Ладога церковь

Нынешний вид храма намного приближен к исходному оригиналу по своим внешним параметрам. Но таковым его возродили усилиями огромного числа ученых и специалистов по реставрации. В начале XX века полтора метра его высоты находились под спудом «культурного слоя», в интерьере насчитывалось не менее шести полов разных времен, барабан был покрыт шатровой кровлей, а основной объем — четырехскатной. Западный портал прорублен на новую высоту, из южного дверного проема сделано окно, заложено большинство древних окон. Наконец, к церкви с западной стороны пристроена каменная паперть, а к ней – каменная колокольня. Во всем этом хаосе нагромождений разобраться было весьма трудно, тем более что подобная же участь наблюдалась и в большинстве других древнерусских церквей.
На фоне перечисленных «ремонтов» можно с уверенностью говорить о втором рождении памятника руками реставраторов.
Интерьер храма крохотный, но, видимо, достаточный для воинской дружины. Сам князь со свитой поднимался на балкон по лестнице в толще западной стены. Ладожане полагают, что здесь молился перед битвой со шведами в 1240 году Александр Ярославович, прозванный за ту победу Невским. Впрочем, по летописи, ладожане были в составе дружины князя при битве на Неве, а в пристроенном с запада храма приделе 1867 года было устроено два престола, один из которых был освящен во имя святого Александра Невского.
На хорах по сторонам от балкона скрыты два небольших помещения с нишами в стенах.
Помимо входа на хоры в юго-западном углу, напротив, в северо-западном углу видна небольшая каморка для атрибутов службы; небольшие ниши для тех же целей устроены за парой западных столбов на южной и северной стенах, а также в апсидах. В жертвеннике ритуальный стол оказался полым внутри, а по изысканиям, в специальных каменных ящиках этой зоны храма, в «ýгольниках», хранились угли для окуривания даров. Из-за малых размеров интерьера необходимый «ýгольник» устроили оригинально внутри каменного стола. Центральная апсида с престолом первоначально перекрывалась алтарной преградой — прообразом иконостаса. К центру этой архитектурно-живописной конструкции от внутренних граней столбов подступали деревянные парапеты, следы крепления которых на столбах хорошо сохранились. Наконец, при последней реставрации в интерьере открыт участок с древними полами, который законсервирован для обозрения. В первозданном состоянии пол храма представлял собой ровную заливку раствором теплого кремового тона. Добавленная в него крупная кирпичная крошка создавала эффект рисунка мраморных панелей с набрызгом мерцающих цветных прожилок. Имитации того же эффекта следовали и в обмазке фасадных плоскостей стен храма.

Церковь Св. Георгия в Старой Ладоге — древнего славянского города. Постройка так называемого «домонгольского периода», конец 12 века. Строгие формы средневековой северной архитектуры. По одной из версий, церковь была построена еще раньше, в 11 веке Ярославом Мудрым, который при крещении получил имя — Георгий. По другой версии — храм построил правнук Ярослава Мудрого в память о прадеде.
«Над вечным покоем», рядом с храмом кладбище 19 века. Вернее, то что от него осталось
Предположительно, перед Невской битой молодой князь Александр Ярославович посетил церковь Св. Георгия. После победы князь получил прозвище Александр Невский. Глядя на этот храм, вспоминаются былинные истории.
Нравится мне строгий северный стиль
В церкви сохранились фрески 12го века, которые реставрировались и подкрашивались в 14 веке. К сожалению, в годы смутного времени фрески были закрашены и обнаружены только спустя столетия.
Фрески фотографировать нельзя, поэтому фото росписи взято из каталогов.

Святой Георгий укрощает змея
Интересно, что на старой фреске Георгий не убивает змея, а укрощает его, подчиняет своей воле. Впереди царевна ведет змея на поводке, как прирученное животное. Философствовать на тему идеи этого сюжета можно бесконечно.
Исторически предполагают, что фреска отражает победу и заключения мира славян со шведами.

Архангел Михаил
Роспись купола — Христос и ангелы
Оглавление блога
Мой паблик вконтакте
Мой facebook, Мой instagram
Моя группа в Одноклассниках
И еще — Мои мистико-приключенческие детективы

Рассказ пойдет о старейшей в России церкови Святого Георгия в Старой Ладоге
Это белокаменный храм второй половины XII века. Оо один из древнейших не только в регионе, но и во всей России. Храм является самым северным русским каменным храмом домонгольского периода и там сохранились фрагменты уникальных фресок XII века. Только здесь Григорий изображен не с мертвым, а с живым и послушным драконом…
Храм находится на территории «Ладожской» крепости (подробный пост)
Крепость конечно восстанавливалась неоднокрано. Рюрика тут помнит разве что фундамент и фрагменты стен у основания, но все равно впечатляет.
Во второй половине XII века было построено семь или восемь каменных храмов, из которых лишь два сохранились до нашего времени (кроме Георгиевской церкви, это Успенский собор Староладожского Успенского монастыря). Точная дата постройки Георгиевской церкви неизвестна, но детали архитектуры и росписей говорят о том, что это было скорее всего между 1180 и 1200 годами. Храм Святого Георгия имеет статус памятника архитектуры федерального значения. Церковь стоит на высоком берегу Волхова, рядом небольшое кладбище.

Деревянная церковь Св. Дмитрия Солунского
Тут и сейчас идут раскопки.
Архитектура храма типична для Новгородской земли. Это четырёхстолпный однокупольный трёхапсидный храм.
Внутрит все просто и логично. Его площадь всего 72 м², он слегка асимметричен по отношению к оси север — юг. Это объясняется тем, что храм был возведён внутри крепости с ограниченным пространством.
Церковь уникальна еще и своими росписями.
Лики тут больше похожи на гастарбайтеров или продавцов с рынка, но что поделаешь, греческое влияние.
Святые храма суровы, длинноносы и кучерявы волосами.
Фото (С)
Есть среди росписей и Георгий и змий, ставший образом усмирённого греха. Конь Георгия с завязанным узлом хвостом, также является символом смирения и средством от сглаза. Эта и многие другие величественные фрески Староладожской церкви Святого Георгия, свидетельствуют, что скорее всего, заказчиком был не глава Новгородской республики — владыка, а один из князей.
При этом изображение святого Георгия, поражающего дракона, никогда ни в Руси, ни в Византии не размещалось в алтаре, да и присмотритесь у изображению внимательно )) дракона ведет женщина…
Нигде больше такого не увидите. Фреска уникальна, ведь Георгий без копья и он не бьется со змеем, а приручил его.
Церковь открыта с 1 мая до 1 октября при сухой тёплой погоде. В дождь его закрывают, что бы не повредить росписи. Вход платный — 80 руб. Для сотрудников музеев аж 50.
Старая Ладога город очень колоритный. В самой крепости есть музей, можно подняться на стену. Там до сих пор идут раскопки.
В Старой Ладоге стоит еще одна древнейшая церковь России — собор Староладожского Успенского монастыря, который стоит в женском монастыре. Но о нем в следующий раз.
Обзорный пост о достопримечательностях Старой Ладоги
Волховский район Ленинградской области, г. Старая Ладога, Староладожская крепость.
Инфа и фото частично (С) в инете.

Сарабьянов В. Д.

← Ctrl пред. Ctrl →

История церкви св. Георгия и ее фресок

В нашем распоряжении нет никаких документальных сведений о времени постройки Георгиевской церкви и украшения ее фресками. Основываясь на технологических особенностях памятника, можно с уверенностью констатировать лишь тот факт, что возведение храма и написание фресок произошли почти одновременно, с перерывом не более чем на год. Однако художественные, типологические и иконографические особенности архитектуры и стенописи позволяют достаточно уверенно ограничить время создания памятника последними двумя десятилетиями XII века. Определенность подобной датировки, основывающейся на категориях, не подлежащих, казалось бы, строго рациональному анализу, не должна тем не менее вызывать скептическое отношение. Не следует забывать, что эволюция средневекового искусства, являясь во многом коллективным процессом, опирающимся на веками вырабатываемые каноны и правила, весьма последовательно и объективно отражала закономерности исторического и духовного развития общества. Поэтому постижение этого процесса во всей его полноте позволяет порой очень точно определить время строительства храма, создания фрески или иконы, подобно тому, как орнамент на глиняном сосуде или форма его венчика открывают археологу эпоху и культуру, к которым он принадлежит.

Первое летописное упоминание о Георгиевской церкви относится лишь к 1445 году, когда новгородский архиепископ Евфимий «заложи манастырь святого Георгия в Городке, и стену каменую понови, и церковь святого Георгиа понови и подписа, идеже отпало, и покры ю чешуею, и бысть христьяном прибежище». Это сообщение о ремонте храма и создании в крепости монастыря важно для нас именно той частью, где сквозь сдержанный и сухой язык средневекового документа просматривается пристальный интерес летописца именно к стенописи Георгиевской церкви. Летописи далеко не всегда фиксировали даты строительства храмов и тем более — украшения их фресками; здесь же мы имеем беспрецедентное упоминание не только о самом факте поновления росписи, но и о его характере, когда живопись переписывалась не повсеместно, как это было принято, а «идеже отпало». Это свидетельствует об особом отношении владыки Евфимия к древней стенописи Георгиевской церкви, в которой он видел высокий образец для подражания, и о программном значении поновления фресок, что вполне согласовывалось с духом возрождения старых новгородских святынь, во многом определявших церковную жизнь Новгорода в эту эпоху.

Обнаруженные в последние годы участки «евфимиевского» поновления свидетельствуют об очевидной ориентации художников XV века на домонгольский образец. По всей видимости, перед исполнителями работ 1445 года была поставлена задача максимального сохранения древней росписи и по возможности точного следования ее содержанию и стилю при исполнении дописей, что позволяет назвать «евфимиевское» поновление, наравне с работами Андрея Рублева и Даниила Черного 1408 года в Успенском соборе Владимира, где были сохранены части фресковой декорации конца XII века, первыми опытами реставрации в истории древнерусской живописи.

В ходе ремонта 1445 года церковь получила новую кровлю из деревянного лемеха, но древние формы позакомарного покрытия были сохранены. Единственным существенным изменением в облике храма явилась замена древней невысокой алтарной преграды, располагавшейся в проеме алтарных столбов, на высокий, вероятно, двухъярусный иконостас, который пересекал все внутреннее пространство храма и отделял алтарь от основного объема церкви. Итак, в результате ремонтных работ, осуществленных по инициативе архиепископа Евфимия, интерьер церкви был существенно обновлен, но его общий облик не получил принципиальных изменений, даже несмотря на устройство иконостаса. В таком виде он просуществовал, вероятнее всего, до рубежа XVI–XVII веков, когда сначала бурные события Смутного времени, а затем череда ремонтов и перестроек XVII столетия полностью исказили внутреннее пространство храма и привели к гибели значительной части его фресок.


8. Георгиевская церковь в конце XVI столетия. Реконструкция С. В. Лалазарова

9. Вид Ладожской крепости с противоположного берега Волхова. Гравюра из книги Адама Олеария. 1634 г.

Очередная перестройка Георгиевской церкви происходит в конце XVI века (илл. 8). Вероятнее всего, эти работы, коснувшиеся лишь внешнего облика храма, были произведены в ходе капитального ремонта Ладожской крепости в 1584–1586 годах. Именно тогда храм получил пощипцовое покрытие сводов и конусовидное завершение купола, а также небольшую двухпролетную звонницу над западным фасадом, следы которой были выявлены во время последней реставрации. В таком виде храм запечатлен на гравюре Адама Олеария, посетившего Ладогу в 1634 году и издавшего впоследствии книгу о своих путешествиях по России, снабженную многочисленными иллюстрациями. Эта панорама Ладоги, сделанная с противоположного берега Волхова, является первым изображением Ладожской крепости и возвышающейся в ее стенах Георгиевской церкви (илл. 9).


10. Георгиевская церковь в конце XVII столетия. Реконструкция С. В. Лалазарова

Однако перестройки конца XVI столетия не коснулись конструкции здания, которое за века своего существования должно было прийти в аварийное состояние. Капитальный ремонт Георгиевской церкви последовал в 1683–1684 годах, когда щипцовое покрытие было заменено на четырехскатное, что повлекло за собой повышение барабана, закладку четырех его окон и растеску оконных проемов в северной и южной стенах храма. За несколько веков грунт вокруг церкви повысился настолько, что тогда же уровень пола был поднят примерно на 1 м, и это привело к растеске и повышению порталов. Конструкция здания была укреплена дубовыми связями, заведенными в толщу стен, а с запада церковь получила пристройку в виде притвора, который одновременно выступал как контрфорс, подпирающий западную стену (илл. 10).

Ремонт 1683–1684 годов, с точки зрения сохранения архитектуры, оказался несомненно положительным явлением, поскольку он заметно улучшил общее состояние церкви и способствовал укреплению ее конструкций. Он был выполнен настолько своевременно и качественно, что необходимость в следующем ремонте возникла только в 60-е годы XVIII столетия. Однако урон, нанесенный стенописи, оказался невосполнимым. Значительная часть фресок была уничтожена в результате перестроек, расширения оконных и дверных проемов. Остальные росписи были сбиты со стен, за исключением тех участков, где грунт фресок имел прочное сцепление с кладкой. Стены изнутри полностью заштукатурили и забелили, а остатки росписей, закрытые этими напластованиями, были преданы забвению, и лишь росписи барабана, благодаря своей цельности и хорошей сохранности красочного слоя, оставались нетронутыми. Сбитые фрески оказались погребенными под новым полом, и лишь недавно, благодаря стараниям сотрудников Староладожского музея, они были собраны и учтены.

Фрески Георгиевской церкви имеют судьбу, общую для большинства памятников древнерусской живописи, которые с конца XVII столетия, а особенно интенсивно — в XVIII и в начале XIX века — безжалостно уничтожались из побуждений ложно понятого благолепия или в угоду новым художественным вкусам, активно внедрявшимся в церковное искусство с приходом петровских реформ. Но в отличие от множества других древних стенописей, которые были открыты лишь в XX веке, староладожским фрескам было суждено увидеть свет уже через сто лет после поновления. В 1780 году по указу новгородского владыки Гавриила в церквах его епархии выявляли и фиксировали древние надписи, и в ходе этого поиска в Георгиевской церкви была обнаружена и раскрыта на значительных площадях фресковая роспись XII века. Эта роспись, описанная в самом начале XIX века в известной книге архимандрита Амвросия (Орнатского) «История Российской иерархии», попала в круг интересов любителей древнерусской старины, а с момента создания в 1846 году Императорской Археологической Комиссии она одним из первых памятников монументальной живописи оказалась под надзором этой влиятельной организации, имевшей высочайшее покровительство. Правда, в 1849 году в ходе одного из ремонтов церкви фрески снова пострадали, однако урон оказался для своего времени весьма незначительным благодаря своевременному вмешательству активных деятелей по сохранению русских древностей Я. И. Бередникова и В. А. Прохорова.

Уже в начале XIX столетия возникла мысль о необходимости тщательного копирования древнерусских древностей и в первую очередь фресок, которые зачастую гибли на глазах исследователей и любителей старины, не имевших возможности и умения сохранить эти уникальные памятники. Фрески Георгиевской церкви вновь оказались по существу первым ансамблем, с которого началась история копирования древнерусской монументальной живописи, насчитывающая сейчас уже более полутора столетий. Самые ранние, не сохранившиеся копии староладожских фресок выполнил еще в 1821 году П. И. Кеппен, одним из первых взявшийся за составление свода русских древностей. Известно, что Р. А. Томилов — герой Отечественной войны 1812 года, имевший поместье рядом со Старой Ладогой, собирался привлечь для копирования фресок опытного художника. В 1856 году по указанию Святейшего Синода часть фресок скопировал надворный советник Львов. Наконец, в 1858 году фрески были скопированы во всем объеме В. А. Прохоровым, который, начав в 1871 году многотомное издание «Христианских древностей и археологии», первые четыре выпуска полностью посвятил публикации фресок Георгиевской церкви. Они были изданы в цвете и с невиданным для того времени качеством, для чего с каждой копии были специального изготовлены цветные литографии. Таким образом, староладожские фрески оказались, к тому же, первым полностью воспроизведенным памятником древнерусской монументальной живописи.

Впоследствии фрески Георгиевской церкви публиковались еще не раз. Так, в 1896 году вышла удивительная по своей содержательности и издательскому качеству книга Н. Е. Бранденбурга о памятниках археологии Старой Ладоги, куда был включен значительный раздел, посвященный фрескам Георгиевской церкви, написанный известным исследователем древнерусского искусства академиком В. В. Сусловым. Раздел был проиллюстрирован выполненными им же самим прорисями всех сохранившихся изображений, которые отличались необычайной археологической точностью. Две статьи посвятил этому памятнику Н. И. Репников, исследовавший его в связи с реставрационными работами 1920-х годов. Наконец, в 1960 году после длительных цензурных проволочек увидела свет монография В. Н. Лазарева, специально посвященная изучению староладожских фресок.


11. Южный фасад церкви. Фотография В. В. Суслова. 1893 г.

Отдельно следует остановиться на истории реставрации Георгиевской церкви и ее фресок. Вопрос о необходимости научной реставрации церкви был остро поставлен еще одним из основоположников русской реставрационной школы академиком В. В. Сусловым в 1890-х годах, но отсутствие средств не позволило тогда же приступить к реализации этих планов. Лишь в 1902 году на выделенную государством субсидию в храме были проведены ремонтно-реставрационные работы, контроль за которыми осуществляла Императорская Археологическая Комиссия. Ее председатель граф А. А. Бобринский привлек для осуществления контроля члена Археологического Общества, гражданского инженера Н. Ф. Романченко, который являлся председателем Старо-Ладожского церковно-приходского попечительства и хорошо знал ситуацию с Георгиевской церковью. Н. Ф. Романченко, осуществлявший инженерно-технический надзор над работами и весь комплекс сметно-финансовых расчетов, стал по существу автором этого ремонта.

14 июля 1904 года храм был вновь освящен. В ходе работ 1903–1904 годов была полностью заменена на цементную штукатурку наружная обмазка, поставлены новые металлические рамы в окна, сделана новая железная кровля, покрытие купола выполнено в виде шлемовидной главы с металлической имитацией лемеха и установлен новый цементный карниз под четырехскатную кровлю. Внутри храма были отремонтированы хоры и настлан новый пол из метлахской плитки на бетонной основе. Что же касается фресок, то, по словам Н. Ф. Романченко, они были «обметены от пыли, нисколько от этого не пострадав». В ознаменование завершения ремонта церкви Н. Ф. Романченко даже издал небольшую книжку, посвященную древностям Старой Ладоги и, в первую очередь, Георгиевской церкви, ремонт которой оценивался как последнее слово реставрационной науки и практики. Однако в реальности этот ремонт носил скорее косметический характер и не решал проблем конструктивного укрепления памятника.

Между тем эти работы явились одним из первых и печальных опытов широкого применения цемента в архитектурной реставрации — его губительные последствия, проявившиеся уже в ближайшие годы, ликвидировались затем в течение нескольких десятилетий. Одним из первых тревогу забил историк древнерусского искусства К. К. Романов, в мае 1916 года посетивший Старую Ладогу и Георгиевскую церковь. В его заключении говорится о разрушении цоколей стен и об отслоении цементной обмазки, которая «отпадает крупными кусками, обнажая осыпающуюся кладку». Внутри церкви им была отмечена повышенная сырость, а на фресках — налет плесени и выступавших кристаллов солей, которые были окончательно удалены лишь в ходе последней реставрации.


12. Северный фасад церкви. Фотография 1928 г.

Научная реставрация архитектуры и стенописи, о необходимости которой в конце XIX столетия говорил В. В. Сычев, началась лишь в 1920-е годы. В 1925–1928 годах силами специалистов Ленинградских реставрационных мастерских был проведен огромный комплекс работ по архитектурной реставрации Георгиевской церкви, в результате чего памятник был освобожден от большинства поздних пристроек и напластований (илл. 12). В работе принимали участие лучшие специалисты мастерских — В. В. Данилов, Г. И. Котов, К. К. Романов, А. И. Самохвалов, Н. П. Сычев, А. П. Удаленков. Несколько позже, а именно в 1927–1928 и 1933 годах, московские реставраторы из Центральных государственных реставрационных мастерских (ЦГРМ) — В. О. Кириков, Н. И. Репников, Г. О. Чириков, а также Е. А. Домбровская, Ю. А. Олсуфьев и А. Д. Чиварзин — осуществили комплексные работы по реставрации фресок. И те, и другие работы не были доведены до логического конца, поскольку в 1934 году в ходе антирелигиозной кампании все государственные реставрационные учреждения, специализировавшиеся на реставрации древнерусских памятников, были ликвидированы. Но главное было достигнуто: храм получил запас прочности, позволивший ему просуществовать три десятилетия без каких-либо новых реставрационных вмешательств.

Георгиевская церковь счастливо избежала тех чудовищных разрушений, которые обрушились на памятники северо-западной России во время Великой Отечественной войны, хотя линия фронта проходила недалеко от Старой Ладоги. Возобновление крупномасштабной реставрации памятников средневекового зодчества после освобождения Новгорода и Пскова, начавшееся на рубеже 40–50-х годов, дошло и до Старой Ладоги. За период с 1952 по 1962 год ленинградскими реставраторами под руководством архитектора А. А. Драги здесь были проведены значительные ремонтно-восстановительные работы, коснувшиеся главных ладожских древностей, в том числе и Георгиевской церкви. В результате церковь максимально приблизилась к своему первоначальному виду: был понижен до первоначального уровня грунт вокруг храма, соответственно понижен его пол, восстановлены формы дверных проемов, раскрыты все заложенные окна стен и барабана, установлены деревянные окончины в древних формах, вычинена кладка стен, заменено покрытие кровли и купола и, наконец, оштукатурен весь храм. Тем не менее многие архитектурные работы остались незавершенными, а реставрация фресок вообще не проводилась.

В конце 1970-х годов вновь стала очевидной необходимость проведения реставрационных работ по всему ансамблю. Реставрация Георгиевской церкви вылилась в комплекс сложных научно-изыскательских, исследовательских и практических работ, которые растянулись без малого на два десятилетия. В 1996 году комплексная реставрация была практически завершена. Архитектура храма впервые со времен первых перестроек XV века обрела свой первозданный облик, а сохранившиеся участки стенописи были полностью раскрыты из-под чужеродных напластований и приведены в экспозиционный вид. В ходе этих работ был накоплен богатейший исследовательский материал по истории, архитектуре и фресковой росписи храма, который открывает новую страницу в изучении этого выдающегося памятника.

В XV веке Ладога, как и Новгород, делилась на «концы». Их в описных книгах указано пять: Климентовский, Никольский, Спасский, Богородицкий и Семеновский. Названия, вероятно, связаны с церквами и монастырями, находящимися в этих концах или по соседству с ними. В разное время в Ладоге насчитывалось пять монастырей и восемь церквей.

Сейчас в Старой Ладоге, кроме храмов в самой крепости, осталось еще несколько: Никольский мужской и Свято-Успенский девичий монастыри, Васильевский погост с храмом Василия Кесарийского (на месте Васильевского монастыря) и храм Рождества Ионна Предтечи.

Церковь Рождества Иоанна Предтечи на Малышевой горе

На северной окраине села, на Малышевой горе, стоит церковь Рождества Иоанна Предтечи. Первое упоминание об этом монастыре встречается в источниках, датированных 1276 годом. Но, к сожалению, постройки того времени до наших дней не дошли. Нынешняя каменная церковь Рождества Иоанна Предтечи с пределом святой Параскевы Пятницы и колокольней построена в 1695 году на месте своей деревянной предшественницы.

Кроме придела и колокольни, церковь имеет трапезную и па­перть. Все это — единый архитектурный комплекс. К монастырю благоволила семья царя Бориса Годунова. На одном из коло­колов вылита надпись: «Лето 7112 (1604 год) к Вознесению Господню и Рождеству Иоанна Предтечи на Малышеву гору в Ладогу слито два колоколы при благоверном государе царе и великом князе Борисе Федоровиче всея Руси и его благоверной царице великой княгине Марии и при их благородных чадах, царевиче Феодоре, царевне Ксении и преосвященном митрополите Исидоре Велико­го Новгорода и при настоящем игумене Дионисии».

В ХVI-ХVII веках здесь бурлила жизнь. Малышева гора была местом проведения больших ежегодных ярмарок, начинавшихся в день Рождества Иоанна Предтечи (7 июля) и продолжавшихся целую неделю. Но уже в первой половине XVIII века Ладога потеряла былое военно-стратегическое и торговое значение, что, в свою очередь, негативным образом отразилось и на монастыре. В 1764 году Ивановский монастырь, в котором на тот момент жило два человека – иеромонах Тихон и монах Иона, был упразднен, а церковь Рождества стала приходской. Долгие годы Иоанновская церковь была главным храмом Старой Ладоги. Но в советское время её закрыли. Вновь церковь передали прихожанам в 1991 году.

Местная легенда, что Малышева гора, на которой стоит храм Рождества Иоанна Предтечи, освещена самим Андреем Первозванным. Именно здесь, на Малышевой горе, в I веке новой эры поставил святой крест путешествующий среди языческих племен первый ученик Иисуса и один из его двенадцати апостолов, святой Андрей Первозванный.

Староладожский Свято-Успенский девичий монастырь

Староладожский Свято-Успенский девичий монастырь находится на левом берегу реки Волхов, севернее каменной крепости. Ансамбль монастыря упоминается уже в XV веке, датой его основания принято считать 1156 год.

Первоначально обитель была мужской, затем монастырь был преобразован в женский. На его территории, обнесенной кирпичной стеной, насчитывается десяток каменных и деревянных строений. Большинство построек, дошедших до наших дней, относится к XIX веку: это кирпичная ограда с четырьмя башнями и тремя воротами, больничный корпус, трапезная, экипажный сарай, прачечная, келейный дом, корпуса для монахинь. Больничный корпус и домовая Крестовоздвиженская церковь возведены по проектам известного архитектора А. М. Горностаева в 1861-1862 годах.

Главной достопримечательностью монастыря является Успенский собор. Этот самый северный из храмов домонгольского периода Древней Руси был построен предположительно около 1156 года. Собор полностью сохранился. Он имеет длину 18 м, ширину 14 м, а в высоту – более 19 м, он может вместить не один десяток людей. Стены собора расписаны, однако роспись плохо сохранилась. Реставраторы находят обломки фресок не только в самом храме, но и на территории монастыря. Сегодня найдено около 13 тысяч фрагментов стенописи, что составляет почти 35 кв. м. Строителями храма были новгородские мастера, который создали архитектурный шедевр, объединив вокруг себя все постройки Успенского монастыря.

История монастыря связана с пребыванием в нем известных в России женщин. В 1718 году сюда из Суздальского Покровского монастыря была переведена монахиня Елена, которая ранее была известна под именем Евдокии Федоровны Лопухиной, ставшей супругой царя Петра. После смерти Петра в 1725 году она была переведена в Шлиссельбургскую крепость. Охранял монахиню военный караул. Доступ в обитель был ограничен, а новые постриги не производились вообще. Монахиня Елена проявила себя с лучшей стороны, снискав уважение и сочувствие. В монастыре сохранились остатки липовой аллеи, которую она высадила. Жила она в небольшой бревенчатой келии на берегу речки Грубицы — в отдалении от основных построек монастыря. От пребывания Лопухиной остался двойной деревянный палисад и икона «Троеручица», которую она пожаловала сестрам, ухаживавшим за ней. По монашескому имени Лопухиной древнюю речку Ладожку стали называть Еленой, набережная стала называться Еленинской, а на посаде появился Еленинский переулок. Следом за ней последовала Евдокия Ганнибал, а уже потом, во время царствования Николая I, родственницы декабристов.

Жертвователями женской обители были известный в России меценат Алексей Романович Томилов, усадьба которого примыкала к монастырю с северной стороны, граф Дмитрий Николаевич Шереметьев, жена императора Александра II Мария Александровна, другие именитые люди.

До революции в монастыре находились две чудотворные иконы: Успения Божией Матери и великомученицы Варвары. Монастырское кладбище не сохранилось, последние захоронения были снесены при реставрации Успенского собора. У алтарной части собора была похоронена игумения Евпраксия, ныне могила её утрачена. Справа от алтаря сохранилось лишь надгробие на могиле игумении Дионисии (1799-1895), которая настоятельствовала в обители 39 лет и 7 месяцев.

До 1917 года в Санкт-Петербурге, на углу Петергофского и Нарвского проспектов, было подворье монастыря, с благолепным Успенским храмом.

Староладожский Никольский мужской монастырь

Староладожский Свято-Никольский монастырь находится в 140 км от Санкт-Петербурга. Считается, что его основал князь Александр Ярославович после Невской битвы, прославившей его и русское войско. Обитель посвящена ратникам, погибшим в боях с шведами. Никольский мужской монастырь действует и по сей день.

Монастырь упоминается в летописях с 1499 года. Однако в ходе раскопок 1971-1972 годов под сохранившимся Никольским храмом постройки XVII века были обнаружены остатки собора XII столетия, то есть ещё более раннего времени. В 1611 году в Никольском Староладожском монастыре нашли приют многие валаамские иноки после разрушения шведами Валаамского монастыря. Однако и сам Никольский монастырь был разрушен почти до основания войсками Якоба Делагарди, шведского полководца французского происхождения. Впоследствии монастырь был восстановлен, но уже не в таком величии, как ранее.

В 1747 году в обители побывала императрица Елизавета Петровна с наследником престола великим князем Петром Феодоровичем и с супругой его великой княгиней Екатериной Алексеевной. А в 1771 году, во время царствования Екатерины II, обитель была. В начале XIX века жители Старой Ладоги обратились с ходатайством к Санкт-Петербургскому митрополиту Гавриилу с просьбой о восстановлении Никольского монастыря. И только в 1811 году, при царствовании внука Екатерины II Александра I монастырь был восстановлен и получил статус самостоятельной обители. После возобновления монастыря в нем открылось уездное училище для образования детей новоладожского духовенства и причетников, а в 1841 году — училище «для поселянских детей», преобразованное в 1862 году в бесплатную школу. В этой школе учились дети местных крестьян. Их обучали грамоте, счету, чистописанию, а также катехизису и Священной истории.

Храмов в монастыре было два: соборный, во имя святителя Николая Чудотворца (вторая половина XIII века), и церковь во имя святителя Иоанна Златоуста (1860-1872). Между ними возвышается трехъярусная каменная колокольня. Она построенная в середине XVII века. В верхнем ярусе башни восемь открытых арочных проемов, где размещались колокола. Самый большой — стопудовый, был подвешен над центром площадки. Колокольня была одновременно и часовой башней, имела железные часы с боем, которые в 1754 году, незадолго до закрытия и упразднения монастыря, были вытребованы в Петербург, в Александро-Невскую лавру.

Церковь Василия Кесарийского

На восточном берегу Волхова, прямо напротив крепости, стоит церковь Василия Кесарийского, некогда центральное сооружение Васильевского монастыря. Напротив крепости, на правом берегу Волхова, стоял Васильевский мужской монастырь, большинство построек которого были деревянными. В Смутное время монастырь подвергся опустошению и разрушению, а в 1618 году здесь поселились восемь валаамских монахов, изгнанных шведами с постоянного места жительства. Каменная церковь Василия Кесарийского в 1620-е годы стояла «осыпавшаяся», а братия вынуждена была проводить богослужения с лучиною. В 1666 году храм развалился до основания, и через 20 лет на его месте на средства воеводы Т. И. Бестужева был построен новый, существующий и сейчас. В конце XVII века в монастыре осталось всего два монаха. В 1764 году обитель упразднили, а церковь стала приходской.

Источник во имя Святой Параскевы Пятницы

Источник является древнейшим из известных на территории Ленинградской области да и, пожалуй, во всей России. Судя по сохранившемся на обнажении породы над источником вытесанных изображений поклонных крестов, источник этот служил местом поклонения как минимум с IX века. Об этом говорит характерное изображение варяжского креста и крестов X-XII веков и более поздних — XVI века.

Экскурсии в Старую Ладогу

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *