Мартин лютер перевел библию

Где Мартин Лютер перевел впервые библию на немецкий язык?

Где Мартин Лютер перевел впервые библию на немецкий язык?

В историю немецкой общественной мысли Лютер вошёл и как деятель культуры — как реформатор образования, языка, музыки. Он не только испытал на себе влияние культуры Возрождения, но в интересах борьбы с «папистами» стремился использовать народную культуру и многое сделал для её развития. Большое значение имел выполненный Лютером перевод на немецкий язык Библии (1522—1542), в котором ему удалось утвердить нормы общенемецкого национального языка.

Также вам будет интересно: В каком городе наибольшее количество мостов?

Начиная с 1511 года (и до конца дней своих), Мартин Лютер жил в городе Виттенберге. Лютер никогда не был особенно высокого мнения об этой деревушке, посвятив ей такой стишок:
Земелька, земелька, Ты лишь куча песка.
Если я тебя копаю — твоя почва легка,
Лишь я жать начинаю — урожая слегка.
Однако Библию он перевел в ВАРТБУРГЕ (Wartburg), когда по приказу курфюста Фридриха, Мартина Лютера, отлученного папой (после рейхстага в Вормсе), тайно укрыли в Вартбургском замке.
Вынужденную бездеятельность великий реформатор использовал для перевода Нового Завета и сделал его за неимоверно короткий срок – с декабря 1521 г. до марта 1522-го. А в сентябре 1522 года переведенный им Новый Завет был напечатан у Мельхиора Лоттата в Виттенберге. Его называют Сентябрьский Завет. 5000 экземпляров распродались мгновенно, и уже в декабре того же года вышло в свет второе, переработанное издание (Декабрьский Завет). С 1522 по 1533 гг. Лютер осуществил семнадцать изданий
Когда Мартин Лютер снова появился на общественной арене, Реформация уже охватила широкие массы в Германии и соседних странах.

Каким-то образом эта книга до Москвы дойдет несомненно, но как именно и когда (а также насколько “организованно”) – это сказать сложно. У фонда “Лютеранское наследие” в настоящее время нет никакой официальной структуры (офиса, склада или даже вообще хотя бы официального сотрудника) в Москве, как это было 4-5 лет назад. Все книги, которые ФЛН сейчас распространяет, проходят в основном через миссионерский отдел церкви Ингрии, где имеется официальный распространитель (диакон Евгений Раскатов), с которым фонд сотрудничает. Досконально известно, что в принципе вопрос доставки небольшой части тиража (или хотя бы образцов) в Москву в миссионерском отделе Ингрии обсуждался, и это будет реализовано. Но подробности (“масштабы”, конкретные лица, сроки и т.д 🙂 ) пока неизвестны. Думаю, что это будет не очень много и не так скоро (что называется “как-нибудь с оказией”), потому что на организованную доставку ни у ФЛН ни у миссионерского отдела Ингрии просто нет средств. Я бы рекомендовал с этим вопросом обратиться к Евгению. Думаю, что если речь пойдет об индивидуальной почтовой отправке нескольких экземпляров, то с ним вполне можно договориться об этом… по стоимости самой отправки, конечно :-). Кроме того он может знать более конкретно – когда и как миссионерский отдел Ингрии планирует поделиться этой Библией с москвичами 🙂
В настоящее время (то есть в момент написания данных слов) можно получить несколько экземпляров почтой из Риги (опять же по стоимости почтовых расходов с предоплатой), но отправка из прибалтики обходится слишком дорого. Мы с удовольствием выставили бы эту книгу в своем экспериментальном интернет-магазине для тех, кто находится слишком далеко от Питера и Москвы, но очень хотел бы получить свой экземпляр, однако, во-первых, отправка книг в этой структуре сейчас производится только из Риги (что слишком дорого для большинства россиян), и во-вторых (что, собственно, главное) в Ригу было доставлено пока лишь полтора десятка экземпляров этого издания, они моментально “разлетелись”, и осталось разве что несколько “резервных” (почти “НЗ” 🙂 ) экземпляров. Но возможно, что этот вариант распространения все же будет также задействован вскоре. Если кого-то такой вариант может заинтересовать, то можно “проголосовать” (то есть кратко выразить свое мнение) здесь и это будет иметь значение при решении вопроса об использовании нашего интернет-магазина…

История

Новый завет Лютер перевёл в период с декабря 1521 по март 1522 года в Вартбургском замке. Использовался греческий текст — Textus Receptus в издании Эразма Роттердамского 1516 года. От использования официально принятого в католической церкви латинского перевода — Вульгаты — Лютер сознательно отказался. В сентябре 1522 года текст переведенного им Нового Завета был напечатан в типографии Мельхиора Лоттата в Виттенберге, получив неофициальное название «Сентябрьской Библии» или «Сентябрьского завета» (Septembertestament). В 1534 году впервые вышел полный текст Библии Лютера (Ветхий и Новый Завет). В 1545 году вышло новое полное издание Библии (последнее — под редакцией Лютера), которое в библеистике известно под названием Biblia Deudsch.

По некоторым сведениям в Виттенберге Ганс Луфт за 40 лет с 1534 по 1574 годы издал и продал сотню тысяч экземпляров Библии Лютера, а тираж репринтных изданий не поддаётся исчислению. В работе Гизелера «De Actis Et Scriptis M. Lutheri Ad Ann 1522» (рус. «Деятельность и произведения М. Лютера до 1522 года») цитируется высказывание немецкого богослова того времени Иоанна Кохлеуса, который сетовал :

Новый Завет Лютера был настолько растиражирован и распространён печатниками, что даже портные и сапожники, вот именно, даже женщины и необразованные люди, воспринявшие это лютеранское Евангелие и хоть немного умевшие читать на немецком, изучали его с великим энтузиазмом как источник истины. Некоторые заучивали его наизусть и носили с собой за пазухой. В считанные месяцы такие люди начинали мнить себя настолько учёными, что без стеснения были готовы вступать в диспуты о вере и Евангелии не только с мирянами-католиками, но даже со священниками и монахами, и докторами богословия.

Ссылки

  • Библия Лютера (1545) в современной расшифровке
  • Библия Лютера (современная редакция, 1984? г.)
Это заготовка статьи по библеистике. Вы можете помочь проекту, дополнив её.
Для улучшения этой статьи желательно:

  • Викифицировать статью.
  • Найти и оформить в виде сносок ссылки на независимые авторитетные источники, подтверждающие написанное.

МАРТИН ЛЮТЕР ПЕРЕВОДИТ БИБЛИЮ

Перевод Библии Лютером и Реформация оказались революционным моментом в победном шествии великой книги. До Лютера существовало восемнадцать Библий, напечатанных на немецком языке. Но они изобиловали столькими огрехами, что не получили широкого распространения. Чтение Библии затрудняло также то обстоятельство, что во времена Лютера не было еще единого немецкого языка, страна говорила на множестве разнообразных диалектов. Гений Мартина Лютера помог преодолеть все препятствия. После рейхстага в Вормсе Лютеру пришлось скрыться в Вартбурге. Вынужденную бездеятельность великий реформатор использовал для перевода Нового Завета и сделал его за неимоверно короткий срок — с декабря 1521 г. до марта 1522-го. А в сентябре 1522 года переведенный им Новый Завет был напечатан у Мельхиора Лоттата в Виттенберге. Его называют Сентябрьский Завет. 5000 экземпляров распродались мгновенно, и уже в декабре того же года вышло в свет второе, переработанное издание (Декабрьский Завет). С 1522 по 1533 гг. Лютер осуществил семнадцать изданий.

Больше времени потребовалось для перевода Ветхого Завета. Лютер сделал его вместе с Филиппом Меланхтоном за пять лет: (1529-1534). В «Послании о переводе» он рассказывает, с какими трудностями приходилось сталкиваться обоим мужам: «Довольно часто случалось, что мы в течение двух, трех, даже четырех недель разыскивали и расспрашивали об одном единственном слове, и иногда так и не находили ответа».

В сентябре 1534 года появилась, наконец, первая Виттенбергская Библия, изданная на немецком литературном языке и напечатанная у Ганса Люфта. Спрос на перевод Лютера был настолько велик, что до его смерти в 1546 году вышло тринадцать изданий, каждый раз заново просматриваемых и улучшаемых Лютером и его друзьями. Виттенбергский книгопечатник Ганс Люфт с 1534 по 1584 год напечатал примерно 100000 Библий — величайшее достижение для своего времени! Библия Лютера перепечатывалась в четырех местах за пределами Виттенберга.

В основу своего перевода Лютер положил «саксонский канцелярский язык», и это было хорошим выбором. Он стремился писать так, чтобы текст легко понимался простым народом. «Нужно расспрашивать мать в доме, детей на улице, простого человека на рынке, смотреть им в рот, как они говорят, и так же переводить. Тогда они понимают, что с ними говорят по-немецки», — объяснял Лютер в «Послании о переводе».

Способность глубоко проникаться содержанием Писания и хорошее чувство языка, свойственные Лютеру, сделали Библию народной книгой в Германии, что решающим образом способствовало возникновению в стране единого литературного языка. Насколько сильно повлияла Библия Лютера на жизнь людей, культуру, литературу и искусство показывает, среди прочих, тот факт, что 705 расхожих ныне крылатых слов имеют Библейское происхождение: 368 слов из Ветхого Завета и 337 из Нового Завета (по Бюхману). Кто сегодня каждый раз не вспоминает, что он цитирует Библию, когда говорит, что его пробрало «до составов и мозгов» (Евреям 4:12), что хочет «умыть руки в невинности» (Матфей 27:24) или «поражен слепотою» (Бытие 19:11; 4-Царств 6:18), что «как бы чешуя отпала от глаз» (Деяния 9:18) или хотел бы «излить свое сердце» (1-Царств 1:15; Псалом 61:9), или что он написал «письмо длиною в локоть» (Захарии 5:2)?!

Глубоко народный язык Лютера, ученость автора перевода обеспечили его произведению необычайный успех. Но не они одни. Мартин Лютер на самом себе ощутил силу Евангелия. Его вера и глубокое благочестие жили Словом Божьим. Не только разумом выстраивал Лютер фразы! Слово Божье передавал дальше тот, кто сам воодушевился им!

Новый Завет Лютера был сердечно принят и в Швейцарии, где вели Реформацию Цвингли и Кальвин. В этой стране тоже брались за перевод Библии. И прежде чем Лютер закончил перевод Ветхого Завета на немецкий, вышла в свет «Цюрихская Библия», которая и для наших дней представляет величайшую ценность. Последующие переводы, осуществленные представителями различных народов, опираются, в основном, на Библию Лютера.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Мартин Лютер-переводчик

Мартин Лютер (10 ноября 1483 — 18 февраля 1546) сделал огромный вклад в формирование нормы немецкого национального языка получил признание уже у его современников, и представление о его значимости утверждалось на протяжении веков, как бы ни расходились мировоззренческие, политические, научные позиции интерпретаторов.

Центральное место в языковом творчестве Лютера по общему признанию занимает перевод Библии на немецкий язык, осуществленный им с непосредственной опорой на оригинальный (древнееврейский, греческий) текст, при котором канонизированная католической церковью латинская версия («Вульгата») подверглась критическому анализу и исправлению. Перевод Библии (первое издание Нового Завета вышло в 1522 г., полное издание Ветхого Завета — в 1534 г.), его обоснование и защита в трудах Лютера, представляют, несомненно, значительный интерес как один из решающих этапов формирования переводческих воззрений и пока еще донаучных теоретических посылок, ложащихся в основу позднейшей практики перевода.

Вклад Лютера в развитие переводческого дела особенно ценен тем, что, не ограничиваясь практическим осуществлением своей главной переводческой задачи — переложением Библии на живой немецкий язык своего времени, — он оставил потомкам развернутое обоснование принципов и методов, применявшихся им в переводе, поскольку именно вокруг этих вопросов концентрировалось одно из основных направлений идейно-богословской полемики с его противниками — папистами.

Наиболее полное и конкретное освещение взглядов Лютера на требования к действенному переводу и на средства достижения практических целей перевода содержится в его историческом «Послании о переводе и о заступничестве святых». Если попытаться сформулировать защищаемые Лютером положения на языке современной теории перевода, то они могут быть сведены к трем основным проблемам:

  • 1. Что является инвариантом перевода?
  • 2. Какими средствами обеспечивается эквивалентность перевода?
  • 3. Каков критерий достоверности переводческого решения?

По мнению Лютера, переводу подлежит не словесная оболочка оригинала, а его «смысл» (Sinn, Meinung). Так, защищая свое право на включение в текст «Послания апостола Павла к римлянам» словечка allein (только) перед словом Glaube, несмотря на отсутствие в латинском тексте местоимения sola перед существительным fide, Лютер аргументирует следующим образом: «Этих четырех букв sola, на которые ослы глядят, как корова на новые ворота, в тексте нет. Но они не видят, что смысл текста все же предполагает их. И если мы хотим его ясно и выразительно переложить на немецкий язык, то без него не обойтись»

В своей практической деятельности Лютер неизбежно сталкивался с субстанциональной антиномией перевода, лежащим в его основе диалектическим противоречием — необходимостью передавать не слова, а смысл текста, но и не допускать произвола в ходе поисков смысла, опираясь в этих поисках именно на словесную репрезентацию этого смысла в тексте. В отношении сакрального текста, каким является Библия, эта проблема, естественно, приобретает особую остроту, ибо и словесная оболочка и смысл «Священного писания» обладают для верующего христианина авторитетом божественного вдохновения, аутентичностью «слова Божьего».

Семантико-прагматический подход к подлежащему передаче инварианту с особой наглядностью выступает, в частности, в следующем высказывании Лютера, где речь идет все о той же частичке allein: «Однако я полагался не только на способ выражения языка и следовал ему, когда в третьей главе послания к римлянам добавил Solum (allein). Этого ведь настоятельно требуют текст и мнение Св. Павла, ибо он излагает здесь основу христианского учения, а именно, что мы достигаем праведности верой в Христа без всяких основанных на законе дел… Только вера, а не дела делают нас праведными — этого требует сам предмет наряду со способом выражения языка»

Таким образом, Лютер предвосхищает по существу современный взгляд на сущность перевода и способы осуществления. Расплывчатость лютеровских формулировок должна быть отнесена не столько на счет диффузности понимания им обсуждаемых явлений, сколько объяснена отсутствием в то время достаточно однозначных понятий и терминов для объяснения и описания основных переводческих (и шире — лингвистических) закономерностей.

Высказывания Мартина Лютера о чистоте и доступности языка перевода стали хрестоматийными, однако, поскольку их русские переводы практически неизвестны, представляется целесообразным ниже процитировать некоторые из них:

«Латинские буквы чрезвычайно мешают говорить на хорошем немецком языке»

«Я в переводе прилагал усердие к тому, чтобы давать чистый и ясный немецкий язык»

«Не следует спрашивать у букв латинского языка, как нужно говорить по-немецки, как поступают эти ослы, но следует спрашивать об этом у матери семейства в доме, у детей на улице, у простого человека на рынке, глядеть на их уста, как они говорят, и по этим образцам переводить, и тогда они это поймут и заметят, что с ними говорят по-немецки»

Здесь последовательно проводится не только принцип нормативности перевода, но и его прагматической полноценности, оптимального соответствия ожиданиям получателя, беспрепятственного восприятия в соответствии с признанными им нормами вербального (и реального) поведения. Лютер решительно порвал с существовавшей ранее традицией перевода сакральных текстов, ориентированной на словесную неприкосновенность оригинала, на вспомогательную «подстрочную» функцию по отношению к священному источнику.

Подытоживая вышерассмотренные компоненты переводческой системы Мартина Лютера, можно утверждать, что в них как бы в свернутом виде содержится весь позднейший путь развития науки о переводе — учение о смысловом инварианте, о прагматической направленности перевода, о нормативности переводных эквивалентов и т. д.

В 1534 году из печатни Ганса Люффта вышла книга, называвшаяся «Библия, которая есть полное Священное писание на немецком». Ниже значилось: «Март. Лютер. Виттенберг».

Над переводом Библии реформатор трудился в течение двенадцати лет, приобретя за это время все недуги сидячего образа жизни: тучность, одышку, камнепочечную и сердечно-сосудистую болезнь. Немецкий текст Нового завета был подготовлен быстро — в течение трех месяцев. Лютер, мог здесь опереться на работу, блестяще проделанную Эразмом (на его латинский перевод греческого новозаветного текста). Подготовка немецкого издания Ветхого завета оказалась делом трудоемким и долгим.

Лютер работал не один; он был старшиной виттенбергского «переводческого цеха». «Мастеру Мартину» помогали такие искусные и прилежные «подмастерья», как Меланхтон (главный советчик в греческом языке), Аурогаллус (преподаватель древнееврейского в Виттенбергском университете), Круцигер (специалист по халдейским парафразам Ветхого завета), Бугенхаген (знаток латинской Вульгаты) и целая группа менее заметных теологов. Издание было оснащено многочисленными комментариями и иллюстрировано Лукасом Кранахом.

В средние века Писание было надежно упаковано в латынь — язык клириков. Читать его могло лишь меньшинство, получившее университетскую подготовку, а толковать — одни только богословы. Даже для низшего духовенства Библия была почти недоступна. Что касается мирянина-простолюдина, то можно сказать, что папская церковь прятала от него текст Священного писания (противоречивый, многозначный, способный возжигать критические и социально-утопические настроения) примерно так же, как режущие предметы прячут от детей и людей умственно неполноценных. Недоверие папистов к самостоятельному суждению простого человека, может быть, ни в чем другом не выражалось столь определенно.

Стремление вложить Библию в руки мирян обнаруживается во многих средневековых ересях и развивается бок о бок с социально-оппозиционными настроениями. Однако реальная работа по переводу Библии обрывается на полпути (чаще всего из-за недостатка филологической культуры).

Лютер доводит дело до конца. Он вручает Писание немецкому мирянину, невзирая на предостерегающие окрики католиков и даже гуманистов, видевших в Крестьянской войне наглядное свидетельство того, что народу еще рано самому читать «книгу книг».

После крестьянского восстания Лютер-политик недоверчиво относился к народу. Однако он не опустился так низко, чтобы по примеру средневековых церковников запирать от них Библию «на латинский замок». Как ни упрям бывал реформатор в защите виттенбергского богословского мнения, он не считал его непогрешимым. Мудрость Лютера, говорил он, ничто перед мудростью, которую можно извлечь из Библии «всей общиной», в ходе длительного «благочестивого толкования». В 1534 году доктор Мартинус готов был повторить то, что провозглашал в 1520-м: «На земле не написано более ясной книги… Простая дочь мельника, ежели она верует, может ее правильно понимать и толковать».

В немецком переводе Библии Лютер видел прежде всего средство для приобщения нации к «евангелической правде». Но реальные последствия его усилий оказались куда более внушительными.

Для верующего простолюдина XVI века, будь то лютеранина, будь то католика, лютеровская Библия, если вспомнить крылатые слова Г. Гейне, стала «книгой, которая и называется Книгой» — универсальным письменным первотекстом. Прежде крестьянин или ремесленник читал разве что указы, объявления, афиши да летучие листки. Теперь он впервые читал, как читают «ученые» — пусть с трудом, пусть по слогам. Язык немецкой Библии воспринимался как «язык с большой буквы», отличающийся от разношерстной устной речи, которая меняется от места к месту, от сословия к сословию.

Лютер не первым пытался перевести Библию на немецкий. К 1522 году (к моменту выхода «Сентябрьской Библии») существовало 14 верхненемецких, 4 нижненемецких и 4 нидерландских относительно полных изданий Священного писания на родном языке. Однако только текст Лютера получил всенародное признание и стал важным фактором в развитии национального языка.

Историк из ГДР Л. Штерн указал на две главные причины этого успеха.

1. Долютеровские переводы Библии были «калькой» с ее канонизированного латинского текста (Вульгаты). Филологические исследования, прославившие немецких гуманистов XV-XVI столетий, обнаружили, что Вульгата часто не соответствует древнееврейскому и греческому первоначальному тексту. Кроме того, они открыли в этом тексте именно такие смыслы и акценты, которые соответствовали напряженным нравственно-религиозным исканиям предреформационной эпохи.

Лютер-переводчик стоял на плечах Рейхлина и Эразма. «Классическая филология гуманистов, — писал Л. Штерн, — была неустранимой идеологической предпосылкой для победы Реформации».

Доктору Мартинусу было чуждо всякое преклонение перед Вульгатой. Он больше не копировал ее создателя Иеронима — он оживотворял древний подлинник в немецком языке, как ренессансные художники оживотворяли искусство античных мастеров.

2. Феодальная раздробленность Германии находила выражение в существовании многих местных языков и наречий. Долютеровские переводы Библии не переступали через эту локальную ограниченность, хотя в XV-XVI веке благодаря развитию внутреннего рынка в Богемии, Верхней Германии и немецкой Швейцарии уже складывались письменные языки, понятные и за пределами отдельных земель.

Реформатор решительно опирается на объединительные речевые тенденции.

В силу ряда причин (по сей день до конца не раскрытых) тюрингенско-саксонский район, в котором вырос и действовал Мартин Лютер, оказался своего рода «общенемецким языковым перекрестком». Устная речь, развивавшаяся в землях, которые окружали Эрфурт, Лейпциг и Мейсен, оказывалась посредником между верхнее — и нижненемецким языком.

Кроме того, именно в Саксонии сложился так называемый «канцелярский язык» (язык деловой и придворной переписки), который уже в XV веке получил признание во многих районах Германии. Переводя Библию, Лютер слил воедино «верхнесаксонский устный» и «саксонский канцелярский». Он поддержал и взаимно усилил две наиболее выразительные стихийные тенденций, работавшие на преодоление языковой раздробленности Германии. В протестантской апологетической литературе Лютер нередко именовался «создателем немецкого литературного языка». Это, конечно, преувеличение: единый литературный язык существует в Германии лишь с XVIII века и имеет многих творцов. Но несомненно, что в качестве переводчика Библии реформатор «существенно ускорил процесс разработки единого, для всей нации значимого письменного языка».

Формирование национального литературного языка — процесс долгий, общественно необходимый, осуществляемый многими деятелями культуры. И все-таки зачинатель процесса накладывает на него таинственную и неизгладимую индивидуальную печать. Вся позднейшая словесность Германии стоит под знаком лютеровского языкотворческого гения, который реализовался с помощью особых методов обращения со словом и благодаря развитию целого комплекса индивидуальных дарований.

Перевод Лютера поражал своей наглядностью. Даже между отдельными словами древнего и нового языка Лютер — всюду, где это возможно, — пытался отыскать наглядные соответствия. Рассказывают, что однажды он зашел во двор к мяснику, попросил разложить перед ним разделанного барана и сказать, как правильнее всего называть по-народному различные органы и части туши. Затем Лютер обратился к сопровождавшему его раввину, чтобы тот точно назвал ему все это на древнееврейском.

Переводя Библию, реформатор постоянно ориентировался на словарь и способ понимания немецкого простолюдина. Умение это объясняется не просто тем, что Лютер с детства был близок к народному быту. Оно культивировалось с помощью специальных занятий.

В начале тридцатых годов доктор Мартинус составил первое в Германии обширное собрание народных пословиц и поговорок, включившее около двух тысяч выражений.

В 1530 году, в Кобурге, он начал переводить для народа басни Эзопа. Сохранилась лишь часть этой работы. В предисловии Лютер выступал против прежних натужный переложений Эзопа, не обеспечивающих «изящного поучения, предостережения и воспитания для внешней жизни в миру». Эзоп, говорил он, должен предстать «веселым и милым и вместе с тем почтенным и назидательным».

Перевод Эзопа был работой, необходимой для совершенствования лютеровского языкового мастерства. Реформатор, с одной стороны, осваивал греческую моральную стилистику, с другой — учился передавать ее в лаконичных формах народной нравственной мудрости, которые открылись ему при собирании немецких пословиц.

К моменту завершения перевода Библии мировоззрение Лютера глубоко отличалось от мировоззрения великих деятелей Возрождения.

Творение реформатора может с полным правом именоваться ренессансным. В нем тот же титанизм, то же оживотворение древности, то же соединение многообразных человеческих дарований, что и в произведениях Петрарки, Леонардо да Винчи, Микеланджело, Дюрера, Рабле. И подобно тому как великие возрожденческие полотна, скульптуры и книги заставляли благоговейно умолкать представителей различных исповеданий, «Немецкая Библия» Лютера нашла признание не только у протестантов. Не отдать должное переводческому гению реформатора не могли даже самые яростные его противники из католического лагеря.

Что касается позднейших историков немецкой литературы, то их можно назвать участниками «многовекового панегирического конкурса». Я. Гримм, которого называют основоположником немецкой филологии, утверждал, что без творения Лютера последующий расцвет литературы в Германии никогда не имел бы места. По словам Генриха Гейне, Лютер-переводчик «скрепил литературным единством политически и вероисповедно раздробленную страну». Известный филолог Р. Борхард во вступлении к «Новому изданию Лютерова перевода Библии в его первоначальной форме» писал: «Для немецкого народа Библия Лютера стала тем, чем поэзия Данте была для Италии…»

Уже при жизни реформатора было видно, что его Библия пришлась по душе немецкому мирянину. Но одного лютеровского таланта все-таки было бы для этого совершенно недостаточно.

Если бы перевод, подобный лютеровскому, появился на свет не в тридцатых годах XVI, а в тридцатых годах XV века, он не завоевал бы простолюдина. Почему? Потому что новая, родноязычная Библия осталась бы рукописной, а следовательно, дорогостоящей и редкой.

Печатный станок, появившийся во второй половине XV века, и «Немецкая Библия» как бы запрашивали друг друга. Творение Лютера, по самой сути своей обращенное к широкой массе мирян, нуждалось в новом средстве размножения письменного текста. Немецкие печатни давно ждали книгу, которую бы согласился покупать даже плохо образованный, по слогам читающий немец.

Но не только печатный станок нужен был для широкого распространения лютеровской Библии. Для этого требовалась еще новая церковь и новая программа народного образования.

Виттенбергские теологи поставили немецкое Писание в центр обязанностей прихожанина-нововерца: он должен был внимательно слушать проповедь на слова Библии, петь ее стихи и непременно читать и учить ее дома. Евангелическая церковь со всех сторон окружила мирянина лютеровским языком.

Католическое богослужение предъявляло довольно высокие требования к подготовке священников, но не спрашивала никакого образования с мирян. Они ведь были просто зрителями и слушателями мессы, совершавшейся «за них и ради них». Богослужение лютеранское по самой сути своей нуждалось в грамотном прихожанине, который читает, помнит и толкует библейский текст. Но, заботясь об удовлетворении этой новой церковно-религиозной потребности, виттенбержцы работали одновременно и на потребность историческую: они прокладывали путь к программе всеобщего начального обучения.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *