История развития Русского литературного языка

  • Предмет изучения
  • Используемые подходы
    • историко-культурный;
    • историко-литературный;
    • историко-лингвистический.
  • История развития
    • «Первое южнославянское влияние»
      • Причины возникновения русского литературного языка
      • Факторы, влиявшие на письменный язык
        • переводы памятников византийской книжности;
        • деятельность русских книжников.
      • Памятники
        • Новгородский кодекс;
        • Остромирово Евангелие.
      • Взаимодействие церковнославянского и древнерусского языков
        • Причины
        • Заимствования из церковнославянского языка
        • Стилистическое расслоение лексики
        • Памятники древнерусской письменности
          • древнерусская литература
            • богословского характера;
            • повествовательного характера.
          • деловая письменность
    • «Второе южнославянское влияние»
      • Термин
        • возникновение;
      • Характеристика периода
      • Проявления
        • восстановление древней церковнославянской нормы;
        • архаизация языка;
        • возникновение витийственного стиля;
        • усиление противопоставления книжного языка живой речи.
  • Периодизация
    • Критерии
    • Периоды
      • Древней Руси;
      • Московской Руси;
      • Начала формирования русской нации;
      • Формирования общенационального литературного языка.
  • Становление научной дисциплины
    • Теоретическая база
    • Дискуссионные вопросы
      • подходы к пониманию;
      • концепции.
  • Период формирования русской нации
    • Характеристика периода
      • изменение типа литературного языка;
      • социокультурные изменения;
      • появление необходимости формирования общенациональных норм;
      • влияние теории трех стилей М. В. Ломоносова.
  • Период формирования общенационального литературного языка
    • Конец XVIII — начало XIX вв.
      • Характеристика периода
        • Теория «нового слога» Н. М. Карамзина
        • Влияние творчества А. С. Пушкина
        • Свойства общенационального языка
          • Функционально-стилистическое разнообразие
          • Общепонятность
          • Обработанность
          • Кодифицированность
            • академические словари;
            • грамматики.
    • Дальнейшее развитие

История русского литературного языка — раздел русистики, имеющий комплексный характер и посвященный изучению структуры и норм литературного языка на разных этапах его развития — с момента возникновения и до настоящего времени. В рамках этой историко-лингвистической дисциплины используются три основных подхода:

  1. историко-культурный;
  2. историко-литературный;
  3. историко-лингвистический.

Методология каждого из подходов дает всестороннюю характеристику литературного языка в разных исторических срезах и позволяет создать единую периодизацию с учетом общности выявленных черт — собственно лингвистических и культурно-исторических. При этом учитываются и социальные функции литературного языка.

Точкой отсчета в истории русского литературного языка принято называть Крещение Руси: с 988 г. на ее территории стали распространяться религиозные книги, необходимые для совершения христианских обрядов, и в результате возникает письменная традиция. Дальнейшую историю русского литературного языка принято разделять на четыре этапа.

I. Киевская Русь. Период ограничен XI — рубежом XIV—XV вв.

На Руси, как и на многих других территориях, заселенных славянами, церковная служба велась на старославянском языке. В 1030-е гг. усилиями Ярослава Мудрого Киев становится своеобразным книжным центром, куда созываются книжники для перевода греческих церковных книг или для создания копий уже переведенных в Болгарии и Сербии памятников византийской письменности — богослужебных, агиографических, проповеднических, исторических и др. текстов. Таким образом, церковнославянский язык оказал значительное влияние на формирование литературно-письменного языка Руси. В истории русского языка этот период, характеризующийся распространением книжности и церковнославянского языка, получил название «первое южнославянское влияние».

При этом старославянский язык значительно преобразился благодаря древнерусским книжникам: создавая списки, они привносили в оригинальный текст черты народно-разговорной речи. В результате сформировался древнерусский вариант, или извод, церковнославянского языка (были также болгарский и сербский изводы), использовавшийся прежде всего в богослужениях. Из дошедших до нас древних памятников письменности стоит особо отметить Новгородский кодекс, датируемый первой третью XI в. Он представляет собой деревянную книгу, состоящую из двух вощеных дощечек, на которые нанесены тексты псалмов, написанные на той самой русифицированной версии церковнославянского языка. Древнейшей из сохранившихся русских пергаменных книг является Остромирово Евангелие 1056—1057 гг., созданный по заказу новгородского посадника Остромира список с неустановленного южнославянского оригинала.

На протяжении веков церковнославянский и древнерусский языки тесно взаимодействовали, чему способствовала их генетическая близость, обусловленная происхождением от общего праязыка. Специфика той сферы письменности, в которой использовался церковнославянский язык, определила состав заимствованной из него лексики: в большинстве своем это были слова, обозначающие отвлеченные философские и этические понятия, религиозные термины, возникшие, в свою очередь, под влиянием греческого языка (благодеяние, благословляти, естество, ковчег, милосердие, существо и т. д.). Кроме того, в книжной речи предпочтение отдавалось написанию слов в церковнославянской огласовке: с неполногласными сочетаниями (младъ вместо молодъ, градъ вместо городъ), согласным (нощь — ночь), начальными а и е (агнець — ягненок, езеро — озеро) и т. п.

Кроме переводов и списков, в этот период появляются собственно русские произведения, постепенно складывается жанровая система древнерусской литературы. С XI в. создаются произведения богословского и повествовательного характера, при написании которых авторы ориентировались на южнославянские образцы, возникают древнерусские тексты юридического, делового и бытового содержания (Русская Правда — древнейший свод законов Древней Руси — договоры и грамоты, письма и т. д.). Язык памятников светской литературы отражал по преимуществу особенности живой древнерусской речи.

Постепенно сформировалось стилистическое расслоение литературно-письменного языка. Соотношение элементов церковнославянского и древнерусского языков в рамках одного текста определялось его жанровой принадлежностью. В процессе развития русской литературы характер книжного языка, его структура и отношения составляющих, претерпевали изменения. Однако функционально-стилистическое разнообразие современного русского языка берет свое начало в литературно-письменном языке древности, соединявшем генетически разнородные (церковнославянские и древнерусские, в том числе диалектные и народно-поэтические) элементы. Стоит отметить, что именно в этот период церковнославянские слова стали атрибутами высокого, книжного стиля и то же положение они занимают в иерархии стилей современного русского языка.

II. Московская Русь. Хронологические рамки этого периода: рубеж XIV—XV вв. и середина — конец XVII в.

Начало обозначенного периода было отмечено «вторым южнославянским влиянием» (термин, введенный в научный обиход А. И. Соболевским) — совокупность изменений, происходивших в русской культуре в конце XIV —XV вв. и связанных с переориентацией ее на южнославянские образцы. В первую очередь эти изменения коснулись книжной культуры и проявились на всех ее уровнях — от палеографических особенностей (в частности, почерков, писчих материалов, т. е. орудия письма, чернил и т. д.) и оформления книг до самого языка, на котором они создавались. На рубеже веков происходит очередной виток в развитии отношений между церковнославянским и древнерусским языками: основной тенденцией этого периода является общая установка на архаизацию языка и возвращение к древней церковнославянской норме. Инновацией древнерусской литературы этого времени является особый витийственный стиль, получивший название «плетение словес». В результате углубился разрыв между книжным языком и живой речью. Процессы, связанные со «вторым южнославянским влиянием», отразились не только на развитии литературного языка и книжного дела, но и на других сферах русской культуры — иконописи, фресковой живописи и проч.

III. Начало формирования русской нации. Период охватывает XVII и весь XVIII вв.

Становление русской нации был сопряжено с масштабными социокультурными преобразованиями: демократизацией общества, формированием русской культуры европейского типа, сближением живого разговорного языка и языка письменности. Литературный язык становится основным средством общения на территории государства, приобретая статус литературного языка русской нации. В литературе это периода происходит переход от обезличенного текста к тексту авторскому, персонифицированному. Реформаторская деятельность Петра I, ориентированная на европеизацию страны, затронула все сферы общественной жизни, что в свою очередь привело к стремительному обогащению культурной лексики. В этот период язык пополняется не только посредством прямых заимствований из европейских языков, но и с помощью калькирования — семантического и словообразовательного.

Постепенно становится насущной проблема выработки норм общенационального литературного языка, которые бы учитывали историю его формирования. На протяжении всего XVIII в. велись споры о том, какое место в новом литературном языке должно быть отведено славянизмам. Решением этого вопроса стала предложенная М. В. Ломоносовым теория трех стилей, определившая необходимое соотношение церковнославянских и собственно русских слов в зависимости от типа текста и его жанровой принадлежности.

IV. Формирование общенационального литературного языка, происходившее на протяжении всего XIX в. и продолжающееся в наши дни.

В конце XVIII — начале XIX в. ломоносовская теория стилей была трансформирована. Значительную роль в этом процессе сыграли Н. М. Карамзин и А. С. Пушкин. Теория «нового слога» Карамзина в первую очередь основывалась на использовании общего для всех жанров среднего стиля, включающего разнородные языковые пласты; большое значение придавалось также эстетическому чувству пишущего. Нормативный литературный язык, по мнению Карамзина и его единомышленников, должен был ориентироваться на естественную разговорную речь образованной части населения, а не на книжную, во многом искусственную традицию. Карамзинская реформа языка касалась не только стилистики, но и синтаксиса. Кроме того, психологизм и повышенное внимание к личности, присущие сентиментализму как литературному направлению, также находили отражение в художественном языке его произведений и способствовали созданию индивидуально-авторского стиля. Наметившиеся в начале века задачи развития литературного языка во многом были решены благодаря литературному творчеству Пушкина.

В результате все отчетливее проявляются те свойства русского литературного языка, которые свидетельствуют о превращении его в общенациональный. К важнейшим признакам национального языка относится следующее:

  1. универсальность;
  2. стилистическая дифференцированность;
  3. обработанность;
  4. нормативность;
  5. кодифицированность, то есть закрепленность языковых норм в академических словарях и грамматиках.

С течением времени нормы русского литературного языка менялись под влиянием различных факторов, в том числе социальных, но единство общенационального языка, поддерживаемое преемственностью традиций языковой культуры, остается незыблемым.

Становление истории русского литературного языка как отдельной научной дисциплины происходит в 1930—1940-е гг., во многом благодаря деятельности В. В. Виноградова. Разработанные ученым теоретические основы этого раздела русистики приняты современным русским и зарубежным языкознанием, однако некоторые вопросы истории русского литературного языка остаются дискуссионными. Так, исследователи расходятся во мнении, что считать предметом изучения — историю книжной нормы, установившейся в результате воздействия народно-разговорного языка на церковнославянский (Б. Унбегаун, Б. А. Успенский), или функционирование общенародного языка в письменных текстах (Б. А. Ларин, Н. А. Мещерский, В. В. Колесов).

К числу нерешенных относится вопрос об истоках русского литературного языка. Согласно одной точке зрения (К. С. Аксаков, А. А. Шахматов, Виноградов, Унбегаун, Н. И. Толстой, Успенский и др.), церковнославянский язык послужил основой русского литературного языка, постепенно вобравшей в себя элементы древнерусского языка. Противоположного мнения придерживаются те, кто отстаивает первостепенность древнерусского языка, оказавшегося под влиянием церковнославянского (С. П. Обнорский, Б. А. Ларин, Н. А. Мещерский и др.).

По-разному интерпретируются использовавшиеся в Древней Руси литературно-письменные языки. По мнению одних исследователей, церковнославянский и древнерусский языки были двумя разными литературно-письменными языками; другие считают, что существовал единый письменный язык, представленный двумя или тремя типами, обслуживавшими разные сферы общения. Также существует точка зрения, согласно которой на Руси сложилась ситуация диглоссии: сосуществовавшие церковнославянский и древнерусский языки дополняли друг друга, обслуживая разные сферы общения.

Ознакомьтесь к дополнительным очерком к теме «История русского литературного языка»

Ознакомьтесь с нормативной справкой «Памятники древнерусской письменности»

Морфемный состав слова исторически изменчив: с течением времени перемещаются границы между морфемами, меняется их семантика; членимые основы становятся нечленимыми, а нечленимые приобретают членимость. Так, слово невеста, которое на синхронном срезе языка характеризуется нечленимостыо, первоначально обозначало ‘неизвестная, незнакомая’ и было образовано с помощью приставки не- от исчезнувшего вЪста — ‘знакомая’, производного от вЪдЪти — ‘знать’. Соответственно, в составе слова вычленялись корневой морф -Btc-, префикс не- и суффикс -т. В результате изменения семантики слова, забвения его внутренней формы перестали осознаваться связи исторически однокоренных слов невеста и ведать, корневая морфема слилась с суффиксом и приставкой.

Среди основных типов исторических изменений состава слова наиболее важными являются процессы опрощения и переразложения.

Научная дискуссия

Исторические изменения в морфемной структуре слова начали активно изучаться в русистике с конца XIX в., прежде всего представителями Казанской лингвистической школы — И. А. Бодуэном де Куртенэ, Н. В. Крушевским, В. А. Богородицким. В частности, И. А. Бодуэн де Куртенэ отметил возможность нарастания последующих суффиксов за счет предшествующих или за счет корня, а также нарастание корня за счет префикса. В. А. Богородицкий выделил и детально описал два основных типа абсорбции и предложил для их обозначения специальные термины: опрощение и нереразложение.

1. В. А. Богородицкий опрощением называл процесс, при котором слово перестает пониматься относительно своего состава и понимается только в своей целостности, например: ист. вра-чи (родств. врать — от вьрати — ‘говорить’) — синхр. врач-и; ист. вн-утрь (ср. утроба) — синхр. внутрь.

Опрощение — это исторический процесс изменения морфемной структуры, в результате которого членимая ранее основа становится нечленимой. Основной механизм опрощения — слияние рядоположенных морфем. В зависимости от того, какие морфемы объединяются, различают несколько структурных типов опрощения:

Опрощение обычно связано с деэтимологизацией слова, утратой им

внутренней формы и, следовательно, семантической соотносительности с исторически однокоренными словами. Например, нечленимое в современном русском языке слово рубаха образовано от глагола рубить: рубаха буквально означает ‘подрубленная одежда’ (с каймой). Деэтимологизация слова рубаха привела к его опрощению.

Таким образом, опрощение вызывается прежде всего семантическими причинами, которые, однако, могут взаимодействовать с причинами фонетическими. Опрощению способствовали падение редуцированных, упрощение групп согласных, метатезы и другие процессы. Например, упрощение группы согласных bv привело к изменению морфемного состава в словах обет (от *об-вет — ‘говорить, советовать’), обещать, обида (от *об-вид-а), облако (ср. оболочка, влачить), обязать (от *об-вязати). Опрощение в морфемной структуре имени прилагательного затхлый связано с процессом падения редуцированных гласных, ср. с исходным словом за-дьх-л-ый, производным от глагола задьхнутися (‘задохнуться’).

Еще одной причиной опрощения морфемной структуры слова служит архаизация, выход из употребления родственных слов. Данный процесс обусловил, например, опрощение в словах кольцо (ср. вышедшее из употребления слово коло — ‘телега, колесо’), ящик (ср. древнерус. яскъ — ‘корзина’), варежка (древнерус. варега — ‘рукавица’, первоначально — ‘варяжская рукавица’).

Все три отмеченные причины опрощения взаимодействуют в истории языка: и фонетические изменения, и выход из активного употребления родственных слов приводят к утрате внутренней формы лексической единицы, разрушению имевшихся в языке семантических связей, поэтому именно семантические причины являются ведущими при опрощении.

Этот исторический процесс играет важную роль в морфемике и словообразовании: благодаря опрощению возникают нечленимые основы, которые с течением времени выступают в качестве производящей базы для новых образований. Меняется и соотношение мотивированных и немотивированных слов в языке: в результате опрощения увеличивается число немотивированных и, следовательно, ненроизводных на синхронном срезе единиц.

2. Переразложение, или переинтеграция, — исторический процесс изменения границ между морфемами при сохранении основой членимо- сти. В отличие от опрощения переразложение не меняет характера основы, а только приводит к перераспределению словообразовательных аффиксов в структуре слова. Например, в современном русском языке в составе слова разорить выделяются связанный корень -разор-, основообразующий глагольный суффикс -и-, суффикс инфинитива -ть. С исторической точки зрения данное слово образовано от вышедшего из употребления глагола орить — ‘сокрушать, разрушать’; соответственно, в морфемной структуре слова разорить вычленялась приставка раз-, которая позже слилась с корнем, а основа слова сохранила членимость.

В зависимости от того, какие словообразовательные аффиксы подвергаются интеграции, различают следующие типы переразложения:

  • а) транссуффиксация — изменение границ между словообразовательными суффиксами, ср.: ист. с-верст-и-ик-п (съвьрстьнъ — ‘одного возраста^ — синхр. сверст-пик-п; ист. молчал-ив-ый {молчал) — синхр. молча- лив-ый;
  • б) транспрефиксация — перемещение границ между префиксами: ист. о-бес-силеть (бессилеть) — синхр. обес-силеть;
  • в) перемещение границ между суффиксом и флексией. Это явление более редкое. Оно может быть проиллюстрировано историей слова вожатый. Данное слово образовано от глагола вожати при помощи суффикса -тай (ср. хода-тай, ора-тай, согляда-тай). Еще в начале XIX в. оно относилось к субстантивному склонению, ср.: Но я молю тебя, поклонник верный твой, / Будь мне вожатаем (А. Пушкин). В основе слова выделялись корень -вож-, суффиксы -а- и -тай. В результате выхода из употребления производящего глагола вожати и аналогии с суффиксальными именами прилагательными типа рогатый слово вожатый приобрело современную морфемную структуру и подверглось переоформлению — часть модифицированного суффикса стала окончанием: вож-ат-ый.

Основными причинами переразложения являются:

  • 1) выход из употребления мотивирующего слова. Так, прилагательное бодрый изначально было мотивировано глаголом бдеть, в настоящее время вышедшим из активного употребления. В результате переразложению подверглось производное слово бодрость: ранее в нем выделялись корень бод-, суффикс -р-, суффикс -ость-, нулевое окончание; в настоящее время выделяются корень бодр- и суффикс -ость-]
  • 2) закон аналогии (вспомним историю слова вожатый).

Переразложение, как и опрощение, имеет большое значение: в результате опрощения в языке появляются новые нечленимые основы, а в результате переразложения возникают новые суффиксы и приставки. Так, благодаря переразложению в русском языке появились суффиксы -euuej-, -uuj-, -ическ-, приставки обез(с)-, недо- и др.

Кроме опрощения и переразложения при рассмотрении исторических изменений морфемного состава слова необходимо учитывать процесс, противоположный опрощению, который Н. М. Шанский предложил назвать усложнением.

3. Усложнение — процесс превращения ранее нечленимой основы в членимую. Так, существительные ехидна и зонтик, которые имеют в современном русском языке членимую основу (ср.: ехидство, ехидный] зонт, зонтообразный), ранее ее не имели. Слово ехидна по происхождению старославянизм, восходящий к греческому echidna, а слово зонтик — заимствование из голландского языка (ср. Zonnedek). Членимость эти слова приобрели уже на русской почве но аналогии с суффиксальными образованиями (ср., например: бантик, гвоздик, ребятня, двойня), причем в русском языке в результате обратного словообразования с течением времени появились новые лексические единицы ехидна и зонт.

Усложнение — процесс, характерный преимущественно для заимствованных слов. Он связан с действием закона аналогии, на основе которого сближаются элементы разных по происхождению единиц. Так, нечленимое в момент заимствования слово монархия, взятое из греческого языка, было соотнесено русским языковым сознанием с образованием с суффиксом -uj- (обозначающим форму правления, ср., например, демократ-щ-а). В результате слово приобрело членимость.

Причиной усложнения часто служит народная этимология. Она сближает исходно неродственные слова, которые представляются говорящим близкими в семантическом и фонетическом отношении. Так, слово колика, заимствованное во второй половине XVII в. из латинского языка (colica от греч. kolike > kolon — ‘толстая кишка’) было соотнесено с русским словом колоть.

Усложнение часто связано с появлением рядом с тем или иным заимствованием родственных слов. Установление деривационных связей между однокоренными словами предполагает параллельное заимствование этих лексических единиц. Например, слово поэтесса, французское по происхождению, первоначально было нечленимым. Наличие в русском языке другого заимствованного слова — поэт (из греческого языка) обусловило членимость слова поэтесса, в котором стал выделяться суффикс -есс-.

Благодаря усложнению язык пополняется новыми корневыми морфемами. Этот процесс играет важную роль в адаптации заимствованных слов, их освоении русским языком.

Частным историческим процессом изменения морфемной структуры слова является замещение. Оно охватывает сравнительно небольшое по сравнению с опрощением и переразложением число слов.

4. Замещение — это замена одной из морфем, входящей в состав слова, другой морфемой, сходной с ней по формальному и/или семантическому признаку. Так, латинское слово christianus на русской почве было первоначально воспринято как субстантивное образование от слова Христос при помощи аффикса -ап- и в результате пережило процесс усложнения: стало функционировать как членимая в структурном отношении единица. В дальнейшем это слово стало употребляться для обозначения сельского населения и восприниматься как производное от существительного крест. В результате произошло замещение корневой морфемы христиане —> крестьяне.

Замещение широко распространено в просторечии и диалектах, где связано оно с народной этимологией. В литературном языке представлены слова, в которых произошло замещение. Кроме слова крестьяне морфемная субституция характерна, например, для таких лексических единиц, как свидетель и синица. В слове свидетель корневая морфема вид- заменила исходный корень вед- (ср. древнерус. съвЪдетел ь), в результате произошло частичное сужение семантики слова: свидетель — ‘очевидец, человек, непосредственно видевший какое-либо происшествие’. В слове синица, как считают этимологи, еще в общеславянскую эпоху звукоподражательный корень зинь- в результате народно-этимологического сближения со словом синий был замещен корнем с цветовой семантикой: зиница —> синица. Как видим, основные причины, вызывающие замещение, — аналогия и народная этимология — приводят к сближению разнокорневых слов в языке.

Схема этимологического анализа

  • 1. Указать начальную форму слова и его частеречную принадлежность.
  • 2. Определить лексическое значение слова.
  • 3. Установить характер основы (производная/непроизводная).
  • 4. Выделить исторический корень, устанавливаемый по этимологическим словарям.
  • 5. Указать этимологически родственные слова.
  • 6. Определить историческое членение слова.
  • 7. Установить тип исторических изменений морфемного состава слова.
  • 8. Определить причины исторических изменений морфемного состава слова.

Пример этимологического анализа

Отрок

  • 1. Имя существительное, начальная форма — отрок.
  • 2. Лексическое значение — ‘мальчик-подросток’.
  • 3. Основа непроизводная.
  • 4. Исторический корень -рок-, значение — ‘говорящий’.
  • 5. Этимологически родственные слова: речь, изречение.
  • 6. Историческое членение слова: префикс от- со значением ‘не’, корень -рок-.
  • 7. Тип исторических изменений: опрощение.
  • 8. Причина изменения морфемного состава слова: деэтимологизация слова, утрата им внутренней формы.

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 7

II. Первые русские словари. Толковые словари – (4 стр.)

III. Типы и виды лингвистических словарей – (25 стр.)

IV. Энциклопедические словари – (30стр.)

Заключение (стр.34).

Лексикография (гр. lexikon — словарь + grapho — пишу) — раздел языкознания, который занимается практикой и теорией составления словарей.

Наука, изучающая семантическую структуру слова, особенности слов, их толкование. Таким образом, лексикография — это научная методика и искусство составления словарей, практическое применение лексикологической науки, чрезвычайно важное как для практики чтения иноязычной литературы и изучения чужого языка, так и для осознания своего языка в его настоящем и прошлом.

Существует два типа словарей: энциклопедические и филологические (лингвистические).

Лингвистический -словарь, разъясняющий значения и (или) употребление слов.

Энциклопедический словарь – это словарь, в котором сообщаются сведения о предметах, лицах, явлениях, понятиях, обозначаемых теми или иными словами.

Словарь — определенным образом организованное собрание слов, обычно с приписанными им комментариями, в которых описываются особенности их структуры и/или функционирования.

В развитии форм практической лексикографии у разных народов выделяются 3 сходных периода:

1) Дословарный период. Основная функция — объяснение малопонятных слов. Непосредственными предшественниками словарей являются вокабулярии (сборники слов для учебных и др. целей, например трёхъязычные шумеро-аккадо-хеттские таблички, 14—13 вв. до н. э., списки слов по тематическим группам в Египте, 1750 до н. э., и др.) и глоссы (от греч. γλώσσα — язык, речь), т.е. объяснения значений отдельных иноязычных или непонятных слов и выражений на полях и в тексте древних рукописных книг. Ученый или просто переписчик, определив значение незнакомого слова, писал его между строками или на полях. Самые ранние глоссы известны с глубочайшей древности, например, шумерские глоссы — 25 век до н. э., в Китае — 20 в. до н. э., в Западной Европе — 8 в. н. э., в России — 13 в.

До изобретения в середине XV столетия книгопечатания люди составляли глоссарии — написанные от руки списки иностранных и необычных слов, с которыми приходилось сталкиваться в манускриптах на древних языках (например, к Ведам, 1-е тыс. до н. э.,), особенно в сочинениях греческих и латинских классиков (греки впервые глоссы стали применять при изучении поэзии Гомера, затем — при толковании непонятных мест Библии). С функциональной точки зрения, в глоссах реализовалась так называемая метаязыковая функция языка, т.е. использование языка с целью обсуждения самого языка, а не внешнего мира. Собрание глосс и собственно глоссарии стали предшественниками словаря. Рукописные глоссарии пользовались постоянным спросом. С них делалось много копий, а позднее, когда с появлением книгопечатания книги подешевели, словари оказались в числе первых печатных продуктов. Словари-глоссарии известны на Руси как азбуковники.

2)Ранний словарный период. Основная функция — изучение литературного языка, отличного у многих народов от разговорной речи: например, одноязычные лексиконы санскрита, 6—8 вв., древнегреческие, 10 в.; позднее — переводные словари пассивного типа, где лексика чужого языка толкуется с помощью слов народного языка (арабско-персидский, 11 в., латино-английский, 15 в., церковно-славяно-русский, 16 в., и др.), затем переводные словари активного типа, где исходным является народный язык (французско-латинский, англо-латинский, 16 в., русско-латинско-греческий, 18 в.), а также двуязычные словари живых языков. Первые словари типа толковых создаются в странах с иероглифической письменностью (Китай, 3 в. до н. э., Япония, 8 в.).

3) Период развитой лексикографии, связанный с развитием национальных литературных языков. Основная функция — описание и нормализация словарного состава языка, повышение языковой культуры общества: толковые словари, многие из которых составляются государственными академическими и филологическими обществами (итальянский словарь Академии Круска, 1612, словарь Российской Академии, 1789—94, и др.), появляются также синонимические, фразеологические, диалектные, терминологические, орфографические, грамматические и др. словари.

На развитие лексикографии влияли философские концепции эпохи. Например, академические словари 17—18 вв. создавались под влиянием философии науки Бэкона и Декарта. Словарь французского языка Литтре (1863—72) и др. словари 19 в. испытали воздействие позитивизма. Эволюционистские теории 19 в. укрепили исторический аспект в толковых словарях.

В 18—19 вв. утверждается, а в 20 в. развивается 4-я функция лексикографии — сбор и обработка данных для лингвистических исследований в области лексикологии, словообразования, стилистики, истории языков (словари этимологические, исторические, частотные, обратные, родственных языков, языков писателей и др.). Современная лексикография приобретает индустриальный характер (создание лексикографических центров и институтов, механизация работ, с 1950, и т. д.).

В лексикографии выделяют следующие разделы:

1) одноязычная лексикография (толковые и др. словари; лексикографическая работа по одноязычным словарям. Возникает и развертывается в тесной связи с развитием литературных языков);

2) двуязычная лексикография (переводные словари, например русско-немецкий, русско-английский и т.д.; работа по составлению переводных (двуязычных или многоязычных) словарей возникла в связи с непосредственными потребностями общения разноязыких коллективов (государственных образований, социальных групп) при наличии достаточно развитой графики);

3) учебная лексикография (словари, изданные специально для изучающих русский язык в качестве иностранного, оказывают последним более ощутимую помощь, особенно на ранних стадиях обучения. Такой словарь называют учебным словарем для изучения языка),

4) научно-техническая (терминологические словари). Составлению терминологических словарей еще в СССР придавалось большое значение, только за 1950–1979 гг. было издано около 700 переводных и толковых специальных словарей. Сейчас особенно большую роль в наше время бурного развития науки и техники играют англо-русские и русско-английские специальные словари, так как очень большое количество информации, представляющей интерес для специалистов, содержится в источниках на английском языке: специальные научные и технические журналы, материалы международных конференций, патенты, Интернет и т. д. Примером таких словарей являются: Англо-русский словарь по электронике, Англо-русский словарь по информатике, Англо-русский экономический словарь и др. К сожалению, несовершенство многих англо-русских терминологических словарей очевидно. Одной из причин этого является то, что такие словари создаются специалистами в соответствующей области знания, не имеющими подготовки в сфере лексикографии.

5) Историческая лексикография — изучение истории создания словарей и истории теории создания словарей.

6) Практическая лексикография — создание словарей (древнейшая из деятельностей человека)

7) Теоретическая лексикография — изучение способов построения словарей, типов словарей. К 20 веку практическая лексикография накопила богатый опыт лексикографического описания языка. С середины нашего столетия этот опыт начал описываться и обобщаться, и эти обобщения привели к появлению теории лексикографии. Теоретическая лексикография сформировалась во 2-й трети 20 в. Первую научную типологию словарей создаёт советский учёный Л. В. Щерба (1940).

II. Первые русские словари.

Предшественники академических толковых словарей

Предшественниками современных словарей были рукописные, а затем и печатные словари эпохи Средневековья. В средние века на Руси создавались списки непонятных слов (глоссы), которые встречались в древних памятниках. Этим словам, как правило, греческим и церковно-славянским, составители небольших словариков давали толкование.

Древнейший сохранившийся до нашего времени азбуковник (анонимный рукописный справочник энциклопедического и филологического характера) был приложен к Кормчей книге 1282 г. и содержал 174 греческих, древнееврейских и церковно-славянских слова, включая некоторое число библейских имен собственных.

В XVI – XVIII вв. появились азбуковники большего объема, с алфавитным расположением слов. Среди широко распространившихся азбуковников (сохранилось более 200 списков) были учебные, нравоучительные и энциклопедические.

Первый печатный словарь в России был издан в Вильно в 1596 г. под названием «Лексис, сиречь речения вкратце собранны и из словенского языка на просты русский диялект истолкованы». Автор – ученый-филолог Лаврентий Зизаний (он является автором и первой собственно славянской грамматики, к которой был приложен указанный словарь). «Лексис…» содержит 1061 слово, расположенное по алфавиту. Толкование старославянизмов и заимствований из западноевропейских языков дается в нем посредством слов живого белорусского, украинского и русского языков того времени.

Словарь Зизания стал источником для последующих печатных словарей, в том числе и для опубликованного вскоре, в 1627 г. словаря украинского филолога Памвы Берынды «Лексикон славено-росский и имен толкование» (ок. 7000 слов), в котором предпринята попытка разграничения старославянских и собственно русских слов из разговорного языка.

В 1704 г. вышел в свет «Лексикон треязычный, сиречь речений славенских, еллиногреческих и латинских сокровище. Из различных древних и новых книг собранное и по славенскому алфавиту в чин разположенное» Фёдора Поликарповича Поликарпова-Орлова. Славянским словам здесь даны латинские и греческие эквиваленты. При составлении своего словаря Ф. П. Поликарпов использовал словари П. Берынды и Л. Зизания.

В 1731 г. вышел словарь Эренрейха Вейсманна «Немецко-латинский и русский лексикон купно с первыми началами русскаго языка к общей пользе при имп. Академии наук печатию издан». В словаре отражена сложная картина соединения и размежевания лексических средств книжного и «простого» русского языка.

В 1765 г. в Москве вышел «Российский Целлариус, или Полезный лексикон, из котораго без великаго труда, и наискоряе нужнейших немецкаго языка слов научиться можно» Гельтергофа. В 1773 г. был опубликован «Церковный словарь, или Истолкование речений славенских древних, також иноязычных без перевода положенных в священном писании и других церковных книгах…» Петра Алексеевича Алексеева. Этот словарь выдержал четыре издания в период с 1773 по 1819 г. В словаре более 20000 слов, извлечённых из книг религиозного содержания, а также из средневековых словарей и азбуковников.

Зизаний Лаврентий. Лексис, сиречь речения вкратце собранны и из словенского языка на просты русский диялект истолкованы. Вильно, 1596.

Берында Памва. Лексикон славено-росский и имен толкование. Киев, 1627; 2-е изд. Кутенн, 1653.

Поликарпов-Орлов Ф. П. Лексикон треязычный, сиречь речений славенских, еллиногреческих и латинских сокровище. Из различных древних и новых книг собранное и по славенскому алфавиту в чин разположенное. Ныне же повелением державнейшаго и мудролюбивейшаго монарха нашего, великого князя Петра Алексиевича, Всея Великия и малыя и белыя россии самодержца. При благороднейшем государе нашем царевиче и великом князе, Алексии Петровиче: В царствующем великом граде Москве, в его царстей типографии типом изданное. В лето миробытия 7213. От воплощения же Бога Слова 1704, индикта 13 месяца декемвриа первое. М., 1704.

Курганов Н. Г. Российская универсальная грамматика, или Всеобщее письмословие,предлагающее легчайший способ основательного учения русскому языку с седьмью присовокуплениями разных учебных и полезнозабавных вещей. СПб., 1769; 2-е изд. под названием: Книга письмовник, а в ней наука российскаго языка с седмью присовокуплениями, разных учебных и полезнозабавных вещесловий. Новое издание пересмотренное, поправленное и умноженное. СПб., 1777; 3-е изд. СПб., 1788; 4-е изд. СПб., 1790; 5-е изд. СПб, 1793; 6-е изд. СПб., 1796.

Вейсманн Э. Немецко-латинский и русский лексикон купно с первыми началами русскаго языка к общей пользе при имп. Академии наук печатию издан. СПб., 1731, 2-е изд. СПб., 1782.

Алексеев П. А. Церковный словарь, или Истолкование речений славенских древних, також иноязычных без перевода положенных в Священном Писании и других церковных книгах, сочинённый Московскаго Архангельского собора протоиереем, и Московской духовной консистории членом Петром Алексиевым, разсматриванный Вольным Российским собранием при имп. Московском университете, и изданный по одобрению святейшаго правительствующаго синода Конторы. М., 1773; 2-е изд. М., 1776; 3-е изд. М., 1779; 4-е изд. М., 1819.

Словари Академии Российской

В 1735 г. на открытии Российского собрания любителей русского слова при Академии наук В. К. Тредиаковский в речи «О чистоте российского слова» говорил о необходимости создания толкового нормативного словаря и дал обоснование своему предложению. М. В. Ломоносов неоднократно делал заметки о плане и характере такого словаря. В 1783 г. была создана Российская академия наук, основная задача которой – составление грамматик и словарей русского языка. «Теория трёх штилей» Ломоносова и нормативно-стилистическая грамматика стали той научно-теоретической базой, опираясь на которую можно было приступить к описанию словарного состава языка. Работа над словарём началась на первом же учредительном заседании 21 октября 1783 г., где президент Российской Академии Екатерина Романовна Дашкова (1743–1810) зачитала её устав. Активными сотрудниками Словаря стали члены Российской Академии Пётр Борисович Иноходцев (1742–1806), Иван Иванович Лепёхин (1740–1802), Иван Никитич Болтин (1735–1792), Денис Иванович Фонвизин (1744–1792), Гавриил Романович Державин (1743–1816), Яков Борисович Княжнин (1742–1791), Ипполит Фёдорович Богданович (1743–1803). Для словаря была разработана система толкования значений слов, которая легла в основу определения лексико-грамматического значения слов во всех последующих словарях. Впервые в истории отечественной лексикографии составители описали принципы стилистической характеристики слов русского языка. Авторы словаря создали словарь по этимологическому, гнездовому принципу. В нём было представлено 43257 слов. В 1806-1822 гг. Российская Академия переработала и издала словарь, расположив весь его лексический материал по алфавиту. В нём было помещено 51288 слов. Словарная статья содержала грамматические и стилистические характеристики слова, толкование. В качестве материала для иллюстраций были использованы церковные книги, летописные повести, произведения писателей XVIII. Высокую оценку словарю дал Н. М. Карамзин: «академия Российская ознаменовала самое начало бытия своего творением важнейшим для языка, необходимым для авторов, необходимым для всякого, кто желает предлагать мысли с ясностию, кто желает понимать себя и других. Полный словарь, изданный Академиею, принадлежит к числу тех феноменов, коими Россия удивляет внимательных иностранцев». (Карамзин Н. М. Сочинения. 3-е изд. М., 1820. Т. IX. С. 306). Академик Срезневский писал, что в Словаре Академии Российской «в первый раз собрана и приведена в порядок громада сорока трёх тысяч слов уже не одного книжного русско-славянского языка, но и русского общественного, простонародного, учёного, технического».

Словарь 1847 года (Словарь церковно-славянского и русского языка)

В 1847 г. вышел в свет четырёхтомный «Словарь церковно-славянского и русского языка, составленный вторым отделением императорской Академии наук». В работе над ним принимали участие выдающиеся лингвисты, редактирование словаря было поручено Александру Христофоровичу Востокову (1781-1864). Авторы хотели собрать воедино всё богатство русского языка, ибо словарь должен «быть сокровищницей языка на протяжении многих веков, от первых письменных памятников до позднейших произведений словесности». Словник пополнялся за счёт выборки из древнерусских и старославянских памятников, новых профессиональных и научных терминов, а также за счёт значительного количества заимствованной лексики. Всего в него вошли 114 749 слов. Словарь оказал сильное воздействие на дальнейшую лексикографическую практику. Это последний из словарей, который включал в себя и архаизмы церковно-славянской письменности, памятников древнерусской литературы, и современную литературную лексику. Второе издание словаря вышло в 1863 г. Незавершённый академический словарь.

Второе Отделение АН в 1850-х годах решило начать работу над новым Академическим словарём, так как предыдущий – Словарь церковно-славянского и русского языка 1847 г. – вызвал много критики. Яков Карлович Грот (1812-1893) активно включился в эту работу. Он считал, что за основу следует взять Словарь 1847 г., но новый труд должен быть словарём собственно русского языка и охватить лексику от Ломоносова до Пушкина. Во внимание принимаются различные дополнения и исправления Словаря 1847 г.; пополняется словник из областных словарей и из древнерусских памятников. Буквы будущего словаря распределяются между редакторами-составителями (Срезневский, Буслаев, Даль, Востоков), но словарная работа постепенно затухает. Теоретические разработки будущего словаря принадлежат Я. К. Гроту. Большое внимание автор уделил определению слова, разграничению лексико-семантических вариантов многозначного слова. Точность, чёткость семантического определения Грота до настоящего времени считается образцовой. «Говоря о Гроте как о лексикографе, необходимо отметить, что он был основателем нынешнего словарного отдела АН и его картотеки в 1886 г. Без этой картотеки невозможно создание никакого типа словаря» (Отечественные лексикографы XVIII-XХ века. / Под ред. Г. А. Богатовой. М., 2000, с. 167). Учёный сделал три выпуска словаря (А-Д). Это был первый русский нормативный словарь. «Его нормативность – в системе стилистических и грамматических помет. Словарь включал общеупотребительную лексику, лексику литературного и делового языка со времён Ломоносова, иноязычные заимствования, неологизмы, научно-техническую терминологию. Из церковно-славянских и древнерусских слов включались те, которые употреблялись в русском литературном языке XIX вв.» (там же). После смерти Я. К. Грота редактором Словаря стал Алексей Александрович Шахматов (1864-1920), выдающийся учёный-славист. Шахматов иначе представлял себе назначение академического словаря, он считал, что в Словаре должно найти отражение всё, что имелось в прошлом и наличествует в настоящее время в языке, составители не могут предписывать что-либо языку, они могут лишь констатировать употребление какой-либо формы и её реальное предпочтение сравнительно с другой. Таким образом, первая часть словаря (гротовская) представляет собой тип толкового нормативного словаря, а вторая (шахматовская) – тип ненормативного словаря-тезауруса. Позже подготовку словаря возглавили В. И. Чернышев, Л. В. Щерба и др. Издавался он отдельными выпусками на буквы И, Л, М, Н, О. В 1937 г. работа над словарем прекратилась. Следует отметить, что издатели последующих отдельных выпусков постепенно отходили как от принципов словаря-тезауруса, так и от построения словарных материалов по первоначальному (гротовскому) типу. Они избрали самостоятельный путь создания толкового словаря современного языка, «взятого в историческом развитии», принцип нормативности словарных статьях этих выпусков соблюдался в малой степени и непоследовательно.

Лексика — наиболее подвижная, изменчивая часть языка. Она чутко откликается на все изменения во внешней, неязыковой действительности: в материальной и культурной жизни общества, в социальном укладе, в отношениях между людьми. Но значит ли это, что словарь текуч, неустойчив, что темп изменений в нем параллелен темпу общественных перемен? Если бы это было так, то мы бы не понимали не только Пушкина и Гоголя, но и Чехова, и даже Горького. А ведь Пушкин писал более полутора столетий назад. Тем не менее «нам внятно все», о чем и как он сказал в своем творчестве.

Больше того: если нам попадется в руки какой‑либо текст XVIII в. или даже более раннего времени, мы способны кое‑что понять из этого текста. Правда, это понимание иногда обманчиво, иллюзорно: ведь некоторые слова изменили значение — несколько веков назад смысл их был иным. Так, например, красным называли то, что сейчас мы обозначаем словами красивый, прекрасный. Это значение сохранилось в былинах и в пословицах, в народных песнях: красная девица; Не красна изба углами, а красна пирогами — и в топонимических наименованиях: Красное село — это красивое село, а не село красного цвета; Красная площадь значило «красивая площадь».

И все же если в текстах двухсотлетней давности сопоставить процент полностью непонятных или же отличающихся по смыслу слов с процентом слов, значения которых ясны нашему современнику, соотношение будет явно в пользу вторых: понятного в таких текстах больше. А ведь времени прошло немало, и сколько событий свершилось в русской действительности! Историк, сравнивая XX в. с XVIII в., найдет гораздо больше различий, чем сходства,— в общественном устройстве, в укладе, наконец, просто в быту русских людей. А лингвист, проделывая подобное сравнение столетий, обнаружит в русском языке XX в. и в русском языке XVIII в. больше сходства, чем различий. Как это объяснить?

Дело в том, что язык по своей природе консервативен. Это хорошо видно по сохраняющимся в языке названиям. Например, мы продолжаем называть пером то, что совсем не похоже на гусиные перья (которыми писали наши предки); нож называем перочинным, хотя никакие перья им давно не чинят. Вот совсем свежий факт: электрический прибор, подающий горячий воздух и используемый для сушки рук после их мытья, называют… полотенцем, хотя на полотенце он совсем не похож.

И подобных фактов множество. Они свидетельствуют об одном: изменения в словаре происходят медленнее, чем изменения в окружающей нас жизни. Такой консерватизм языка (даже наиболее подвижной его части — словаря) — одно из его достоинств: относительная стабильность его средств, в том числе лексических, обеспечивает взаимопонимание между поколениями, преемственность культуры.

И всё‑таки изменения в словаре происходят. Появляется в жизни новое — оно требует нового слова (см. Неологизмы). И наоборот, выходит из употребления слово, если перестает существовать то, что оно называло (см. Архаизмы, историзмы).

Неологизмы и историзмы — примеры непосредственного, прямого влияния перемен, происходящих в жизни, на словарь. Происходят в лексике и такие изменения, в которых это влияние косвенно, опосредствовано другими процессами. Так, например, в послереволюционную эпоху к русскому литературному языку стали приобщаться массы крестьян (раньше они владели только местными говорами). Они не только осваивали новый для них литературный словарь, но и сами привносили в этот словарь свои, диалектные слова. Так в русском языке XX в. появились слова: баламут, глухомань, доярка, замшелый, затемно, изморозь, кондовый, муторно, новосел, обеднять, отгул и другие, которые уже утратили свой диалектный характер, сделались общеупотребительными.

Таким образом, социальный фактор — Октябрьская революция — повлиял на изменение состава носителей русского литературного языка, а уж это привело к новшествам в литературном словаре.

Другой пример. Бурное развитие науки и техники в XX в. приводит к тому, что некоторые научные и технические термины начинают употребляться очень широко. И не только в своем специальном значении, но и переносно, метафорически: орбита славы, вирус равнодушия, дай мне свои координаты (телефон или адрес), я зациклился и т. п. Это также обогащение литературной лексики — путем переосмысления специальных терминов.

В словаре могут происходить и такие изменения, которые обусловлены внутренним развитием самого словаря, языковыми закономерностями, которые управляют жизнью слов. Таковы, например, закономерные, регулярно происходящие в языке изменения значений слов: по сходству функций предметов (перочинный, полотенце); по внешнему сходству предметов; такое изменение значения называется метафорой: глазное яблоко, резиновая груша, рукав реки; по смежности предметов в пространстве; такой перенос значения называется метонимией: класс — помещение и группа учащихся, бумага — материал и официальный документ, большое ведро и в мешке — два ведра картошки и т. п.

Одни закономерные изменения смысла слов приводят к его расширению: например, рядом со значением «действие» появляется значение «результат действия» (передача движения — цепная передача). Другие изменения, напротив, ведут к сужению смысла. Так, в древности пивом называли вообще все, что можно пить. Постепенно, однако, значение этого слова сузилось: им стали называть только особый вид напитка (см. Исторические изменения в лексической системе).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *