История России ломоносова

Михаил Васильевич Ломоносов (1711-1765) был выдаю­щимся ученым России, деятелем науки и просвещения. Сын кре­стьянина-помора, получивший разносторонние знания, проло­живший себе путь в науку, ставший членом Российской Акаде­мии, он постоянно стремился установить связь науки с практи­кой.

Хотя естественные науки занимали главное место в трудах ученого, он обнаружил значительные познания в русской исто­рии в начале своей деятельности в Академии Наук. Чувство национальной гордости, горячий патриотизм были важной дви­жущей силой его научных интересов в этой области. М. В. Ло­моносов боролся против преобладания немецких историков в Академии Наук, выступал за развитие национальной истори­ческой науки, которая имела свои давние корни и традиции. Его возмущало то, что русские ученые были во многом отстранены от разработки отечественной истории. Наряду с В. Н. Татище­вым, он по праву считается одним из основателей исторической науки в России.

В. Н. Татищев первый выступил против «нор­маннской теории» Байера. Однако М. В. Ломоносов с гораздо большей последовательностью и убедительностью выступил против «норманнской теории» происхождения Руси, подвергая резкой критике труды Байера и Миллера. Благодаря отрица­тельной рецензии М. В. Ломоносова, не состоялась в 1749 г. защита в Академии Наук диссертации Миллера, посвященная истории Руси.

С 1751 по 1754гг. ученый много работал над исторически­ми источниками: русскими летописями и сочинениями иностран­ных авторов. Он привлек польских исследователей (Кромера, Стрыйковского), германских (Иорнанда, Гельмольда), римских (Тацита, Плиния), древнегреческих и византийских (Геродота, Птолемея, Константина Багрянородного) и др.

В 1756 г. появился первый обобщающий труд М. В. Ломо­носова «Древняя российская история». Он изложил свой взгляд на историю, понимая ее как непрерывный процесс, начиная с древнейших времени вплоть до XVIII в. Этот процесс объединя­ет отдельные события и явления в жизни народов, которые по­добны «течению великой реки». Жизнь народа с течением време­ни умножает свои силы, преодолевая препятствия на пути свое­го исторического развития. В истории русского народа историк видел главное препятствие в нападении на Русь кочевников. М. В. Ломоносову принадлежит мысль об общности и близости ис­тории народов, что подводило к выводу о новом понимании все­мирной истории.

В первой части труда «Древняя российская история» глав­ной темой был вопрос этногенеза происхождения славянского и других народов, населявших в древности Восточную Европу. М. В. Ломоносов, как и В. Н. Татищев, отрицал представление о чистых расах. По его мнению, современные народы — резуль­тат переселений и смешения народов и племен. В отличие от В. Н. Татищева, Ломоносов выделяет две группы народов: скифы и сарматы.

Сарматов ученый фактически отождествляет со славянами, к которым причисляет прибалтийские племена. Напротив, чудь и угро-финскую группу народов он относит к скифам, доказы­вая лингвистическую общность языкового материала.

М. В. Ломоносова интересовали два главных вопроса: ])о происхождении Руси и славянского народа; 2) история древне­русской культуры.

В 1749 г., выступая против диссертации Г. Ф. Миллера, он отверг скандинавское происхождение термина «Русь». Историк отрицает этническое происхождение варягов. Вслед за «Синопом» Михаил Васильевич отстаивает местное происхождение термина «Русь», утверждая, что варяги — славяне, они происходят из Вагрии — города поморских славян. Он отождествляет варягов с пруссами, которых ошибочно считал славянами, а не литовцами. Появление варягов на Руси, по М. В. Ломоносову, не начало русской истории, а ее про­должение. Ученый выступил в отечественной истории как за­щитник правды о русском народе и его прошлом.

В 1759 г. М. В. Ломоносов издал «Краткий российский ле­тописец» с родословием, который довел до Петра I. В основу начальной части его был положен материал «Древней российс­кой истории». «Летописец» стал учебной книгой по русской ис­тории, на смену ему пришел труд Н. М. Карамзина «История государства Российского». В двух своих произведениях Ломо­носов выдвинул свою собственную периодизацию истории Рос­сии, которая проложила дорогу той периодизации, которая была принята в XIX в.: 1) период-век древний до Рюрика; 2) до смерти Владимира (1015 г.); 3) до начала монголо-татарского наше­ствия (1237 г.); 4) до Ивана III, когда Русь освободилась от татар; 5) до Петра I (1689 г.).

Периодизация М, В. Ломоносова отличалась от периодиза­ции В. Н. Татищева тем, что в ней выделяется время до Рюрика, когда не было князей и народ сам решал свои дела. Все выше­сказанное говорит о некотором демократизме во взглядах вели­кого русского ученого.

М. В. Ломоносов проявил большой интерес и к эпохе Петра I, которой посвятил произведение «Слово похвальное Петру Великому» (1760), где он осветил военные успехи русской ар­мии в Северной войне, внешнюю политику, экономические пре­образования. Историк, как человек своего времени, идеализи­рует социальную политику Петра I.

С именем М. В. Ломоносова связано начало статистики в России. Им была разработана анкета для сбора материала по экономике страны,

М. В. Ломоносов помогал также великому французскому просветителю Вольтеру в сборе данных для «Истории Российс­кой при Петре Великом» и дал критический отзыв на рукопись его работы.

M.В. ЛОМОНОСОВ. Древняя Российская история от начала российского народа до кончины великого князя Ярослава Первого или до 1054 года

Часть II. От начала княжения Рурикова до кончины Ярослава Первого
Глава 1. О княжении Рурикове и о прочих князях и владетелях, призванных из варяг-россов
Рурик, самодержавства российского основатель и праотец многих государей, по прошению славян и чуди пришел к ним на княжение с двумя братьями, со всем родом и с варягами-россами. К пребыванию сперва избрал Ладогу, хотя новгородские славяне были главные его просители и великость города больше приличествовала к столице. Посему кажется, что Рурик на слове их не совсем утверждался, ведая происходившие между ними межусобия. Ладога для всегдашнего проезду славян, варягов и чуди удобность подавала примечать движения недоброхотов его в Новегороде. Середний брат Синеус сел княжить на Белеозере; меньший, Трувор, в Изборске.
Таким образом, по единой крови и по общей пользе согласные между собою государи, в разных местах утвердясь, шатающиеся разномысленных народов члены крепким союзом единодушного правления связали. Роптать приобыкшие новгородцы страшились Синеусова вспоможения Рурику, ибо он обладал сильным белозерским чудским народом, называемым весью. Трувор, пребывая в близости прежнего жилища, скоро мог поднять варягов к собственному и братей своих защищению. Итак, имея отвсюду взаимную подпору, неспокойных голов, которые на избрание Руриково не соглашались, принудили к молчанию и к оказанию совершенной покорности, так что, хотя Синеус по двулетном княжении скончался и Трувор после него жил недолго, однако Рурик в великий Новгород преселился и над Волховым обновил город.
Единоначальствуя над многими землями, роздал боярам своим городы и области для управления и отпустил их с роды своими и со многими россами, особливо ж в Полотск, в Ростов и на Бело-озеро, дабы россы, соединясь со славянами и с чудью, один народ составили и тем бы укрепили общую тишину с его владением.

Видя Руриков разум и мужество, некто знатный новгородец, именем Вадим, человек, склонный к общенародному прежнему владению, и сам желал быть, по-видимому, в том участником или еще и главным, советовал с единомышленниками своими, как бы избыть от росской власти. И, уповая на свою у новгородцев важность и на сообщников, говорил не закрытно, что Рурик пришел привесть их россам в рабство и в роды родов утвердить самодержавство. Услышав сии возмутительные речи и узнав умышление, Рурик Вадима с главными сообщниками предал смерти. И так иных грозою к боязни, иных властию к послушанию, иных правосудием и милостию к люблению приведши, на владении утвердился непоколебимо.
Державе его тогда покорны были от славенского языка: Новгород, Изборск и Полотск; из чудского народа: меря, весь и мурома, то есть Ростов, Белоозеро и Муромская земля. Южные славяне, как поляне, кривичи, древляне, северяне и прочие, отчасти своими старейшинами управлялись, отчасти дань платили козарам. Северные славяне от новых своих владетелей прозвались россами.
Пришли из варяг с Руриком двое знатные бояре Осколд и Дир, которые в покое жить не обыкли, но любили всегда в военном деле упражняться.
Сии просили, чтобы отпустить их с родом и с людьми своими к Царюграду поискать войною большего счастия. По уволении предприяли путь по Днепру вниз судами. В Полянской земле на горе увидели город и там живущих спросили, кому он подвластен? На сие от жителей ответствовано, что три брата — Кий, Щек и Хорев — построили сей город во имя старшего и уже их не стало. Жители платят дань козарам. Осколд и Дир поселились в Киеве, присовокупили к себе множество варягов и начали княжить над полянами, не завися от Рурика.
Утвердясь на владении, собрали войско и пошли на Царьград во время Михайла царя, в четвертоенадесять лето его державы. Будучи сей государь в походе против агарян у Черной реки, по вести, данной от епарха, в Царьград возвратился. Осколд и Дир, приставши к берегам греческим в двухстах судов и разорив окрестные места многим убийством, обступили город, и сам царь пробрался в него с нуждою. Вшед в Влахернскую4 церковь с патриархом Фотием, слушал молебства во всю ночь. Ризу Богоматере с пением вынесши на берег, в воду погрузили в тихое время. Внезапно поднялась великая буря и росские суда, пригнав к берегу, разбила. Осколд и Дир, потеряв великое множество войска, с немногими остатками возвратились в Киев.

862 года. Нестор.

Новгородский летописец.

Нестор, 866 год.

Западные христианские народы возбуждением римския церкви предпринимали неоднократно походы, чтоб отнять у магометанцев Иерусалим и прочие святые места на востоке. < … > возвратясь к папе, просили у него за потерянные старые жилища в Европе места для поселения, из которых многим даны с землями и доходами замки в Германии, называемые немецкие домы. Немалую часть благословил папа своею мнимою над всем светом властию итти в полночь к неверным народам и обращать их к католицкому закону. Итак, дошед до Пруссии, < … > себе оную покорили и, достигнув до ливонской чуди, взяли во владение, о которой российские князи не пеклись, будучи тогда в разделении и межусобии. Что ж вышепоказанные пруссы были с варягами-россами одноплеменны, из следующих явствует. < … > Нестор предал на память, что Рурик призван на владение к славянам из варягов-россов. Новгородский летописец производит его от пруссов, в чем многие степенные книги согласуются. И, таким образом, россы и, пруссы уже оказываются единым народом. Из внешних авторов Преторий довольно знать дает свое мнение, совокупляя руссов и пруссов в одно племя. Положение места тому соответствует. То ж подтверждает древнее тесное прусское соседство с Россиею, в которой Подляхия и великая часть Литвы заключалась, от чего и поныне Литва древние российские законы содержит. Восточное плечо реки Немени, впадающее в Курской залив, называется Руса, которое имя, конечно, носит на себе по варягам-россам. Сие все еще подкрепляется обычаями древних пруссов, коими сходствуют с варягами, призванными к нам на владение. Кромер о древних пруссах пишет, как они любили в банях париться и в холодной воде после того купаться, что и поныне российский народ охотно употребляет. То ж гласят обряды, которые как у старых пруссов, так и ныне в некоторых пограничных российских провинциях употребляются. Больше всех утверждает единство древних пруссов с варягами-россами почтение одного главного идола по имени, по знаменованию и по обрядам. Перкун прусский был то же, что у россов Перун, которым Ольг клялся грекам при заключении мирного договора и которого почитал еще в неверии Владимир. У обоих народов значил Перун бога грому и молнии; у обоих жрецы приносили ему в жертву огонь неугасимый и казнены были смертию, когда угасал их небрежением. Но сии доводы еще сильнее будут, когда покажем, что варяги-россы был главный народ и знатнее, нежели пруссы, которые от них имя себе получили. Знатные некоторые берлинские ученые люди по справедливости рассуждают, когда, исследуя о происхождении имени пруссов, пишут, что к желаемому своему исканию те ближе всех подходят, которые имя Пруссии из славенского языка производят, то есть из имени Русь и предлога по… Литва, Жмудь и Подляхия исстари звались Русью, и сие имя не должно производить и начинать от времени пришествия Рурикова к новгородцам, ибо оно широко по восточно-южным берегам Варяжского моря простиралось от лет давных. < … > Показав единство с пруссами россов и сих перед оными преимущество, должно исследовать поколение, от какого народа обои происходят, о чем наперед мое мнение объявляю, что оба славенского племени и язык их славенский же, токмо чрез смешение с другими немало отдалился от своего корени. Хотя ж сего мнения имею сообщников Претория и Гельмолда, из которых первый почитает прусский и литовский язык за отрасль славенского, другой пруссов прямо славянами называет, однако действительные примеры сходства их языка со славенским дают их и моему мнению большую вероятность. Летский язык, от славенского происшедший, один почти с теми диалектами, которыми ныне говорят в Жмуди, в северной Литве и в некоторых деревнях оставшиеся старые пруссы. Явные свидетельства о сходстве древнего прусского языка найдет, кто, кроме идолов, имена жрецов, волхвов и слова, что в обрядах употреблялись, рассмотрит и грамматическое их происхождение. Прочие помянутого языка отмены извиняются подобием вендского наречия, которое, столько ж от коренного славенского языка по соседству с немцами, как летский по близости с чудским, испортясь, отдалилось. Итак, когда древний язык варягов-россов один с прусским, литовским, курландским или летским, то, конечно, происшествие и начало свое имел от славенского как его отрасль.»

*

Еще М.В. Ломоносов отмечал в «Возражениях на диссертацию Миллера»: «…варяги и Рурик с родом своим, пришедшие в Новгород, были колена славенского, говорили языком славенским, происходили из древних россов и были отнюдь не из Скандинавии, но жили на восточно-южных берегах Варяжского моря, между реками Вислою и Двиною. < … > имени Русь в Скандинавии и на северных берегах Варяжского моря нигде не слыхано. < … > В наших летописцах упоминается, что Рурик с Родом своим пришел из Немец, а инде пишется, что из Пруссии < …>. Между реками Вислою и Двиною впадает в Варяжское море от восточно-южной стороны река, которая вверху, около города Гродна, называется Немень, а к устью своему слывет Руса. Здесь явствует, что варяги-русь жили в восточно-южном берегу Варяжского моря, при реке Русе < … >. И само название пруссы или поруссы показывает, что пруссы жили по руссах или подле руссов.»

Он считал, что своими трудами сможет дать бессмертие русскому народу. Первая часть книги по существу представляет собой развернутый вариант темы «О происхождении имени и народа Российского», с которой ранее не справился его вечный оппонент Г.Ф. Миллер, за что Ломоносов и подвергал его беспощадной критике. В десяти главах автор представлял свою версию наиболее сложных в описании первых веков отечественной истории, которую можно свести к следующей схеме: русский народ произошел от слияния славян с чудью, что «подтверждается согласием в избрании на общее владение князей варяжских». Затем Ломоносов излагает собственную версию истории славянского племени, которое появилось «за многие веки до разрушения Трои». С тех пор «величество и могущество» славянского племени «больше полуторых тысяч лет стоит почти на одной мере». С тем, что Ноев внук Мосох был «прародителем словенского народа», великий ученый не может ни согласиться, ни отрицать. Далее он полагает, что множество земель, занимаемых славянами, является доказательством их величия и древности, а слава их дел, считает он, дала им славное имя. Описав быт и верования древних славян, Ломоносов переходит к их переселению с востока к местам около Понтийского моря, когда, по-видимому, Александр Македонский дал славянам грамоту, которою «кроме наших новгородцев и чехи похваляются». Большое место автор отводит далее «знатнейшим свидетельствам походов словенских на Римскую державу». Доказав «дальнюю древность», величие и славу славян, переходит к чуди, составившей вместе со славянами российский народ. Чтобы показать давность и этих племен, полагает вначале, что «имя скиф по старому греческому произношению со словом чудь весьма согласно», «представив чудской народ в нынешнем его рассеянном состоянии и по большей части у чужих держав в подданстве, помыслить можно, что в соединении бывал некогда силен на свете». Когда были доказаны давность и величие обоих народов, составивших русский народ, Ломоносов переходил к варягам, поскольку их представители были первыми российскими правителями. Варяги «от разных племен и языков состояли и только одним соединялись обыкновенным тогда по морям разбоем». Среди них были и скандинавы, и славяне. К последним Ломоносов относил военачальников Одоакра, Редегаста и самого Алариха, победителя Рима. Славянское же племя пруссов было одноименным с племенем варягов-россов, поэтому их он тоже справедливо относил к славянам.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *