Куприн святая ложь

Александр Куприн: Святая ложь

Куприн Александр

Святая ложь

Александр Куприн

Святая ложь

Иван Иванович Семенюта — вовсе не дурной человек. Он трезв, усерден, набожен, не пьет, не курит, не чувствует влечения ни к картам, ни к женщинам. Но он самый типичный из неудачников. На всем его существе лежит роковая черта какой-то растерянной робости, и, должно быть, именно за эту черту его постоянно бьет то по лбу, то по затылку жестокая судьба, которая, как известно, подобно капризной женщине, любит и слушается людей только властных и решительных. Еще в школьные годы Семенюта всегда был козлищем отпущения за целый класс. Бывало, во время урока нажует какой-нибудь сорванец большой лист бумаги, сделает из него лепешку и ловким броском шлепнет ею в величественную лысину француза. А Семенюту как раз в этот момент угораздит отогнать муху со лба. И красный от гнева француз кричит:

— О! Земнют, скверный мальчишка! Au mur! К стеньи!

И бедного, ни в чем не повинного Семенюту во время перемены волокут к инспектору, который трясет седой козлиной бородой, блестит сквозь золотые очки злыми серыми глазами и равномерно тюкает Семенюту по темени старым, окаменелым пальцем.

— Ученичок развращенный! Ар-ха-ро-вец… Позорище заведения!.. У-бо-и-ще!.. Ос-то-лоп!..

И потом заканчивал деловым холодным тоном:

— После обеда в карцер на трое суток. До рождества без отпуска (заведение было закрытое), а если еще повторится, то выдерем и вышвырнем из училища.

Затем звонкий щелчок в лоб и грозное: «Пшол! Козли-ще!»

И так было постоянно. Разбивали ли рогатками стекла в квартире инспектора, производили ли набег на соседние огороды, — всегда в критический момент молодые разбойники успевали разбежаться и скрыться, а скромный, тихий Семенюта, не принимавший никакого участия в проделке, оказывался роковым образом непременно поблизости к месту преступления. И опять его тащили на расправу, опять ритмические возгласы:

— У-бо-ище!.. Ар-ха-ро-вец!.. Ос-то-лоп!..

Так он с трудом добрался до шестого класса. Если его не выгнали еще раньше из училища с волчьим паспортом, то больше потому, что его мать, жалкая и убогая старушка, жившая в казенном вдовьем доме, тащилась через весь город к инспектору, к директору или к училищному священнику, бросалась перед ними в землю, обнимала их ноги, мочила их колени обильными материнскими слезами, моля за сына:

— Не губите мальчика. Ей-богу, он у меня очень послушный и ласковый. Только он робкий очень и запуганный. Вот другие сорванцы его и обижают. Уж лучше посеките его.

Семенюту довольно часто и основательно секли, но это испытанное средство плохо помогало ему. После двух неудачных попыток проникнуть в седьмой класс его все-таки исключили, хотя, снисходя к слезам его матери, дали ему аттестат об окончании шести классов.

Путем многих жертв и унижений мать кое-как сколотила небольшую сумму на штатское платье для сына. Пиджачная тройка, зеленое пальто «полудемисезон», заплатанные сапоги и котелок были куплены на толкучке, у торговцев «вручную». Белье же для него мать пошила из своих юбок и сорочек.

Оставалось искать место. Но место «не выходило» — таково уж было вечное счастье Семенюты. Хотя надо сказать, что целый год он с необыкновенным рвением бегал с утра до вечера по всем улицам громадного города в поисках какой-нибудь крошечной должности. Обедал он и ужинал во вдовьем доме: мать, возвращаясь из общей столовой, тайком приносила ему половину своей скудной порции. Труднее было с ночлегом, так как вдовы помещались в общих палатах, по пяти-шести в каждой. Но мать поклонилась псаломщику, поклонилась и кастелянше, и те милостиво позволили Семенюте спать у них на общей кухне на двух табуретках и деревянном стуле, сдвинутых вместе.

Наконец-то через год с лишком нашлось место писца в казенной палате на двадцать три рубля и одиннадцать с четвертью копеек в месяц. Добыл его для Семенюты частный поверенный, Ювеналий Евпсихиевич Антонов, знавший его мать во времена ее молодости и достатка.

Семенюта со всем усердием и неутомимостью, которые ему были свойственны, влег в лямку тяжелой, скучной службы. Он первый приходил в палату и последний уходил из нее, а иногда приходил заниматься даже по вечерам, так как за сущие гроши он исполнял срочную работу товарищей. Остальные писцы относились к нему холодно: немного свысока, немного пренебрежительно. Он не заводил знакомств, не играл на бильярде и не разгуливал на бульваре со знакомыми барышнями во время музыки. «Анахорет сирийский», — решили про него.

Святая ложь — краткое содержание рассказа Куприна

В повести перед нами предстаёт образ маленького человека-это Иван Иванович Семенюта. И хоть он не злоупотребляет спиртным и куревом, усердно посещает храмы и не распутничает, то всё равно считается неудачником. В детстве, когда он учился, часто его наказывали за чужие шалости. Он не мог сказать, что не виноват. Это всё заканчивалось для него наказанием вплоть до угрожавшего исключения из учебного заведения. Проучившись, таким образом, 6 лет, его всё-таки выгнали, и мать слезно попросила инспектора дать справку об окончании им шести классов.

Лишь через год ему удалось устроиться писцом в казённой палате. Служил наш герой с особым усердием. Часто задерживался до поздней ночи, чтобы доделать все дела. Иван не гулял, как остальные работники, и поэтому руководство, заметив его усердие, прибавило ему жалование. Один раз он задержался допоздна на работе, а дома также пришлось ему много работать. Когда Иван Иванович пришел на службу, то заметил странные взгляды его коллег. Семенюта не мог понять, что произошло, и поэтому сильно тревожился. Неожиданно его вызвал к себе начальник и обвинил чиновника в краже казенных денег и бумаг. И как ни отпирался Семенюта, и говорил, что не виноват, руководитель ему не поверил. Так его выгоняют с работы, и Иван Ивановичу приходится 3 года жить самой тяжёлой жизнью. Он снимал угол в сыром и темном подвальчике. За завтрак по утрам он обучает детей сапожника. Целыми днями он бегает в поисках работы. Но везде ему отказывают. Его неухоженная внешность не позволяет нашего героя взять на службу. К тому же он начинает потихоньку злоупотреблять спиртным.

Однако, 4 раза в год Иван Иванович бреется и идет к своим прежним друзьям, которые принимают его, но с брезгливостью. Потом он берет у них добротный пиджак и едет во вдовий дом, где находится его мать. Разговаривая с ней, он уже несколько лет обещает, как разбогатеет, забрать к себе. Иван Иванович рассказывает о своей службе, обманывая мать, а старушка верит ему и надеется, что он скоро сделает себе карьеру.

А в это время сторож Акундин перед своей смертью решил признаться в том, что это он украл казённые деньги. Начальник, узнав про это, посылает за Семенютой и просит при всех коллегах у него прощения. Он вновь берёт его на работу, и Иван Иванович будет долго и счастливо жить в достатке со своей матерью. А старушка хоть и знала, что сын ее обманывал, никогда ему об этом не говорила и не упрекнула, потому что понимала, что такая ложь была ради неё.

Произведение учит нас, что взваливая чужую вину на себя, мы обрекаем на страдания не только себя, но и близких. И хорошо, если правда откроется, то можно что-то изменить. А так, просто жизнь пойдёт наперекосяк.

Читательский дневник.

Другие произведения автора:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *