Митрополит иларион 1019 1054

Дни памяти: 27 февраля (12 марта) , 28 сентября (11 октября) (Собор преподобных отцов Киево-Печерских)

Митрополит Иларион (прозвище Русин) первый русский по происхождению митрополит в Киеве.

Сведения о жизни скудны и не всегда могут быть совершенно достоверно отнесены к митрополиту Илариону; летописи содержат ряд упоминаний имени Ларион, которые по историческому контексту идентифицируют с ним. Так, под 1051 годом «Повесть временных лет» излагает зарождение Киево-Печерского монастыря: «Боголюбивому бо князю Ярославу, любящю Берестовое и церковь ту сущую святых апостол и попы многы набдящю, в них же бе презвутер именемь Ларион — муж благ, книжен и постник»; он первый «ископа печерку малу двусажену» там, «кде ныне ветхый манастырь Печерьскый». Согласно записи в начале летописной статьи 1051 года в ПВЛ («лето 6559»), его («Лариона») «постави Ярослав митрополитом … собрав епископы».

В начале Устава князя Ярослава о церковных судах говорится: «Се яз князь великий Ярослав сын Володимерь, по данию отца своего съгадал есмь с митрополитом с Ларионом, сложил есмь греческий номоканун; аже не подобаеть сих тяжь судити князю, ни боляром — дал есмь митрополиту и епископом».

Дальнейших сведений нет; но под 1055 годом Летопись Новгородская II упоминает имя другого митрополита — Ефрема, из чего предполагают, что сразу по смерти Ярослава 20 февраля 1054 года он был смещён. Его противоканоническое поставление (Киевская митрополия находилась в составе Константинопольского Патриархата и Киевские митрополиты поставлялись решением Вселенского Патриарха и императора) могло быть обусловлено тем, что по смерти митрополита Феопемпта Русь находилась в состоянии войны с Византией.

Важнейшие произведения И.- «Слово о законе и благодати» (далее: СЗБ), Молитва, Исповедание веры — входят в сборник посл. трети XV в. ГИМ. Син. № 591 (л. 168-203; тексты имеют общее заглавие: «О законе, Моисеом даннем ему, и о благодати и истине, Исус Христос бывшим. И како закон отъиде, благодать же и истина всю землю исполни, и вера в вся языкы простреся и до нашего языка русскаго. И похвала кагану нашему Владимиру, от негоже крещени быхом. И молитва к Богу от всеа земля нашеа»). Подборка текстов, предположительно восходящая к И., завершается кратким автобиографическим послесловием.

СЗБ датируется большинством исследователей 40-ми гг. XI в. (во всяком случае не ранее 1037, когда была построена упоминаемая в памятнике киевская ц. Благовещения на Золотых воротах, и не позднее 1050, когда скончалась киевская кнг. Ирина, о к-рой говорится как о живой). Помимо первоначальной редакции, сохранившейся в единственном списке ГИМ. Син. № 591, выделяют сокращенную редакцию, в к-рой опущены Похвала кн. Владимиру и текст, связанный с Ярославом Мудрым (по-видимому, составлена в XII-XIII вв., сохр. более чем в 30 списках), а также сокращенно-интерполированную редакцию, в которой при сокращенной исторической части усилено богословское содержание (известна не менее чем в 10 списках XV-XVII вв.). По мнению Н. Н. Розова и Мюллера, СЗБ могло быть пасхальной проповедью. Др. исследователи (напр., Д. С. Лихачёв) полагают, что СЗБ, будучи сказано в киевском соборе Св. Софии, завершалось Молитвой. Мюллер, выделяющий из СЗБ Похвалу кн. Владимиру, полагал, что СЗБ могло быть произнесено в день смерти равноап. кн. Владимира (Василия) Святославича (15 июля) в 1049 или 1050 г. у гробницы крестителя Руси в Десятинной ц.

СЗБ — древнейшее известное оригинальное рус. лит. произведение. В нем в художественно совершенном и богословски обоснованном виде нашла выражение апология новопросвещенной страны и ее крестителя равноап. кн. Владимира. СЗБ начинается с обзора библейской истории человечества: от ветхозаветных событий, отразивших господство в Израиле закона, к новозаветной истории, когда благодать (христ. учение) распространилась по всей земле. Через идею христ. благодати, открытой для всех народов, в сочинении проводится мысль о равенстве новообращенной Руси с др. христ. странами, в первую очередь с Византией.

В Похвале кн. Владимиру, содержащейся в 1-й редакции СЗБ, автор сравнивает св. князя с апостолами. Русская земля восхваляет своего «учителя и наставника» так же, как др. страны — апостолов Петра и Павла, Иоанна Богослова, Фому, Марка. Рус. князь по значению своих деяний в Похвале сближается с равноап. имп. Константином I Великим. И. уподобляет частые совещания Владимира с епископами о том, «како в человецех сих, новопознавшиих Господа, закон уставити», Никейскому Собору, созванному имп. Константином (БЛДР. Т. 1. С. 48). И. указывает 2 обстоятельства, подвигшие св. князя принять крещение: следование примеру Византии («слышано ему бе всегда о благоверьнии земле Гречьске… како единого Бога в Троици чтуть и кланяются» — Там же. С. 44), а также личное благочестие (не живя во время Христа и апостолов, не видя совершаемых ими чудес, Владимир «без всих сих притече к Христу, токмо от благааго съмысла и остроумиа разумев, яко есть Бог един Творець невидимыим и видимыим» — Там же. С. 46). Говоря о Крещении Руси, И. замечает, что одни крестились по убеждению, а другие по приказу — «страхом повелевшааго крещаахуся, понеже бе благоверие его с властию съпряжено». Среди христ. добродетелей Владимира И. выделяет щедрость в милостыне: «Кто исповесть многыя твоа нощныа милостыня и дневныа щедроты… Просящим подаваа, нагыа одевая, жадныа и алчныа насыщая, болящиим всяко оутешение посылаа, должныа искупая, работныим свободу дая» (Там же. С. 48). Похвала завершается рассказом о кн. Ярославе как о продолжателе дел Владимира: «Добр же зело и верен послух сын твои Георгии… иже недоконьчаная твоя наконьча, акы Соломон Давыдова… Виждь же и град, величьством сиающь, виждь церкви цветущи, виждь христианство растуще, виждь град, иконами святыих освещаем и блистающеся, и тимианом обухаем, и хвалами Божесьтвенами и пении святыими оглашаем» (Там же. С. 50). Похвала кн. Владимиру оказала заметное воздействие на жанр похвалы правителю в слав. лит-рах XIII в. Она использована в летописном некрологе владимиро-волынскому кн. Владимиру (Иоанну) Васильковичу в Галицко-Волынской летописи и в Житии св. Симеона Мироточивого (в миру серб. вел. жупан Стефан Неманя), написанном в 1264 г. хиландарским мон. Доментианом.

Начиная с работы И. Н. Жданова 1904 г., СЗБ часто рассматривалось как антивизант. произведение и связывалось с идеологической подготовкой русско-визант. войны 1043-1046 гг. (эта т. зр. получила широкое распространение в историографии советского периода). Некоторые авторы усматривали в СЗБ противопоставление суровому аскетизму Византии менее строгого рус. Православия киевского периода (Присёлков. 1913) и даже отражение симпатий русских к язычеству (Мильков В. В. Иларион и древнерусская мысль // Идейно-филос. наследие Илариона Киевского. К., 1986. Ч. 2. С. 8-40). Данные положения были аргументированно опровергнуты Мюллером (Мюллер. 2000. С. 100-114), к-рому принадлежит наиболее глубокий анализ произведений И. Исследователь показал, что «принадлежность к православной Церкви для Илариона, несомненно, первая, самая высшая ценность, а причастность к народу и государству Руси — вторая… Внутренняя связь Илариона с его землей, народом и государством не приводит его к неприятию других, чужеземных народов и уж ни в коем случае к враждебному отношению к другим христианским народам». Византия названа в СЗБ «благоверной страной Греческой», а К-поль — Новым Иерусалимом. Довольно важным представляется отсутствие в СЗБ антилат. полемики, хотя его составление приходится на время, близкое к разделению Церквей в 1054 г. «Римъскаа страна», к-рая «хвалит же похвальными гласы… Петра и Павла», названа в общем ряду христианских стран. Несмотря на наличие резких антииудейских пассажей, И. высоко оценивает ВЗ и цитирует его книги столь же часто, как и книги НЗ. По мнению Мюллера, СЗБ «могло служить собранием материалов для какого-то антииудейского полемического документа, но само по себе таковым не являлось» (Там же. С. 123), поскольку И. считал, что ушедший в прошлое иудаизм неактуален («иудейство бо преста, и закон отъиде», «Июдея млъчит»). Лишь язычество, традиции к-рого на Руси были сильны, получает у И. полностью негативную оценку — как беззаконие, служение бесам и тьма неведения. В общих выражениях осуждаются «учениа еретическаа» и следование «лжууму коему пророку» (под лжепророком, по-видимому, подразумевается основатель ислама).

Молитва, нередко встречающаяся в рукописях отдельно от СЗБ, посвящена новообращенной Русской земле. Автор благодарит Бога за то, что Он ее «исторг из пагубы идолослужения» (БЛДР. Т. 1. С. 52), и просит и в дальнейшем проявлять Свою милость и покровительство. Исповедание веры, составленное И., очевидно, при его поставлении в митрополиты (это следует из слов И. в конце: «И молите обо мне, честнеи учителе и владыкы Рускы земля» — Там же. С. 60), имеется только в сборнике ГИМ. Син. № 591. Исповедание представляет собой вариант Никео-Цареградского Символа веры, дополненный краткими рассуждениями И. на догматические темы с упоминания определений III-VII Вселенских Соборов, касающихся двух природ Христа и почитания икон.

Есть основания считать И. автором не входящего в сборник ГИМ. Син. № 591 послания «К старейшему ми брату-столпнику» (и выписанного из него «Поучения к отрекшимся мира»), в заглавии к-рого указана принадлежность Илариону. Древнейшие списки «Послания…» (3-я четв. XIV в.- 10-е гг. XV в.) с надписанием: «Илариона, митрополита Киевского» — содержатся в ряде рукописей серб. извода: БАН. Текущие поступления. № 13, 3-я четв. XIV в. (ранее был известен как «Сборник К. Д. Петковича», «Сборник М. П. Петровского», 3-я четв. XIV в.; см.: Сергеев А. Г. Атрибуция некоторых серб. рукописей XIV в. из собрания БАН // Палеография и кодикология: 300 лет после Монфокона: (Мат-лы междунар. науч. конф.). М., 2008. С. 167-168); Белград. НБС. Рс 26, 3-я четв. XIV в.; Афон. Хиландар. № 455, посл. треть XIV в.; Черногория, б-ка мон-ря Савина, № 22, ок. 1418 г. По крайней мере 2 списка (с.-петербургский и хиландарский) происходят из б-ки серб. монастыря Хиландар на Афоне, с момента основания связанного с Русским великомученика Пантелеимона монастырем. Широко представлены в южнославянской традиции XIV-XVIII вв. списки памятника, в заглавии к-рых автор (Иларион) не назван Киевским митрополитом. В восточнослав. традиции памятник известен с более позднего времени, древнейшие списки (пергаменные) датируются нач.- 1-й четв. XV в. (РГБ. Беляев. № 1; РГАДА. Ф. 201. № 16 и др.). В полных рус. списках памятника определение автора как митрополита Киевского неизвестно, однако оно встречается в рукописях XV-XVI вв. при выписке (именуемой «От иного слова») из «Наказания к отрекшимся мира» прп. Илариона Великого (РГАДА. Ф. 196. Оп. 1. № 640; см.: Каталог слав.-рус. рукописных книг XV в., хранящихся в РГАДА. М., 2000. С. 218, 227. № 81). Послание «К старейшему ми брату-столпнику» посвящено различным вопросам монашеской жизни, и в первую очередь взаимоотношению монахов и «мира». Автор убежден, что иноческое житие есть наиболее совершенное проявление христ. веры. Поэтому, апеллируя к авторитету Свящ. Писания и святоотеческих творений, он призывает иноков отрешиться от «мира» — не участвовать в мирских трапезах, не стремиться к достижению монастырских должностей и церковных отличий, не искать милости от светских властей, питаться прежде всего делом рук своих, а не рассчитывать на милостыню от сильных мира сего и богомольцев.

Атрибуция «Послания…» И. отвергалась Н. К. Никольским (Никольский. 1906. С. 92-93) и вслед за ним позднейшими авторами. При этом датировка сочинения домонг. временем ни у кого не вызывала сомнений, т. к. следы его использования находят в памятниках не позднее XII-XIII вв. Предполагалось, что «Послание…» было переведено в Др. Руси с греческого, но греч. оригинал памятника не найден. Против предположения о переводном характере «Послания…» в последнее время был выдвинут ряд веских возражений. Исследуя средневек. авторскую топику, Д. М. Буланин пришел к выводу, что примененная в «Послании…» формула: «Не бо взрастохом в Афинех, ни философии учихомся» — нехарактерна для визант. лит-ры, но широко распространена в древнерус. книжности (Буланин Д. М. Античные традиции в древнерус. лит-ре XI-XVI вв. Мюнхен, 1991. С. 242-243). Кроме того, в средневек. слав. книжности неизвестны случаи атрибуции текстов, написанных греч. почитаемыми авторами, слав. авторам, развитие псевдоэпиграфов шло в противоположном направлении. Важно также, что недавно обнаруженные древнейшие списки «Послания…» с надписанием: «Илариона, митрополита Киевского» — невосточнослав. происхождения: в Болгарии и Сербии в XIV-XV вв. не было стимулов приписывать текст неизвестному и неканонизированному лицу. Во 2-й пол. XVI в. «Послание…» послужило одним из источников Послания царя Иоанна Грозного игумену и братии Кирилло-Белозерского мон-ря.

Ряд произведений аскетического содержания приписывался И. без достаточных оснований исходя из их заглавий, где автором назван «отец наш» «святой» «мних» Иларион (см.: Никольский. 1906. С. 90-122, 511-517; Подскальски. 1996. С. 150-152). По Лихачёву, опиравшемуся на стилистическое и идейное сходство СЗБ с ранним летописанием, И. является наиболее вероятным автором «Сказания о распространении христианства на Руси», которое, по гипотезе исследователя (разделяемой не всеми учеными), было одним из важнейших источников Начальной летописи (см.: Лихачёв Д. С. Рус. летописи и их культурно-историческое значение. М.; Л., 1947. С. 66-70). Возможно (хотя этому нет прямых подтверждений), И. участвовал в переводческой работе, организованной при киевском Софийском соборе кн. Ярославом Мудрым.

Его «Слово о Законе и Благодати» стало философским обоснованием нового смысла бытия Руси Сергей Перевезенцев, доктор исторических наук 19.05.2006

В середине XI века в Киеве произошло событие, о котором древнерусский летописец рассказал всего лишь одной фразой, размещенной в «Повести временных лет» под 1051 годом: «Поставил Ярослав русина Иллариона митрополитом, собрав для этого епископов».

А между тем, событие, случившееся в Киеве в 1051 году, было далеко не ординарным. Ведь впервые киевскую митрополичью кафедру возглавил выходец из русских – пресвитер Иларион. До Илариона этот важнейший церковно-политический пост занимали исключительно греки, назначаемые из Византии.

Стремление к независимости

О жизни Илариона, митрополита Киевского, нам практически ничего не известно. Есть лишь два упоминания в «Повести временных лет», запись похожего содержания в конце «Исповедания веры» самого Илариона (или от его имени), ссылка Симона на «Житие Антония» (о поставлении в пресвитеры и пострижении Илариона Антонием) и упоминание имени Илариона в церковном «Уставе Ярослава».

В частности, «Повесть временных лет» сообщает, что до своего поставления в митрополиты Иларион служил пресвитером (т.е. старшим священником) в селе Берестовом, в княжеской церкви во имя Святых Апостолов. Это был очень благочестивый человек. Для уединенной молитвы он часто уходил из Берестового на высокий, гористый, заросший дремучим лесом берег Днепра, который круто спускался к речным водам. И выкопал Иларион в той горе небольшую пещерку. Здесь, в этой пещерке он и возносил свои молитвы Богу. Великий князь Ярослав очень любил Илариона, часто советовался с ним, прислушивался к его мнению. И потому, когда возникла необходимость, князь Ярослав предложил священнику Илариону возглавить русскую церковь. Поставление Илариона в митрополиты торжественно прошло в новом, только что построенном соборе святой Софии в Киеве.

В самом факте избрания собором епископов Илариона в митрополиты Киевские усматривается два важных момента. С одной стороны, это попытка возродить традиции ранней (еще Владимировой поры) русской церкви, глава которой избирался всеми епископами. С другой стороны, здесь заметно желание подчеркнуть независимость Киевского государства от Византии, как в церковном, так и в политическом смыслах.

#comm#И недаром сам Иларион, в отличие от митрополитов-греков, стремился к завоеванию русской церковью самостоятельного положения, поддерживал идею самостоятельности и всего русского государства.#/comm#

Деятельность Илариона на посту митрополита Киевского нам известна фрагментарно. В частности, сохранились сведения о том, что Иларион совершил освящение киевской церкви святого Георгия – небесного покровителя князя Ярослава и рукополагал в ней новоставимых епископов. Кроме того, вместе с князем Ярославом они разработали церковный устав-судебник, вошедший в историю под названием «Устава Ярослава».

Впрочем, уже вскоре великие киевские князья вновь обратились к покровительству константинопольского патриарха. Видимо, помимо прочего, немаловажное значение здесь сыграло разделение церквей, произошедшее в 1054 году. И имя Илариона больше нигде не упоминается. В соответствии с церковной традицией принято считать, что последние годы жизни Иларион провел в Киево-Печерском монастыре, где и упокоился.

Писатель и философ

Тем не менее, личность Илариона, митрополита Киевского, несомненно, принадлежит к числу наиболее значимых в отечественной истории. Ведь он внес весомый вклад в становление русской культуры, создав первое отечественное литературно-философское произведение – «Слово о Законе и Благодати».

«Слово о Законе и Благодати» написано между 1037 и 1050 годами. Оно было очень популярно на Руси, недаром сегодня известно в разных редакциях более пятидесяти его списков XV-XVI веков. Кроме того, митрополиту Илариону принадлежат два текста – «Молитва» и «Исповедание веры», которые обычно публикуются вместе со «Словом».

Логический анализ позволяет разделить «Слово о Законе и Благодати» на три составные части. Первая – это своеобразное философско-историческое введение. В его основе лежит рассуждение о соотношении Ветхого и Нового Заветов – «Закона и Благодати». Смысл подобного рассуждения многообразен. С одной стороны, это продолжение чисто богословского спора между западной, римской церковью и церковью восточной, православной. Дело в том, что западное христианство почитало Ветхий Завет как собрание разного рода правовых норм, как оправдание свойственных западному миру прагматических устремлений. На востоке Ветхому Завету придавалось гораздо меньшее значение.

Иларион в своем «Слове» стоит ближе к восточной церкви. Он говорит: «Прежде был дан Закон, а потом Благодать, прежде – тень, а потом истина».

#comm#Таким образом, Иларион подчеркивает, что следование нормам только лишь Ветхого Завета не приводит людей к спасению души, как не спасло знание Закона («тени») древних иудеев.#/comm#

Более того, предпочтение Ветхого Завета может привести к иудаизму. Лишь Новый Завет («истина»), данный человечеству Иисусом Христом, является Благодатью, ибо Иисус своей смертью искупил все людские грехи, а посмертным воскрешением открыл всем народам путь к спасению.

В доказательство своей мысли Иларион пишет пространное рассуждение на тему библейской притчи о Сарре и Агари. Это рассуждение – первый образчик символическо-аллегорического толкования библейских сюжетов в русской литературе. Впоследствии символическое толкование Библии станет основным методом в творчестве древнерусских книжников.

Суть же притчи такова. Сарра – жена праотца Авраама – долгое время была бесплодной. И Авраам, по совету жены, породил сына Измаила от рабыни Агари. Но Господь смилостивился над Саррой, и в глубокой старости она тоже смогла родить сына – Иакова.

Смысл этой притчи, по Илариону, очень глубок. Агарь – это образ Ветхого Завета, Закона. Ее сын появляется на свет раньше, но, рожденный рабыней, продолжает и сам оставаться рабом. Сарра – это символ Нового Завета, Благодати, которая рождает свободного Иакова. Так и Ветхий Завет не может быть истиной, хотя он и явился раньше Нового Завета. Следовательно, не «первородство» имеет решающее значение, а то, что Господь послал истину людям в Заветах Иисуса Христа. «Закон ведь прежде был и несколько возвысился, но миновал, — говорит Иларион. — А вера христианская, явившаяся и последней, стала больше первого и распростерлась на множество языков. И Благодать Христова, объяв всю землю, ее покрыла, подобно водам моря».

В рассуждении Илариона о Сарре и Агари прослеживаются две важнейшие идеи. Во-первых, Христова Благодать настолько значительна, что спасает всех людей, принявших Святое Крещение, независимо от того, когда произошло само крещение. Во-вторых, одного факта крещения достаточно для того, чтобы люди, его принявшие, были достойны спасения. «Христианское же спасение – благодатно и изобильно, простираясь во все края земные… — пишет Иларион. — Христиане же поспешением истины и Благодати не оправдываются, но спасаются.»

Обретение пути

Во второй части «Слова» Иларион развивает идеи спасения одной Благодатью уже в приложении к Руси. Крещение Руси, совершенное великим князем Владимиром, показало, что Благодать распространилось и в русские пределы. Следовательно, Господь не презрел Русь, а спас ее, приведя к познанию истины. «И уже не идолопоклонниками зовемся, — пишет Иларион, — но христианами, не без упования еще живущими, но уповающими на жизнь вечную.»

Приняв Русь под свое покровительство, Господь даровал ей и величие. И теперь это не «безвестная» и «захудалая» земля, но земля Русская, «что ведома во всех наслышанных о ней четырех концах» света. Более того, христианская Русь может надеяться на великое и прекрасное будущее, ибо оно предопределено божиим промыслом.

Третья часть «Слова» посвящена прославлению великих киевских князей. Прежде всего, речь идет о князе Владимире (в крещении Василий), которого «посетил посещением Своим Всевышний». Кроме того, славит Иларион князя Ярослава Мудрого (в крещении – Георгий), современником и соратником которого был и сам митрополит. Но интересно, что Иларион прославляет также и язычников Игоря и Святослава, заложивших будущее могущество Русского государства. Более того, в своем сочинении Иларион именует русских князей титулом «каган». А ведь этот титул в те времена приравнивался к титулу императора. Да и самого князя Владимира Иларион сравнивает с императором византийским Константином.

Как можно видеть, богословские рассуждения митрополита Илариона являются основанием для серьезных историко-политических обобщений и выводов. Доказательства в пользу Благодати дают митрополиту Илариону возможность показать место и роль Руси в мировой истории, продемонстрировать величие его родины, ибо Русь была освящена Благодатью, а не Законом.

По сути дела, «Слово» – это похвальная песнь Руси и ее князьям. А воспевание достоинства и славы русской земли и княживших в ней потомков Игоря Старого направлено прямо против политических притязаний Византии.

#comm#»Слово о Законе и Благодати» иллюстрирует и первые шаги христианства в Древней Руси.#/comm#

Нетрудно заметить, что у Илариона христианство носит ярко выраженный оптимистический характер, оно пронизано верой в то, что спасение будет дано всем, принявшим святое крещение, что само христианство преобразило Русь. Следовательно, в толковании христианского вероучения, митрополит Иларион близок к раннему русскому христианству, имеющему свои истоки в кирилло-мефодиевской традиции.

Интересно еще одно направление деятельности митрополита Илариона. Во многом по его инициативе и при поддержке великого князя Ярослава Мудрого уже в XI веке начинается активное движение за общецерковную канонизацию князя Владимира Святославича и его бабки княгини Ольги. А это означало, что древнерусские князья и книжники стремятся к тому, чтобы ореола святости были удостоены и русские люди, являющиеся олицетворением нового избранного пути Руси.

Митрополит Иларион в своем «Слове о Законе и Благодати» складывает похвальное слово Владимиру, сравнивая его с императором Константином, который в IV веке признал христианство государственной религией и был за это причислен к лику святых: «О, подобный великому Константину, равный ему умом, равный любовью ко Христу, равный почтительностью к служителям Его!.. Тот покорил Богу царство в еллинской и римской земле, ты же – на Руси… Тот с матерью своею Еленой веру утвердил, принеся крест из Иерусалима, и распространив его по всему миру своему, — ты же с бабкою твоею Ольгой веру утвердил, принеся крест из нового Иерусалима, града Константинова, и поставив его по всей земле твоей. И, как подобного ему, соделал тебя Господь на небесах сопричастником одной с ним славы и чести в награду за благочестие твое, которое стяжал ты в жизни своей». В этих и других словах митрополита Илариона представлена целая программа причтения Владимира к лику святых, как заступника и благодетеля Руси, как равного апостолам.

По мнению некоторых исследователей, официальному прославлению Владимира препятствовали митрополиты-греки, утвердившиеся на киевской митрополии во второй половине XI века. Причинами тому были и обстоятельства крещения киевского князя, и, главное, невизантийские истоки самого раннего русского христианства, привнесенные на Русь в кирилло-мефодиевской традиции. Не случайно в 1039 году митрополит-грек Феопемпт заново освящал Десятинную церковь, которую основал Владимир, и в которой в мраморном саркофаге хранились его останки. В итоге официальное причисление Владимира к лику святых задержалось на два столетия и произошло только в XIII столетии.

Однако само стремление русских людей уже в XI веке обрести своих святых очень характерно. Это означало, что христианская идея посмертного спасения и воскресения становилась для Руси актуальной, ибо русские люди обрели истинную веру. Значит, перед Русью открывался путь к спасению. И в размышлениях митрополита Илариона, для которого радость обретения новой веры является непосредственным свидетельством обретения нового смысла бытия Руси на земле, мы находим первое обоснование нового смысла земного бытия Руси.

В историософском же смысле, митрополит Иларион продолжил и развил линию начатую еще в летописной традиции, предприняв усилия по «вписыванию» истории Руси в библейскую историю. Многочисленные библейские аналогии, которые наполняют текст «Слова о Законе и Благодати», позволяют автору представить Русь, как государство, вставшее в ряд других христианских государств и занимающее в этом ряду самое достойное место. Но сознательное и доказательное предпочтение Нового Завета Ветхому доказывало и самостоятельность Руси как в сравнении с Западом, так и в сравнении с Востоком.

Иларион Русин, (+ 2-я пол. XI в.), митрополит Киевский и всея Руси, святитель

Память 21 октября, в Соборах прпп. отцов Киево-Печерских Ближних пещер и всех прпп. отцов Киево-Печерских, а также Киевских святых

Жил в эпоху великого князя Ярослава Мудрого, сына святого равноапостольного Владимира. В историю Русской Православной Церкви он вошел как первый из ее русских предстоятелей, поставленных на митрополию Собором русских епископов.

Святой Иларион родился в семье Нижегородского священника и сам был священником церкви св. Апостолов в Берестове, княжеской резиденции под Киевом, духовным отцом и сподвижником князя Ярослава.

По словам преподобного Нестора Летописца:

«Боголюбивый князь Ярослав любил Берестово и бывшую там церковь святых Апостолов, и многих пресвитеров чтил и содержал. Был среди них пресвитер имени Иларион, муж благ, и книжен, и постник. Ходил он из Берестова на Днепр, на холм, где ныне ветхий монастырь Печерский, и тут молитву творил в глухом лесу. Ископав пещерку малую двухсаженную, приходя из Берестова, пел здесь часы и молился в уединении Богу…»

Впоследствии эту пещеру занял Антоний Печерский. От преподобного Антония Иларион принял монашеский постриг.

Святой Иларион, как свидетельствуют его творения, был не просто «муж книжный», но обладал духовными дарованиями, глубиной богословского ведения. Все свои силы он отдавал служению Церкви.

Когда скончался митрополит Феопемпт, Русь находилась в состоянии войны с Византией. Соборным суждением иерархов Русской Церкви было решено поставить митрополита в Киеве, не обращаясь в Царьград, хотя Русская Церковь была в то время митрополией в составе Константинопольского Патриархата и ее предстоятелями до этого были греки. Святитель Иларион славился среди русского духовенства высотой духовной жизни и проповедническим дарованием. Незадолго до того он произнес в Десятинной церкви в похвалу святому князю Владимиру свое знаменитое «Слово о законе и благодати», в котором дал богословское осмысление места Русской Церкви в истории Божественного домостроительства спасения. Это литературное произведение свидетельствует не только о богословских знаниях, но и о риторических и писательских дарованиях его автора, что заставляет предполагать, что Иларион получил высшее образование в Византии. Участвуя в посольстве ко французскому королевскому двору (ок. 1048), он имел возможность познакомиться также с Западной Европой.

Выбор Собора архиереев был по душе Ярославу Мудрому. В Святой Софии подвижник был поставлен митрополитом Киевским в 1051 году. Позже святой Иларион был утвержден Константинопольским патриархом (по другим сведениям, он так и не был утвержден и с этим связано его недолгое правление). Его деятельность проходила в период утверждения и укрепления Христианства на Руси. Для достижения успеха в этом важном деле митрополит Иларион придавал большое значение развитию грамотности.

На время его правления приходится освящение 26 ноября 1052 (1053) г. каменной церкви монастыря св. Георгия в Киеве, основанного Ярославом.

С именем Илариона связано составление церковного устава (номоканона) князя Ярослава. Впрочем этот факт ставится под сомнения учеными, относящими этот номоканон к позднейшему времени (XII-XIII вв.) .

Летопись не отметила года его кончины, но на погребении князя Ярослава Мудрого, 20 февраля 1054 г., святителя уже не было, а в 1055 году в Киев прибыл новый митрополит — грек Ефрем.

Молчание летописи о кончине свт. Илариона дает основания считать, что он не умер, а был устранен от управления митрополией. Удаление Илариона находилось, видимо, в связи с восстановлением прежнего порядка поставления киевских митрополитов и, вероятно, последовало вскоре после смерти Ярослава в феврале 1054 г.

Оставленное им духовное наследие живет в Русской Церкви. И, прежде всего, лучшее творение древнерусской церковной литературы – «Слово о законе и благодати», известное в более 50 списках XV-XVI веков. Среди других творений святителя Илариона особо важное место занимает его архиерейское исповедание которое стало образцом епископской присяги в Русской Церкви.

Святитель Иларион был погребен в Киевских пещерах. В надписаниях его творений, в рукописных святцах и каталогах святителей, святитель Иларион неизменно именуется святым и предивным чудотворцем. Устойчивое литургическое почитание его как святого засвидетельствовано в службах Киево-Печерским преподобным. Как в службе Собору отцов Ближних пещер (28 сентября) так и в службе всем Киево-Печерским святым (2-я Неделя Великого поста) он перечисляется наравне с другими святыми иерархами Русской Православной Церкви.

Труды

Литература

Использованные материалы

  • Статья в портале «Православие.ru»:
  • Статья в портале «Русское Православие»:
  • Статья проекта «Русский Биографический Словарь»:
  • Щапов Я.Н. Государство и Церковь в Древней Руси. М. Наука, 1989 г. Приложение I. Составитель А. В. Поппэ. Авторизованный перевод с немецкого А. В. Назаренко.

ИЛАРИОН (сер XI в ) – митрополит Киевский, оратор и писатель, церковно-политический деятель.

О жизни и деятельности митрополита И. сообщают древнерусские летописи под 1051 (реже – под 1050) г Характеризуя И. как «мужа книжного», летописцы рассказывают лишь о том, что он был пресвитером придворной церкви Св. Апостолов в С. Берестове (под Киевом) и что князь Ярослав вместе С. советом епископов поставил И. митрополитом русской церкви.

Эти скудные сведения об И. становятся более понятными, если их сопоставить С. летописными сообщениями о просветительской деятельности князя Ярослава Владимировича Мудрого.. Так, еще во времена своего княжения в Новгороде Ярослав распорядился собрать детей старост и священников для обучения их чтению и письму. Сам Ярослав «любя церковные уставы, попы любяще по велику, излиха же черноризьце, и книгам прилежа и почитая е часто в нощи и в дне», «насея книжными словесы сердца верных людии». Распространение князем книжности и письменности на Руси выразилось еще и в том, что он «собрав писцы многы», организовал переписку славянских и перевод греческих книг, благодаря чему при Софийском соборе в Киеве была устроена первая библиотека.

Формирование И. как будущего писателя и оратора проходило, таким образом, в атмосфере освоения Русью новой европейской культуры, а его образованность и талант, надо полагать, не прошли незамеченными при выборе Ярославом претендента на митрополичий престол.

В настоящее время существует отличная от летописной дата утверждения И. Митрополитом. В частности, детальное изучение исторических документов того времени позволило В. Г. Брюсовой предположить, что И. был поставлен митрополитом не в 1051, а в 1044 г. По ее мнению, вряд ли было возможно, чтобы патриарх Константинополя прислал нового митрополита-грека на Русь, как это было принято всегда, во время военного конфликта между Русью и Византией в 1043 – 1046 гг .Однако Русь не могла оставаться без главы церкви, и им был выбран И. Последовавшее восстановление мира между двумя государствами заставило Константинополь, как считает Брюсова, признать законность избрания И. на соборе 1051 г. Последняя дата и получила распространение в летописях, поглотив собою первую.

Тот факт, что именно русский священник занимает пост митрополита, расценивается как начало борьбы за независимость русской церкви от греческой. И. , чья деятельность протекала в полном согласии С. князем Ярославом, оказался его верным помощником и единомышленником Он был соавтором Ярослава в составлении церковного устава – Судебника («Ярослав съгадал есмь С. митрополитом С. Ларионом, сложил есмь греческий номоканун») Своим участием в летописании, литературной деятельностью И. во многом содействовал становлению русской духовной культуры.

В 1054 г после смерти Ярослава И., по-видимому, был смещен С. поста главы русской церкви, так как его имя не упоминается летописями среди присутствующих на похоронах князя Предполагается, что бывший митрополит удалился в Киево-Печерский монастырь, который, как считается, был им основан («ископа печерку малу двусажену кде ныне ветхыи манастырь печерьскыи»).

С. историческими и политическими событиями молодой христианской Руси связан смысл главного произведения И. – «Слова о законе и благодати». Так принято кратко называть произведение, имеющее более развернутое название «О законе Моисеем данеем и о благодати и истине ИисуС. Христом бывши. И како закон отиде, благость же и истина всю землю исполни и вера в вся языки простреся и до нашего языка русскаго. И похвала кагану нашему Влодемиру, от него же крещени быхом» В данном случае название отражает и содержание произведения, и его композицию, состоящую из 3 частей: 1) «о законе и благодати», 2) о значении христианства для Руси, 3) похвала князьям Владимиру и Ярославу «Слово» построено по всем правилам ораторского искусства: общие рассуж-дения на интересующую автора тему (первая часть сочинения) служат доказательством для определенного, конкретно-исторического события (вторая и третья части сочинения).

И. начинает «Слово» С. изложения своих представлений о всемирной истории. Он не делает обширных экскурсов в ветхозаветную и новозаветную эпохи, как это было принято в христианской историографии, а рассуждает следующим образом. «Закон» (Ветхий завет) через пророка Моисея был дан людям, чтобы они «не погибли» в язычестве («идольском мраке»). Однако «закон» был известен только древним евреям и не получил распространения среди других народов. «Благодать» же (Новый завет), пришедшая на смену «закону», начальному периоду истории, – не узконациональное явление, а достояние всего человечества. Главное преимущество «благодати» перед «законом» заключается в духовном просвещении и равенстве всех народов.

«Благодать», новая вера, дошла и до русской земли. И. считает, что это закономерный акт божественного провидения («но оказал милость нам Бог, и воссиял в наС. свет разума»). Здесь для И. важно было подчеркнуть мысль о равенстве Руси С. другими народами и тем самым отметить формальную роль Византии в событии крещения Руси.

Теоретическое осмысление значения Руси в мировом историческом процессе сменяется летописным повествованием о деяниях князя Владимира, «учителя и наставника» Руси, и его «верного воспреемника» – князя Ярослава. Придерживаясь языческих традиций во взглядах на родовую преемственность княжеской власти и личных заслуг правителей в исторических событиях, И. считает, что Владимир по собственной воле крестил Русь. Значит, он достоин равного С. апостолами почитания: как апостолы обратили в христианскую веру различные страны («хвалит же хвалебными словами Римская земля Петра и Павла» и т. д.), точно так же Владимир обратил в христианскую веру Русь. Когда И. сравнивает его С. императором Константином Великим, утвердившим христианство в Западной и Восточной Европе, он подчеркивает вселенский характер просветительной миссии князя Владимира, который «от славных родился, благородный от благородных», и является достойным преемником своих могущественных предков, князей Игоря и Святослава, которые «в годы своего владычества мужеством и храбростью прославились во многих странах».

Не оставляет без внимания И. и деятельность Ярослава. Следует красочное описание Киева и похвалы Ярославу-строителю. Из построек, сделанных при нем, И. особенно выделяет Киевский Софийский собор, который был возведен как подобие Софийского собора в Константинополе и символизирует, согласно И., равенство Руси и Византии.

Так И. в «Слове» искусно соединил философскую и богословскую мысль С. оригинальным видением истории и анализом насущных задач. своей эпохи.

Точная дата написания «Слова» неизвестна, но имеется предположение, что оно было произнесено 26 марта 1049 г. в честь завершения постройки оборонительных сооружений вокруг Киева.

Кроме «Слова о законе и благодати», И. принадлежат также «Молитва» и «Исповедание веры» – сочинения, настолько близкие к «Слову» по своему стилю и содержанию, что одно время считались его продолжением. В целом указанные сочинения И. составляют достаточно скромное литературное наследие, но на фоне литературного процесса средневековья значение его огромно: в течение шести веков заимствования из «Слова» были сделаны в памятники отечественной и зарубежной литературы. Кроме того, использовались и ораторские приемы И.

Давыдова С. А. Литература Древней Руси: Биобиблиографический словарь / Под ред. О. В. Творогова. М., 1996.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *