Ницше о христианстве

Отношения с религией у Ницше сложные и неоднозначные. Он родился в семье пастора и в детстве с упоением читал молитвы. Но позже отношение к христианству резко изменилось. При этом нельзя сказать, что Ницше отвергает любую религию и становится атеистом. К некоторым видам восточной религии он относится с большой симпатией (и здесь он идёт по стопам своего учителя). Человеку нужен бог, считает Ницше, в двух случаях: слабым он нужен для того, чтобы у него что-нибудь попросить и на что-нибудь пожаловаться, сильным – чтобы поделиться с ним радостью собственных побед.

Христианство – религия слабых, униженных, рабов. На первый взгляд непонятно, чем вызвано такое неприятие принципа сострадания. В любом обществе есть сильные и слабые, и сострадание сильного слабым людям – нормальное явление. Но Ницше полагает, что христианство противоречит основному закону природы – закону борьбы за существование, согласно которому все слабое должно погибнуть, более того, надо помочь ему погибнуть. Отсюда крайне непривлекательный тезис: «падающего толкни».

Ницше глубоко исследует сущность христианства и делает неутешительный вывод: христианство заинтересовано в слабых людях, гордыня – смертный грех в христианстве. Если человек будет надеяться только на себя, будет сильным и независимым, то христианский бог ему не нужен и эта религия отомрет сама собой. Общество заинтересовано в слабых людях, благодаря им существует христианская религия, благодаря им сильные люди, помогая слабым и сострадая им, могут почувствовать свое благородство и силу. Отсюда своеобразный совет нищим: «Никогда не благодарите того, кто дал вам милостыню; пусть они вас благодарят за то, что вы её взяли». Только на первый взгляд такой совет кажется парадоксальным, но при более глубоком анализе позиция Ницше становится понятной – благодаря нищим подающий милостыню может возвыситься в собственных глазах – вот за это и пусть благодарит нищего.

Отдельные высказывания, вырванные из контекста, могут натолкнуть на мысль, что вся философия Ницше антигуманна, направлена против человека. В этой связи стоит прислушаться к рассуждениям русского философа Льва Шестова, приверженца ницшеанской философии. В своей статье «Добро в учении гр. Толстого и Ф. Ницше» Л. Шестов приводит слова Л. Толстого, записанные в его дневнике после посещения им больницы для бедных. Толстой пишет, что после посещения на его глазах стояли слезы умиления, умиления собственным поступком. Напрашивается вопрос: чья позиция более гуманна – человека, который умиляется собственным поступком (пусть даже благородным и сострадательным по отношению к бедным и больным), или человека, который выступает за то, чтобы каждый человек нашел в себе силы выбраться из того состояния, в которое он попал, стал сильным и независимым? Становится понятно, почему подающий милостыню должен благодарить нищего, а не наоборот.

Свобода, совесть, честь – причина самих себя. Как вы можете это обосновать?

Свобода, честь и совесть – это не абстрактные понятия. Это — то единственное, что поможет нам выжить, что поможет нам остаться людьми разумными, что поможет нам не свернуть с единственно верного пути развития…

Вся наша жизнь – это выбор! Мы делаем его каждую минуту, каждый день, иногда осознанно, иногда неосознанно. Этот большой выбор состоит из множества более мелких. Мы выбираем спутника жизни; дело, которым хотим заниматься; друзей; поездки; покупки; еду и многое другое. Мы делаем это непрерывно. От того, какой выбор мы сделаем и в пользу чего, зависит, как будет разворачиваться наша жизнь, в каком направлении мы будем двигаться дальше. Это касается всех аспектов нашей многогранной жизни.

Самое важное, что у нас есть свобода выбора, всегда! И эту внутреннюю свободу совершать свой выбор по чести и достоинству человеческому, невозможно отнять, припрятать за решётку или закрыть в сейфе. С такой внутренней свободой человек может расстаться только сам.

Индикатором нашего выбора является совесть. То есть, ответственность человека, прежде всего, перед самим собой, как носителем высоких, справедливых ценностей. Сокровенный голос души. Она даёт возможность исправить свой ошибочный выбор. Она есть у каждого человека, всё зависит от того, какой жизнью человек позволяет ей жить. Запирает ли он её за самую потайную дверь за семью замками или дарит ей вольную и живёт с нею в согласии и мире. Совесть вольная озаряет человека изнутри дивным светом, а спрятанная глубоко, рано или поздно вырывается наружу, она вспыхивает пламенем, раскаляет всё внутри. Это вопрос времени.

Отношение Ницше к религии было весьма критичным. Из-за своей жесткой критики христианской церкви, он получил прозвище, под которым войдет в историю – «Антихрист». Но весьма интересно то, что Ницше писал следующее: «Осуждая христианство, я не хотел бы быть несправедливым по отношению к родственной религии, которая даже превосходит христианство числом своих последователей: по отношению к буддизму». «Буддизм во сто раз реальнее христианства, — он представляет собою наследие объективной и холодной постановки проблем, он является после философского движения, продолжавшегося сотни лет; с понятием «Бог» уже было покончено, когда он явился». По мнению Ницше: «Буддизм – это религия благородных и изысканных рас, достигших высшей степени духовности».

Более всего в буддизме, привлекала Ницше отсутствие понятия «бога-творца». Ему было по душе замена понятия «избавление от греха» — на более осмысленное, буддийское «избавление от страданий».

Ницше в соответствии с философией буддизм создает философскую тему «переоценки ценностей».

Христианство аморальнейшая из религий, она взращивает больных животных – христиан, — считал Ницше. ”Я называю животное – род, индивидуум – испорченным, когда он теряет свои инстинкты, когда оно выбирает, когда оно предпочитает то, что ему вредно”. В этом смысле благодаря христианству в Европе господствуют ценности упадка, истинно нигилистические ценности, «прикрытые самыми святыми именами”. Христианство – есть декадентство, намеренное всеобщее саморазрушение.

«Ни мораль, ни религия не соприкасаются в христианстве ни с какой точкой действительности. Чисто воображаемые причины («Бог”, ”душа”, ”Я”, ”дух”, ”свободная воля”); чисто воображаемые действия («грех”, ”искупление”, ”милость”, ”наказание”, ”прощение греха”). Общение с воображаемыми существами («Бог”,”духи”,”души”)…Этот мир чистых фикций сильно отличается не в свою пользу от мира грез именно тем, что последний отражает действительность, тогда как первый извращает ее, обесценивает, отрицает”.

Ницше так же обращает особое внимание на образ христианского Бога. По его мнению, Бог для любого народа в первую очередь должен символизировать силу и волю к власти, значит быть способным к гневу. Причем он должен отражать понятия о добре и зле конкретного народа. Добрый Бог-космополит это просто нонсенс! Такой бог нужен народу только на этапе его заката, когда он уже не способен к борьбе, когда ему лишь нужно оправдать свою слабость. Бог, который заманивает в потустороннее, клевещет на жизнь, вместо того, чтобы утверждать ее — обожествленное Ничто.

Считаю необходимым осветить также отношение Ницше к буддизму. Вообще Ницше считает его родственным христианству в том смысле, что это тоже нигилистическая религия, религия decadence. Но она намного честнее. Она переросла понятие «бог”, так же как и понятия «добро и зло”, благодаря тому, что появилась из глубокомысленной философской концепции. Буддист не говорит: ”Я грешу”, он говорит: ”Я страдаю”. Буддизм – это борьба с депрессией посредством борьбы с пресыщением, значит по сути своей это оздоравливающая религия. Она эгоистична: «Необходимо одно: как тебе освободиться от страданий»

Здоровые свойства буддизма, по Ницше, во многом обусловлены тем, что ее, в отличии от христианства, создавали выходцы из высших сословий.

Христос по Ницше понимал за реальность только ее внутреннюю составляющую все, что вне, он считал только символами, которыми эта внутренняя истинная реальность оперирует. «”Царство Небесное” есть состояние сердца, а не что-либо, что ” выше земли ” или приходит ”после смерти”. В Евангелии недостает вообще понятия естественной смерти: смерть не мост, не переход, ее нет, ибо она принадлежит к совершенно иному, только кажущемуся, миру, имеющему лишь символическое значение”. Иисус в принципе отрицал те понятия, на которых базировался иудаизм: «грех”, ”вера”, ”прощение греха”. «Глубокий инстинкт, как должно жить, чтобы почувствовать себя на «небесах”, чтобы почувствовать себя «вечным”, между тем как при всяком ином поведении совсем нельзя чувствовать себя «на небесах”, — это единственно и есть психологическая реальность «спасения” – новое поведение, но не новая вера”.

Подготовил: Дмитрий Сироткин

Представляю вам подборку цитат немецкого философа Фридриха Ницше.

Бог у Ницше умер, поэтому он пересмотрел по-своему всё сколько-нибудь существенное в мире и в человеке. Это не могло не отразиться на количестве цитат…

О жизненной этике

Что не убивает меня, то делает меня сильнее.

Ты должен сжечь себя в своем собственном пламени: как иначе хотел бы ты обновиться, не обратившись сперва в пепел!

Будь тем, кто ты есть!

Что падает, то нужно ещё толкнуть!

Такой совет даю я королям, и церквам, и всему, что одряхлело от тяжести лет и ослабло в добродетели: дайте ниспровергнуть себя! И вы снова вернетесь к жизни, а добродетель вернется к вам!

Если бы вы больше верили в жизнь, вы бы меньше отдавались мгновению.

С тех пор, как существуют люди, слишком мало радовался человек: только в этом, братья мои, наш первородный грех! И если мы научимся больше радоваться, то так мы лучше всего разучимся обижать других и измышлять всевозможные скорби.

Братья мои, любить дальнего, а не ближнего призываю я вас.

Если у человека есть зачем, он вынесет любое как.

Мужество есть лишь у тех, кто ощутил сердцем страх; кто смотрит в пропасть, но смотрит с гордостью в глазах.

Лучшее средство хорошо начать день состоит в том, чтобы, проснувшись, подумать, нельзя ли хоть одному человеку доставить сегодня радость.

Кто хочет научиться летать, тот должен сперва научиться стоять, и ходить, и бегать, и лазить, и танцевать: нельзя сразу научиться полету!

И если у тебя нет больше ни одной лестницы, ты должен научиться взбираться на собственную голову: как же иначе хотел бы ты подняться выше?

Если вы решили действовать — закройте двери для сомнений.

Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.

Убивают не гневом, а смехом.

Остерегайтесь морально негодующих людей: им присуще жало трусливой, скрытой даже от них самих злобы.

Будьте же равнодушны, принимая что-либо! Оказывайте честь уже тем, что принимаете, — так советую я тем, кому нечем отдарить.

О человеческих проявлениях

Мы более искренни по отношению к другим, чем по отношению к самим себе.

Есть дающие натуры и есть воздающие.

Не самые дурные те вещи, которых мы больше всего стыдимся: не одно только коварство скрывается под маской — в хитрости бывает так много доброты.

Люди, недоверчивые в отношении самих себя, больше хотят быть любимыми, нежели любить, дабы однажды, хотя бы на мгновение, суметь поверить в самих себя.

Не то, что мешает нам быть любимыми, а то, что мешает нам любить полностью, ненавидим мы больше всего.

Героизм — это добрая воля к абсолютной самопогибели.

Люди, которые дарят нам свое полное доверие, думают, что тем самым они приобретают право на наше доверие. Но это ложное заключение: подарками не приобретаешь прав.

Тонкой душе тягостно сознавать, что кто-нибудь обязан ей благодарностью; грубой душе — сознавать себя обязанной кому-либо.

Много говорить о себе – тоже способ себя скрывать.

Благословенны забывающие, ибо не помнят они собственных ошибок.

Ни один победитель не верит в случайность.

Редко ошибешься, если исключительные поступки будешь объяснять тщеславием, посредственные — привычкой и мелкие — страхом.

Поверхностные люди всегда должны лгать, так как они лишены содержания.

Жестокость бесчувственного человека есть антипод сострадания; жестокость чувствительного — более высокая потенция сострадания.

Есть много жестоких людей, которые лишь чересчур трусливы для жестокости.

Цинизм есть единственная форма, в которой пошлые души соприкасаются с тем, что называется искренностью; и высшему человеку следует навострить уши при каждом более крупном и утончённом проявлении цинизма и поздравлять себя каждый раз, когда прямо перед ним заговорит бесстыдный скоморох или научный сатир.

Всегда замечал я, что супруги, составляющие плохую пару, самые мстительные: они готовы мстить всему миру за то, что уже не могут расстаться.

Я не понимаю зачем заниматься злословием. Если хочешь насолить кому-либо, достаточно лишь сказать о нём какую-нибудь правду.

О женщинах и мужчинах

Ты идёшь к женщинам? Не забудь плётку!

Женщина — вторая ошибка Бога, это знает всякий жрец.

Женщина мало что смыслит в чести. Пусть же станет честью ее — любить всегда сильнее, чем любят ее, и в любви никогда не быть второй.

Да будет женщина игрушкой, чистой и изящной, словно драгоценный камень, блистающий добродетелями еще не созданного мира.

Слишком долго таились в женщине раб и тиран. Поэтому неспособна она к дружбе: ей ведома только любовь.

В сознательной любви женщины есть и внезапность, и молния, и тьма рядом со светом.

Кого ненавидит женщина больше всех? Железо так говорило магниту: «Больше всего я тебя ненавижу за то, что ты притягиваешь, не имея достаточно сил, чтобы тащить за собой».

Такими хочу я видеть мужчину и женщину: его — способным к войне, ее — к деторождению, но чтобы оба они могли танцевать — не только ногами, но и головой.

Мужчине следует остерегаться женщины, когда она ненавидит: ибо он в глубине души своей только зол, она же — скверна.

Мужчине следует остерегаться женщины, когда она любит: ибо тогда она готова на любую жертву, и все остальное не имеет никакой ценности в глазах ее.

В настоящем мужчине всегда сокрыто дитя, которое хочет играть. Найдите же в нем дитя, женщины!

Говорить о женщине следует только с мужчинами.

Женщина понимает детей лучше мужчины, но в мужчине детского больше, чем в женщине.

Двух вещей хочет настоящий мужчина: опасности и игры. И потому он ищет женщину, как самую опасную игрушку.

Кстати, цитаты о женщинах

О жизни

А вы, друзья мои, говорите, что о вкусах не спорят? Но вся жизнь и есть спор о вкусах!

И вот такую тайну мне поведала жизнь: «Смотри, — сказала она, — я есть то, что постоянно преодолевает самое себя».

Поскольку время бесконечно, до настоящего момента уже протекла бесконечность, то есть всякое возможное развитие должно уже было осуществиться. Следовательно, наблюдаемое развитие должно быть повторением.

Каждый миг начинается бытие; вокруг каждого «здесь» вращается кольцеобразное «там». Середина — повсюду. Путь вечности — кривая.

Мы живём не ради будущего. Мы живём, чтобы хранить своё прошлое.

Но если жизни так нужна высота, то ей нужны и ступени, а также противоречие ступеней и восходящих по ним! Восходить хочет жизнь и, восходя, превозмогать себя.

О времени и становлении должны говорить высочайшие символы: им надлежит восхвалять все преходящее и быть оправданием ему!

Я скорее погибну, чем отрекусь от этого: истинно, там, где гибель, закат и падение листьев, там жизнь жертвует собой ради власти!

Жизнь есть родник радости; но всюду, где пьёт отребье, все родники бывают отравлены.

Жизнь есть родник радости; но в ком говорит испорченный желудок, отец скорби, для того все источники отравлены.

Даже когда народ пятится, он гонится за идеалом — и верит всегда в некое «вперед».

А больше всего ненавидят того, кто способен летать.

Наш долг — это право, которое другие имеют на нас.

Величайшие события — это не наши самые шумные, а наши самые тихие часы.

Пред ликом скуки даже боги слагают знамена.

Есть два пути избавить вас от страдания: быстрая смерть и продолжительная любовь.

Весь мир верит в это; но чему только не верит весь мир!

Кстати, цитаты про жизнь

О человеке

Поистине, человек — это грязный поток.

Даже самая широкая душа, братья мои, — какие это жалкие угодья!

Человек есть нечто, что до́лжно превзойти.

Человек — это канат, протянутый между животным и Сверхчеловеком, это канат над пропастью.

Только человек сопротивляется направлению гравитации: ему постоянно хочется падать вверх.

Земля, сказал он, имеет оболочку; и эта оболочка поражена болезнями. Одна из этих болезней называется, например: «человек».

С человеком происходит то же, что и с деревом. Чем больше стремится он вверх, к свету, тем глубже впиваются корни его в землю, вниз, в мрак и глубину, — ко злу.

Человек навсегда прикован к прошлому: как бы далеко и быстро он ни бежал – цепь бежит вместе с ним.

Только там, где кончается государство, начинается человек — не лишний, но необходимый: там звучит песнь того, кто нужен, — единственная и неповторимая.

Человечество не представляет собою развития к лучшему, или к сильнейшему, или к высшему, как в это до сих пор верят. «Прогресс» есть лишь современная идея, иначе говоря, фальшивая идея. Теперешний европеец по своей ценности глубоко ниже европейца эпохи Возрождения…

Человек «современных идей», эта гордая обезьяна, страшно недоволен собой – это неоспоримо. Он страдает, а его тщеславие хочет, чтобы он только «со-страдал».

Требование человека, чтобы его полюбили, есть величайшее из всех самомнений.

Долгие и великие страдания воспитывают в человеке тирана.

Кстати, цитаты о людях

О счастье

Несчастным или счастливым человека делают только его мысли, а не внешние обстоятельства. Управляя своими мыслями, он управляет своим счастьем.

Всяким маленьким счастьем надлежит пользоваться, как больной постелью: для выздоровления — и никак иначе.

На свете гораздо больше счастья, нежели сколько видят его затуманенные печалью глаза, если только считать верно и не забывать тех приятных минут, которыми бывает богат каждый день человеческой жизни, как бы тяжела она ни была…

Брат мой, если счастье сопутствует тебе, то у тебя только одна добродетель, и не более: тогда легче идти тебе через мост.

Несчастье ускользнуло от тебя; наслаждайся же этим, как счастьем своим!

А на рассвете рассмеялся Заратустра в сердце своем и сказал насмешливо: «Счастье бегает за мной. Это потому, что я не бегаю за женщинами. А счастье — женщина.

Счастье мужчины называется: я хочу. Счастье женщины называется: он хочет.

«Счастье найдено нами», — говорят последние люди, и моргают.

Кстати, цитаты про счастье

О вере и разуме

Свободный ум требует оснований, другие же — только веры.

Сильнее всего ненавистен верующему не свободный ум, а новый ум, обладающий новой верой.

Христианская вера есть с самого начала жертвоприношение: принесение в жертву всей свободы, всей гордости, всей самоуверенности духа и в то же время отдание самого себя в рабство, самопоношение, самокалечение.

Никогда ещё никакая религия ни прямо, ни косвенно, ни догматически, ни аллегорически не содержала истины. Ибо каждая религия родилась из страха и нужды и вторглась в жизнь через заблуждения разума.

Понятия «по ту сторону», «истинный мир» выдуманы, чтобы обесценить единственный мир, который существует.

Вы еще не искали себя, когда обрели меня. Так бывает со всеми верующими; и потому так мало значит всякая вера.

Французы были только обезьянами и актёрами этих идей, вместе с тем, их лучшими солдатами и, к сожалению, одновременно их первой и самой значительной жертвой.

О любви

То, что делается ради любви, происходит вне сферы добра и зла.

Всякая великая любовь желает не любви, она жаждет большего.

Великая любовь выше страдания, ибо то, что любит она, она еще жаждет — создать!

Чем свободнее и сильнее индивидуум, тем взыскательнее становится его любовь.

Любить и погибнуть: это сочетание — вечно. Воля к любви означает готовность к смерти.

Даже в чаше высшей любви содержится горечь…

Те, кто до сих пор больше всего любили человека, всегда причиняли ему наисильнейшую боль; подобно всем любящим, они требовали от него невозможного.

В любви всегда есть немного безумия. Но и в безумии всегда есть немного разума.

Не через взаимную любовь прекращается несчастье неразделенной любви, но через большую любовь.

Когда встретишь своего человека, поймешь, почему с другими не получалось.

Убожество в любви охотно маскируется отсутствием достойного любви.

Ревность — остроумнейшая страсть и тем не менее все еще величайшая глупость.

Кстати, цитаты про любовь

О добродетели

Стоит нам только на один шаг преступить среднюю меру человеческой доброты, как наши поступки вызывают недоверие. Добродетель покоится как раз «посередине».

Господство добродетели может быть достигнуто только с помощью тех же средств, которыми вообще достигают господства, и, во всяком случае, не посредством добродетели.

Когда вы возвысились над похвалой и порицанием и воля ваша желает повелевать всеми вещами как воля любящего: тогда зарождается добродетель ваша. Когда вы презираете мягкое ложе и все приятное, однако легко засыпаете даже возле роскошных постелей неженок: тогда зарождается добродетель ваша.

В добропорядочных людях меня в последнюю очередь отталкивает зло, которое они в себе носят.

«Возлюби ближнего своего» — это значит прежде всего: «Оставь ближнего своего в покое!» — И как раз эта деталь добродетели связана с наибольшими трудностями.

О людях

Они холодны и ищут себе тепла в спиртном; они разгорячены и ищут прохлады у замерзших умов; все они хилы и одержимы общественным мнением.

Человеческое общество — это попытка, это долгое искание; ищет же оно того, кто повелевает!

Человечество является скорее средством, а не целью. Человечество является просто подопытным материалом.

В стадах нет ничего хорошего, даже когда они бегут вслед за тобою.

Говорят «удовольствие» — и думают об усладах; говорят «чувство» — и думают о чувственности; говорят «тело», а думают о том, что ниже, тела, — и вот таким образом была обесчещена троица хороших вещей.

Я ненавижу обывательщину гораздо больше, чем грех.

Я ненавижу людей, не умеющих прощать.

О великих

Быть великим — значит давать направление.

Кто хочет стать водителем людей, должен в течение доброго промежутка времени слыть среди них их опаснейшим врагом.

В мире самые лучшие вещи еще ничего не значат, пока нет того, кто их представит с подмостков: великими людьми называет толпа этих представляющих.

Отказываясь от войны, отказываешься от великой жизни.

Одиннадцать двенадцатых всех великих людей истории были лишь представителями какого-то великого дела.

Всякий, жаждущий славы, должен заблаговременно расстаться с почетом и освоить нелегкое искусство — уйти вовремя.

Всякий глубокий ум нуждается в маске, — более того, вокруг всякого глубокого ума постепенно вырастает маска, благодаря всегда фальшивому, именно, плоскому толкованию каждого его слова, каждого шага, каждого подаваемого им признака жизни.

О Боге

Бог умер: теперь хотим мы, чтобы жил сверхчеловек.

Если бы боги существовали, как бы вынес я, что я не бог?

Все боги суть символы и хитросплетения поэтов!

Даже у Бога есть свой ад — это любовь его к людям.

Если Бог хотел стать предметом любви, то ему следовало бы сперва отречься от должности судьи, вершащего правосудие: судья, и даже милосердный судья не есть предмет любви.

Поистине всегда влечет нас ввысь — в царство облаков: на них усаживаем мы наши пестрые чучела и называем их богами и Сверхчеловеком.

Прежде хула на Бога была величайшей хулой; но Бог умер, и вместе с ним умерли и эти хулители.

О браке

Брак — это наиболее изолганная форма половой жизни.

Брак выдуман для посредственных людей, которые бездарны как в большой любви, так и в большой дружбе, — стало быть, для большинства…

Много кратких безумий — вот что вы называете любовью. И ваш брак кладет предел множеству кратких безумий — одной большой и долгой глупостью.

Хороший брак покоится на таланте к дружбе.

Брак: так называю я волю двоих создать единое, большее тех, кто создал его. Брак — это взаимоуважение и почитание этой воли.

Разрастаться не только вширь, но и расти вверх — да поможет вам в этом, братья мои, сад супружества!

Кстати, цитаты про свадьбу и брак

О познании

В конце концов никто не может из вещей, в том числе и из книг, узнать больше, чем он уже знает.

Поистине, подобно солнцу, люблю я жизнь и все глубокие моря. И вот что называю я познанием: чтобы все глубокое поднялось на высоту мою!

Познающий неохотно погружается в воду истины не тогда, когда она грязная, а когда она мелкая.

Вы, любители познания! Что же до сих пор из любви сделали вы для познания? Совершили ли вы уже кражу или убийство, чтобы узнать, каково на душе у вора и убийцы?

Можно закрыть глаза на то, что видишь. Но нельзя закрыть сердце на то, что ты чувствуешь.

Познавший самого себя — собственный палач.

Мы охладеваем к тому, что познали, как только делимся этим с другими.

Всякая истина, о которой умалчивают, становится ядовитой.

Мы очень мало знаем и плохо учимся: потому и должны мы лгать.

О религии

Церковь — это род государства, притом — самый лживый.

Каждая церковь — камень на могиле Богочеловека: ей непременно хочется, чтобы Он не воскрес снова.

О, посмотрите же на эти шатры, что воздвигли священники! Церквами называют они свои берлоги, полные слащавых ароматов!

В каждой религии религиозный человек есть исключение.

Между религией и настоящей наукой нет ни родства, ни дружбы, ни вражды: они на разных планетах.

Как только религия приобретает господство, ее противниками становятся все те, кто были ее первыми последователями.

О себе

Я хожу среди народа и держу свои глаза открытыми: люди не прощают мне того, что я не завидую добродетелям их.

Как только благоразумие говорит: «Не делай этого, это будет дурно истолковано», я всегда поступаю вопреки ему.

Спокойна глубина моего моря: никто и не догадывается о том, какие забавные чудовища скрывает оно!

Я даю себя обманывать, чтобы не остерегаться обманщиков.

Испытывал ли я когда-нибудь угрызение совести? Память моя хранит на этот счёт молчание.

Я не доверяю всем систематикам и сторонюсь их. Воля к системе есть недостаток честности.

О христианстве

Ни мораль, ни религия не соприкасаются в христианстве ни с какой точкой действительности.

Христианская церковь ничего не оставила не тронутым в своей порче, она обесценила всякую ценность, из всякой истины она сделала ложь, из всего честного — душевную низость.

Уже слово «христианство» есть недоразумение, — в сущности был только один христианин, и он умер на кресте.

Не будем же слишком низко ценить христианина; фальшивый до невинности, высоко поднимается над обезьяной; по отношению к христианину знаменитая теория происхождения — только учтивость.

О морали

Мораль — это важничанье человека перед природой.

Стыдиться своей безнравственности — это первая ступень лестницы, на вершине которой будешь стыдиться своей нравственности.

Когда морализируют добрые, они вызывают отвращение; когда морализируют злые, они вызывают страх.

Моральные люди испытывают самодовольство при угрызениях совести.

Можно было бы представить высокоморальную лживость, при которой человек осознает своё половое влечение только как долг зачинать детей.

О смерти и бессмертии

Смерть достаточно близка, чтобы можно было не страшиться жизни.

Многие умирают слишком поздно, а иные — слишком рано. Пока еще странным покажется учение: «Умри вовремя!»

Дорого искупается — быть бессмертным: за это умираешь не раз живьём.

Только там, где есть могилы, совершают воскресения!

Даже в смерти должны пылать дух ваш и добродетель, подобно вечерней заре над землей: иначе смерть ваша плохо удалась вам.

О любви себя

Любите и ближних своих, как самих себя, — но прежде станьте теми, кто любит самого себя, — любит великой любовью, любит великим презрением!

Надо научиться любить себя самого — так учу я — любовью цельной и здоровой: чтобы сносить себя самого и не скитаться всюду.

Надо учиться любить себя — любовью здоровой и святой, чтобы оставаться верным себе и не терять себя. И поистине это вовсе не заповедь на сегодня и на завтра — учиться любить себя. Напротив, из всех искусств это самое тонкое, самое мудрое, самое высшее и требующее наибольшего терпения.

О ценностям

Добро и зло, богатство и бедность, высокое и низкое, и все имена ценностей — все это станет оружием и будет воинственно утверждать, что жизнь должна превозмогать себя снова и снова!

Не вокруг тех, кто измышляет новый шум, а вокруг изобретателей новых ценностей вращается мир; неслышно вращается он.

Все что ты любил — разочаровало тебя. Разочарование стало твоей привычкой, и твоя последняя любовь, которую ты называешь «любовью к истине» должно быть и есть — любовь к разочарованию.

Взгляните на верующих! Кто больше всего ненавистен им? Разбивающий скрижали их ценностей, разрушающий и преступающий, но он есть созидающий.

О сверхчеловеке

В каждом поступке высшего человека ваш нравственный закон стократно нарушен.

Повелительные натуры будут повелевать даже своим Богом, сколько бы им и не казалось, что они служат Ему.

Господствовать — и не быть больше рабом Божьим: осталось лишь это средство, чтобы облагородить людей.

Чем свободнее и сильнее индивидуум, тем взыскательнее становится его любовь; наконец, он жаждет стать сверхчеловеком, ибо всё прочее не утоляет его любви.

О глупости и уме

Мой способ возмездия состоит в том, чтобы как можно скорее послать вслед глупости что-нибудь умное: таким образом, пожалуй, можно ещё догнать её.

Чем больше человек молчит, тем больше он начинает говорить разумно.

Большинство людей слишком глупы, чтобы быть корыстными.

О, как много великих идей, чье действие подобно кузнечным мехам: от них человек надувается и становится еще более пустым.

О друзьях

Если ты раб, то не можешь быть другом. Если тиран — не можешь иметь друзей.

Стал ли ты чистым воздухом, хлебом и лекарством для друга своего? Иной не в силах освободиться от собственных цепей, однако друга своего спасает.

Не старайся приукрашивать себя для друга: ибо стрелой и стремлением к Сверхчеловеку должен ты быть для него.

Но если есть у тебя страждущий друг, стань для страданий его местом отдохновения, но вместе с тем и жестким ложем, походной кроватью: так лучше всего ты сможешь помочь ему.

Кстати, цитаты про дружбу

О культуре и искусстве

Культура — это лишь тоненькая яблочная кожура над раскаленным хаосом.

Искусство делает выносимым вид жизни, окутывая ее дымкой нечистого мышления.

У актера есть дух, но мало совести духа. Он всегда верит в то, посредством чего заставляет уверовать и других, — он верит в себя самого!

О величии

Стремление к величию выдаёт с головой: кто обладает величием, тот стремится к доброте.

Люди, стремящиеся к величию, суть по обыкновению злые люди: таков их единственный способ выносить самих себя.

Подальше от базара и славы уходит все великое: в стороне от базара и славы жили всегда изобретатели новых ценностей.

О добре и зле

Любящие и созидающие — вот кто всегда был творцом добра и зла. Огонь любви и гнева пылает на именинах всех добродетелей.

Ни один народ не смог бы выжить, не производя оценки — что есть добро и что есть зло; чтобы сохраниться, должен он оценивать иначе, нежели сосед его. Многое, что у одного народа называется добром, у другого слывет позором и поношением… Многое из того, что здесь именуется злом, там облекалось в пурпур почестей.

О книгах

Вовсе не так легко отыскать книгу, которая научила нас столь же многому, как книга, написанная нами самими.

Общепринятые книги — всегда зловонные книги: запах маленьких людей пристаёт к ним. Там, где толпа ест и пьёт, даже где она поклоняется, — там обыкновенно воняет. Не нужно ходить в церкви, если хочешь дышать чистым воздухом.

Кстати, цитаты про книги

О сладострастии

Сладострастие: это сладкий яд лишь для увядших, для тех же, у кого воля льва, это великое сердечное подкрепление, вино из всех вин, благоговейно сбереженное.

Сладострастие: невинно и свободно оно для свободных сердец, сад счастья на земле, праздничное изобилие и дар будущего от избытка его.

О поступках

Каждый поступок продолжает созидать нас самих, он ткет наше пестрое одеяние. Каждый поступок свободен, но одеяние необходимо. Наше переживание — вот наше одеяние.

Ты хочешь, чтобы тебя оценивали по твоим замыслам, а не по твоим действиям? Но откуда же у тебя твои замыслы? Из твоих действий!

О воле к власти

Что хорошо? Все, что повышает чувство власти, волю к власти, власть в человеке. Что дурно? Все, что происходит из слабости.

Лучшее должно господствовать, и лучшее хочет господствовать! А где учение гласит иначе, там лучших не хватает.

О существовании

Самые ошибочные умозаключения людей суть следующие: вещь существует, следовательно, она имеет право на это.

Кто хочет оправдать существование, тому надобно еще и уметь быть адвокатом Бога перед дьяволом.

О вине

Человек забывает свою вину, когда исповедался в ней другому, но этот последний обыкновенно не забывает её.

Не ваш грех — ваше самодовольство вопиет к небу; ничтожество ваших грехов вопиет к небу!

О совести

Есть степень заядлой лживости, которую называют «чистой совестью».

Стремление к стаду древнее, чем притяжение собственного «Я»: и покуда добрая совесть означает волю стада, лишь дурная совесть скажет «Я».

О самоубийстве

Наши самоубийцы дискредитируют самоубийство — не наоборот.

Препятствование самоубийству. Существует право, по которому мы можем отнять у человека жизнь, но нет права, по которому мы могли бы отнять у него смерть; это есть только жестокость.

О мудрости

Опасность мудрого в том, что он больше всех подвержен соблазну влюбиться в неразумное.

Все вы служили народу и народному суеверию, вы, прославленные мудрецы! — а не истине!

Кстати, цитаты про мудрость

О музыке

Без музыки жизнь была бы заблуждением.

Бог дал нам музыку, чтобы мы прежде всего влеклись ею ввысь…

О красоте

Красота — это обещание счастья.

Голос красоты звучит тихо: он проникает только в самые чуткие уши.

Кстати, цитаты о красоте

О власти

Тому повелевают, кто не может повиноваться самому себе

Нет более жестокого несчастья в судьбе человеческой, чем когда властители земли — не первые среди подданных своих. И все тогда становится лживым, превратным, ужасающим.

О разном

Нужно носить в себе ещё хаос, чтобы быть в состоянии родить танцующую звезду.

И пусть будет потерян для нас тот день, когда ни разу не плясали мы! И пусть ложной назовется у нас всякая идея, у которой не было смеха!

Пока не покорила нас судьба, надобно водить ее за руку, как ребенка, и сечь ее; но если она нас покорила, то надобно стараться полюбить ее.

«Не будем говорить об этом!» — «Друг, об этом мы не имеем права даже молчать»

Когда спариваются скепсис и томление, возникает мистика.

У одного одиночество — это бегство больного, а у другого — бегство от больных.

Большинство цитат Фридриха Ницше являются лишь выражением его основных идей в приложении к тому или иному явлению. Тем не менее, некоторые из цитат настолько субъективны или противоречивы, что трудно дать однозначную интерепретацию.

Не секрет, что Ницше был психически болен и часть своих писаний осуществил в состоянии помраченного сознания. Для дилетантского прохождения по верхам его творчества посредством цитат это по-своему даже неплохо, так как таким образом на свет появилось немало эффектных высказываний. А вот для профессиональных исследователей его учения это серьезная проблема.

Любопытно, как к ее решению подошел крупнейший немецкий философ XX века Мартин Хайдеггер. Он методично вычленил периоды жизни Ницше, в которые он наверняка находился в ясном сознании, и проанализировал только те тексты Ницше, которые относились к этим периодам («Европейский нигилизм»). В результате своего анализа Хайдеггер характеризует ницшевскую философию как метафизику субъективности (безусловной субъективности воли к власти).

А вот что советует Карл Ясперс: Для правильного понимания Ницше требуется нечто противоположное тому, к чему, как кажется, прямо подталкивает чтение его произведений: к Ницше приводит не восприятие его категорических утверждений как последней заповедной истины, а терпение, обладая которым задаешь все новые вопросы, выслушиваешь новое и противоположное тому, что было только что сказано, сохраняя напряжение между различными возможностями.

Далее вы можете перейти к другим подборкам цитат:

  • цитаты Конфуция
  • цитаты Фрейда
  • цитаты Сократа
  • цитаты Макиавелли
  • цитаты Достоевского
  • цитаты Канта

Санкт-Петербургский Государственный Университет

Факультет Менеджмента

Фридрих Ницше:

опыт Критики христианства

Реферат по философии

Преподаватель — Ростошинский

1999 год

Фридрих Ницше: опыт критики христианства

Фридрих Вильгельм Ницше родился в 1844 году в местечке Реккен в Тюрингии, входившей в то время в состав Пруссии. Отец Ницше был протестантским священником, мать – дочерью пастора. После смерти отца в 1849 году семейство перебирается в Наумбург, где Фридрих Ницше поступает в гимназию. Домашнее воспитание, пронизанное духом протестантского благочестия, в окружении матери, сестры, теток наложило отпечаток на Ницше: он с детства хорошо знал библию, любил поэзию и музыку. Его мягкие манеры, рассудительность, вежливый тон вызывали постоянные насмешки над «маленьким пастором», как его окрестили одноклассники.

Гимназия давала основательное образование, особенно в области классической филологии. Неудивителен поэтому выбор Ницше: хотя в Боннском университете он сначала, по желанию матери, записался на теологический факультет, но через год, осенью 1865, сменил богословие на классическую филологию. Вслед за своим профессором, известным филологом, Ницше перебирается в Лейпциг, где и заканчивает университет. Будучи студентом, Ницше пишет настолько квалифицированные исследования, что его профессор рекомендует еще не окончившего университетский курс Ницше на место профессора классической филологии в Базельском университете. Сдав экзамены, быстро получив докторскую степень за уже опубликованные студенческие работы, Ницше перебирается в Базель, где с 1869 года преподавал классическую филологию.

Уже в гимназических сочинениях Ницше был виден незаурядный литературный талант. У него появились и первые сомнения в достоверности священного писания. В апреле 1864 года Ницше создал два философско-поэтических эссе: «Рок и история» и «Свобода воли и рок», где содержатся чуть ли не все основные идеи его будущих произведений. Во втором эссе самыми примечательными кажутся резкие выпады Ницше против христианской идеи потустороннего мира: «То, что Бог становится человеком, указывает лишь: человек должен искать свое блаженство не в бесконечности, а создать свое небо на земле; иллюзия неземного мира исказила отношение человеческого духа к миру земному: она была созданием детства народов… В тяжких сомнениях и битвах мужает человечество: оно осознает в самом себе начало, сердцевину и конец религий». Развитие эти мысли получат, конечно, гораздо позже.

В 1882 году Ницше написал в Генуе «Веселую науку», в одном из фрагментов которой – «Безумном человеке» — возникает тема «смерти Бога», авторитет Бога и церкви исчезает, на их место приходит авторитет совести, авторитет разума. В 1883 году Ницше всего за несколько месяцев написал книгу «Так говорил Заратустра», первая часть которой заканчивается словами: «Мертвы все боги; теперь мы хотим, чтобы здравствовал сверхчеловек». Сверхчеловек Ницше – это результат культурно-духовного совершенствования человека, тип, настолько превосходящий современного Ницше человека, что он образует новый и особый биологический тип. Сверхчеловек – это нравственный образ, означающий высшую ступень духовного расцвета человечества, олицетворение новых моральных идеалов, этот сверхчеловек приходит на место умершего Бога, он должен вести человечество к совершенству, должен восстановить в силе все качества человека.

Ницше обрушивался на один из главных постулатов христианской веры в вечное существование по милости Бога в потустороннем мире. Ему казалось абсурдом то, что смерть должна быть искуплением первородного греха Адама и Евы, он высказал поразительную мысль о том, что чем сильнее воля к жизни, тем ужаснее страх смерти. И как можно жить, не думая о смерти, а зная о ее неумолимости и неизбежности, не бояться ее?

Перед лицом смерти мало кто найдет в себе мужество сказать, что «Бога нет». Достоинство сверхчеловека появляется из преодоления страха смерти, но совершенно по иному, чем в христианстве. В то время как христианин не боится смерти, поскольку верит в данную ему Богом вечную жизнь, то сверхчеловек Ницше не боится смерти, хотя не верит ни в Бога, ни в бессмертие, он сам себя чувствует Богом. Ницше говорит, что мужественный высший человек «с гордостью» созерцает бездну. Люди верят в Бога только потому, что боятся смерти. Тот, кто победит страх смерти, сам станет Богом.

Свою мечту о совершенстве люди в прошлые века воплотили в идее о существовании Бога как высшей и совершенной личности и тем самым признали невозможность достижения совершенства, ибо Бог – это потустороннее, недоступное, непостижимое бытие. Смерть Бога потребовалась Ницше для утверждения жизни сверхчеловека как высшего идеала земного существования человека. Сверхчеловек Ницше предстает земным, посюсторонним и вроде бы вполне достижимым идеалом, устремляясь к которому человек приобретает реальную возможность преодолеть свое несовершенное состояние и стать выше самого себя.

У Ницше аргументация сведена к минимуму и фрагментарна. Речь не идет о теоретическом опровержении Бога. Констатация факта «Бога нет» не играет решающей роли, хотя, разумеется, Ницше не утверждает и обратного. Он не придает особого значения теоретическому обоснованию этого высказывания. Существует Бог или нет, — это не так уж и важно, хотя Ницше считает, что Бога нет. Главное для Ницше то, что вера в Бога вредна, что эта вера парализует и порабощает. Что означают слова «Бог мертв»? – То, что мир лишился своего смысла. Значит, необходимо наполнить мир иным смыслом, вместо умерших ценностей утвердить новые. «Умерли все боги, теперь мы хотим, чтобы жил сверхчеловек», — говорит Заратустра. Смерть Бога открывает возможность свободы создания новых ценностей и сверхчеловека.

После «Заратустры» все созданное ранее казалось Ницше столь слабым, что у него возник замысел переписать прежние работы, но из-за своей физической слабости он ограничился лишь новыми предисловиями к уже вышедшим книгам. И вместо ревизии прошлого Ницше создает «прелюдию к философии будущего» – книгу «По ту сторону добра и зла», в которой предсказывал катастрофические процессы будущего.

В 1888 году Ницше начинает подготовку фундаментального труда, который должен был бы вместить в себя всю его философию. У него сложился следующий план книги «Переоценка всех ценностей»: Книга первая. Антихристианин: опыт критики христианства. Книга вторая. Вольный дух: критика философии как нигилистического движения. Книга третья. Имморалист: критика невежества как самого фатального рода, повседневной морали. Книга четвертая. Дионис: философия вечного возвращения.

Ницше набросал около 400 заметок для «главного сочинения» всей жизни, которые после его смерти были собраны и объединены его сестрой в книгу «Воля к власти». Долгое время эта книга считалась главным его сочинением, но на деле представляла собой фальсификацию: эти и иные разрозненные записи Ницше были скомпонованы так, чтобы Ницше мог выглядеть идеологом германского национализма, а впоследствии и нацизма. В действительности такого труда как «Воля к власти» не существовало. Таким образом, написанный в сентябре 1888 года «Антихристианин» является первой и единственной законченной частью главного философского труда Ницше, а критика христианства является лишь одним из элементов его учения.

К рукописи работы «Антихристианин» самим Ницше был приклеен набросок следующего содержания:

«Закон против христианства — издан в День Спасения, первый день Первого Года (30 сентября 1888 г. ложного календаря). Смертельная война пороку: порок есть христианство.

Тезис 1. Порочность есть всякого рода противоестественность. Порочнейшим человеком является священник, он учит противоестественному. Против священника нужны не доводы, а каторга.

Тезис 2. Всякое участие в богослужении есть покушение на общественную нравственность. Нужно быть суровее к протестантам, чем к католикам, суровее к либеральным протестантам, чем к правоверным. Чем ближе к науке принимающий участие в христианской службе, тем он преступнее. Следовательно, преступником из преступников является философ.

Тезис 3: Достойные проклятия места, где христианство высиживало свои яйца-базилики, должны быть сровнены с землей. Как безумные места Земли они должны стать ужасом для всего мира. Там должно разводить ядовитых гадов.

Тезис 4: Проповедь целомудрия есть публичное побуждение к противоестественности. Любое презрение к половой жизни, любое загрязнение ее понятием «нечистое» есть грех против святого духа жизни.

Тезис 5: Запрещается есть за одним столом со священником: этим человек исключает себя из порядочного общества. Священник – это наш чандала – должен быть объявлен вне закона, его должно морить голодом, гнать во всякого рода пустыни.

Тезис 6: Должно называть священную историю теми именами, каковых она заслуживает, а именно проклятая история; должно пользоваться словом «бог», «спасение», «избавитель» как ругательствами, клеймом преступника.

Тезис 7: Все остальное следует из вышеизложенного.

Антихрист «.

В чем же Ницше обвинял христианство? В том, что христианство — это религия сострадания, религия слабых и больных людей, что христианство ведет к несвободе и несопротивлению человека, что христианство оперирует сплошь воображаемыми понятиями, что оно возводит «греховность» человека и что, наконец, религия и наука несовместимы.

Христианство подхватило вымышленный Платоном истинный, сверхчувственный, потусторонний мир высших идеалов, норм, принципов, целей и ценностей, который был возведен над земной жизнью, чтобы придать последней порядок и внутренний смысл. Поскольку потусторонний мир понимался как совершенный, безусловный, абсолютный, истинный, добрый, прекрасный, желанный, постольку земной мир, в котором живут люди со всеми своими делами, заботами, трудностями и лишениями, представлялся в качестве лишь кажущегося, несовершенного, ненастоящего, обманчивого, порочного мира. Искусственно воздвигнутый истинный мир предстал в сознании людей неким идеалом, которому были приданы соответствующие атрибуты в виде разнообразных ценностей и целей, и который в связи с этим стал основой для критики известного нам земного мира, ибо первый казался более ценным и значимым, чем второй.

В связи с этим Ницше выступал против признания существования идеального мира. Реально существующий мир – единственный мир, а некий «идеальный мир» есть своеобразное повторение существующего мира. Этот идеальный мир – целительный, утешающий мир иллюзий и фикций, это все, что мы ценим и ощущаем как приятное. Он есть источник опаснейших покушений на жизнь, величайших сомнений и всяческого обесценивания того мира, который мы представляем собой. Так земная жизнь оказывается лишенной смысла и ценности и начинает отвергаться.

При этом «совершенный» мир, по мнению Ницше, был создан на основе страданий и бессилия людей. Те, кто презирает тело и землю ради потустороннего мира, — это больные и умирающие. В глубине христианства живет ненависть больных людей, инстинкт, направленный против здоровых людей. Не обладая самостоятельностью, здоровьем, интеллектуальными способностями, физической крепостью простолюдины, слабые, больные, усталые, отверженные, обездоленные, посредственные, неудачники используют христианскую мораль для оправдания недостатка мощи и уверенности в себе и для борьбы с сильными и независимыми людьми.

Именно они, «упадочные люди», а не сильные личности, нуждаются во взаимопомощи, сострадании, милосердии, любви со стороны окружающих, человечности. Без этого они просто бы не сумели выжить и тем более навязать свое господство и отомстить за себя и за свою врожденную ущербность и неполноценность. Высшим же людям такого рода моральные ценности не только не нужны, но и вредны, ибо обессиливают их души. Они поэтому разделяют ценности противоположного характера, которые связаны с утверждением инстинкта воли к жизни и власти. В книге «По ту сторону добра и зла» Ницше пишет, что «всюду, где только появляется на земле религиозный невроз, мы встречаем его в связи с тремя опасными диетическими предписаниями: одиночество, пост и половое воздержание».

Можно вспомнить известное положение Ницше, вызывающее много споров: «Падающего — толкни». Какой смысл вкладывает философ в этот сам по себе неприглядный тезис? Ницше прежде всего имеет в виду критику христианства в связи с тем, что христианство называют религией сострадания, в Библии сострадание возведено в ранг первой добродетели… Сострадание же, считает Ницше, «есть расточительность чувства, вредный для морального здоровья паразит… оно патологично… это – зараза», сострадание уменьшает энергию жизненного чувства, разносит «заразу страдания» — оно воздействует угнетающе. Сострадая кому-то, человек сам слабеет. Сострадание во много крат увеличивает потери силы, страдания же и без того дорого обходятся. Ницше считает, что сострадание парализует закон развития – закон селекции, когда слабые и больные должны умереть, чтобы дать дорогу сильным и здоровым; сострадание поддерживает жизнь в том, что созрело для гибели. Поэтому: «Пусть гибнут слабые и уродливые – первая заповедь нашего человеколюбия. Надо еще помогать им гибнуть. Что вреднее любого порока? – сострадать слабым и калекам – христианство…»

Любая религия появилась из страха и нужды, когда люди не знали ничего о природе и ее законах, все было проявлением мистических сил, которых можно было умиротворить путем молитв и жертвоприношений. Ницше пишет, что христианство ни в одной точке не соприкасается с действительностью, в религии присутствуют сплошь выдуманные понятия: Бог, душа, дух, грех, кара, искупление, благодать, страшный суд, вечная жизнь… Христианство противопоставляет духовное (чистое) и природное (грязное). И, как пишет Ницше, «этим все объясняется». У кого есть причины ненавидеть природное, реальное? -–У того, кто от этой реальности страдает. А страдают от действительности слабые и больные, которых сострадание поддерживает «на плаву»…

Церковь же возводит в ранг святых больных или безумцев, а «высшие» состояния души, религиозный экстаз напоминают Ницше эпилептоидные состояния… Вспомним, как в российских деревнях дурачки и помешанные считались святыми людьми, а их слова – пророчествами… Вспомним слова из Библии: «… бог избрал немудрое мира … и немощное мира избрал бог … и незнатное мира и уничиженное…»! А чего стоит образ Бога, распятого на кресте! – Ницше пишет: «Неужели до сих пор не понятно ужасное коварство этого символа? Божественно все страдающее…» Божественны мученики, страдавшие за веру… Но ведь мученичество не доказывает истинность, не меняет ценность дела, за которое люди принимают мучения. Для Ницше сама идея жертвы на благо человечества была чем-то нездоровым, противоречащим самой жизни. Христос жертвует собой ради человека, во искупление грехов человеческих и примирения человека с Богом, и Ницше пишет: «бог принес своего сына на заклание ради прощения грехов. Вот и покончено с евангелием, да как! Искупительная жертва, да еще в самой отвратительной, варварской своей форме – невинного приносят в жертву за грехи виновных!»

Христианство возникло, чтобы облегчить жизнь человека, но теперь оно должно сначала отяготить их жизнь сознанием греховности, чтобы потом иметь возможность облегчить их. Церковь устроила все так, что без нее теперь ни шагу: все естественные события (рождение, свадьба, смерть) теперь требуют присутствия жреца, который бы «освятил» событие. Христианство проповедует греховность и презренность человека вообще, так что уже невозможно презирать других людей. Путем выдвижения чрезмерных требований, сравнения человека с совершенным Богом церковь заставляет человека чувствовать себя греховным, дурным, ему становятся нужны сверхъестественные силы, чтобы снять это бремя, чтобы «спастись» от «греховности», но когда отпадает представление о Боге, то отпадает и чувство «греха» как нарушения божественных предписаний.

Инстинктивная ненависть к реальности, неприятие антипатии, вражды, как следствие болезненности, ведут только к тому, что человеку не хочется сопротивляться, не хочется бороться с этой действительностью – и появляется христианство, религия любви, то есть несопротивления и покорности. «Не противиться, не гневаться, не призывать к ответу… И злу не противиться – любить его». Уже в ранней юности Ницше записывал мысли, предвосхищающие его позднейшую критику христианства: мировая скорбь, которую порождает христианское миросозерцание, есть ни что иное как примирение с собственным бессилием, благовидный предлог, извиняющий собственную слабость и нерешительность, трусливый отказ от созидания собственной судьбы.

Религия – это заблуждение, еще никакая религия ни прямо, ни косвенно не содержала истины. Ницше пишет: «Религия типа христианской, ни в одной точке не соприкасающаяся с действительностью и немедленно гибнущая, как только мы признаем правоту действительности хотя бы в одной точке, такая религия не может не враждовать с «мудростью мира сего», сиречь с наукой, — она благословит все средства, пригодные для того, чтобы отравить, оклеветать, осрамить дисциплину духа, честность и строгость в делах, затрагивающих совесть духа, благородную холодность и независимость духа… Нельзя быть филологом и врачом и не быть при этом антихристианином. Ведь филолог видит, что стоит за «священными книгами», а врач видит, что стоит за физиологической деградацией типичного христианина».

Вот как Ницше интерпретирует знаменитую историю изгнания Адама и Евы из рая: Бог –само совершенство – прогуливается по саду и ему скучно. Он решает создать человека, Адама, но и Адаму тоже становится скучно… Тогда бог создал животных, но они не развлекали человека, он был «господином»… Бог создает женщину, но это было ошибкой! Ева подбивает Адама вкусить плод от дерева познания, и человек стал соперником бога – ведь благодаря знанию становишься как бог… «Наука запретна как таковая, она одна и находится под запретом. Наука – первый грех, зародыш всякого греха, первородный грех». Надо было заставить человека забыть о науке, человек не должен думать – и бог создал боль и болезни, нищету, дряхлость, смерть… Но человек продолжает думать, «дело познания растет, высится… несет с собой сумерки богам»!

Религия является для общества тормозящим, мешающим, негативным фактором. Религия служит массам, это оружие черни и рабов. В христианстве находит свое выражение ненависть черни, рядового человека к благородным… Бог, святость, любовь к ближнему, сострадание – предрассудки, выдуманные теми, чья жизнь пуста и монотонна. Вера в Бога не возвышает и не одухотворяет человека, а, напротив, сковывает его и лишает свободы. Свободному человеку Бог не нужен, ибо он сам для себя высшая ценность. Церковь для Ницше – смертельный враг всего благородного на земле. Она отстаивает рабские ценности, стремится растоптать всякое величие в человеке. Ницше пишет: «В христианстве на первый взгляд выходят инстинкты угнетенных и порабощенных: в нем ищут спасения низшие сословия», «Христианство – это восстание пресмыкающихся по земле против всего, что стоит и высится: евангелие «низких» принижает», «Христианство вело борьбу не на жизнь, а на смерть с высшим типом человека, оно предало анафеме все основные его инстинкты и извлекло из них зло… Христианство принимало сторону всего слабого, низкого, уродливого; свой идеал оно составило по противоположности инстинктам сохранения жизни, жизни в силе».

У Ницше вопрос веры связан с проблемой морали, ценностей и поведения человека. Смысл и цель, с которой Ницше объявил войну христианству, — это упразднение морали. Смерть Бога открывает человеку возможность творческой свободы для создания новых ценностных миров. В гибели заложено возрождение. На место духовных ценностей, связанных с идеей Бога, Ницше ставит диаметрально противоположные ценности, вытекающие из потребностей и целей реальной жизни сверхчеловека. Приход сверхчеловека обусловлен процессом становления человека, отвержением бытия Бога и связанных с ним моральных и религиозных ценностей. Отсюда в философии Ницше вытекает тотальный нигилизм и переоценка всех ценностей.

Цель бытия человека Ницше видит в создании того, что выше человека, а именно в создании сверхчеловека, который должен превосходить человека в той же степени, в какой последний превосходит обезьяну. Взятый сам по себе, человек в силу своего несовершенства не может быть целью для самого себя. В цепи развития живого мира он представляет собой мост между животными и сверхчеловеком, и поэтому содержанием его жизни является переход и гибель, то есть не результат, а процесс становления, человек должен принести себя в жертву земле, чтобы она стала землей сверхчеловека.

Раскрывая содержание христианской морали, Ницше отмечает, что это мораль альтруизма, добра, любви к ближнему, сострадания и гуманизма. Поскольку она является стадной моралью, не выражающей в себе естественные жизненные инстинкты отдельно взятого человека, постольку ее утверждение и поддержание в жизни людей возможно лишь только посредством принуждения. Христианская мораль – это долг, которому все должны беспрекословно подчиняться. Чтобы такое подчинение осуществилось и понадобилась идея Бога как высшего нравственного идеала, авторитета и судьи, который не только предписывает нравственные нормы, но и неустанно и скрупулезно следит за их исполнением: наказывает грешников (пытками в аду) и поощряет праведников (безмятежной жизнью в рае). Страх перед божьим наказанием является основным мотивом морального поведения людей.

Одним из исходных и ключевых постулатов анализа особенностей христианской морали у Ницше является тезис о наличии среди людей прирожденных рангов, то есть о том, что люди не равны. По его мнению, в зависимости от имеющейся у индивидов с рождения степени мощи и полноты воли к власти, а также наличия у них физиологического превосходства люди делятся на две породы (расы) – низшую (к которой относится подавляющее большинство людей) и высшую (незначительное меньшинство). Сама природа выделяет сильных духом, мускулами и посредственных людей, которых намного больше.

В этой связи в морали не может иметь силы положение «что справедливо для одного, то справедливо и для другого». Так, если один признает справедливыми такие моральные требования как «не убий», «не кради», то другой может их оценить как несправедливые. Поэтому в обществе должно быть столько моралей, сколько имеется среди людей рангов (слоев). Согласно Ницше, «есть мораль господ и мораль рабов». При этом в жизни тех и других возникают и утверждаются диаметрально противоположные моральные ценности.

Христианская мораль является недоразумением в силу прежде всего того, что она призвана победить страсти и инстинкты с целью исправить человека и сделать его лучше на основе требований разума. Однако, согласно Ницше, подъем добродетельности несовместим с одновременным ростом ума и понимания, а источник счастья заключается вовсе не в разуме, а в жизненных инстинктах. Поэтому отказываться в морали от страстей и инстинктов – значит подрывать корень человеческой жизни и тем самым придавать морали противоестественное состояние. По мнению Ницше, всякая мораль отрицает жизнь, ибо направлена на борьбу с инстинктами и влечениями человека.

Христианские моралисты пытались всеми силами заглушить, искоренить, вырвать вон и тем самым очистить человеческую душу от скверны. Основанием для этого служил тот факт, что страсти часто оказываются источником больших бед. К тому же, будучи связаны со стремлением людей к мимолетным удовольствиям и наслаждениям, они представлялись как проявление животного начала в человеке, поэтому оценивались в качестве ненормальных и опасных явлений. Когда индивид оказывается в подчинении у своих страстей, он утрачивает способность разумного контроля за своим поведением и тем самым, пусть временно, перестает быть мыслящим существом. Но в жизни человека только то правильно и нормально, что направляется разумом. Отсюда делался вывод, что человек не может быть «хорошим», пока не освободится от своих дурных и предосудительных страстей.

Христианская мораль как инстинкт стада, как своеобразная иллюзия рода является определенной тиранией и гнетом по отношению к отдельно взятой личности, особенно и прежде всего высшей. Принуждая к выполнению нравственного долга, она лишает человека свободы, независимости, самостоятельности, активности, творчества и заставляет его жертвовать собой для будущего. Быть моральным – значит оказывать послушание и повиновение издревле установленному закону или обычаю. личность тем самым попадает в зависимость от нравственных традиций. В этой связи оказывается, что уважения в ней достойно лишь то, в какой мере она способна повиноваться.

Мораль долга требует от индивида постоянно держать себя в руках, то есть неукоснительно руководствоваться и подчиняться ее раз и навсегда установленным правилам, что при наличии неизбежных проявлений присущих ему естественных побуждений и склонностей не может не порождать раздражительность и внутреннее напряжение. выполняя одинаковые для всех нормы нравственности, человек оказывается в своем поведении запрограммированным на определенный стандарт и образ действия, что уничтожает его индивидуальность, ибо не позволяет ему проявить себя.

Долг заставляет человека работать, думать, чувствовать без внутренней необходимости, без глубокого личного выбора, без удовольствия, то есть автоматически. Это ведет к обеднению личности, к ее самоотказу и отрицанию ее уникальности. Попадая в сферу морали индивид обрекается кроме того на постоянное болезненное недовольство собой, поскольку не в силах достичь предписываемых ему нравственных идеалов и целей. Человек перестает принадлежать себе и стремиться к достижению своих интересов, в которых как раз и выражается воля его жизненных инстинктов. Тем самым человек начинает выбирать и предпочитать не то, что ему нужно, а то, что ему вредно.

Ограничивающий свободу личности моральный долг посредством воспитания внедряется в духовный мир человека в виде совести, представляющей собой сознание вины и в то же время своеобразный внутренний трибунал, который постоянно заставляет индивида находиться в подчинении у общества. Совесть – это общественный долг, то есть стадный инстинкт, ставший внутренним убеждением и мотивом поведения личности. Она осуждает поступок потому, что он долгое время был осуждаем в обществе.

Отвергая христианскую мораль, основным понятием которой является понятие вины, Ницше не мог не отвергать и совесть как сознание вины. Для Ницше совесть предстает в качестве чисто негативного феномена, недостойного какого-либо уважения. Ницше призывал «ампутировать» совесть, которая в его понимании является только сознанием вины, ответственности, долженствования, некоего суда…

Но место христианской морали Ницше предлагал мораль эгоизма (имморали), когда поведение отдельно взятого человека предельно раскрепощается. Эгоизм – это способ жизни человека за счет других. Для эгоиста другие имеют значение только как средства. Целью же является он сам, всегда и при любых обстоятельствах. Эгоизм выступает главным пунктом в искусстве самосохранения личности и ее становления самой собой. Только в морали эгоизма личность приобретает сознание своей бесконечной ценности.

Согласно Ницше, право на эгоизм должны иметь не все, а только высшие люди, с жизнью которых якобы связано развитие человеческого рода. Незнатные, слабые и посредственные люди не имеют права на эгоизм, поскольку он ориентировал бы их на самоутверждение и отнимание места под солнцем у высших людей. Поэтому «слабые и неудачники должны погибнуть: первое положение нашей любви к человеку. И им должно еще помочь в этом».

Христианство навязывает жизни воображаемый смысл, препятствуя тем самым выявлению смысла истинного и заменяя реальные цели идеальными. В мире же, в котором «Бог мертв» и не существует более моральной тирании, человек остается одиноким и свободным. Но одновременно он становится и ответственным за все существующее, ибо разум находит полное освобождение, лишь руководствуясь осознанным выбором, лишь взваливая на себя определенные обязательства. И если необходимости невозможно избежать, то истинная свобода и заключается в ее полном принятии. принять мир земной и не тешить себя иллюзиями о мире потустороннем – это означает господствовать над всем земным. Ницше потому и отвергал христианство, что оно отрицает свободу духа, самостоятельность и ответственность человека, превращает несвободу в идеал, а смирение – в добродетель.

Литература

1. «Беспокойство духа», М.:Знание, серия «Философия и жизнь» №3/1992

2. «Сумерки богов» / Сост. и общ. ред. А. А. Яковлева: перевод. — М.:Политиздат, 1990.-398 с.

3. «Фридрих Ницше и русская религиозная философия» в двух томах / сост. Войская И.Т., Минск, 1996

4. Виндельбанд В. «От Канта до Ницше» / пер. с нем. под ред. А.И.Введенского. – М.: «Канон-пресс», 1998.- 496 с.

5. Делез Ж. «Тайна Ариадны» — Вопросы философии, №4/1993

6. Дудкин В.В. «Достоевский и Ницше (проблема человека)»,- Петрозаводск, 1994.- 153 с.

7. Игнатов А. «Черт и сверхчеловек. предчувствие тоталитаризма Достоевским и Ницше» – Вопросы философии, №4/1993

8. Кучевский В.Б. «Философия нигилизма Фридриха Ницше»,- М., 1996.- 166 с.

9. Немировская А.З. «Ницше: мораль «по ту сторону добра и зла», М.:Знание, серия «Этика» №6/1991

10. Новиков А. «Так говорил Фридрих Ницше» – Аврора, №11-12/1992

11. Патрушев А.И. «Жизнь и драма Фридриха Ницше» – Новая и новейшая история, №5/1993

12. Скворцов А. «Достоевский и Ницше о Боге и безбожии» — Октябрь, №11/1996

13. Ф. Ницше «Антихристианин: Опыт критики христианства»

14. Ф. Ницше «К генеалогии морали»

15. Ф. Ницше «По ту сторону добра и зла»

16. Ф. Ницше «Так говорил Заратустра»

17. Ф. Ницше «Человеческое, слишком человеческое»

18. Цвейг С. «Вчерашний мир», — М.:Радуга, 1991.– 544 с.

19. Шаповал С.И. «Этика Фридриха Ницше и современная буржуазная теория морали» – автореферат, — Киев, 1988

20. Ясперс К. «Ницше и христианство», — М.:Медиум, 1993

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *