Мусульманский мистицизм

Введение
В наши дни, когда на право духовного наставничества современного человека претендуют многочисленные религии и вероучения, слова «суфии» и «суфизм» все ещё остаются тайной за семью печатями практически для всех, а адепты этого учения не пропагандируют своих взглядов на улицах и не раздают в метро листовок. В настоящее время даже не представляется возможным дать адекватное определение суфизма как системы, поскольку в науке еще не сложилось единого суждения относительно этого чрезвычайно сложного, многопланового и мозаичного религиозного мировоззрения, охватившего весь мусульманский мир и проникшего в Испанию, Сицилию и на Балканы.
О суфизме говорят, как о мистическо-аскетическом направлении в исламе, возникшем в 8-м веке. Благодаря Мухаммаду и его последователям свет единобожия озарил обширные пространства Востока, и исламу было суждено стать мостом между христианским западным миром, впитавшим в себя эллинизм и иудаизм, и мирами Будды, Патанджали и Лао-Цзы, откуда было заимствовано понятие «Путь» и медитация, используемая суфиями. Однако существует в мусульманском мире и крайне негативное отношение к суфизму, якобы, не имеющему ничего общего с исламом. В риторике фундаменталистов, обращенной против того, что видится внутренней угрозой исламу, первое место отводится суфизму, который рассматривается как пережиток средневековых суеверий, идолопоклонство и нравственное разложение.
Формирование школ мистицизма и основные линии тарикатов
Суфиями первоначально называли мусульман-аскетов, носивших грубую шерстяную одежду суф. Отсюда происходит слово тасаввуф, означающее «мистицизм» .
Термин «суфизм» объемлет те мусульманские учения, цель которых – дать человеку возможность прямого общения с богом. Это сфера религиозного опыта, развивавшегося параллельно с основным развитием мусульманского учения, в основе которого лежит пророческое откровение, непостижимое без знания шари‛ата и теологии. Этот контраст и послужил причиной вражды, которую всегда вызывал суфизм у ортодоксов, так как он означал, что мистики претендуют на познание Истины, которую нельзя достичь с помощью не мистической веры, кодифицированной в исламе.
Мистицизм – это особый способ приближения к Истине, использующий интуицию и эмоциональные способности, дремлющие и нераскрытые обычно до той поры, пока их не приведут в действие тренировкой под руководством наставника. Конечная цель подобной тренировки, которая считается «прохождением пути» – сбросить завесу, скрывающую твое «Я» от Истины, и, таким образом, трансформироваться или погрузиться в нераздельное единство личности и истины.
На практике суфизм – это прежде всего созерцательный и эмоциональный мистицизм. Будучи организованным внедрением религиозного опыта, он не является философской системой. Это «путь», путь очищения. Суфийское учение и практика и распространялись по всему мусульманскому миру благодаря развитию различных «путей» мистического познания, которые внедрялись орденами.
В основе орденов лежит система отношений между учителем и учеником, по-арабски — наставником и учеником. Наставники утверждают, что в каждом человеке заложены возможности освобождения от своего «Я» и соединения с богом, но находятся они в скрытом, дремлющем состоянии и не могут быть высвобождены без наставлений учителя, за исключением случаев, когда бог дарует способность особого озарения.
Основоположников суфизма гораздо больше интересовала практическая деятельность, чем теософское теоретизирование. Они стремились в первую очередь к тому, чтобы наставлять, а не учить, направлять своего подопечного на путь размышлений, который должен был помочь ему самостоятельно постигать духовную истину и уберечь его от опасности иллюзий.
Практика суфизма состоит из ощущений и откровений. Соответственно познание скорее следует за опытом, чем предшествует ему.
Абу Хамид ал-Газали, теоретик этического мистицизма, писал, что все то, что представляет наибольшую ценность для суфиев, «не поддается изучению, а постигается непосредственным опытом, через экстаз и внутреннюю трансформацию. Пьяному не ведомы никакие определения, причины и условия пьянства, однако он пьян, в то время как трезвый человек, знакомый с теорией, не пьянеет». Никакое теоретическое знание о состоянии перерождения своего «Я» не поможет достичь его, необходимо наставничество под руководством опытного учителя. Именно поэтому наставники придавали такое значение мистическим упражнениям, уходу и отшельничеству: это давало возможность соразмерить ношу с силами каждого индивида.
Необходимо выделить два совершенно противоположных течения – джунайди и бистами, или ираки и хурасани, связанные с именами Абу-л-Касима ал-Джунайда (ум.298/910) и Абу Йазида Тайфура ал-Бистами (ум.260/874).
В учении ал-Бистами всепоглощающая страсть к богу в конечном счете приведет «влюбленного в него» к духовному слиянию с ним; личность исчезает, растворяется в Боге, приобретая при этом субстанциональные качества божества; происходит функциональная смена ролей: личность становится божеством, а божество – личностью. С этим положением связана разработка важнейшей концепции мусульманской мистики «я есть ты, а ты есть я». Школа ал-Бистами, получившая название школы «опьянения» или «экстатического восторга», всегда вызывала резкие нападки у представителей нормативного ислама, обвинявшего ее сторонников в вероотступничестве и в претензии на тождество с богом.
Учение ал-Джунайда признает положения школы «опьянения» о полном растворении личности мистика в божестве, когда потеряны все личностные характеристики, отпали эмоции и реакции, однако считает это состояние лишь промежуточной фазой, поскольку мистик обязан идти дальше, к состоянию «трезвости», в котором его духовное познание божества могло бы трансформировать его в существо, наделенное всей полнотой самообладания и контроля над своими экстатическими видениями, которое вернулось бы в мир обновленным, наделенным богом миссией просвещать людей. Представители нормативного ислама считали взгляды школы «трезвости», основанной на критическом отношении к своим эмоциям и полном контроле над ними, умеренными и вполне терпимыми.
Развитие суфийской организации основано не на общинах такого типа, а на практике учителей-одиночек, живущих в уединении, вдали от соблазнов, и нередко странствующего в окружении своих учеников. Обычно ученики объединялись вокруг своего наставника на новом пути и превращались в школу, целью которой была пропаганда его имени, способов обучения, введенных им правил мистических упражнений и образа жизни.
Есть упоминание этого времени и о женских обителях. Мистицизм был единственной религиозной сферой, где женщина могла себя проявить. Было немало женщин-суфиев, среди которых наиболее известна Раби ‛а ал-‛Адавийа (ум.801).
В силсила-тарикатах новый ореол исходит от учителя: отныне он вали (наместник) бога, который в итоге, на третьей стадии познания, заставит поверить в свой статус посредника и ходатая перед богом. Меняются и характер связей между суфиями. Если ранее их объединяли дух и цель, то теперь – формальная организация, которая поначалу была свободным союзом.
Превращение суфийских товариществ в школы с посвящением началось с победы суннитов над шиитскими династиями (Буидами в Багдаде в 1155 г., Фатимидами в Египте в 1171 г.) и завершилось в тяжелое время монгольского завоевания. Существенная черта этих изменений состоит в том, что суфийские группы заимствуют шиитский обычай бай‛а – посвящение, сопровождавшееся принесением клятвы верности шейху-руководителю.
Теперь суфийский ритуал стал уже проторенным путем, жизненным правилом, следуя которому послушник сможет достичь единения с богом. Он включает послушничество, в процессе которого ученик руководствуется наставлениями шейха; именно в этот период становится популярной поговорка о том, что неофит в руках наставника подобен трупу в руках обмывателя покойников. Путь под руководством наставника предполагает совместную жизнь посвященной группы учеников и адептов в обители под непосредственной опекой старшего. Старший распределяет ритуальные задания, дополнительные упражнения, такие, как чтение стихов Корана, моления, персональные молитвы в зависимости от степени подготовленности члена общины, а также умерщвление плоти при помощи бдения и поста. От ученика требуется периодический уход от мира (сорокадневный пост) либо в уединенную келью, либо – для наиболее преуспевших членов – в общую обитель.
13-е столетие было веком тревог и перемен. Орды монголов сокрушали одно за другим мусульманские государства Центральной Азии и в 1258 г. захватили Багдад. Многие суфии бежали в отдаленные районы мусульманского мира, подальше от бедствий. Среди этих областей была Малая Азия на северо-западе и Индостан на юго-востоке.
Главными районами распространения суфийской философии и практики, были Месопотамия, Хорасан и Магриб. Анатолийская разновидность суфизма пришла из Средней Азии, тогда как в Индию суфизм был занесен из Месопотамии и Хорасана и в дальнейшем развивался там самостоятельно, почти независимо от неиндийских влияний.
Из всех суфийских традиций месопотамская больше всех имеет право считаться арабской и объективно выражает именно арабский суфизм. В нем можно выделить два основных течения – сухраварди и рифа‛и, оба в рамках джунайди. Рифа‛иты (гнездом их предков были болота Басры) всячески подчеркивали свое арабское происхождение от Ахмеда ар-Рифа‛и. Сохранились свидетельства, что его последователи испытывали необыкновенные состояния, во время которых они глотали живых змей и входили в полыхающие пламенем печи, которые тут же гасли. На устраиваемые ими праздничные сборища стекалось несметное число факиров, и, согласно другому источнику, они бросали в костёр приготовленные заранее вязанки дров и, танцуя, входили в него, и некоторые из них катались в пламени, в то время как другие глотали огонь. Ибн Баттута подчёркивает, что это их обычный обряд и отличительная черта корпорации братьев Ахмади. Он добавляет, что некоторым из них ничего не стоило взять огромную змею и начисто откусить ей голову. В другом месте Ибн Батута упоминает о родственной группе хайдари с центром в Хорасане. Она происходит от Кутбаддина Хайдара, «который ввёл обычай носить железные кольца на руках, на шее и в ушах и даже на мужском половом члене, так что половой акт становится невозможным». Эти рифа‛итские упражнения означают победу духа над плотью и временное растворение плоти в абсолютной истине.
В Египте и Магрибе бóльшая часть орденов возникла уже на следующей стадии, причем в Магрибе они прошли своеобразный путь развития, но так и не вышли за пределы Африки. Кроме того, эти суфии не внесли почти ничего нового в доктрины и методику в период их сложения. Абу-л-Хасан ‛Али аш-Шазили создал тарику шазилийа, которой суждено было стать самой известной в Северной Африке, от Марокко до Египта, и приобрести также последователей в Сирии и Аравии. В Магрибе шазилитская доктрина мистического «пути» была наиболее близка учению маламати, делающему упор прежде всего на внутреннем совершенствовании человека. Шазилиты не носили особой одежды и не поощряли простонародные культы, ведь слово факр (бедность) не означает жизнь, полную лишений, или абсолютный отказ от обычной жизни, а скорее определяет внутреннее состояние.
«Пути познания» великих среднеазиатских суфиев, утвердившись в Иране, вобрали в себя также тюрков-завоевателей и стали важным фактором, облегчившим их адаптацию к исламу. Такие «расширительные» тенденции распространялись по мере тюркского проникновения, ускоренного победами монголов, на далеких окраинах региона, а в Анатолии и в Индии приобрели большую популярность.
Немало суфиев нашли новую родину под опекой тюркского султаната в Дели. Индийский ислам, как представляется, в основе своей был мученической религией. В индуистском окружении страдальцы за веру, переселившиеся из других стран, обретали ореол святости, и именно это обстоятельство, а не официальный ислам, привлекало индийцев. Суфии здесь делились на две категории – те, которые группировались вокруг ханака, и странники.
Формирование таифа
Конечная стадия формирования орденов совпадала с образованием Османской империи, под пятой которой в 16 в. оказался почти весь арабский мир и на протяжении всей истории которой ордены играли важную роль в религиозной, социальной и даже политической жизни. Происходит их окончательное превращение. Если тарика – «путь» познания, то таифа – это организация.
Суфизм во всех его разнообразных обличьях наиболее полное развитие получил в регионах с иранским населением. Благодаря странствующим дервишам, персидским и тюркским, он обрёл здесь связь с жизнью простого народа. Затем наступил период монгольских завоеваний. После прихода к власти Газан-хана (1295-1304) ислам вновь становится официально признанным вероисповеданием в Западной Азии. По сравнению с его положением при прежних правителях разница теперь заключалась в том, что суфии вытеснили улемов в качестве ходатаев за мусульманство перед монголами и стали авторитетными представителями этой религии. В тот период суфии сделались для народа провозвестниками религии нового типа, их влияние не прекращалось и после смерти. Гробница, а не мечеть выступает как символ ислама. Гробница, а также обитель дервиша и кружок участников зикра стали внешними формами выражения живой религии равно для иранцев, тюрков и татаро-монголов.
Развитие самих орденов и включение в них культов святого способствовали упадку суфизма как мистического «пути». Духовная проникновенность его атрофируется, и «путь» становится торным и избитым. С этого времени повсюду, кроме Ирана, суфийская литература теряет подлинную оригинальность. Теперь она сводится к компиляции, пересказам и упрощениям, бесконечным перепевам и украшению старых сюжетов, строящихся на сочинениях предшествовавших мистиков.
Мистицизм и теософия орденов
Со смертью Мухаммада, «Печати пророков», завершился пророческий цикл, но бог не оставил свой народ на божественном пути без наставника. Для большинства поводырем служил данный в откровении Закон (шар‛), единый для всех мусульман, а ‛улама были наследниками пророков в качестве хранителей и толкователей Закона.
Тем, кто прослыл суфиями, непосредственное общение с богом представлялось возможным. Свою миссию, хотя это каждый раз был индивидуальный акт, они видели в том, чтобы поддержать у людей веру в возможность осознания внутренней реальности, что придавало действенность данному в откровении Закону (шар‛). Этот «путь познания» требовал наставника, и их появилось много, но сама идея наставничества в суфизме отличалась от шиитской. У суфиев сложилась собственная концепция вилайа, но их авлийа (мн.ч. от вали) были обыкновенными людьми, отмеченными богом. Идеи извечного существования и духовной иерархии суфии приписывали вали и объясняли, таким образом, их причастность к управлению миром с помощью «Мухаммадова света», заключенного в них самих.
Суфийские наставники, как и имамы, владеют эзотерическим знанием, но в отличие от имамов они получают его не по генеалогической, а по духовной линии. Фактически оно пришло к ним после двукратного деяния бога: через Мухаммада и цепь богоизбранных учителей, а также как следствие непосредственного боговдохновения. Назначение свое как суфии, так и шииты видели в том, чтобы сохранить духовную сущность божественного откровения, но в отличие от шиитов суфии верили в возможность непосредственного общения с богом.
Если считать мистицизм ответным движением души навстречу богу, неизбежно приводящим к столкновению с реальностью на внутренних уровнях, то тогда теософия – это сакральная философия, порожденная духовным озарением, т.е. это мистицизм ума в отличие от мистицизма души. Мусульманский мистицизм – это достоверное выражение мусульманской веры посредством ряда внутренних озарений, веры, которую нельзя постичь никаким другим путем. Мистик говорит особым образным языком видéний, символов и мифов, с помощью которого он может выразить истины, недоступные формальной теологии.
Мистики сломали барьер, воздвигнутый создателями этой доктрины, поскольку в основе мистического подхода лежит вера (т.е. знание, данное в опыте) в том, что имеется внутреннее родство или связь между человеческим и божественным, между творцом и творением, хотя интерес мистика в этом соотношении бог–человек был постоянно обращен к божественному, а не к человеческому полюсу.
Поскольку ордены, с одной стороны, осуществляли на практике «путь» познания, а с другой – охраняли эзотеричность верований, они не имели четко выработанной доктрины. Истина, которую стремится понять ищущий, — экзистентна; она должна быть воспринята всем его существом. Именно поэтому познавательная сторона ее постигается органическим единением с практикой. Действо, песня, упражнение и танец со всей сопутствующей символикой и есть первичная форма коммуникации. Обучение играет относительно подчиненную роль и в любом случае неотделимо от накопления практического опыта. Наставник обучал неофита суфийской символике поэтапно, все время контролируя его успехи и постепенно усложняя задания по отправлению молитв. Считалось, что, практикуясь в них, верующий приближается к восприятию того, чему нельзя научить, — к интуитивному постижению Истины.
Учителя суфийского «пути» сознавали, что мистическое учение как индивидуальный опыт таит в себе грозную опасность, поскольку душа во власти «состояния» широко открыта для заблуждений и самообмана, поскольку существуют мистические «пути» познания иных божеств, а не только единого бога. Учитывая это, они настаивали на необходимости иметь опытного руководителя. На последнем этапе шейхи стали отрицать право личности искать «путь» не только самостоятельно, ценой проб и ошибок, но даже под наставничеством, ибо теперь сами шейхи были посредниками между богом и человеком и распределение религиозных заданий превратилось в чисто механический процесс.
В исламе всегда отсутствовали христианское представление о ереси как об отклонении от религиозных норм. Ортодоксия была скорее делом практики, чем догматом, приспособлением к религиозному закону. Ничего не было удивительного в том, что руководители орденов настаивали на соблюдении шариата и заботились о том, чтобы доказать свою ортодоксальность. Это проще всего было сделать испытанным в мусульманстве способом, а именно заручиться иснадом. Для этого любому шейху было достаточно продемонстрировать свою приверженность учению какого-нибудь широко известного суфия. После этого в своей педагогической и религиозной практике он мог опираться на авторитет (санад) своего учителя и всех последующих в генеалогической цепи шейхов, вплоть до одного из первых четырех халифов. Это и есть цепь передачи преемственности власти, или же мистический иснад, именуемый силсила.
Отношение суфия к богу было не совсем обычным. В «экстатическом» состоянии (маджзуб) он не отвечал за свои слова и поступки и мог делать и говорить вещи, которые в любом другом случае сочли бы богохульством. В своей «Защитительной речи» ‛Айн ал-Кудат ал-Хамадани разъясняет: «У суфиев есть восклицания, которые они называют шатх. Этим термином они обозначают особые выражения, срывающиеся с их уст в одурманенном состоянии, в апогее экстатической вспышки (ваджд). Находясь в таком состоянии, человек не может сдерживаться».
Ритуал и церемонии
Становление обрядовости в ортодоксальном исламе завершилось довольно рано, и в рамках официальной религии она уже более не обновлялась. Дальнейшее развитие обрядов связано с суфизмом. Заранее подготовленные суфийские радения-концерты полностью отличались от ритуального отправления молитв (салат).
Ритуал ордена составляет «путь» мистического познания, жизненные правила, следуя которым мурид надеется очистить душу (нафс), чтобы достичь единения с богом. Тарикат материализуется в зикре (поминании), регулярное исполнение которого и приводит избранного судьбой ‛арифа в состояние погружения (истиграк) в бога. Именно поэтому зикр – корпус тариката. Зикр строго следует кораническому предписанию: «Поминай бога частым поминанием и прославляй его утром и вечером». Именам и «словам» (т.е. фразам) придаётся высший, особый смысл, при их произнесении божественная энергия пронизывает существо произносящего, изменяя его.
Контроль за дыханием с самого начала был одной из характерных особенностей суфийского ритуала, будучи, с одной стороны, естественным результатом упражнения в зикре, а с другой – остатком аскетического наследия восточного христианства.
Не считая пения азана или Корана, музыка так и не нашла должного места в ритуале ортодоксального ислама, но зато играла огромную роль в суфизме. Суфии рано обнаружили (а может быть, переняли практику более древних культов), что музыка с ее неопределённостью и отсутствием четких зрительных образов не только обладает мистической властью над человеком и способна извлекать из глубин его души самые сокровенные эмоции, но в сочетании с символическими словами и ритмичными движениями обретает власть также и над его волей. Мистическое радение под музыку (сама‛) стало отличительным компонентом ранних суфийских обрядов.
Считается, что Ахмад ал-Иасави ввёл зикр «скрежещущая пила», безусловно среднеазиатского происхождения. Ха здесь произносится с глубоким выдохом, а хи как можно тише . Производимые при этом звуки напоминают звук пилы. Все построено на технических приёмах контроля за дыханием и особой дикции, получивших полное развитие после знакомства с практикующими систему йога.
Практическая цель суфизма для большинства состояла в достижении экстатического транса, но это, однако, уже не был ваджд («встреча с богом») истинных суфиев, а скорее деградация, которую предвидели ранние учителя, когда предостерегали против сама‛. Суфийский «путь» мистического познания, постижение которого определяется в значительной степени темпераментом индивидуума и врожденной одаренностью, существует для избранных. Суфии считают, что большинство людей «рождаются глухими», лишёнными способности к мистическому восприятию. Религиозные приёмы орденов были грубой попыткой вызвать характерные эмоциональные эффекты, создать для простого человека иллюзию мимолётного приобщения к Истинному. Поэтому суфии отождествляли экстатический транс с потерей сознания при единении с божеством. Развитие в этом направлении – признак того, что мы называли упадком суфизма, хотя можно его рассматривать и как приспособление обряда к потребностям и способностям среднего человека.
Различают практику трёх основных типов: зикр ал-авкат – ежедневное занятие; зикр ал-хафи – индивидуальное поминание и зикр ал-хадра – коллективное радение. Для обыкновенного члена ордена зикр ал-авкат состоит из повторения короткой формулы для двух или нескольких обычных канонических молитв.
Чётки
Чётки (тасбиха, тасбих или сибха) помогают не сбиться при повторении формул, и в каждом ордене, как правило, имеются собственные особые чётки. Так, например, чётки ордена кадири насчитывали 99 бусин, разделённых на три секции, в каждой из которых по 33 бусины. Чётки тиджанитов состояли из 100 зерён, разделённых на секции из 12, 18, 20, 20, 18, 12 бусин. Встречаются и другие, более редкие сочетания. В ордене халватийа чётки имели 301 зерно и, кроме того, там были чётки, состоящие из 1000 бусин, которыми пользовались только в особых случаях, связанных с какими-нибудь событиями в жизни одного члена общины или же всей общины, например в первую, третью, седьмую и сороковую ночь после похорон. Чётки приобрели символическое значение благодаря тому, что ими стали пользоваться во время инициации, возведения в ранг и других церемоний. Они превратились в символ власти – чётки основателя таифы переходили по наследству к его преемникам и стали предметом особого поклонения, поскольку они несли на себе бараку произношения божественных имён при жизни основателя.
На начальной стадии приобщения «пути» мистического познания неофит получает свой первый тайный вирд. По мере продвижения ученика по «пути» его наставник даёт ему разрешение читать дополнительные, более длинные и более подробные аврад, пока в конце концов ему не вручат полный вирд, что означает окончательное посвящение мурида.
Заключение
Организация того, что по своей сути не поддается организации, а именно мистической жизни индивида, развивается из естественной потребности наставничества и связи с близкими по духу учениками. Однако эта организация несла в себе семена упадка. Ритуалы орденов сковывали индивидуальную творческую свободу мистика, склоняя его к конформизму, приспосабливая к коллективной практике. Наставничество шейхов раннего периода не требовало принесения в жертву духовной свободы верующего, в то время как на поздней стадии подчинение деспотической воле шейха превращало его в духовного раба, но раба не бога, а человека, пусть даже божьего избранника. Помимо всего прочего, мистическое содержание учения ордена обеднялось. В арабском мире быстрее, чем где бы то ни было, спор между экзотерической и эзотерической доктринами ислама окончился победой легалистов. Ислам пытался приспособить мистический компонент религии к своим собственным стандартам, обезвредить мистицизм, проявляя терпимость к его внешней обрядовой стороне и в качестве платы добиваясь покорности. Шейхи орденов соперничали друг с другом, демонстрируя свою лояльность и раболепие перед шариатом, и именно в этот период многие ордены утратили свои самые существенные качества – из них было выхолощено содержание и осталась пустая оболочка мистической терминологии, правил и ритуальных упражнений.
Пока ислам продолжает занимать ведущее место в индивидуальной жизни огромного числа людей, суфийская традиция внутри ислама будет выполнять миссию сохранения более глубоких духовных ценностей посредством особого союза, особых отношений с духовным миром, представленным тарикатом.

Всевышний оказал мусульманам милость, завершив религию и послав религию Ислама людям вместе с повелением придерживаться этой религии до самой их смерти в земном мире, сказав: «Не умирайте иначе, как будучи мусульманами» (сура Аль Имран (Семейство Имрана), 102-й аят).

Люди и джинны были созданы Богом для того, чтобы поклоняться Ему, и это счастье людей и их честь не только в земном мире, но и в мире небесном. Человек нуждается в Боге и не может обойтись без Бога ни на мгновение. Аллах же в людях не нуждается, и он сам сказал об этом в одной из коранических сур.

Только Богу принадлежит право на то, чтобы Ему поклонялись те, кого Он сотворил, и для самих творений Бога, верующих мусульман, в этом есть великая духовная польза. Но поклоняться Творцу следует так, как Бог предписывает мусульманам, придерживаясь того духовного пути, который был Богом узаконен. Если же человек поклоняется Богу, и только Ему одному, но не придерживается тех узаконенных правил, которые Бог ниспослал верующим, то человек греховен в введении новшеств, которые изобретены им самим. Если человек поклоняется Аллаху, а вместе с тем и еще кому-то, то он греховен как многобожник. Если верующий мусульманин отказывается от поклонения Богу, то он совершает грех, превозносясь.

С самого начала ниспослания Богом религии Ислама людям, сами верующие имели желание поклоняться Всевышнему, но не знали, как это следует делать правильно, как это будет угодно самому Аллаху. И тогда Бог послал им разъяснения истинной сущности поклонения, но сделал это через посланников своих, которые должны были разъяснить верующим мусульманам истинную суть поклонения Создателю и Господу.

Были среди верующих и такие, кто отклонился от тех объяснений, которые дали им посланники Господа, отклонились и от того, что было ниспослано им в Священных Книгах Аллаха. Такие люди, в частности, суфии начали поклоняться Богу так, как им самим показалось правильным, как того пожелали они своей душой. Такое поклонение не являлось по своей сути поклонением Аллаху – оно больше являлось поклонением своим же собственным страстям, а также тем истинам, которые нашептывали таким людям шайтаны, стараясь сбить таких верующих мусульман с духовного пути. На этот счет можно привести высказывание Всевышнего из суры «Рассказ»: «А кто более сбит с пути, чем тот, кто последовал за своей страстью без руководства Аллаха?» (сура Аль-Касас (Рассказ), 50-й аят).

Подобных случаев возникало много среди людей, но большинство таких верующих встречалось среди христиан, а также групп людей, сбившихся с духовного пути, но которые принадлежат к мусульманской общине. Таким примером являются суфии, которые разработали такие нормы поклонения Богу, которые являются противоречивыми по отношению к той истинной сути поклонения, которая была ниспослана самим Господом и разъяснена Его посланниками. Для того, чтобы понять, в чем заключаются по Исламу отличия суфизма от норм правильного поклонения Аллаху, важно понимать, в чем заключаются истинные нормы поклонения Аллаху, а какие нормы установили для себя представители суфизма.

Основы поклонения в исламе

В фундаменте истинных норм Ислама в отличии от суфизма – твердые принципы и основы, ниспосланные свыше, что уже указывает на то, что неуместно и неправильно, недопустимо выражать по отношению к нормам и правилам, ниспосланным Богом, свое собственное мнение, поскольку это будет означать, что человек либо не согласен с мнением Бога и спорит с ним, либо хочет показать, что ему известно лучше, нежели Богу, Который его же создал.

Суфийский зикр: суфии становятся в круг и начинают читать с повторениями различные зикры, ритмично качая головой или телом. Такая практика суфизма не имеет ничего общего с обрядами и поклонением в Исламе.

Только Богу принадлежит право устанавливать на земле божественные законы, и сам Всевышний сказал об этом в суре «Худ»: «Придерживайся же прямоты, как тебе повелено, ты сам и те, кто обратится с тобой, и не преступайте границ, — ведь Он видит то, что вы делаете!» (сура Худ (Худ), 112-й аят). Это же касается и тех суфийских течений, которые пытаются навязать верующему свой личный взгляд на нормы поклонения – известно ли кому-то из смертных людей лучше, чем Аллаху, как именно следует поклоняться Ему?

Одна из главных норм поклонения Богу в Исламе — это то, что лишь Всевышнему одному должно быть посвящено поклонение, его следует освободить от любых примесей многобожия. И сам Господь говорит об этом в суре «Пещера»: «Тот, кто надеется на встречу со своим Господом, пусть совершает праведные деяния и никому не поклоняется наряду со своим Господом» (сура Аль-Кахф (Пещера), 110-й аят). Будет недействительным поклонение Творцу, если оно хотя бы что-то имеет такое, что может быть расценено как многобожие. Приобщение Аллаху сотоварищей – это уже не поклонение. Даже если во всем остальном верующий мусульманин будет неукоснительно следовать правилам и нормам Ислама, все равно его деяния не будут засчитаны.

Только на Пророка Мухаммада ﷺ можно ориентироваться как на образец в поклонении, и только он один может давать указания по поводу того, как следует поклоняться Богу. И на этот счет есть прямое высказывание самого Всевышнего в суре «Сонмы»: «Был для вас в Посланнике Аллаха хороший пример…» (сура Аль-Ахзаб (Союзники), 21-й аят). Пророк ﷺ сказал, что все новшества, которые может внести мусульманин в религию, если это не имеет отношение к тому, что ниспослал Аллах и к тому, что передал Посланник ﷺ, отвергается Аллахом и не имеет отношения к религии. Сам Пророк Мухаммад ﷺ призывает верующих брать пример с самого себя и в хадисе, который был передан Муслимом и аль-Бухари он ﷺ говорит: «Совершайте молитву также, как на ваших глазах совершал ее я сам». Точно также он ﷺ призывает брать с себя пример и в совершении паломничества и других аспектах поклонения мусульманина перед Богом.

Нормы и порядок поклонения предписывают следовать ограничениям по времени и продолжительности совершения для каждого вида поклонения. Нельзя нарушать эти ограничения, совершать молитвы следует строго в то время, которое для них установлено. Это же касается и совершения хаджа: сам Всевышний дал указание на то, чтобы верующие мусульмане совершали хадж в строго определенные месяцы. Он ниспослал Коран в месяц Рамадан и это было указанием для мусульман на то, что этот месяц следует проводить в посту.

В основе поклонения обязательно должна быть любовь к Аллаху, верующий должен испытывать страх и духовное смирение перед Ним, испытывать надежду только на Него. Всевышний сам сказал об этом в суре «Ночное путешествие»: «Те, к кому они взывают с мольбой, сами ищут близости к своему Господу, пытаясь опередить других. Они надеются на Его милость и страшатся мучений от Него» (сура Аль-Исра (Ночной перенос), 57-й аят). Господь привел в пример проявления любви к нему, говоря о своих посланниках в суре «Пророки»: «…Поистине, они устремлялись к благим делам и взывали к Нам с надеждой и трепетом, и были они пред Нами смиренными!» (Аль-Анбийа (Пророки), 90-й аят). Для верующих следовать примеру Пророка Мухаммада ﷺ – есть тоже проявление любви к Нему. Такая любовь дает мусульманину не только любовь Господа, но и прощение его грехов.

В суфизме есть некоторые убеждения относительно поклонения Богу суфийских шейхов-аулия (приближенных к Аллаху, праведников), с которых, по мнению суфиев, спадают обязанности части обязательных видов поклонения в Исламе. Однако по Исламу ничто не освобождает человека от того, чтобы он следовал обязанностям поклонения Богу, даже возраст: человек поклоняется Богу и выполняет свои обязанности по Исламу до самой своей смерти, даже в глубокой старости.

История суфизма

История учения суфизма подразделяется на несколько периодов: суфийский период зухда или аскетизма, период тасаввуфа или собственно суфизма, а также период тариката или суфийских братств. Это течение предполагало полное подчинение суфийского мюрида или ученика муршиду или учителю, наставнику, и все указания наставника мюрид или ученик должен выполнять. Для суфийских верующих свойственно такое понятие, как тарикат. Термином «тарикат» обозначается в суфизме или тасаввуфе дорога или путь, то есть метод, которым суфий следует к достижению духовной истины под руководством муршида. Суфийские ордены следуют тарикату. В тарикаты стали объединяться суфийские братства, формируя в качестве центров тариката обители. Для тарикатов были характерны такие понятия, как аскетизм и отшельничество. Тарикаты ведут к духовному очищению и преданному служению Аллаху как к самым высоким духовным целям.

Для того, чтобы понять, чем отличается учение суфизм от истинных исламских норм и правил поклонения Господу, нужно рассмотреть саму суть понятия «суфизм». Само понятие «суфизм» в тот век, когда возникла религия Ислама, было совершенно неизвестно: оно появилось в обиходе мусульман уже гораздо позже, когда в Ислам это понятие привнесли другие народности. О суфизме поминает в своей фатве шей-уль-Ислам Ибн Таймийа: он пишет о том, что слово «суфизм» впервые начали использовать шейхи и имамы Абу Сулейман ад-Дарани и имам Ахмад ибн Ханбал, Суфйан ас-Саури и ал-Хасан ал-Басри. Тогда среди людей имели место споры по поводу значения понятия «суфий» и «суфизм». Было мнение, что слова эти имеют отношение к бедным сподвижникам Пророка Мухаммада ﷺ, которым приходилось жить под навесом («ахл ас-суффа») мечети возле дома Пророка Мухаммада ﷺ, потому что не имели в Медине жилья. Под этим навесом одновременно могли проживать до тридцати человек, но всего же насчитывается более девяноста человек, которые жили под этим навесом. Но такое мнение о происхождении слова «суфии» признано неправильным, поскольку форма слова была бы в этом случае не «суфии», а «суффи».

Есть также мнение, что название приверженцев суфизма в Исламе произошло от названия тех, кто находился впереди других перед Господом, но такое мнение также ошибочно, поскольку в этом случае название представителей братства суфиев, приверженцев суфизма в Исламе, звучало бы как «саффи», поскольку такие люди назывались «ас-сафф ал-мукаддам».

Есть также третье мнение, сторонники которого считают, что название приверженцев учения суфизма происходит от выражения «сафват мин халки-л-ллах», что в переводе означает «лучшее из того, что сотворено Аллахом», но и это неверно, поскольку в таком случае члены братства суфиев назывались бы «сафави».

Есть и четвертое мнение, что название приверженцев учения суфизма в Исламе имеет отношение к названию арабского племени суфа бин бишр бин адд бин бишр бин табиха, которое жило неподалеку от Мекки издавна. Сторонники этой точки зрения считают, что многие аскеты и подвижники имели происхождение из этого племени, однако и это мнение не имеет под собой оснований, поскольку большинству подвижников и аскетов не были известны члены этого племени. Да и первое, что приходит на ум: в случае, если такое утверждение было бы верным, то слово «суфизм» в Исламе было бы уже известным в сам век возникновения исламской религии.

Особенно заслуживает внимание мнение Абу Рейхана Бируни по поводу этимологии слова «суфий». Он утверждал, что слово «суфий» неарабского происхождения, и возникло от греческого языка. По мнению Бируни, корнем слова «суфий» является греческое слово «софия», что в переводе означает «мудрость, знания» (слово «философ» тоже греческого происхождения и означает «любитель мудрости»).

Существует еще одно мнение, что слово «суфий» связано со словом «шерсть» или «суф», а первые суфии появились в Басре. Суфийская обитель впервые была построена последователем Абд ал-Вахида ибн Зайда, который был последователем ал-Хасана ал-Басри, а сама Басра славилась тем, что для ее жителей было характерно чрезмерное увлечение поклонением и аскетизмом, что было для других городов нехарактерно. Такого образа жизни придерживались суфийские дервиши. Также появлялись слухи о том, что ряд людей стали предпочитать шерсть всем остальным видам одежды «утверждая, что они поступают таким образом, подражая Исе, сыну Марйам», что также указывает на суфийских дервишей. Об этом писал Абу-ш-шайх ал-Исбахани, и он же говорил, что «Этих людей стали связывать с теми одеждами, которые они на себя одевают, а поскольку одежды эти сделаны из шерсти (суф), то кого-то из них в свое время назвали «суфием». Шейх также указывал на то, что это стало основой учения суфизма, но в дальнейшем суфизм в Исламе приобрел самые разнообразные формы. По этим словам можно судить, что суфизм в Исламе распространился по причине особой деятельности людей из братства суфиев, которые жили в Басре, делая на аскетизм слишком большой упор: аскетическим образом жизни отличались странствующие суфийские проповедники дервиши.

В дальнейшем течение суфизма и следование тасаввуфу получило развитие. Есть мнение некоторых современных авторов, что проникновение суфизма в Ислам произошло из других религиозных течений, таких, как христианство или индуизм. В этом вопросе многое могут разъяснить слова шейх-уль-Ислама переданные от Ибн Сирина о том, что «некоторые люди предпочитают носить шерстяную одежду утверждая, что они поступают таким образом, подражая Исе, сыну Марйам, для нас же более близким является руководство нашего Пророка…», которыми шейх напрямую характеризует братство суфиев и указывает на то, что суфизм имеет отношение к христианству. Это мнение поддерживает и доктор Сабир Туайма в своем труде «Принципы и образ действий суфиев», где называет очевидным тот факт, что суфизм на себе испытал влияние монахов-христиан, которые как раз носили одежду из шерсти и придерживались сурового аскетизма. Такие характеристики представителей братства суфиев указывают на то, что учения и практики как ранних, так и более поздних суфиев, имеет очень мало общего с тем, чему учит мусульман Коран или Сунна. Кроме тех мнений, которые были указаны, существует еще очень много мнений по поводу того, что суфизм был привнесен в Ислам извне, чему немало способствует и сама деятельность последователей суфизма в Исламе, особенно те пути и суфийские практики их, которые совершенно Исламу не свойственны. Это в большей степени относится к деятельности представителей братства суфиев более позднего периода, поскольку ранние суфии отличались большей умеренностью – примером тому могут служить такие деятели суфизма, как Ибрахим ибн Адхам, Абу Сулейман ад-Дарани и ал-Джунайд.

Суфизм и поклонение

Если говорить об отношении суфиев к религии и поклонению, то в более позднем своем периоде суфии в Исламе придерживались такого духовного пути, который находился в полном противоречии с положениями Корана и Сунны. Примером может служить тот факт, что свое поклонение суфийские братья ограничивали только любовью к Аллаху в сердце, но такими составляющими поклонения, как страх перед Аллахом или надежда на Аллаха, они пренебрегали. К одному из суфиев относится высказывание о том, что он поклоняется Всевышнему не из страха перед Адом и не из желания попасть в Рай после смерти. Ислам, полагаясь на Коран и Сунну, придерживается мнения, что любовь к Аллаху в сердце – это основа поклонения, но составляющими поклонения также является и страх перед Аллахом, и смирение и покорность перед Ним, и надежда на Него. Сказано, что тот, кто поклоняется Богу только посредством любви, должен быть назван безбожником, а тот, кто поклоняется Всевышнему только посредством надежды, называется мурджиитом, а тот, кто поклоняется посредством одного лишь страха, должен быть назван харуритом. Истинный правоверный и приверженец религии единобожия поклоняется Аллаху посредством любви, страха и духовной надежды.

Шейх-ул-Ислам Ибн Таймийа говорил о тех суфистах, которые в более позднем периоде суфизма заходили в Исламе настолько далеко, что их действия переставали быть совместимыми с поклонением Аллаху. Говоря о любви к Аллаху, во многих сферах религии суфийские верующие показывали полное духовное невежество. Любовь к Аллаху включает в себя покорное следование и за его Посланником, но те, кто заявляет о любви к Аллаху, но отступает от Сунны Посланника ﷺ и от шариата, не понимает сущности любви к Аллаху. И в этом заключается еще одно отличие суфизма от истинной исламской религии:

  • суфии не обращаются к Корану,
  • не следуют Сунне,
  • не подражают Пророку Мухаммаду ﷺ.

Их ориентир и цель в познании – их же собственные чувства и ощущения, которые являются методами нововведенными, предлагаемыми суфистскими шейхами наряду с новоизобретенными формулами поминания Всевышнего и новыми молитвами. Суфисты могут использовать как доказательства своей правоты свои сновидения, хадисы подложного характера, рассказы, в то время как истинный мусульманин в такой ситуации обратился бы к Корану или Сунне для поиска доказательств.

Ошибки в суфизме

Суфии подразделяются на разные группы, и каждая из них, полагаясь на собственные ощущения и доказательства, следует в духовной практике своим путем, все больше отдаляясь не только от истинной мусульманской религии, но и от групп других суфиев, который также следуют своим путем.

Еще одно отличие суфиев от истинных верующих ортодоксальных мусульман – это неукоснительное следование тем формулам поминаний и молитвы, которые для них установили их суфийские шейхи. Они могут не читать Коран и Сунну, но они будут повторять формулы чтения молитв и поминаний, которые установлены не Аллахом или переданы Пророком, но выдуманы суфийскими шейхами.

Общеизвестна в Исламе духовная практика зикр, которую следует совершать после намаза. Суфии считают, что зикр – это та основа, на которой весь мистический Путь зиждется. В Исламе в противопоставление зикру ставится исламский фикр, который предполагает не чтение молитвы в сопровождении ритмизированных движений в определенной позе, а безмолвные размышления о Боге.

Орден суфиев чрезмерно почитает праведников (аулия) и своих шейхов. К праведникам относят богобоязненных верующих, творящих молитву, дающих закят и совершающих поклоны – таких людей должны уважать и любить, но не какой-то избранный круг лиц может быть праведниками: от ошибок не застрахованы на своем веку даже самые благочестивые души, но каждый из них может считаться праведником. Суфии же в своей практике считают, что праведниками могут быть только определенные люди, и часто к числу таких людей они причисляют шарлатанов, колдунов, совершающих какие-то мистические манипуляции в рамках тариката, или даже тех, кто избрал для себя запретное как дозволенное, тем самым перейдя на следующую ступень тариката на пути к достижению истины.

Суфийский танец дервишей

Суфизм придерживается того мнения, что праведникам доступен тот источник, откуда ангел черпает, и через этот источник передает Аллах своим посланникам откровения, и через него верующий черпает свое познание. Суфии считают, что такие люди являются безгрешными в своей земной жизни, возвысив их до таких высот, что им начали приписывать обладание определенными божественными качествами, право распоряжаться тем, что происходит во Вселенной, способностью помогать в ответ на просьбы тем, кто обращается к ним за помощью.

Возможно вам будет интересно почитать о ширке в исламе

Еще одна особенность вероучения суфизма заключается в том, что суфии пытаются приблизиться к Аллаху с помощью танцев и песен в сопровождении бубна и хлопков в ладоши, что они называют поклонением Аллаху и следованием тарикату. В качестве пояснения позиции Ислама приводятся слова Всевышнего, где Он называет таких людей теми, кто «свою религию обратили в потеху и забаву и обольстила их эта ближняя жизнь…» (сура Аль-Анам (Скот), 70-й аят).

Это всего лишь малая часть того, чем отличается вероучение суфиев от истинной веры Ислама, а ведь немало отличий и в самом отношении суфийских приверженцев к шариату, к посланиям, к единобожию и предопределению.

В мусульманской среде мне часто приходится сталкиваться с точкой зрения, что брак является обязательным для мусульман. Поэтому современные мусульманские проповедники, явно подражая американским протестантам с их одержимостью бытоустроительством и «семейными ценностями», осуждают безбрачие и, в частности, безбрачие по религиозным мотивам. Отсюда и многие немусульмане, к сожалению, воспринимают Ислам как «религию домостроя», лишенную духовного и мистического измерения. Однако тщательное изучение как источников мусульманского вероучения, так и литературы, посвященной истории мусульманского мира, свидетельствует об обратном. В подтверждении тезиса об обязательности брака бытоустроители ссылаются обычно на Коран и Сунну. Однако при этом они либо перевирают смысл, либо ссылаются, в случае Сунны, на хадисы, в подлинности которых большие сомнения. Пророк заповедует правоверным и уважительное отношение к христианским монахам-отшельникам. Их, в частности, запрещено убивать во время военных действий. КОРАН НЕ СОДЕРЖИТ ЗАПРЕТА НА МОНАШЕСКИЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ! В суре «Железо», 27, на которую часто ссылаются, сказано всего лишь следующее: «потом мы отправили вслед за ними посланников и послали Ису, сына Марьям, и даровали ему Писание, а в сердцах тех, кто последовал за ним, Мы вселили сострадание и милосердие. Монашество же они сами придумали, Мы не предписывали этого им, разве что для обретения благоволения Аллаха. Но они не соблюли должным образом. Тем из них, которые уверовали, Мы воздали по их заслугам, но многие из них – нечестивцы». Как мы видим, хоть монашество и объявляется человеческим изобретением, но оно не осуждается, осуждаются лишь нерадивые монахи. Заметим также, что в этой же суре содержится и утверждение, отражающее типично аскетический, монашеский взгляд на мир: «Знайте же, что жизнь мира сего – лишь игра и забава, бахвальство и похвальба между вами, состязание в том, чтобы обрести больше имущества и детей…» («Железо», 20). Добавим также, что пророк Иса (Иисус Христос) не имел ни жены, ни детей, но он — весьма уважаемое для всех мусульман лицо. Кроме того, христианские монахи в Коране упоминаются еще три раза. В суре «Трапеза», 82: «Несомненно, ты убедишься, что больше всех дружелюбны к уверовавшим те, которые говорят: «Воистину, мы – христиане». Это оттого, что среди них есть иереи и монахи и что они не высокомерны». А также в суре «Покаяние», 31: » признавали богами помимо Аллаха своих ученых и монахов, а также Мессию, сына Марйам». И той же суре, аят 34: «Воистину, многие из ученых и монахов присваивают имущество людей неправым путем и сбивают с пути Аллаха». Как мы видим, в первом случае отношение к монахам сугубо позитивное. Во втором случае, осуждаются не сами монахи, а то, что верующие поклоняются им наряду с Богом. В третьем случае, осуждается корыстолюбие некоторых (но не всех!) монахов, и этот упрек, если знать историю, невозможно не признать справедливым. Но нигде не осуждается сам институт монашества как таковой или указывается на запретность монашества у мусульман.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *