Ипатьевской летописи

Летопись Ипатьевская – общерусский летописный свод южной редакции кон. ХШ – нач. XIV в., древнейшим списком которого является Ипатьевский XV в. Рукопись эта, найденная Н. М. Карамзиным, содержит второй по древности (после списка Летописи Лаврентьевской 1377 г.) список начальной русской летописи – Повести временных лет. Л. охватывает хронологический период до 1292 г. и включает в себя три основных памятника – ПВЛ, Киевскую летопись и Галицко-Волынскую летопись.

Л. сохранилась в семи списках: 1) Ипатьевский список первой четверти XV в. (БАН, 16.4.4); завершается записями о пинских и степанских князьях 1292 г. Рукопись принадлежала костромскому Ипатьевскому монастырю. Есть пробелы, объясняющиеся неисправностью оригинала, а также перебои в повествовании в связи с тем, что в оригинале были перепутаны листы; 2) Хлебниковский список (ГПБ, F.IV.230) XVI в., юго-западного происхождения. Восходит к тому же оригиналу, что и Ипатьевский, но в ряде случаев содержит более правильные чтения и иногда восполняет пробелы Ипатьевского списка. Кроме того, сообщение о пинских и степанских князьях, завершающее Ипатьевский список, в Хлебниковском читается несколько ранее. Остальные пять списков восходят к Хлебниковскому и поэтому не имеют существенного значения для восстановления протографа; 3) Погодинский список (ГПБ, собр. Погодина, № 1401) начала XVII в., дефектный, конец утрачен. Это точная копия Хлебниковского списка, отразившая имеющиеся в нем перебои текста и перестановки; 4) Краковский список (из Пулавской библиотеки князей Чарторыских) конца XVII в., список сделан с русской рукописи 1621 г. (может быть, не непосредственно, а через список-посредник) латинскими буквами. Эта рукопись отражает текст Погодинского списка, но восполняет конец, который в Погодинском утрачен. Имеются искажения в тексте, связанные с тем, что писец плохо понимал оригинал; 5) Ермолаевский список (ГПБ, F.IV.231) конца XVII – начала XVIII вв.; 6) ГПБ, F.IV.237 – копия с Ермолаевского списка; 7) БАН, 21.3.14, 1651 г. Перечисленные рукописи подробно описаны А. А. Шахматовым в предисловии к изданию Ипатьевской летописи (ПСРЛ, т. 2, с. VI–XVI); о списке БАН, 21.3.14 в кн.: Описание Рукоп. отд. Библ. АН СССР. М.; Л., 1959, т. 3, вып. 1, с. 304–306.

Происхождение, состав и формирование текста Л. определяются специалистами по-разному. Л. имеет мало аналогий с другими летописными памятниками. Текст ее включает три основных компонента: ПВЛ – от начала летописи до статьи 1118 г. (л. 1–106 об.); Киевская летопись – от 1119 до 1200 г. (л. 106 об.–245); Галицко-Волынская летопись – от 1201 до 1292 г. (л. 245–307 об.). Однако, поскольку Л. представляет собой свод, т. е. она формировалась путем последовательного включения одного в другой разных сводов, состав ее представляется значительно сложнее. А. А. Шахматов выделил четыре источника Л.: 1) Общерусский летописный свод, составленный в Суздальской области в начале XIV в. и бывший одним из источников Л., Летописи Лаврентьевской и летописного свода Московского великокняжеского 1479 г. Однако существование этого общего источника в настоящее время в науке отвергнуто; связь между Л. и Лаврентьевской летописью достаточно убедительно объясняется влиянием южнорусского свода XII–XIII вв. на владимирское летописание XII–XIII вв. Едва ли есть необходимость предполагать протограф начала XIV в. у Л., доведенной до конца XIII в. 2) Киевский летописный свод, составленный в киевском Михайловском Выдубицком монастыре в 1199 г.; 3) Черниговский свод; 4) Галицко-Волынский свод (который используется составителем Л. уже с 40-х г. XII в.).

Об основных компонентах Л. в науке существуют следующие суждения: Первый из них – 3-я редакция ПВЛ, составленная в 1118 г. в Киево-Печерском монастыре, в Л. она вошла в составе Киевского летописного свода. Второй компонент Л. – Киевский свод 1200 г. Он (согласно А. А. Шахматову и М. Д. Приселкову) был составлен игуменом Выдубицкого монастыря Моисеем и кончался сообщением о постройке вокруг Выдубицкого монастыря в 1199 г. каменной стены; под 1200 г. помещена речь игумена Моисея с благодарностью князю Рюрику Ростиславичу и с похвалой ему. Поскольку известия о Рюрике Ростиславиче и его семье содержатся в этом своде регулярно начиная с 1173 г. (притом, как отмечает М. Д. Приселков, составитель свода приписывает Рюрику деяния его предшественника – Святослава Всеволодовича), М. Д. Приселков предлагал считать Киевский свод 1200 г. великокняжеским сводом Рюрика Ростиславича. В этом своде он выделял три источника: первый из них – семейная хроника Ростиславичей, с некрологами каждому из них: Святославу (1172 г.), Мстиславу (1177 г.), Роману (1180 г.), Давыду (1198 г.). Эти некрологи, написанные традиционным этикетным языком, содержат похвалы князьям без индивидуальных характеристик и фактических сведений об их деятельности. Они написаны одним автором – Моисеем (многие из них текстуально совпадают) – в Киеве (а не в тех городах Киевского государства, где княжил тот или иной князь) в связи с получением известий о смерти князей, т. е. «хроника Ростиславичей» не содержит фактических сведений о княжении князей Ростиславичей или каких-либо местных данных. Второй источник Киевской летописи – летописец Переяславля Южного князя Владимира Глебовича, заканчивающийся описанием смерти этого князя в 1187 г. и включающий повествование о военных действиях его против половцев. Третий источник – Черниговский летописец князя Игоря Святославича, оканчивающийся сообщением о смерти в 1198 г. черниговского князя Ярослава Всеволодовича и вступлении на черниговский стол Игоря Святославича. Черниговский летописец, как полагал М. Д. Приселков, был начат при Святославе Ольговиче (отце Игоря), продолжен при Олеге и потом при его брате Игоре Святославиче – т. е. это семейный летописец Святославичей, возникший в 40-х г. XIII в. Однако летописец Игоря Святославича перерастает рамки семейного летописца; после 1120 г. (под 1123, 1140, 1142 и др. гг.) появляются сведения о черниговских князьях и епископах (за пределами семейной хроники). Это летописание велось в Киеве, а не в Чернигове (об этом можно судить, например, по враждебным – невозможным в Чернигове – сообщениям об Олеге Гориславиче). Принципы работы сводчика, сочетавшего киевский и черниговский источники, хорошо видны на примере рассказа об убийстве князя Игоря Ольговича киевлянами – в этом рассказе видны два источника: киевский рассказ (подробный, но деловой) и черниговский (условно-литературный). Приселков считает, что житийный рассказ восходит к черниговскому летописанию, поскольку под 1180 г. есть сообщение о перенесении мощей Игоря Ольговича в Чернигов стараниями его брата Святослава Ольговича, князя Черниговского. Анализируя повесть об убийстве Игоря, Д. С. Лихачев высказал мнение, что в ней соединились три повести, причем соединение это сделано небрежно и противоречиво – версия Ольговичей, канонизировавших Игоря, написанная в житийном стиле; переяславская версия – нейтральная, и киевская – оправдывающая Изяслава и обвиняющая Олъговичей и Давыдовичей. В тексте Киевской летописи, как это отмечал еще А. А. Шахматов, имеются вкрапления из Галицко-Волынского свода начиная с 40-х г. XII в., и из ростово-суздальского летописания. Влияние этого источника наблюдается во всех частях Л., но главным образом это касается Киевской летописи. Поскольку все известия, взятые из ростово-суздальского летописания, в Л. связаны с Черниговом, М. Д. Приселков считает, что они попали в Киевскую летопись через черниговский летописец Святослава Ольговича. По мнению В. Т. Пашуто, Киевская летопись доходит не до 1200 г., а до 1238 г., т. е. до нашествия татар. Он опирается на тот факт, что в статье, предшествующей в Л. ПВЛ («Се же суть имена князем киевьским, княжившим в Киеве до избитья Батыева» – л. 1–1 об. Ипатьевского списка), список князей завершается Владимиром Рюриковичем и Димитром, наместником Даниила, при котором «взяша Батый Киев». Таким образом, по мнению В. Т. Пашуто, летописец писал при дворе Даниила Романовича после нашествия татар; он же пополнил киевский текст кусками галицко-волынского летописания XII в. и использовал Киевскую летопись до 1238 г. Этим объясняется и отсутствие в Л. сведений о Романе Мстиславиче – Киевская летопись была ему враждебна, а своего летописца у него не было. После 1200 г. летописец Даниила Романович берет из Киевской летописи только те немногие сведения, которые ему были нужны для дополнения собственного галицко-волынского летописания (которое возникло при Данииле, а не при Романе, в связи с тем, что политический центр общерусской жизни после татарского нашествия переместился в юго-западную Русь, в связи с чем там и возникло княжеское летописание). Пересматривает В. Т. Пашуто и точки зрения А. А. Шахматова и М. Д. Приселкова на взаимоотношения Л. с другими летописями. Резюмируя рассуждения В. Т. Пашуто о Киевской летописи, следует предполагать наличие второго киевского свода, повествование которого было продолжено по сравнению со сводом 1200 г. и в котором были заимствования из ростово-суздальского летописания. Этот свод сохранился только в тех немногих фрагментах, которые включены в галицко-волынскую часть Л.

Третий компонент Л. – Галицко-Волынская летопись, резко отличается от предшествующего текста по стилю и по содержанию; можно считать, что это самостоятельный, почти независимый от общерусского летописания памятник. В частности, повествование в Галицко-Волынской летописи составлялось не по годам: в Хлебниковском списке вообще нет годовой сетки (как ее, по-видимому, не было в протографе), а в Ипатьевском списке годы проставлены при составлении списка, притом с механической ошибкой – при присоединении к Киевской летописи, оканчивающейся 1200 г., составитель Л. первым годом Галицкого летописца поставил 1201, хотя на самом деле события, о которых повествуется под 1201 г., произошли, как свидетельствуют другие источники, в 1205 г., так что хронологическую сетку следует сдвинуть лет на пять. Пашуто, опираясь на мнение Приселкова, считал, что первоначально летопись писалась в форме свободного рассказа, потом (в конце XIII в.) материалы были перегруппированы в соответствии с хронологией событий, но без годовой сетки, которую внес в летопись лишь редактор Ипатьевского списка.

Галицко-Волынская летопись – это уникальный источник сведений о Галицком и Волынском княжествах, а также о международных связях России этого времени, поэтому уже в XIX в. она привлекалась для исследований по истории юго-западной Руси, издавалась и цитировалась, но до 40-х г. XX в. исследования происхождения и состава этого памятника не было произведено. Вопрос об источниках и составе Галицко-Волынской летописи чрезвычайно важен. Трудность исследования ее текста заключается, во-первых, в том, что каждый последующий летописец редактировал работу своего предшественника, дополнял и включал в свой свод предыдущий в существенно переработанном виде. Во-вторых, сведения об авторах, редакторах, месте и времени написания сводов мы вынуждены черпать из самого текста летописи, так как мы не располагаем параллельными текстами, возможными источниками Галицко-Волынской летописи. Источники Галицко-Волынской летописи многообразны: это княжеские летописцы, различные документы (акты, грамоты, военные донесения, дипломатические отчеты), рассказы очевидцев о битвах и походах, воинские повести, фрагменты из других летописей (например, Повесть о битве на Калке), местное летописание (например, Пашуто утверждал существование Новогрудской Литовской летописи, откуда взяты подробные известия о литовских князьях в летописец Шварна Даниловича – однако, это считается недоказанным) и т. д. Кроме того, в Галицко-Волынской летописи есть частые обращения к книжным источникам – к переводным историческим сочинениям (греческим хроникам, к «Истории иудейской войны» Иосифа Флавия); есть в ее составе и большие цитаты из «Слова о законе и благодати» митрополита Илариона. Из текста летописи выясняются имена лиц, составивших отдельные документы, или авторов тех или иных рассказов; в создании летописи в качестве информаторов об отдельных событиях принимали участие тысяцкий Демьян, боярин Вячеслав Толстый, дядька Мирослав, стольник Яков, дворский Андрей, тысяцкий Димитр. Согласно гипотезе В. Т. Пашуто, Начальная Галицкая летопись, составленная в 1211 г. галицким книжником Тимофеем, вошла в состав свода, составленного в 1246 г. Кириллом (ум. 1280 г.), митрополитом Киевским, и продолженного до 1261 г. епископом Иоанном в г. Холме. После смерти Даниила Романовича летописание перешло во Владимир Волынский. Пашуто считал, что летописец Василька Романовича довел повествование до 1269 г., его продолжил короткий летописец Шварна, а затем – свод 1272–1289 гг., рассказывающий о княжении Владимира Васильковича, князя Волынского. Автором этого свода Пашуто считал епископа Владимирского Евстигния (по мнению И. П. Еремина, не меньше оснований приписывать его епископу Туровскому Марку), а А. И. Генсьорский – писца Федорца, которому Владимир поручил писать свое «рукописание» – завещание. Последний свод – Свод Мстислава Даниловича 1292 г., включил в себя также сведения о «заднепровских князьях», т. е. отрывки из местных летописей Пинска, Степани и др. Киевская и Галицко-Волынская летописи рассматриваются как выдающиеся памятники литературы. Именно на материале Киевской летописи И. П. Еремин построил свою классификацию типов летописного повествования. Кроме того, исследователи «Слова о полку Игореве» (см. Автор «Слова о полку Игореве») указывали на его близость к образной и языковой системам летописи. По гипотезе Б. А. Рыбакова, один из киевских летописцев мог быть автором «Слова о полку Игореве».

Л. оказала влияние на ряд последующих летописных памятников и, в числе их, на общий протограф Софийской I и Новгородской IV («Новгородско-Софийский свод» или «Свод 1448 г.») и на протограф Московского свода и Ермолинской летописи («Свод Феодосия–Филиппа» по А. Н. Насонову).

О. П. Лихачева

Свидомиты меня порадовали.
Оказывается в Ипатьевской летописи ( Ипатьевский монастыть, Костромская обл. , РФ) есть упоминание про Украину.
Рассмотрим это поподробнее.
Вот тот самый отрывок «Ипатьевской летописи», к которому взывают украинские псевдоученые:
Ипатьевская летопись рассказывает о походе Русских князей (1187) Святослава Всеволодовича, Рюрика Ростиславовича и Владимира Глебовича. Половцы, предупрежденные что «идут на ня князи Русстии», бежали. Русские вынуждены были возвратиться. «На том бо пути разболеся Володимер Глебович болестию тяжкою, ею же скончался. О нем же украина много постона». Смысл последних слов совершенно ясен: смерть Владимира Глебовича оплакивала не вся Русь, а пограничная ее область, которую он, как пограничный переяславский князь, защищал от нападения половцев. Тем не менее, именно на это место ссылаются самостийники в доказательство того, что «Русь» и «Украина» суть два названия одной и той же страны. Отсюда и изобретенное ими словосочетание «Украина-Русь». Хотя всякому ясно, что «украина» Ипатьевской летописи означает «приграничье», «окраину» Русского Государства.
Еще одна летописная «украина», на этот раз в значении границы Галицкого княжества: Ростислав Берладник «еха ж Смоленъска вборзе и прихавшю же ко украйне Галичъкой и взя два города Галичъкые, и оттоле поиде к Галичю» (1189).
А вот летописное известие об отобрании Даниилом Галицким пограничных с поляками Русских городов (1213), завоеванных перед тем королем Лешком Казимиоовичем: «Даниил еха с братом и прия Берестий, и Угровеск, и Столпье, Комов и всю украину», т.е окраину Галицкого княжества, пограничную с поляками. Встречаем «украину» и в Псковской земле: «И пришел тайно и взяша с украины неколико псковских сел».
Теперь, имея на руках такие факты, Украина может претендовать на свои иконные земли под Псковым!
Русское слово «украйна» (польское ucraina) означает «пограничная земля» (по-итальянски paese di confine); польское прилагательное «ucrainij» означает «то, что лежит у края, близ грани». Классический «Толковый словарь русского языка» Даля (издание 1865 г.), объясняя слова «украйный» и «украинный», приводит такие примеры: «Сибирские города встарь зывались украйными. А город Соловецкой место украинное».
Читаем в Новгородской летописи под 1517 годом: «По королеву совету Жигимонтову приходиша крымские татарове на великого князя украйну около города Тулы…без пути начаша воевати».
В 1580 году вследствие тревожных известий государь распределяет, «как быть воеводам и людям на берегу (то есть по Оке) по украинским городам от крымские украины и от литовской» (Древняя российская вивлиофика, XIV,368).
В 1625 году из Валуек (на юге нынешней Воронежской губернии) пишут, что чают «приходу татар на наши украйны»; об этой опасности царская грамота тотчас же сообщает воронежским воеводам (Книги разрядные. I, 1063, 1106, 1133; Воронежские акты. 1851. I,120).
О приграничье (окраине) Полоцкой земли встречаем в летописи (1348): «И посем Андрей с Полочаны из своея украины пригнавше, без вести повоевавще неколико сел Воронежской волости».
Пограничные рубежи Литвы и Валахии упоминает великий князь литовский Александр в письме к валашскому воеводе: «И тымы разы, аж Бог даст, подближаемся там под украины к тым нашим панством и оттут … шлем до Тебе наших послов».
«Приказали есьмо своим украинным князем … и всем своим украинником (т.е. жителем приграничья)» -сообщает летопись в 1503 г.
Великий князь Василий Иванович пишет (1517): «Наш недруг Жигимонт, король польский, послал войско к украинному пригородку к Одочке, а наши воеводы ноугородцкие с ноугородцкими людьми стояли в нашем украинном городе на Луках на Великих, оберегали наших украин».
Польский король Стефан Баторий писал в своих универсалах: «старостам, подстаростам, державцам, князьям, панам и рыцарству, на украине русской, киевской, волынской, подольской и брацлавской живущим» или «всем вообще и каждому в отдельности из старост наших украинных».
У польского историка Мацея Стрыйковского (ум. 1582), автора «Хроники польской, литовской, жмудской и всей Руси» находим следующие места: «Альбрехт, племянник королевский, причинил убытки на украине Польской и Жмудской земли». «Деньги были выдаваемы из казны конным и пешим ротмистрам на украине московской и татарской»
Итак, слово «украйна» как в русском, так и в польском использовалось в значении «приграничная территория», «порубежье».

Русские летописи
Жанр: первоисточник
Описание: Ипатьевская летопись — один из древнейших русских летописных сводов и важнейших документальных источников по истории Древней Руси.
Сохранилось два основных и четыре восходящих к Хлебниковскому списка летописи:
Ипатьевский (Академический) список. На 307 листах (один из вариантов её цитирования — по данному делению). Датируется концом 1420-х гг.
В XVII веке этот список находился в Ипатьевском монастыре под Костромой, откуда летопись и получила название.
В 1809 г. она была найдена в Библиотеке Академии Наук историографом Карамзиным
Список написан пятью почерками, но к единому мнению, где была написана летопись, исследователи так и не пришли. В настоящее время хранится в Библиотеке Академии наук.
Хлебниковский список (Несторовский список). Датируется примерно 1560 годом, создан, вероятно, в Киево-Печерском монастыре. Ряд листов в нем перепутаны, другие утрачены и восстановлены по более древнему списку. Обнаружен среди рукописей купца П. К. Хлебникова в 1809 году Н. М. Карамзиным и введен в научный оборот
Погодинский список. Датируется примерно 1620 годом. Является копией Хлебниковского
Одно время принадлежал М. П. Погодину. После приобретения коллекции Погодина в 1852 г. Николаем I вместе с другими рукописями поступил в Публичную библиотеку.
Список Яроцкого. Датируется 1651 годом, в Библиотеку Академии наук поступил в 1910 г. от Я. В. Яроцкого, директора коммерческого училища в г. Кременце Волынской губернии. Представляет собой переработку Хлебниковского списка.
Ермолаевский список. Датируется 1710-ми годами, предположительно изготовлен в Киеве для князя Д. М. Голицына. Этот список в текстологическом отношении восходит к Хлебниковскому, но имеет более яркие лексические признаки украинского происхождения и множество разночтений, напечатанных в издании 1908 года отдельно, в особом Приложении (ПСРЛ, т. II, 1908, с. 1—84 отдельной пагинации). Сопоставление с Хлебниковским списком показывает, что большинство разночтений Ермолаевского списка появились в результате банальных ошибок переписчика, который был очень невнимателен и к тому же плохо понимал древнерусский текст. Из помет на рукописи следует, что список в разные времена принадлежал Василию Алексеевичу Голицину, московскому купцу Матвею Гаврилову, продавшему его в 1769 г. Ивану Козмину. Потом список попал в коллекцию А. И. Ермолаева, а в 1814 г. был приобретен Публичной библиотекой
Краковский список. Был изготовлен для польского историка Нарушевича около 1795—1796 гг. Это копия Погодинского списка, который для удобства заказчика переписан был латинскими буквами. Представляет ценность как источник реконструкции нескольких фрагментов Погодинского списка, утраченных после 1796 г.
В ПСРЛ летопись напечатана по Ипатьевскому списку с вариантами по Хлебниковскому и Погодинскому.
Общепризнанным в науке является разделение свода на три основных части (в свою очередь, каждая из этих частей имеет весьма сложную структуру):
Предшествует тексту Перечень киевских князей от Аскольда и Дира до взятия Киева Батыем. Лист 2 (стб.1-2).
«Повесть временных лет» с продолжением до 1117 г. (Листы 3-106 об. — по изданию в ПСРЛ: т. II, стб. 2-285)
Киевская летопись XII века — летописание событий 1118—1198 гг. (Листы 106об.-245 — стб. 285—715). Особенно подробно изложены события 1146—1152 годов (Листы 118—167 — стб. 319—465).
Галицко-Волынская летопись (о событиях до 1292 г.). Листы 245—307 (стб. 715—938)
Согласно концепции Б. А. Рыбакова, необычайно подробное описание событий 1146—1154 года заимствованы из особой «Летописи Петра Бориславича». Они изложены в среднем в двадцать раз подробнее, нежели события предшествующих тридцати лет.
Подробно описан поход Игоря Святославича на половцев в 1185 году, это описание считают особой повестью.
По мнению А. А. Шахматова, в летописи использован общерусский свод начала XIV в. Современные ученые не считают это обязательным. Таким образом, вероятно, летопись составлена в конце XIII в.
По мнению известного современного филолога А. Н. Ужанкова, первая часть Галицко-Волынской летописи создавалась как совершенно самостоятельное литературное произведение — жизнеописание князя Даниила Романовича Галицкого
Согласно концепции А. В. Горовенко, являющейся развитием построений Ужанкова, «Жизнеописание Даниила Галицкого» было присоединено к Киевской летописи вскоре после 1268 г. во Владимире Волынском по заказу князя Владимира Васильковича. Другими словами, «галицкая» часть будущей Галицко-Волынской летописи присоединена была к Киевской летописи прежде, чем появилась «волынская» часть — продолжение с описанием позднейших событий. Это продолжение составлено было другим книжником во Владимире Волынском много позже, в 1288—1290 гг.
А. В. Шеков предположил, что некоторые сведения Ипатьевской летописи восходят к черниговскому летописанию
Том 2.
Т.2. III. Ипатьевская летопись. — СПб: Типография Эдуарда Праца, 1843. — 377 с. (включало также Густынскую летопись)
Изд.2-е. Летопись по Ипатскому списку. 1871. 706 стр.
Т.2. Ипатьевская летопись. 2-е изд. / Под ред. А. А. Шахматова. СПб, 1908. = М.,1962.
Т.2. Ипатьевская летопись. 3-е изд. Вып.1. / Под ред. А. А. Шахматова. Пг.,1923.
Т.2. Ипатьевская летопись. / С предисл. Б. М. Клосса. М., ЯРК. 1998. 648 стр. (ISBN 5-7859-0057-2) Допечатка: М., 2001.
Ипатьевская летопись. (Серия «Русские летописи», т.11). Рязань, Александрия. 2001. 674 стр.

ИПАТЬЕВСКАЯ ЛЕТОПИСЬ — об­ще­рус­ский ле­то­пис­ный свод южной ре­дак­ции конца XIII — начала XIV веков.

Древ­ней­ший спи­сок Ипатьевской летописи — ипа­ть­ев­ский най­ден Н.М. Ка­рам­зи­ным в Ипать­ев­ском мо­на­сты­ре в Ко­ст­ро­ме (от­сю­да название). Со­хра­ни­лась в 8 спи­сках, важ­ней­ши­ми из ко­то­рых яв­ля­ют­ся Ипать­ев­ский (1-я четверть XV века) и Хлеб­ни­ков­ский (1560-е годы), вос­хо­дя­щий к то­му же про­то­гра­фу, что и Ипать­ев­ский. Два спи­ска (спи­сок РГАДА, 1816 год; спи­сок БАН, 1819 год) яв­ля­ют­ся позд­ни­ми ко­пия­ми Ипать­ев­ско­го, а ещё 4 спи­ска (По­го­дин­ский, спи­сок Я.В. Яроц­ко­го, оба XVII века; Ер­мо­ла­ев­ский, начала XVIII века; Кра­ков­ский, конец XVIII века) вос­хо­дят к Хлеб­ни­ков­ско­му, но в це­лом пред­став­ля­ют осо­бую ре­дак­цию Ипатьевской летописи. Текст Ипатьевской летописи, по мне­нию А.А. Шах­ма­то­ва, М.Д. При­сёл­ко­ва и др., со­сто­ит из 3 час­тей: 1) «По­весть вре­мен­ных лет» (ПВЛ); 2) Ки­ев­ский ле­топис­ный свод; 3) Га­лиц­ко-Во­лын­ская ле­то­пись.

1-я часть Ипатьевской летописи — вто­рой по древ­но­сти спи­сок ПВЛ (по­сле спи­ска Лав­рен­ть­ев­ской ле­то­пи­си), текст ко­то­ро­го до­ве­дён до 1117 года. Со­став­лен пред­по­ло­жи­тель­но в Кие­во-Пе­чер­ском монастыре в 1118 году. Позд­нее ПВЛ бы­ла вклю­че­на в Ки­ев­ский ле­то­пис­ный свод и уже в его со­ста­ве во­шла в Ипать­ев­скую ле­то­пись.

2-я часть Ипатьевской летописи — Ки­ев­ский ле­то­пис­ный свод 1198 года. А.А. Шах­ма­тов и М.Д. При­сёл­ков счи­та­ли, что он был со­став­лен игу­ме­ном ки­ев­ско­го Вы­ду­бец­ко­го монастыря Мои­се­ем и за­кан­чи­вал­ся со­об­ще­ни­ем о воз­ве­де­нии во­круг Вы­ду­бец­ко­го монастырской ка­мен­ной сте­ны и по­хва­лой игу­ме­на Мои­сея ки­ев­ско­му князю Рю­ри­ку Рос­ти­сла­ви­чу, по­ме­щён­ны­ми в Ипать­ев­ском спи­ске Ипатьевской летописи под 1200 годом (со­глас­но ис­сле­до­ва­нию Н.Г. Бе­реж­ко­ва, их сле­ду­ет от­но­сить к 1198 году). При­сёл­ков пред­ла­гал счи­тать Ки­ев­ский свод сво­дом Рю­ри­ка Рос­ти­сла­ви­ча, так как из­вес­тия о нём и его се­мье со­дер­жат­ся в этом сво­де ре­гу­ляр­но на­чи­ная с 1173 года (так­же от­ме­чал, что со­ста­ви­тель сво­да ино­гда до­бав­лял имя Рю­ри­ка к опи­са­нию не­ко­то­рых дея­ний ки­ев­ско­го князя Свя­то­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча). При­сёл­ков вы­де­лял три ис­точ­ни­ка Ки­ев­ско­го сво­да. 1-й — се­мей­ная хро­ни­ка Рос­ти­сла­ви­чей, с их нек­ро­ло­га­ми, на­пи­сан­ная игу­ме­ном Мои­се­ем. 2-й — ле­то­пи­сец пе­ре­яс­лав­ско­го князя Вла­ди­ми­ра Гле­бо­ви­ча, за­кан­чи­ваю­щий­ся опи­са­ни­ем его смер­ти в 1187 году и вклю­чаю­щий по­ве­ст­во­ва­ние о его во­енных дей­ст­ви­ях про­тив по­лов­цев. 3-й ис­точ­ник — чер­ни­гов­ский ле­то­пи­сец князя Иго­ря Свя­то­сла­ви­ча, окан­чи­ваю­щий­ся со­об­ще­ни­ем о смер­ти в 1198 году чер­ни­гов­ско­го князя Яро­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча и всту­п­ле­нии на чер­ни­гов­ский стол са­мо­го Иго­ря. Этот ле­то­пи­сец, по мне­нию При­сёл­ко­ва, был на­чат при князе Свя­то­сла­ве Оль­го­ви­че в 1140-е годы, про­дол­жен при нов­го­род-се­вер­ском князе Оле­ге Свя­то­сла­ви­че (умер в 1180 году), а за­тем при Иго­ре Свя­то­сла­ви­че. Шах­ма­тов от­ме­чал на­ли­чие в тек­сте Ки­ев­ско­го сво­да вкра­п­ле­ний из Га­лиц­ко-Во­лын­ско­го сво­да (на­чи­ная с 1140-х годов) и из рос­то­во-суз­даль­ско­го ле­то­пи­са­ния.

Осо­бый взгляд на Ки­ев­ский свод пред­ло­жил В.Т. Па­шу­то. Опи­ра­ясь на тот факт, что в на­чаль­ной ста­тье, пред­ше­ст­вую­щей ПВЛ («Се же суть име­на кня­зем ки­евь­ским…» Ипать­ев­ско­го спи­ска), спи­сок кня­зей за­вер­ша­ет­ся Вла­ди­ми­ром Рю­ри­ко­ви­чем и Дмит­ром, по­сад­ни­ком га­лиц­ко-во­лын­ско­го князя Да­нии­ла Ро­ма­но­ви­ча, при ко­то­ром «взя­ша Ба­тый Ки­ев», ис­сле­до­ва­тель пред­по­ло­жил, что Ки­ев­ский свод до­хо­дил до конца 1230-х годов. Ле­то­пи­сец, со­глас­но Па­шу­то, пи­сал при дво­ре Да­нии­ла Ро­ма­но­ви­ча по­сле на­шест­вия та­тар; он же до­ба­вил к ки­ев­ско­му тек­сту ма­те­риа­лы га­лиц­ко-во­лын­ско­го ле­то­пи­са­ния XII века и ис­поль­зо­вал Ки­ев­ский свод по­сле 1200 года как ис­точ­ник по­пол­не­ния га­лиц­ко-во­лын­ско­го ле­то­пи­са­ния.

3-я часть Ипатьевской летописи — Га­лиц­ко-Во­лын­ская ле­то­пись, рез­ко от­ли­ча­ет­ся от пред­ше­ст­вую­ще­го тек­ста по сти­лю и со­дер­жа­нию; мож­но счи­тать, что это са­мо­стоя­тель­ный, поч­ти не­за­ви­си­мый от об­ще­рус­ско­го ле­то­пи­са­ния па­мят­ник, яв­ляю­щий­ся уни­каль­ным ис­точ­ни­ком све­де­ний о Га­лиц­ком и Вла­ди­ми­ро-Во­лын­ском кня­же­ст­вах, а так­же о ме­ж­ду­народных свя­зях русских кня­жеств в XIII веке. По­ве­ст­во­ва­ние в ней ве­лось не по го­дам: в Хлеб­ни­ков­ском спи­ске от­сут­ст­ву­ет го­до­вая сет­ка (ве­ро­ят­но, её не бы­ло и в про­то­гра­фе), а в Ипать­ев­ском спи­ске го­ды про­став­ле­ны при со­став­ле­нии спи­ска, при­том с ме­ха­ничtcrjq ошиб­кой — при при­сое­ди­не­нии к Ки­ев­ско­му сво­ду (по­след­няя, при этом не­вер­ная, да­та — 1200 год), со­ста­ви­тель Ипатьевской летописи да­ти­ро­вал сле­дую­щие со­бы­тия 1201 годом, хо­тя на са­мом де­ле они от­но­сят­ся к 1205 году. В.Т. Па­шу­то, опи­ра­ясь на мне­ние М.Д. При­сёл­ко­ва, счи­тал, что пер­во­на­чаль­но Га­лиц­ко-Во­лын­ская ле­то­пись пи­са­лась в фор­ме сво­бод­но­го рас­ска­за, а в конце XIII века ма­те­риа­лы бы­ли сгруп­пи­ро­ва­ны в со­от­вет­ст­вии с хро­но­ло­ги­ей со­бы­тий, но без го­до­вой сет­ки, ко­то­рую внёс лишь со­ста­ви­тель Ипать­ев­ско­го спи­ска Ипатьевской летописи.

Га­лиц­ко-Во­лын­ская ле­то­пись в основном со­сто­ит из ря­да кня­же­ских био­гра­фий. Л.В. Че­реп­нин вы­де­лил из об­ще­го тек­ста ле­то­пи­си соб­ст­вен­но Га­лиц­кую ле­то­пись, а И.П. Ерё­мин — Во­лын­скую ле­то­пись (при этом он весь­ма уп­ро­стил ис­то­рию со­став­ле­ния это­го па­мят­ни­ка). Со­глас­но ги­по­те­зе В.Т. Па­шу­то, На­чаль­ная Га­лиц­кая ле­то­пись (со­став­лен­ная в 1211 году га­лиц­ким книж­ни­ком Ти­мо­фе­ем) во­шла в со­став сво­да, со­став­лен­но­го в 1246 году ки­ев­ским митрополитом Ки­рил­лом II (III) и про­дол­жен­но­го до 1261 года холм­ским епископом Ио­ан­ном. По­сле смер­ти Да­нии­ла Ро­ма­но­ви­ча (1264 год) ле­то­пи­са­ние пе­ре­шло во Вла­ди­мир-Во­лын­ский. Ле­то­пи­сец вла­ди­ми­ро-во­лын­ско­го князя Ва­силь­ка Ро­ма­но­ви­ча до­вёл по­ве­ст­во­ва­ние до 1269 года или 1271 года, по­пол­нив текст све­де­ния­ми из ле­то­пис­ца Швар­на Да­ни­ло­ви­ча. Про­дол­жил по­ве­ст­во­ва­ние свод вла­ди­ми­ро-во­лын­ско­го князя Вла­ди­ми­ра Ва­силь­ко­ви­ча (умер в 1288 году); его ав­то­ром Па­шу­то счи­тал вла­ди­ми­ро-во­лын­ско­го епископа Ев­сиг­ния (по мне­нию И.П. Ерё­ми­на, не мень­ше ос­но­ва­ний ат­ри­бу­ти­ро­вать его ту­ров­ско­му епископу Мар­ку), а А.И. Ген­сь­ор­ский — пис­ца Фе­дор­ца, пи­сав­ше­го за­ве­ща­ние Вла­ди­ми­ра Ва­силь­ко­ви­ча. По­след­ний свод, ох­ва­ты­ваю­щий 1289 год и зи­му 1289/1290 годов, — Свод вла­ди­ми­ро-во­лын­ско­го князя Мсти­сла­ва Да­ни­ло­ви­ча, вклю­чил в се­бя от­рыв­ки ме­ст­но­го ле­то­пи­са­ния Пин­ска, Сте­па­ни и др.

Ис­точ­ни­ки Га­лиц­ко-Во­лын­ской ле­то­пи­си мно­го­об­раз­ны: это кня­же­ские ле­то­пис­цы, различные до­ку­мен­ты (ак­ты, гра­мо­ты, во­енные до­не­се­ния, ди­пло­ма­тические от­чё­ты), рас­ска­зы оче­вид­цев о бит­вах и по­хо­дах, во­ин­ские по­вес­ти, фраг­мен­ты из других ле­то­пи­сей (например, По­весть о бит­ве на Кал­ке), ме­ст­ное ле­то­пи­са­ние и т.д. Кро­ме то­го, в Га­лиц­ко-Во­лын­ской ле­то­пи­си при­сут­ст­ву­ют час­тые об­ра­ще­ния к книж­ным ис­точ­ни­кам: к пе­ре­вод­ным ис­то­рическим со­чи­не­ни­ям (греческим хро­ни­кам, «Ис­то­рии иу­дей­ской вой­ны» Ио­си­фа Фла­вия); есть в её со­ста­ве и боль­шие ци­та­ты из «Сло­ва о за­ко­не и бла­го­да­ти» ки­ев­ско­го митрополита Ила­рио­на.

Все со­став­ные час­ти Ипатьевской летописи рас­смат­ри­ва­ют­ся как уни­каль­ные па­мят­ни­ки древнерусской ли­те­ра­ту­ры. В це­лом Ипатьевская летопись (или сход­ная южнорусская ле­то­пись) ока­за­ла влия­ние на ряд по­сле­дую­щих ле­то­пис­ных па­мят­ни­ков, в том числе на про­то­граф Со­фий­ской пер­вой и Нов­го­род­ской чет­вёр­той ле­то­пи­сей, а так­же на про­то­граф Мо­с­ков­ско­го ле­то­пис­но­го сво­да конца XV века и Ер­мо­лин­ской ле­то­пи­си.

Издания:

Полн. собр. рус­ских ле­то­пи­сей. СПб., 1843. Т. 2; 2-е изд. СПб., 1908. Т. 2. М., 1998;

3-е изд. П., 1923. Т. 2. Вып. 1;

Во­лын­ско-Га­лиц­кая ле­то­пись, со­став­лен­ная с кон­цом XIII в. Львов, 1871;

Кле­ва­нов А. С. Ле­то­пис­ный рас­сказ со­бы­тий Ки­ев­ской, Во­лын­ской и Га­лиц­кой Ру­си от ее на­ча­ла до по­ло­ви­ны XIV в. М., 1871;

Ле­то­пись по Ипат­ско­му спи­ску. СПб., 1871;

Га­лиць­ко-Во­линсь­кий лі­топис. Львів, 1936. Ч. 1;

Древ­не­рус­ские ле­то­пи­си. М.; Л., 1936; The Galician-Volynian chronicle. Münch., ;

Га­лиц­ко-Во­лын­ская ле­то­пись // Па­мят­ни­ки ли­те­ра­ту­ры Древ­ней Ру­си, XIII в. М., 1981;

Літопис Русь­кий. За Іпатським спи­ском. Київ, 1989;

The Old Rus’ Kievan and Galician-Volhynian chronicles. L., 1990; Га­лиць­ко-Во­линсь­кий літопис. Львів, 1994;

Га­лиц­ко-Во­лын­ская ле­то­пись: Текст. Ком­мен­та­рий. Ис­сле­до­ва­ние. СПб., 2005.

Дополнительная литература:

Фир­сов Н. Н. Со­дер­жа­ние и ха­рак­те­ри­сти­ка Га­лиц­ко-Во­лын­ской ле­то­пи­си по Ипать­ев­ско­му спи­ску. Ка­зань, 1891;

Гру­шевсь­кий М. С. Хронольогія подїй Га­лиць­ко-Во­линсь­ко­ї лїтописи // За­пис­ки Нау­ко­во­го то­ва­ри­ст­ва імени Шев­чен­ка. Львів, 1901. Т. 41;

Шах­ма­тов А. А. Обо­зре­ние рус­ских ле­то­пис­ных сво­дов XIV–XVI вв. М.; Л., 1938;

При­сел­ков М. Д. Ис­то­рия рус­ско­го ле­то­пи­са­ния XI–XV вв. Л., 1940;

Че­реп­нин Л. В. Ле­то­пи­сец Да­нии­ла Га­лиц­ко­го // Ис­то­ри­че­ские за­пис­ки. М., 1941. Т. 12;

Ли­ха­чев Д. С. Рус­ские ле­то­пи­си и их куль­тур­но-ис­то­ри­че­ское зна­че­ние. М.; Л., 1947;

Па­шу­то В. Т. Очер­ки по ис­то­рии Га­лиц­ко-Во­лын­ской Ру­си. М., 1950;

Ген­сь­ор­ский А. И. Га­лиць­ко-Волинській літопис (Про­цес скла­дан­ня, редакції і ре­дак­то­ри). Київ, 1958; он же. Га­лиць­ко-Волинсь­кій літопис (Лексичні, фразеологічни та сти­лістичні особливості). Київ, 1961;

Бе­реж­ков Н. Г. Хро­но­ло­гия рус­ско­го ле­то­пи­са­ния. М., 1963;

Ере­мин И. П. Ли­те­ра­ту­ра Древ­ней Ру­си. М.; Л., 1968;

На­со­нов А. Н. Ис­то­рия рус­ско­го ле­то­пи­са­ния XI – на­ча­ла XVIII в., М., 1969;

Фран­чук В. Ю. Ки­ев­ская ле­то­пись. К., 1986.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *