Мстислав изяславич

«Владимир раздели землю сыном своим, и посажа их по градом,

по княжением: …Станислава, Святославля брата, в Смоленске».

Тверская летопись

По преданию крещение народов, проживавших по всей Смоленской земле, произошло в 1013 году при правлении князя Станислава Владимировича.

В 1882 году в «Смоленском вестнике» и в 1883 году в «Смоленских епархиальных ведомостях» историк-краевед И. Красноперов опубликовал статью «Учреждение в Смоленске епископии (1137 г.)». В ней, на основании рукописи, хранившейся в фонде М.П. Погодина в Санкт-Петербургском отделении Императорской публичной библиотеки, он писал: «святой Владимир крести (л) всю землю смоленскую в 6521-е лето», т.е. в 1013 году. (1)

Исторических документов, подтверждающих факт крещения всей Смоленской земли именно в 1013 году к настоящему времени не обнаружено. Но опираясь на предания и относя к этому времени управление Смоленской землей сыном святого Владимира князем Станиславом, как верным чадом своего отца, нельзя исключить, что в период его правления (989 (995-?) -1014 гг. -?) были приложены многие усилия для крещения всех народов, находившихся в подчинении Смоленску.

1013 год, как дату крещения всей Смоленской земли, приводит И.О. Осипов, автор статьи «Краткая история г. Смоленска и Смоленской губернии», в Приложении XIV, фрагмента книги без выходных данных, вероятно учебника истории для высших и других начальных училищ Смоленской губернии, вышедшего начале XX века. В главе «Христианство в Смоленске (990 г.)» он пишет: «В 988 г. положено было на Руси начало христианства Св. Владимиром. Из Киева христианство быстро стало распространяться и по другим областям и городам русским. В Смоленске христианство было введено при Владимире Св. в 990 г., а по всей Смоленской земле в 1013 г., когда кривичи приняли крещение от проповедников и священников, посланных Владимиром Св. по всей Русской земле и, значит, в Смоленскую область». Материал к учебнику, о христианстве в Смоленске, подготовлен И.О. Осиповым позже, чем опубликована статья И. Красноперова, и возможно, что он составлен не без ее влияния. (2)

О том, что святой князь Владимир, обходя Русские земли в 990 году, мог посылать и в Смоленские земли епископа и священников для крещения всех народов, населявших их, можно судить по фрагменту Московского летописного свода. В начале летописи по Эрмитажному списку указывается: «В лето 6498 (990). Иде Володимер в Суздальскую землю и постави град в свое имя Володимер … и вси людие крести Руския, и наместници по всеи земли». Вероятно, в этот год начато крещение земель и вверх по Днепру от Киева, в том числе и Смоленска. (3)

В книге священника Никифора Адриановича Мурзакевича «История города Смоленска» есть глава «О княжении в Смоленске Станислава Владимировича». Он пишет: «989. Станислав I, князь. Сей князь, прибыв в Смоленск, основал в нем княжеский престол и веру христианскую и по велению отца своего выбрал из княжения Смоленского людей честных и достаточных, выслал им на житье во вновь устроенные пограничные города при реках: Десне, Остру, Трубеже, Суле и Стругене. Он в правлении своем старался быть только исполнителем воли родителя своего. Когда св. Владимир проходил для усмирения Чуди, то и он с кривичами своими в помощь ходил. Станислава Владимировича по смерти родителя своего во временя братоубийства Святополкова, был ли Смоленским Владетелем, где и когда Скончался — все историки, описующие убиение Глебово, случившееся в предместии Смоленска, о нем умалчивают». В примечаниях к этой главе, указывается, что в рукописи, хранившейся в Смоленском губернском архиве, писалось: «990 г. Владимир Великий, путешествуя в Новгород, заехал в Смоленск с митрополитом Михаилом …и просветил смольян с принадлежащим народом святым крещением». Здесь же, читаем: «Св. Владимир после крещения в Смоленске не был, а еже и был, проходя с войском для усмирения Чуди 997 году, то по смерти уже митрополита Михаила. Во всех летописях видно, что Михаил митрополит, получа позволение от Владимира 991 года с Добрынею и другими боярами, ездил по северным городам России для основания веры христианской …Михаил же был ли в Смоленске, неизвестно, а известно из древнего летописца: Владимир, отправляя на княжение детей своих, отправил с ними священников, которым дано было повеление учить вере, крестить всех, строить церкви, а капища идолов и неблагопристойные обычая искоренять». (4)

В «Историческом словаре», составленном в конце XVIII века Иваном Нехачиным, сообщается: «Станислав Владимирович, сын Владимира I Святославовича. Удел получил от родителя своего в 995 году в Смоленске». Иван Нехачин считал, что от разделения Руси на уделы «произошли в Государстве между родными ненависти, ссоры и кровавыя войны; а таковое несогласие было причиною великаго в разныя времена России разорения и опустошения». По кончине князя Станислава, последовавшей до 1015 года, исчез и удел. Вероятно, поэтому и не утвердилась в Смоленске сразу, в 995 году, епископская кафедра, а учреждена окончательно только в 1135 году при князе Романе. Составители «Истории иерархии Русской Православной Церкви» предполагают, что хотя точная дата учреждения Смоленской епархии неизвестна (не позже 1101 г.?), эта «кафедра принадлежит к числу древнейших, а основателем ее был первый глава «Митрополии России» — митрополит Св. Михаил». (5)

Считается, что князь Станислав Владимирович получил Смоленск в удел около 989 года (по другим данным около 995 г.). Назаренко А.В. в примечаниях к первому тому «Истории Русской Церкви» митрополита Макария (Булгакова) пишет: «По сказанию преподобного Нестора святой Владимир отдал Новгород сперва Вышеславу, а по смерти его — Ярославу, Ростов — сперва Ярославу, потом — Борису, Полоцк — Изяславу, Туров — Святополку, землю древлянскую — Святославу, Владимир Волынский — Всеволоду, Тмутаракань — Мстиславу, Муром — Глебу. Позднейшие летописи прибавляют, что Смоленск отдан Станиславу, Псков — Судиславу, Луцк — Позвизду. Эти уделы, без сомнения, розданы были не вдруг, но одним князьям — прежде, другим — после, и самые князья были тогда еще малолетни». (6)

Ермолинская летопись так сообщает об этом событии: «И потом раздели землю и грады сыном своим: старейшему, от Чехини, Вышеславу Новъград, Изяславу Полтеск, Святополку Туров, Ярославу Ростов, Вышеслав же умре, и даст Новъград Ярославу, а Борису Ростов, а Глебу Муром, Святославу Деревы, Всеволоду Володимер, Мстиславу Тмуторакань, Станиславу Смоленеск, Судиславу Пьсков». В Синодальном списке Родословной книги читаем, что в 988-990 годах князь Владимир «…повеле Святыя Церкви поставити, и крести вся люди Русские земли и святую Христианскую веру утверди. И быша у Великаго Князя у Владимера 12 сынов: 1. Князь Вышеслав. …10. Князь Станислав». (7)

В Рогожском летописце (Летописце Рогожском) князь Станислав также упоминается в списке сыновей святого князя Владимира, после великого события Крещения в 988 году: «…И повеле князь церкви ставить. И поставили в Киеве митрополита Михаила, а по другим городам епископов и попов. И была радость великая на Руси. Было же у Владимира 12 сынов: Вышеслав, Изяслав, Святополк, Ярослав, Всеволод, Святослав, Мстислав, Борис, Глеб, Станислав, Василько, Судислав». В примечании к переводу этой части Рогожского летописца Исаков В.З., автор вступительной статьи, переводов и примечаний к «Тверским летописям», отмечает: «Станислав- достоверных сведений о некоторых из сыновей Владимира I нет. «Новейшие летописцы, — пишет Карамзин, — не хотев обделить и трех меньших сыновей Владимироавых, дают Станиславу Смоленск, Позвизду Луцк, Судиславу Псков». (8)

Новгородская первая летопись младшего извода (Комиссионный список) сообщает, что в 988 году «Володимер же просвещен сам и сынов его с ним 12», среди которых указан и Станислав «десятои». После принятия крещения князь Владимир «…поставиша в Киеве митрополита, а Новуграду архиепископа, а по иным градом епископы и попы и диаконы; и бысть радость всюду». Во втором приложении к Новгородским летописям, составители приводят «Статьи, находящиеся в рукописи Археографической комиссии перед Комиссионным списком Новгородской первой летописи». В них помещено Родословие Великих Князей Русских: «Сынове Володимеровы: Вышеслав, Станислав, Ярослав…». (9)

В сборнике «Смоленский край в памятниках и источниках (с древнейших времен до второй половины XIX в.)», изданном в 1949 году в Смоленске, авторы Андреев Н.В. и Маковский Д.П., приводят фрагмент текста якобы из Лаврентьевской летописи: «Володимер раздели землю свою сыном своим, и посади Станислава Святославля брата в Смоленсце». Но в современном переиздании Летописи по списку Лаврентия (Лаврентьевской летописи), такого фрагмента о 988 годе нет: «И посади (Владимир) Вышеслава в Новегороде, а Изяслава Полотьске…» и т.д. Упоминания о Станиславе, кроме указания его в списке имен сыновей великого князя Владимира не приводятся. Похоже, Андреев и Маковский составили этот текст из двух фрагментов, взятых в Тверской летописи: «988. Об удельных князех. Потом же Владимер раздели землю сыном своим, и посажа их по градом, по княжением: Вышеслава, иже от Чехини, сего, яко старейшаго, посади в Новогороде, …Станислава, Святославля брата, в Смоленске». (10)

На период 988-1013 годов приходится служение трех иерархов Русской Церкви. Святитель Михаил, первый митрополит Киевский и всея Руси, по Иоакимовской летописи, был родом из Сирии. В 988 году его прислал в Корсунь патриарх Константинопольский Николай Хрисоверг. После крещения великого князя Владимира вместе с ним прибыл в Киев. Из Несторовой летописи известно, что «святитель Михаил был мудр и тих, хотя и строг, где подобало; насадил христианскую веру в России и устроил первые училища». Скончался 30 сентября 992 года и погребен в Киеве в Десятинном храме Пресвятой Богородицы. Затем его мощи перенесены в Антониевы пещеры, и позже в соборный Успенский храм Киево-Печерской лавры (+ 992; память 30 сентября/ 13 октября). Вторым митрополитом Киевским стал Леонтий — грек по происхождению. Он вероятно так же прислан патриархом Николаем, и управлял с 991 года по 1007 (1008) год. При нем великий князь Владимир перенес мощи святой равноапостольной великой княгини Ольги (+ 969; память 11/24 июля) в Десятинный храм. Скончался митрополит Леонтий в 1007 (1008) году. Следущим управляющим Киевской митрополией стал Иоанн I. Он направлен на Русь при патриархе Константинопольском Сергии. В своей работе «Русские православные иерархи» Митрополит Мануил (Лемешевский) предполагал, что митрополит Леонтий был русским или болгарином. Он скончался в 1035 году. (11)

По мнению митрополита Макария (Булгакова) первые священники, диаконы и причетники, сопровождавшие Киевских митрополитов «были у нас с самого начала из греков и, вероятно, из болгар, и одни назывались царицыными, потому что пришли с царевною Анною из Греции, другие — корсунскими, как прибывшие из Корсуня. Но через несколько лет, без сомнения, начали появляться на этих церковных степенях и русские…». (12)

В статье, посвященной святому князю Владимиру митрополит Санкт-Петербургский Иоанн (Снычев) отмечал: «…в условиях неблагоприятных для Церкви, среди народа дикого и не расположенного к обращению, в стране враждебной православной Византийской империи, произошло событие не объяснимое естественным ходом вещей, — Крещение Руси». Благодаря этому событию, впоследствии произошло не только образование Поместной Русской Православной Церкви, но и Русского государства, в которое входили и Смоленские земли. (13)

В молитве святому князю Владимиру, написанной после 1000-летия Крещения Руси, её автор, обращаясь к святому, писал: «Како похвалим тебе, в земных владыках премужественный, Владимире? …Виждь люди твоя, како живут, како храними суть Господем, како благоверие хранят по преданию твоему, како славят Христа, како поклоняются Имени Его. Виждь и грады, величеством сияющия, виждь церкви цветущия, виждь христианство растущее». Край Смоленский, имевший в первые десятилетия крещения Руси лишь десятки небольших деревянных храмов, за прошедшее тысячелетие украсился сотнями каменных храмов и десятками монастырей. И хотя десятилетия «безбожной смуты» принесли непоправимый ущерб, на Смоленской земле, как и по всему Отечеству, вновь возрождается Православие. (14)

Примечания

Иеромонах Даниил (Сычёв)

Заславские

Описание герба: В поле червлёном над полумесяцем золотым рогами вверх обращённом, золотая звезда о шести лучах. Над звездою той, половина золотого кольца, положенного наподобие радуги, из которого выходит острога золотая острием вверх обращённая.

Титул:

Князья

Место происхождения:

Великое княжество Литовское

Подданство:

Великое княжество Литовское

Речь Посполитая

Засла́вские (польск. Zasławski) — русско-литовские княжеские роды.

Первый из них происходит от сына великого князя литовского, Гедимина — Евнута, который, лишившись великокняжеского престола, получил в удел Заславль (в Минском воеводстве). Его праправнук, князь Михаил Иванович Заславский, женившись на княжне Юлиане Ивановне Мстиславской, принял это имя и был родоначальником князей Мстиславских.

Второй род Заславских — отрасль князей Острожских. Сын князя Василия Феодоровича Острожского, Юрий, получил имение Заслав, от которого принял фамилию, в конце XV века. После смерти в 1656 году Доминика Заславского всё наследство Острожских и Заславских перешло по женской линии к Любомирским.

Представители

Юрий Васильевич Заславский (ум. ок. 1500) — первый князь Заславский (1450-ок.1500), старший сын князя Василия Федоровича Острожского и Анны Ивановны Подберезской. Был женат на Софии (Варваре) Юрьевне, дочери князя Юрия Семеновича Пинского. Дети:

  • Михаил Иванович Заславский (ум. ок. 1530)
  • Кузьма Иванович Заславский (ум.1556), князь заславский.

Кузьма Иванович Заславский (ум. 1556) — князь заславский (ок. 1535—1556), младший сын князя Ивана Юрьевича Заславского и Елены Федоровны. Был женат на княжне Анастасии Юрьевне Гольшанской-Дубровицкой (+1561), дочери воеводы киевского князя Юрия Александровича Гольшанского (ум. 1511). Дети:

Януш Кузьмич Заславский (ум. 1562) — князь заславский (1556—1562), сын князя Кузьмы Ивановича Заславского и Анастасии Юрьевны Гольшанской. Жена происходила из рода Кирдеев. Дети:

  • София Янушовна Заславская (ум. после 1618), жена Александра Загоровского и Фридриха Тышкевича (ум. после 1621)
  • Януш Янушевич Заславский (ум. 1629), князь заславский, воевода подляшский и волынский
  • Михаил Янушевич Заславский (ум. 1587).

Януш Янушевич Заславский (1560 — 04.08.1629) — князь заславский (1562—1629), староста житомирский (1595—1606) и переяславский (1620—1629), воевода подляшский (1591—1604) и волынский (1604—1629), старший сын князя Януша Кузьмича Заславского. Около 1577 г. женился на княжне Александре Романовне Сангушко (1560—1602), дочери польного гетмана литовского князя Романа Федоровича Сангушко, а после 1609 г. вторично женился на Марианне Лещинской (ок. 1574—1642), дочери каштеляна сремского Рафаэля Лещинского. Дети:

  • Александр Янушевич Заславский (ум. 1629), князь заславский, воевода брацлавский и киевский
  • Константин Янушевич Заславский (+1615), женат на Анне Потоцкой
  • Эльжбета Янушевна Заславская, 1-й муж — Ян Щенсный Гербут (ум. 1615), 2-й муж — Максимилиан Пшерембский
  • София Янушевна Заславская, жена с 1603 года Яна Остророга (1547—1622)
  • Юрий Янушевич Заславский (1592—1636), староста владимирский (1635—1636).

Александр Заславский (ок. 1577—1629) — князь заславский (1629), староста житомирский (1606—1629), каштелян олинский (1605—1615), воевода брацлавский (1615—1628) и киевский (1628—1629), второй ординат Острожский (1620—1629), старший сын воеводы волынского князя Януша Янушевича Заславского и Александры Романовны Сангушко. В 1622 г. женился на княжне Евфросинии Янушевне Острожской (+1628), дочери воеводы волынского и каштеляна краковского князя Януша Константиновича Острожского. Дети:

  • Франциск Заславский (ум. 1622)
  • Владислав Доминик Заславский (1618—1656), князь заславский, воевода сандомирский и краковский;
  • Кароль Заславский (ум. после 1618)
  • Константин Александр Заславский (1620—1642)
  • Януш-Исидор Заславский (1622—1649)
  • Констанция Заславская (ум. 1630), жена графа Фердинанда Гонзага-Мишковского
  • Сюзанна Заславская (ум. до 1628).

Владислав Доминик Заславский (1618-05.05.1656) — крупнейший украинский магнат, князь заславский (1629—1656), третий ординат Острожский (1629—1656), староста луцкий (1636—1656), великий конюший коронный (1636), воевода сандомирский (1645—1649) и краковский (1649—1656), региментарий коронных войск (1648), второй сын воеводы брацлавского и киевского князя Александра Заславского и княжны Евфросиньи Острожской.

Александр Януш Заславский (1651—1682) — последний князь заславский (1656—1682), четвертый ординат Острожский (1656—1682), единственный сын воевода сандомирского и краковского князя Владислава-Доминика Заславского и Екатерины Собесской. В 1656 г. после смерти своего отца Александр Януш Заславский унаследовал обширную Острожскую ординацию. Около 1660 г. основал город Александрию (Сколе). В 1669 г. знатный и богатый украинский князь-магнат Александр Януш Заславский претендовал на польский королевский престол. Александр Януш Заславский не был женат и не оставил потомства.

Напишите отзыв о статье «Заславские»

Угасшие: Патрикеевы • Булгаковы • Щенятевы • Корецкие • Ружинские • Пинские • Полубинские • Олельковичи • Бельские • Кобринские • Ягеллоны • Збаражские • Вишневецкие • Порецкие • Несвицкие • Заславские • Мстиславские • Кориатовичи • Буремские • Волынские

Существующие: Голицыны • Куракины • Хованские • Сангушко • Трубецкие • Чарторыйские • Воронецкие • Курцевичи

Отрывок, характеризующий Заславские

Князь Василий нахмурился, сморщил рот на сторону, щеки его запрыгали с свойственным ему неприятным, грубым выражением; он, встряхнувшись, встал, закинул назад голову и решительными шагами, мимо дам, прошел в маленькую гостиную. Он скорыми шагами, радостно подошел к Пьеру. Лицо князя было так необыкновенно торжественно, что Пьер испуганно встал, увидав его.
– Слава Богу! – сказал он. – Жена мне всё сказала! – Он обнял одной рукой Пьера, другой – дочь. – Друг мой Леля! Я очень, очень рад. – Голос его задрожал. – Я любил твоего отца… и она будет тебе хорошая жена… Бог да благословит вас!…
Он обнял дочь, потом опять Пьера и поцеловал его дурно пахучим ртом. Слезы, действительно, омочили его щеки.
– Княгиня, иди же сюда, – прокричал он.
Княгиня вышла и заплакала тоже. Пожилая дама тоже утиралась платком. Пьера целовали, и он несколько раз целовал руку прекрасной Элен. Через несколько времени их опять оставили одних.
«Всё это так должно было быть и не могло быть иначе, – думал Пьер, – поэтому нечего спрашивать, хорошо ли это или дурно? Хорошо, потому что определенно, и нет прежнего мучительного сомнения». Пьер молча держал руку своей невесты и смотрел на ее поднимающуюся и опускающуюся прекрасную грудь.
– Элен! – сказал он вслух и остановился.
«Что то такое особенное говорят в этих случаях», думал он, но никак не мог вспомнить, что такое именно говорят в этих случаях. Он взглянул в ее лицо. Она придвинулась к нему ближе. Лицо ее зарумянилось.
– Ах, снимите эти… как эти… – она указывала на очки.
Пьер снял очки, и глаза его сверх той общей странности глаз людей, снявших очки, глаза его смотрели испуганно вопросительно. Он хотел нагнуться над ее рукой и поцеловать ее; но она быстрым и грубым движеньем головы пeрехватила его губы и свела их с своими. Лицо ее поразило Пьера своим изменившимся, неприятно растерянным выражением.
«Теперь уж поздно, всё кончено; да и я люблю ее», подумал Пьер.
– Je vous aime! – сказал он, вспомнив то, что нужно было говорить в этих случаях; но слова эти прозвучали так бедно, что ему стало стыдно за себя.
Через полтора месяца он был обвенчан и поселился, как говорили, счастливым обладателем красавицы жены и миллионов, в большом петербургском заново отделанном доме графов Безухих.
Старый князь Николай Андреич Болконский в декабре 1805 года получил письмо от князя Василия, извещавшего его о своем приезде вместе с сыном. («Я еду на ревизию, и, разумеется, мне 100 верст не крюк, чтобы посетить вас, многоуважаемый благодетель, – писал он, – и Анатоль мой провожает меня и едет в армию; и я надеюсь, что вы позволите ему лично выразить вам то глубокое уважение, которое он, подражая отцу, питает к вам».)
– Вот Мари и вывозить не нужно: женихи сами к нам едут, – неосторожно сказала маленькая княгиня, услыхав про это.
Князь Николай Андреич поморщился и ничего не сказал.
Через две недели после получения письма, вечером, приехали вперед люди князя Василья, а на другой день приехал и он сам с сыном.
Старик Болконский всегда был невысокого мнения о характере князя Василья, и тем более в последнее время, когда князь Василий в новые царствования при Павле и Александре далеко пошел в чинах и почестях. Теперь же, по намекам письма и маленькой княгини, он понял, в чем дело, и невысокое мнение о князе Василье перешло в душе князя Николая Андреича в чувство недоброжелательного презрения. Он постоянно фыркал, говоря про него. В тот день, как приехать князю Василью, князь Николай Андреич был особенно недоволен и не в духе. Оттого ли он был не в духе, что приезжал князь Василий, или оттого он был особенно недоволен приездом князя Василья, что был не в духе; но он был не в духе, и Тихон еще утром отсоветывал архитектору входить с докладом к князю.
– Слышите, как ходит, – сказал Тихон, обращая внимание архитектора на звуки шагов князя. – На всю пятку ступает – уж мы знаем…
Однако, как обыкновенно, в 9 м часу князь вышел гулять в своей бархатной шубке с собольим воротником и такой же шапке. Накануне выпал снег. Дорожка, по которой хаживал князь Николай Андреич к оранжерее, была расчищена, следы метлы виднелись на разметанном снегу, и лопата была воткнута в рыхлую насыпь снега, шедшую с обеих сторон дорожки. Князь прошел по оранжереям, по дворне и постройкам, нахмуренный и молчаливый.
– А проехать в санях можно? – спросил он провожавшего его до дома почтенного, похожего лицом и манерами на хозяина, управляющего.
– Глубок снег, ваше сиятельство. Я уже по прешпекту разметать велел.
Князь наклонил голову и подошел к крыльцу. «Слава тебе, Господи, – подумал управляющий, – пронеслась туча!»
– Проехать трудно было, ваше сиятельство, – прибавил управляющий. – Как слышно было, ваше сиятельство, что министр пожалует к вашему сиятельству?
Князь повернулся к управляющему и нахмуренными глазами уставился на него.
– Что? Министр? Какой министр? Кто велел? – заговорил он своим пронзительным, жестким голосом. – Для княжны, моей дочери, не расчистили, а для министра! У меня нет министров!

– Ваше сиятельство, я полагал…
– Ты полагал! – закричал князь, всё поспешнее и несвязнее выговаривая слова. – Ты полагал… Разбойники! прохвосты! Я тебя научу полагать, – и, подняв палку, он замахнулся ею на Алпатыча и ударил бы, ежели бы управляющий невольно не отклонился от удара. – Полагал! Прохвосты! – торопливо кричал он. Но, несмотря на то, что Алпатыч, сам испугавшийся своей дерзости – отклониться от удара, приблизился к князю, опустив перед ним покорно свою плешивую голову, или, может быть, именно от этого князь, продолжая кричать: «прохвосты! закидать дорогу!» не поднял другой раз палки и вбежал в комнаты.
Перед обедом княжна и m lle Bourienne, знавшие, что князь не в духе, стояли, ожидая его: m lle Bourienne с сияющим лицом, которое говорило: «Я ничего не знаю, я такая же, как и всегда», и княжна Марья – бледная, испуганная, с опущенными глазами. Тяжелее всего для княжны Марьи было то, что она знала, что в этих случаях надо поступать, как m lle Bourime, но не могла этого сделать. Ей казалось: «сделаю я так, как будто не замечаю, он подумает, что у меня нет к нему сочувствия; сделаю я так, что я сама скучна и не в духе, он скажет (как это и бывало), что я нос повесила», и т. п.

Увы, карты лучше не нашлось. Все найденные в сети карты Юго-Западной Руси даются в основном по временам Романовичей, чего-то сносного на XI-XII века найти не удалось
У Ростислава Владимировича, убитого в Тмутаракани, остались три сына: Рюрик, Володарь и Василько. После смерти отца они росли при дворе своего двоюродного дяди, Ярополка Изяславича, который с 1078 года стал князем во Владимире-Волынском. Братья, как и их отец, являлись изгоями, не обладали реальной властью, не имели своих дружин, а если и имели, то в количествах, явно недостаточных для самостоятельной политики. Их не ожидало ничего выдающегося при существующем порядке вещей, потому они активно искали способы улучшить свой социальный статус, а точнее, получить себе уделы в правление и перестать зависеть от родичей, которые сами то возвышались, то падали в бурном котле политической жизни Руси того времени. Законными путями сделать это было сложно, потому велись поиски путей незаконных, т.е. просто способов выгнать откуда-то местных князей и сесть править самим.
Как раз в это время на территории княжества, в особенности в южной его части, которая называлась Подкарпатьем, позднее станет Перемышльским княжеством, а затем и Галицией, начало зреть недовольство. Местные общины были недовольны правлением Ярополка, усобицами, польскими гарнизонами в крупных городах, и многим другим. Сказывался и фактор ослабления власти великого князя Киевского, из-за чего появились тенденции к отделению или как минимум обособлению отдельных княжеств. Тем не менее, наследие времен Владимира Великого и Ярослава Мудрого все же сказывалось – свое будущее местные общины связывали лишь с Рюриковичами и потому им требовался какой-то представитель правящей династии, чтобы добиться легитимности и, возможно, усилить свои возможности в будущей борьбе за место под солнцем. В лице Ростиславичей местное население приобрело сразу трех князей. Без поддержки общин шансов прийти к успеху у Рюрика, Володаря и Василька было мало; кроме того, нет никакой информации о том, чтобы они располагали чьей-либо еще поддержкой извне. Союз трех братьев и подкарпатских общин становился естественным и даже неизбежным.
В 1084 году, пользуясь отъездом Ярополка Изяславича из Владимира, Ростиславичи отправились в Червенские города и подняли там мятеж против князя. Поддержку им оказал и Перемышль, в результате чего костяк войска трех братьев составили городские полки (иначе объяснить появление у них армии практически невозможно). Польские гарнизоны были изгнаны перед лицом превосходящих сил, вскоре после этого без особого кровопролития был взят Владимир-Волынский, который, вероятно, попросту открыл ворота перед мятежниками. Ярополк запросил помощи у киевского князя, и тот прислал своего сына, Владимира Мономаха с целью вернуть княжество под контроль его законного правителя. Столицу княжества отбить удалось, но вот южные его территории, включая крупные города Перемышль, Звенигород и Теребовлю, оказали серьезное сопротивление. В конце концов Мономах был вынужден отправиться обратно в Киев, а Ярополк продолжил борьбу с Ростиславичами, в ходе которой и погиб – в 1086 году он был убит собственным дружинником Нерадцем. Так как Нерадец после этого нашел убежище в Перемышле, в убийстве обвинили Ростиславичей, но им уже было все равно: действуя совместно с общинами трех крупных городов Юго-Западной Руси, князья-изгои получили в собственное владение обширные и богатые земли, установив там свою власть.

Княжество Ростиславичей


Ф. А. Бруни. Ослепление Василька Теребовльского
С 1086 года Волынское княжество, до того единое, разделилось на две части. Северную, со столицей во Владимире-Волынском, контролировали «законные» правители согласно лествичному праву, за исключением города Дорогобужа, который в 1084 году по решению киевского князя был передан Давыду Игоревичу. На юге же, разделив владения между собой, стали править Ростиславичи, основавшие отдельную ветвь Рюриковичей, позднее названную Первой Галицкой династией. Рюрик как старший брат стал верховным правителем новообразованного княжества, осев в Перемышле. Его младшие братья, Володарь и Василько, сели править в Звенигороде и Теребовле соответственно. Наследование в княжестве происходило в рамках этой ветви Рюриковичей, в обмен на это князья получили значительную поддержку местных общин, которые регулярно выставляли свои войска под начало Ростиславичей – иначе сложно объяснить, каким образом им удавалось отражать многочисленные посягательства соседей на перемышльские земли.
Рюрик умер в 1092 году, не оставив после себя детей. Князем в Перемышле стал Володарь, который оказался князем-долгожителем и правил там аж до 1124 года. Его правление оказалось достаточно богатым на события. В 1097 году он посетил Любечский съезд князей, где сблизился с Владимиром Мономахом и добился признания своих прав на Перемышль. Это совершенно не понравилось князю Давыду Игоревичу, который на тот момент стал править Волынью: он посчитал, что Ростиславичи угрожают его положению и могут оспорить его властью над княжеством. Не исключено, что Давыда поддержала община Владимира-Волынского, которая лишилась части своего могущества и прибылей с потерей Подкарпатья. На сторону Давыда Игоревича встал великий князь киевский, Святополк Изяславич, который в этом же году похитил младшего брата Володаря, Василька, и ослепил его, чем спровоцировал начало новой усобицы.
Однако эффект, оказанный ослеплением Василька, оказался совершенно противоположный тому, что мог помочь делу Давыда и Святополка. У Володаря Ростиславича новость об этом надругательстве над младшим братом вызвала бурю возмущения. К князю присоединилась и община – Ростиславичи были для нее «своими», и потому ослепление Василька было оскорблением всех общинников княжества. Кроме того, младший из Ростиславичей был достаточно популярным правителем, в начале 1090-х годов в союзе с половцами ходил в дальние походы, включая Польшу, имел большие амбиции и стремился утвердиться в Болгарии. Такого князя люди считали «своим» и потому готовы были вписаться за него на полную.
Давыд, взяв с собой ослепленного Василька, вторгся на территорию Перемышльского княжества и осадил Теребовлю, бывший пограничным городом. Однако вскоре он столкнулся с неприятностями – Володарь сумел быстро собрать немалое войско и загнал волынского князя в город Бужск, где тот был вынужден сесть в осаду. Положение Давыда становилось безвыходным, и в обмен на освобождение Василька ему позволили покинуть город. Тем не менее, Володарь не унимался и осадил волынского князя уже в его столице, городе Владимире. В конце концов Давыд был вынужден бежать в Польшу и искать поддержки там, а Ростиславичи начали ловить всех, кто так или иначе участвовал в ослеплении Василька. Казнить их собственноручно они не стали, передав виновных в руки горожан-общинников, которые сами учинили над преступниками расправу, вешая на деревьях и расстреливая из луков. Единство Ростиславичей и подкарпатских общин на тот момент было абсолютным.

И снова война

Русские князья оказались возмущены историей с ослеплением Василька и потому в 1098 году собрали большое войско, которое подступило к Киеву и вынудило Святополка Изяславича, участника ослепления, наказать главного виновника случившегося, Давыда Игоревича. Тот не терял времени, успев вернуться в свое княжество при поддержке поляков. Святополку пришлось договариваться с ними о нейтралитете, а затем осаждать Владимир-Волынский, дабы наказать волынского князя. Впрочем, когда дело дошло до реальных наказаний, никаких особых мер не последовало – Давыд Игоревич, по сути, добровольно покинул город, отправившись править в Червен, а во Владимире сел править сын Святополка, Мстислав.
После утверждения своей власти на Волыни, Святополк не нашел лучше идеи, как… выступить в поход против Ростиславичей! Между тем и Давыд Игоревич не собирался отказываться от своих претензий на Волынь, активно ища союзников. В результате этого в Юго-Западной Руси сложилась ситуация, когда военные действия велись между тремя отдельными сторонами, которые могли как воевать друг с другом, так и заключать кратковременные союзы. Первой стороной были Ростиславичи, которые защищали свои владения в Перемышльском княжестве, второй – князь Червенский, Давыд Игоревич, претендовавший на Владимир-Волынский, а третьей – великий князь киевский Святополк. Последний теоретически обладал самыми большими возможностями, однако своего сына Мстислава он посадил княжить во Владимире без учета мнения местной общины, в результате чего та не питала к нему большой любви. Это не могло не сыграть в будущем своей роли…

Поход Святополка с сыновьями против Ростиславичей в 1099 году завершился битвой на Рожном поле. Володарь и Василько, привыкшие сражаться за свои интересы вместе с общинниками, одержали победу в сражении. Эта победа в своем роде была первой, ибо войска киевского князя впервые были разгромлены в сражении не за сам Киев. Один из сыновей Святополка, Ярослав, все еще не унимался и потому вскоре вторгся на территорию княжества с запада, заручившись поддержкой венгерского короля Коломана I, своего родственника. Это был первый раз в долгой череде вмешательств венгерских королей в дела Юго-Западной Руси. Братья сели в осаду, так как не могли противостоять большому венгерскому войску в поле.
Спас их положение половецкий хан Боняка, который выступал одновременно и союзником и Ростиславичей, и Давыда Игоревича. Венгерские войска попали в засаду на реке Вагре и потерпели тяжелое поражение, из-за чего были вынуждены покинуть территорию Перемышльского княжества. После этого Давыд Игоревич с половцами двинулись на столицу Волыни. Город защищали преимущественно пришлые воины, что подчеркивает летопись – сами владимирцы отказались поддержать Мстислава Святополчича, который погиб в ходе осады, находясь на стене. Попытка сторонников киевского князя во главе с Давыдом Святославичем (не путать с его тезкой!) деблокировать город провалилась, в результате чего контроль Давыда Игоревича над Волынью был восстановлен.
В 1100 году русские князья собрались в Уветичах, чтобы договориться об условиях мира. Давыд Игоревич, несмотря на свои достижения, был все же лишен Волынского княжества, которое передали Ярославу Святополчичу (тому самому, что привел год назад венгров на Русь). Впрочем, Давыду все же оставили ряд городов во владении, главным из которых оказался Бужск. Сам великий князь киевский, Святополк, все еще пытался вернуть Подкарпатье в свое владение и потому вместе со своими союзниками и сторонниками выдвинул Ростиславичам ультиматум – отдать ему Теребовлю и остаться править одним лишь Перемышлем, который он готов был с барской руки передать им в волость. Как конкретно на это ответили братья, неизвестно, но факт остается фактом: ничего они киевскому князю отдавать не стали. Обособленное существование княжества Ростиславичей продолжалось.

Володарь, князь Перемышльский

Володарь после 1100 года мог с еще большим правом считаться князем Перемышля и всех земель Подкарпатья, и даже князь киевский не смог хоть как-то ослабить власть Ростиславичей, которые действовали в тесном сотрудничестве с местными общинами. Сам князь оказался достаточно неплохим правителем, умелым дипломатом, способным планировать наперед и видеть выгоду от отношений с определенными своими родственниками. Кроме того, он прекрасно понимал как свое шаткое положение, так и важность развития вверенных ему земель, благодаря чему можно назвать удачной его политику касательно усобиц на Руси. Ростиславичи принимали в них участие, но достаточно редко, не привлекая крупные силы. Все делалось для обеспечения быстрого развития княжества, его безопасности и самостоятельности. Общины городов Подкарпатья высоко ценили эту политику и оставались беззаветно преданными Володарю на протяжении всего его правления.
«Внешнюю» политику князь вел достаточно гибко. Заклятые враги или вечные друзья для него не существовали. В 1101 году Володарь вместе с князем Чернигова, Давыдом Святославичем, ходил в поход на поляков, хотя всего пару лет назад они были если не врагами, то уж точно сражались по разные стороны баррикад. Достаточно теплыми сохранялись отношения с Владимиром Мономахом, которому была оказана поддержка во время его конфликта в 1117 году с волынским князем, Ярославом Святополчичем. Это не помешало Володарю в 1123 году поддержать того же Ярослава Святополчича в войне против сына Мономаха, Андрея, так как Ростиславичи всерьез опасались усиления власти Владимира Мономаха на Волыни. В 1119 году вместе с половцами князь Перемышля ходил на Византию, собрав богатую добычу, а в 1122 году во время набега на поляков он попал в плен из-за предательства своего воеводы, в результате чего Васильку пришлось выкупать старшего брата за большую сумму денег. Из двух дочерей Володаря одна была замужем за сыном Владимира Мономаха, а вторая – за сыном византийского императора Алексея I Комнина.
Умер Володарь в 1124 году, показав себя хоть и не великим правителем, но уж точно выдающимся на фоне многих остальных. То, что он действовал в интересах своего княжества, а также правил более 30 лет, позволило Перемышльскому княжеству в значительной мере окрепнуть и усилиться. Более того, законы обычной лествицы на княжество Ростиславичей теперь не распространялись. Три крупных удела, Перемышль, Теребовля и Звенигород, отныне могли находиться лишь во владении Ростиславичей. Именно с правления князя Володаря можно отсчитывать начало будущего Галицкого княжества как обособленного от остальной Руси, сильного и развитого, имеющего большой потенциал.
Нельзя не упомянуть и про деятельность младшего Ростиславича. Василько продолжил править Теребовлем вплоть до своей смерти в том же 1124 году. За это время он успел значительно укрепить пограничные со степью владения, заселив их поселенцами и основав ряд населенных пунктов. При этом постепенно улучшались отношения с половцами, которым не могли помешать даже их периодические набеги на Теребовльскую землю. В своей экспансии на юг он даже заявил претензии на болгарские территории и активно использовал желающих осесть кочевников в качестве новых поселенцев. Вероятно, именно Васильку принадлежит заслуга в бурном развитии одного из городов его земли, который в будущем станет столицей всего княжества – Галича, в котором сразу после смерти Василька сел править один из его сыновей. Впрочем, это уже немного другое время…

Владимирко Володаревич


После смерти Володаря Ростиславича правителем в Перемышле стал его старший сын, Ростислав. У него складывались не самые простые отношения с поляками – в 1122 году он успел побывать в заложниках, плененный после неудачного похода в Польшу, пока отец собирал выкуп, а уже в 1124 году ему довелось оборонять от них Перемышль. Довелось ему вскоре также повоевать и со своим младшим братом, Владимиром Володаревичем, который при помощи венгров пытался стать верховным правителем всего княжества. Война не привела ни к чему, так как князя поддержали двоюродные братья и Мстислав Киевский. Однако в 1128 году по неизвестной причине Ростислав умер, не оставив наследников, и князем в Перемышле стал тот самый Владимир.

Владимир Володаревич был человеком энергичным, целеустремленным и властным, не считая природных двуличия, цинизма и беспринципности. Он хотел создать централизованное и сильное княжество, способное не только защищаться от внешних врагов, но и переходить в наступление. От отца ему досталось хорошее наследство, а в 1128 году он объединил под собой два из четырех уделов княжества – Перемышль и Звенигород. В своих действиях Владимир опирался на поддержку общин, но особый акцент он сделал на боярстве, которое в это время уже практически выделилось в отдельную аристократию и стало выступать новой политической силой. Вместе с боярами Владимир обладал достаточной властью, ресурсами и войсками, чтобы реализовывать основные свои устремления.
В 1140 году Владимир принял участие в очередной усобице на Руси, выступив в поддержку Всеволода Ольговича Киевского против Изяслава Мстиславича Волынского. Здесь в который раз сыграл свою роль фактор опасения Ростиславичей усиления кого-либо на Волыни, но имела место и другая причина: князь Перемышльский стремился расширить собственные владения, в первую очередь за счет Волыни. Из этой затеи ничего не вышло, так как Изяслав Мстиславич оказался более умелым полководцем и политиком, что будет демонстрировать и в дальнейшем, заслужив одним из первых на Руси титула царя, пускай пока лишь в переписке. Несмотря на незначительный размах этого конфликта, он окажется прологом к достаточно серьезному противостоянию этих двух Рюриковичей в будущем.
Князь Василько Ростиславич оставил после себя двух сыновей – Ивана и Ростислава, которые правили в Галиче и Теребовле соответственно. Последний еще до 1140-х годов умер, и его владения унаследовал брат, Иван. Сам Иван умер в 1141 году, не оставив наследников, в результате чего все земли, за исключением Звенигорода, были получены в наследство Владимиром Володаревичем. Это было большой удачей, так как позволило впервые за все время объединить в одних руках почти все Подкарпатье. Владимир сразу же после этого задумался о переносе столицы: постоянные конфликты с поляками за пограничный Перемышль доставляли немало проблем. Требовалось столица, достаточно удаленная от границ, но в то же время развитая и богатая. Такой столицей на тот момент мог стать лишь Галич. Переезд туда был осуществлен в том же году, и именно с этого момента начинается история конкретно Галицкого княжества со столицей в одноименном городе.
Продолжение следует…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *