Моление о чаше

Гефсиманский сад. Фото V . V .(www.flickr.com/photos/svonair/)

В Великий Четверг Страстной недели мы вспоминаем несколько самых важных событий из земной жизни Христа. В том числе – молитву в Гефсиманском саду.

Евангельский рассказ о Гефсиманской молитве, которую еще иногда называют молением о чаше, в Евангелии от Марка, очевидно, дошел до нас от апостола Петра; по свидетельству раннехристианского автора Папия Иерапольского, Марк был спутником великого апостола и, видимо, его Евангелие построено на рассказах Петра.

И взял с Собою Петра, Иакова и Иоанна; и начал ужасаться и тосковать. И сказал им: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте. И, отойдя немного, пал на землю и молился, чтобы, если возможно, миновал Его час сей; и говорил: Авва Отче! все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты. Возвращается и находит их спящими, и говорит Петру: Симон! ты спишь? не мог ты бодрствовать один час? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна. И, опять отойдя, молился, сказав то же слово. И, возвратившись, опять нашел их спящими, ибо глаза у них отяжелели, и они не знали, что Ему отвечать. И приходит в третий раз и говорит им: вы все еще спите и почиваете? Кончено, пришел час: вот, предается Сын Человеческий в руки грешников. Встаньте, пойдем; вот, приблизился предающий Меня (Мк14:33–42).

На этом повествовании лежит удивительная печать подлинности; оно полностью отвечает тому, что уже в наше время ученые, исследующие Новый Завет, называют «критерием неудобства». Этот критерий состоит в том, что те или иные свидетельства неудобны для ранней Церкви, и поэтому у них есть только одно объяснение: все так и произошло на самом деле. Никто не стал бы выдумывать Иисуса скорбящего и ужасающегося в ожидании мучительной смерти и умоляющего избавить Его, если возможно, от такой участи.

Боги, которых выдумывают люди, так себя не ведут; они больше напоминают всяких суперменов, человеков-пауков и прочих персонажей массовой культуры, которые, смелые и сильные, являются на выручку своим поклонникам, так что от злодеев летят клочки по закоулочкам.

Божественный Спаситель, сокрушенный скорбью, который не только не расправится со злодеями, но Сам умрет от их рук, который Сам молит об избавлении — и не получает его, — это совсем не тот образ, который люди создают в своем воображении.

Апостолы в этом эпизоде (как и в некоторых других) выглядят не лучшим образом: они заснули от печали и заслужили упрек от Господа. Так говорить об апостолах могли только они сами — в ранней Церкви апостолы были окружены понятным почтением, и никому бы в голову не пришло выдумывать про них такой «компромат».

Этот рассказ всегда служил предметом некоторого недоумения — и насмешек неверующих. Какой же это Бог, если Он скорбит и ужасается перед лицом смерти, как обычный человек, да и человек не самый храбрый: множество героев и мучеников в истории шли на смерть гораздо спокойнее, иногда — с бравадой и насмешкой над палачами. Вся римская процедура распятия была продумана таким образом, чтобы сломать волю и дух самых решительных борцов, но Иисус не показывает Себя борцом даже в саду.

Почему? Происходящее в Гефсимании говорит нам нечто очень важное о Боговоплощении. Прежде всего, Господь Иисус — не Бог, притворившийся человеком или действовавший через человека, это Бог, который действительно стал человеком. В фильме «Аватар» человек подключается к инопланетному телу и действует через него в племени инопланетян. Исполнив задание, он спокойно может отключиться, завершить свою виртуальную жизнь. А Боговоплощение — это на самом деле. В Иисусе Христе Бог действительно стал человеком, с человеческой душой и телом, и Он действительно стал доступен тем же душевным и телесным страданиям, которые испытывают люди перед лицом предательства, несправедливости, боли и смерти.

Он целиком и полностью занял наше место — поставил Себя в те же условия, в которых находимся мы, и совершил наше Искупление, проявив совершенную любовь и послушание Богу там, где мы проявляем злобу и противление.

Поэтому в Гефсимании Он претерпевает абсолютно подлинное и абсолютно человеческой страдание. Иногда говорят: «Но Он же знал, что воскреснет». Конечно, знал, и говорил об этом ученикам. Но ведь и мы знаем, что воскреснем — нам это тоже ясно обещано небесным Отцом. Делает ли это страх и страдание чем-то менее реальным?

Христос полностью разделяет все страдания мира, всю людскую боль, физическую и душевную. Любой человек перед лицом предательства, оставленности, мучения, смерти, теперь может знать, что Христос — с ним, Он спустился на самое дно боли и скорби, чтобы быть с каждым, кто страдает. Не только с героями, которые отважно идут на смерть. Со всеми, кто сокрушен, растерян и обескуражен, кто, кажется, совсем раздавлен тоской и ужасом. Христос выглядит слабым, потому что Он — со слабыми, тоскующим – потому что он с тоскующими, ужасающимся – потому что Он с теми, кто подавлен ужасом. Он спускается к ним на самое дно душевного и телесного страдания, чтобы взять каждого за руку и вывести к вечной радости Воскресения.

Авторы Произведения Рецензии Поиск Магазин О портале Вход для авторов

Пётр Шубин: литературный дневник

Молитвы по шагам
Текст приведен не дословно
1. Шаг
Господи, я признаю свое бессилие, я признаю свое безумие, свою неуправляемость! Помоги мне остаться сегодня трезвым! Да будет Воля Твоя, а не моя!
2. Шаг
Господи, Ты есть! Господи, ты есть все! Я смиренно препоручаю себя Тебе и прошу Тебя возвратить мне здравомыслие.
3. Шаг
Господи, я предаю себя Тебе, чтобы создавать и творить при моём участии как Тебе угодно. Освободи меня от пут себялюбия, чтобы я лучше мог выполнять Твою волю. Удали то, что тяготит меня, чтобы эта победа была свидетельством для тех, кому я хотел помочь, полагаясь на Силу Твою, Твою Любовь и понимание предначертанного Тобою пути. Да исполнится Воля Твоя во веки веков.
4. Шаг
(о людях, причинивших мне зло):
Господи, помоги мне относится к ним с той же терпимостью, с тем же состраданием и сочувствием, с которым я отнёсся бы к больному другу.
(Когда кто-то обижал нас):
Господи, это больной человек, чем я могу помочь ему. Господи, я прошу помочь мне не сердится на него. Да исполнится Воля Твоя.
(от страха):
Господи, я прошу Тебя помочь мне избавиться от страха и сосредоточить своё внимание на том, каким мне, согласно Твоей Воли, надлежит быть.
Господи, помоги мне выработать идеалы и жить в соответствии с ними. Господи, я прошу Тебя подсказать мне, как быть в каждой конкретной ситуации.
(от обиды):
Господи, научи меня, как мне быть добрым и терпимым по отношению к каждому. Господи, я прошу вывести меня на путь добра и истины. Господи, помоги мне обрести высокие идеалы, управляй мной во всех сложных ситуациях, чтобы мне обрести здравомыслие и поступать правильно.
Шаг 5.
Господи, я благодарю Тебя за то, что я лучше узнал тебя.
Шаг 6.
Господи, я прошу Тебя помочь мне обрести желание избавиться от моих недостатков.
Шаг 7.
Господи, я прошу Тебя, мой Созидатель, чтобы Ты принял меня со всем, что во мне есть, и хорошим, и плохим. Прошу тебя освободить меня от всех недостатков моего характера, которые мешают мне быть полезным для Тебя и других. Дай мне силы, когда я выйду отсюда, чтобы выполнить Волю Твою, а не мою.
Шаг 8.
Я прошу Тебя, Господи, чтобы ко мне пришло желание загладить свою вину перед теми, кому я причинил зло.
Шаг 9.
Господи, я прошу Тебя дать мне силы и указать направление действий, чтобы совершить задуманное в 8-м шаге, каким бы ни были последствия этого для меня.
(о мире в семье)
Господи, я прошу Тебя даровать мне умение прощать, научи меня терпению, доброте и любви.
Шаг 10.
Господи, я прошу Тебя избавить меня от себялюбия, нечестности, злобы и страха.
Шаг 11.
(об устранении своеволия)
Господи, как мне служить Тебе? Да исполниться Воля Твоя (не моя)
(утренняя)
Господи, я прошу направить мои помыслы в верное русло, спаси меня от жалости к себе, бесчестных поступков, корыстолюбия. Господи, я прошу Тебя, чтобы новый день открыл мне, каким должен быть мой следующий шаг, и чтобы мне дано было всё то, что необходимо для решения моих проблем. Освободи меня от своеволия. Пусть всё, что Ты мне даёшь, принесёт пользу и другим людям.
(утренняя против неуверенности)
Господи, я прошу у Тебя вдохновения, чтобы у меня появились интуитивные мысли и решения.
(вечерняя)
Господи, я прошу у Тебя прощения, и подскажи, как мне исправить мои ошибки.
(в трудных ситуациях, молитва спонсора)
Господи, я прошу указать Тебя правильную мысль или действие. Да исполниться воля Твоя (не моя).
12. Шаг.
Господи, что я могу сделать для тех, кто ещё болен?
(об умиротворении)
Боже, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить; мужество изменить то, что могу. и мудрость отделить одно от другого. Да будет Воля Твоя, а не моя!

© Copyright: Пётр Шубин, 2018.

Другие статьи в литературном дневнике:

Авторы Произведения Рецензии Поиск Магазин Кабинет Ваша страница О портале Стихи.ру Проза.ру

Портал Проза.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Проза.ру – порядка 100 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более полумиллиона страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

Три избранные Апостола проснулись, встали и вместе с Иисусом пошли к выходу из сада, где спали остальные. Подойдя к выходу, они могли заметить приближающуюся толпу с фонарями и другими светильниками. То Иуда вел вверенный ему синедрионом отряд римских воинов, сторожей храма и слуг первосвященников, вооруженный мечами и кольями.

Первосвященники, дав тайное поручение Иуде взять Иисуса и связанного привести к ним и сделать все это осторожно, не могли, конечно, объявить отряду, кого именно он должен задержать; они должны были ограничиться приказанием взять Того, на Кого укажет им Иуда. Такая осторожность со стороны первосвященников требовалась по двум причинам: посланные могли встретить случайно бодрствующих из народа, проболтаться им, за Кем идут, и тем привлечь толпу, которая могла бы и освободить задержанного Пророка своего; к тому же, был уже случай, когда стража храма и слуги первосвященников, посланные взять Иисуса, не посмели задержать Его (Ин. 7, 45–46). Вот почему отряду было приказано взять Того, на Кого укажет Иуда. А Иуда, строго храня тайну данного ему поручения, ограничился одним лишь указанием: Кого я поцелую, Тот и есть, за Кем мы идем; возьмите Его и ведите осторожно.

Из последующего поведения Иуды и предложенного Ему Иисусом вопроса можно заключить, что он намеревался, отделившись от отряда, подойти к Иисусу с обычным приветствием, поцеловать Его, затем отойти к Апостолам и тем скрыть свое предательство. Но это ему не удалось. Когда он поспешно подошел к Иисусу и растерянно сказал: Равви! Равви! – то Иисус кротко спросил его: друг, для чего ты пришел? (Мф. 26, 50). Не зная, что сказать, Иуда в смущении произнес: радуйся, Равви! и поцеловал Его (Мф. 26, 49).

Чтобы показать Иуде, что он не может скрыть своего предательства, Иисус сказал: Иуда! целованием ли предаешь Сына Человеческого?

Между тем, стража приблизилась к Иисусу, и Он, желая показать, что Сам добровольно отдается ей, спросил: кого ищете?

Хотя отряд не знал, за кем послан, но в нем находились старейшины народа (члены синедриона), пришедшие, быть может, для того, чтобы наблюдать и за Иудой, как он исполнит секретное поручение, не обманет ли он? Эти-то старейшины, на вопрос Иисуса – кого ищете? – ответили: Иисуса Назорея (Ин. 18, 4–5). Трудно предполагать, что прибывшие с отрядом старейшины не узнали Иисуса; скорее можно думать, что они притворились не узнавшими Его, любопытствуя видеть, что Он при таких обстоятельствах предпримет. Стоял же с ними и Иуда, предатель Его, которому, вследствие обнаружения предательства, не удалось присоединиться к Апостолам.

«Это Я, кого вы ищете», – громко сказал Иисус старейшинам и всему явившемуся за Ним отряду.

Стражникам внушено было действовать осторожно; им сказано было, что Того, за Кем они посланы, придется взять хитростью, обманом, так как Он имеет приверженцев, которые могут заступиться за Него и укрыть Его. И каково же было удивление стражников, когда Иисус говорит им: «Это Я, Кого приказано вам взять; берите же Меня!»

Неожиданность такого ответа, сила духа, проявленная при этом Иисусом, произвели на стражников необычайное действие: они отступили назад и пали на землю85. Эта могучая сила заставила жадных до наживы торгашей безмолвно подчиниться Иисусу и без сопротивления очистить храм. Та же сила духа подчинила себе озлобленных фарисеев, схвативших камни, чтобы убить Иисуса: руки их опустились и камни выпали на них. И теперь толпа, пришедшая с мечами и дрекольями, чтобы взять какого-то важного преступника, пораженная той же силой, отступила и в испуге припала на землю.

В это время стали собираться вокруг Иисуса остальные восемь Апостолов. Стражники очнулись от охватившего их ужаса; некоторые из них подошли к Иисусу ближе, другие же, по-видимому, хотели предупредить сопротивление со стороны учеников Его, и для этого захватить и их всех. Тогда Иисус опять спросил их: кого ищете? – и когда ему ответили по-прежнему – Иисуса Назорея, – то сказал им: Я сказал вам, что это Я; итак, если Меня ищете, оставьте их, пусть идут.

Приводя эти слова Иисуса, Евангелист Иоанн от себя поясняет, что в эту самую ночь Иисус, молясь за Своих учеников, чтобы Отец Небесный сохранил их, сказал: из тех, которых Ты Мне дал, Я не погубил никого. И эти слова должны были сбыться, и действительно сбылись: стража оставила Апостолов и приступила к Иисусу.

Тогда Апостолы, подошедши ближе к Иисусу, хотели заступиться за Него; кто-то спросил: Господи! не ударить ли нам мечом? – а Петр, не дождавшись ответа, выхватил из ножен находившийся при нем меч, ударил им одного из стражников, по имени Малха, оказавшегося слугой первосвященника, и отсек ему правое ухо.

По-видимому, и другие Апостолы хотели последовать примеру Петра, но Иисус остановил их рвение, сказав им: оставьте, довольно (Лк. 22, 51). И, подойдя к Малху, коснулся поврежденного уха его и тотчас же исцелил его. Обращаясь же затем к Апостолу Петру, сказал: вложи меч в ножны, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут (Мф. 26, 52; Ин. 18, 11) (то есть все, противящиеся проявлению зла грубой силой, злом, рано или поздно погибнут от такой же силы).

Разъясняя далее Петру всю необдуманность его поступка, Иисус сказал: «Неужели ты думаешь, что можешь помешать исполнению воли Отца Моего? Неужели возможно Мне не пить чаши, которую дал Мне Отец? (Ин. 18, 11). Как еще слаба твоя вера! Неужели ты думаешь, что они могут взять Меня против Моей воли? Или думаешь, что Я не могу теперь же умолить Отца Моего, чтобы Он послал в защиту Мою более, нежели двенадцать легионов Ангелов? (Мф. 26, 53). И если все это непонятно тебе, то смотри, по крайней мере, на все свершающееся теперь как на исполнение пророчеств обо Мне».

Первоначально казалось, что в отряде воинов, сторожей храма и слуг имеется всего лишь несколько осведомленных с делом старейшин, которые и отвечали на вопрос – кого ищете? После же выяснилось, что с этой толпой пришли первосвященники и начальники храма, которые, очевидно, не могли утерпеть, чтобы не удовлетворить свое злорадство присутствием при аресте ненавистного им Пророка.

В Евангелии нередко говорится о первосвященниках. Собственно первосвященником (первым из священников) мог быть только один священник; но называли первосвященниками не только состоящего в этой должности, но и всех отставных первосвященников; отставных же в то время было много, так как после присоединения Иудеи к Римской империи утверждение и смена первосвященников зависели от римских правителей, которые часто сменяли их, назначая угодных себе, и вообще не любили, чтобы на этой должности долго оставалось одно и то же лицо. Кроме того, первосвященником называли и первого в священнической чреде. Таким образом, кроме одного настоящего первосвященника, каким был в то время Каиафа, было много еще так называемых первосвященников. Такие-то первосвященники и начальники храма и вмешались в толпу отправленных за Иисусом стражников. Увидя их, Иисус сказал: как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями, чтобы взять Меня? Каждый день бывал Я с вами в храме, и вы не поднимали на Меня рук, но теперь ваше время и власть тьмы (Лк. 22, 52–53).

После того вполне уже пришедшие в себя стражники подошли, по приказанию первосвященников и старейшин, к Иисусу и связали Его. Тогда Апостолы, опасаясь, что и их постигнет та же участь, тотчас же оставили своего Учителя и бежали. И сбылось предсказание: поражу Пастыря, и рассеются овцы Его (Зах. 13, 7; Мф. 26, 31).

Когда предводительствуемый первосвященниками и тысяченачальником отряд повел Иисуса в Иерусалим, то воины заметили, что какой-то юноша, завернувшись в покрывало, следовал за ними; находя такое выслеживание подозрительным, они схватили его за покрывало, но он рванулся, покрывало осталось в их руках, а он убежал, причем оказалось, что покрывало было надето им на совершенно нагое тело. Очевидно, этот юноша жил тут же, в селении Гефсимании, проснулся от шума, произведенного отрядом, и поспешил, не одеваясь, а лишь прикрывшись одеялом, выйти из дома и узнать, кто это так шумит в полночь.

Об этом юноше упоминает один только Евангелист Марк, но не называет его по имени. Древнее предание гласит, что этот юноша был сам Марк.

Куда бежали девять Апостолов – неизвестно, но двое, Петр и Иоанн, если и оставили Иисуса, то все-таки не решились далеко уйти от Него. Желание узнать, что станется с Ним, влекло их к Нему. И вот они вышли из своего кратковременного убежища и издали стали следить за удалявшимся отрядом; потом пошли следом за ним, хотя и в некотором отдалении, и так дошли до Иерусалима.

Но главную силу в отряде, пришедшем в Гефсиманский сад, составляли римские воины с тысяченачальником, взятые первосвященниками из числа охранявших порядок при храме. Воины эти были язычники. А язычники того времени, утратив веру в своих самодельных богов, были крайне суеверны. Иуда не сказал воинам, за кем они идут. Но когда на вопрос Иисуса – кого ищете? – старейшины ответили: Иисуса Назорея, – воины должны были вспомнить все, что слышали о Нем; должны были вспомнить и торжественный въезд Его в Иерусалим. Они, быть может, слышали от членов синедриона, что Иисус Назарянин именует Себя Сыном Божиим. И если Пилат убоялся, когда первосвященники стали обвинять Иисуса в том, что Он сделал Себя Сыном Божиим (Ин. 19, 7–8), то и римские воины, приведенные Иудой в Гефсиманский сад, зная, в чем первосвященники и фарисеи обвиняют Иисуса, не только могли, но должны были испугаться, когда узнали, что пришли арестовать известного Чудотворца, именующего Себя Сыном Божиим. Мысль о том, что неведомый им Бог, Сыном Которого называет Себя Иисус, будет мстить за Сына, невольно должна была привести в трепет суеверных язычников. И они, в страхе, отступили назад и пали на землю.

Но, когда затем они увидели, что Иисус не только не призывает Отца своего к отмщению, но Сам добровольно отдается в их власть и даже запрещает ученикам Своим защищать Его, – тогда страх их рассеялся, смущение прошло, и они приступили к исполнению приказания первосвященников.

…… Тогда говорит им Иисус: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною (Мф. 26, 38).

Некоторые древние экзегеты считали, что Христос испытывал скорбь за Своих учеников. Но не все древние комментаторы придерживались этой точки зрения, настаивая на том, что Христос испытывал в Гефсимании именно человеческую скорбь, как Истинный Человек во всех отношениях.

Блаженный Феофилакт Болгарский пишет: «А скорбит и тоскует благопромыслительно, дабы уверовали, что Он был истинным Человеком, ибо человеческой природе свойственно бояться смерти. Смерть вошла в человеческий род не по природе; поэтому природа человеческая боится смерти и бежит от нее». Блаженный Феофилакт видит и другую причину в этой видимой скорби, он пишет: «Скорбит вместе с тем и для того, чтоб утаить Себя от дьявола, чтоб дьявол напал на Него, как на простого человека, и умертвил Его, а чрез это и сам был бы низложен». То есть сатана не решался напасть на Христа как на Истинного Бога, ибо и бесы веруют, и трепещут (Иак. 2, 19), но мог напасть, увидев в Нем только человека.

То, о чем Христос говорит: душа Моя скорбит смертельно, – называется «смертной тоской». Это такое состояние, когда человек чувствует как бы дыхание приближающейся смерти и ничего уже не может остановить или изменить.

И далее мы читаем:

Святитель Лев Великий, папа Римский, так истолковал данный стих: «Господь, наставив учеников Своих в том, чтобы против постоянного искушения бодрствовали в молитве, и Сам молится: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты. Первое прошение происходит от слабости, второе – из крепости: Он первого хотел, основываясь на нашей (т. е. человеческой – О.С.) природе, второго – на Своей собственной (т. е. Божественной природе – О.С.). Равный Отцу (т. е. по Божеству – О.С.), Сын знал, что все возможно для Бога; Он сошел в этот мир принять крест против воли Его (т. е. как человека – О.С.), чтобы теперь Он выстрадал эту борьбу чувств с разумом (т. е. как Богочеловек – О.С.). И вот показана разница между воспринятой природой (т. е. человеческой – О.С.) и принимающей (т. е. Божественной – О.С.): свойственное человеку требовало Божественной силы, а свойственное Богу взирало на человеческое. Воля более низкая (т. е. человеческая – О.С.) соединялась с волей вышней (т.е. Божественной – О.С.), и это показывает, о чем может молиться страшащийся человек и чего не может гарантировать Божественный Целитель (т. е. без нашего согласия и пользы – О.С.), ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно (Рим. 8, 26), и благо для нас, что по большей части то, чего мы просим, нам не дается. Бог, благой и праведный, являет милость Свою к нам, когда не дает нам то, что просим, потому что оно нам вредно».

В Гефсиманском борении мы познаем в Иисусе Христе Истинного Бога и Истинного Человека

Папа Лев показывает нам, что в Гефсиманском борении более, чем где-либо еще, мы познаем в Иисусе Христе Истинного Бога и Истинного Человека. И хотя эти природы сильно разнятся, но во Христе достигают согласия через подчинение воли человеческой – Божественной воле. Таким образом, в понимании папы Льва Великого, и мы можем и должны стремиться к согласованию собственной (человеческой) воли с волей Создателя. То есть необходимо, чтобы каждый «выстрадал эту борьбу чувств с разумом», дабы достичь гармонии в наших отношениях с Создателем. Итак покоритесь Богу; противостаньте диаволу, и убежит от вас (Иак. 4, 7).

И далее мы читаем:

И приходит к ученикам и находит их спящими, и говорит Петру: так ли не могли вы один час бодрствовать со Мною? (Мф. 26, 40).

Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Не без причины Он обращается особенно к Петру, тогда как и другие ученики также спали; но и здесь укоряет его по той же причине, которую я указал раньше». Апостол Петр говорил, что готов умереть с Господом, но не смог не уснуть в час молитвенного борения своего Божественного Учителя, обнаружив в этот момент и телесную, и духовную немощь. Так и мы часто готовы говорить часами о великих духовных истинах, но становимся на пятнадцатиминутную вечернюю молитву – и куда девается вся наша духовная бодрость и решимость, трудно понять. Впрочем, сказано, что плоть желает противного духу, а дух – противного плоти: они друг другу противятся, так что вы не то делаете, что хотели бы (Гал. 5, 17).

И мы читаем далее:

Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна (Мф. 26, 41).

Блаженный Иероним Стридонский учит: «Мы не отказываемся полностью встретить искушение, но молимся о силе, чтобы перед ним устоять. Потому Он (т. е. Христос – О.С.) и не говорит: ‟Бодрствуйте и молитесь, чтобы не быть вам искушаемыми”, но – чтобы не впасть в искушение, то есть чтобы искушение не поглотило вас и не удерживало в своих сетях. К примеру, мученик, проливший кровь за веру в Господа, конечно же, подвергался искушению, но не был уловлен в сети искушения. А вот тот, кто отвергает веру, впадает в сети искушения. Дух бодр, плоть же немощна. Это сказано против людей легкомысленных, которые считают, что могут обрести то, во что они верят. И вот, насколько мы верим в пылкость нашего духа, настолько же должны опасаться немощи плоти».

Христос раскрывает тайну настоящей молитвы – она должна носить соборный характер

Но что может означать бодрая молитва, как не молитву в Духе Святом, ибо плоть инертна, а дух всегда бодр и подвижен. Сказано: Всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время духом, и старайтесь о сем самом со всяким постоянством и молением о всех святых (Еф. 6, 18). – Здесь представляется, что добавление в конце данного стиха фразы и старайтесь о сем самом со всяким постоянством и молением о всех святых раскрывает подлинную тайну настоящей молитвы – она должна носить соборный характер, ведь Христос не учил нас молиться: «Отче мой», но, напротив: «Отче наш» (ср. Мф. 6, 9), дабы и в глубоко личных молитвенных прошениях мы всегда имели в виду всех святых, то есть всех христиан. Поэтому и молитвенное борение Сына Божия в Гефсимании, несмотря на личный характер борения, нуждается в участии или сочувствии и Его учеников, для чего Он неоднократно и пытается их разбудить.

И далее мы читаем:

Еще, отойдя в другой раз, молился, говоря: Отче Мой! если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить ее, да будет воля Твоя. И, придя, находит их опять спящими, ибо у них глаза отяжелели. И, оставив их, отошел опять и помолился в третий раз, сказав то же слово (Мф. 26, 42–44).

Здесь мы видим одержанный Христом, как Сыном Человеческим, триумф над смертною тоской. И Он спешит к ученикам, которые тоже должны научиться преодолевать любой страх силой молитвы и глубоким упованием на Бога, но находит их опять спящими, ибо у них глаза отяжелели. И Он отходит на прежнее место молитвенного борения, где помолился в третий раз, сказав то же слово. Повторение тех же слов: да будет воля Твоя – делается для того, чтобы засвидетельствовать принятое решение исполнить волю Отца Небесного. Троекратная молитва может свидетельствовать о том, что Сын Человеческий обращался в молитве борения и к Богу Отцу, и Духу Святому, и к Своему Истинному Божеству, как и выше мы читали у папы Льва Великого: «…а свойственное Богу взирало на человеческое» (т. е. Сын Божий созерцал Сына Человеческого). Таким образом, Христос научает и нас (что заповедовали нам и святые отцы), обращаясь в молитве к Богу Отцу, иметь в виду и Бога Сына, и Бога Духа Святого.

Мы кто-то и что-то во Христе и со Христом; и мы никто и ничто без Христа!

Христос мог обращаться к Богу Отцу со словами: «Отче Мой!», так как Он Сын Божий по природе, а мы дети только по благодати и молимся «Отче наш»; посему Его сила – в Божественном единении Лиц Святой Троицы, а наша – в соборности, к чему Христос и призывает нас словами: да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино. (Ин. 17, 21).

Ориген пишет: «Пока Иисус был со Своими учениками, они не спали, но как только Он немного отошел от них, они не смогли один час бодрствовать в Его отсутствие. Поэтому давайте молиться о том, чтобы Иисус никогда не отходил от нас даже недалеко, но исполнил то, что пообещал нам, говоря: Я с вами во вся дни до скончания века (Мф. 28, 20). Ведь так мы будем бодрствовать, потому что Он прогонит сон из нашей души…».

И действительно, мы кто-то и что-то во Христе и со Христом; и мы никто и ничто без Христа!

Протоиерей Олег Стеняев

В Великий Четверг Страстной недели мы вспоминаем несколько самых важных событий из земной жизни Христа. В том числе – молитву в Гефсиманском саду.

Евангельский рассказ о Гефсиманской молитве, которую еще иногда называют молением о чаше, в Евангелии от Марка, очевидно, дошел до нас от апостола Петра; по свидетельству раннехристианского автора Папия Иерапольского, Марк был спутником великого апостола и, видимо, его Евангелие построено на рассказах Петра.

И взял с Собою Петра, Иакова и Иоанна; и начал ужасаться и тосковать. И сказал им: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте. И, отойдя немного, пал на землю и молился, чтобы, если возможно, миновал Его час сей; и говорил: Авва Отче! все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты. Возвращается и находит их спящими, и говорит Петру: Симон! ты спишь? не мог ты бодрствовать один час? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна. И, опять отойдя, молился, сказав то же слово. И, возвратившись, опять нашел их спящими, ибо глаза у них отяжелели, и они не знали, что Ему отвечать. И приходит в третий раз и говорит им: вы все еще спите и почиваете? Кончено, пришел час: вот, предается Сын Человеческий в руки грешников. Встаньте, пойдем; вот, приблизился предающий Меня (Мк 14:33–42).

На этом повествовании лежит удивительная печать подлинности; оно полностью отвечает тому, что уже в наше время ученые, исследующие Новый Завет, называют «критерием неудобства». Этот критерий состоит в том, что те или иные свидетельства неудобны для ранней Церкви, и поэтому у них есть только одно объяснение: все так и произошло на самом деле. Никто не стал бы выдумывать Иисуса скорбящего и ужасающегося в ожидании мучительной смерти и умоляющего избавить Его, если возможно, от такой участи.

Боги, которых выдумывают люди, так себя не ведут; они больше напоминают всяких суперменов, человеков-пауков и прочих персонажей массовой культуры, которые, смелые и сильные, являются на выручку своим поклонникам, так что от злодеев летят клочки по закоулочкам.

Божественный Спаситель, сокрушенный скорбью, который не только не расправится со злодеями, но Сам умрет от их рук, который Сам молит об избавлении — и не получает его, — это совсем не тот образ, который люди создают в своем воображении.

Апостолы в этом эпизоде (как и в некоторых других) выглядят не лучшим образом: они заснули от печали и заслужили упрек от Господа. Так говорить об апостолах могли только они сами — в ранней Церкви апостолы были окружены понятным почтением, и никому бы в голову не пришло выдумывать про них такой «компромат».

Этот рассказ всегда служил предметом некоторого недоумения — и насмешек неверующих. Какой же это Бог, если Он скорбит и ужасается перед лицом смерти, как обычный человек, да и человек не самый храбрый: множество героев и мучеников в истории шли на смерть гораздо спокойнее, иногда — с бравадой и насмешкой над палачами. Вся римская процедура распятия была продумана таким образом, чтобы сломать волю и дух самых решительных борцов, но Иисус не показывает Себя борцом даже в саду.

Почему? Происходящее в Гефсимании говорит нам нечто очень важное о Боговоплощении. Прежде всего, Господь Иисус — не Бог, притворившийся человеком или действовавший через человека, это Бог, который действительно стал человеком. В фильме «Аватар» человек подключается к инопланетному телу и действует через него в племени инопланетян. Исполнив задание, он спокойно может отключиться, завершить свою виртуальную жизнь. А Боговоплощение — это на самом деле. В Иисусе Христе Бог действительно стал человеком, с человеческой душой и телом, и Он действительно стал доступен тем же душевным и телесным страданиям, которые испытывают люди перед лицом предательства, несправедливости, боли и смерти.

Он целиком и полностью занял наше место — поставил Себя в те же условия, в которых находимся мы, и совершил наше Искупление, проявив совершенную любовь и послушание Богу там, где мы проявляем злобу и противление.

Поэтому в Гефсимании Он претерпевает абсолютно подлинное и абсолютно человеческой страдание. Иногда говорят: «Но Он же знал, что воскреснет». Конечно, знал, и говорил об этом ученикам. Но ведь и мы знаем, что воскреснем — нам это тоже ясно обещано небесным Отцом. Делает ли это страх и страдание чем-то менее реальным?

Христос полностью разделяет все страдания мира, всю людскую боль, физическую и душевную. Любой человек перед лицом предательства, оставленности, мучения, смерти, теперь может знать, что Христос — с ним, Он спустился на самое дно боли и скорби, чтобы быть с каждым, кто страдает. Не только с героями, которые отважно идут на смерть. Со всеми, кто сокрушен, растерян и обескуражен, кто, кажется, совсем раздавлен тоской и ужасом. Христос выглядит слабым, потому что Он — со слабыми, тоскующим – потому что он с тоскующими, ужасающимся – потому что Он с теми, кто подавлен ужасом. Он спускается к ним на самое дно душевного и телесного страдания, чтобы взять каждого за руку и вывести к вечной радости Воскресения.

Другие тексты, посвященные Страстной седмице, читайте в рубрике «Страстная неделя»

На анонсе — Гефсиманский сад. Фото V . V .

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *