Монах филофей Москва третий Рим

КЕМ БЫЛ ФИЛОФЕЙ

Биографические сведения о Филофее крайне скудны, известно, что он жил в первой половине XVI в. и был монахом Псковского Елеазарова монастыря. Впервые его имя привлекло внимание русской общественной мысли после того, как в журнале «Православный собеседник» в 1861-1863 гг. были опубликованы его сочинения. Изложенная в них концепция «Москва — третий Рим» оказалась одной из центральных в русской публицистике и историософии последующего времени.

Главным сочинением Филофея является его послание псковскому дьяку Михаилу Григорьевичу Мисюрю-Мунехину. Повод к написанию послания был следующий. Николай Булев, известный публицист, переводчик и врач при великом князе Василии III, любекский немец по происхождению, приблизительно в 1522 г. перевел астрологический «Альманах» Штоффлера, содержащий предсказание о потопе в 1524 г.

Рассуждение Филофея отличается последовательностью и стройностью. Астрологии он противопоставляет иное объяснение исторического процесса: причиной изменений является божественная воля, причиной падения царств — неспособность удержаться в истинной вере. Эта историко-богословская концепция целиком находится в русле библейской историософии (см. ее полное выражение в Дан. 2, 21-22), но старцу Филофею необходимо примирить с нею падение православного Константинополя в 1453 г. и сохранение католическим Римом своего видимого благополучия…

Можно думать, с чем мы обычно и сталкиваемся, что послание Филофея дает политическое обоснование преемственности имперской власти от Рима к новому Риму — Константинополю — и далее к Москве. В этом случае мысль Филофея развивается параллельно или под влиянием так называемой концепции «переноса империи» (translatio imperii), которая в условиях средневековой Европы давала обоснование для возведения новых европейских монархий в достоинство юридически правомочных наследников Римской империи. В нашем случае, однако, изложение политической идеи формулируется на типичном для московской публицистики языке богословия, хотя немаловажным моментом оказывается употребление старцем Филофеем терминов «царь» и «царство» и хорошо разработанной царской титулатуры во втором из публикуемых посланий. Напомним, что приобретение титула «царь» вместо прежнего «великий князь» стало позже одной из забот Ивана Грозного.

В.В. Колесов. Послания старца Филофея

ФИЛОФЕЙ. ИЗ ПОСЛАНИЯ О ЗЛЫХЪ ДНЕХЪ И ЧАСѢХЪ

Итак, о всем том прекратив речи, скажем несколько слов о нынешнем преславном царствовании пресветлейшего и высокопрестольнейшего государя нашего, который во всей поднебесной единый есть христианам царь и правитель святых Божиих престолов, святой вселенской апостольской церкви, возникшей вместо римской и константинопольской и существующей в богоспасаемом граде Москве, церкви святого и славного Успения пречистой Богородицы, что одна во вселенной краше солнца светится. Так знай, боголюбец и христолюбец, что все христианские царства пришли к концу и сошлись в едином царстве нашего государя, согласно пророческим книгам, это и есть римское царство: ибо два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не бывать. Много раз и апостол Павел упоминает Рим в посланиях, в толкованиях говорится: «Рим — весь мир». Ведь на христианской церкви уже совершилось блаженного Давида слово: «Вот покой мой во веки веков, здесь поселюсь, как возжелал я». Согласно же великому Богослову: «Жена, облаченная в солнце, и луна под ногами ее, и младенец на руках у нее, и тотчас вышел змей из бездны, имеющий семь голов и семь венцов на головах своих, и хотел младенца этой жены поглотить. И даны были жене крылья великого орла, чтобы бежала в пустыню, и тогда змей из своих уст источил воду, словно реку, чтобы в реке ее утопить». Водой называют неверие; видишь, избранник Божий, как все христианские царства затоплены неверными, и только одного государя нашего царство одно благодатью Христовой стоит. Следует царствующему управлять им с великою тщательностью и с обращением к Богу, не надеяться на золото и на преходящее богатство, но уповать на все дающего Бога.

Послания старца Филофея http://www.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=5105

ФИЛОФЕЙ. ИЗ ПОСЛАНИЯ О ИСПРАВЛЕНИИ КРЕСТНАГО ЗНАМЕНИЯ И О СОДОМСКОМ БЛУДѢ

Тот, кто от вышней и от всемогущей, все в себе содержащей, десницы Божьей, которой цари царствуют и которой великие славятся и могучие возвещают праведность твою, пресветлейшего и высокопрестольнейшего государя великого князя, православного христианского царя и владыки всех, держащему бразды святых Божьих престолов, святой вселенской соборной апостольской церкви пречистой Богородицы, честного и славного ее Успения, кто вместо римского и константинопольского владык воссиял, — ибо старого Рима церковь пала по неверию ереси Аполлинария, второго же Рима, Константинова града, церковные двери внуки агарян секирами и топорами рассекли, а эта теперь же третьего, нового Рима, державного твоего царства святая соборная апостольская церковь во всех концах вселенной в православной христианской вере по всей поднебесной больше солнца светится, — так пусть знает твоя державность, благочестивый царь, что все православные царства христианской веры сошлись в едином твоем царстве: один ты во всей поднебесной христианам царь.

И если хорошо урядишь свое царство — будешь сыном света и жителем горнего Иерусалима, и как выше тебе написал, так и теперь говорю: храни и внимай, благочестивый царь, тому, что все христианские царства сошлись в одно твое, что два Рима пали, а третий стоит, четвертому же не бывать. И твое христианское царство другим не сменится, по слову великого Богослова, а для христианской церкви сбудется блаженного Давида слово: «Вот покой мой во веки веков, здесь поселюсь, как пожелал я того».

Послания старца Филофея

Ф.И. ТЮТЧЕВ. РУССКАЯ ГЕОГРАФИЯ

Москва, и град Петров, и Константинов град —

Вот царства русского заветные столицы…

Но где предел ему? и где его границы —

На север, на восток, на юг и на закат?

Грядущим временам судьбы их обличат…

Семь внутренних морей и семь великих рек…

От Нила до Невы, от Эльбы до Китая,

От Волги по Евфрат, от Ганга до Дуная…

Вот царство русское… и не прейдет вовек,

Как то провидел Дух и Даниил предрек.

1848 или 1849

Град Петров — имеется в виду Рим, город апостола Петра.

Константинов град — Константинополь, столица Византийской империи.

Как то провидел Дух и Даниил предрек. Намек на библейское пророчество о царстве, которое «вовеки не разрушится» (кн. пророка Даниила, 2.44).

Фундаментальная электронная библиотека Русская литература и фольклор

ИМПЕРСКАЯ, ГОСУДАРСТВЕННАЯ СТОЛИЦА МИРА

Символ Византии как бы распадается на два символических образа: Константинополь понимается как новый Иерусалим — святой, теократический город и вместе с тем как новый Рим — имперская, государственная столица мира. Обе эти идеи и находят воплощение в осмыслении Москвы как нового Константинополя или третьего Рима, которое появляется после падения Византийской империи. Существенно при этом, что покорение Константинополя турками (1453 г) приблизительно совпадает по времени с окончательным свержением в России татарского господства (1480 г); оба эти события естественно связываются на Руси, истолковываясь как перемещение центра мировой святости — в то время как в Византии имеет место торжество мусульманства над православием, в России совершается обратное, т.е. торжество православия над мусульманством.

С падением Константинополя московский государь оказывается единственным независимым правителем православного мира, если не считать Грузии, которая с московской позиции представлялась скорее легендарным царством, нежели географической и политической реальностью. В условиях средневековой идеологии, когда только за носителями истинной веры признается право на истинное бытие, другие народы оказываются как бы несуществующими, таким образом, глава Московского государства оказывается, на языке этих понятий, властителем всего мира. В этих условиях политический и конфессиональный аспекты доктрины «Москва — третий Рим» соединяются в общем теократическом значении.

В новое время, когда за другими народами признается право на самостоятельное бытие вне зависимости от их конфессиональной принадлежности, равновесие разрушается. Перед Москвой открываются два пути, требующих выбора быть новым Иерусалимом или новым Римом.

Ранчин А.М. Теория «Москва — Третий Рим» и ее место в русской культуре XVI-XVIII вв. Художественный язык Средневековья. М., 1982

ЗАВЕРШЕНИЕ ОПРЕДЕЛЕННОГО КРУГА ИДЕЙ

То, о чем писал Филофей, в частности идея перемещения святости с падшего Константинополя на Москву, в той или иной форме уже была «проговорена» книжниками в серии Сказаний, Слов, Повестей. Можно сказать, что послание инока Филофея явилось как бы завершением определенного круга идей, «носившихся в воздухе», и своеобразной «точкой роста» зарождающегося национального самосознания. Вот почему идея старца о богоизбранности русского народа, о преемстве мессианства Русским царством, выраженная к тому же в эмоционально приподнятой форме, сразу же получила широкий общественный резонанс, легко вписалась в существующую идеологическую систему. Более того, она «так верно воспроизводила общий смысл эпохи, так точно угадывала настроение современников Филофея, что скоро была усвоена даже правительственными сферами и вошла в государственные акты», — отмечает исследователь проблемы И. Кириллов. И соответственно, она оказала огромное влияние на развитие государственной идеологии русского самодержавия…

России предписывалась роль хранительницы единственно истинно христианской православной веры; в свою очередь православие объявлялось «русским», а русское государство — единственным и подлинно христианским и в этом смысле вселенским царством. Московские государи довольно быстро уловили этот второй смысл и увидели в идее то, что было созвучно их собственным устремлениям, связанным и с укреплением политических позиций Москвы, и с укреплением самодержавия.

Панарин А.С. Философия истории. Философско-историческая мысль России. Идеологема «Москва — третий Рим»

Филофей (1-я пол. XVI в.) – монах Псковского Елеазарова монастыря, писатель-публицист, автор посланий. Биографических сведений о Ф. не сохранилось. Наиболее надежно Ф. атрибутируются послания псковскому дьяку Михаилу Григорьевичу Мисюрю Мунехину: Послание по случаю морового поветрия, Послание на противящихся божьей воле и Послание на звездочетцев. Первые два послания В. Малинин характеризует как две редакции, причем вторая редакция, по его мнению, написана самим же Ф. и послана была Мунехину как второе послание. Обычно в научной литературе о них говорят как о двух разных посланиях Мунехину.

Наибольший резонанс получило третье послание Мунехину – на звездочетцев (1523 или 1524 г.), в котором Ф. опровергает взгляды немецкого врача и астролога Николая Булева, утверждавшего, что первенство в христианском мире принадлежит католическому Риму. В качестве аргумента против латинской пропаганды Ф. выдвигает мысль о переходе функции опоры христианства к Русскому государству, поскольку ни первый Рим, ни второй Рим – Царьград не способны играть эту роль. Впервые сформулированная в этом Послании Ф. идея «Москва – третий Рим» (т. е. утверждение о том, что Россия пребудет истинным центром христианства до скончания веков) объединила в себе черты распространенной во всех христианских странах теории «длящегося Рима» с новым аспектом известной в древнерусской литературе идеи богоизбранности Руси. Появление идеи «Москва – третий Рим» связано со стремлением книжников кон. XV – нач. XVI в. определить роль Русского централизованного государства во всемирно-историческом процессе. Вместе с тем иосифлянин Ф., провозглашая Москву третьим Римом, возлагал на великого князя ответственность за судьбу всего христианства и поэтому обязывал его блюсти интересы церкви и защищать ее имущество.

К Посланию на звездочетцев тематически близкими оказываются еще несколько произведений и ряд позднейших компиляций: Послание о покорении разума откровению (по мнению В. Малинина, написано Ф. между 1521 и 1524 гг., следовательно, ранее Послания на звездочетцев; в статье «Три «послания Филофея”'» этот текст рассматривается как особая редакция Послания на звездочетцев); Послание к Иоанну Акиндеевичу о злых днях и часах, полностью повторяющее содержание Послания на звездочетцев (как считает В. Малинин, оно было отослано этому второму адресату самим Ф.; в статье «Три «послания Филофея”» включено в число списков Послания на звездочетцев); «Послание к вельможе в мире живуще», где повествуется о несоответствии астрологических выводов с учением о промысле божием (по мнению В. Малинина, написано ранее Послания на звездочетцев; в статье «Три «послания Филофея”» названо «декларацией об астрологии»).

Приписывали Ф. и другие сочинения. К числу их относится «Послание некоего старца в беде сущим», обращенное к опальным псковичам, пострадавшим после присоединения Пскова к Москве, и текстуально связанное с Посланием к опальному вельможе. В. Малинин и вслед за ним Н. Н. Масленникова считают, что оба произведения принадлежат Ф. Однако существует точка зрения, что Послание к опальному вельможе написано Сильвестром (3имин А. А. И. С. Пересветов и его современники. М., 1958. С. 54–55).

Имя Ф. встречается в ряде списков сочинений, именуемых в некоторых случаях посланиями к великим князьям Василию III Ивановичу и Ивану Васильевичу. Это Послание о крестном знамении, которое, по мнению В. Малинина и Н. Н. Масленниковой, было написано Ф. в 1510–1511 гг., и Послание об обидах, причиняемых русской церкви, которое атрибутируют Ф. В. Малинин и Н. Н. Масленникова, считая, что оно адресовано Ивану IV, в то время как О. Оглоблин и Н. Е. Андреев адресатом считают Ивана III. Однако имена адресатов в этих посланиях порой меняются, а порой – опускаются. Вероятно, авторство этих произведений, призывающих оградить русскую церковь от причиняемых ей обид и строго выполнять религиозные обряды, было лишь приписано Ф., а в действительности они были созданы в окружении митрополита Макария в кон. 1530–1540-х гг. В этих сочинениях использованы мотивы Послания на звездочетцев Ф. (в том числе идея «Москва – третий Рим») и более подробно говорится об ответственности правителя Русского государства за благосостояние церкви.

Сформулированная Ф. идея «Москва – третий Рим» почти до самого кон. XVI в. воспроизводилась лишь в составе указанных произведений. В связи с учреждением московского патриаршего престола она проникла в официальные документы, в литературные произведения (Повесть о белом клобуке, Повесть о зачале Москвы и др.) и получила отражение в публицистике и в церковной литературе XVII в. С 3-й четв. XVII в. послания Ф. были распространены главным образом в старообрядческой письменности.

Изд.: Малинин В. Старец Елеазарова монастыря Филофей и его послания. Киев, 1901.

А. Л. Гольдберг, Р. П. Дмитриева

Филофей

Филофей — русский религиозный писатель, публицист начала XVI века; монах псковского Елеазарова монастыря, автор посланий к великому князю Василию III Ивановичу, царю Ивану IV Васильевичу, дьяку М. Г. Мисюрю-Мунехину — руководителю администрации в Пскове после его присоединения к Русскому государству (1510), и др. В письмах к Василию III защищал принципы иосифлян? отстаивал теорию «Москва — третий Рим», по которой Москва являлась всемирным политическим и церковным центром после падения Византии. Само падение Рима и Константинополя (первого и второго Рима) он связывал с их изменой «истинному христианству». Московские государи, согласно этой теории, являются прямыми потомками и продолжателями дела римских императоров. Сторонник иосифлян. В его посланиях нашла наиболее последовательное отражение идея преемственности ведущей роли Москвы, Российского гос-ва в православ. христ. мире после утраты её Константинополем. Филофей был сторонником присоединения Пскова к Москве.

Филофей (ок. 1465 — ок. 1542) — старец псковского Спасо-Елеазарова монастыря, церковный публицист. Автор послания великому князю Василию III «Об исправлении крестного знамения и о содомском блуде» (ок. 1514 — 1521) (существует в двух редакциях), в котором впервые именует московского князя царем и формулирует идею о Москве — третьем Риме, преемственности власти московского великого князя и византийского императора. Филофею принадлежат три послания к псковскому дьяку Мисюрю Мунехину: по случаю морового поветрия во Пскове, о покорении разума откровению, против звездочетцев и латинян, написанные между 1521 и 1528 годами, в которых Филофей утверждает идею ограниченности человеческого знания: человеку недоступно познание многих предметов ближайшего наблюдения и поэтому в познании предметов высшего ведения, особенно путей Божественного промысла, нужно покорять свой разум в послушание Слову Божию, которое открыло нам столько, сколько для нас доступно и необходимо. Во 2-м и 3-м посланиях Мунехину Филофей подчеркивает свое отчуждение от эллинской философии: «Аз сельской человек, учился буквам, а еллинских борзостей не текох, а риторских астроном не читах, ни с мудрыми философы в беседе не бывал, учюся книгам благодатного Закона, аще бы мощно моя грешная душа очистити от грех». В центре критики латинян, католической веры стоит вопрос об опресноках — пресном хлебе, используемом католиками для причастия. Филофей критикует также астрологические идеи «звездочетцев», проникавшие на Русь с распространением «Шестокрыла» — еврейской астрологической книги — через посредство ереси жидовствующих и врача Василия III Николая из Любека (Булева) (ср. с критикой Максима Грека в его сочинения «О колесе фортуны», «Слово на Николая немчина, прелестника и звездочетца»). Филофей принадлежит послание будущему царю Ивану IV Грозному, послание в царствующий град и ряд др. посланий.

А. П. Козырев

Филофей (XVI в.), старец псковского Спасо-Елеазарова монастыря, мыслитель, писатель, один из создателей государственной идеологии русской монархии. Автор посланий к вел. кн. Василию III, царю Ивану IV, дьяку М.Г. Мисюрю-Мунехину.

Послание по случаю морового поветрия и на «звездочетцев” пронизывает убежденность в Божественном Промысле, в гармонической предопределенности всего сущего, которую следует не осуждать, не подвергать испытующему сомнению, а принимать с терпением и восхищением.

Главное в сочинении Филофея — последовательное изложение православно-монархического учения «Москва — Третий Рим”. В нем обосновывались идеи преемственности ведущей роли Москвы, Русского государства в христианском мире после утраты ее Константинополем. «Первый Рим, — писал Филофей, — пал от нечестия, второй (Константинополь) — от засилия агарянского (мусульманского), Третий Рим — Москва, а четвертому — не бывать”.

Русский народ принял миссию Третьего Рима не по принципу национализма, а исключительно в силу уверенности в своем Православии, в святости Руси. Все происходящее в жизни людей и народов определяется и совершается Всевышнею и Всесильною Десницею Божиею; Мощию и Промышлением Божиим возводятся на престолы цари и достигают своего величия; во всемогуществе Бога и его Промысле — источник правды на земле. Действием Промысла Божия, согласно пророческим книгам, пал старый Рим вследствие уклонения в ересь Аполлинария и служения на опресноках; за ним пал и новый Рим, т.е. Константинополь, вследствие измены Православию на VIII Соборе и принятия латинства. Поэтому София Цареградская была попрана и сделалась достоянием внуков Агари. Остается невредимою только славная соборная церковь Успения Божией Матери всей новой и великой Руси — Третьего Рима. Эта общерусская святыня сияет своим благочестием во всей вселенной ярче солнца. Третий Рим есть последний в историческом бытии человечества. Четвертому Риму не бывать. Так в последовательном ходе исторической жизни народов все православные христианские царства пали и слились в одно царство русское, вследствие чего русский царь является единственным христианским царем во всем поднебесье. Царство русское есть последнее мировое царство, за которым наступит вечное царство Христа.

О.П.

Далее читайте:

Философы, любители мудрости (биографический указатель).

Русская национальная философия в трудах ее создателей (специальный проект ХРОНОСа).

Сочинения:

Послания старца Филофея // Сб.: Памятники литературы Древней Руси. Конец XV — первая половина XVI века М., 1984. Вып. 6,

Литература:

Малинин В. Старец Елеазарова монастыря Филофей и его послания. Киев, 1901;

Синицына И. В. Третий Рим: Истоки и эволюция русской средневековой концепции (XV- XVI вв.). М., 1998.

Продолжаем знакомить читателей с главами из книги английского православного богослова Германа Мидлтона «Драгоценные сосуды Святого Духа: Жизнеописания и духовные советы современных греческих старцев» (Фессалоники, 2003).

Старец Филофей (Зервакос) Блаженный старец Филофей (Зервакос) родился в мае 1884 года в небольшой деревне Пакиа в Пелопоннесе. Его благочестивые родители Панайотис и Катерина дали ему в крещении имя Константин. С раннего возраста Константин был богобоязненным ребенком и ежедневно посещал церковь. В его автобиографии есть рассказ, свидетельствующий о том, с какой остротой переживал маленький мальчик бывшее ему как-то раз видение: «Когда мне было лет восемь или десять… дьявол появился передо мной в старых залатанных одежде и обуви, с ужасным лицом и рогами на голове. Он стоял в 25 или 30 футах от меня и бросал камни; они падали рядом со мной, но не попадали в меня».

Когда Константин закончил общеобразовательную школу, родители отдали его в педагогическое училище. В 17 лет он стал учителем. Юноша хотел отправиться в Америку, чтобы там преподавать в школе при одном из греческих приходов. Но Бог судил иначе. Прочитав жития святых Варвары, Иоанна Дамаскина, Антония Великого и другие, Константин ощутил божественную сладость в сердце, так что оно загорелось горячей любовью к Богу и всему божественному. Целыми днями, вспоминая жития, он вновь и вновь переживал страдания мучеников за веру и сладостную тишину пустынножительствующих монахов. Ум его был занят только мыслями о Боге и небесном. Так проснулось в нем стремление стать монахом. Он открыл свое желание матери, и в ту же ночь ему явились демоны в виде фантастических чудовищ, которые угрожали убить его, если он не оставит своего намерения вступить на путь монашеской жизни. Объятый страхом, Константин призвал на помощь Богородицу. Внезапно Ее икона спустилась с неба – и демоны исчезли. Когда икона начала подниматься, демоны вернулись, еще более яростные. Так происходило дважды. На третий раз Константин схватился за икону и не отпускал ее до тех пор, пока не пришел в себя. Очнувшись, он простоял, весь дрожа, до самого утра.

С того времени Константин стал бояться выходить из дома, когда становилось темно. Чувство своего призвания к монашеской жизни, в первый раз им почувствованное, постепенно слабело. В то же время мирское искушало его, но Бог не оставлял его и хранил, хотя юноша и отступился от своего желания оставить мир. Вскоре он стал учителем в соседней деревне Поиникион. Кроме работы в школе, он много времени проводил, играя на скрипке, мандолине и гитаре. По просьбе жителей юноша, обладавший прекрасным голосом, на рыночной площади декламировал стихи, и те даже дали ему прозвище «соловей». Однажды он гостил у друга. Его взгляд упал на книгу в прекрасном переплете, называвшуюся «Бриллианты рая», – сборник житий святых и прочих духовных произведений. Константин, сердце которого снова воспламенилось любовью к Богу, взял книгу и немедленно пошел домой, чтобы прочесть ее. Ощутив опять прикосновение благодати, он решил оставить все мирское – музыку, общение с людьми и все, что связывало бы его с миром. Мысли о смерти и о том, как его душа предстанет на Страшном суде, особенно подействовали на него.

Константин продолжал учительствовать и имел сильное влияние на чуткие сердца своих учеников. Он говорил: «Мне хотелось, чтобы вера и страх Божий так прижились в их сердцах, чтобы родители увидели их ангелами Божиими».

Когда юноша вступил на путь благочестия, став примером и для ближних, вновь вернулись к нему демоны, с новой силой принявшиеся мучить его. В его автобиографии множество выразительных описаний его сражений с ними. После одной такой битвы он рассказывал: «Я очутился там, где обитали демоны. Я видел множество нечистых духов, которые работали, словно в цеху, изобретая всяческие ловушки для улавливания людей». В конце концов он победил страх темноты и боязнь демонских атак, помышляя о том, что Бог, пекущийся о нем днем, без сомнения, не оставит его и ночью. С возросшей верой и дерзновением он начал посещать по ночам часовни, расположенные в глухих деревушках, молясь в то время, пока мир спал. И каждый раз, когда на него набрасывались демоны, он молился Богородице, и Она приходила ему на помощь.

Призвание к монашеской жизни, которое он явственно ощущал, усиливалось в нем. Но родители препятствовали его желанию оставить мир, особенно отец, грозивший наложить на себя руки. В поисках обители, которая стала бы для него домом, Константин странствовал босой, без всяких вещей, только с Библией и сменой одежды в котомке за спиной. Так прибыл он в Патру, уставший и совсем разбитый. Здесь отец Евсевий (Матопулос) посоветовал ему вернуться, чтобы исполнить свой долг перед родиной – пойти в армию: «отдать Цезарю цезарево» и лишь потом послужить Царю Небесному.

В 1905 году в возрасте 21 года Константин приехал в Афины, где и был призван на военную службу. В течение двух с половиной лет военной службы он имел возможность продолжать свое образование по вечерам. Также он посещал проповеди отца Евсевия, который также переехал в Афины. Пока Константин служил в Афинах, у него была счастливая возможность познакомиться и проводить время с Александром Мораитидисом, Александром Пападиамантисом, святым Николаем (Планасом) и святителем Нектарием Пентапольским. Закончив военную службу, Константин спросил святителя Нектария, где начать ему монашескую жизнь. Отец Нектарий ответил: «Цель твоя благая, я советую тебе поступить в Лонговардский монастырь в Паросе, где братия добродетельна и многочисленна». Но 23-летний Константин, стремясь осуществить желание многих лет своей жизни, отправился на север, на контролируемую турками территорию Македонии, и в частности на Святую гору Афон.

Приехав в Фессалоники, он тотчас же отправился поклониться мощам святого мученика Димитрия, которого очень любил и перед которым благоговел. Вскоре турки схватили его и обвинили в шпионаже. Благочестивый молодой человек был осужден на смерть секретарем паши, но паша, ссылаясь на то, что все обстоятельства дела ему неизвестны, не утвердил приговор. Он отпустил юношу, выслав его обратно в Афины.

Только через несколько лет узнал Константин, почему паша помиловал его. Друг его, с которым он путешествовал в Салоники, поведал ему историю, слышанную от паши, которая все и прояснила.

Вот рассказ паши. «Однажды утром я мирно спал, вдруг святой Димитрий явился мне, одетый в генеральскую форму и с оружием. Он строго посмотрел на меня и приказал: «Немедленно вставай! Оденься, надень обувь и иди в такое-то место города, чтобы освободить молодого человека, который без суда и следствия был осужден на смерть твоим личным секретарем. Когда ты освободишь его, посади его на пароход «Микали”, стоящий в порту и готовящийся отплыть в Грецию”. Я поторопился тут же освободить молодого человека и отправить его в Грецию».

Константин раскаялся в своем непослушании святителю Нектарию и, наконец, направился в Лонговардский монастырь, где игумен и братия приняли его с великой любовью и радостью. Через семь месяцев после поступления в монастырь, в декабре 1907 года, он был пострижен в малую схиму с наречением имени Филофей, что значит «любящий Бога», а на следующий день посвящен в диаконский сан. С благословения своего духовного отца через несколько лет, в 1910 году, отец Филофей совершил паломничество на Святую гору. Он свел там несколько душеполезных знакомств, но был разочарован общим духовным состоянием афонцев. Возвращаясь через Фессалоники, отец Филофей снова был арестован турками по подозрению в шпионаже. И снова святой Димитрий пришел к нему на помощь.

Отец Филофей вернулся в Лонговарду, где в апреле 1912 года был рукоположен в священнический сан, а в октябре следующего года был возведен в сан архимандрита. Это возведение ознаменовало важное изменение в жизни отца Филофея: он стал принимать исповедь и произносить проповеди на Эгинских островах, а позже и в Афинах, на Пелопоннесе и в других частях Греции. В марте 1924 года он совершил большую поездку, исповедуя людей и проповедуя в южной Греции, на Крите, в Палестине, Аравии, Египте и на горе Синай. Отец Филофей был сильно взволнован посещением Святой Земли и потом убеждал христиан совершать паломничества именно туда, а не ездить по Европе.

В тот же год поднялось великое смущение в Церкви из-за нововведения – григорианского календаря, принятого в 1923 году Константинопольским патриархом Мелетием (Метаксакисом), а в 1924 году – Синодом Элладской Церкви. Разделение, возникшее в связи с нововведением, повреждало отношения между православными христианами, придерживавшимися традиционного и нововведенного календарей, они настраивались друг против друга. Все это причиняло старцу большие страдания, и он молился о восстановлении традиционного церковного календаря и о примирении обеих групп. Даже после этого старец не отделялся от своего епископа из-за изменений, но и не придерживался нового календаря, оставаясь одним из самых откровенных противников нововведения. До конца своих дней старец уверял, что, хотя причиной разделения явилось введение григорианского календаря и единственный путь к объединению – возвращение к юлианскому календарю, ни одна из сторон не лишена заблуждений и обе подпадают под различные анафемы. «Сорок лет я просил и продолжаю просить Бога утишить эту ужасную бурю, это бурное море в церковной среде, принести мир, и однажды ночью невидимый голос сказал: «Своевольным посланы Богом искривленные стези”. Я надеюсь, и молюсь, и умоляю Небесного Отца просветить церковных лидеров перестать нападать друг на друга, но примириться и вернуть Церкви православный календарь, данный нам отцами».

В 1930 году, когда Иерофей, игумен Лонговарды, скончался, архимандрит Филофей был избран на его место. Ему было тогда 46 лет, но он отличался величайшим благоговением, непоколебимой верой в Бога, любовью к трудам, смирением и ревностью к церковным традициям, и многие почитали его за святого подвижника. В дополнение к своим увеличившимся обязанностям в монастыре, отец Филофей продолжал совершать миссионерские поездки в другие части Греции для проповеди и духовного окормления народа Божия.

Во время итальянской и германской оккупации (1941–1944) он неустанно трудился, помогая бедным и голодающим Пароса. От 150 до 200 жителей острова ежедневно получали пищу в монастыре, и если бы не поддержка обители, от голода могли бы умереть около 1500 человек. Отец Филофей заступился перед немецким комиссаром острова за 125 молодых греков, приговоренных к смерти. Комиссар, не желавший уступать, был вынужден согласиться, когда отец Филофей предложил, чтобы и его казнили вместе с приговоренными.

После войны отец Филофей продолжал свою миссионерскую деятельность. Несколько раз в год он отправлялся на разные острова и в множество деревень и городов северной и южной Греции, учил, увещевал и исповедовал… Кроме управления Лонговардским монастырем, он поддерживал и некоторые женские обители. В своей автобиографии он пиал, что во время этих миссионерских поездок «бывал так утомлен, что замертво падал в постель, помышляя, что никогда уже не встану на ноги, но умру или, изнуренный болезнью, буду много дней лежать бездвижен и бездеятелен. Но каждый раз, просыпаясь утром, я чувствовал себя исцеленным и совершенно здоровым. Это поражало меня и помогало сознавать свою ничтожность и слабость вкупе с силой благодати Божией (без которой мы ни на что не способны)».

В добавление к дарам исповеди и проповеди, отец Филофей обладал писательским даром. В письме к нему Такис Папатсонис похваляет его, отмечая, что его «писательский дар может сравняться с изящными трудами образованных отцов Церкви». Отец Филофей был плодовитым писателем. Он издал лишь девять книг, хотя им написано огромное количество статей, брошюр и около десяти тысяч писем духовного содержания к духовным детям по всему миру. Блаженный старец писал, чтобы поддержать народ Божий в борьбе за свою веру и призвать оставаться верными священному Преданию, унаследованному от отцов Церкви.

Старец Филофей продолжал укреплять и наставлять народ Божий до самой своей смерти. За несколько недель до кончины его посетил архимандрит Дионисий, игумен монастыря Симонопетр, один из его духовных чад. Он выслушал последнюю исповедь отца Филофея, а на следующий день старец причастился святых Христовых таин. Он скончался вскоре после этого, 8 мая 1980 года.

После его кончины люди из всех концов Греции восхвали в надгробных речах его добродетели. Игумен Гавриил (1886–1983), настоятель монастыря Дионисиат на Святой горе, написал одно из самых прекрасных и трогательных прощальных слов: «Двенадцать дней назад наставник нашего духовного круга уснул вечным сном – учитель и руководитель тайноводственной жизни нашей державы, преподобнейший отец Филофей, гордость монашества… Три четверти века он провел, уча народ благими делом и словом, столь необходимыми каждому православному христианину. Я не могу найти слов, достойных великого проповедника покаяния и неизреченного столпа Православия».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *