Монах и бес 2016 отзывы

Первое, что пришло в голову после просмотра: да это же воскресший Гоголь! Именно в формате эксцентричной трагикомедии оформил заготовку для фильма сценарист Юрий Арбатов. И, действительно, читаем у него в интернет-версии журнала «Искусство кино» в публикации за декабрь 2013 года: «Этот сценарий написан по просьбе режиссера Николая Досталя и для него. В нем мы пытались приспособить гоголевскую эстетику смешного-страшного для нужд сегодняшнего российского кино. Результат оказался предсказуемым: для финансирования картины не хватает денег».
После прочтения этой грустной аннотации хочется воскликнуть: слава Богу, что деньги нашлись! Ведь Гоголя тоже не понимали современники из-за выбранного жанра повествования. И сам Николай Васильевич очень скорбел, что никто не понял, например, его «Ревизора», в которого автор вложил христианскую мораль, где немая сцена — Страшный Суд. Вспомните гоголевское сакраментальное: «Страшен тот Ревизор, который ждет нас у дверей гроба». Но его не поняли. Жанр шибко сложен для восприятия таких серьезных вещей. Но мы попробуем.
Выпуклость противоречий
Знаете, лично я почти уверен, что эта кинокартина станет бессмертной классикой. Знаете почему? Потому что фильм хочется смотреть ещё и ещё. Именно поэтому мы можем бесконечно смотреть «Служебный роман», «Иронию судьбы, или С лёгким паром!» и прочие из этого ряда. А вот большинство современных лент смотреть второй раз не хочется. Потому что они лишь развлекают: погони, стрельба, трюки, спецэффекты. И сегодня в большом дефиците возможность увидеть на экранах кино, которое воспитывает, возвышает, заставляет задуматься.
Но самое главное, что качественно отличает «Монаха и беса» от прочих фильмов отечественного кинематографа — это выпуклая противоречивость персонажей. Это их многогранность, объемность. И ты узнаешь в них тех, кого встречал в реальной жизни. А порой и самого себя. Сегодня, к сожалению, наоборот — популярны киноленты с плоскими, однозначными героями: либо однозначно хорошие, либо однозначно плохие. Причем, нередко положительными героями выставляют откровенных бандитов. Но это не многогранность — это симулякр-перевёртыш.
Лубок Досталя
И ни в коем случае не сравнивайте эту работу Николая Досталя с другими фильмами на православную тематику. Ни «Остров» Лунгина, ни «Попа» Хотиненко, ни какой другой. Это разные жанры. Вышеозначенные больше тяготеют к осовремененному формату житийной литературы, а у Досталя, на мой взгляд, подражание русскому фольклору — изобразительному искусству лубка.
Но, не смотря на комичный жанр, персонажи прорисованы глубоко — со всеми достоинствами и недостатками. Можно сравнить их с героями произведений Достоевского. Возьмите, хоть его «Преступление и наказание». Мармеладов — сочетание высшего пилотажа покаяния и реноме горького пьяницы. Соня — сочетание сердечной чистоты и проституции. Раскольников — добрый, нежный, трепетный и убийца, в одном лице. Литературные оксюмороны, которые мы можем нередко наблюдать в жизни.
Святой бесноватый
Герои «Монаха и беса» точно такие же — цельные. Настоятель монастыря — с одной стороны спесивый, прижимистый, нетерпеливый, а в конце картины предстаёт как милосердный, страннолюбивый. Монастырский писарь — образованный, рассудительный, но в тоже время — бездуховный, расчетливый. Отдельно хочется коснуться главных героев-антиподов, в которых противоречие раскаляется докрасна.

Иван Семёнов сын — святой, достигший бесстрастия, но одержимый бесом. И со стороны он видится окружающим как явно бесноватый, который дерзит страшим, сыплет сальными шутками и намёками. И за этим «шумом» одержимости никто не может разглядеть его чистой души, и это предохраняет его от гордости самомнения. И как только его инфернальный спутник ослабляет свою власть над ним — зритель видит в какую степень святости вырос этот подвижник, который соглашается с любыми обвинениями в свой адрес, и готов претерпеть лютую ярость. А вспомните его искреннюю жалость к страдающему демону-мучителю, которого он ласково называл «Легиоша».
Воцерковление беса
Бес по имени Легион — с одной стороны, беспощадно издевается над Иваном, с другой — задумывается о своём бытии. Он признаётся, что его однажды поразили чистые слёзы в глазах мальчика Вани, который в окрылённом состоянии шёл после службы. И тогда он проговаривается, что пристал к нему, потому что настоящие монахи крепнут в искушениях от бесов. И святой Иван окончательно начал крепнуть, а Легион стал терять над ним силу в Иерусалиме. Короче говоря, за время этого паломничества святой послушник переформатировал беса, который в какой-то момент стал превращаться в обычного человека. Смерть Ивана Семёнова стала переломным моментом для Легиона, и впоследствии он сам решил поступить в монастырские послушники.
Для православного христианства подобный духовный оксюморон не является новшеством. Вопрос возможности покаяния духов злобы поднимался в древних византийских патериках и встречается в русской житийной литературе. Есть все основания предполагать, что за основу ключевого сюжета фильма взята история из приложения к житию прп. Антония Великого, вошедшего в Четьи-Минеи, когда дьявол решил через святого узнать — простит ли Его Господь. Правда, концовка в житии диаметрально отличается от киношной. Лукавый остался при своей гордыне.
План Бога
Из бесед с верующими знаю, что некоторых зрителей из числа православных христиан смутили сцены с обнажёнными ягодицами героев кинокартины. Думаю, что у создателей ленты не было злого умысла по совращению. Явно, что здесь использовался распространённый метод трагикомедии для придания фильму пущего гротеска. Кроме того, мы не должны забывать, что Николай Досталь создавал картину не только для православных христиан, а для более широкой аудитории. И у ней есть воспитательная цель.
Чему может научить этот фильм? Простой вещи, что не нужно поспешно приклеивать ярлык на человека, внутренняя духовная жизнь которого нам не видна с беглого взгляда. Эта мысль была подчеркнута и киношным писарем, который сослался на теорию пещеры Платона: «Видимый мир лишь отражение реальных сущностей, но не они сами». Кстати, именно эта идея проходит красной нитью через весь бестселлер архимандрита Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые», который, на мой взгляд, именно поэтому так популярен в России. Такие святые грешники близки простому народу.
И еще одна мысль. Мы не знаем, для чего Бог посылает нам скорби и жизненные нестроения. Но одно мы знаем точно, что даже волос с нашей головы не упадёт без Его воли. А это значит, что у Господа есть план относительно каждого из нас. И всё, что от нас требуется — хотя бы не мешать Ему. А по возможности — и помогать.

Известному всем любителям кино сценаристу Юрию Арабову удается говорить о России без штампов и клишированных схем, говорить на своем узнаваемом языке — остро, небанально и очень точно. В новой работе, «Монах и бес», Арабов и режиссер Николай Досталь умышленно прячут нынешние реалии в первой половине XIX века. Перемещение героев на две сотни лет назад мало что меняет. Проблемы России не изменились за это время. Тем пристальнее взгляд на «Монаха и беса» как на фантасмогорическую клерикальную комедию в первой части фильма и философскую притчу во второй части. Досталю и Арабову удалось снять очень умный фильм, в котором эксцентрика поведения героев сочетается с глубокими диалогами. Достоин ли человек чуда, способны ли принять это чудо окружающие, может ли вера стать стержнем в полной искушений жизни? Зритель способен найти при просмотре «Монаха и беса» ответы на эти и другие сложные вопросы. Ответы жесткие, иронично-завуалированные, через смех, через сарказм, но к тому, чтобы победить беса. В первую очередь в себе. Устоять, уцелеть, выжить, перестать заикаться и начать уверенно говорить со злом. Просвещенное зло в «Монахе и бесе» воплощает абсолютно новое для кино лицо — Георгий Фетисов. Воплощает в дуэте с монахом Иваном (Тимофей Трибунцев). Эволюция отношений беса и монаха слишком сильно захватывает авторов фильма и уводит фильм от сюрреализма комедии о православной церкви в сторону драмы перерождения беса-хранителя. С одной стороны, фильму о духовных проблемах как воздух нужна мораль, с другой — «Монах и бес» прыгает в не очень прозрачный конфликт героев, отправляя их на саму Святую Землю. Дальше сценарий и сама картина ползут на бровях морализаторства к финалу, целиком теряя легкость и насмешливость первой части. К чести авторов фильма следует отнести то, что они не заигрывают со зрителем. Но, тем не менее, спецэффекты фильма не стоят тех 130 миллионов рублей, которые прописаны в бюджете. Чудеса тоже, знаете ли, не стоят на месте и должны быть оформлены в соответствии с моментом времени. «Монах и бес» местами трещит от перегруженности смыслами, половинчатыми шутками о церкви и жизни в России, теряя при этом погружении в глубокомысленность динамику повествования. Излишне тщательно авторы стараются проподнести сначала чудотворничество Ивана, а потом и его бесогонство. Отмечу, что «Монах и бес» — это фильм без очевидных крупных проколов по сценарию, режиссуре и актерским работам. У Досталя играют все: и известные в лице Романа Мадянова, и сериальные в лице Никиты Тарасова («Кухня»). Это действительно великий дар режиссера — увлечь и заставить играть в полную силу, найти новые возможности для раскрытия таланта известных, иногда даже слишком, актерских персон. «Монах и бес» начисто лишен синдрома артхаусного кино и смотрится на одном дыхании.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *