифон (Туркестанов), митр., «Памяти иером. о. Варнавы,» Троицкий сборник, Серг. П., 2000, № 1, 100-105.
  • Новопрославленные Радонежские святые. Преподобный Варнава Гефсиманский. Житие. Духовные поучения, Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2006.
  • Сатаров, Александр, «Пришло время покаяния,» Русь державная (газета), № 1 (127), 2005:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *