Небесная иерархия в православии

Иерархия

Почему нельзя быть штабс-капитаном, если нет Бога? Какой урок преподает нам евангельский сотник? Почему так важно знать свое место и когда можно это место покинуть? И как не дать диавольской иерархии возобладать в нашей жизни?

Лестница Иакова. Фреска. Греция.; XVI в.

Приветствую вас, дорогие боголюбцы!

У Достоевского (кажется, в романе «Бесы») есть такая реплика одного из персонажей: «Если Бога нет, то какой же я штабс-капитан?» Такая парадоксальная, дзен-буддистская даже фраза, открывающая сознание, говорит о следующем: штабс-капитан – это человек, который не начинает и не заканчивает военную иерархию; под ним есть меньшие чины, над ним есть большие чины, над большими чинами – еще наибольшие, а над всеми чинами в государстве есть царь, над царями же есть Царь царей – Господь Бог. Вот такая стройная цепочка, и если ее разрушить, вот и выйдет: какой же я штабс-капитан?! И если нет Бога, нет ни отца, ни матери, ни начальника, ни подчиненного, то это некое общее месиво всех против всех, восставших, считающих себя абсолютно равными.

На самом деле в мире равенства нет. Это очень важная идея, ее следует хорошо усвоить. Итак, если Бога нет, какой же я штабс-капитан? Это хорошо знал римский сотник, который попросил Господа исцелить его отрока. Господь сказал ему: «Я приду и исцелю», и тот ответил: «Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой; ибо я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет; и другому: приди, и приходит; и слуге моему: сделай то, и делает…» (Мф. 8: 8–9). В этих словах сотник исповедует следующее: я подвластный человек, я не самый главный, надо мной есть начальники, но я тоже некий начальник, и мои подчиненные слушаются меня. А при чем тут Христос? А при том, что сотник видит во Христе Того, Кого слушаются все. Христос – начальник иерархии, Он во главе всего, и, по мысли сотника, если уж его, сотника, слушаются беспрекословно, то Ты, Господи, только скажи слово – и исцелится отрок. Сотник – человек, который научен дисциплине и послушанию, который живет внутри иерархии, имеет над собой начальников, под собой подчиненных, и он прекрасно понимает, что должен слушаться начальника, как и его самого слушаются его подчиненные, а Господь – главный над всеми, и Его слушаются все.

Иерархия – слово очень важное для нас. Почему? Потому что всё возглавлено, нет ничего не возглавленного в мире, даже в ЖЭКе над метлой должен быть начальник. Нет никого такого в человеческом роде, кто бы кому-то не подчинялся, перед кем-то не отвечал.

Лестница – богословское понятие, и шагать по ней надо ступенька за ступенькой, не перепрыгивая сразу через несколько

Святитель Николай Сербский сказал удивительные слова: «Когда люди имеют любовь, они не думают о справедливости». То есть когда люди любовь теряют, их жарко волнует справедливость. А справедливость понимается в категориях равенства. И я хочу того, кто выше, стащить вниз, а самому, может быть, подняться наверх. Хочу, так сказать, лестницу мироустройства выпрямить в прямой отрезок. Лестница – тоже богословское понятие. Иаков спал и видел лестницу – от земли до неба, и ангелы Божии восходили и нисходили по ней, Господь же утверждался на ней. А преподобный Иоанн Лествичник написал книгу о восхождении, где по ступенькам не прыгают, где постепенно, шаг за шагом идут по ступеням божественного озарения и практического освящения. Причем идут по очередности, то есть сначала конкретно первая ступень, потом конкретно вторая и так далее – и местами эти ступени не меняются.

И заповеди Божии даны иерархично: первая, вторая, третья, четвертая, пятая, шестая, седьмая… – до десятой, они связаны между собой логически, перетекая одна в другую, начиная от самой главной. Головная заповедь – это знак Бога, а дальше уже постепенно умножаются нравственные понятия. Заповеди блаженств тоже даны не спутанно, а иерархично, а именно – как лестница перехода от одного к другому. А заканчиваются: «…таковых есть Царство Небесное». Всё сделаешь – будешь изгнанным правды ради, потому что мир выгонит того, кто обличает его своим святым житием.

Всюду должна быть иерархия, и реальность земная копирует реальность небесную. О небесной иерархии мы читаем у Дионисия Ареопагита и у апостола Павла. Ангелы не все сбиты в стадо, ангелы подобны войску, а войско имеет военачальника и потом тысячников, десятников, сотников и так далее. Армия любая – это иерархическая структура. Мы имеем небесное воинство, и Господь – Царь небесного воинства; кстати, Он так и зовется – Саваоф, то есть «Господь воинств». А если воинство, значит, воинские звания и иерархия. И есть девять ангельских чинов: Ангелы, Архангелы, Начала, Власти, Силы, Господства, Престолы, Херувимы и Серафимы. Они не меняются местами, каждые совершают свое особое служение, каждые находятся в послушании высшему и все вместе служат Богу.

«Карта ада» Боттичелли

Демонский мир тоже иерархичен. Он является перевертышем настоящего, светлого мира. И тут есть страшные начальники – бесовские князья, которые, как, скажем, воры в законе, командуют шавками и сявками. Есть просто хулиганистые такие мелкие бесы, которые совершают всякие пакости и гадости, не способные перевернуть полмира. Так что и там есть своя гадкая иерархия – именно иерархия, причем из житий святых мы знаем, как старшие бесы, например, безжалостно избивают и наказывают младших, а те, в свою очередь, еще младших. Такая тюремная иерархичность, построенная не на любви, а на страхе наказания. Но они тоже знают своих старших. Это перевертыш ангельский. Светлый, ангельский, восходящий вверх мир и темный ангельский, восходящий вниз – они в полной мере отражены в нашей жизни. Совершенно справедливо Данте изображает ад тоже ступенчатым – воронкой, закручивающейся книзу, уменьшающейся и доходящей до точки, где во льду, в ледяном озере Коцит замерз сатана. Эти ступени идут от верхних кругов, где мучаются за грехи полегче, потом – те, чьи грехи всё тяжелее и тяжелее, и наконец клятвопреступники, предатели, диаволопоклонники и сам начальник всякого зла. Это абсолютно богословски правильно данная идея, выраженная художественными формами. Кстати говоря, эта бессмертная дантовская трилогия названа «Божественная комедия», но в ней нет ничего смешного: в средние века комедией называлось произведение, в котором хороший конец, в котором герой не гибнет. В трагедии герой гибнет, а в комедии – нет. Вот, собственно, и вся комедийность, а там смеяться не над чем, там кошмары. Это целая энциклопедия средневековой жизни. Так вот: и там, и там, и там, и там – везде есть иерархия.

Жизнь людей призвана отображать ангельскую иерархию, и потому должны быть у нас старшие

Что наша человеческая жизнь? Человеческая жизнь, по мысли богословов, должна отображать ангельскую иерархию, и в этом смысле должны быть старшие. Должны быть ангельские начальники, должны быть помощники пониже, пониже, до самого простого человека, который может быть ангелом. Как говорится, я еще не волшебник, я только учусь, но Бог помогает мне делать самые настоящие чудеса. И каждый человек может быть этим меньшим из ангелочков, постепенно восходя от силы в силу. И в Писании сказано: «Идущим от силы в силу явится Бог богов сил» (ср.: Пс. 83: 8). Такова духовная цель нашей жизни. Нужно уважать старших, не стремиться занять их место, занимать свое место и выполнять то, что нужно, до тех пор, пока десница Божия не поднимет тебя на более достойное место. Как в Притчах Господних: сядь пониже, потому что лучше, когда скажут тебе: «Друг, сядь повыше, ты достоин быть здесь» (ср.: Притч. 25: 7). Это именно возведение человека со смиренного места на место более достойное.

Бесовская иерархия тоже присутствует в нашей жизни. В преступных сообществах ярче всего это видно или в каких-нибудь других полукриминальных и криминальных отношениях, где есть старшие паханы-начальники, где есть какие-то князья, мало кому видимые и знаемые, имени которых трепещут, и где есть, так сказать, «шестерки» и сявки, которые выполняют самую грязную и поганую работу. Это тоже иерархия, но это, конечно, невеселая иерархия. Но и она доказывает неизбежность иерархичности мира.

И вот на что хочу обратить внимание: мы, люди, думаем и имеем сердечные основания полагать, что это правда, будто высшие ангелы не гнушаются делать работу меньших. Вот меньший работу большего делать не может, потому что не способен к этому, а больший работу меньшего делать может. Это очень красивый принцип. Говорят, в Грузинской Церкви (я слышал это от многих и думаю, что так и есть) священник может при отсутствии диакона, в виде исключения, надеть диаконское облачение и служить службу с орарем, а не с епитрахилью – то есть совершать служение меньшего. Или совершать служение пономаря или чтеца. Конечно, чтец не может быть диаконом – снизу вверх подняться нельзя без достойного рукоположения; и диакон не может священническую службу служить. Но высший может спуститься вниз и совершать служение низшего. Как, например, человек, стоящий у станка, не может занять место директора, но директор, если он в свое время на станке работал, может дать урок мастерства – снять пиджак, надеть халат и очки и показать, как правильно затачивается та или иная деталь. Высший к низшему снисходит, низший к высшему не поднимается, так как нет у него для этого природного ресурса, – вот так иерархия действует по законам любви.

Высший, не бойся делать работу низшего – тебя это не унизит! Низший, чти высшего и помни: его работы ты не сделаешь

Высший, не бойся делать работу низшего! Находящийся наверху, не бойся брать в руки метлу, кайло, отвертку… Не бойся! Тебя не оскорбит работа низшего. А ты, низший, уважай высшего и не дергайся, потому что люди, восстающие против начальств, против властей, против тех, кто над ними, дерзко оскорбляющие начальство, как говорится у апостола, – это люди, имеющие сатанинский дух. Они не желают слушаться, они самоуверенны, они считают, что достойны большего, они не любят никого, кто выше их. И они стараются, так сказать, поколебать вселенную, возбуждая в себе и в окружающих ненависть к тем, кто выше. Зависть – это мерзкое чувство, родоначальница всех революций и потрясений, мать всех убийств. Зависть сбросила диавола с небес на землю, зависть дала камень в руки Каину против Авеля, зависть – мать всех злодейств в роде человеческом. И эта зависть как раз и проявляется в нежелании слушаться старшего, в нежелании уважать поставленных над тобой.

Почитание находящегося выше столь естественно и необходимо, что даже в эпоху языческих царей апостолы требовали этого от учеников своих. «Всех почитайте, братство любите, Бога бойтесь, царя чтите», – говорит апостол Петр (1 Пет. 2: 17). Апостол Павел писал, что он желает, чтобы на всяком месте святые мужи воздевали непорочные руки в молитве – в том числе и за тех, которые во власти. А во власти, то есть императором, напомню, тогда был Нерон. Как видим, молитва о негодяе, сидящем на троне, не смущала апостола Павла, потому что он понимал: Римская империя сама по себе есть божественное попущение и домостроительство спасения. И этот порядок, воцарившийся на огромной части вселенной, есть дело Божие. А порядок должен быть возглавлен. На престоле в Риме сидит царь, у него есть кесари подвластные по провинциям, прокураторы, префекты, различные начальники областей, командиры легионов, и вся эта стройная структура существует для того, чтобы люди не съедали друг друга, как рыбы в море. В древности евреи говорили: живи там, где исполняются законы. То есть если придется тебе потерять землю отцов и жить в изгнании, старайся жить там, где исполняются законы. Потому что, если у людей закона нет, получается то, что написано в книге одного из малых пророков: «Нечестивец поглощает того, кто праведнее его… люди, как рыбы в море, как пресмыкающиеся, у которых нет властителя» (ср.: Авв. 1: 13–14). В море рыба большая глотает ту, что поменьше. Они, рыбы, заняты постоянным шнырянием по пространству глубин моря для того, чтобы заглотнуть того, кто меньше тебя размером. Это, собственно, и есть жизнь морских животных: съесть того, кто меньше тебя. Так вот, чтобы не было так в человеческом роде, нам нужны законы. Законы должны исполняться – и исполняться иерархически: сверху донизу и снизу вверх, как те ангелы, что восходили и нисходили по лестнице Иакова, которую увидел во сне праотец.

Пару слов, друзья мои, о практике. Найдите свое место в жизненной иерархии. Кто вы дома? Вот вы – муж, вы в семье – самый старший. И когда разливает мать суп за обедом, то первая тарелка – отцу. Обязательно! Первый кусок – отцу. Не потому, что он самый лучший, а потому, что так Бог приказал. Когда одного мудреца спросили: «Если болеют и мать, и отец и оба просят воды, кому первому подать?», он отвечал так: «Подай сначала отцу, потому что если бы была здорова мать, то она побежала бы сама к нему со стаканом воды, она сама согласна с тем, что ему первому: он старший». Жена подчиняется мужу, и это сохраняется и тогда, когда они оба уже беспомощны. Это закон иерархии.

А каков закон иерархии в братских отношениях? В многодетных семьях старшие и младшие братья постоянно спорят между собой, доказывают что-то друг другу, но в конце концов все сглаживается. Но родители должны следить за тем, чтобы старший младшего не обижал, а младший над старшим не насмехался и не спорил с его, так сказать, законными требованиями, потому что старшие всегда имеют власть над младшими: мама – над детьми, муж – над женою. И дети всегда должны почитать своих родителей. Так – в семье.

И на работе найдите свое место и, будучи старшими, пожалуйста, не хамите младшим, не снимайте с них шкуру, не будьте демонами. Это только злой человек с нераскаянным черным сердцем – черным, как деготь, – имеет своей целью залезть повыше и обгадить всех, кто ниже остается. Такова цель бесовской иерархии – залезть повыше и плевать на лысину тех, кто остался внизу. У нас не так. У нас, кто залез повыше, любит того, кто остался внизу. И, конечно же, чти и воздавай должное тому, кто над тобой. Не только на работе: в цеху, на предприятии… Но и в институте. Кто-то – лаборант, а кто-то – профессор, ректор, проректор… Вы все прекрасно понимаете, что от иерархии зависит жизнь наша. Она и в армии, конечно, и в различных бизнес-структурах. И в медицинских делах: санитар, доктор, главврач.

Нужно занять свое место и не выходить за пределы его, а когда надо будет, Божия десница поднимет нас

Нужно занять свое место и не выходить за пределы его. Поверьте, Божия десница поднимет вас на нужные места, из тьмы на свет, как Давида Господь забрал и поставил на царство. Богу интересно забирать от овец и козлищ человека, способного править государством, и Он это делает. Только ты сам не лезь туда. Жди, когда попросят.

Так же и в Церкви. Нужно знать свое место, кто ты: мирянин, послушник, инок, монах, носящий священный сан, или священник, а если священник, то украшенный протопресвитерством или просто иерей, недавно взявший на свои плечи тяжкий крест иерейства; архиерей или ты – Патриарх. Должна быть восходящая вверх иерархия, и нужно воздавать всем должное: кому честь – честь, кому страх – страх, кому любовь – любовь. Здесь всё должно соблюдаться. Это гарантия стабильности человеческого общества, гарантия его успешности в любой работе, когда каждый знает свое место и исполняет приказы.

Закончим, пожалуй, тем, что говорит Премудрый, когда хочет научить людей: «Иди, ленивец, поучись у пчелы, поучись у муравья». У муравьев и пчел премудрый Соломон советует нам учиться. Так вот, не только в трудолюбии можно подражать пчелам и муравьям – и те и другие также пример великой иерархии. У этих тружеников в мире насекомых каждый знает свою работу: у них есть работяги, которые таскают тяжести; есть те, кто защищает их, стоит на страже; есть те, которые командуют, те, которые носят пищу, и т.д. и т.п. Высочайшая степень социализации! В улье, говорят, есть несколько десятков «профессий». Есть даже пчелки, которые никакого меда не собирают, не строят эти геометрически правильные чудесные соты, совершенно удивительные, а машут крылышками с определенной частотой, чтобы поддерживать в улье нужную температуру, – такие пчелки-кондиционеры. У каждой пчелы есть свое послушание, и они не выступают за свои пределы, не совершают этих бесовских переворотов, иначе мы бы никогда не ели меда. У нас не было бы ни воска, ни меда, ни прополиса, если бы пчелы бунтовали и устраивали демократию.

У пчел есть старшие, младшие – всё в порядке. А у нас – ни меда, ни прополиса, потому что нет ни одной пчелы, а только одни мухи – из-за того, что каждый лезет наверх по головам стоящих внизу. И это, конечно, бесовское занятие, говорящее о том, что жизнь наша, которая должна быть зеркальным отображением небесной иерархии, на самом деле заполнилась грязью из нижней иерархии – из иерархии бесовских падших существ. Думайте об этом и делайте выводы. До свидания!

Дионисий Ареопагит — О небесной иерархии

12 3 4 5 6 7 …10

СВЯТОГО ДИОНИСИЯ

АРЕОПАГИТА

О НЕБЕСНОЙ ИЕРАРХИИ

Перевод с греческого

По благословению Епископа Пермского и Соликамского АФАНАСИЯ

Да будет руководителем в слове Христос, и если могу сказать, мой Христос, Наставник в изъяснении всякой Иерархии. Ты же, сын мой, сообразно с святым установлением, преданным нам от наших Иерархов, благоговейно внимай священным словам, осеняемый вдохновением от вдохновенного учения

(Неб. Иерар. гл. 2, § 5)

ГЛАВА I

Пресвитер Дионисий сопресвитеру Тимофею

О том, что всякое Божественное просвещение, по благости Божией различно сообщаемое тем, кои управляются Промыслом, само в себе просто, и не только просто, но и единотворит с собою просвещаемых.
§ 1

Всякое даяние благо и всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Отца светов (Иак. I, 17): также и всякое излияние просвещения, благодатно одождяемое на нас от виновника своего — Бога Отца, как единотворная сила, паки возвышая и делая нас простыми, возводит нас к соединению с привлекающим всех Отцем, и к Божественной простоте. Ибо все из Него и к Нему, по священному слову (Рим. XI, 36).

§ 2

Итак, обратившись с молитвою к Иисусу, истинному свету Отца, просвещающему всякого человека, грядущего в мир (Иоан. 1, 9), чрез которого мы получили доступ к Отцу, источнику света, приникнем, сколько возможно, к свету священнейшего слова Божия, преданного нам Отцами, и, по мере сил наших, посмотрим на представленные в оном под символами и прообразованиями чины небесных Умов. Приняв невещественными и безбоязненными очами ума высший и первоначальный свет Богоначального Отца, свет, который в прообразовательных символах представляет нам блаженнейшие чины Ангелов, паки от сего света будем устремляться к простому его лучу. Ибо свет сей никогда не теряет внутреннего своего единства, хотя по своему благодетельному свойству и раздробляется для того, чтоб сраствориться с смертными срастворением, возвышающим их горе, и соединяющим их с Богом. Он и сам в себе остается и постоянно пребывает в неподвижном и одинаковом тождестве, и тех, которые надлежащим образом устремляют на него свой взор, по мере их сил, возводит горе, и единотворит их по примеру того, как он сам в себе прост и един. Ибо сей Божественный луч не иначе может нам возсиять, как под многоразличными, священными и таинственными покровами, и притом, по Отеческому промыслу, приспособительно к собственному нашему естеству.

§ 3

Потому-то в первоначальном установлении обрядов светейшая наша Иерархия образована по подобию премирных небесных Чинов, и невещественные Чины представлены в различных вещественных образах и уподобительных изображениях, с тою целию, чтобы мы, по мере сил наших, от священнейших изображений восходили к тому, что ими означается, — к простому и не имеющему никакого чувственного образа. Ибо ум наш не иначе может восходить к близости и созерцанию небесных Чинов, как при посредстве свойственного ему вещественного руководства: т. е. признавая видимые украшения отпечатками невидимого благолепия, чувственные благоухания — знамениями духовного раздаяния даров, вещественные светильники — образом невещественного озарения, пространные в храмах предлагаемые наставления — изображением умственного насыщения духа, порядок видимых украшений — указанием на стройный и постоянный порядок на небесах, принятие Божественной Евхаристии — общением с Иисусом; кратко, все действия, принадлежащие небесным существам, по самой их природе, нам преданы в символах. Итак, для сего-то возможного для нас Богоуподобления, при благодетельном для нас установлении тайноначалия, которое и открывает взору нашему небесные Чины, и нашу Иерархию возможным уподоблением Божественному их Священнослужению представляет сослужащею чинам небесным, под чувственными образами предначертаны нам пренебесные умы в священных писменах, дабы мы чрез чувственное восходили к духовному, и чрез символические священные изображения — к простой, горней небесной Иерархии.

ГЛАВА II

О том, что Божественные и небесные предметы прилично изображаются под символами, даже с ними и несходными.
§ 1

Итак, мне кажется, должно сперва изложить, какую мы назначаем цель всякой Иерархии, и показать ту пользу, какую каждая доставляет созерцателям ея; потом — изобразить небесные Чины, соответственно таинственному учению о них Писания; наконец сказать, под какими священными изображениями Св. Писание представляет стройный порядок небесных чинов, и указать ту степень простоты, которой надобно достигать посредством сих изображений. Последнее нужно для того, чтобы мы не представляли грубо, подобно невеждам, небесных и Богоподобных умных сил, имеющими много ног и лиц, носящими скотский образ волов или звериный вид львов, с изогнутым клювом орлов, или с птичьими перьями; равно не воображали бы и того, будто на небе находятся огневидные колесницы, вещественные троны, нужные для возседания на них Божества, многоцветные кони, военачальники, вооруженные копьями, и многое тому подобное, показанное нам Св. Писанием под многоразличными таинственными символами (Иез. I, 7. Дан. VII, 9. Захар. I, 8. 2 Макк. III, 25. Иис. Нав. V, 13). Ибо явно, что Богословие (Под Богословием Дионисий Ареоп. разумеет Св. Писание.) Пахимер употребило священные пиитические изображения для описания умных Сил, не имеющих образа, имея в виду, как выше сказано, наш разум, заботясь о свойственной и ему сродной способности возвышаться от дольнего к горнему, и приспособляя к его понятиям свои таинственные священные изображения.

§ 2

Если же кто соглашается, что сии священные описания следует принимать, так как существа простые сами в себе недоведомы для нас и невидимы, тот пусть знает еще, что чувственные изображения святых Умов, встречающиеся в Св. Писании, несходны с ними, и что все сии оттенки Ангельских имен суть, так сказать, грубы. Но говорят: Богословы т. е. Боговдохновенные писатели, приступая к изображению в чувственном виде существ совершенно бестелесных, должны были отпечатлеть и представить их в образах, им свойственных и, сколько возможно, с ними сродных, заимствуя таковые образы от существ благороднейших — как бы невещественных и высших; а не представлять небесных, Богоподобных и простых существ в земных и низких многоразличных изображениях. Ибо в первом случае и мы удобнее могли бы возноситься к горнему, и изображения премирных существ не имели бы совершенного несходства с изображаемым; тогда как в последнем случае и Божественные умные силы унижаются, и наш разум заблуждает, прилепляясь к грубым изображениям. Быть может, иной в самом деле подумает, что небо наполнено множеством львов и коней, что там славословия состоят в мычании, что там стада птиц и других животных, что там находятся низкие вещи — и вообще все, что Св. Писание для объяснения Чинов Ангельских представляет в своих подобиях, которые совершенно несходны, и ведут к неверному, неприличному и страстному. А по моему мнению, исследование истины показывает, что святейшая Премудрость, источник Писания, представляя небесные умные Силы в чувственных образах, и то и другое так устроила, что сим и Божественные силы не унижаются, и мы не имеем крайней необходимости привязываться к земным и низким изображениям. Не без основания существа, не имеющие образа и вида, представляются в образах и очертаниях. Причиною сему, с одной стороны, то свойство нашей природы, что мы не можем непосредственно возноситься к созерцанию духовных предметов, и имеем нужду в свойственных нам и приличных нашему естеству пособиях, которые бы в понятных для нас изображениях представляли неизобразимое и сверхчувственное; с другой стороны, то, что Св. Писанию, исполненному таинств, весьма прилично скрывать священную и таинственную истину премирных Умов под непроницаемыми священными завесами, и чрез то соделывать ее недоступною людям плотским. Ибо не все посвящены в таинства, и не во всех, как говорит Писание, есть разум (1 Кор. VIII, 7). А тем, которые стали бы порицать несходственные образы, и говорить, что они не приличны и обезображивают красоту Богоподобных и святых существ, довольно отвечать, что Св. Писание двояким образом выражает нам свои мысли.

§ 3

Один — состоит в изображениях по возможности сходных с священными предметами; другой же — в образах несходных, совершенно отличных, далеких от священных предметов. Так таинственное учение, преданное нам в Св. Писании, различным образом описывает досточтимое высочайшее Божество. Иногда оно именует Бога словом, умом и существом (Иоан. I, 1. Псал. CXXXV), показывая тем разумение и премудрость, свойственную одному Богу; и выражая то, что Он-то истинно и существует, и есть истинная причина всякого бытия, уподобляет Его свету, и называет жизнию. Конечно, сии священные изображения представляются некоторым образом приличнее и возвышеннее чувственных образов, но и они далеки от того, чтобы быть точным отражением высочайшего Божества. Ибо Божество превыше всякого существа и жизни; никакой свет не может быть выражением Его; всякий ум и слово бесконечно далеки от того, чтобы быть Ему подобными. Иногда тоже Св. Писание величественно изображает Бога чертами, несходными с Ним. Так оно именует Его невидимым, беспредельным и непостижимым (1 Тим. VI, 16. Псал. CXLIV, 13. Рим. XI, 33), и этим означает не то, что Он есть, но что Он не есть. Последнее, по моему мнению, даже еще свойственнее Богу. Потому что, хотя мы и не знаем невместимого, непостижимого и неизреченного беспредельного бытия Божия, однако ж на основании таинственного Священного предания истинно утверждаем, что Бог ни с чем из существующего не имеет сходства. Итак, если по отношению к Божественным предметам отрицательный образ выражения ближе подходит к истине, чем утвердительный, то при описании невидимых и непостижимых существ несравненно приличнее употреблять изображения, несходные с ними. Потому что священные описания, изображая небесные чины в несходных с ними чертах, тем самым придают им более чести, нежели бесславия, и показывают, что они превыше всякой вещественности. А что сии несходные подобия более возвышают наш ум, и в этом, как я думаю, никто из благоразумных не будет спорить. Ибо благороднейшими изображениями скорее бы некоторые обманулись, представив себе небесные существа златовидными, какими-то мужами световидными, молниеносными, красивыми по виду, одетыми в светлые ризы, испускающими безвредный огнь, или под какими-либо другими подобными видами, в которых Богословие изображает небесные умы. Потому, чтобы предостеречь тех, которые в понятиях своих не восходят далее видимых красот, святые Богословы по своей мудрости, возвышающей наш ум, прибегли к таковым очевидно несходным подобиям с тою святою целию, чтобы не допустить чувственную нашу природу навсегда остановиться на низких изображениях; но чтобы самым несходством изображений возбудить и возвысить ум наш, так чтобы и при всей привязанности некоторых к вещественному, показалось им неприличным и несообразным с истиною, что существа высшие и Божественные в самом деле подобны таким низким изображениям. Впрочем, не должно забывать и того, что нет ничего в мире, что бы не было совершенно в своем роде; ибо вся добра зело, говорит небесная истина (Быт. I, 31).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *