Нектарий оранский монастырь

Монастырь как тюрьма (по мотивам публикации протодьякона Кураева)

Давеча в своём ЖЖ отец Андрей Кураев вопрошал по поводу эксплуатации монастырей в качестве исправительных учреждений. Вопрос звучал так:
«Есть ли сегодня эта практика или ей еще предстоит возродиться? Посылаются ли уже волей архиереев «белые» клирики «на исправление» в монастыри? Где?»
Мой ответ из-за настроек ЖЖ опубликовался не сразу. Но, вижу, не вся Нижегородчина молчит. Публикую мой ответ протодьякону, а также подборку комментариев из его ЖЖ.
********************
Отец Андрей, Вы серьёзно, или смеётесь?
Посылаются ли? Да! Белые клирики и в женские и в мужские монастыре. Где? В Нижегородской митрополии. Кем? Митрополитом Георгием (Даниловым). Куда? В Свято-Троицкий Серафимо-Дивеевский женский монастырь, в Крестовоздвиженский женский Нижегородский. В Оранский мужской. Во Арзамасские монастыри. В архиерейское подворье бывшего Мало-Пицкого женского монастыря (настоятельница — племянница митрополита — инокиня Филарета), где и ныне отбывает наказание иерей Олег — отец четверых детей. А до него был иерей Фёдор — отец троих детей, которому удалось «откинуться» только после того, как его матушка, кормившая грудью грудного ребёнка, сломала позвоночник (по крайней мере, это озвучивал сам клирик). Ссылают в монастыри соседних епархий, входящих в состав митрополии. Так, в Городецком монастыре отбывал наказание белый клирик Антоний, которого сослали из благочинных, после странной кражи икон в Старо-Ярмарочном соборе г. Н. Новгорода…
Мне также ещё на первом году служения в кафедральном соборе, когда я впервые попал на больничный с гриппом, старшие товарищи озвучили: «Ты что это вздумал болеть? У нас лечение в санаториях — женских монастырях… Их в епархии много…. Отдохнёшь от жены и детей — сразу вылечишься».
Так что монастыри — это не только ЛТП для белого духовенства, но и инструмент шантажа.
Мне продолжать излагать факты? Честно сказать, нет желания.
О. Дмитрий Терёхин.
p.s.:
Вот Вам в качестве комментария ссылка на нашумевшую несколько лет назад историю клирика нашей епархии протоиерея Владимира Пивоварова http://forum.skunksworks.net/Forum8/HTML/000897-5.html.
История о том, как его — отца 6 или 8 детей (не помню точно) митрополит Георгий (Данилов) смирял в Дивеево. Священнику удалось вырваться после того как он, можно сказать, шантажом загнал епархиальное управление в угол. Погуглите, вся история есть в сети.
P.p.s.: Естественно, о. Владимир Пивоваров — священник образованный, пишущий… Кажется, с ним записано множество передач на ТВ. Такие люди для окружения митр. Георгия (где при власти даже отстававшие в развитии и не способные к коллективному обучению в школе) НЕВЫНОСИМЫ.
О репрессированном батюшке читать тут: http://www.a-pivovarov.ru/family/children
ЕЩЁ КОММЕНТАРИИ из ЖЖ о. Андрея Кураева
*******************
Аноним
20 марта 2017, 16:21:38
У о. Димитрия Терёхина было же упоминание, что у них в Дивеево отправляют.
*******************
Аноним
20 марта 2017, 21:12:10
нижний новгород — да, есть такая практика к провинившимся клирикам.
*******************
litzon
21 марта 2017, 01:57:09
В Нижегородской митрополии ссылка священников идёт в Оранки, насколько мне известно…
*******************
litzon
21 марта 2017, 01:58:54
в Оранки на полгода ))
*******************
Аноним
21 марта 2017, 01:11:48
В Нижегородской епархии практикуется ссылка в монастырь уже не первый год. Ссылают, в основном, в Оранский монастырь (где бизнес-старец Нектарий), причем отцов отправляют не служить, а на послушания: скотный двор, поле, стройка. Ссылка длится несколько месяцев (разумеется, священник на это время лишается денежного довольствия и разлучен с семьей). Окончание ссылки зависит от Нектария: даст ли он «благословение» ехать домой, или нет; и что напишет в рапорте архиерею.
Надо сказать, что часто оправляют служить в Оранки и просто так (монастырь в 60 км от Нижнего), при этом все служащие обязаны на каждой Литургии исповедоваться лично Нектарию.
Последнее время Георгий изобрел новый вид наказаний: отправка в к-л храм «провинившегося» клирика на послушание в качестве алтарника, чтеца и т.д. Не одного уже протоиерея (были и митрофорные) смиряли таким образом… Обычно отправляют в кафедральный собор (Александра Невского), что, учитывая звериный нрав и психическую неадекватность его ключаря, секретаря епархии Сергия Матвеева, для таких отцов является очень тяжким испытанием. Не перестаем удивляться новым видам расправы, которые изобретает наш владыка. Он сам, смеясь, рассказывал, что в его родной деревне за ним было прозвище «Васька-хулиган». Что ж, одежды меняются, а нрав остается тот же…
*******************

На фото «старец» Нектарий (Марченко) — главный эксперт Нижегородчины по исправительно-трудовым работам для семейных попов.

navy_s

Не решался написать. Думаю, разрешится дело до конца – тогда обязательно… В общем, такое искушение…

Ну, о том, что есть у меня определенные способности, мне еще несколько лет назад сказали. Люди, которые давно этим занимаются. Но когда позапрошлой зимой поехал я со своими сомнениями к отцу Нектарию и поделился с ним. Думаю, сейчас скажет про полную чушь, про дьявольщину и, что много на себя беру, гордыню развиваю.

Что я тогда знал об о.Нектарии? Только, что очень сильный старец, до своего поставления во главе Оранского мужского монастыря был настоятелем Радонежского Подворья Троице-Сергиевой Лавры. Ну и слухи всякие, что видит людей насквозь, лечит всякие заболевания, в том числе и психические. А еще, что один из малого количества священников во всей Патриархии, кто имеет Патриаршее благословение на лечение бесноватых. К нему и сейчас в Оранки со всей страны приезжают, чтобы избавиться от беса. Видел я эту картину потом. И не раз. Но об этом позже.

Пригласил меня мой будущий шеф, которого старец взял к себе в духовные чада: поехали, говорит, побеседуешь. Да и сам Отче зовет тебя.

Я сначала посмотрел о нем информацию в интернете. Да, все так и есть. Отец Нектарий (Марченко), игумен Оранского монастыря, давно известен своими проповедями, за которыми едут со всех концов России. Раньше в Радонеж, теперь вот к нам, сюда. Проповеди очень сильные, в которых нет ни одного слова без глубокого смысла. Слушать их нужно очень внимательно, потому что батюшка вкладывает в них огромную силу.

Думаю – будь что будет. Скажет мне, что дурь у меня в голове, да и избавит меня от нее. Легче жить станет.

В первый приезд разминулись. Проехали почти сотню километров, но батюшку в этот день в Нижний вызвали. Ну, и хорошо. Может и я не готов был. Отстоял службу в храме, воздухом монастырским подышал, особую намоленную атмосферу в себя впустил, искупался в источнике святом. Не встретились – ну, и ладно. Страшно ведь было, пусть страх еще во мне побудет, а сегодня отлегло.

На обратном пути встретилась машина, промелькнула. Шеф говорит: батюшка…. Может, вернемся?

Я отвечаю: Не стоит. Примета. Да и.. (расслабился).

Вечером звонок от шефа: Батюшка звонил, говорит, что видел нашу машину навстречу. Ругался, что не дождались. Велел в следующее воскресение обязательно приехать.

В следующий выходной опять в шесть утра на ногах, опять за сто километров.

Приехали на службу. Стою, трясет. Не пойму – почему. То ли волнуюсь, то ли холодно. На улице -19, а в храме толком еще отопление не сделали.

Заканчивается служба… Народу много в храме и большинство потянулись к правой стороне, благословения испрашивать. Стою в сторонке. Я никого не знаю. Меня никто не знает.

Проходит Он через толпу. Молча, благословляет по пути, равняется со мной и поверх толпы, бросая на меня взгляд, тихо так произносит: «А с тобой нам надо поговорить…. Потом».

У меня как кол сверху донизу… Он же не знает меня, не видел никогда.

Как сомнамбула пошел в его покои.

Сначала трапеза. Покушали, а потом пригласил в свою келью. Мило так… По стенам клетки. Птицы: канарейки, попугайчики. Щебечут все. И вот говорит: «Давай, рассказывай».

А у меня и в горле пересохло. Еле ворочая языком начинаю…

«Вот, батюшка.. Сомнения у меня. Странные какие-то вещи со мной. Чувствую в себе энергию какую-то. Есть способность забирать у людей отрицательную энергию. И от этого люди вылечиваются. А мне тяжело становится. Не знаю, что потом делать. Говорили мне, что нужно земле отдавать, воде. А не очень хорошо это получается. Вот и приходится порой выть диким зверем».

Все, думаю, сейчас начнется. Будет бесов гнать.

А он подумал и спрашивает: «Говорил с кем об этом?»

— Да, отвечаю, с отцом Геннадием в Выксе, благочинным. Он мне сказал, от дьявола все, молитвы читать с утра до вечера нужно.

Батюшка, немного подумав, говорит мне: » Ну, молитва никогда и никому еще не мешала. Тут дело в другом. Не от дьявола у тебя это, а совсем с другой стороны. И должен ты людям помогать. Да, есть дар, делись им с другими, со страждущими. А избавляться…. Вот ты мою рясу потрогай. Чувствуешь, что она мокрая насквозь? А в храме то холодно было. Такая вот молитва. Да не забывай, что я в алтаре земные поклоны бью. Вот ты говоришь, что отрицательная энергия, от которой ты людей избавляешь, остается в тебе? Так ведь любую энергию можно физическими упражнениями сжечь. Ты вот спортом занимаешься, но как я понимаю, не очень регулярно. Тогда помоги себе – вместо пустых приседаний сделай пару сотен земных поклонов. Со временем поймешь их смысл, а пока, смотри на них как на физическую нагрузку. И о Боге при этом подумай. Увидишь – легче станет».

Почти час мы разговаривали. И много о чем, но именно эта часть разговора была для меня самой важной.

Думал, что в смятении буду уезжать. А получилось все наоборот, возвращался окрыленный. И стал с тех пор ездить в Оранки, правда, в основном по праздникам. Потом чаще. Как то особенно стало заметно, что батюшка отмечает как-то меня. То во время крестного хода окликнет меня, стоящего в толпе и справится о моем здоровье, то просто посмотрит внимательным взглядом во время проповеди, то позовет исповедаться именно у него. Не говоря уж о том, что каждый раз во время службы получал в руки от его келейника, Сергея, большую просвиру, знак того, что приглашен на послебогослужебную трапезу у батюшки, где он и усаживал меня недалеко от себя. Ближе были только главные благодетели. Сейчас я уже понимаю, что это, видимо, означало включение в число духовных чад. А, следовательно, послушание, смиренность, и беспрекословное подчинение.

Так продолжалось почти полтора года. До того момента, пока я не решил видоизменить свою жидкую бороденку, которая до этого момента имела вид испанской скобки, но с длиной пятидневной небритости. История у этой бороды старая… И завел я ее только для того, чтобы немного нивелировать припухлость, появившуюся на скулах после операции на лице. А тут еще добавил небольшую деталь – чуть более отросшие волоски под нижней губой, как продолжение этой «испанки».

Вот эта деталь и привлекла внимание батюшки. На Сретенье, во время елеепомазания он пристально посмотрел на меня и после обычной процедуры с кисточкой, смоченной в елее, что-то пробормотал и как то тщательно стал намазывать и именно этот участок под моей нижней губой.

После службы, как обычно пошли в трапезную. Стол достаточно большой, за ним собираются около сорока человек. Все стоят, ждут, пока батюшка пройдет, покажет всем места и благословит каждого.

Стою и я, жду. Идет батюшка. Я тоже сложил руки пирожком, правую ладонь на левую: Благословите, Батюшка!

Остановился, фыркнул и махнул рукой! Все выдохнули: не благословил!!!

Чувствую себя изгоем. Аж в пот бросило. Но место показал, почти напротив себя, у основания перекладины буквы «Т», в форме которой стоял стол.

Сижу, а кусок в рот не лезет, чувствую на себе колючий взгляд старца. Его взгляд не выдерживают люди на расстоянии, а тут в полуметре вообще становится не по себе. Поворачиваю голову, спрашиваю: «Что, Батюшка, что-то случилось?».

— Ты мне скажи, что вот за борода у тебя такая?

— Да разве, батюшка, это борода? Так, косметическая деталь, скрывающая дефект лица.

— Нет, нехорошая у тебя борода, нехристианская какая-то.

— Да у меня, батюшка, и лицо-то нехристианское. Столько всего намешано.

— Нет, неправильная. Не надо такую носить.

— А у меня другая не растет!

— Я тебе говорю, лучше сбрить и вообще не носить никакую.

— Да, я…

И вот тут я заметил, что все люди за столом давно перестали жевать и в каком-то напряженном молчании следят за происходящим. Даже Сергей, келейник, перестал своим гнусавым запинающимся голосом читать Жития святых. Все смотрят с испугом на меня. А после этого началось….

Зашипели на меня со всех сторон: Ты что!!!! Надо было испросить у батюшки благословения на ношение бороды, все его ученики и духовные чада так делают. А еще, ты с ума сошел – батюшке перечить!!!

Я говорю в оправдание, что носил бороду еще за 10 лет до знакомства со старцем. И про себя: да я не собирался к нему в ученики, у меня есть уже духовник, другой священник, не из монашествующих.

Все закончилось как-то скомкано, и домой я поехал с тяжелым сердцем. Не хотел такого окончания. Мне казалось, что я не пререкался без повода. Не было ни малейшего желания перечить. Человек ведь, бывает, не задумываясь, говорит многие вещи. Здесь тоже, от души какой-то протест шел. Точнее, можно воспринимать как протест, а можно – как простой человеческий разговор, обмен мнениями. Но, как оказалось, в монастыре, у игумена, тем более ТАКОГО игумена, как о.Нектарий, не может быть «обмена мнениями». Нет мнений. Есть пастырское слово. Надо привыкать.

Через пару дней побрился. В следующий раз поехал в монастырь на Вербное. И, как оказалось, все не так то и просто. Случай не прошел бесследно. Впервые мне не вручили просвирку от батюшки – приглашение на трапезу. Ну и ладно. Купил я банку козьего молока, иду с ней через вестибюль батюшкиного корпуса, собираюсь домой. Навстречу Он. И никого больше! Стоим в коридоре друг против друга. Неловкое молчание.

— Ты чего тут?

— Да вот молока взял, батюшка…

— Ладно, иди за стол.

Иду, понурившись, в руках авоська с трехлитровой банкой болтается. Прохожу в трапезную, а все места за столом уже заняты. Один стул свободен в самом конце стола, на углу. Думаю, и хорошо, далеко, никто меня не видит.

Отобедали. Батюшка первый выходит, мимо всех, на выходе задержался около меня и говорит: «Вот и подумай, чем ты провинился, что на таком месте сидишь…»

Я только улыбнулся в ответ.

Через неделю, на Пасху, поехал снова туда, но ощущение было, что в последний раз. Не знаю, но не покидало такое.

Отстоял, пропуск на трапезу не получил, но пошел и сам просто сел за стол. Думаю, что ж, последний – так последний. Чувствовал на себе пристальные взгляды. А через три дня шеф объявил, что нам с ним придется расстаться и ушел я из генеральных директоров. Закончилась наша 11 летняя дружба. И не покидала меня мысль, что во всей этой истории неслучайно все.

Через месяц попросил поговорить со мной о.Владимира, которого я своим духовником считаю. Пришел, как блудный сын покаяться, но и вопросов у меня навалом. Спрашиваю, как же так, где в этом суть?

Выслушал он меня и говорит: «Да, Саша…. Натворил ты делов. Я, конечно против, когда люди выбирают себе духовников их монашествующих. Что они могут подсказать мирским в повседневных проблемах? Семьи не было, на воспитание детей тоже специфически смотрят. Монахи как никто стремятся ужесточить требования. И не просто требуют послушания, но не терпят другого мнения. Трудно им вникнуть в мирское. А тут еще ТАКОЙ человек, как о.Нектарий! Да к нему со всей страны едет и готовы без вопросов подчинится, но и рады, когда на них послушание накладывают. А ты такую строптивость показал. Да, храм – это дом Божий, но игумен – он наместник бога в монастыре. Да и разговаривали вы уже и не в храме, а в трапезной у него.. В его доме. Ошибка твоя серьезная. И реакция его понятна. И неизвестно, чем тебе все это выльется. Молись. Не знаю, что тебе еще посоветовать. И еще, исповедуйся и причащайся почаще.»

То, что с того момента у меня все из рук валилось год почти – это ничего и не сказать. Все как то разваливается. Мысли про все происшедшее так с апреля прошлого года и не покидали. И вот, в этом году, за пару недель до Пасхи, пригласила меня моя старая знакомая в Оранки съездить. Провожатым что ли.

И история получила продолжение. Более серьезное.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *