Как тебя по батюшке?

  1. Как здороваются со священниками?
  2. Обращение к духовенству по степени священства
  3. Как обращаются к архиепископу и митрополиту?
  4. Обращение к патриарху
  5. Правила этикета в монастыре?

Люди, которые идут в храм, должны понимать, что в Церкви существуют свои особенные правила этикета. Их следует соблюдать как в храме, так и в монастыре. Церковная среда тесно связана с благочестием, очищением и преображением сердца Божией благодатью, дарующейся труждающимся и подвизающимся. Поэтому соблюдение церковного этикета — это не только правила поведения, принятые для сохранения церковных устоев, но и путь восхождения к Богу.

Духовные люди соблюдают этикет для привлечения благодати Божией, поэтому в храм не принято входить в вызывающих одеждах: женщинам нельзя надевать брюки, короткие юбки, красить помадой губы и быть с непокрытой головой. Мужчинам нельзя носить шорты, тенниски, рубашки с короткими рукавами и источать запах табака. Эти правила не следует нарушать, посещая церковь, поскольку несоблюдение их может привести к справедливой отрицательной реакции окружающих.

Первое, что должен сделать человек, вошедший в Храм — поздороваться со священником. Если вы готовитесь к исповеди или причастию, обязательно узнайте, как правильно здороваться с батюшкой, и как правильно к нему обратиться в зависимости от занимаемого им сана.

Как здороваются со священниками?

Церковная этика не предполагает употребления слов «здравствуйте» или «добрый день» для приветствия священника. Обычно священникам говорят: «Отец Павел, Благословите», или «Батюшка, благословите».

В период празднования Пасхи (с первого её дня и последующие сорок дней после неё) батюшку принято приветствовать словами: «Христос Воскресе!». Батюшка, благословляя, ответит: «Воистину Воскресе!»

Если вопрос, как здороваться с батюшкой в церкви, можно легко решить, просто спросив совета у окружающих, более опытных людей, то что следует говорить священнику при случайной встрече на улице? Встретив священника, который даже не одет в священническое облачение, вы всё равно можете подойти и попросить у него благословения.

Следует знать, что благословение может иметь несколько значений. Одним из них является приветствие. Здороваться с батюшкой рукопожатием разрешено только равному ему по сану. Всем остальным, даже диаконам, при встрече с ним нужно принимать благословение. Для этого сложенными вместе ладонями принимают в них благословляющую руку. После получения благословения верующему нужно поцеловать руку батюшки.

Также батюшка может благословлять прихожан и по-другому, к примеру, осенив крестом голову верующего или же дать благословление на расстоянии.

Расставаясь, прихожане не прощаются со священником, а снова испрашивают у него благословения. При этом нужно сказать: «Простите, батюшка, и благословите».

Обращение к духовенству по степени священства

В православном мире различают три степени священства:

  • Диаконы.
  • Священники.
  • Епископы.

Именно от того, кто стоит перед вами, и с кем вам предстоит поздороваться, зависит то, как вы к нему обратитесь.

Как обращаться к диакону?

Диаконы являются помощниками священников, они не обладают такой благодатной силой, какая есть у священников. Поэтому диаконы не служат литургии, не крестят, не исповедуют, не соборуют, не венчают, не отпевают и не освящают дома. Но, тем не менее, диакон также может давать советы и принимать молитвы. Диакона принято называть «Отец диакон», также допускается обращение к нему по имени. При упоминании диакона в третьем лице можно сказать: «Отец диакон» или «Отец Александр».

Как обращаться к священнику?

Обращение к священнику должно быть почтительным и уважительным, поскольку он — носитель особенной благодати, которую получает, совершая таинство рукоположения на священство.

К священникам можно обращаться несколькими способами. К примеру, русские православные часто, согласно давнему обычаю, называют их батюшками. Обычно обращение в такой форме выглядит следующим образом: «Батюшка, разрешите Вас попросить?».

Однако обращение «Батюшка» — это разговорная форма, а согласно другой, более строгой и официальной, миряне должны обращаться к священнику, называя его «Отец»: «Отец Павел, можно обратиться к вам с вопросом?».

Если же священник упоминается в третьем лице, то можно сказать: «Отец Иоанн благословил» или «Отец настоятель посоветовал». Нежелательно сочетание имени и чина священника: «иерей Павел» или «протоиерей Иоанн». Допускается в обращении сочетание фамилии священника с формой «отец», к примеру: «отец Иванов».

Обращаться православным к священнику со словами «Святой отец» не принято.

И, конечно же, в церкви обращение к священнику должно быть только на «Вы». Если даже священник для вас — близкий или хороший знакомый, при посторонних излишняя фамильярность будет выглядеть неуместно.

Как обращаться к архиерею?

Архиерея принято называть «Владыкой». Чаще всего распространена форма обращения в звательном падеже: «Владыко, разрешите», «Владыко, благословите». Если же архиерей упоминается в третьем лице, то применяется именительный падеж: «Владыка Иоанн благословил».

Официальная же речь, в том числе и письменная, имеет следующие формы: «Преосвященнейший Владыко» или «Ваше преосвященство».

Как обращаются к архиепископу и митрополиту?

Архиепископ — это старший епископ, митрополит — высшее звание православного епископа. К священниках в таких чинах принято обращаться «Высокопреосвященнейший Владыко» или «Ваше высокопреосвященство».

Обращение к патриарху

К патриархам следует обращаться: «Святейший Владыко» или «Ваше Святейшество». Если нужно обратиться в письменном виде, тогда пишут: «Ваше Преосвященство, благословите» или «Владыко, благословите».

Видео о том, как здороваться с православными

Правила этикета в монастыре?

В монастыре существуют свои, особенные правила. Чтобы ознакомиться с монашеским общежитием, необходимо затратить немало времени. Основные правила, соблюдаемые в монастырях при паломничестве:

  • Паломники или трудники, пришедшие в монастырь впервые, должны помнить, что в монастыре на всё следует испрашивать благословения и неукоснительно его выполнять.
  • Пока вы не получите благословения, из монастыря выходить нельзя.
  • В монастырь следует входить без своих греховных привычек и пристрастий: спиртное, сквернословие, курение — всё это оставляется за его вратами.
  • Разговаривать принято только на духовные темы, а мирская жизнь не вспоминается. Также непозволительно друг друга поучать. Среди наиболее употребляемых слов чаще всего произносятся «благослови» и «прости».
  • Пища, одежда, условия сна должны приниматься безропотно. Приём пищи возможен лишь во время общей трапезы.
  • Нельзя заходить в чужие кельи, если только вас не пошлёт настоятель кому-либо что-то передать или сказать.
  • Каждый раз, входя в келью, необходимо произнести вслух молитву. При этом входить нельзя до тех пор, пока после прочтения молитвы вы не услышите из-за двери «Аминь».
  • Встречаясь, обитатели монастыря кланяются друг другу, произнося: «Спасайся, сестра (брат)», на что тот, кого повстречали, должен ответить: «Спаси, Господи». При этом рукопожатия при приветствии не приняты.
  • Люди, живущие в монастырях, называются насельниками. Все они имеют саны послушников, рясофорных монахов, мантийных монахов, схимонахов. В мужских монастырях некоторые монахи имеют священный сан дьяков или священников. К каждому сану обращаются по-разному.

Как обращаться к обитателям мужского монастыря?

  • К наместникам можно обращаться разнообразными способами: «Отец наместник», «Отец Павел», или просто «Батюшка». При официальном обращении, если наместник является архимандритом или игуменом — «Ваше Высокопреподобие», если иеромонахом — то «Ваше Преподобие».
  • К благочинным можно обращаться: «Отец Благочинный», «Отец Павел», или просто «Батюшка».
  • К духовникам, как правило, обращаются: «Батюшка» или «Отец Павел». Если о духовнике говорится в третьем лице, то говорят: «Я посоветуюсь с духовником».
  • К экономам, ризничим, казначеям, келарям, имеющим духовный сан, обращаются «Батюшка». К не рукоположенным, но имеющим постриг, можно обратиться: «Отец эконом», «Отец казначей». Иеромонаха, игумена, архимандрита можно назвать «отцом Павлом» или «Батюшкой».
  • Если же монах имеет постриг, то его называют «Отец», послушник — «Брат», а если послушник — человек преклонного возраста, то его называют «Отцом». Обращаясь к схимнику, обычно употребляют его сан с приставкой «схи»: «схиархимандрит».

Как обращаться к обитателям женского монастыря?

Игуменьи отличаются от монахинь наличием золотого наперсного креста и правом благословлять. Если необходимо попросить у неё благословления, то обращаться следует так: «Мать игуменья», также можно назвать и по имени: «Мать Анастасия», «Матушка Анастасия» или просто «Матушка».

В женских монастырях «Матушками» называют только игумений, поэтому если вы услышали, как кто-то сказал: «Матушка», то следует знать, что имеется в виду именно игуменья.

Если же обращаются к монахине, то её также называют «Мать». Послушниц же называют «сёстрами», а если послушница — женщина преклонного возраста, то при обращении к ней употребляют «матушка».

ХРИСТИАНСКИЙ ЭТИКЕТ

Любовью служите друг другу.

Эти слова, сказанные почти 2 тысячи лет назад апостолом Павлом галатам (Галл. 5, 13), определяют основы поведения христиан в храме и дома, взаимоотношений между собой и языческим миром. Божественная любовь была основой и сутью, мерилом и образцом жизни христианина.

Будучи основаны на христианской любви, на Законе Божием, основы православного этикета, в отличие от светского, являются не только суммой правил поведения в той или иной ситуации, но путями утверждения души в Боге.

Как вести себя с ближними

В жизни человека-христианина все начинается – каждое утро, и любое дело – с молитвы, и все завершается молитвой. Молитва определяет наши отношения с ближними, в семье, с родными. Привычка перед всяким делом или словом от всего сердца просить: «Господи, благослови!» — убережет от многих недобрых дел и размолвок.

Если вас кто-то огорчил или обидел, пусть и несправедливо, по-вашему, не спешите выяснять отношения, не возмущайтесь и не раздражайтесь, а помолитесь об этом человеке – ведь ему еще тяжелее, чем вам – на его душе грех обиды, может быть, клеветы – и ему нужно помочь вашей молитвой, как человеку тяжело больному. От всего сердца помолитесь: «Господи, спаси раба Твоего (рабу Твою)…/ имя / и его (ее) молитвами прости моя прегрешения. Как правило, после такой молитвы, если она была искренней, гораздо легче придти к примирению, а бывает, что человек, обидевший вас, сам первый придет просить прощения.

При беседе умейте внимательно и спокойно слушать другого, не горячась, если даже он высказывает мнение, противоположное вашему, не перебивайте, не спорьте, стараясь непременно доказать свою правоту.

…Входя в дом, надо сказать: «Мир вашему дому!», на что хозяева отвечают: «С миром принимаем!» Застав ближних за трапезой, принято пожелать им: «Ангела за трапезой!»

За все принято тепло и искренне благодарить ближних: «Спаси, Господи!», «Спаси, Христос!» или «Спаси тебя Бог!», на что положено ответить: «Во славу Божию». Нецерковных людей, если вы считаете, что они вас не поймут, таким образом благодарить не обязательно. Лучше сказать: «Благодарю вас!» или «Я от всей души вам благодарен!».

Как приветствовать друг друга. За века христиане выработали особые формы приветствия. В древности приветствовали друг друга возгласом «Христос посреди нас!», слыша в ответ: «И есть, и будет». Так приветствуют друг друга священники.

Преподобный Серафим Саровский обращался ко всем приходящим со словами: «Христос воскресе, радость моя!»

В воскресные и праздничные дни у православных принято приветствовать друг друга взаимным поздравлением: «С праздником!», на кануне праздника — «Со святым вечером», в праздники — «С Рождеством Христовым», «С вознесением Господним» и т.д.

Монастырские корни имеет форма приветствия «Благословите!» — причем не только священника.

Уходящих из дома на учебу детей можно напутствовать словами «Ангела-хранителя тебе!», перекрестив их. Можно пожелать ангела-хранителя направляющемуся в дорогу или сказать: «Храни тебя Господь!». Такие же слова православные говорят друг другу, прощаясь, или же: «С Богом!», «Помощи Божией!», «Прошу твоих святых молитв» и тому подобное.

Обращение к священнику. Как взять благословение. К священнику не принято обращаться по имени-отчеству, его называют полным именем – так, как оно звучит по-церковнославянски с прибавлением слова «отец»: «отец Алексий», либо (как это принято у большинства церковного народа) – «батюшка». К диакону можно также обратиться по имени, которому должно предшествовать слово «отец»…Но у диакона, поскольку он не имеет благодатной силы рукоположения во священство, благословение брать не положено.

Обращение «благословите» — это не только просьба преподать благословение, но и форма приветствия священника, с которым не приято здороваться словом «здравствуйте». Если вы в этот момент находитесь рядом с батюшкой, то надо, поклонившись, встать перед священником, сложив руки ладонями вверх – правую поверх левой. Батюшка, осеняя вас крестным знамением, произносит: «Бог благословит», либо «Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа» — и кладет свою правую, благословляющую руку на ваши ладони. В этот момент мирянин, получающий благословение, целует руку священника. Бывает, целование руки приводит в смущение некоторых новоначальных. Смущаться не следует – мы не священнику руку лобызаем, а самому Христу, который в этот момент невидимо предстоит и благословляет нас…И прикасаемся мы устами к месту, где на руках Христовых были раны от гвоздей…

Батюшка может благословить и на расстоянии, а также наложить крестное знамение на склоненную голову мирянина, коснувшись затем ладонью его головы. Не следует лишь перед тем, как взять благословение у священника, осенять себя крестным знамением – то есть «креститься на священника».

Бестактно и неблагоговейно выглядит ситуация во время богослужения, когда кто-то из священников направляется из алтаря к месту исповеди или для совершения крещения, а множество прихожан в этот момент бросаются к нему за благословением, тесня друг друга.

В Православной Церкви в официальных случаях (во время доклада, выступления, в письме) принято к священнику-благочинному обращаться «Ваше Преподобие», а к настоятелю, наместнику монастыря (если он игумен или архимандрид) обращаются – «Ваше Высокопреподобие» или «Ваше Преподобие», если наместник иеромонах. К епископу обращаются – «Ваше Преосвященство», к архиепископам и митрополитам — «Ваше Высокопреосвященство». В разговоре к епископу, архиепископу и митрополиту можно обратиться и менее официально – «владыко», а к наместнику монастыря – «отец наместник» или «отец игумен». К Святейшему Патриарху принято обращаться «Ваше Святейшество». Эти наименования, естественно, не означают святости того или иного конкретного человека – священника или Патриарха, они выражают уважение к священному сану духовников и святителей.

(Из книги протоиерея Андрея Устюжанина «Как вести себя верующему».)

Просмотрено (187)

Речь священника Ненарокова на Антиэкуменическом форуме

Речь священника Дмитрия Ненарокова на Московском Антиэкуменическом Форуме 27.03.2016.

27 марта в Центральном доме журналиста состоялся антиэкуменический форум «Религия и национальная безопасность в современной России». Было продолжено обсуждение, начатое на круглом столе в Петербурге 6 марта. В форуме участвовали о. Дмитрий Ненароков, В.Н. Осипов, И.Ю. Чепурная, О.Н. Четверикова и др. Чуть позже мы дадим полный отчет об этом собрании, а пока публикуем выступления на форуме.

Вступительная речь священника Дмитрия Ненарокова

Дорогие братья и сёстры!

На нас пришла беда. Самая настоящая беда – мы стали свидетелями нового Крестового похода на Россию. Но если в 13 веке Русская Церковь была сильна, как и власть (хотя в Россия ещё не была единым государством), которая дала святого Александра Невского, сумевшего сплотить народ и победить тевтонов, благословлённых Римом на уничтожение Православия для покорения Русской земли папскому престолу.

Ныне – времена совсем иные. Нас, кто осознаёт происходящее, кто открыто идентифицируют папство, католицизм ЕРЕСЬЮ ещё очень мало, в сравнении с остальными, кто так или иначе соглашается с тем, что происходило в Шамбези и Гаване.

И в этом видится особый промысел Божий: мы слишком многому (не без нашего молчаливого участия) попускали быть, слишком мягко относились к вопиющим нарушениям (скажем прямо — сокрушению!) основ нашей Веры, методично и планомерно проводимым в жизнь в течение последних 50 лет (хотя знаем, что экуменизм вышел «из бездны» масонства в 1923 году).

Мы сами, во многом, попустили нашему священноначалию погрязнуть в мамоне, корыстолюбии, грехе симонии, в результате они утратили всякую способность разумно мыслить и управлять Церковью. Вместе с непомерной жаждой власти, сребролюбие (которое есть «корень всех зол», см. Тим. 6:10) составило тот ИДОЛ – КУМИР, которому они вожделеют поклоняться.

В жертву этому КУМИРУ сегодня принесена вся Христова Церковь, в том числе её самая существенная сторона – догматическое вероучение – сам фундамент, сам «столп и утверждение Истины» (1Тим. 3:15).

В частности, декларации, принятые в Шамбези и Гаване, по своей сути подводят к абсолютному агностицизму в его чистейшей форме, т.е. к самому отрицанию веры. Ересь экуменизма — как раз в отрицании Христа и Его Церкви. Нарушаются догматы О ЕДИНСТВЕ и О СОБОРНОСТИ Святой Церкви (одно из последствий последних беззаконий – распространение НОВОГО Символа Веры, где наряду со многими смысловыми искажениями текста, введена, в частности арианская ересь (3 член), а вместо слово «соборную» вставлено «вселенскую», то есть дословно «универсальную», «экуменическую»). Уместно сделать акцент, что Символ Веры не простое «изложение веры» или даже молитва – вся сила созидающего и наполняющего Христову Церковь Святого Духа Божия присутствует в нём.

Наш Символ Веры обильно пропитан дражайшей Кровью нашего Господа, которой Он стяжал Себе Церковь, кровью святых мучеников, последовавших вслед за своим Подвигоположником и отдавших жизнь за исповедание веры Христовой. Читая Символ Веры, мы не только исполняемся Духа ведения и разума, но и получаем созидание самих себя Свыше.

Мне ежедневно звонят со всей России, приходит множество писем и сообщений. Прежде всего – это жалобы на действия священноначалия, вопиющие по сути (запреты священников и увольнение из храма мирян не только за непоминовение, но даже за несогласие – недоумение, за вопросы к священноначалию; недопускание до Св.Причастия духовниками из-за смущения ввиду грядущего Всеправославного собора; принуждение к поминанию католиков и их записок на Литургии, присутствие католических священников и монахов за Литургией).

Наравне с жалобами, эти письма содержат один и тот же вопрос: что делать и как быть каждому конкретному христианину «здесь и сейчас»?

За 1,5 месяца, прошедших с момента предательской гаванской унии общество в основном УЖЕ определилось на какой стороне каждый. Однако остаётся ещё немалое число колеблющихся, неуверенных, слабых или ленивых. Эти-то люди – поле нашей просветительской деятельности.

Подавляющее большинство священства, в силу своего безправного рабского положения, а также в силу неправильного ЦЕРКОВНОГО ВОСПИТАНИЯ (ведь священство НИКТО не воспитывает), не говоря о инертности, лености и корысти, остаётся не на стороне Православной Истины. При этом, по существу они возразить нам не могут (да и нечем!).

В частности, лукавые проповедники учат: «Какое вам дело до того, что сделал патриарх. Патриарх – это не глава Церкви – её глава Христос. Мы ведь останемся православными даже если патриарх впадёт в какую угодно ересь. Он ответит за свою душу, мы – за свою». Это ложь. Никто не может быть христианином индивидуально, не будучи членом Церкви, а в Церкви мы исповедуем нашу веру через имя епископа, которого поминаем. Какова Церковь определяет епископ, которого поминает священник.

Ведь мы хотим иметь такое же Православие, как и Апостолы и все Святые Отцы. «Ибо мы не сильны против истины, но сильны за истину» (2Кор.13:8).
Вспомним хотя бы «Окружное Послание» Восточных Патриархов 1848 года (которое по праву можно назвать Соборным мнением Церкви) – там имеются такие слова: «У нас ни патриархи, ни соборы не могли ввести что-нибудь новое, потому что хранитель благочестия у нас самое тело Церкви, то есть самый народ, который всегда желает сохранить веру свою неизменною и согласною с верою отцов его».

А святитель Иоанн Максимович в 1938 году писал: «Но если (архипастыри) впадают в жестоковыйность и неправомыслие, народ Божий не только может, но и обязан возвысить свой голос в защиту Истины Христовой, ибо он тоже несёт ответственность за канонический порядок в самой Церкви. Свт. Иоанн Златоуст призывал верующих не всё возлагать на одно духовенство, но и самим заботиться о Церкви. Грешно и преступно рядовым священникам и верующим отстраняться от ответственности за духовные пути Церкви, прикрываясь ложным смирением: «владыка знает лучше», «батюшка не благословил»».

Ведь миряне представляют собой не пассивный объект управления, как хотят представить дело «князья Церкви»», и как уже закреплено юридически в современном Уставе РПЦ. Мы должны чётко понимать, КТО МЫ. Крещение и миропомазание есть своего рода рукоположение в христианское звание, облечение в священный сан, по слову апостола Петра: «Вы – род избранный, царственное священство, народ святый, люди, взятые в удел…» (1Петр.2:9).

Первостепенная задача – донести верующим людям ту простую истину, что они РАВНОПРАВНЫЕ члены большой Общины – Церкви. Поэтому ответственность за дела Церкви равным образом распространяется и на них.

Необходимо вскрыть лукавство ссылок на якобы богословскую неосведомлённость. Все святые Отцы единодушно осуждают сие. Так св. Епифаний Кипрский пишет: «Незнание Божественных законов – великое предательство своего спасения».

Вспомним евангельскую притчу: «Той же раб, ведевый волю господина своего, и не уготовав, ни сотворив по воли его, биен будет много; неведевый же, сотворив достойная ранам, биен будет мало» (Лк.12,47-48). Блаженный Феофилакт Болгарский объясняя это, пишет: «Почему наказывается тот, кто не знал? Потому что он мог узнать, однако ж не захотел, а по безпечности сам сделался виновным в незнании. Итак, он достоин наказания за то, что добровольно не узнал».

Безпечное неведение добровольно соглашается предать забвению двухтысячелетний религиозный опыт Церкви Христовой, приводит в запустение место у тысячелетнего живоносного русла, питаемого от безчисленных чистейших, блистательных источников русской богословской мысли – вымоленной, выстраданной великой родной Православной мысли. Личную ответственность за грех неведения и забвения сегодня должен чётко осознать каждый, и осознанию этому надлежит вылиться, вместе с осознанием греха сергианства, во всенародное покаяние.

ВЫВОД ПЕРВЫЙ. Наше движение призвано неустанно просвещать простой верующий народ, доводя до него Истину Православного исповедания, взывая к его живому религиозному чувству. Доводить до сознания, что «блаженное незнание» и перекладывание ответственности в вопросах вероисповедания на священнослужителей — великий грех, называемый НЕВЕДЕНИЕМ.

В деле исповедания веры не может быть мелочей: «Но если бы даже… Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема» (Гал.1,8-9). Также уместно постановление Шестого Вселенского (Трулльского) Собора: «Если кто-либо не будет содержать и одобрять названные догматы благочестия, и прославлять их и возглашать, но решится их напротив менять, да будет анафема».

Так, святитель Марк Эфесский пишет: «Тот, кто даже самое незаметное отвергает в здравой вере, тот во всём оскверняется». В другом месте он свидетельствует: «А тот, кто дерзает переправлять утверждённое и отвергать что-либо из написанного, и вводить что-либо из не написанного, он разве христианин? Разве не явно он отпал от веры? Какой же он христианин, если он не собирается следовать за Христом, но требует спора и столкновения с Ним?»

А ведь и в Проекте документа, принятом V Всеправославным предсоборным совещанием в Шамбези в октябре прошлого года, и в Гаванской декларации вложенный смысл не только спорит и сталкивает со Христом, но полностью отменяет Его Божественное учение, всю экклесиологию Христовой Церкви.

Предстоятелю Русской Православной Церкви можно обратить слова великого Марка: «Ты перевёртываешь вверх ногами священные Божественные догматы… Ты убавлениями и прибавлениями оскверняешь веру и вносишь в неё смятение. А лучше сказать – ты вводишь какую-то НОВУЮ ВЕРУ и другое евангелие – то есть возмущает веру через тебя диавол». И в самом деле, управителями Нового мирового порядка так называемый «римский папа» поставлен именно во главе устроения НОВОЙ МИРОВОЙ РЕЛИГИИ – религии антихриста.

Сейчас, как никогда, встаёт вопрос о канонически законных средствах протеста народа Божия, несогласного с навязыванием папистской и экуменической ересями, с соучастием в УБИЕНИИ Православной Церкви. Из духа и смысла слов апостола Павла: «Испытывайте, что благоугодно Богу, и не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте» (Еф.5,10-11), – следует не только «не участвовать», но и «обличать».

Обличение неразрывно связано с той формой церковного протеста, которая оговорена во второй части 15-го Правила Двукратного Константинопольского Собора (861 года), основанное на смысле 31 Апостольского Правила. Вторая часть 15-го Правила устанавливает границы применимости права рецепции, права принятия либо непринятия клиром и мирянами епископских решений.
Все вступившие на сей исповеднический путь должны знать, что непоминание правящего архиерея какой-либо общиной во главе со священником, как и непоминание патриарха правящим архиереем является вынужденной мерой протеста, имеющего цель не только ОТЛОЖИТЬСЯ ОТ ЕРЕСИ, но и ускорить в этой связи созыв Поместного Собора. А юрисдикционно непоминающие ОСТАЮТСЯ в ограде нашей Матери-Церкви, в том числе и административно.

Толковать сие правило иначе могут только лгуны, специально поставленные проворовавшимися церковными чиновниками для дезинформации верующих. Вот слова святителя Марка Ефесского:

«Мы упомянем только 15 канон святого и великого Первого Собора, о том, что не только не подвергаются никаким санкциям, но и восхваляются те, которые откалываются от таких людей ещё до соборного осуждения, если они публично преподают еретические учения и явным образом являются еретиками. Православные откалывались не от епископов, а от лжеепископов и лжеучителей, и это их деяния заслуживает похвалы. Оно является задачей православных христиан, и это не раскол Церкви, но избавление от разделений и удержание истины… Мы погрешив в одном против Православия, отвергнем всё Православие…»

А вот что пишет об этом же святой исповедник епископ Никодим Милаш: «Определив это относительно послушания патриарху, данное правило делает общее замечание относительно всех трех правил (13 – 15), а именно, что все эти предписания имеют силу лишь в том случае, когда возникают расколы из-за недоказанных преступлений: патриарха, митрополита и епископа. Но если кто-либо из епископов, митрополитов или патриархов начнет проповедовать какое-либо еретическое учение, противное православию, тогда прочие священно- и церковно-служители вправе и даже обязаны тотчас отделиться от подлежащего епископа, митрополита и патриарха, причем за это не только не будут подвержены какому бы то ни было каноническому наказанию, наоборот, удостоены будут похвалы, ибо этим они не осудили и не восстали против настоящих, законных епископов, а против лже-епископов, лже-учителей, и не раскол образовали они этим в Церкви, напротив, по мере сил освободили Церковь от раскола, предупредили разделение» (см. Толкование епископа Никодима (Милаша) на 13, 14 и 15 Правила Константинопольского Двукратного Собора).

Нам последовательно и упорно в течение века внушали то, что принято называть «сергианством», то есть соглашательством со злом, апатичной готовностью к компромиссам, оправдываемым соображениями церковной икономии. От сего векового господства полуправды мы сами незаметно исказились, потому Господь и даёт нам сегодня встать в полный рост в защиту чистоты и непорочности нашей Веры, стряхнуть с себя тлен рабского угодничества мiру сему. Сегодня мы не имеем права ничего бояться; наша задача – стоять в Истине Христовой, даже если путь наш – мученический. Но только так мы с Вами можем сегодня спасти Русскую Церковь и Россию, ибо с отступлением народа от Веры его настигает позор, разорение, порабощение, рассеяние по лицу земному.

В данный исторический момент наше отношение к церковной икономии должно выразить словами святителя Марка: «Но разве допустима икономия, которая оскверняет Божественное… и таким образом отталкивает от Божественных святынь Дух Божий… Что можно придумать вреднее икономии?»

Все возражения с ТОЙ стороны о якобы отсутствии молитвенного и церковного общения между нами и папистами, о только декларативно – политическом характере Совместного заявления – это наглая и циничная ложь. Проведены и проводятся многочисленные экуменические молебны и молитвы во многих епархиях РПЦ. Католические священники и монахи присутствуют и на Литургиях.

Что касается их участия в Таинствах, то не секрет, что уже десятилетия назад в Москве некоторые настоятели получили прямое указание от церковного руководства причащать католиков, и это давно и широко практикуется, как давно распространена практика принятие священнослужителей «в сущем сане» с обеих сторон…

А в «Основах социальной концепции РПЦ», принятом на Архиерейском соборе 2000 года прямо указывается возможность смешанных браков. Это беззаконие, осужденное ещё в 7-ом веке 72 правилом Пято-шестого Вселенского (Трулльского) собора в 2011 году, было утверждено особым патриаршим Указом.

ВЫВОД ВТОРОЙ. Мы не можем осуждать священников и мирян, которые, следуя второй части 15-го Правила Двукратного Константинопольского собора, решили не поминать патриарха и своего правящего архиерея за ересь, исповедуемую ими. Отложившись от них, исповедники остались верными чадами Русской Православной Церкви. И примеры таких приходов, общин, пастырей надо широко распространять, дабы не было уныния и безнадёжия у остальных, кто радеет за чистоту Веры.

И пусть нас не смущает, что таких исповедников на данный момент ещё мало. Так говорит св. Никифор Исповедник: «Даже когда верных Православию и благочестию останется очень мало, именно они будут Церковью и будут иметь власть в ней, и на них ляжет дело хранения церковных установлений».

А вот что пишет св. Феодор Студит: «Чтобы не подпасть под суд Господня слова, не будем ставить преград Церкви Божией, которая, по словам святых, может состоять даже из трех православных».

Господь сказал: «Там, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди их» (Мф.18,20), — и сие слово просто и истинно.

Вспомним же: «Не бойся, малое стадо! Яко благоизволи Отец ваш дати вам Царство» (Лк.12,32). «Не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных; но… немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное» (1Кор.26-27). Видите, что Сам Господь поддерживает нас.

Но исповедничество должно быть проникнуто любовью и состраданием к отпавшим в ересь и раскол. Им тяжело, так как враг сковал их душу. По выражению современного богослова А.Каломироса, «учение экуменизма состоит в том, что Истины нет нигде, это уничтожение надежды, испокон веков жившей в сердце человека… Экуменизм — … яд, парализующий душу и делающий ее неспособною верить, неспособною видеть свет, неспособною даже иметь жажду Истины; он затмевает смысл Православия, и вместо любви к больному и стремления исцелить его появляется любовь к самой болезни, вместо любви к еретику — любовь к его ереси».

КО ВТОРОМУ ВЫВОДУ можно отнести и важность мониторинга состояния дел в каждой епархии РПЦ. Выявление священнослужителей, Общин и монастырей, не поминающих патриарха, с целью оказания помощи, в том числе юридической и материальной, гонимым.

Как никогда важен опыт таких Общин для помощи тем, кто ещё колеблется или не знает, как встать на путь безкомпромиссного служения Истине.

Мы знаем: в эту антиправославную, антирусскую кампанию вложены огромные средства, разумеется, враг будет маневрировать, но продолжит двигаться поступательно прежним курсом. Здесь мы предполагаем самые разные варианты дальнейшего развития событий в Церкви и в стране в целом. Прежде всего, следует ожидать внезапного переноса даты проведения Всеправославного Собора, от нас постараются так или иначе освободиться и втравить народ в гражданское противостояние. При этом я ни на мгновение не сомневаюсь, я знаю: если в Истине Христовой останется в живых всего один человек – он победит всю эту преступную армаду. Потому как эта победа непреложна и несомненна, яко с нами Бог!

Хочется привести слова одного современного богослова: «Наша борьба за чистоту Веры Христовой сама по себе чиста, как вода горных источников».

***

Православная Церковь и Православая Община – это слова-синонимы. Как жизнь Православной Церкви, так и жизнь любой Общины сакральна — пронизана присутствием Господа и находится под водительством Святого Духа.

Но уже к концу столетия начался процесс формализации религиозной жизни. Так, понятие «воцерковление» — глубокий мистический акт рождения в Господе и в Церкви – претерпело лукавую подмену. Уже не предполагается смысл Православной Общины как места сретения и обретения Христа на земле. А ведь это и есть истинный смысл христианской жизни!

В 2009 году патриарх Кирилл произнес такие слова: «Вообще, христианская община формировалась как община единомышленников. Именно так она существовала на протяжении всей истории Церкви». Здесь кроется главная подмена смыслов. Ведь слово «единомышленники» низводит высочайшее предназначение Общины до уровня внутрикорпоративных отношений — In corpore (буквально: «все единомышленники»).

Для сравнения процитирую слова свщмч. Илариона (Троицкого): «Церковь (она же и Община) есть общество верующих в Господа Иисуса Христа, Сына Божия, людей, возрожденных Им и Духом Святым, соединенных в любви и под непрекращающимся воздействием Св. Духа, достигающих совершенства».

Потрясения начала 20 века — геноцид русского населения и тотальное истребление Православия в России – снова, как в первые века христианства, сплотили верующих вокруг святой Чаши Евхаристии. Повсеместно образовывались настоящие Общины мучеников и исповедников Веры, за одну принадлежность к которым очень многие взошли на свою Голгофу. Такой пример являют Общины — Покаяльные семьи святых Алексия и Сергия Мечевых, протоиерея Сергия Голощапова, архим. Сергия Савельева и многие другие. Эти Общины несли народу Божию чудо Благовестия Христова в тех условиях, когда, казалось, все духовное испепелялось и уничтожалось.

Церковные реформы последних лет УБИЛИ ПРАВОСЛАВНУЮ ОБЩИНУ И ВМЕСТЕ С НЕЙ УБИЛИ СОБОРНОСТЬ. Принятый в 2000 году, а затем дополненный в 2008-09 годах, Устав Русской Православной Церкви современники метко прозвали «смерть приходам». Слово «община» в нём употребляется лишь единожды, да и то в контексте подчиненности властной «вертикали»: «Приходом является община православных христиан, состоящая из клира и мирян, объединенных при храме… под начальственным наблюдением… под руководством… с благословения…» (Устав Русской Православной Церкви 11:1-2).

Но более всего бросается в глаза отсутствие самого главного — того, о чем сказал Спаситель: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин.13,35). То есть Община собирается во Имя Христа, Дух Святой – Дух любви — жизнь её. А что отличает истинную любовь во все времена? – обостренное чувство ответственности за того, кого любишь. Вот этой ответственности высокой христианской любви к ближнему не прочитывается в Уставе даже между строк.

Теперь всё церковное имущество принадлежит епархии в лице правящего архиерея. Народ Божий полностью отстранён от всякой ответственности за что-либо. Церковная Община, призванная с любовью заботиться о храме и всей материальной составляющей жизни прихода, оказалась в положении матери, насильно лишенной попечения о чаде. Прихожанин, чувствовавший себя полноправным членом церковной семьи и по-хозяйски относившийся, как к своей собственной, к каждой надобности родного храма, теперь находится в положении гостя разной степени желанности, что необратимо способствует его превращению либо – со временем – в «захожанина», ничего не имеющего и ни за что не отвечающего, безправного и безгласного, воспринимаемого на уровне инвентаря.

ВЫВОД ТРЕТИЙ. Воссоздание православной Общины, прежде всего, пересмотр имущественных отношений, заложенных в Уставе РПЦ 2001 года с редакцией 2008,2009 и 2013 г.г. Устав Российской Церкви, принятый на Поместном Соборе 1917-1918 г.г. ещё никем не отменён. Предлагается взять его за образец.

«Я ищу народ Божий, святой, крепко держащийся за предания церкви, – ибо постепенное разрушение расшатает основы дома, и в кратчайшее время сокрушит все сооружение до основания»32. Св. Иоанн Дамаскин предостерегал против иконоборцев, но большинство современных православных считают, что эти слова относятся и к рукоположению женщин: таких рукоположений не бывало, значит, их не должно быть и сейчас.

Если бы Господь предназначил женщин к священнослужению, Он бы дал четкие предписания Своим ученикам, а они, в свою очередь, послушались бы Его.

Поскольку верность Священному преданию неотделима от православия, православные экзегеты видят в предании не просто историческое, но и богословское доказательство. «В Кафолической церкви нужно держаться того, во что верили повсюду, во что верили всегда, во что верили все», – писал св. Викентий Леринский33. Как можно примирить женское священство с правилом св. Викентия? Две тысячи лет церковь рукополагала только мужчин. Вправе ли мы менять ту церковную практику, которая не менялась, начиная с апостольских времен?

Напрашивается очевидное возражение, которое нередко предлагают западные христиане: женщин не рукополагали в священнослужители из-за общественных и культурных предрассудков. Женщины обычно не имели полномочий в обществе, и церковь не допуская их до священнослужения, просто выражала взгляды своего времени. В XXв. почти во всех сферах жизни положение полностью изменилось, и христианские общины, разрешившие женское священство, справедливо учли эту многообещающую перемену.

Этот довод основан на нескольких спорных положениях. Во- первых, с исторической точки зрения неверно, что женщин не допускали к священнодействию в Древнем мире. Напротив, во времена Христа и апостолов во многих религиозных общинах, за исключением иудейских, женщины бывали в роли священнослужителей. Ограничивая священство мужчинами, ранняя церковь сохраняла верность иудейскому наследию, что противоречило общему духу тогдашнего языческого общества. Во-вторых, уже на богословском уровне, рискованно предполагать, что Христос вместе с основанной Им церковью должен был считаться с общественными и культурными предрассудками Его времени. Прежде чем оценить, вправе ли православие ссылаться на авторитет предания, установим, что же такое настоящее предание. Верность преданию – это не застывший фундаментализм или запрет на все новое. Правильно понятое, оно не статично и не инертно; оно динамично. Каждое новое поколение воспринимает и проживает его по-своему, поверяет и обогащает его новым опытом церкви. По словам В.Н. Лосского, предание – критический дух церкви34. Это не просто охранительное, консервативое начало, но прежде всего принцип роста и возрождения; не просто собрание документов или свидетельство прошлого, автоматически записанное и механически повторенное, но это живой ответ на голос Божий, наша непосредственная и личная встреча со Христом в Духе, происходящая здесь и сейчас. Таким образом, подлинная верность преданию – не рабское копирование прошлого, а серьезная попытка отделить второстепенное от главного. Подлинный ревнитель предания не реакционер, ратующий за его неприкосновенность, а человек, который различает «знамения времен» (Мф 16:3) и готов увидеть евангельскую закваску даже в столь светском движении, как современный феминизм.

В Священном предании мы находим не только динамизм, но и постоянство. «Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр 13:8). Дух всегда активен в каждом новом поколении, однако роль Духа – свидетельствовать о Сыне (Ин 16:13–15); Дух приносит не новое откровение, а вечную и неизменную истину Христову.

Nove, non nova35, – по словам Викентия Леринского36. Нe обязательно делать или говорить что-то «новое», поскольку Откровение Христово совершенно и окончательно, но, направляемые Духом, мы всегда должны действовать и говорить «по-новому», жить с обновленным умом и сердцем. Разве возобновление женского священства не относится именно к той новизне, которая нарушает непрерывность предания?

Большинство православных полностью согласились бы со словами французского кальвиниста Жан-Жака фон Альмена: «Хотя Новый Завет дает возможность полного обновления и мужчинам и женщинам, там нигде не сказано, что женщина может публично и авторитетно представлять Христа. Христос не говорит ни одной женщине: «Слушающий вас, Меня слушает”. Ни одной женщине Он не обещает разрешить на небе то, что она связала или развязала на земле. Ни одной женщине Он не поручает проповедовать. Ни одной женщине не дает Он заповеди крестить или причащать Его плотью и кровью. Ни одной женщине не поручает Он пасти Его стадо»37.

По словам о. Иоанна Мейендорфа, здесь мы сталкиваемся с проблемой послушания Христу: должны ли мы как христиане оставаться верными Его примеру или нет? Принимаем ли мы «данность» и окончательность Его откровения и верим ли в апостольское преемство церкви? Хотим ли мы принадлежать к той же церкви, которую основал Христос? О. Иоанн говорит: «Сегодня церковь притязает быть «апостольской». Это означает, что ее вера основана на свидетельстве, что ее служение – Христово и оно определяется уникальным, неповторимым деянием Божьим, совершившимся во Христе… Никакое новое откровение не может довершить или заменить то, что сделал Христос, «когда пришла полнота времени” (Гал 4:4). Евангелие Христово не может быть написано заново, поскольку «полнота времени” пришла именно тогда. В известном смысле все христиане должны стать современниками Христа. «Историческая обусловленность”, присущая Евангелию, в определенном смысле – норма для всех нас. В XX в. оно не может быть абсолютной нормой, в апостольскую эпоху оно ею было»38.

Православные противники женского священства подчеркивают неотменимость апостольской эры и вместе с тем признают, что один Новый Завет не может решить этого вопроса, внести в него ясность и определенность. Их доводы основаны и на Писании, и на предании, взятых вместе и толкуемых как единое и неделимое целое. Они не просто ссылаются на то, что Христос избрал апостолами мужчин, но настаивают, что более девятнадцати веков церковь рукополагала в священники и епископы только мужчин. Другими словами, они ссылаются на двухтысячелетнюю историю церкви; не на сказанное, а на реально происходившее. Они не просто приводят такие отрывки, как 1Кор 14:34–35 или Тим 2:11–12, взятые по отдельности, но, скорее, ссылаются на то, как толковали и претворяли в жизнь библейское откровение. Предание – это ни что иное, как внутренняя непрерывная связь Нового Завета и последующего опыта церкви. Рукоположение женщин в священники недопустимо именно потому, что оно противоречит этой живой непрерывности.

Чтобы обосновать наше обращение к преданию, необходимо подчеркнуть три основные мысли.

Иисус Христос – не только подлинный Человек, но истинный Бог. Он вошел в историю, став выше ее. Мы видим в Нем не только наставника, связанного условностями своего времени; Он – воплощенное Слово, и из Его уст мы слышим не личные мнения, которые скоро устареют, а вечную истину. Отрицая слепое следование обычаям того времени, Он часто выказывал поразительную независимость. Иисус говорил своим ученикам: «Вы слышали, что сказано древним… А Я говорю вам…» (Мф 5:21–22). Он называл Себя Господином субботы, открыто нарушая принятые правила, ел с мытарями и грешниками; к удивлению Его последователей, Он разговаривал с самаритянкой и вообще пренебрегал правилами общения с женщинами, обязательными для каждого раввина того времени. Таким образом, если бы Сын Божий захотел сделать женщин апостолами, Он бы так и поступил, несмотря на условности, сложившиеся в иудаизме или в остальном древнем мире. To, что Он не избрал их апостолами, остается для нас решающим и сегодня. Можем ли мы усматривать тут ошибку воплощенного Слова и Премудрости Божьей, полагая, что мы лучше знаем истину?

Вторая мысль продолжает первую. Как Тело Христово, как «столп и утверждение истины» (1Тим 3:15), церковь больше, чем сообщество людей, способное ошибаться. Христос обещал: «Дух Истины … наставит вас на всякую истину» (Ин 16:13). Внутри церкви могут возникать заблуждения, но они никогда не восторжествуют, ибо Христос говорил, что в конечном счете истина окажется непобедимой. Неужели это обетование не исполнено? Неужели мы скажем, что, не рукополагая женщин, церковь ошибается почти две тысячи лет, несправедливо отказывая половине рода человеческого в законных правах?

Несомненно, в жизни церкви есть много второстепенных вопросов, о которых Господь не говорил, оставляя грядущим поколениям решать их по собственному усмотрению. Но (и это третья мысль) вопрос о допущении женщин к священнослужению отнюдь не второстепенен! Решая его, мы показываем, как понимаем священническое служение и человеческую природу. Если женщины могут и должны быть священниками, отрицание этого права на протяжении двух тысячелетий – серьезная несправедливость, трагическая ошибка. Вправе ли мы винить в ней отцов церкви, Вселенские соборы, апостолов и Сына Божьего?

Тут следует рассмотреть некоторые доводы противоположной стороны.

Иисус действительно сделал Своими учениками только мужчин, однако, известно и то, что Он избирал на эту роль только обрезанных евреев. Если церковь отклонилась от Его примера, допустив к апостольскому и священническому служению неевреев, то почему бы не поступить так же и в отношении женщин? Если мы не следуем примеру Христа в первом случае, зачем следовать ему во втором?

Я не нахожу этот довод убедительным. Что касается рукоположения неевреев, то такая возможность была признана почти сразу, когда еще были живы главные свидетели Слова – те, что лучше всех познали «ум Господень»(1Кор 2:16). На Апостольском соборе в Иерусалиме церковь постановила не считать обрезание и другие требования еврейского закона обязательными для всех (Деян 15:23 – 29). С тех пор все виды священнического служения были открыты и для евреев, и для неевреев. Но ни апостолы, ни их преемники в течение девятнадцати столетий не рукополагали женщин. Огромное различие между этими двумя вопросами совершенно очевидно.

А как насчет рабства? Почти каждому современному христианину очевидно, что один человек не может владеть другим, покупать и продавать его – это совершенно несовместимо с христианскими понятиями о человеческом достоинстве. Но в течение семнадцати или восемнадцати столетий большинство христиан воспринимало рабство как нечто само собой разумеющееся. Если церкви понадобилось столько времени, чтобы осознать порочность рабства, почему бы еще через пару веков не покончить и с дискриминацией женщин? Если христианский мир мог изменить одно, почему бы не поменять и другое?

Этот аргумент серьезнее, но можно ли сравнивать терпимость к рабству и то, что женщин не возводят в духовный сан? Различие между мужчиной и женщиной существует от природы, чего нельзя сказать о различии между рабами и свободными. Василий Великий сказал: «От природы никто не раб»39. Рабство – следствие грехопадения. Различие между мужчиной и женщиной, напротив, присуще природе человека и существовало до грехопадения (Быт 1:27). Кроме того, некоторые отцы церкви, в особенности Григорий Нисский, выступали против рабства, считая, что это есть зло – возможно, необходимое, но зло40. Однако ни один отец церкви не говорит, что недопущение женщин к духовному сану – необходимое зло.

В конце концов, обращение к преданию – не более чем «доказательство по умолчанию», а такое доказательство не может быть решающим. Да, Христос не предписывал Своим ученикам рукополагать женщин, но ведь Он этого и не запрещал! Так и с примером последующих столетий: церковь не посвящала женщин в священнический сан, но и не запрещала этого.

Нельзя сказать, что до наших дней это не обсуждалось. Рукоположение женщин, конечно, не было для ранней церкви главной проблемой, но вопрос поднимался несколько раз. Тертуллиан(IIIв.) высказывается недвусмысленно: «Женщинам не дозволяется ни говорить в церкви, ни учить, ни помазывать, ни делать приношение, ни притязать на какое бы то ни было служение, исполняемое мужчинами, или на священнослужение»41. Около 300г. Церковные правила Святых Апостолов недвусмысленно утверждают, что на Тайной вечере женщин не было; отсюда явно следует, что женщина не может совершать евхаристию42. Апостольские уставы (конец IV века) обсуждают возможность женского священства более подробно, но в том же духе, что и Тертуллиан. Женщины не должны проповедовать и крестить; подразумевается, что они тем более не имеют права совершать евхаристию. Отсюда вывод:

Христос никогда не поручал это женщинам, хотя, конечно, мог бы. Значит, и церковь не вправе так поступать43.

Этот вопрос не был чисто гипотетическим для ранней церкви. Женщин рукополагали в священники и епископы в различных еретических течениях II – IV вв., таких как маркиониты44, монтанисты45 и коллиридианки46. Говоря о последних, св. Епифаний Кипрский († 403 ) подробно рассматривает возможность допуска женщин к пресвитерству. «Никогда с начала времен, – говорит святой, – женщины не служили Богу как священники»47. (Конечно, он имеет в виду ветхозаветную традицию, ведь он знал о жрицах языческих культов плодородия.) Хотя в Новом Завете, продолжает св. Епифаний, мы встречаем женщин-пророков (Деян 21:9), ни одна женщина не была апостолом, епископом или пресвитером. В ближайшем окружении Христа было много женщин – Его Мать Мария, Саломея и другие женщины из Галилеи, Марфа и Мария, сестры Лазаря, однако ни одну он не сделал апостолом или священником. Конечно, в церкви есть чин диаконисс, но им не позволяют исполнять священнические обязанности. Кроме диаконисс, есть чин вдов и чин престарелых женщин, но мы не найдем женщин-пресвитеров или «священник». Вывод св. Епифания Кипрского: «Бог никогда не призывал ни одну женщину к этому служению»48.

Вероятно, большинство современных православных сочтет это достаточно убедительным и исчерпывающим. Люди согласятся, что рукоположение женщин – новшество, не имеющее должного обоснования в Священном предании, и говорить тут не о чем. И все же мне хотелось бы знать: действительно ли св. Епифаний поставил здесь точку, нельзя ли исследовать проблему глубже?

Основной недостаток этих доводов очевиден. Они указывают на то, что женщины никогда небыли священниками, но не объясняют, почему. Если женское священство абсолютно невозможно, если женщина и рукоположение – понятия несовместимые49, то этому должно существовать простое объяснение. Можем ли мы его сформулировать? Как говорит г-жа Бер-Сижель: «Тем, кто просит у нас хлеб понимания, мы не вправе давать камни однозначности, ужесточенной отрицанием»50.

Однако обращение к преданию заслуживает серьезного анализа, даже если речь идет о том, о чем предание молчит. Жизнь церкви – не математическая система, где всему есть рациональное объяснение. В духовной сфере мы не всегда руководствуемся логикой, однако это не значит, что наши действия неоправданны. Чтобы изменить церковные установки, сложившиеся за две тысячи лет, нужны очень серьезные основания. Хорошо, нет решающих доводов против рукоположения женщин, но есть ли решающие доводы за?

Представьте, что вы купили старый дом и, поднимаясь на чердак, ударились головой о балку, которая здесь вроде бы не нужна. Ее предназначение нам пока неизвестно, но не будет ли опрометчивым просто вынуть ее, не изучив как следует устройство дома? Не обвалится ли крыша? Отсутствие убедительных прецедентов и указаний в Священном предании побуждает нас быть предельно осторожными. Стоит выяснить точнее, зачем здесь эта балка. Изменяя принципы рукоположения столь серьезно, мы, возможно, разрушим больше, чем предполагаем: «Потому что с переменою священства необходимо быть перемене и закона» (Евр 7:12).

Действительно, предание молчит, и мы обязаны это учитывать. Но молчание его, побуждая нас к величайшей осторожности, ни в коем случае не должно удерживать от дальнейшего рассмотрения проблемы. Как раз наоборот! Даже если мы решили пока не трогать загадочную балку, стоит по крайней мере поинтересоваться ее предназначением.

«Мужчину и женщину сотворил их…» (Быт 5:2). Если предание не объясняет нам, почему женщин нельзя рукополагать, не найдем ли мы ответ в сфере антропологии? Насколько доказуемо, что этот запрет основан на установленных Богом законах природы? Как отмечает д-р Верна Харрисон в своей осторожной и взвешенной статье51, здесь возникает широкий спектр вопросов о том, как связаны пол и священство. Пока что мы, православные, да и не только мы, не нашли определенных ответов, т. к. эти вопросы не исследовались подробно.

Православные противники рукоположения женщин формулируют антропологический аргумент двумя способами.

Некоторые утверждают, что женщины не могут быть священниками, т. к. они морально и духовно ниже мужчин, а физически нечисты в определенные дни месяца.

Другие отклоняют эти доводы. Мужчины и женщины обладают, по их мнению, равной ценностью в глазах Божьих, но резко отличаются друг от друга; поэтому у них разные и взаимодополняющие обязанности в церкви, семье и обществе. Женщин не допускают к священству не потому, что они от природы ниже мужчин, а потому, что у них другое призвание. Защитники этой точки зрения, в частности, ссылаются на роль Пресвятой Богородицы в церкви. «Честнейшая херувим и славнейшая без сравнения серафим», Она стоит выше апостолов и епископов, но обязанностей священнослужителя не исполняла.

Рассмотрим обе точки зрения.

Что касается первой, то здесь (как всегда) важно изучать в контексте то, что говорят Писание и святые отцы. Возьмем, к примеру, слова из книги Бытия (3:16) о том, что муж будет «господствовать» над женой. Если прочесть фразу в контексте целого, то станет ясно, что перед нами – прямое следствие грехопадения. Это господство не относится к догреховному порядку творения, и не так уж ясно, продолжает ли оно действовать в искупленной церковной общине. Необходимость «контекстуализации» еще очевидней, когда мы обращаемся к ветхозаветным предписаниям об «истечении крови» у женщин (Лев 17:19). Они даются вместе с многочисленными указаниями относительно проказы и истечения у мужчин. Если правила о менструации отделить от всего отрывка, мы можем исказить их значение52. Из проповеди Христовой и постановлений апостольского собора (Деян 15) видно, что ветхозаветный запрет, касающийся ритуальной нечистоты, не распространяется на новозаветную церковь53.

С той же осторожностью нужно подходить к словам из Нового Завета. Когда ап. Павел говорит: «Всякому мужу глава Христос, жене глава – муж, а Христу глава – Бог» (1Кор 11:3; ср. Еф 5:23 – 25), нужно тщательно уточнить значение слова «глава». Оно не всегда означает власть и господство, как понимают его в падшем мире; возможно, здесь говорится об источнике или истоке. В этом отрывке речь, безусловно, идет об «иерархии» в браке, но «иерархия» – не подчинение или зависимость.

Это станет ясно, если мы попытаемся постичь природу Пресвятой Троицы, которую ап.Павел в 1Кор 11:3 рассматривает как высочайший образец межличностных отношений. Слова «Христу глава – Бог» (Отец) не имеют ничего общего с арианским представлением о подчиненности Сына Отцу. Внутри Троицы существует своеобразный «порядок» или «иерархия», в том смысле, что Отец – первое Лицо, Сын – второе, а Дух – третье, и этот порядок необратим. Мы не говорим о Сыне или Духе как о первом Лице, а об Отце – как о втором или третьем, поскольку Отец – начало, источник, причина и первоисток. Но вместе с тем внутри Троицы нет отношений подчинения, все три Лица абсолютно равны. «Главенство» мужчины в браке в известной мере аналогично связи Отца и Сына при главенстве Отца, но никак не означает униженного положения женщины.

К свидетельствам святых отцов нужно подходить с той же осторожностью. Многие святые отцы (замечательный пример – Иоанн Златоуст) считали, что женщина не должна играть ведущую роль в церкви, семье и общественной жизни. Но их изречения нужно рассматривать в историческом контексте. Ведь мы помним, что Церковь – Тело Христово, а не просто собрание грешных людей. Не нужно воспринимать каждое слово святых отцов как воплощение вечной истины, не принимая в расчет общественное устройство, существовавшее в ту эпоху54.

Исходя из сказанного выше, современные православные христиане все сдержаннее относятся к представлениям о врожденной неполноценности или более низком положении женщин.

Чаще всего сторонники этих воззрений утверждают, что женщины хоть и равны мужчинам, все же отличаются от них, а значит – призваны к особому служению в церкви. В одном из восточных стихотворений говорится:

Сравнивать мужчину и женщину

Все равно, что сравнивать розу с жасмином.

У каждого свой аромат.

Женщина не равна мужчине.

И мужчина не равен женщине55.

Православные делегаты афинской конференции 1978 г. приняли формулировку: «равные, но разные».

«Бог создал мужчину и женщину по Своему образу, установив различие функций и даров. Эти дары дополняют друг друга, но, как настаивает ап.Павел в I Кор 12, они не равноценны. В жизни церковной, как и семейной, Бог вверил одни задачи и виды служения мужчинам, а другие, не менее важные – женщинам. Поэтому у христиан есть все основания противостоять современным тенденциям, ведущим к взаимозаменяемости мужчины и женщины, то есть к дегуманизации жизни»56.

Здесь православные участники конференции перекликаются с К.С.Льюисом. Его пророческая статья «Священницы в церкви?», написанная в 1948 г., до сих пор остается одной из самых проницательных работ на эту тему. «По мере того, как государство растет подобно улью или муравейнику, оно нуждается во все большем числе тех, кого можно назвать рабочими пчелами (т. е. бесполыми существами). По-видимому, это неизбежно в нашей мирской жизни. Но в жизни христианской мы должны вернуться к реальности»57.

В заявлении 1978 г. (Афины), православные участники снова настаивают на том, что они не разделяют представлений о врожденной неполноценности женщин: «Православная церковь ни в коем случае не считает, что женщины в глазах Божьих ниже мужчин. Мужчины и женщины равны, но они разные, и мы должны признавать различие их дарований»58.

Те, кто поддерживают эту точку зрения – «равные, но разные»», считают, что рукоположение женщин в священники предполагает «обмен ролями между женщиной и мужчиной» (слова епископа Максима Питтсбургского)59. Делая ударение на этом доводе, мы должны задать следующий вопрос. Какое отличие между мужчиной и женщиной мешает женщинам стать священниками? Сам по себе этот довод говорит нам, что если бы женщины были священниками, они бы выполняли свое служение не так, как мужчины, подобно тому, как женщины-врачи или учителя исполняют свою роль в медицине или образовании иначе, чем их коллеги-мужчины. Однако он не открывает, почему они в принципе не могут быть священниками.

Здесь я перехожу к важнейшему вопросу, который до сих пор мало освещался в Православной церкви. Прежде чем судить об обязанностях мужчин и женщин, стоит спросить: так ли уж глубоки различия между полами – не только физические, но и психологические и духовные, и если да, то в чем они? Если четких отличий между полами нет, кроме очевидной разницы в формах тела, то некорректно говорить о «женском служении», словно оно ни в чем не походит на «мужское». У разных людей разные призвания, но эти призвания не обусловлены половыми различиями. Нельзя отстранять женщину лишь на том основании, что она женщина; церковь должна оценить, подходит ли лично она к этому виду служения60.

Я глубоко убежден, что мужская и женская природа – это дар Божий, в них есть не только биологические, но и духовные измерения. Как и профессор Кириаки Фитцджеральд, я полагаю, что различие между мужчиной и женщиной – это различие в существовании, которое укоренено в самой сущности творения и проявляется в складе личности61. Но я не знаю точно, насколько это мнение верно святоотеческой традиции. Множество свидетельств подтверждает, что для трех каппадокийцев и св. Максима Исповедника половые различия не относятся к главным богословским понятиям62.

Антропологическое доказательство, по крайней мере, в той форме, как его до сих пор высказывали, не способно решить вопрос, может ли женщина быть священнослужителем. Чтобы получить определенный ответ, необходимо тщательнее разработать богословие человека. Вероятно, именно с этим столкнется православное (и неправославное) богословие грядущего столетия.

Если б XX в. его центральной задачей было церковное учение, то в XXI в. вопросом номер один станет вопрос о смысле человеческой личности.

Размышляя о православной экклезиологии, о. Георгий Флоровский говорил, что она «все еще im Werden63, в стадии формирования»64, но в еще большей степени это относится к православной антропологии.

Поскольку мы очень смутно представляем себе, что такое человеческая личность, было бы глупо немедленно переходить к рукоположению женщин в священники. Но именно по этой причине неразумно утверждать, что всякое рукоположение женщин невозможно. Последуем же слову Исайи: «верующий… не постыдится» (Ис 28:16).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *