Наместник халифа назначенный для управления в провинциях

1.3. Омейядский халифат

Из книги Августа Мюллера » История ислама от основания до новейших времен» СПб. 1895
Зияд – администратор Басры
Во всяком случае, в 50 г. (670) Му’авия предоставил так называемому братцу своему всю восточную половину госу¬дарства в полное, независимое управление, после того как незадолго перед тем тот зарекомендовал себя в качестве ад¬министратора Басры самым блестящим образом. Долж¬ность эта, несомненно, была самая трудная во всем государстве. Многочисленные приверженцы Алия в Куфе не были опасны, пока Хасан, официальный глава семьи Пророка, жил в мире с правительством. В Басре же было совсем не то. Весь южный Ирак и Хузистан кишмя кишели хариджитами; для них Му’авия, благодаря своим решительно мирским воззрениям, был, понятно, далеко невыносимей, чем преж¬де Алий. Оба первые наместника, правившие в Басре с 41 по 45 (май 661 — март 665), не сумели подавить мятежного духа. Хотя каждое отдельное восстание пуритан было укро¬щаемо, но они беспрерывно возобновлялись и угрожали, особенно в 43 г. (663), широко разлиться. Прибыв в Басру в 45 г. (665), Зияд порешил сразу принять крутые меры. Рядом строжайших приказов, для наблюдения за исполнением которых создан был отдельный отряд из 4000 полицейских солдат, вскоре восстановлено было общественное спокой¬ствие в самом городе, обуреваемом доселе смутами и беспо¬рядками. В первый раз свободолюбивого араба сковывали ограничительными мерами; отдан был приказ — никому не появляться после солнечного заката на улице под угрозой смертной казни. Зияд проводил свои меры беспощадно; обезглавлен был один бедный бедуин, которому последнее распоряжение было неизвестно; он преспокойно пригнал поздно вечером в город свой скот на убой; никакие оправ¬дания не принимались, ибо имелось в виду восстановить во что бы то ни стало спокойствие всего населения области. Где бы ни появлялся в стране хариджит, его неутомимо пре¬следовали, а сопротивление подавлялось с крайней жестокостью. Конечно, нельзя верить безусловно всему, что пере¬дают позднейшие историки о Зияде. Из него сотворили они поистине сатану в человеческом образе: и здесь можно под¬метить постоянное стремление представлять в возможно неблагоприятном свете все, что делалось при Омейядах ради их пользы, всякого же восстававшего против их влады¬чества — прославлять в образе ни в чем не повинного муче¬ника. <…> Поэтому, если все позднейшие извес¬тия переполнены разного рода ужасными рассказами, по¬священными описанию отвратительных образчиков жес¬токости и кровожадности Зияда, нам следует придержи¬ваться одного значения этого управления, о чем не умалчивают одновременно и эти самые историки. При нем первом, повествуют они, окрепла правительственная власть, владычество Му’авии распространилось твердо. Он понуждал народ к повиновению, усердно наказывая и обна¬жая меч: хватали по малейшему недоверию, наказывали по подозрению. Во все время его управления люди боялись его, как огня, пока не дошло до того, что везде воцарилось спокойствие. Случись мужчине либо женщине утерять что-нибудь, никто не осмеливался дотронуться до вещи, пока не придет владелец и не подымет ее. Жившие отдельно жен¬щины могли проводить ночь покойно, не запирая дверей. Сам он, как рассказывают, впоследствии говаривал: «Если кто потеряет веревку по дороге отсюда в Хорасан, моих ушей не минет, кто ее поднял». Был это человек порядка во что бы то ни стало: однажды оба начальника его полицей¬ского отряда, предшествовавшие ему с копьями, стали в шутку задирать друг друга. Он увидел и приказал одному из них сдать оружие, а другого уволил в отставку.
Зияд – наместник иракской области
В 50 г. (670), когда вся иракская область перешла в его управление, сто¬лица перенесена была в Куфу. Вслед за своим прибытием, собрал он, как рассказывают, общину в мечеть: так делали обыкновенно в подобных случаях. Наместник взошел на ка¬федру и после обычных славословий, обращенных к Богу, произнес следующее: «Вот что приходило мне в голову в бытность мою в Басре. Я предполагал явиться посреди вас окруженный 2000 басрийских полицейских солдат. Но по¬том я раздумал. Ведь вы — народ степенный, давно уже все непристойное устранено нынешним благоустройством. Вот и прибыл я к вам с одними моими домочадцами. Мне остается возблагодарить Господа за то, что он меня возвы¬сил в то время, когда люди хотели меня устранить, и сохра¬нил тогда, когда меня хотели покинуть». В подобном же ду¬хе продолжал он свою проповедь до конца. Некоторые не¬довольные стали швырять каменьями в кафедру. Он преспокойно уселся, выжидал терпеливо, когда перестанут. Потом подозвал некоторых из своих приближенных и при¬казал им никого не выпускать из ворот мечети. Обратясь за¬тем к общине, возвестил громовым голосом: «Слушайте ме¬ня, беритесь во время молитвы за руку соседа. Помните, ни¬кто не посмеет ответить мне: не знаю, кто был мой сосед». И продолжалось общее моление. По окончании поставлено было для Зияда кресло у врат мечети; к нему подходили од¬ни за другими рядами по четыре человека. Они должны бы¬ли поклясться Аллахом, что никто из них не бросал камень¬ями. Кто поступал так, мог уходить спокойно, кто же не со¬глашался на клятву — того связывали и отводили в сторонку, пока не набралось их человек 30: тут же на месте он прика¬зал отрубить им руки. «Клянусь Господом, — добавляет оче¬видец, сообщивший это известие, — нам никогда и в голову не приходило перед ним солгать, а что он сам возвещал, будь это хорошее или дурное, всегда исполнял». По одному этому легко судить, какой цельный человек был этот Зияд; он знал вполне, чего хотел, действовал напролом, а начатое доводил всегда до конца. Как в Басре хариджитов, так те¬перь и в Куфе он усмирил шиитов. Между тем значительное приращение их возбуждало немалые опасения: вот почему каждого по одному подозрению в тайной приверженности к семье Алия немедленно же хватали. Несчастному предоставлялось на выбор: или проклясть Алия, или же умереть. До нас дошли, однако, весьма обстоятельные данные, что в обеих этих местностях, бывших ареной жесточайших пре¬следований, наместник тогда только принимался за стро¬гость, когда кроткие убеждения не приводили к желаемым результатам.
Зияд и сотоварищи пророка Мухаммеда
Раз Зияду вздумалось прика¬зать через своего прислужника призвать к себе X а к а м а. Наместник пожелал видеть Хакама ибн Абу’ль-Аса, брата уважаемого Пророком человека из племени Сакиф, бывше¬го прежде помощником правителя в Таифе, а затем пересе¬лившегося в Басру. Прислужник же вообразил, что госпо¬дин требует Хакама ибн Амра, из племени Гифар, еще более «уважаемого сподвижника» посланника Божия, при жизни Пророка почти постоянно находившегося при нем. Слуга привел последнего к Зияду. Наместник принимает его, конечно, весьма любезно, рассыпается в комплимен¬тах, величает почтеннейшим человеком, удостоившимся отличия быть товарищем посланника Божьего, и предлага¬ет ему намеченный было для его тезки значительный пост наместника Хорасана, приговаривая шутливо: «Тебя-то я, признаться, не имел в виду, но Аллаху благоугодно было вспомнить о тебе!» Вообще Зияд раздавал охотно высшие должности сотоварищам Пророка.
Сын Зияда Убейдулла и хариджиты
Вскоре затем (55=декабрь 674) был назначен наместником в Басру сын Зияда, Убейдулла; он имел неосторожность выпустить на волю всех плененных хариджитов. Как кажется, новый намест¬ник питал надежду этой необычайной мерой кротости при¬влечь их на сторону правительства. Но так как, весьма понятно, сидели по тюрьмам именно самые ревностные из крайних, то они и не подумали раскаяться. Напротив, сразу же и везде хариджиты стали подкапываться под него и при всякой возможности затевать возмущения. Пришлось и ему обратиться к мерам строгости, даже превзойти своего отца в жестокости. Все усиливающийся пыл преследования под¬стрекал сектантов к большему и большему ожесточению; мечу палача противопоставляли они кинжал убийцы. В ско-ром времени Убейдулле трудно было найти кого-либо, ре¬шавшегося казнить хариджита, — ибо после каждой казни находили на другой же день, где-нибудь в уединенном мес¬те, труп того, который согласился исполнить смертный приговор. В позднейшую эпоху писатели вспоминали не без пафоса об этом упорном и мужественном поведении хариджитов в тяжкую годину угнетения их.
Помилование хариджита Мирдаса
Особенной сла¬вой покрыта история Абу Билаля Мирдаса ибн Уд а й и, которого схватили раз вместе с толпой других еди¬номышленников. Чрезвычайная его набожность и рвение к молитве произвели необыкновенно сильное впечатление на тюремщика, тот дозволил ему при наступлении ночи уходить из темницы, дабы тайно навещать свою семью, с обязательством возвращаться назад ранним утром. У Мир¬даса был друг, часто имевший доступ к приближенным Убейдуллы. Раз вечером услышал он, что наместник, говоря о пойманных хариджитах, объявил свое намерение пере¬бить всех их на следующее утро. Друг спешит в жилище Мирдаса, сообщает родственникам его печальное известие и советует: пошлите в темницу известить Абу Билаля, пусть напишет завещание, я вам говорю — ему недолго жить. Мирдас прислушивается к словам знакомого, укрывшись в соседней комнате. В то же самое время известие достигло и тюремщика. Можно себе представить, какую тревожную ночь провел бедняга, опасаясь, как бы Мирдас не узнал о приказании и не убежал. Но когда наступило положенное время возвращения, пленный своевременно вернулся в тюрьму. На вопрос тюремщика: «А ты ничего не слышал про приказ эмира?» — узник ответил просто: «Как же, знаю». По¬раженный собеседник невольно воскликнул: «И ты все-таки пришел?» А тот возразил: «Конечно, не мог же я за твое доб¬рое дело подвести тебя под наказание». Когда Убейдулла в то же самое утро приказал привести хариджитов и стал каз¬нить одного за другим, пал перед ним на колени тюремщик, старый слуга дома Зияда, воспитавший Убейдуллу, и взмолился: «Подари мне этого!» При этом он рассказал всю исто¬рию. Просьба была уважена, Мирдаса помиловали. Лишь только очутился последний на свободе, тотчас же покинул Басру и возбудил новое восстание в Хузистане. Пришлось выслать против него войска, шайку рассеяли, а сам он ук¬рылся в маленьком местечке в провинции (58=678). Там он тихо прожил несколько лет, но уже в 61 (680/1) снова зате¬ял борьбу с местными властями и был убит в первой стычке. Хотя подобное дикое упорство, с которым эти люди дер¬жались так крепко за свои основные положения, и бесстра¬шие, с коим они боролись за них, не предвещало ничего хо¬рошего в будущем, нельзя, однако, не принять во внимание, что круг их действий был сравнительно невелик, что смуты, в большинстве случаев не разраставшиеся широко, подав¬ляемы были и скоро, и основательно; а потому рядом с цве¬тущим общим положением государства в правление Му’авии они были едва заметны.
Тюркские рабы
Зато на восток и север предпринимаемы были далекие походы вперед в тюркские владения в промежуток времени между 50 –56 (670 – 676). <…> Место по¬следнего заступил в 54 (674) Убейдулла, 25-летний сын умершего наместника Зияда. Он двинулся далеко за Оксус, в страну Согдиану, дошел до Пейкенда и Бухары и нанес тюркам жесточайшее поражение. Им, как передают, пере¬сланы были в Басру 2000 пленных — первые тюркские ра¬бы. Вскоре появились они в западных провинциях халифа¬та, и из года в год пригоняли их все новыми толпами; так продолжалось в течение нескольких поколений, пока они не обратились из невольников в господ.
Смерть внука пророка Мухаммеда Хусейна
Не без колебания согласился Омар командовать новой экспедицией, и 3 Мухаррема 61 (3 октября 680) уже настиг маленький отрядец Хусейна. Инструкции Убейдуллы, данные ему, не исключали совершенно мирного исхода. Сын одного из старейших сподвижников Мухаммеда, Омар, невзирая на глубокое убеждение в бесполезности новой междоусобной войны, не имел никакой охоты губить внука Пророка, пока был еще возможен иной исход. Много дней протекло в личных пере¬говорах, наконец Хусейн согласился, убежденный настоя¬тельными представлениями противной стороны, сдаться на одном из предложенных ему трех условий: или вернуться в Мекку, или отправиться вместе со спутниками к Язиду и в Да¬маске принести присягу, или же быть препровожденным на одну из границ государства и принять участие в борьбе с не¬верными вместе с прочими мусульманами. К Убейдулле не¬медленно же был отправлен посол с извещением. Намест¬ник склонялся было принять это предложение как благо-приятное разрешение всех предстоявших трудностей. Для нас, знакомых с развязкой, не может быть никакого сомне¬ния, что, во всяком случае, он поступил бы умно, если бы пре¬доставил Хусейну на выбор второе или третье условие, ибо дозволить ему теперь свободное возвращение в Мекку было действительно опасно. Но один из приближенных намест¬ника, Шамир, сын Зу’ль Джаушена — имя это и поныне вспо¬минается с омерзением во всем мухаммеданском мире и произносится каждым шиитом не иначе как с добавлением неизбежного эпитета: «Богом проклятый», — истый языч¬ник, ненавидевший весь дом Пророка и видевший безопасность трона Омейядов лишь в гибели претендента, сумел пе¬реубедить Убейдуллу и заставил его отклонить договор, а вместо того потребовать безусловной сдачи Хусейна и его верных; Шамиру же с отрядом пехотинцев поручено было присоединиться к Омару и передать ему этот новый приказ, а в случае нежелания неприятеля повиноваться тотчас же напасть на него и доставить Хусейна в Куфу живого либо мертвого. Если же Омар заупрямится, новый посланник уполномочен был изрубить его тут же на месте и принять са¬мому начальство над войском. Наступило 9 число месяца, когда прибыл роковой вестник к войску. Омар выходил из себя, осыпал Шамира укоризнами, но не посмел идти напе¬рекор воле своего эмира. Как и следовало ожидать, Хусейн отклонил требование сдачи и стал приготовляться к последнему бою. Не могло быть никакого сомнения, чем это долж¬но было кончиться: 150 человек окружены со всех сторон при местечке Кербела, по крайней мере, 5000-ным войском. Тем не менее развязка затянулась до полудня 10 Мухаррема 61(10 октября 680). Омару, а также и большинству его вои¬нов захотелось, конечно, взять Хусейна живым; таким обра¬зом большая часть дня протекла в отдельных единоборст¬вах. Постепенно таяло число защитников Хусейна, но реши-тельный момент все еще не наступал. Наконец Шамиру надоело ждать так долго и он бросился с окружающей его толпой напролом, изрыгая проклятия. Сражаясь до конца отчаянно храбро, внук Пророка пал, пораженный мечами и пиками тех, которые имели притязание исповедовать веру его деда; вместе с ним полегли его двоюродные братья и дру¬зья, все до последнего, геройски защищаясь. Жен и детей по¬щадили; их отослали в Дамаск к Язиду. Одновременно ото¬слана была к халифу и отрубленная голова Хусейна. Повели¬тель был страшно взволнован, когда узнал о ходе происшедшего: никогда, настаивал он, я не желал смерти этого дорогого мне человека. И этому торжественному заявлению мы должны пове¬рить, тем более что он закрепил его актом, явно приносив¬шим ему вред. Он отослал в неприкосновенности всех жен¬щин и детей обратно в Мекку, окружив их подобаемым их сану почетом. Рассказы свидетелей о происшедшей катаст¬рофе вдохнули негодование в сердца многих богобоязнен¬ных людей, близких по крови или же сподвижников Пророка. Неудовольствие против дома Омейядов с этого самого момента все росло и росло. Если и здесь уже подго¬товлялся опасный косвенный удар против правления, при котором возможны такие нечестивые насилия, то послед¬ствия гораздо более широкого значения должен был вы¬звать день Кербела особенно во всей восточной половине халифата.
Последствия убийства Хусейна
Все в Ираке, причислявшие себя к Шиат-Алий, воспылали стыдом и гневом при известии, что княжеский сын обоготворяемого ими покойного владыки, глава дома Пророка, пал жертвой меча маловерных нечестивцев. В этих широких кругах ожесточение к партии Омейядов воз¬горелось далеко сильнее, чем даже после смерти Алия, ко¬торую, по крайней мере, нельзя было приписать им непосредственно. «Мщение за Хусейна» стало лозунгом всех шиитов, оказавшимся для сирийской династии столь же бедственным, насколько поднятый во время Му’авии клич «мщение за Османа» послужил ей на пользу. И это предви¬делось правящей партией: Убейдулла слишком надеялся на себя и готов был всечасно подавить всякое движение саб¬лей и плетью. Одного только не предусмотрел он, что умерщвление Хусейна повлияло на все дальнейшие события, как никогда ничем не исправимая ошибка. С этого самого момента начинается подъем народного персидского духа. Никогда не обманывающий инстинкт ненависти отметил гробницу, сложенную сострадательным людом в Кербела для безголового туловища Хусейна, местом сборища для всех, кто в обширной стране тайно жаждал высвобождения из-под арабского ига. Не прошло и трех лет, как Шиат-Алий находился уже в открытом союзе с чисто пер-сидскими элементами. Под эгидой талисмана, созданного требованиями религиозно-политического свойства «о владычестве в доме Пророка», дух Персии воспрянул и стал непобедим, невзирая на поражения без числа. И никогда не замирал он, сражаясь с арабскими полчищами то там, то здесь без перерыва, пока наконец монголы не накинули на всю Переднюю Азию громадной надгробной пелены, из-под которой арабы и персы, сунниты и шииты вновь по¬явились впоследствии, но жалкими и навеки разрозненны¬ми. Таким образом, рядом с Омейядами и староверующими, которые сходились, по крайней мере, в одном — в признании халифа за абсолютного пра¬вителя в качестве наместника Мухаммеда, рядом с хариджитами, требовавшими наивысшего суверени¬тета исключительно для общины, выступили теперь шии¬ты — «легитимисты ислама». Догмат их, заключавшийся в исключительном полномочии Алия и его дома на имамат, разросся постепенно в неподдельное обоготворение Алия, Хасана и Хусейна. Естественным последствием этого ново¬го учения было непризнание первых трех халифов и всех преданий, не имеющих отношения к Алию. В этом смысле уже с 65 (684) стали возноситься молитвы при гробнице Хусейна, настоящего имама и мученика, точно так же, как и ныне совершают это тысячи паломников, при¬текающих к «Мешхед-Хусейн» («Месту успокоения мучени¬ка Хусейна»), священной местности, Ка’бе шиитского мира.
Хаджжадж – новый наместник Ирака
(…) Абд-аль-Малик не достиг конечной цели — воссоединения всей территории ислама под одним скипетром сынов Омейи. В сущности, он властвовал ныне лишь в Сирии, Египте, северо-западе Аравии и Ираке. В большей части Аравии, Мидии и Персии хозяйничали хариджиты, а Хорасан был раздираем племенной враждой аздов, мударитов и раби’итов. Сходство основных черт управления ха¬лифа с приемами Му’авии высказалось и тут в яркой фор¬ме. Захотелось и Абд-аль-Малику иметь своего Зияда, и он нашел его готового в лице Хаджжаджа, школьного учите¬ля из Таифа. Все чаще и чаще стали получаться халифом в 75 (694) жалобы Мухаллаба. Этот полководец никак не мог справиться с хариджитами благодаря тому именно обстоятельству, что жители Куфы и Басры после восста¬новления спокойствия в Ираке и слышать не хотели о тя¬гостной борьбе с раскольниками в персидской и мидийской гористой местности. Когда наместники высылали на подмогу к полководцу отряды, люди попросту, никого не спрашиваясь, возвращались к себе домой при первой воз¬можности. В это время Хаджжадж, распоряжавшийся по-свойски и весьма грубо в Медине с остатками староверующих, вдруг получает приказ о своем назначении на пост наместника всего Ирака. Тотчас же отправился он в Куфу, а в Раджабе 75 (ноябрь 694) уже въезжал в город. Подобно Зияду сложилось у него правильное убеждение, что преж¬де всего нужно уметь говорить с народом прямо без оби¬няков, чисто по-арабски. С утренней зарей нагрянув нео¬жиданно в город, новый наместник направился в мечеть и приказал собрать всю общину. Между тем куфийцы, с тех пор как им удалось прогнать Убейдуллу, несколько поот¬выкли от повиновения наместникам. Не принимая даже в расчет восстания персов при Мухтаре, положения совер¬шенно исключительного, за последние десять лет жители делали что хотели и почти всегда наперекор воле так на¬зываемых эмиров. Поэтому толпы беспечно повалили в мечеть. Говорили, что какой-то человек, приехавший с за¬крытым лицом, хочет там что-то сообщить общине. Мно¬гие спешили в надежде принять снова участие в свежень¬ком, веселеньком скандале. Их постигло, однако, непри¬ятное разочарование. Когда вся община собралась, поднялся на кафедру какой-то никому не известный чело¬век. Вместо обычного «хвала Тебе, Создатель», которым начиналась каждая речь в этом священном месте, незнакомец провозгласил, срывая с лица покрывало и цитируя строфы одного языческого поэта:
«Я сын того, кто светит и над горами воспаряет. — Лишь только я сорву покрывало, вы меня узнаете! «О, клянусь Богом, — так продолжал он далее, — я взвалю на зло всю тяжесть ответственности за него, я выкраиваю наказание по мерке, и за равное воздаю равным. Клянусь Богом, я вижу головы, которые уже созрели, настало время скосить их, и мне чудится, что кровь уже струится меж чал¬мами и бородами…»
Через несколько строф он воскликнул:
«Жители Ирака, я вам не винная ягода, которую можно сдавить, и не верблюд, которого можно запугать, гремя ста¬рым бурдюком. Меня ощупали, чтобы узнать мой ум, и на ристалище я уж добежал до столба. Повелитель право¬верных, Абд-аль-Малик, рассыпал свой колчан и испробо¬вал зубами древки стрел своих. Меня он избрал — креп¬чайшего из всех и на излом тугого. И вот он послал меня к вам — давно уж вы упорствуете в заблуждении, блуждаете в своем ослеплении. Клянусь Богом! Драть кожу буду с вас, как дровосек кору с деревьев, и скручу вас и буду бить, как мимозовые ветви, и исколочу вас, как бьют чужого верблюда…»
В таком же тоне продолжал наместник и далее. Можно себе представить, до какой степени возмущены были слу¬шатели подобной речью. Когда же под конец по заведен¬ному издавна обычаю новый правитель повелел прочесть официальное послание, в котором Абд-аль-Малик объяв¬лял ко всеобщему сведению жителям Ирака о назначении Хаджжаджа, и произнесено было вступительное обраще¬ние: «От Абд-аль-Малика, повелителя правоверных, к ве¬рующим и муслимам Ирака. Мир с вами!» — не нашлось ни одного в толпе, кто бы произнес согласно этикету — «Мир также и тебе, о повелитель правоверных!» — Хаджжадж немедленно же крикнул, обернувшись к чтецу: «Стой! А вы, рабы палки, повелитель правоверных вас приветству¬ет, и никто из вас не нашелся воздать должное на привет? Так вот как понимал вежливость Ибн Нихья! Клянусь Создателем, я вас приучу к другой!» — И когда снова по знаку эмира начал чтец послание, все присутствующие в один голос как бы по команде произнесли: «Мир тебе, по¬велитель правоверных!»
Политика Хаджжаджа
За словами последовали и деяния. Три дня роздыху да¬ровал Хаджжадж куфийцам, а затем погнал всех в поход. Некоторым взбрела было на ум несчастная мысль при¬крыть свое непременное желание остаться на родине бо¬лее или менее пустыми отговорками; их попросту казни¬ли. С этой самой поры Мухаллаб не имел недостатка в солдатах. 20 Рамадана 75 (12 января 695) он разбил Катари при Казеруне в Фарсе, и началось отступление хариджитов в Кирман, медленное, но постоянное. В этой обла¬сти между сектантами возник новый раскол из-за того, что многим не нравился образ действий Катари. Полко¬водцу халифа оставалось только преследовать отдельные отряды и уничтожать их без особых затруднений. Сам Ка¬тари погиб в 77 (696), вместе с ним закончили свое суще¬ствование так называемые азракиты — наиболее отчаянные фанатики из хариджитов. Конечно, приходилось и впоследствии усмирять в некоторых провинциях новые вспышки пуритан. В Аравии, по-видимому, десятки лет спустя после того, как окончательно усмирены были в 73 (692) недждиты, вспыхивали изредка новые движения, но о них до нас не дошло точных известий. Гораздо опаснее, во всяком случае, были отголоски хариджитского восста¬ния в Ираке и Персии. Пока Мухаллаб побеждал Катари в Фарсе и Кирмане, вдруг у Мосула (76=695) появились це¬лые толпы хотя менее фанатических и свирепых, но все-таки храбрых сектантов под предводительством Салиха ибн Мусарриха. А по смерти его даже на Хаджжаджа навел страх в 76 и 77 (695 — 6) преемник его Шебиб ибн Язид, соединявший большую энергию с человеколюбием по от¬ношению к мирным жителям страны. Тщетно упрямый наместник Ирака пытался сломить в открытом поле этого пылкого поборника чистого учения об исключительном верховенстве Аллаха и общины. Поражения следовали за поражениями, как вдруг к концу 77 (в начале 697) несча¬стный случай избавил сразу наместника от опасного вра¬га. Вместе со своим боевым конем Шебиб сорвался с мос¬та и утонул в волнах вздувшейся речки Карун (в Хузистане). С ним рухнуло и защищаемое им дело. Безмерное ожесточение арабов Персии и Ирака на строгости Хадж¬жаджа понемногу утихало, хотя потребовалось не раз еще возобновлять борьбу, чтобы подавить всякое сопротивле¬ние; но зато нигде в этих провинциях более не доходило впоследствии до общего восстания.
Строительство Васита
Хаджжадж не мог, конечно, предполагать даже, чтобы жители страны были в состоянии вполне изменить глубоко укоренившееся направление; вот почему наместник изоб¬рел новое средство держать их в повиновении. На большом соединительном канале, между Тигром и Евфратом, проре¬зывавшем с севера на юг Месопотамию и выкопанном или, лучше сказать, восстановленном по приказанию самого же Хаджжаджа, построен был новый город. От Куфы, Басры и Ахваза, главного города Хузистана, очага хариджитов, от¬стоял он в равном расстоянии. Поэтому и назван он Васит (Срединный город). Благодаря центральному положению крепости, гарнизон надежных войск мог с одинаковой ско¬ростью поспеть в один из названных городов по первому известию о возникших там беспорядках.
Духовная жизнь при Омейядах
Благоволение, оказываемое сильными мира делам веры, не ограничивалось, однако, лишь одной внешностью. Ради защиты покровительствуемой ими ортодоксии в конце концов они вмешивались даже в богословские прения. Именно теперь духовная жизнь этого замечательного периода пыталась в двух пунктах государства выступить впервые в более определенном смысле. Самое рассмотре¬ние деятельности трех тогдашних выдающихся государст¬венных людей побуждает нас хотя бы в общих чертах изло¬жить эти начинания научной обработки теории ислама.
Всякий, кто только ощущал в себе в то время духовные силы, побуждающие его высказаться, если только поэтичес¬кое дарование не увлекало его неудержимо на иные пути, на¬ходил один только предмет, достойный внимания: Слово Божие и устные предания о Пророке, неизбежное разъясне¬ние первого. Отныне и надолго еще вперед вся научная дея¬тельность сосредоточивалась на одном толковании Корана, на собирании, дальнейшей передаче преданий и формули¬ровке учения веры, разрабатываемого на основании данных из обоих первостепенных источников. Вначале, в особенно¬сти в промежуток времени от смерти Мухаммеда до конца второй междоусобной войны, подобным занятием предава¬лись люди, исключительно руководимые практическими потребностями: предстоявшие на молитве и судьи. Одному необходимо было с величайшей осмотрительностью позаботиться об изучении Священного Писания в подлинном его виде, другой должен был строго сообразовать решения свои с постановлениями Пророка и его первых преемников; но обоим этим требованиям было далеко не так легко удовле¬творить, как это может показаться с первого взгляда. <…> Затем добрая половина первоначальных араб¬ских согласных до такой степени были схожи друг с другом, что являлась новая трудность отличать тождественные очертания. Если бы по-русски, например, буквы «с», «т», «я», «н», «б» писались почти одинаково, какая путаница произош¬ла бы при чтении слов, состоящих из этих звуков: пришлось бы не читать, а отгадывать. В довершение всего вначале не было и помину об употреблении знаков препинания, не су¬ществовало и прописных букв. Трудненько было разбирать¬ся во всем этом природному арабу, но затруднения удесяте¬рялись для иноязычных новообращенных, которым сверх того приходилось бороться с трудностями необыкновенно запутанных правил арабского языка. Дабы пособить злу, придумали в Басре изображать гласные точками и черточка¬ми, ставя их внизу и сверху согласных, а похожие по начер¬танию согласные отличали подобного же рода знаками: на¬чало этому положили уже сирийцы, от которых первона¬чально и заимствована была арабами азбука. Говорят, сам Хаджжадж допустил введение этих пояснительных знаков, конечно, не как и воспоминание о прежнем своем учитель¬ском призвании: надо было прекратить раз навсегда все спо¬ры о правильности чтения отдельных мест Корана, в видах вящего поощрения покровительствуемому богословскому направлению. Во всяком случае, это нововведение в те времена получило сразу широкое распространение как неиз¬бежное подспорье. Между тем правильная расстановка раз¬личительных точек в письме требовала, конечно, основа¬тельного изучения языка, но приобрести это знание для то¬го, чтобы при этом достичь преж

Цивилизация возникла 31 в. назад.

Цивилизация остановилась 2 в. назад.

Основателями цивилизации стали народы семитской этноязыковой группы, населяющие государства Ближнего Востока и Северной Африки. Согласно месопотамским историческим свидетельствам арабы начали отделяться от других семитских народов не ранее I тыс. лет до н.э.

В середине 2-го тыс. н.э. Арабская цивилизация стала терять свои основные цивилизационные признаки, становясь частью нарождавшейся исламской цивилизации и к 19 веку окончательно став её частью.

+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

Арабы говорят на арабском языке и используют арабское письмо.

На арабской земле человек впервые организовался в устойчивую форму общества, которое обрабатывает зерно и выращивает домашний скот, основывает города и поддерживает различные навыки и занятия. В таком окружении насыщались богатые и сложные культуры: древний Египет, Шумер, Ассирия, Вавилония и Финикия были великим цивилизациями, легендами даже в их собственное время, признаки которых продолжают обнаруживаться в археологических раскопках по всему региону.

Здесь возникли три великие монотеистические религии—Иудаизм, Христианство и Ислам—которые со временем распространились по всему миру. Последователи этих религий жили в гармонии на протяжении столетий в Арабском отечестве, поскольку все считали себя людьми одного Бога.

Предки арабов — племена Аравийского полуострова. История арабов тесно связана с историей семитоязычных народов вообще. Согласно месопотамским историческим свидетельствам арабы начали отделяться от других семитских народов не ранее I тыс. лет до н. э. В то время арабы южной Аравии уже создали процветающие города и царства (Саба и др.), а северные регионы Аравийского полуострова были населены главным образом кочевниками-бедуинами. С 1-го тыс. до н. э. по 1-го тыс. н. э. на территории проживания северных арабов существовали такие государства, как Пальмира (Тадмор), Набатея, Лихьян, Гассан и Лахм. Связь северных и южных арабов проходила торговыми путями через западную Аравию (Хиджаз).

К V—VI вв. цивилизации северных и южных арабов пришли в упадок. В начале седьмого века мекканский торговец Мухаммед начал проповедовать новую религию (ислам) и создал свою общину. Созданное Мухаммедом государство (Халифат) начало быстро распространяться и через сто лет стало простираться от Испании через Северную Африку и юго-западную Азию до границ Индии. С началом арабских завоеваний этноним арабов превращается в самоназвание аравийских племён, которые составили средневековую арабскую народность. Хотя бедуины и содействовали его первоначальному распространению ислама, и в дальнейшем он развивался главным образом грамотными городскими людьми. Миграция аравийцев привела к приобщению неаравийских новообращённых племен к арабскому языку. Арабский язык стал основным на территориях от Марокко до Ирака не только для мусульман, но и христиан и иудеев, принявших арабский в качестве своего основного языка. Постепенно население Северной Африки и Ближнего Востока становилось арабами в широком смысле этого слова.

В 30-50 годах VII в. арабы завоевали Ближний Восток, и, прежде всего, Сирию и Месопотамию.

Завоевав персидское государство Сасанидов, в котором арамейский язык был распространен, мусульманские правители наняли сирийцев на разные государственные должности: переводчиков, администраторов, писарей, составителей документов, вплоть до историографов, в результате чего началось проникновение в массы механизмов сирийской высокой культуры, произошла цивилизационная передача.

Распространение ислама обеспечивало арабам сеть полезных для них контактов. Вместе с христианами, евреями, персами и др. они построили одну из величайших известных миру цивилизаций. В период с VIII по XII век было создано большое количество произведений великой арабской литературы в форме поэзии и прозы, художественные произведения, юридические кодексы и философские трактаты. В «золотой век ислама» произошёл большой прогресс науки, особенно, в области астрономии, медицины, географии, истории и математики.

Большинство арабов к началу VII в. оставалась кочевниками, или бедуинами (жителями пустыни), разводившими верблюдов, коз, овец. И лишь некоторая их часть занималась земледелием, в основном на юге Аравийского полуострова.

Самым развитым земледельческим районом являлся Йемен (по-арабски счастливый) на юго-западе полуострова, где имелись плодородные земли, богатая тропическая растительность, росли финики, виноград, плодовые деревья. Здесь находилось некогда цветущее Савское царство, правительница которого, согласно Ветхому Завету, была гостьей царя Соломона.

Середина полуострова обширное плоскогорье Неджд не имело рек. Источниками воды служили колодцы или, временами, сухие русла, несущие потоки дождевой воды. Это был мир бедуинов кочевников. Лишь на западном берегу и в середине плоскогорья, где находилась большая часть колодцев, были поселки, пахоты и сады.

Иным был образ жизни населения Хиджаза (границы) западной прибрежной полосы вдоль Аравийского залива. Здесь пролегала дорога из Йемена в Египет, Сирию и к Евфрату, что давало возможность для развития местной, внешней и транзитной торговли. На территории Хиджаза существовало несколько древних торговых городов Мариб, Сана, Неджран, Маин.

Среди них выделялась Мекка центр транзитной торговли на караванном пути из Йемена в Сирию. Впервые Мекка как Макораба упоминается еще у Птолемея (II век). Мекка, однако, была не только крупным торговым центром. Она являлась культовым центром многих арабских племен.

В центре Мекки стоял храм кубической форма Кааба (куб), в стене которого находился священный черный камень, которому поклонялись. В самом храме находились изображения языческих божеств многих арабских племен. Кааба была местом паломничества. Мекка и ее окрестности считались заповедными и священными.

Со временем паломничества совпадала большая зимняя ярмарка. Степные арабы пригоняли скот и обменивали его на сирийские ремесленные изделия. Ежегодно справлялся торжественный праздник весны. На 4 месяца прекращались военные столкновения и набеги. Арабы в большинстве своем были язычниками.

В различных районах Аравии верили в разных богов. Особенно почитались бог Утренней Звезды, бог Луны. Чтились женские астральные божества. И в то же время у многих языческих племен существовало представление о неком верховном божестве, которого называли Аллах (Бог, арабское Алилах, сирийское Алаха).

Так, племя курейшитов, к которому принадлежал и пророк Мухаммед, верило, что их верховное божество, Аллах, воплощен в том священном черном камне, который вделан в стену храма Каабы.

Торговые отношения арабов с соседними странами способствовали проникновению в Аравию христианства и иудаизма двух первых в истории цивилизации монотеистическихрелигий. Иудаизм принесли в Аравию евреи торговцы, переселенцы из Палестины, бежавшие от притеснений римлян. Христианство стало известно арабам от торговцев, монахов, священников из Византии и Эфиопии.

Таким образом, складывались духовные предпосылки для появления новой монотеистической религии, как основанные на верованиях арабов, так и предлагаемые иудаизмом и христианством. Духовной и политической основой сплочения арабских стала новая религия ислам.

Государственное устройство халифата

Халифат – государство ислама, в которое вошли области, где жили пророки Божьи, о которых рассказывает Коран (Сирия, Палестина, Месопотамия, Египет, восточный Иран) – был разделен на военные округа. Военная добыча теперь отделялась от подушной и поземельной податей. Войскам выплачивалось жалованье и пищевое довольствие, для чего был учрежден специальный реестр. Запись вели по племенам, начиная с близких Мухаммада, за ними следовали мухаджиры, ансары и другие. Так были записаны арабские родословия, которые Пророк связал с библейской историей – через Исмаила, сына Ибрахима. Округами и областями управляли лично преданные халифу, но административно независимые наместники – эмиры. Суды также были местными. Канцелярские дела велись на языках, преобладающих в данном регионе, которые, однако, были постепенно вытеснены арабским и персидским. В финансовом и политическом отношении все земли Халифата подчинялись своему правителю. Налоги с этих земель должны были своевременно поступать в казну.

Центральная власть контролировали провинции через специальные службы (министерства), расположенные в столице. Во главе каждой провинции стоял свой эмир. В каждой службе было два отдела – налоговый и финансовый. В Халифате также имелись военное ведомство, ведомство расходов, государственное казначейство, канцелярия оформления документов, главное почтовое ведомство, ведомство печати, государственный банк, ведомство по конфискациям и ведомство благотворительности. Вся полнота власти была сосредоточена в руках халифа, статус которого от столетия к столетию менялся. Сперва халиф выполнял множество должностных обязанностей. Он был верховным законоведом государства (муфтием), главнокомандующим армией (раисом) и предстоятелем на молитве в главной мечети (имамом). Но постепенно из заместителя Пророка халиф превратился в «наместника Бога на земле», величали его «повелителем правоверных» (эмир аль-муминин) и оградили от подданных. Доступ к халифу контролировали хаджибы. Помощником и представителем халифа стал вазир. Поначалу вазир был писарем при халифе, в дальнейшем стал исполнять за него функции судьи и имама. Наконец, в руках вазира сосредоточилась вся полнота власти, как у премьер-министра в европейских странах.

Конечно, халиф мог реализовать свою власть в любой момент, когда ему было угодно. Причем проявления его власти принимали подчас крайние формы. Он был волен казнить любого неугодного ему подданного прямо в тронном зале дворца, возглавить армию в походе. Но контроль над хозяйственными и административными делами все более переходил к министрам, подчиненным вазиру. Вазир, как и министры получал жалованье из казны, которое составляло от пяти до семи тысяч динаров в месяц. На каждого из сыновей он получал еще по пятьсот динаров в месяц, чего вполне хватало, чтобы жить в роскоши. Однако вазир не имел права владеть землей.

Самым высоким жалованием министра было 500 динаров в месяц. Столько получал министр по делам Вавилонии. Другие министры получали примерно треть этой суммы.

Населенные пункты Халифата были разделены на 16 главных городов (амсар, не более 400 тысяч человек), 77 главных городов провинций (касабат), провинциальные города (мудун), окружные городки (навахи) и деревни (кура). Наряду со старыми городами Востока (Дамаск, Александрия, Иерусалим) в эпоху Халифата были возведены такие крупные центры, как Багдад (762 г.) и Каир (969 г.). В каждом городе Халифата правление осуществляли эмир, сборщик податей, судья (кади), командующий гарнизоном, почтмейстер, управляющий землями халифа, начальник полиции. Наиболее важная функция управления находилась в руках кади, так как он обладал богословским авторитетом.

Все земли в халифате подразделялись на пять категорий: земли, находившиеся в собственности племен и родов на правах общинных угодий; частные земли (мулк); земли, пожалованные халифом (икта); казенные земли (савафи) и земли, отошедшие общине или государству по завещанию для использования в благотворительных целях (вакф). Землю обрабатывали свободные крестьяне, которые брали ее в аренду у владельца и отдавали часть урожая. Но были среди крестьян и рабы.

Все угодья, кроме казенных и вакуфных, то есть, отошедших по завещанию в благотворительных целях, могли быть проданы или куплены. Они в обязательном порядке облагались налогом. В случае смерти владельца земля переходила в казну.

Подаренный халифом участок земли нужно было обрабатывать в обязательном порядке. Если он пустовал три года, его обыкновенно отбирала и передавали более рачительному хозяину. На территории Халифата были развиты земледелие, скотоводство, садоводство, виноградарство, рыболовство, птицеловство. Из злаковых в основном культивировали пшеницу и просо. Их фруктов выращивали финики, виноград, лимоны, померанец, арбузы, яблоки, гранаты. Разводить предпочитали баранов и быков (на мясо), верблюдов (для перевозки грузов), и голубей (для помета, служившего хорошим удобрением). Из рыбы больше всего ловили осетра и тунца.

Жители Багдада в основном питались мясом, фруктами, овощами и рыбой. Причем, овощи и рыба были довольно дорогими.

Ремесленники и торговцы Халифата были объединены в цехи (нисфы), которые обладали правовой самостоятельностью. Глава цеха избирался единогласным решением ремесленников и утверждался государством. Над цехами надзирал специальный чиновник – мухтасиб, который следил за ценами на изделия, методами изготовления продукции, ее качеством, а также следил за системой мер и весов.

Как правило, ремесло было наследственным занятием. Характер ремесла определялся районом проживания ремесленников. В Иране ткали ковры и изготовляли розовую воду и масла, в Ираке производили бумагу, высокоточные астрономические приборы, весы; в Средней Азии – хлопчатобумажные ткани, в Сирии – знаменитые дамасские клинки. В каждом регионе были кузнецы, ювелиры, ткачи и т. д.

Науки в Халифате были разделены на арабские и древние. К арабским, или наукам шариата, принадлежат:

• мусульманское право (фикх),

• богословие (калам),

• грамматика (нахв),

• секретарское искусство (китаба),

• поэзия (аруд),

• история (тарих, ахбар),

• толкование Корана (тафсир).

Дошедшие из античности науки, древние – называли «фалсафа» (философия). Древние науки делились на теоретические (точные, естественные, медицина и музыка) и практические (этика, экономика и др.). Между правоведами (фукаха) и учеными (улама, куттаб) согласия почти не было. Правоведы были арабами и основывали свою ученую деятельность на арабских науках – законоведении и толковании Корана. Они получили образование сначала в медресе, а затем у специалистов правоведов-наставников. Ученые происходили из отпущенных на свободу рабов, как правило персов. Они стремились в первую очередь заниматься светскими науками, которые существовали еще в античности. Но свои теоретические познания, также полученные в школах и богословских кружках, многие из них сочетали с мистической практикой суфизма или шиизма. Со временем ученые-неарабы возглавили движение шуубийа. Суть движения заключалась в том, что народы, входящие в состав Халифата, имеют право на национальное самосознание. Они не просто мусульмане, а персы-мусульмане, египтяне-мусульмане и т. д. Главной целью движения было свержение арабской монополии в культуре. Этой цели они достигли. Во главе Халифата в эпоху Аббасидов оказалось множество персов, евреев, тюрок, добившихся своего положения личными заслугами.

Зарабатывали свой хлеб и правоведы и ученые по-разному: преподавание, переписка рукописей, кто-то получал придворную должность. Придворным ученым довольно хорошо платили – почти 300 динаров в месяц и обеспечивали их бесплатными квартирами. Как правило, труд законоведа и ученого обществом ценился высоко.

Знатоков религиозного предания Сунны, морально-правовых норм ислама и богословия называли «знатоками веры» (улема ад-дин). Как правило, улемы прекрасно знают судопроизводство, обряды, однако называть их мусульманским духовенством некорректно. Хотя улемами именовали только лиц, выделявшихся своей ученостью и образованностью, знатоков исламских наук и исполнения религиозно-общественных функций, строгой последовательности в употреблении этого слова не было. Право уважительно называться улемом всегда оспаривалось. Улемы разделялись на группы и сообщества по принадлежности к различным ислама. Их соперничество обычно выдавалось за борьбу с ересью и заканчивалось провозглашением обязательного для всех государственного вероисповедания.

Во время пребывания в священном для мусульман Иерусалиме, халиф Омар собственноручно расчистил на горе Мориа место для закладки Крайней Мечети, аль-Масджид аль-Акса, в память Ночного путешествия Посланника Аллаха и его небесного Вознесения.

Вскоре Омар ввел мусульманский календарь, в котором новая эра начиналась с переселения Пророка из Мекки в Медину. Календарь был введен в апреле 637 года. Считается, что именно халиф Омар учредил ежегодное паломничество в Мекку, наказание бичеванием, казнь побивания камнями для прелюбодеев, а также уточнил размеры выкупа за кровь и ввел единые государственные меры длины и объема.

Через год после захвата Египта, в 643 году, Омар приказал расчистить русло бывшего канала Траяна, через который заново открыли путь для кораблей из Средиземного моря в Красное. Кроме того, по приказу халифа была расширена Мечеть Пророка в Медине.

В 638 году после разрушительного паводка он повелел отстроить мекканскую Каабу. Двор Большой Мекканской мечети был увеличен за счет окружающих жилых домов. Для защиты от паводков и ливней были сооружены две плотины.

При халифе Омаре возникли постоянные военные лагеря, которые позже превратились в города Халифата – Куфа, Басра на юге Ирака, Мосул на севере и Фустат в Египте.

Ряд толкователей XIX – ХХ веков считают, что Омар развил заложенные Мухаммадом исламские основы социального равенства и общественной справедливости. Землю и пресную воду он считал общественным достоянием и запрещал частный раздел захваченный мусульманами земли. Чтобы соблюсти справедливость, вопрос с этими землями решался особо в каждом случае. Если их оставляли прежнему владельцу, то он платил поземельный налог; если пожалованные наделы долго не обрабатывались, они отходили в казну; бесхозные земли, то есть бывшая собственность правителей Византии и Ирана, их родственников, земли погибших в боях с мусульманами и беженцев, пустоши, заросли и т. д., – объявлялись неотчуждаемыми.

В 644 году Омар был убит персом-невольником в простом глиняном жилище, где некогда обитал Пророк. Халиф получил несколько ударов кинжалом во время утренней молитвы и умер через три дня. Умирая, Омар назначил группу из шести человек для избрания нового преемника. Похоронен Омар в мединской мечети Пророка, рядом с могилами Мухаммада и Абу Бакра.

Совет, назначенный Омаром для избрания халифа, выбрал Османа ибн Аффане – мужа двух дочерей Пророка. Купец из Мекки, зять и тесть Пророка, Осман был набожным и рачительным человеком. В его правление мусульманская империя расширилась от Северной Африки на западе до границ Китая и долины Инда на востоке.

На Средиземном море за несколько месяцев был создан военный флот, успешно воевавший с Византией. Было завоевано государство Сасанидов. Мусульмане закрепились в Северной Африке плоть до Туниса и в Закавказье.

В Медине на месте старой Мечети Пророка, Осман повелел выстроить новую, из обработанного камня. В ней потолок из индийского дерева поддерживали каменные колонны. При Османе были внесены изменения в исламскую обрядность. Он прибавил третий призыв к молитве и предписал делать четыре, а не три, как было раньше, земных поклона во время паломнической молитвы в долине Мина. Особо важным событием стало утверждение единого текста Корана. Разрозненные записи Откровений, данных Богом Своему Посланнику, записанные его секретарями, ближайшими сподвижниками и некоторыми женами Пророка, а также записи, совершенные в других городах (Басре, Куфе, Дамаске) по велению халифа Османа свели в единый текст, который был разослан во все концы Халифата, а чтобы в дальнейшем не было разногласий, иные списки были уничтожены.

Осман был святым человеком, но, кроме того, он был и очень состоятельным членом клана Омейядов племени Курайш. Стараясь обеспечить новые территории достойными управляющими, он назначал на эти посты своих родственников, щедро оплачивал их из государственной казны и был справедливо обвинен в кумовстве. Его двоюродный брат Муавия, например, был назначен правителем Сирии. Мусульмане в Ираке и Египте были весьма недовольны этим и старались убедить восьмидесятилетнего Османа отречься от власти. Несмотря на добрые увещевания, Осман произнес против них гневную проповедь. Вскоре после этого, находясь на молитве он был убит группой мятежных мусульман из Ирака и Египта. Произошло это летом 656 года. Его жена Найла пыталась защитить его, в результате чего лишилась пальцев. Отрубленные пальцы она отослала своему двоюродному брату Муавия вместе с просьбой о помощи.

Похоронен Осман неподалеку от могилы Пророка и двух первых халифов.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Государство Арабского Халифата

Древняя Аравия не располагала благоприятными условиями для хозяйственного освоения. Основную часть Аравийского полуострова занимает плоскогорье Неджд, чья земля мало пригодна для обработки. Население в древности занималось здесь в основном разведением скота (верблюдов, овец, коз). Только на западе полуострова, вдоль берега Красного моря, в так называемом Хиджазе (араб. «преграда»), и на юго-западе, в Йемене, располагались пригодные для земледелия оазисы. Через Хиджаз пролегали караванные пути, что способствовало созданию здесь крупных торговых центров. Одним из них была Мекка.

В доисламской Аравии кочевые арабы (бедуины) и оседлые арабы (земледельцы) жили родо-племенным строем. Этот строй нес в себе сильные пережитки матриархата. Так, счет родства производился по материнской линии, были известны случаи полиандрии (многомужества), хотя одновременно практиковалось и многоженство. Брак у арабов расторгался достаточно свободно, в том числе и по инициативе жены. Племена существовали автономно друг от друга. Время от времени они могли заключать между собой союзы, но устойчивых политических образований долгое время не возникало. Во главе племени находился сейид (букв. «оратор»), позже сейидов стали называть шейхами. Власть сейида носила потестарный характер и по наследству не передавалась, однако сейиды обычно происходили из одного рода. Такой вождь руководил хозяйственными работами племени, он же возглавлял ополчение на случай военных действий. Во время похода сейид мог рассчитывать на получение четвертой части военной добычи. Что касается деятельности народных собраний у арабов, то сведениями об этом наука не располагает.

На рубеже VI–VII вв. Аравия переживала серьезный кризис. Страна была разорена в результате войн, которые вели в этом регионе персы и эфиопы. Персы перенесли транспортные пути на восток, в район Персидского залива, междуречье Тигра и Евфрата. Это привело к падению роли Хиджаза как транспортного и торгового узла. Кроме того, рост населения вызвал земельный голод: пригодных для земледелия участков стало не хватать. В результате возросла социальная напряженность среди арабского населения. На волне этого кризиса возникла новая религия, призванная восстановить согласие и объединить всех арабов. Она получила название ислам («покорность»). Ее создание связано с именем пророка Мухаммада(570–632). Он происходил из племени курайшитов, господствовавшего в Мекке. До сорока лет он оставался обыкновенным человеком, преображение его произошло в 610 г. чудодейственным образом (через явление архангела Джебраила). С этого времени Мухаммад начал передавать миру небесные послания в виде сур (глав) Корана (ал-Кур’ан означает «чтение», так как пророк должен был читать небесный свиток по приказанию архангела). Мухаммад выступил с проповедью нового вероучения в Мекке. Основу его составило представление о едином Боге – Аллахе. Так называлось племенное божество курайшитов, но Мухаммад придал ему значение вселенского Бога, Творца всего сущего. Новая религия многое впитала от других монотеистических культов – христианства и иудаизма. Пророки Ветхого завета и Иисус Христос были объявлены пророками ислама. Первоначально проповедь единобожия встретила яростное сопротивление со стороны курайшитской знати, не желавшей расставаться с языческими верованиями. В Мекке начались столкновения, которые привели к переселению Мухаммада и его сторонников в соседний город Йасриб (названный позже Медина ан-наби – «город пророка»). Переселение (хиджра) произошло в 622 г., эта дата была признана затем началом мусульманского летоисчисления. Такое значение хиджры связано с тем, что именно в Медине пророку удалось создать умму – мусульманскую общину, которая стала зародышем первого исламского государства. Опираясь на силы мединцев, пророк смог завоевать Мекку военным путем. В 630 г. Мухаммад вступил в родной город победителем: Мекка признала ислам.

После смерти Мухаммада в 632 г. в мусульманской общине стали избирать его заместителей – халифов («тот, кто следует после, преемник»). С этим связано и название мусульманского государства – Халифат. Четыре первых халифа получили название «праведных» (в отличие от последующих «безбожных» омейядских халифов). Праведные халифы: Абу Бакр (632–634); Омар (634–644); Осман (644–656); Али (656–661). С именем Али связан раскол в исламе и появление двух основных течений: суннитов и шиитов. Шииты являлись приверженцами и последователями Али («партия Али»). Уже при первых халифах начинаются завоевательные походы арабов, территория мусульманского государства значительно расширяется. Арабы захватывают Иран, Сирию, Палестину, Египет, Северную Африку, они проникают в Закавказье и Среднюю Азию, подчиняют Афганистан и северо-западную Индию до р. Инд. В 711 г. арабы переправились в Испанию и в короткий срок захватили весь Пиренейский полуостров. Они продвинулись дальше в Галлию, но были остановлены франкскими войсками под руководством майордома Карла Мартелла. Вторгались арабы и на территорию Италии. В результате была создана огромная империя, превосходившая по своим масштабам и империю Александра Македонского, и Римскую империю. Важную роль в победах арабов сыграли религиозные доктрины. Вера в единого Бога сплотила арабов: ислам проповедовал равенство между всеми приверженцами новой религии. На время это сгладило социальные противоречия. Сыграла свою роль и доктрина веротерпимости. Во время джихада (священной «войны на пути Аллаха») воины ислама должны были проявлять веротерпимость к «людям Писания» – христианам и иудеям, но только в том случае, если они принимают статус зиммиев. Зиммии – это те немусульмане (христиане и иудеи, в IX в. к ним были причислены и зороастрийцы), которые признают над собою мусульманскую власть и платят особый подушный налог – джизью. Если они оказывают сопротивление с оружием в руках или отказываются платить налог, с ними следовало вести войну как с другими «неверными». (Мусульмане также не должны были проявлять терпимость к язычникам и вероотступникам.) Доктрина веротерпимости оказалась достаточно привлекательна для многих христиан и иудеев в захваченных арабами странах. Известно, что в Испании и на юге Галлии местное население предпочитало более мягкую мусульманскую власть жесткому правлению германцев – вестготов и франков.

Государственный строй. По форме правления Халифат был теократической монархией. Глава государства халиф являлся одновременно и духовным лидером, и светским правителем. Духовная власть обозначалась словом имамат, светская – эмират. Таким образом, халиф являлся и верховным имамом, и главным эмиром страны. В суннитской и шиитской традициях существовало разное понимание роли правителя в государстве. Для суннитов халиф был преемником пророка, а через пророка – исполнителем воли самого Аллаха. В этом качестве халифу принадлежала абсолютная власть, но в законодательной сфере его полномочия были ограничены. Халиф не обладал правом интерпретации высшего закона, заключенного в основных источниках мусульманского права. Право истолкования принадлежало мусульманским богословам, обладавшим высоким авторитетом в общине – муджтахидам. Причем решение должно было приниматься ими в согласованном виде, а не индивидуально. Халиф же не может создавать нового законодательства, он лишь обеспечивает исполнение уже существующего закона. Шииты определяли полномочия имама-халифа более широко. Имам, подобно пророку, получает откровение от самого Аллаха, поэтому он наделен правом истолкования священных текстов. Шииты признавали за правителем право на законотворчество.

Различным было и представление о преемственности власти халифа. Шииты признавали право на высшую власть только за потомками халифа Али и его супруги Фатимы, дочери пророка (т.е. за Алидами). Сунниты придерживались принципа выборности. При этом признавались легальными два способа: 1) избрание халифа мусульманской общиной – фактически только муджтахидами; 2) назначение халифом своего преемника при жизни, но с обязательным утверждением его в умме – муджтахидами, их согласным мнением. Первые халифы обычно избирались общиной. Но и второй способ тоже применялся: первый прецедент был дан халифом Абу Бакром, который назначил своим преемником Омара.

После смерти халифа Али в 661 г. власть была захвачена родственником третьего халифа Османа и врагом Али – Муавией. Муавия был наместником в Сирии, он перенес столицу Халифата в Дамаск и основал первую династию халифов – династию Омейядов (661–750). При Омейядах власть халифа стала приобретать более светский характер. В отличие от первых халифов, ведших простой образ жизни, Омейяды завели свой двор и пребывали в роскоши. Создание громадной державы потребовало введения многочисленной бюрократии и усиления налогообложения. Налогами были обложены не только зиммии, но и мусульмане, ранее освобождавшиеся от уплаты податей в казну.
В многонациональной империи Омейяды пытались проводить проарабскую политику, что вызвало недовольство мусульман-неарабов. Широкое движение за восстановление равенства в мусульманской общине привело к падению династии. Власть в Халифате захватил потомок дяди пророка (аль-Аббаса) Абу-ль-Аббас Кровавый. Он приказал уничтожить всех принцев Омейядов. (Один из них избежал гибели и основал независимое государство в Испании.)

Абу-ль-Аббас положил начало новой династии халифов – Аббасидов (750–1258). При следующем халифе Мансуре была отстроена новая столица г. Багдад на р. Тигр (в 762 г.). Поскольку Аббасиды пришли к власти, опираясь на поддержку населения восточных областей Халифата, прежде всего иранцев, в их правление стало ощущаться сильное иранское влияние. Многое было заимствовано от династии персидских царей Сасанидов (III–VII вв.).

Центральные органы власти и управления. Первоначально халиф сам направлял и координировал деятельность различных ведомств и служб. Со временем он стал делить эти функции со своим помощником – вазиром. Сначала вазир был только личным секретарем халифа, который вел его переписку, следил за его имуществом, а также занимался обучением наследника престола. Затем вазир превратился в главного советника халифа, хранителя государственной печати и руководителя всей бюрократии Халифата. В его подчинении оказались все центральные учреждения империи. Следует иметь в виду, что вазир располагал только той властью, которую ему делегировал халиф. Так что халиф вправе был ограничить его полномочия. Кроме того, вазир не обладал фактической властью над армией: во главе войска находился эмир-военачальник. Это подрывало влияние вазира в государстве. Обычно на должность вазира Аббасиды назначали образованных персов, должность могла переходить по наследству. Центральные ведомства носили название диваны. Сначала так обозначались реестры лиц, получавших жалованье и пенсии из казны, затем – ведомства, где эти реестры хранились. Главными диванами являлись: канцелярия, казначейство и управление армией. Выделялось также главное почтовое ведомство (Диван аль-барид). Оно ведало управлением дорог и почт, созданием средств связи. Чиновники дивана, помимо прочего, занимались перлюстрацией писем и выполняли функции тайной полиции в государстве.

Во главе каждого дивана находился сахиб – начальник, у него в подчинении были катибы – писцы. Они проходили специальную подготовку и составляли в обществе особую социальную группу со своей иерархией. Эту иерархию возглавлял вазир.

Местное управление. Для Халифата времен Омейядов была характерна сильная децентрализация власти. При завоевании новых областей туда направлялся наместник, который должен был держать в повиновении местное население и отправлять в центр часть военной добычи. При этом наместник мог действовать практически бесконтрольно. Аббасиды заимствовали опыт организации Персидской державы Сасанидов. Вся территория Арабской империи была поделена на крупные округа по образцу персидских сатрапий. В каждую такую провинцию халиф назначал своего чиновника – эмира, который нес перед ним полную ответственность за свои действия. Важное его отличие от наместника эпохи Омейядов заключалось в том, что он исполнял не только военно-полицейские функции, но и осуществлял гражданское управление в провинции. Эмиры создавали специализированные ведомства наподобие столичных диванов и осуществляли контроль над их работой. Помощниками эмиров были наибы.

Судебная система. Первоначально суд не был отделен от администрации. Высшими судьями являлись халифы, от халифов судебная власть делегировалась наместникам областей. С конца VII в. происходит отделение суда от администрации. Халиф и его наместники стали назначать особых судей, называвшихся кади («тот, кто решает»). Кади – это профессиональный судья, знаток мусульманского права (шариата). Поначалу кади не был самостоятелен в своих действиях и зависел от халифа и его наместника. Кади мог назначить себе заместителя, подчиненного ему, а заместитель имел помощников в районах. Эту разветвленную систему возглавлял кади аль-кудат («судья судей»), назначаемый халифом. При Аббасидах кади стал независим от местных властей, но сохранилось его подчинение центру. Назначение новых кади стало осуществляться особым диваном, наподобие министерства юстиции.

Кади мог вести как уголовные, так и гражданские дела (различий в судебном процессе в Арабском халифате еще не было). Он также следил за состоянием общественных зданий, тюрем, дорог, вел контроль за исполнением завещаний, ведал разделом имущества, устанавливал опеку и даже выдавал замуж одиноких женщин, лишенных попечителя.

Часть уголовных дел была изъята из ведения кади. Дела, связанные с обеспечением безопасности, и дела об убийствах подлежали ведению органов полиции – шурта. Шурта выносила по ним окончательное решение. Она также была органом предварительного следствия и органом исполнения судебного приговора. Возглавлял полицию – сахиб-аш-шурта. Дела о прелюбодеянии и употреблении спиртного тоже были изъяты из ведения кади и рассматривались городничим, сахибом ал-мадина.

Высшей апелляционной инстанцией был халиф. Вазир тоже был наделен судебными полномочиями: мог рассматривать дела о «гражданских правонарушениях». Суд вазира дополнял шариатский суд кади и действовал зачастую более эффективно.

Дальнейшая судьба Халифата.Уже в VIII в. Арабская империя начинает распадаться. Провинциальные эмиры, опираясь на свои войска, добиваются независимости. К середине X в. под контролем халифа сохраняются лишь Аравия и часть Месопотамии, примыкающая к Багдаду.
В 1055 г. Багдад был захвачен турками-сельджуками. В руках халифа осталась только религиозная власть, светская власть перешла к султану (буквально «властелин») сельджуков. Как духовные лидеры мусульман-суннитов багдадские халифы сохраняли свое значение до 1258 г., когда Багдад был захвачен монголами, а последний багдадский халиф был убит по приказу хана Хулагу. В скором времени Халифат был восстановлен в Каире (Египет), где просуществовал до 1517 г. Тогда последний каирский халиф был вывезен в Стамбул и вынужден был отречься от своих полномочий в пользу османского султана. Светская и духовная власть снова соединились в руках одного лица.
В 1922 г. последний турецкий султан Мехмед VI был низложен, обязанности халифа были возложены на Абдул-Меджида II. Он стал последним халифом в истории. В 1924 г. Великое национальное собрание Турции приняло закон о ликвидации Халифата. Его более чем тысячелетняя история завершилась.

Дата добавления: 2016-04-02; просмотров: 2241;

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *