Назовите главную область схоластики

Пять периодов схоластики.

Первый из этих периодов – еще не схоластика в строгом смысле слова, а скорее эпоха приготовления путей для ее расцвета. Он начинается в 9 в. с Иоанна Скота Эриугены (ок. 810–878) и завершается в конце 12 в. деятельностью таких выдающихся богословов, как Ансельм Кентерберийский (1033–1109), Жильбер Порретанский (1076–1154) и другие представители Шартрской школы, Гуго Сен-Викторский (1096–1141) и другие богословы школы при Сен-Викторском аббатстве, Петр Абеляр (1079–1142), Бернар Клервоский (1091–1153), Петр Ломбардский (ок. 1100–1160) и многие другие. Зароненные ими семена способствовали возбуждению интеллектуальных интересов во всех классах общества и привели к резкому увеличению числа учащихся (а значит, и школ при соборах и аббатствах), а впоследствии к возникновению многочисленных университетов 13 в.

Второй период, охватывающий 13 в., называют «золотым веком схоластики». Это была эпоха таких выдающихся мыслителей, как Альберт Великий (1206–1280), Бонавентура (1221–1274) и Фома Аквинский (1224–1274). Затем наступил период упадка интеллектуальной активности, продлившийся до эпохи Возрождения, открывающей новый, четвертый период. Выдающимися мыслителями этой эпохи были Фома Каетан (1469–1534), Франциск Сильвестр из Феррары (ум. 1526), Франческо де Виториа (ум. 1546), Доминго Баньес (умер в 1604), Луис Молина (умер в 1600), Роберто Беллармино (1542–1621), Франсиско де Суарес (1548–1617) и др. Впоследствии влияние Декарта (1596–1650) и других философов Нового времени привело к сужению круга схоластических мыслителей и утраты ими своего былого авторитета, однако во второй половине 19 в. схоластика вступила в пору нового расцвета, которая длится до сегодняшнего дня. Этот последний период принято называть неосхоластикой. Первоначальный импульс к развитию неосхоластики дали энциклика Aeterni Patris (1879) папы Льва XIII, содержавшая призыв вернуться к подлинному учению средневековой схоластики (прежде всего к учению Фомы Аквинского), а также ряд более поздних энциклик.

Внутреннее многообразие схоластики.

Что представляет собой схоластика? Ответить на этот вопрос тем более трудно, что сам этот термин прилагался к весьма широкому кругу мыслителей, не только отделенных друг от друга веками, но и различавшихся по своим взглядам. Хотя все они были согласны между собой относительно вопросов вероучения, ясно выраженных в божественном Откровении и официально утвержденных Римско-католической церковью, однако в рамках этого вероучения каждый схоласт развивал и интерпретировал эти истины в свете своих собственных философских представлений и опираясь на свои собственные идеи. Во всем, что оставалось за гранью принятого церковью вероучения, можно обнаружить глубочайшие и зачастую непримиримые различия в подходах и позициях. Так, например, в 13 в. многие идеи, выдвинутые Фомой Аквинским, радикальным образом отличались от идей, которые отстаивал учитель Фомы, Альберт Великий, или другой выдающийся теолог той же эпохи – Бонавентура. В следующем веке теологи, называвшие себя томистами, вели ожесточенные споры и с последователями Дунса Скота (ок. 1275–1308), и со сторонниками Уильяма Оккама (ок. 1285–1349), которые, в свою очередь, часто не соглашались друг с другом. В 20 в. мы обнаруживаем столь же широкое многообразие взглядов. Помимо скотистов, оккамистов и суаристов, здесь существуют еще томисты, называющие себя эссенциалистами, и томисты, называющие себя подлинными экзистенциалистами (отличая себя от «радикальных» экзистенциалистов, Ж.П.Сартра и другие философов). Таким образом, под схоластикой следует понимать не столько общность учений, сколько единую духовную среду, в которой различные схоласты развивали свои учения.

Приоритет веры.

Чтобы понять, откуда взялась идея превосходства веры над разумом, достаточно вспомнить о том, что средневековые университеты по своему происхождению непосредственно связаны с соборными и монастырскими школами. Сложнее представить себе, что означало признание этого приоритета на практике и к каким последствиям оно приводило. Прежде всего, медицина и право (как каноническое, так и гражданское), будучи университетскими дисциплинами, оказывались всецело подчинены церковному контролю. Еще важнее, что под контролем находился и факультет «свободных наук» (т.е. философии). Иногда этот контроль выражался в осуждении местными епископами, следовавшими советам (порою граничившим с подстрекательством) представителей теологических факультетов, тех философских выводов, которые противоречили истинам веры. Примером тому может служить осуждение в 1270 тринадцати философских тезисов, в том числе следующих: «Что человеческая воля изъявляет себя и осуществляет выбор по необходимости… Что мир вечен… Что душа повреждается, когда повреждается тело… Что Бог не обладает знанием частных и особенных вещей… Что человеческие поступки не направляются божественным Провидением».

Особенно большое значение имело то, как сами теологи использовали философию. В центре их внимания находились сообщенные в божественном Откровении истины, которые надлежало не только защищать от еретических толкований, но также разъяснять, развивать и интерпретировать надлежащим образом. Чтобы осуществить эти задачи, теологам обычно приходилось опираться на идеи мыслителей предшествующих эпох, в том числе и философами. В результате они не только приходили к более глубокому пониманию отдельных богословских положений, но и развивали собственно философские концепции. Например, поскольку теологи в связи с тринитарным и христологическим учением разрабатывали понятия «Лица» и «природы», в их трудах можно обнаружить более глубокое проникновение в философию «личности» и «природы», чем в сочинениях философов, не искушенных в решении богословских проблем. Точно так же, поскольку они были заняты выяснением смысла понятия «бытия» применительно к Богу и его творениям, в их трактатах мы обнаруживаем различные варианты метафизики бытия, использующей достижения предшествующей философской традиции, но при этом далеко превосходящей то, что было сделано более ранними философами. Именно теологи 13 в. внесли существенный и весьма ощутимый вклад в развитие метафизики, психологии, теории познания и других философских дисциплин.

Сложившееся в схоластике отношение к теологии привело к очень важным последствиям, выразившимся в своего рода «двойственности подходов», характеризующей самую атмосферу интеллектуальной жизни в «золотой век» схоластики. Теологи видели свою задачу в защите, развитии и истолковании истин, утверждаемых верой. Одним из средств, обеспечивающих осуществление этой задачи, явилось тщательное изучение ими трудов своих предшественников. Естественно, это были в первую очередь сочинения христианских авторов – Григория Нисского, Иоанна Дамаскина и других греческих, а также латинских отцов церкви: Августина, Илария Пиктавийского, Боэция, Беды Досточтимого, Исидора Севильского и других. Однако они с жадностью читали и (там, где это было возможно) использовали все доступные им сочинения Платона, Аристотеля, Прокла и других философов, равно как и сочинения арабских (аль-Фараби, аль-Газали, Авиценны, Аверроэса) и еврейских (ибн-Гебироля, Моисея Маймонида) средневековых авторов.

«Школьная» методология.

Помимо признания превосходства веры над разумом, атмосфера схоластической мысли характеризовалась также использованием специфических методов, подчиненных задачам «школьного» обучения. Главным и наиболее примечательным из этих методов был метод дискуссии (т.е. метод «вопросов» и «ответов», предполагавший рассмотрение каждой темы в форме: «Здесь возникает вопрос…»), почти в обязательном порядке использовавшийся всеми схоластами.

Подобный подход был направлен прежде всего на то, чтобы приходить к окончательному заключению относительно рассматриваемого предмета или проблемы лишь после того, как будут взвешены и оценены все возможные ответы на поставленный вопрос. Однако цель этого метода состояла не только в том, чтобы прийти к правильному заключению, но и в том, чтобы приучить ученых думать, оценивать утверждения и приходить к разумным и обоснованным выводам. Этот метод был одинаково эффективен и тогда, когда подобному дискуссионному рассмотрению подвергались фундаментальные и общепризнанные учения, и тогда, когда он применялся для исследования новых и спорных положений. Именно он определил жанровое своеобразие большинства схоластических сочинений, выходивших из стен средневековых университетов. Например, Quaestiones disputatae (Спорные вопросы) представляли собой не что иное, как запись отчета о реально происходивших диспутах, проводившихся еженедельно или раз в две недели и выявлявших самый широкий спектр различных мнений и точек зрения. К жанру quaestiones disputatae принадлежит, в частности, сочинение Фомы Аквинского Об истине, которое относится к периоду его преподавания в Парижском университете (1256–1259) и содержит 253 отдельных вопроса, касающихся проблемы истины и проблемы блага. Средневековые «суммы» представляли собой целостное и систематическое изложение философии или теологии в полном их объеме (отсюда сам термин «сумма»), основанное на том же методе всестороннего рассмотрения вопросов. Этот метод использовался даже в комментариях к Петру Ломбардскому, Аристотелю, Боэцию и Книге о причинах, когда необходимо было выйти за пределы уже исчерпанного буквального смысла.

Другой особенностью средневековой «школьной» методологии были постоянные усилия преподавателей и учащих мыслить и излагать свои мысли в наиболее ясной, точной и строгой форме.

Схоластика в последующие эпохи.

Интеллектуальная атмосфера последующих веков характеризовалась теми же двумя основными чертами, однако имела и свои характерные особенности. В 14 в. к представлению о превосходстве веры над разумом прибавилось заметное недоверие к разуму и философским спекуляциям (что объясняется осуждением в Париже в 1277 аверроистской интерпретации Аристотеля), что впоследствии привело к разрыву между теологией и философией. Многие схоласты стали применять проблемный метод не столько для решения фундаментальных проблем, сколько для защиты учения Фомы Аквинского от критики Дунсом Скотом или, наоборот, для защиты Дунса Скота от критики со стороны томистов и Оккама. Однако в эпоху Возрождения многие церковные мыслители пришли к убеждению, что признание превосходства веры вовсе не предполагает скептического отношения к философии. Кроме того, они обратились к решению проблем, относящихся к области политических теорий, – например, к проблеме отношений церкви и государства, папы и светских государей, к вопросу о происхождении и сущности гражданского общества и к вопросу о возможности единства наций. Решая эти вопросы, схоласты внесли существенный вклад в развитие западной демократии. Они пытались также уяснить соотношение между свободой человеческой воли и божественным предопределением, однако, несмотря на затраченные усилия и множество сочинений, посвященных этому предмету, в этой сфере им не удалось достичь значительных успехов. Несмотря на здоровое и плодотворное обращение мыслителей этой эпохи к обсуждению принципиальных проблем, много сил и энергии по-прежнему тратилось на распри между иезуитами, францисканцами и доминиканцами. В довершение проблемный метод со временем выродился в «тезисный» метод. Этот последний состоял в том, что учитель выдвигал определенное положение или тезис, который он собирался отстаивать. Затем он разъяснял свою точку зрения, приводя доказательства, призванные подтвердить правильность его позиции, а потом отвечал на предложенные возражения. С педагогической точки зрения, этот метод был гораздо менее плодотворным, чем проблемный метод, поскольку не предполагал предварительной оценки и рассмотрения всех возможных ответов на поставленный вопрос. Кроме того, в 16 и 17 вв. развивалась схоластика кальвинистского толка, которая представляла собой философию, признающую превосходство веры (хотя и не признающую догматического авторитета Римской церкви) и основанную на «тезисном» методе.

Как же эти две основные особенности, характеризующие схоластику, отразились в неосхоластике? С известными оговорками можно признать, что современная схоластика возродила многие наиболее замечательные черты средневековой схоластики. Благодаря непредвзятому изучению оригинальных творений теологов и философов предшествующих эпох многие современные схоласты вновь пришли к убеждению, что учение о превосходстве веры над разумом вовсе не упраздняет христианскую философию, а обогащает и развивает ее.

Средневековая схоластика. Фома Аквинский

Схоластика (греч. scholastikos – ученый, школьный) – этап в развитии христианской философии ХIII –XIХ вв., когда основные религиозные догматы были уже сформулированы «отцами церкви» и освящены решениями церковных соборов. Поскольку пересмотр основ вероучения уже не допускался, богословы – «ученые схоласты» (так их называли в этот период) занимались главным образом их уточнением, истолкованием и комментированием.

В истории средневековой схоластики выделяют три периода:

1) ранняя схоластика (IX –XII вв.), наиболее яркими представителями, которой были Иоанн Скот Эриугена (815 – 877), Петр Дамиани (1007 – 1072), Ансельм Кентерберийский (1033 – 1109), Пьер Абеляр (1079 – 1142);

2) зрелая, или «высокая» схоластика (XIII в.); наиболее значимые мыслители этого периода — Роджер Бэкон (ок. 1214 – 1294) и Фома Аквинский (1226 – 1274);

3) поздняя схоластика (XIV –XV вв.); самый крупный представитель – Уильям Оккам (1285 – 1349); этот период принято считать началом упадка данного типа религиозной философии, который продолжался уже за пределами Средневековья, в эпоху Возрождения и Нового времени.

Несмотря на принцип приоритета веры над разумом, схоласты отвергали мистику, «сверхчувственные озарения» и видели основной путь постижения Бога через логику и философские рассуждения. Подчинение рациональной мыслительной деятельности религиозной проблематике было выражено в формуле представителя ранней схоластика Петра Дамиани «философия есть служанка богословия».

Следствием этого стало деление схоластами знания на два уровня:

1) «сверхъестественное» знание, данное в Откровении, основу которого составляют библейские тексты и комментарии к ним «отцов церкви»;

2) «естественное» знание, философия, результат человеческой мыслительной деятельности, основу которого составляют тексты Платона и Аристотеля.

Основным вопросом всей средневековой схоластики был вопрос о месте и роли «универсалий» (общих понятий, типа: «человек», «животное», «предмет» и пр.) в структуре бытия и процессе познания. Суть проблемы сводилась к главному вопросу: Существуют ли они объективно или это только «имена» вещей?

При ее решении среди средневековых мыслителей появились два противоположных направления: реализм и номинализм:

— реализм (средневековый реализм; лат. realis – вещественный): универсалии существуют реально, обладают самостоятельным бытием и предшествуют существованию единичных вещей, поскольку Бог при творении мира сначала создал основные идеи («универсалии»), а затем воплотил их в материю (И.С. Эриугена, Ансельм Кентерберийский, Фома Аквинский);

— номинализм (лат. nomen – имя, наименование): универсалии не существуют реально как самостоятельные сущности, а являются лишь именами вещей; Бог сразу сотворил все многообразие единичных вещей, которым люди позже, в процессе их познания, придумали «имена» (Пьер Абеляр, Уильям Оккам).

Спор об универсалиях «красной нитью» прошел через всю средневековую схоластику и был прекращен только специальным постановлением Римско-католической церкви, которая усмотрела в этой философской полемике потенциальную возможность раскола католицизма в связи с разным пониманием сущности Бога-Творца.

Ранняя схоластика IX-XII вв. находилась под влияниемфилософских концепций Платона и неоплатонизма. В этот период сложились основные принципы схоластической философии, ее главные проблемы: соотношение веры и знания, общего и единичного (спор об универсалиях) и др. Большую роль в развитии схоластики сыграл начавшийся в Европе XI века подъем культуры, в частности, открытие городских внецерковных школ, подрывавших монополию католицизма в области образования. В новых условиях католическая теология, существовавшая до тех пор в основном в форме патристики, вынуждена была придать христианству рационализированный характер, сделав идеи патристики объектом философской интерпретации и логического анализа.

В этот период в схоластике сложились основные подходы к вопросу о соотношении веры и разума. Так Ансельм Кентерберийский ставил веру выше разума, считая ее основой рационального познания: «верую, чтобы понимать». Прямо противоположную точку зрения отстаивал Пьер Абеляр, которого считают наиболее значительным представителем ранней схоластики. В работе «Да и нет» он писал: «Вера, не просветленная разумом, недостойна человека», отсюда вытекал принцип «понимаю, чтобы верить». Опираясь на этот принцип, Абеляр разработал «схоластическую диалектику» — выявление противоречий в текстах Священного Писания, но, как он отмечал, не с целью подрыва их авторитета, а для их «очищения».

В споре об универсалиях Абеляр создал оригинальное учение, близкое к номинализму, получившее позже название «концептуализм» (лат.conceptus – понятие): универсалии не обладают самостоятельной реальностью вне человека, но в человеческом разуме они обладают определенной реальностью как понятия («концепты»), обобщающие отдельные свойства вещей.

Концепция «схоластической диалектики» Абеляра была осуждена официальной церковью как еретическая, а книга «Да и нет» приговорена к сожжению. Свою жизнь и учение Абеляр изложил в автобиографическом труде «История моих бедствий».

Зрелая («высокая») схоластика XIII века возникла в связи с дальнейшим развитием городской средневековой культуры, возникновением университетов, которые стали основными центрами преподавания наук и философии (особенно Парижский и Оксфордский университеты). В этот период в схоластике происходит постепенное вытеснение платонизма и неоплатонизма философским учением Аристотеля.

Фома Аквинский (лат. имя – Thomas Aquinas) — крупнейший представитель «высокой» схоластики. Он написал более шестидесяти трудов, наиболее значительными из которых являются работы: «О сущем и сущности», «Сумма против язычников» (известна также под названием «Сумма философии») и неоконченная работа «Сумма теологии». Фома Аквинский стал единственным в христианстве мыслителем, причисленным к лику святых (1323г.) исключительно только за свои философско-теологические сочинения.

Фома Аквинский является создателем логически стройной и энциклопедически универсальной системы христианской философии на основе теологической интерпретации аристотелизма.В этот период в схоластике, испытывавшей на себе влияние арабской философии, широкое распространение получил принцип «двойственной истины», который разработал арабский последователь аристотелизма Ибн Рушд (лат. имя — Аверроэс, 1126 – 1198). Согласно Аверроэсу, постижение Бога возможно двумя путями: через науку, изучающую сотворенный Богом мир («истины разума») и через веру, опирающуюся на тексты Писания («истины религии»). Учение о «двойственной истине» позволяло обосновать право науки на независимость от религии, поэтому Римско-католическая церковь, стремясь сохранить свою монополию на знания, осудила концепцию Аверроэса как «арабскую ересь» и запретила ее распространение.

Фома Аквинский, стремясь обойти церковное «вето» на идею двойственной истины и отстоять значимость рационального познания, сформулировал принцип «гармонии веры и разума». В соответствии с этим принципом Фома разграничил знание на философию и теологию, считая их самостоятельными науками. Предметом теологии являются «истины откровения», предметом философии – «истины разума». Основная задача теологии – изложение основанных на вере «истин откровения»; задача философии – сделать положения веры доступными человеческому разуму. Следовательно, хотя вера и разум принципиально различны, они образуют «гармоническое единство», ибо служат одной конечной цели: постижению Бога.

Фома Аквинский создал «естественную теологию», в основу которой он положил пять сформулированных им доказательств бытия Бога. Опираясь на философию Аристотеля, Фома трактует Бога как «первопричину», «конечную цель», «чистую форму», «чистую актуальность» и т.п. «Естественная теология», таким образом, использует философию и принципы разума для того, чтобы сделать истины Откровения более близкими и понятными уму человека.

В споре между номиналистами и реалистами Фома Аквинский занял позицию «умеренного реализма».

Он считал, что универсалии существуют в трех разновидностях:

— «до вещи» – в Божественном разуме до сотворения мира;

— «в вещи» – будучи воплощенными в материю при творении мира Богом;

— «после вещи» – в виде понятий, возникших в человеческом мышлении при изучении мира; понятия остаются, даже когда сами вещи уже не существует.

Фома Аквинский предложил оригинальное решение проблемы теодицеи. В соответствии с его учением, зло в мире имеет три источника:

Во-первых, это неправильные действия человека, который не умеет пользоваться «дарами Бога» – природными явлениями. Подобно тому, как мать не может всю жизнь носить любимое дитя на руках (иначе оно не научится ходить), так и Бог не вмешивается в человеческие дела, иначе люди так и останутся беспомощны и не сумеют овладеть стихией воды, огня и т.п.

Во-вторых, Бог иногда не пытается предотвратить зло во имя неких благих целей: так, если бы Бог не допустил гибели святых великомучеников, у христиан не было бы примера подвига во имя веры, понимания значимости истинной веры для спасения души и т.п.

В-третьих, Бог иногда наказывает людей за тяжкие грехи, насылая на них болезни и бедствия. Таким образом, по логике Фомы Аквинского, все, что люди называют «злом», представляет собой лишь результат человеческих неправильных действий, а также стремление Бога воспитать человечество, наставить его на путь истинный.

Учение Фомы Аквинского — «томизм» (от латинского варианта его имени — Thomas) со временем стало ведущим направлением в католической теологии и философии, а в 1879 году было провозглашено «единственно верной философией католицизма». Сегодня неотомизм – одно из наиболее влиятельных направлений религиозной философии, официальная философская доктрина Ватикана и преподается во всех католических учебных заведениях.

Поздняя схоластика XIХ в. характеризуется как период начала кризиса схоластической философии, который был обусловлен целым рядом объективных факторов: кризисом феодальных отношений и зарождением в недрах феодализма элементов буржуазного строя, отделением философии от теологии и постепенным развитием научных знаний, секуляризацией духовной жизни вследствие падения политического могущества и идеологического влияния церкви и т.п.

Наиболее значительным философом этого периода был Уильям Оккам (1300 – 1350гг.), которого иногда называют «завершителем и разрушителем схоластики». Оккам был студентом, а затем преподавателем Оксфордского университета, по обвинению в ереси провел четыре года в тюрьме, затем бежал в Мюнхен, где и написал большинство своих работ.

В историю философской и научной мысли Уильям Оккам вошел, главным образом, благодаря методологическому принципу, получившему со временем название «бритва Оккама»: «сущности не должны умножаться без необходимости», или другая формулировка: «бесполезно делать посредством многого то, что может быть сделано посредством меньшего». Исходя из этого принципа, в споре об универсалиях Оккам занял позицию крайнего номинализма, считая, что реальным существованием обладают только единичные вещи и их свойства, а универсалии – это всего лишь понятия, «знаки» для обозначения совокупности объектов. Реалисты, признающие за универсалиями самостоятельное существование, без необходимости усложняют мир, приписывая ему излишние сущности.

Уильям Оккам фактически возродил принцип двойственной истины, утверждая, что у философии и теологии нет ничего общего. Истины Священного Писания недоказуемы и являются объектами исключительно веры. Сама же вера – иррациональна, не имеет никакого отношения к доказательству и разуму. Поэтому Оккам отвергал не только доказуемость отдельных положений христианского вероучения, но и возможность доказательства самого Бога.

Учение У. Оккама (оккамизм) оказало влияние на последующее развитие философии и науки. Оккамизм получил значительное распространение в европейских университетах (особенно в Парижском, профессором и ректором которого был последователь Оккама, номиналист Жан Буридан), где его представители боролись на автономию науки, отделение философии от теологии. Фактически начало разграничения научно-философского и теологического знания было первым шагом к становлению научного мировоззрения в европейской культуре.

Лекция 2. Возникновение и основные периоды развития науки

Различают периодыв истории науки:

1.Древняя восточная преднаука (Вавилоно-шумерияская, египетская, древнеиндийская, древнекитайская). 2. Античная наука. 3.средневековая европейская наука. 4. новоевропейская классическая науки. 5. неклассическая наука. 6. постнеклассическая наука

История науки свидетельствует: наука – выражение социальности; различные типы социальности определяют и своеобразие науки, научного мышления, методы истолкования реальности.

Особенности восточной преднауки: непосредственная включенность в практику и подчиненность практическим потребностям – землемерие, измерение, счет, составление календарей, обслуживание религиозных культов, строительство; рецептурность без теории, отсутствие фундаментальности; научные элемененты не были рациональными, кишат мифами, эмпиричность; кастовость, закрытость от общества.

Социальные причины этих характеристик: социально-политические устройства Древнего Востока – в Китае жесткая стратификация общества (наместники неба, правители; благородные мужи, родовая аристократия, общинники-простолюдины),без демократии, без равенства граждан перед единым законом. В иных странах – откровенная деспотия. В таких условиях дело решали не рациональная аргументация, а авторитет начальства.

генезис науки. Он связан с переходом от мифа к логосу, к рациональному истолкованию чувственных восприятий.

Миф – слияние объективного и субъективного, оборотничество, произвольные превращения как в сказках, всеобщее одушевление (анимизм), причина-значение: явление знак скрытой причины, воли богов, символизм. Порождение мышлением идеальных предметов, мысленных моделей и манипулирование ими – качественный скачок к теоретическому мышлению, к самостоятельности мысли, к порождению ею своего собственного царства.Это совершили греки.

Античная наука (6—5 вв. до н.э.): теоретичность, логическая доказательность, независимость от практики, созерцательность, открытость критике, свободное демократическое обсуждение. Образец – «Начала Евклида». Впервые появляется рациональность, власть и авторитет мысли, логического доказательства.

Главное до чего додумались греки и что стало неотъемлемым компонентом научной мысли, это – следующее: по Аристотелю, предмет науки должен быть устойчивым, общим, а предметы чувственного восприятия этими свойствами не обладают, они текучие, изменчивые.

Отсюда главная мысль античной философии о науки: это – идея умопостигаемого предмета, во-вторых, знание в отличие от мнения есть мысленная всеобщая модель предмета, эта модель порождается не путем обобщения чувственных данных, но создается самим мышлением, и такая модель из чувственных восприятий не выводима.


Социальная обусловленность научной рациональностив Древней Греции: свобода слова, гражданская демократия участия в общих делах, равенство граждан перед законом. Материальный труд – удел рабов, а не свободных граждан, отсюда презрение к эмпирическим исследованиям, поэтому в античности естествознание, физика были невозможны. Под «физикой греки понимали иное, чем мы. Это – учение о космосе как о целом, т.е. умозрение о природе, отсюда поиски первоначала космоса – вода, воздух, число, атомы и т.п. Суждение об умопостигаемом мире и мысленных всеобщих моделях стали возможны благодаря тому, что свободные греки не занимались материальным трудом, имели свободное время, предавались дискуссиям, решали свои тяжбы в судах, поэтому специально занимались логикой и риторикой и развили у себя способность свободно оперировать понятиями. Это было престижно, как показатель статуса свободного гражданина, а не раба. Созерцательность мышления позволяла сосредоточиваться на построениях мысленных предметов.

Почему же мысль ищет общие и устойчивые связи, и почему знание в отличие от мнения есть мысленная всеобщая модель предмета, которая порождается не путем эмпирического обобщения чувственных данных, но создается самим мышлением, и почему такая модель из чувственных восприятий не выводима? Ответы на эти вопросы греки не смогли дать потому, что они считали производство средств жизни недостойным делом для свободного человека. Такое дело – удел рабов. Именно принцип производства людьми идеальных социальных и материальных форм дает ответы на поставленные вопросы.

Средневековая наука: (3-14 вв.)теологизм, обслуживание потребностей религиозного общества, отвлеченная схоластика, догматизм. Истины разума подчинены истинам веры. Наука в виде астрологии, алхимии, религиозной герменевтики (искусства толкования Библии).


Особенности мировоззрения и их влияние на науку этого периода. Мировоззрение: теологизм, универсализм, иерархичность мироздания. Креационизм: природа создана Творцом, не самодостаточна. Знать природу можно, если проникнуть в божественный смысл творения. Отсюда – искреннее богопознание как самое достойное. Ф. Аквинский: надо думать не о суетных дела, а о вечном, о божественном. Иерархизм – вещь тем благороднее, чем он менее материален и ближе к божественному: вода благороднее земли, а воздух – благороднее воды. Целесообразность: ничто не существует напрасно, есть то, что полезно человеку. Ибо Бог создал человека как высшее творение, и все – ради него. См. антропный принцип ныне. Геоцентризм – Земля в центре мироздания.

Так как креационизм, то природа не самостоятельна, нет объективных законов, изучать природные явления, и из них выводить знание – ересь. Поэтому атомизм Демокрита не был принят. Главное, анализ понятий, а не вещей. Отсюда – схоластика, силлогистика Аристотеля, изучение текста Библии и его толкование. Отсюда установка: «причина – значение», а не «причина – следствие». Важно разгадать причину как проявление воли Бога, как символ с определенным значением для человека. Символизм в понимании причинности.

Наука Возрождения и Нового времени (15-18 вв.) – прообраз совр. науки. Леонардо да Винчи, Галилей, Ньютон, Декарт, Ф. Бэкон – светский характер науки, критический дух, объективная истинность, практическая полезность. Знание – сила (Бэкон). Физика – бойся метафизики (Ньютон). Синтез античной рациональности с практикой ремесленников. Наука должна быть опытной, надо сосредоточиваться на отдельных процессах, вырывать их из целого, ставить в искусственные условия и изучать с помощью математики. Галилей: Бог – математик, природа написана языком математики. Наука становится экспериментально-математической.

Натурализм: природа самодостаточна, управляется собственными законами, не антропоморфна, причина – следствие. (Спиноза, Ньютон, Вольтер). Пантеизм и деизм в истолковании отношения «Бог – мир».

Сведение к формам, числу, движению. Механицизм. Причинно-следственный автоматизм. Аналитизм, Фундаментализм, имперсонализм (субъективная отрешенность), абсолютизм, наивный реализм, субстанциализм, жесткий детерминизм, ставка на монотеорию без альтернатив, вариаций; сведение сложного к простому, абсолютизация методов механики, введение в опыт науки мысленных экспериментов и идеальных предметов Галилеем: представить законы движения в чистом виде, затем опытным путем подтвердить эти законы (в пустом, однородном пространстве движение однородных масс). Это – революция в области мышления, унаследованная и современной наукой. Эйнштейн: Галилей – отец современного естествознания, открывший метод идеального моделирования предметов и движений.

СХОЛАСТИКА (лат. scholastica от греч. σχολαστικός – школьный) – тип религиозной философии, характеризующийся принципиальным подчинением примату теологического вероучения, соединением догматических предпосылок с рационалистической методикой и особым интересом к логической проблематике; получил наиболее полное развитие в Западной Европе в эпоху зрелого и позднего Средневековья.

ГЕНЕЗИС СХОЛАСТИКИ И ПЕРИОДИЗАЦИЯ ЕЕ РАЗВИТИЯ. Истоки схоластики восходят к позднеантичной философии, прежде всего к неоплатонику 5 в. Проклу (установка на вычитывание ответов на все вопросы из авторитетных текстов, каковыми были для Прокла сочинения Платона, а также сакральные тексты античного язычества; энциклопедическое суммирование разнообразнейшей проблематики; соединение данностей мистически истолкованного мифа с их рассудочной разработкой). Христианская патристика подходит к схоластике по мере завершения работы над догматическими основами церковной доктрины (Леонтий Византийский, Иоанн Дамаскин). Особое значение имела работа Боэция по перенесению греческой культуры логической рефлексии в латиноязычную традицию; его замечание, сделанное по ходу комментирования одного логического труда (In Porph. Isagog., MPL 64, col. 82–86) и отмечающее как открытый вопрос о том, являются ли общие понятия (универсалии) только внутриязыковой реальностью, или же они имеют онтологический статус, породило длившуюся веками и конститутивную для схоластики дискуссию по этому вопросу. Те, кто видел в универсалиях реальности (realia), именовались реалистами; те, кто усматривал в них простое обозначение (nomen, букв. «имя») для абстракции, творимой человеческим сознанием, назывались номиналистами. Между чистым реализмом и чистым номинализмом как двумя полярными возможностями оставалось мыслительное пространство для умеренных или осложненных вариантов.

Ранняя схоластика (9–12 вв.) имеет своей социокультурной почвой монастыри и монастырские школы. Она рождается в драматических спорах о месте т.н. диалектики (т.е. методических рассуждений) при поисках духовной истины. Крайние позиции рационализма (Беренгар Турский) и фидеизма (Петр Дамиани) не могли быть конструктивными для схоластики; средний путь был предложен восходящей к Августину формулой Ансельма Кентерберийского «credo, ut intelligam» («верую, чтобы понимать» – имеется в виду, что вера первична как источник отправных пунктов, подлежащих затем умственной разработке). Мыслительные инициативы дерзкого новатора Абеляра и других теологов 12 в. (Шартрская школа, Сен-Викторская школа) способствовали развитию схоластического метода и подготовили переход к следующей эпохе.

Высокая схоластика (13 – нач. 14 в.) развивается в контексте системы основываемых по всей Европе университетов; фоном служит активное участие в умственной жизни т.н. нищенствующих орденов – соперничающих между собой доминиканцев и францисканцев. Важнейшим интеллектуальным стимулом оказывается распространяющееся знакомство с текстами Аристотеля, а также его арабских и европейских комментаторов. Однако попытка ввести в оборот школ те аристотелевские и аверроистские тезисы, которые были несовместимы с основами христианской веры, подвергается осуждению (случай Сигера Брабантского). Господствующее направление, выразившееся прежде всего в творчестве Фомы Аквинского, стремится к непротиворечивому синтезу веры и знания, к системе иерархических уровней, в рамках которой вероучительные догматы и религиозно-философские умозрения оказались бы дополнены ориентирующейся на Аристотеля социально-теоретической и естественно-научной рефлексией; оно находит почву в рамках доминиканского ордена, в первый момент встречает протест со стороны консерваторов (осуждение ряда тезисов епископом Парижским 1277, за которым последовали аналогичные акты в Оксфорде), но затем все чаще и уже на столетия воспринимается как нормативный вариант схоластики. Однако авторитарный плюрализм, заданный параллельным сосуществованием в католицизме зрелого Средневековья различных орденов, создает возможность для разработки прежде всего внутри францисканского ордена альтернативного типа схоластики, представленного ориентированной на августиновский платонизм мистической метафизикой Бонавентуры, перенесением акцентировки с интеллекта на волю и с абстрактного на единичное (haecceitas, «вот-этовость») у Иоанна Дунса Скота и т.п.

Поздняя схоластика (14–15 вв.) – обильная кризисными явлениями, но отнюдь не бесплодная эпоха. С одной стороны, доминиканцы и францисканцы перерабатывают творческие почины соответственно Фомы Аквинского и Дунса Скота в поддающиеся консервации системы томизма и скотизма; с другой стороны, раздаются голоса, призывающие перейти от метафизического умозрения к эмпирическому изучению природы, а от попыток гармонизации веры и разума – к сознательно резкому разведению задач того и другого. Особую роль играют британские мыслители, оппозиционные к спекулятивному системотворчеству континентальной высокой схоластики: Р.Бэкон призывает к развитию конкретных знаний, У.Оккам предлагает чрезвычайно радикальное развитие скотистских тенденций в сторону крайнего номинализма и теоретически обосновывает притязания империи против папства. Стоит отметить протокапиталистическую ревизию схоластического понятия «справедливой цены» у немецкого оккамиста Габриэля Биля (около 1420–95). Определенные аспекты мыслительного наследия этого периода, пересмотра и критики прежних оснований схоластики были впоследствии усвоены Реформацией.

СХОЛАСТИЧЕСКИЙ МЕТОД. Подчинение мысли авторитету догмата – по известной формуле, восходящей к Петру Дамиани (De divina omnipotentia, 5, 621, MPL, t. 145, col. 603), philosophie ancilla theologiae, «философия служанка богословия», – присуще ортодоксальной схоластике наряду со всеми другими типами правоверно-церковной религиозной мысли; специфично для схоластики то, что сам характер отношения между догматом и рассудком мыслился при несомненной авторитарности необычно рассудочным и ориентированным на императив внутренней и внешней системности. Как Священное Писание и Священное Предание, так и наследие античной философии, активно перерабатывавшейся схоластикой, выступали в ней на правах грандиозного нормативного сверхтекста. Предполагалось, что всякое знание имеет два уровня – сверхъестественное знание, даваемое в Божьем Откровении, и естественное знание, отыскиваемое человеческим разумом; норму первого содержат тексты Библии, сопровождаемые авторитетными комментариями отцов Церкви, норму второго – тексты Платона и особенно Аристотеля, окруженные авторитетными комментариями позднеантичных и арабских философов (характерно распространенное в зрелой схоластике обозначение Аристотеля как praecursor Christi in naturalibus, т.е. «предтечи Христова во всем, что касается вещей естественных»). Потенциально в тех и других текстах уже дана полнота истины; чтобы актуализировать ее, надо истолковать самый текст (исходный для схоластического дискурса жанр lectio, букв. «чтение», имеется в виду толкование выбранного места из Библии или, реже, какого-нибудь авторитета, напр., Аристотеля), затем вывести из текстов всю систему их логических следствий при помощи непрерывной цепи правильно построенных умозаключений (ср. характерный для схоластики жанр суммы – итогового энциклопедического сочинения, предпосылку для которого дает жанр сентенций). Мышление схоластики остается верно гносеологии античного идеализма, для которого настоящий предмет познания есть общее (ср. платоновскую теорию идей и тезис Аристотеля: «всякое определение и всякая наука имеют дело с общим», Met. XI, с. 1, р. 1059b25, пер. А.В.Кубицкого); оно постоянно идет путем дедукции и почти не знает индукции, его основные формы – дефиниция, логическое расчленение и, наконец, силлогизм, выводящий частное из общего. В известном смысле вся схоластика есть философствование в формах интерпретации текста. В этом она представляет контраст как новоевропейской науке с ее стремлением открыть доселе неизвестную истину через анализ опыта, так и мистике с ее стремлением узреть истину в экстатическом созерцании.

Парадоксальным, но логичным дополнением ориентации схоластики на авторитетный текст был неожиданно свободный от конфессионально-религиозной мотивации подбор авторитетов «естественного» знания; наряду с античными язычниками, как Платон, Аристотель или астроном Птолемей, и мыслителями исламской культуры, как Аверроэс (Ибн Рушд) в канон зрелой схоластики входил, напр., испанский еврей Ибн Гебироль (11 в.), известный как Авицебронн (причем цитировавшие его христианские схоласты помнили, что он не является христианином, но забыли за ненадобностью сведения о его национальной и религиозной принадлежности, выясненной лишь исследователями 19 в.). В этой связи заметим, что т.н. двойственной истины теория (один и тот же тезис может быть истинным для философии и ложным для веры), решительно отвергаемая томизмом, но приписываемая, напр., Сигеру Брабантскому и являющаяся логическим пределом многих тенденций поздней схоластики, является в определенной мере следствием схоластического авторитаризма: Библия и отцы Церкви – авторитеты, но разноречащие с ними Аристотель и Аверроэс также были восприняты именно как авторитеты. Далее, схоластика не была бы творческим периодом в истории мысли, если бы она находила в данностях авторитетных текстов готовые ответы, а не вопросы, не интеллектуальные трудности, провоцирующие новую работу ума; именно невозможность решить вопросы при помощи одной только ссылки на авторитет, обосновывающая самое возможность схоластики, многократно становилась предметом тематизации. «Auctoritas cereum habet nasum, id est in diversum potest flecti sensum» («У авторитета нос восковой, т.е. его возможно повернуть и туда, и сюда»), отмечал еще поэт и схоласт Алан Лилльский, ум. 1202 (Alanus de Insulis. De Fide Cath. I, 30, MPL, t. 210, 333 А). Фома Аквинский специально возражает против установки ума на пассивно-доксографическое отношение к авторитетам: «Философия занимается не тем, чтобы собирать мнения различных людей, но тем, как обстоят вещи на самом деле» (In librum de caelo I, 22). Мыслителей схоластики привлекало рассмотрение особенно сложных герменевтических проблем; особым случаем было вербальное противоречие между авторитетными текстами, недаром акцентированное еще в заглавии труда Абеляра «Да и нет» (Sic et non). Схоласт должен был уметь разобраться в подобных казусах, оперируя категориями семантики (многозначность слова), семиотики (символические и ситуативно-контекстуальные значения, приспособление формы теологического дискурса к языковым привычкам слушателя или читателя и т.п.); теоретически формулируется даже вопрос аутентичности сочинения и критики текста, хотя подобная филологическая проблематика на службе у богословия в целом остается нетипичной для Средних веков и составляет характерное завоевание новоевропейской культуры.

Влияние схоластики на современную ей культуру было всеобъемлющим. Мы встречаем схоластическую технику расчленения понятий в проповедях и житиях (очень ярко – в «Золотой легенде» Иакова Ворагинского), схоластические приемы работы со словом – в латиноязычной поэзии от гимнографии до песен вагантов и других сугубо мирских жанров (а через посредство латиноязычной литературы – также и в словесности на народных языках); схоластическая аллегореза живо ощущается в практике изобразительных искусств.

Ориентация на жестко фиксированные правила мышления, строгая формализация античного наследия помогла схоластике осуществить свою «школьную» задачу – пронести сквозь этнические, религиозные и цивилизационные перемены средневековья преемственность завещанных античностью интеллектуальных навыков, необходимый понятийно-терминологический аппарат. Без участия схоластики все дальнейшее развитие европейской философии и логики было бы невозможно; даже резко нападавшие на схоластику мыслители раннего Нового времени вплоть до эпохи Просвещения и немецкого классического идеализма включительно никак не могли обойтись без широкого пользования схоластической лексикой (до сих пор весьма заметной в интеллектуальном языковом обиходе западных стран), и этот факт – важное свидетельство в пользу схоластики. Утверждая мышление в общих понятиях, схоластика в целом – несмотря на ряд важных исключений – сравнительно мало способствовала развитию вкуса к конкретному опыту, важному для естественных наук, зато ее структура оказалась исключительно благоприятной для развития логической рефлексии; достижения схоластов в этой области предвосхищают современную постановку многих вопросов, в частности проблем математической логики.

Гуманисты Возрождения, теологи Реформации и особенно философы Просвещения в исторически обусловленной борьбе против цивилизационных парадигм средневековья потрудились, чтобы превратить само слово «схоластика» в бранную кличку, синоним пустой умственной игры. Однако развитие историко-культурной рефлексии не замедлило установить огромную зависимость всей философии раннего Нового времени от схоластического наследия, преемственную связь контрастирующих эпох. Достаточно вспомнить, что выдвинутый Руссо и сыгравший столь очевидную революционизирующую роль концепт «общественного договора» восходит к понятийному аппарату схоластики. Парадоксальным образом романтически-реставраторский культ Средневековья, оспоривший негативную оценку схоластики, во многих вопросах стоял дальше от ее духа, чем критики схоластики в эпоху Просвещения (напр., Ж. де Местр, 1753–1821, ярый апологет монархии и католицизма, иронизировал по поводу присущей просвещенческому гуманизму абстракции «человека вообще», вне наций и рас, одним этим движением опрокидывая заодно с идеологией Французской революции все здание традиционно-католической антропологии и впадая в недопустимый «номинализм»).

В замкнутом мире католических учебных заведений схоластика в течение ряда веков сохраняла периферийное, но не всегда непродуктивное существование. Среди проявлений запоздалой схоластики раннего Нового времени необходимо отметить творчество испанского иезуита Ф.Суареса (1548–1617), а также – ввиду цивилизационного значения для восточнославянского ареала – православный вариант схоластики, насаждавшийся в Киеве митрополитом Петром Могилой (1597–1647) и оттуда распространявший свое влияние на Москву.

Интерес католических ученых к схоластике стимулировал после разрыва традиции в пору Просвещения, в контексте романтического и постромантического историзма 19 в., историко-философские штудии, публикации текстов и т.п.; проект модернизирующей реставрации схоластики в виде неосхоластики, которая давала бы ответы на современные вопросы, при этом предполагался, а в 1879 был поддержан папским авторитетом (энциклика Льва XIII «Aeterni Patris», ориентирующая католическую мысль на наследие Фомы Аквинского – см. Неотомизм). Сильным стимулом для этого проекта оказалась в 20 в. ситуация противостояния тоталитаристским идеологиям – национал-социализму и коммунизму; такое противостояние создавало потребность в апелляции к идеалу «вечной философии» (philosophia perennis), a также в синтезе между принципом авторитета, способным состязаться с авторитарностью тоталитаризма, и противопоставляемым тоталитаризму принципом личности, в примирении христианских и гуманистическим нравственных принципов. Именно 1-я половина и середина 20 в. – время, когда наследие схоластики могло казаться для авторитетных мыслителей (Ж.Марешаль, 1878–1944; Ж.Маритен, Э.Жильсон и др.) сокровищницей методов для преодоления сугубо современных проблем (ср., напр., Maritain J. Scholasticism and Politics, 1940). В «послесоборном» католицизме (после Второго Ватиканского собора 1962–65) неосхоластика не исчезает как возможность, но границы ее идентичности, как и признаки ее присутствия в современной культуре, все очевиднее перестают быть осязаемыми.

Литература:

1. Эйкен Г. История и система средневекового миросозерцания, пер. с нем. СПб., 1907;

2. Штёкль А. История средневековой философии, пер. с нем. М., 1912;

3. Стяжкин Н.И. Формирование математической логики. М., 1967;

4. Попов П.С. Стяжкин Н.И. Развитие логических идей от античности до эпохи Возрождения. М., 1974;

5. Соколов В.В. Средневековая философия. М., 1979;

6. Аверинцев С.С. Христианский аристотелизм как внутренняя форма западной традиции и проблемы современной России.– В кн.: Он же. Риторика и истоки европейской литературной традиции. М., 1996;

7. Gilson Ε.H. L̕esprit de la philosophie médiévale. P., 1932,2 éd. I–II. P., 1944;

8. Grabmann M. Die Geschichte der scholastischen Methode, I–II. Freiburg, 1909–11 (переизд. В., 1957);

9. Он же. Die theologische Erkenntnis- und Einleitungslehre des hl. Thomas von Aquin. Freiburg i. Schweiz, 1947;

10. De Wulf. Histoire de la philosophie médiévale, I–III, 6 éd. Louvain, 1934–47;

11. Landgraf Α.Μ. Dogmengeschicte der Frühscholastik, I–IV. Regensburg, 1952–56;

12. Он же. Einführung in die Geschichte der theologischen Literatur der Frühscholastik. Regensburg, 1956;

13. Le Goff J. Les intellectuels au moyen âge. P., 1957;

14. Chenu M.D. La théologie comme science au XIIIe siècle, 3 éd. P., 1957;

15. Он же. Das Werk des hl. Thomas von Aquin.– Die deutsche Thomas-Ausgabe, Ergänzungsband II. Hdlb.– Graz–Köln, 1960;

16. Metz J.-B. Christliche Anthropozentrik. Über die Denkform des Thomas von Aquin. Münch., 1962;

17. Wilpert P. (Hrsg.). Die Metaphysik im Mittelalter. В., 1963;

18. Lang Α. Die theologische Prinzipienlehre der mittelalterlichen Scholastik. Freiburg, 1964;

19. Schillebeck E. Hochscholastik und Theologie.– Offenbarung und Theologie. Mainz, 1965, S. 178–204;

20. Breidert W. Das aristotelische Kontinuum in der Scholastik, 2. Aufl. Münster, 1980;

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *