Монография по истории

  • Главная
  • Избранное
  • Популярное
  • Новые добавления
  • Случайная статья

12

История как наука

Слово «история» многозначно. В древности историей называли все виды познания окружающего мира. В современном языке в это понятие вкладывается разный смысл. Чаще всего под историей понимают рассказ, повествование, событие или происшествие. Но для нас особенно важны два значения слова «история»: 1) прошлое и все, что происходило в нём, и 2) наука, изучающая прошлое. С разграничения понимания истории как движения во времени, то есть как реального процесса, и познания этого процесса начинает свой знаменитый «Курс русской истории» выдающийся историк В.О. Ключевский.

Предметом исторической науки является изучение закономерностей развития человеческого общества. Под объектом изучения истории как науки принято понимать независимую от нашего сознания объективную реальность прошлого. Главной задачей ученого1-историка является максимально точная и полная реконструкция этой реальности.

Историческая наука изучает прошлое человечества во всём его многообразии. Поэтому историю можно рассматривать как комплекс наук, изучающих различные стороны жизни общества, от политической и военной истории до истории науки и техники. Но в центре внимания историка всегда находится человек. Выдающийся французский историк-медиевист М. Блок писал: «За зримыми очертаниями пейзажа, орудий или машин, за самыми, казалось бы, сухими документами и институтами, совершенно отчужденными от тех, кто их учредил, история хочет увидеть людей. Кто этого не усвоил, тот, самое большее, может стать чернорабочим эрудиции. Настоящий же историк похож на сказочного людоеда. Где пахнет человечиной, там, он знает, его ждёт добыча». (Апология истории или Ремесло историка. М.: Наука,1973, с 18.)

Прошлое человечества — очень сложный объект для научного исследования. Исторические факты обладают ярко выраженной индивидуальностью, их трудно систематизировать. В истории велика роль субъективного фактора, необходимость тесно переплетена со случайностью. Поэтому далеко не все исторические процессы и события можно объяснить с позиций «железной логики». Один из примеров того, как случайные события влияли на ход исторического развития России, относится к середине XIX века.

Первенец царя-освободителя Александра II Николай Александрович был образованным, либерально мыслившим молодым человеком. На него возлагали надежды сторонники продолжения великих реформ середины XIX века. Но в юности цесаревич упал с лошади, тяжело заболел и в 1865 г. умер, не достигнув 22-летнего возраста, после чего наследником престола был объявлен его брат прямолинейный, консервативно настроенный Александр Николаевич. Вступив на трон, Александр III, проводил политику контрреформ. Можно дискутировать о том насколько закономерным был отказ от политики реформ, проводимых правящим режимом в середине XIX века. Но нельзя отрицать того, что неожиданная смерть цесаревича Николая Александровича сыграла в этом определенную роль.

Ученый-историк не соприкасается непосредственно с прошлым. Ему доступны лишь сохранившиеся фрагменты исторических явлений, сведения о них. Объём и качество информации о событиях прошлого редко удовлетворяют исследователя. Поэтому реконструкция1 исторических событий является обязательной частью любого исторического исследования. Образ прошлого, воссоздаваемый историком, не является точной копией исторической реальности. Он всегда субъективен, частичен в своей полноте и относителен в своей истинности.

, что выводы исторической науки почти всегда могут быть оспорены. Но это естественно, если учесть сложность и неисчерпаемость истории человеческого1 общества. Главная опасность для истории как науки заключается не в многовариантности интерпретаций и не в периодической смене воззрений на важнейшие события прошлого, а в попытках навязать историкам и обществу раз и навсегда установленные истины.

Таким образом, научное изучение прошлого достаточно специфично. Историческая наука отличается от естественных наук и занимает особое место в системе гуманитарного знания. Природу исторического познания, основные принципы и категории исторической1 науки методы исторических исследований изучает методология истории.

В исторической науке действует ряд основополагающих принципов.

Принцип историзма. В его основе лежит неразрывная связь между прошлым, настоящим и будущим. Он требует рассмотрения событий и деятелей прошлого, исходя из того времени, когда оно происходило. Следовательно, историку необходимо «погружаться в прошлое». Но, учёный не может полностью «раствориться» в эпохе, которую он изучает. Исследователь прошлого должен использовать научный потенциал, накопленный современной наукой. Он ищет в истории ответы на вопросы, которые волнуют его поколение.

Принцип научности. Историю часто сравнивают с искусством. Действительно, в историческом познании художественно-образное мышление играет значительную роль. Не удивительно, что древние греки считали историю музой. Они изображали музу истории Клио молодой красивой женщиной со свитком пергамента в руках. История чужда сухим формулам. Она оперирует литературным языком. В ней наряду с анализом присутствует описательность. Труды историков часто адресуются не только специалистам, но и широкому читателю. Однако подлинная образованность и интеллигентность нуждаются не в наборе увлекательных сюжетов и исторических анекдотов, а в системе научных доказательств, которая немыслима без научного подхода к изучению истории. Научные знания о прошлом являются необходимым компонентом исторического сознания образованной1 части общества. Интеллигентному человеку свойственно стремление не только узнать о событиях прошлого, но и понять его, изучить законы исторического развития.

Принцип альтернативности.Понятие «альтернатива» происходит от латинского слова «alter» – «другой», «иной», что означает выбор из двух или нескольких вариантов развития. Стало аксиомой утверждение о том, что история не терпит сослагательного наклонения. Но подобные высказывания можно считать верными лишь отчасти. Рассуждая об альтернативности1 в истории, академик И.Д. Ковальченко писал, что историческая реальность в том виде, в котором она совершилась, является инвариантной, то есть однозначной. Но эта инвариантность часто была результатом реализации одной из поливариантных возможностей, заключенной в предшествующей этой реальности действительности.

Поэтому ученый-историк обязан анализировать гипотетические сценарии развития событий. Такой подход позволяет понять, почему реализовался именно данный вариант, каковы его плюсы и минусы. Теоретически в истории выбор существует всегда. Поэтому исторический процесс можно представить как движение по постоянно разветвляющемуся лабиринту. Но не все альтернативы являются объектом изучения исторической науки. Она изучает только те варианты, которые могли реализоваться, за которыми стояли определённые социальные силы, готовые бороться за свой путь развития.

Принцип детерминизма (причинности, обусловленности исторических событий и процессов). Причинно-следственные связи являются своеобразным цементным раствором, скрепляющим конструкции исторических теорий. Учёных в большей степени волнуют вопросы: «Как?», «Почему?» «По какой причине?», чем «Кто?» и «Когда?». Известный русский историк и либеральный политический деятель начала ХХ века П.Н. Милюков подчеркивал, что историк в первую очередь ищет в прошлом причинную связь явлений.

Конечно, далеко не все исторические события поддаются рациональному объяснению. В истории велика роль случайности, субъективного фактора. Однако даже в своих рабочих гипотезах, которые не выходят за стены исследовательских лабораторий, историки стремятся обнаружить причинно-следственные связи, позволяющие выстроить логические умозаключения.

Источники Отечественной истории

Исторические источники — это все объекты непосредственно отражающие исторический процесс и дающие возможность изучать прошлое человечества. Выделяют шесть основных групп исторических источников:

1. вещественные (орудия труда, предметы быта, оружие, строительные сооружения);

2. этнографические (нравы и обычаи);

3. государственно – актовые (юридические нормы, договоры, указы);

4. устные ( былины, сказки, песни);

5. описательные ( летописи, письма, дневники);

6. аудиовизуальные (кино-, фото- и звуковые документы).

История как наука основывается на точно установленных фактах. Эти факты извлекаются из исторических источников.

Исторические источники — весь комплекс документов и предметов материальной культуры, непосредственно отразивших исторический процесс и запечатлевших отдельные факты и свершившиеся события, на основании которых воссоздается представление о той или иной исторической эпохе, выдвигаются гипотезы о причинах или последствиях, повлекших за собой те или иные исторические события.

Важнейшими источниками истории России являются летописи — погодные изложениям основных событий с точным указанием их дат. Древние летописи дошли до нас в списках ХIV—ХVIII вв. По месту и времени составления летописи делятся на разряды: Новгородские, Суздальские, Московские и т.д. Списки одного разряда выделяются еще и по редакциям (изводам) в зависимости от разницы в подаче материала или выборе исторических свидетельств. Эти различия навели историков на мысль о том, что летописи являются сборниками и что в первоначальном виде они до нас не дошли. Так оформилось представление о летописях как сводах известий и сказаний, компиляциях из нескольких трудов.

Так, самая известная начальная летопись Нестора представляет собой свод ХII в., дошедший до нас в составе Лаврентьевского списка 1377 г. (создан в Суздале монахом Лаврентием) и Ипатьевского списка ХIV—ХV вв. (создан в Галицко-Волынской земле). По первым словам ее называют «Повестью временных лет»: «Се повести временных лет черноризца Федосьева Печорского монастыря откуда есть пошла Русская земля, кто в Киеве нача первые княжити, и откуда Русская земля стала есть».

В ней ученые выделяют три самостоятельных литературных произведения:

1) собственно Повесть временных лет монаха Нестора — рассказ о древнейшей истории славян и призвании в Новгород варяжских князей;

2) пространный рассказ неизвестного автора о крещении Руси

3) рассказ о киевских событиях XI — начала ХII в.

Начиная с ХV в. материалы нескольких местных летописей пытались объединить в одну. Так появились Московские летописи, обильные сведениями по истории Москвы ХIV—ХV вв. Среди них выделяются Софийский временник XV в. и Воскресенская летопись ХVI в. Первая попытка обработки исторического материала и тенденциозного его изложения представлена в Степенной книге ХVI в., а также Никоновской летописи с Новым Летописцем (ХVI—ХVII вв.). Поздние Московские летописи — это официальные погодные записи дворцовых и политических событий. Наряду с ними появлялись местные летописи отдельных городов и областей.

С ХVI в. рядом с летописями создавались хронографы— обзоры всемирной истории, к которым образованное общество проявляло повышенный интерес в ХVII в. Первый хронограф был составлен в 1512 г. псковским старцем Филофеем, автором теории «Москва — Третий Рим». Второй появился в 1616—1617 годах и описывал древние события на основе материалов хронографа Филофея, современные же излагал самостоятельно.

Другим важнейшим видом литературных исторических источников являются свидетельства, сказания, повести, житийные произведения. В их ряду выделяют исторические свидетельства греческих (Геродот), римских (Тацит), византийских (Прокопий, Псевдо-Маврикий, Константин Багрянородный и др.), готских (Иордан) и арабских (Ибн-Фадлан) писателей, а также свидетельства скандинавских и западноевропейских хроник о славянах начальных веков русской истории. Целый ряд ярких сказаний занесены в летописные своды: о крещении Руси, о Батыевом нашествии, о Куликовской битве. Рядом с ними существует целый класс крупных самостоятельных сказаний и повестей как анонимного, так и авторского характера: История о Казанском царстве, повести о Смутном времени, «Сказание» Авраама Палицына, «Временник» Ивана Тимофеева, сказание о взятии Азова казаками, описание Московского государства Г. К. Катошихиным (ХVII в.). Особый род литературных исторических сказаний составляют жития святых и повествования о чудесах (житие Бориса и Глеба, Александра Невского, Сергия Радонежского и Стефана Пермского). До нас дошли имена выдающихся авторов житийных произведений: Нестора-летописца, Епифания Премудрого, Пахомия Лагофета. Еще один вид сказаний — сказки русских путешественников и послов с описаниями иноземных земель и записки иностранцев о России. В ряду наиболее интересных свидетельств иностранных авторов — сказания итальянца Плано Карпини(ХIII в.), С. Герберштейна (начало ХVI в.), англичанина Д. Флетчера (1591 г.), поляка Жолкевского (ХVII в.), Олеария(ХVII в.) и Гордона(конец ХVII в.).

Мемуары как жанр исторического литературного повествования возникли в эпоху позднего феодализма (ХVII в.), а широкое развитие получили в ХIХ—ХХ вв. Это источник личного происхождения, по природе своей доверительный, интимный, содержит воспоминания и рассказы очевидцев и современников о событиях личной и общественной жизни. В мемуарах ценен фактический материал, но их отличает крайняя субъективность в его подаче. Дневники в отличие от мемуаров считаются более достоверными источниками, ибо записи их обычно синхронны описываемым явлениям. Недостаток дневников — дробность, отрывочность изложения. Дневники, которые ведутся регулярно, на протяжении многих лет, — редкое исключение из правила.

Первые записи мемуарного характера принадлежали активным участникам общественно-политической жизни России ХVII в. Артамону Матвееву и Сильвестру Медведеву. В ХVIII в. по численности доминировали мемуары верхушки служилого дворянства: И. Я. Желябужского, И. И. Неплюева, А. В. Храповицкого, Н. Б. Долгорукого. Видное место среди них занимают мемуары императрицы Екатерины II. В первой половине XIX в. мемуары стали писать представители практически всех слоев образованного общества. Впервые появились «Дневники» крепостного крестьянина А. В. Никитина. Среди прочих видное место занимают мемуары о войне 1812 г. и воспоминания декабристов, в том числе «Записки» А. П. Ермолова о 1812 г., мемуары Н. И. Тургенева, С. П. Трубецкого, И. Д. Якушкина. Вершиной дореформенной мемуаристики стало произведение А. И. Герцена»Былое и думы».

В пореформенное время мемуары приобрели прямое публицистическое назначение, их стали писать непосредственно для передачи в издательства, предельно сократился срок от написания до публикации, произошло мельчание мемуарных форм (статьи, отрывки, зарисовки, наброски, воспоминания об отдельных эпизодах, а также некрологи). С начала ХХ в. возросло количество мемуаров революционных деятелей, которые до 1917 г. публиковались в журналах «Былое» и «Голос минувшего», а после революции в журнале «Каторга и ссылка»: П. А. Кропоткина, В. Н. Фигнер, И. В. Бабушкина, Н. А. Морозова, Г. В. Плеханова. Значительно число мемуаров видных деятелей общественно-политической жизни, написанных в 20—30-е годы, в эмиграции (М. В. Родзянко, А. И. Керенского, П. Н. Милюкова, В. А. Маклакова, Б. В. Савинкова, В. М. Чернова, В. Н. Коковцева, А. И. Деникина, П. Г. Курлова). Среди дневников второй половины XIX — начала XX в. выделяются дневники: министра внутренних дел П. А. Валуева (1861—1868 гг.), М. К. Лемке — о его службе в 1915—1916 гг. в Главной Ставке царской армии) и записи императора Николая II многих лет, отличающиеся аккуратностью, но при этом малой исторической содержательностью.

Советская мемуаристика в своем развитии прошла несколько этапов. Публикация мемуаров впервые получила размах после образования в 1920 г. Комиссии по истории Октябрьской революции и РКП(б) — Истпарта, где к 30-м годам были собраны мемуарные источники, воспоминания о В. И. Ленине, выдающихся деятелях Коммунистической партии и Советского государства, о революции и гражданской войне.

После окончания Великой Отечественной войны к середине 50-х годов издание мемуаров, дневников и частной переписки несколько сократилось. На первый план вышли воспоминания о войне, стахановском движении, развитии науки и культуры. В годы хрущевской «оттепели» вновь увеличились публикации по общественно-политической тематике. Политиздат предпринял серию публикаций под рубрикой «О жизни и о себе» — о мирном труде советских граждан. В 70—80-е годы под рубрикой «Военные мемуары» вышли в свет воспоминания военачальников эпохи Отечественной войны

Что же касается истории России с XVIII в. по настоящее время, то здесь имеется огромное количество различных источников. Среди них: документы и материалы правительственных органов, политических партий и общественно-политических движений, отложившихся в процессе их деятельности и ныне хранящихся в центральных и местных государственных архивах страны; произведения и мемуары выдающихся деятелей России (политических, государственных, науки, творчества, искусства); периодическая печать (газеты, журналы и т. д.); документы и материалы музеев; кинофотофонодокументы.

Периодическая печать возникла в России в начале XVIII в. Если не считать рукописных газет московских царей XVII в., первенцем официозной журналистики были петровские «Ведомости». История частной периодики началась с публикации «Ежемесячных сочинений к пользе и увеселению служащих», предпринятой Академией наук по инициативе М. В. Ломоносова. Наибольшую известность приобрели ежемесячники: А. П. Сумарокова — «Трудолюбивая пчела», Н. И. Новикова— «Трутень», «Кошелек» и «Живописец», И. А. Крылова — «Почта духов».

Как уже отмечалось, главной задачей источниковедения является определение достоверности исторических свидетельств и выработка методов извлечения и обработки имеющейся в источниках достоверной информации. Исторические источники весьма разнообразны. Они отличаются формой, содержанием, соотношением объективного и субъективного, личного и общественного, природой используемых знаково-смысловых систем. Поэтому их нужно классифицировать.

Классификация это разделение неоднородной совокупности предметов на однородные группы по какому-либо существенному, внутреннему признаку. Используемый для классификации признак называют ее критерием или основанием. Наряду с классификацией в науке применяется систематизация деление неоднородной совокупности по несущественному для данной науки признаку. Классификации разнообразны. Их делят на типологические и видовые. Типологическая классификация основана на учете фундаментальных свойств документов: их социальных функций и используемых информационно-знаковых систем. Видовая классификация производится внутри типа. Внутри вида источники могут делиться на разновидности.

Летописи это исторические произведения, в которых материал излагался в виде погодных записей, начинавшихся со слов в лето такое-то. Летописное произведение строилось на христианской концепции истории и содержательно включало в себя выборочные сведения из предшествующих летописных сводов и записи современных летописцу событий. Летописание несло на себе функцию исторического и политического самосознания средневековой Руси и ярко выраженную культурную функцию. Традиция летописания возникла в первой половине XI в. и просуществовала до конца XVII в.

Законодательные акты представляют собой правовые нормативные документы, которые исходили от верховной государственной власти и имели высшую юридическую силу в пределах какой-либо территории или всего государства. Закон это письменная норма поведения. С помощью законодательства государство регулировало социальные отношения и управляло своей деятельностью. Законодательный вид документов возник в середине XI в.

(грамоты, записи) это правовые документы, которые в юридической форме фиксировали сделки между отдельными лицами. По субъектам сделки актовые материалы делят на частно-правовые и публично-правовые акты. Первые закрепляли договор между частными лицами, вторые между частными лицом и субъектом публичной власти. С помощью актов в основном регулировались социально-экономические отношения внутри правящего класса и отношения государства с обществом. Акты памятники X-XVIII вв.

Делопроизводственные материалы текущая документация, издававшаяся различными государственными, судебными, экономическими, политическими и общественными организациями (учреждениями) с целью управления, собственной и общественной деятельностью.Делопроизводство возникло в середине XVI в. со складыванием аппарата централизованного российского государства. Делопроизводственные материалы делят, прежде всего, по принадлежности к тому или иному субъекту управления: ими могли быть государство, общественное или частное учреждение. В России преобладало государственное делопроизводство. Материалы государственного делопроизводства делят по отраслям управления и по направлению движения документов в иерархии управляющих учреждений (сверху вниз; снизу вверх и в горизонтальной плоскости). Государственное делопроизводство также подразделяют на материалы периода Московского царства (XVI-XVII вв.) и Российской империи (XVIII- начало ХХ вв.).

Статистические материалы.Статистика изучала закономерности общественной жизни с ее количественной стороны с целью социального управления. Статистические материалы появились в Российской империи в начале XVIII в. как часть государственного управления. В первый период своего существования (XVIII первая половина XIX вв.) российская статистика понималась какгосударствоведение. Количественная информация в статистических документах данного времени передавалась в словесной и цифровой форме. В результате сложилась разновидность статистико-описательных материалов. Со второй половины XIX в. стала складываться чисто статистическая документация. В ней информация излагалась только в цифровой форме. Статистические материалы второй половины XIX начала ХХ вв. подразделяются на статистику государственных учреждений, земскую, научную, статистику труда и предпринимательских союзов.

Периодическая печать повременные издания, имевшие целью публикацию информационных и аналитических материалов по общественной и государственной жизни. Периодические издания выражают интересы и позиции различных групп правящего класса, включая интеллигенцию. Они являются орудиями управления народом и используются в борьбе за власть и общественное влияние. Периодика делится на газеты, журналы, бюллетени, ежегодники и альманахи. В России периодическая печать появилась в начале XVIII в. Вся периодика подразделяется нагосударственные и общественные издания. Издания общественно-политических групп разделяют по их общественно-политической направленности.

Документы личного происхождения фиксировали личные впечатления современников, очевидцев и участников общественно и культурно значимых событий. Это самые субъективные свидетельства прошлого. Обычно выделяют следующие их разновидности. Во-первых, мемуары(воспоминания) очевидцев или участников исторических событий. На воспоминаниях лежит очень сильный отпечаток общественно-политической атмосферы описываемой эпохи и времени, когда они писались. Во-вторых, это дневники регулярные записи впечатлений, наблюдений и мыслей по поводу наиболее значимых событий своей и общественной жизни. Их особенность в точной передаче настроений и деталей эпохи. Воспоминания и дневники объединяют одним термином записки. И, наконец, в-третьих, переписка письменный обмен впечатлениями и мыслями о значимых событиях своей и общественной жизни. Источники личного происхождения возникли в первой половине XVIII в. Они несли на себе ярко выраженную функцию социокультурного общения (переписка, мемуары), сохранения и передачи социо-корпоративных и семейных ценностей последующим поколениям (мемуары и дневники).

Литературные памятникиэто произведения литературы, которые отображали современную им действительность в художественной, словесно-образной форме. Социальная функция литературы заключается в привитии общественно значимых ценностей., идеалов и образов поведения. Литературный памятник представляет определенную социокультурную систему. Реальность отображается в нем через призму ее ценностей и идеалов. Поэтому памятники отечественной словесности -прекрасный источник по истории духовной культуры страны. Первые произведения древнерусской литературы появились в середине XI века.

Публицистика и политические сочиненияэто сочинения по актуальным вопросам общественной и государственной жизни, содержавшие и пропагандировавшие различные политические идеи, оценки, прогнозы и предложения. Они выражали политические интересы разных группировок правящего класса. Публицистика отличается большей злободневностью, поверхностью суждений. Она апеллирует к чувствам и рассчитана на широкий круг читателей. Политические сочинения характеризует более глубокая, научная аргументация. Они рассчитаны на руководителей государства, специалистов управления и представителей правящей элиты.

Научные труды это группа источников, отражающая научные представления прошлого.Особый интерес для историков представляют труды российских историков XVIII начала ХХ вв. Они предмет особой исторической дисциплины — историографии отечественной истории.

История исторической науки называется историографией.

В многовековом познании отечественной истории условно можно выделить два важнейших этапа, отражающих общие закономерности развития истории как науки. Внутри каждого из этапов выделяется несколько самостоятельных периодов, отличающихся своеобразием историографического процесса.

Первый этап – это этап собирания и накопления исторических знаний, охватывающий X-XVII вв.: от первых древнерусских летописных свидетельств до появления авторских исторических сочинений.

Начальные сведения о первых веках древнерусской истории нашли отражение в летописях – погодном (по летам) изложении событий: Лаврентьевской, Ипатьевской, Первой Новгородской и самой древнейшей из них – «Повести временных лет», написанной монахом Киево-Печерского монастыря Нестором в начале XII в.

В X-XV вв. исторические факты, события и их анализ находили отражение преимущественно в летописных сочинениях.

В XVI-XVII вв. распространение получают другие виды исторического творчества – хронографы, степенные книги, «Истории», посвященные важным событиям, а также публицистическая литература и первые исторические труды отдельных авторов.

Второй этап – это этап формирования и развития научных исторических знаний, построенных на критическом анализе источников, определенных философских воззрениях, разнообразных исследовательских методиках.

XVIII в — начало второго этапа, когда были созданы первые многотомные научные исследования по истории России с древнейших времен, отличавшиеся ярко выраженными авторскими концепциями.

На XIX – начало XX вв. приходится расцвет отечественной исторической мысли, во многом определивший высокие достижения мировой исторической науки в целом.

20 – 80-е гг. XX в. – советский период отечественной историографии – противоречивое время, связанное с господством коммунистической идеологии, практически исключившей свободу научного творчества. Советская историческая наука, в значительной мере изолированная от мировой историографии и находившаяся под мощным прессом партийно-коммунистического контроля, строилась на единой марксистско-ленинской методологии. Вместе с тем было бы ошибкой не видеть достижений советских историков.

90-е гг. XX – начало XXI вв. – период активного развития отечественной исторической мысли, поиска новых концептуальных подходов к истории России, основанных как на обращении к наследию дореволюционной историографии, так и на использовании современных историко-философских воззрений и новейших информационных исследовательских технологий.

Дата добавления: 2014-12-08; просмотров: 4430;

УДК 27-9:271.2:37.017.93(470 + 571)»18/19″

Махно Лев Львович

кандидат исторических наук, доцент Тульского государственного университета

ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ИСТОРИОГРАФЫ КОНЦА XIX — НАЧАЛА XX СТОЛЕТИЯ О ВРЕМЕНИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ СИСТЕМЫ ДУХОВНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

Аннотация:

В статье рассматривается дискуссионная в отечественной историографии рубежа XIX-XX столетий проблема, касающаяся времени возникновения на Руси системы духовного образования. Анализируя и сопоставляя точки зрения отечественных историографов, автор выявляет причины, способствовавшие возникновению духовных образовательных учреждений, и пытается установить время их возникновения.

Ключевые слова:

Русская православная церковь, церковно-государ-ственные отношения, духовное образование и воспитание, отечественная историография.

Makhno Lev Lvovich

PhD in History, Assistant Professor, Tula State University

Russian Orthodox Church, church-state relations, religious education and upbringing, Russian historiography.

Одним из самых дискуссионных вопросов в отечественной историографии является вопрос о времени возникновения на Руси системы духовного образования и о влиянии на этот процесс объективных и субъективных факторов, которые в рассматриваемый исторический период имели место в общественно-политической и религиозно-культурной жизни Российского государства. Актуальность темы исследования обусловлена тем, что в настоящее время ведется разработка образовательной концепции Русской православной церкви, согласно которой духовное образование должно быть многоступенчатым и непрерывным, задействуя при этом не только церковные образовательные учреждения разного уровня, но и светские учреждения образования и воспитания.

Цель статьи — проанализировать труды отечественных историографов конца XIX — начала XX столетия и установить факторы, способствовавшие развитию духовного образования, и время создания системы духовных образовательных учреждений.

В когорте московских историков Церкви серьезное внимание истории духовного образования уделял профессор Московской духовной академии (МДА) И.Н. Корсунский. Вопрос о времени возникновения духовной школы в России им не исследовался, но он занимался начальной историей московских церковно-учебных заведений, рассматривая ее на примере политики столичных и провинциальных церковных иерархов, проводимой в отношении православных учебных заведений. Отмечая внимание святителя Филарета к духовному просвещению, он в то же время писал о скептическом отношении московского архиерея к женскому обучению, который отдавал приоритет семейному обучению для девушек и женщин . Вместе с тем владыка способствовал открытию Филаретовского женского училища. Особое внимание Филарет, по мнению И.Н. Корсунского, уделял Московской духовной академии: «Руководство и наблюдение его касалось, можно сказать, всех сторон жизни академической, и зоркость его в отношении к Академии была поистине изумительна» . Такое суждение историк выносит на основе документов архива академического правления и конференции. Преемник Филарета на московской кафедре запомнился И.Н. Корсунскому как архипастырь, внесший серьезный вклад в развитие высшего образования в России: с благословения святителя Иннокентия в МДА была открыта кафедра естественно-научной апологетики . Можно предположить, что для И.Н. Корсунского начало духовной школы связывалось с деятельностью не просто архипастырей «синодального» периода, но иерархов XIX в.

Среди работ московских историков следует указать и учебное пособие «История христианской православной церкви» протоиерея Петра Смирнова, претерпевшее тридцать одно пере-

издание. Автор уделил духовной школе небольшой раздел, помещенный в конце работы. Отметив, что с появлением христианской веры на Руси стало развиваться духовное просвещение, историк-клирик привел несколько фактов, относящихся к продолжительному периоду: X-XVII вв. Подъем духовной школы он связывал с созданием «синодальной» системы: «Со времени учреждения Святейшего Синода стало быстро развиваться школьное дело, и духовное образование получает сословный характер. Школы возникают специально для детей духовенства и имеют целью приготовление учащихся к духовному званию» . Этим трудом протоиерей П. Смирнов не способствовал развитию историографии духовного просвещения, так как не ввел в научный оборот никаких новых источников и не предложил новых концепций. Но его приверженность идее, что духовная школа возникает как следствие учреждения Священного синода, была сформирована имперским патерналистским государством и являлась устойчивой тенденцией в церковной истории дореволюционного периода.

Как и представители других школ, московские историки, близкие к Церкви, подходили к рассмотрению начального периода в становлении духовного образования под влиянием Духовного регламента Петра I. Весьма серьезно исследовал эту проблему преподаватель Московской духовной академии Н.И. Кедров. В работе «Духовный регламент в связи с преобразовательной деятельностью Петра Великого» (1886 г.) он отмечал сугубо утилитаристский характер социальной политики Петра Великого, в том числе и в сфере духовного образования. Основной тезис Н.И. Кедрова заключался в следующем: государство должно заниматься духовным просвещением духовного сословия для того, чтобы попы обучали население, которое должно служить имперскому государству .

Наибольшее внимание исследованию духовного просвещения в разные периоды церковной истории уделил казанский историк П.В. Знаменский. Среди работ, в которых этот вопрос рассматривается, обстоятельного исследования заслуживает сочинение «Духовные школы в России до реформы 1808 года» (1881 г.) . Структура этого труда объемом в восемьсот шесть страниц включает три главы. Первая глава — начальное заведение духовных школ при Петре I, вторая — состояние духовных школ при преемниках Петра, а третья — состояние духовных школ с восшествия на престол Екатерины II. Но важен первый период — петровский, ведь именно от него историк начинает вести историю духовной школы в России. Несколько раньше на страницах своего «Руководства к русской церковной истории» П.В. Знаменский одним из первых предложил не расценивать историю духовного просвещения исключительно как прошлое духовной школы, а рассматривать это явление более широко, что впоследствии и было перенято А.П. Доброклон-ским. Однако нас интересует рассмотрение профессором Казанской академии развития именно духовной школы как самостоятельного социокультурного явления.

П.В. Знаменский впервые подходит к этой теме при характеристике состояния христианского просвещения в удельный период до усиления Северо-Восточной Руси. Он упоминает о приходских школах: «Начало этих приходских школ видим еще при Владимире» . В дальнейшем он не раскрывает тему религиозного образования, а предлагает только историю книжности. Но в данном случае историк рассматривает книги как образовательный ресурс. Именно нехватка научной литературы не позволяла развивать школы. Он подводит историческую основу под обоснование приглашения юго-западной богословской школы в Москву: «Обратиться за научной помощью к западу при тогдашней боязни за православие нечего было и думать. Поэтому оставался один исход из затруднения, — прибегнуть к помощи юго-западных школ, хотя и они казались очень подозрительными по своему православию» .

Можно предположить, что П.В. Знаменский также первым предложил рассматривать позитивное просветительское влияние Киевской митрополии в середине XVII в. на состояние духовного просвещения в Московской митрополии. Характеризуя многочисленные братские школы Юго-Западной Руси, П.В. Знаменский замечал, что «…образование их тем не менее стояло высоко и было очень полезно для своего времени» . Уделив внимание истории образовательного проекта митрополита Петра Могилы, он делает вывод, позже также заимствованный А.П. Доброклон-ским: «Киевская коллегия, получившая название Могилянской, неуклонно продолжала развиваться в указанном ей направлении и сделалась потом рассадником образования для всей России» . Однако историк признает правильность ограничения этого влияния в Москве как влияния латинского. Ведущие позиции, по мнению казанского ученого, Киевская академия сохранит и в XVIII в., превосходя московскую не только содержательно, но и организационно.

Центральное место П.В. Знаменский отводит истории создания духовных школ при Петре Великом, организованное начало которым было положено Духовным регламентом. Этот документ имел большое значение для своего времени, но ученый подвергает его критике: «.Несмотря на совершенно ясно высказанную мысль о назначении духовных школ в пользу соб-

ственно церковной службы, сам же Регламент постоянно сбивается в своих правилах относительно их практической пользы на другую противоположную точку зрения и выражает ясное намерение правительства привлекать духовных воспитанников и на разные роды светской службы» . Однако этот недостаток не умаляет общего значения «синодального» периода применительно к духовному просвещению.

Для казанского историка было очевидно, что распространение духовного образования пошло более успешно со времени учреждения Синода, и во многом благодаря принуждению со стороны государства . Характеризуя развитие епархиальных учебных заведений в послепетровский период, Знаменский пишет: «В царствование Екатерины и Петра II, во время усилившейся реакции, попечение правительства о заведении этих школ ослабело; распространение духовного образования поддерживалось только благодаря просветительскому влиянию отдельных архиереев» . И эта мысль дословно также была позже заимствована А.П. Доброклонским. В конце XVIII в. традиция обучения у церковных причтов начала угасать, что вызвало критику со стороны П.В. Знаменского, противника казенных школ, создаваемых под влиянием европейского просвещения .

Для казанского профессора было совершенно очевидным, что в XVIII в. усилий власти к принуждению духовенства учиться грамоте и наукам было недостаточно. В работе «Положение духовенства в царствование Екатерины II и Павла I» (1880 г.) он писал: «Старания об образовании духовенства начались задолго до Екатерины и составляли, можно сказать, постоянную и неизменную заботу духовной и светской власти. Особенно настойчиво стало заявляться требование школьного образования от кандидатов на священно- и церковнослужительские места со времени Петра Великого» .

Разобрав источники, историк рисует безрадостную картину, когда при восшествии Екатерины на престол и в первые годы ее царствования духовенство, особенно низшее, было очень мало знакомо не только с высшими, но и вообще с науками, даже самыми необходимыми для священника . Основываясь на многочисленных документах, Знаменский скептически отзывается и о преобразовательной деятельности Екатерины II в вопросе поддержки духовных школ, многие из которых влачили жалкое существование. Спасением для духовной школы, по мнению казанского профессора, стало внимание к ее проблемам выдающихся церковных иерархов того времени, например митрополита Платона (Левшина).

Положительную оценку историка получила инициатива императора Александра I в деле духовного просвещения, заключавшаяся в приглашении всего православного духовенства России участвовать в создании приходских школ. «К 1808 г., ко времени общей духовно-учебной реформы, — отмечал П.В. Знаменский, — в редкой епархии не было 2-3 низших духовных училищ, кроме семинарии, а всех считалось до 115» .

Основное внимание историк обращает на реформу духовной школы 1808 г., в соответствии с которой все образовательные учреждения были разделены на высшие, средние, низшие. По мнению П.В. Знаменского, изменилось многое, что привело к постоянному увеличению числа учеников, улучшению качества образования. Важным событием историк считает преобразование академий, в том числе и Казанской. Этому вопросу он посвящает отдельное сочинение .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Свой научный выбор П.В. Знаменский объясняет не столько необходимостью сделать исследование недолгой истории родной alma mater, сколько тем обстоятельством, что «жизнь наших дореформенных академий до сих пор еще очень мало известна и еще менее исторически осмыслена.» . Возможно, предмет исследования не слишком удачен, так как, по признанию П.В. Знаменского, другие академии знали лучшие времена, но Казанская академия такого времени почти вовсе не знала.

Как профессиональный историк, П.В. Знаменский не может обойтись без периодизации, основанной на изменении академических уставов. Он делит историю молодой академии на три периода: «1) при действии старого академического устава 1814 г. до преобразования ее в 1870 г., 2) после преобразования при действии устава 1869 г. до 1884 г. и 3) текущий период при действии настоящего устава» .

Началом истории Казанской академии он считает письмо обер-прокурора Н.А. Протасова казанскому архиерею Владимиру об устройстве академии, необходимой для поддержания связи с удаленными семинариями .

Знаменский не склонен идеализировать историю Казанской академии, как и не склонен приукрашивать жизнь всех духовных академий в период 1840-1870-х гг. Он пишет, что Казанская академия «.вошла в семью высших духовных учебных заведений какой-то нежеланной в то время гостьей», потому что некоторые церковные иерархи были против открытия вуза в Казанской епархии, что «.не могло не отозваться на ее судьбе некоторой ее заброшенностью» .

Таким образом, вопрос о генезисе и эволюции духовного просвещения в России в историографическом наследии П.В. Знаменского решался особо. Не отрицая существования зачатков духовного образования в период X—XVII вв., он все же считал, что начало процессу создания духовных школ положили петровские реформы. Иначе говоря, наиболее плодотворным в сфере духовного просвещения он признавал ранний «синодальный» период, при этом допуская его слабую критику. По нашему мнению, следует признать, что П.В. Знаменский внес наибольший вклад в изучение духовной школы, а его работы стали ориентиром для других представителей цер-ковно-исторической науки.

Церковные историки «петербургской» школы также смотрели на процесс возникновения духовного просвещения через призму «синодального» периода. Профессор Санкт-Петербургской духовной академии Николай Никанорович Глубоковский (1863-1937) полагал, что началом организованной духовной школы в России следует считать создание 28 июня 1808 г. Комиссии духовных училищ, преобразованной затем в Комитет 1808 г. Н.Н. Глубоковский, изучивший журналы заседаний Комитета, писал: «…По своему времени он сделал здесь грандиозный труд, которым во многом мы живем до настоящих дней» . Отмечает он значение реформ в сфере духовного образования и при написании биографии преосвященного Смарагда (Крыжа-новского), архиепископа Рязанского, ставшей своеобразной энциклопедией по Русской церковной истории XIX в. .

Свою деятельность будущий владыка начал инспектором в Санкт-Петербургской духовной академии, в 1821 г. был переведен инспектором и бакалавром богословских наук в Киевскую академию. Описывая первые шаги на педагогическом поприще, Н.Н. Глубоковский старается быть объективным, отмечая не только сложный характер молодого иеромонаха Смарагда, но и его серьезную заботу о развитии духовного образования в Малороссии . Ученый тщательно разбирает все действия Смарагда, его конфликты, неудачи и успехи. Историк подробно показывает, что деятельный монах не смог сделать быстрой карьеры в сфере духовного просвещения, но в 1828 г. все же получил место ректора Киевской академии, став «ревностным ректором». После перемещения Смарагда на ректорство в столичную Академию, Киевская академия сохраняла о нем добрую память и «пересылала ему в Санкт-Петербург на рецензию некоторые сочинения своих воспитанников» .

Исследуя дальнейший архипастырский путь преосвященного Смарагда, Глубоковский не забывает характеризовать его инициативы в сфере духовного просвещения, которые всегда были сопряжены с трудностями. В частности, историк приписывает владыке очень важное дело возрождения духовного образования в виде училищ и семинарии в непростой Полоцко-Вилен-ской епархии: «Само духовенство не всегда внимательно заботилось о содержании и воспитании своих детей, так что Смарагду приходилось самому принимать решительные меры и привлекать питомцев» .

Таким образом, созданная Н.Н. Глубоковским полная биография преосвященного Смарагда (Крыжановского) подтверждала исходный тезис о первых десятилетиях XIX в. как времени начала духовного образования в России. И в то же время система, созданная Синодом в начале XIX в., не удовлетворяла Н.Н. Глубоковского в первые десятилетия XX в., мечтавшего о кардинальной перестройке средней и высшей духовной школы.

По мнению С.Г. Рункевича, отсутствие качественного духовного образования было причиной низкого интеллектуального уровня клириков, стоявших на одном уровне с непросвещенной паствой в допетровский период и в начале правления Петра I. Историк объяснял гибельные последствия слабого развития духовной школы следующим образом: «И пастыри, и паства учились в одних школах, бывших при церкви, где единственным учителем и распорядителем был дьячек, все образование которого заключалось в уменье грамоте» .

С.Г. Рункевич указывал на известные заботы Петра по части принудительного насаждения образования в России, которые отразились и на духовном образовании. Он отмечал обязательный характер создания первых духовных школ: «В 1708 году, указом 15 января, велено поповым и диа-коновым детям учиться в греческих и латинских школах, а которые учиться в тех школах не захотят, тех в попы и диаконы на места отцов и никуда не посвящать, не принимать даже в подъячие и вообще никуда ни в какие чины, кроме военной службы» . И в этой принудительной организации духовного просвещения ученый видел несомненную пользу для Церкви.

Другой известный представитель «петербургской» школы, профессор Санкт-Петербургской духовной академии Борис Васильевич Титлинов (1879-?), посвятил несколько работ изучению прошлого духовной школы в России . В первом сочинении «Правительство императрицы Анны Иоанновны в его отношениях к делам православной церкви» он также обращается к «синодальному» периоду, правлению просвещенных иностранцев, наивно веривших в благотворное действие ученого священника на паству. Б.В. Титлинов дает высокую оценку этому периоду:

«.Своими заботами о просвещении духовенства аннинское правление стяжало себе почетное положение среди царствований XVIII в.» .

Исследование духовного образования он начинает с петровского правления, заложившего основные принципы государственной политики в сфере просвещения православных пастырей. К ним относились: обязательность школьного обучения для детей духовенства, если они хотят остаться в своем сословии, обязательность определенного образовательного ценза для служителей церкви .

Однако петровское царствование, по мнению историка, не в состоянии было осуществить свой идеальный проект в этом направлении по причине отсутствия «духовных средств», т. е. учителей. В отличие от других историков Церкви, Б.В. Титлинов говорит о слабых итогах эпохи Петра применительно к организации духовной школы, отмечает, что духовно-учебное дело в России к 30-м гг. XVIII в. отличалось крайней неустойчивостью: «Большинство епархиальных училищ еле влачили свое существование» .

Заслугу Анны Иоанновны Б.В. Титлинов видит в том, что она, не изменив петровским принципам в деле духовного просвещения, начинает восстанавливать архиерейские школы. Профессор Санкт-Петербургской академии отмечал как сдерживающий фактор нежелание белого духовенства получать начальное и среднее образование, что заставляло государство использовать более широкий арсенал средств принуждения к учению. Не менее важной представлялась автору и организующая роль Синода: «.Побуждаемый просветительскою ревностью правительства, Синод усиленно настаивал на обязательности школьного обучения для духовного сословия» .

Позже Б.В. Титлинов затронет проблему становления духовного образования в 30-40-е гг. XVIII в. уже при написании краткой биографии Гавриила (Петрова), митрополита Новгородского и Санкт-Петербургского, который волей своего родителя был отдан в 1740 г. на учение в Московскую академию. Это обстоятельство историк воспринимает как вполне естественный шаг приходского священника: московские священники прямо обязывались отдавать своих детей в академию под угрозой штрафа . Ученый не соглашается с критикой современников в адрес Славяно-греко-латинской академии: «Как ни несовершенна была схоластическая школа, она учила своих питомцев настолько хорошо, что из них выходили замечательные деятели на всех поприщах. Платонов, Гавриилов и подобных не было бы, если бы в московском святилище науки тогда решительно нечему было бы научиться» .

Главный успех правления Анны Иоанновны Б.В. Титлинов усматривает не только в создании регламентских семинарий с восьмилетним обучением, но и в утверждении целой стройной системы духовного просвещения . При этом историк обращает внимание на сложную судьбу семинарского обучения, которое складывалось постепенно. Вслед за Рункевичем он критикует желание правительства использовать выпускников духовной школы во всех сферах государственного управления, отрывая их тем самым от духовного служения. При этом Б.В. Титлинов идет дальше, указывая на серьезные противоречия между идеальными проектами аннинского правления и практикой их воплощения, когда правительство не оказывало реальной помощи духовному образованию, поскольку перекладывало всю тяжесть задачи поднятия духовного образования на плечи епархиальных архиереев, к которым историк относится с симпатией . Б.В. Титлинов признает, что в 30-е гг. XVIII в. оформился новый нормальный тип духовно-учебного заведения, духовная школа сделала шаг вперед, но при этом «.вся созидательная работа совершалась снизу, а не сверху» .

На основании проведенного анализа темы духовного просвещения в трудах отечественных светских и церковных историков конца XIX — начала XX в. сформулируем следующие выводы:

— Существенный вклад в изучение темы становления в России духовного просвещения внесли представители ведущих церковно-исторических школ: московской, петербургской, казанской и киевской; провинциальные православные историки изучением этого явления занимались фрагментарно, их интерес носил локальный характер.

— Восприятие темы духовного просвещения представителями исторической и церковно-исторической науки не было однозначным. Анализ сочинений русских историков конца XIX -начала XX в. показал существование активной дискуссии, развивавшейся в двух направлениях: а) вопрос о времени возникновения духовного просвещения в России, б) влияние «синодальной» системы на духовное просвещение в России. По первому вопросу историки разделились на сторонников допетровского и послепетровского духовного образования; аргументация представителей второго направления благодаря имеющейся широкой источниковой базе была более убедительной. По второму вопросу достаточно аргументированно высказались И.Н. Корсунский, П.В. Знаменский и Б.В. Титлинов, которые считали, что в «синодальный» период было много сделано для развития духовного образования в Российской империи.

— Система церковного образования, которая включала в себя все образовательные ступени — начальную, среднюю и высшую — сложилась в период XVIII-XIX вв. Важно, что историки рассматриваемого периода не ограничивали развитие духовного просвещения историей духовной школы, поскольку их интересовал вопрос о востребованности образованности русским духовенством и о государственной политике принуждения к знаниям.

— Не только представители «киевской» школы, но и подавляющее большинство историографов едины во мнении, что центр отечественного церковного образования в 40-90-е гг. XVII в. и первые десятилетия XVIII в. находился в Киеве, отмечая при этом чрезмерное восприятие «киевской» школой «латинства». Этот факт во многом объясняется той геополитической и религиозной ситуацией, которая имела место в указанный исторический период на южных рубежах Российской империи. Однако сам факт критического подхода со стороны отечественных историографов к образовательной деятельности на ниве духовного просвещения, которую проводили представители «киевской» школы, подтверждает приверженность русских церковных историков идее господства Русской православной церкви на пространстве Российской империи.

Ссылки:

1. Корсунский И.Н. Святитель Филарет, митрополит Московский: Его жизнь и деятельность на Московской кафедре по его проповедям в связи с событиями и обстоятельствами того времени (1821-1867 гг.). Харьков, 1894.

2. Там же. С. 1027.

4. Смирнов П., прот. История христианской православной церкви. Изд. 31-е. Петроград, 1916.

5. Кедров Н.И. Духовный регламент в связи с преобразовательной деятельностью Петра Великого. М., 1886.

6. Знаменский П.В. Духовные школы в России до реформы 1808 года. Казань, 1881.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

7. Знаменский П.В. Руководство к русской церковной истории. Изд. испр. и доп. Казань, 1886. С. 532.

8. Там же. С. 246.

9. Там же. С. 180.

10. Там же. С. 183.

11. Знаменский П.В. Духовные школы … С. 72.

12. Там же. С. 52.

13. Знаменский П.В. Руководство … С. 354.

14. Там же. С. 406-407.

15. Знаменский П.В. Положение духовенства в царствование Екатерины II и Павла I. М., 1880.

16. Там же. С. 89.

17. Знаменский П.В. Руководство … С. 519.

18. Знаменский П.В. История Казанской духовной академии. Казань, 1891.

19. Там же. С. VI.

20. Там же. С. V.

21. Там же.

22. Там же. С. VII.

25. Там же. С. 20-21.

26. Там же. С. 25.

27. Там же. С. 116-117.

28. Рункевич С.Г. История русской церкви под управлением Святейшего синода. Т. 1. Учреждение и первоначальное устройство Святейшего правительственного синода. 1721-1725 годы. СПб., 1900.

29. Там же. С. 47-48.

31. Титлинов Б.В. Правительство императрицы Анны Иоанновны в его отношениях к делам православной церкви. Вильно, 1905.

32. Там же. С. 374.

33. Там же. С. 377.

34. Там же. С. 381.

36. Там же. С. 1333.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

37. Титлинов Б.В. Правительство императрицы Анны Иоанновны … С. 388.

38. Там же. С. 414.

39. Там же. С. 417.

Kedrov, NI 1886, Spiritual regulations in connection with the transformative work of Peter the Great, Moscow, (in Russian).

Smirnov, P prot. 1916, History of the Christian Orthodox Church, Ed. 31th, Petrograd, (in Russian).

Titlinov, BV 1909, The spiritual school in Russia in the XIX century, vol. 2 (Protasov era of reform and 60s), Vilna, (in Russian).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *