Нравственное сознание

«Создание внутреннего судилища в человеке… есть совесть» Кант

Человек в жизни руководствуется определёнными моральными принципами, законами, в соответствии с которыми он поступает в той или иной жизненной ситуации. Человек стремится следовать этим моральным, неписанным законам, порой даже вопреки своим желаниям.

Совершенно очевидно, что ценностная, т.е. смысловая или значимая, функция моральных представлений человека столь тесно переплетена с их императивной, т.е. повелительной, функцией, что их трудно порой отделить друг от друга.

Моральные ценности всегда ориентируют человека в его поведении. Это оказывается возможным не в силу того, что человеку выгодно или приятно принимать их во внимание в своих решениях и действиях. Эти ценности функционируют таким образом, что оказывают воздействие на волю человека. Моральные ценности не просто провозглашаются, они всегда провозглашаются еще и в такой форме, которая указывает на необходимость их практического воплощения в действиях. Следование моральным ценностям воспринимается человеком как долг. Неисполнение долга воспринимается как вина и переживается в укорах и муках совести.

Совесть — категория этики, характеризующая способность личности осуществлять моральный самоконтроль, самостоятельно формулировать для себя нравственные обязанности, требовать от себя их выполнения и производить самооценку совершаемых поступков; одно из выражений нравственного самосознания личности.

Во многих европейских языках слово «самосознание» этимологически значит «совместное знание». Специфика совести состоит в том, что это есть знание или весть об эмоциональной ценности представлений, имеющихся у нас по поводу мотивов наших действий. В русском языке оно происходит от старославянского «себя ведать» «себя знать». Мы обязаны знать, к чему готовим себя в предвидении критических ситуаций, что было в нас в момент совершения поступка и что после — в раздумьях и переживаниях. Ведь в разговоре с собственной совестью человек как бы стоит лицом к лицу с самим собой и поэтому имеет возможность (или вынужден) быть предельно откровенным. Можно обмануть других, можно умолчать о чём-то нежелательном. Но обмануть собственную совесть невозможно: это свидетель, который всегда с тобой, от которого спрятаться невозможно.

Совесть может проявляться не только в форме разумного осознания нравственного значения совершаемых действий, но и в форме эмоциональных переживаний, например в чувстве угрызения совести. Таким образом, совесть — это субъективное осознание личностью своего долга и ответственности перед обществом. Но форма этого сознания такова, что они выступают как долг и ответственность человека перед самим собой. Руководствуясь личной совестью, человек судит свои поступки как бы от своего собственного имени.

Главная функция совести — самоконтроль. Совесть напоминает человеку о его моральных обязанностях, об ответственности, которую он несет перед другими и перед самим собой. Совестливый человек — это человек с острым чувством морального долга, предъявляющий к себе высокие нравственные требования. Совестливый никогда не относится к себе снисходительно, спрашивает с самого себя по всей строгости, не ища оправданий. Тихий, но настойчивый голос совести — мощнейшее орудие нравственности, он звучит в человеке тогда, когда никакого внешнего контроля нет, и субъект, предоставленный самому себе, казалось бы, мог действовать безо всяких ограничений. Однако ограничителем безбрежной свободы выступает именно совесть, которая есть предостережение и укор со стороны собственного «я». Совесть тревожит личность, не дает ей морально уснуть, заставляет ее корректировать свои поступки согласно ценностям и установлениям, существующим в обществе .

Совесть — феномен эмоциональный, она проявляет себя через глубокие негативные переживания, самоупреки, укоры, через тревожность и озабоченность человека моральностью и гуманностью своего поведения.

Будучи по своей природе эмоциональной, совесть выступает в каком-то смысле как сверхразумная. Что это значит? Конечно, совесть включается только тогда, когда человек знает моральные нормы. Если он не знает их и «морально невинен», то и совесть в нем не может заговорить. Чтобы переживать по поводу собственного отступления от ценностей, нужно их знать и принимать душою. В этом смысле совесть связана с разумом. Однако разум — большой хитрец в отношении того, как найти оправдания для нашего неморального поведения. Когда человек отступает от повелений морали, он обычно говорит себе: «я не мог», «я не успевал», «мои старания все равно не дали бы результата», т. е. ищет рациональные, практические аргументы, обосновывающие собственное несовершенство. Вот здесь и вступает в силу сверхразумная природа совести. Совесть игнорирует рациональные аргументы, многословные рассуждения и витиеватые доказательства. Она приходит к человеку чувством, которое без слов говорит: «Ты лжешь себе, ты мог повести себя по-другому». Совесть упрекает молча, но неотступно. Она заставляет людей говорить самим себе правду и в конце концов прилагать реальные усилия для исправления ситуации, если это, конечно, возможно.

Всегда ли права совесть? Думаю, что утверждать так было бы некорректно. Парадоксальность, внутренняя противоречивость совести издавна хорошо знакомы исследователям этого вопроса: многие из них утверждают, что помимо «правильной» есть и «ложная» совесть, которая искажает, утрирует, превращает зло в добро и наоборот.

Совесть — чувство ответственности за конкретно понятый долг, это внутренний самоотчет за выполнение совершенно определенных моральных обязанностей, которые далеко не всегда совпадают с обязанностями абстрактного морального субъекта и могут далеко от них уклоняться. Человек может считать своим долгом совершение кровной мести и мучиться упреками совести за то, что не мог ее совершить. В подобных случаях всегда встают вопросы: является ли истинным то добро, перед которым мы держим отчет? Тем ли идеалам мы служим? Возникает проблема иерархии ценностей, рефлексии по поводу самих установок нашей совести. И здесь совесть неизбежно вновь возвращается к разуму, без которого человек не может совершить верный выбор в сложной ситуации .

Гражданское общество: природа и основные характеристики, актуальность для РФ

ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО — совокупность общественных сил, влияющих на политические процессы автономно от государственной власти.

В истории философской мысли подчеркивалось, что государство призвано контролировать сферу реализации частных интересов (Гегель), что собственно, и позволяет развиваться гражданскому обществу, а не превратиться в арену •войны всех против всех». С другой стороны, в концепции К. Маркса гражданское общество определялось социально-экономическими отношениями капиталистической формации. Исчезновение классовых противоречий должно было, по его мысли, привести к исчезновению насилия и государства. Отношения между гражданским обществом и государством сравнивались с отношениями между индивидуальной свободой и публичной властью, т. е. насилием. В этом собственно и заключена основная философская проблема в понимании общества, государства и человека. Без власти и насилия одних над другими не может существовать никакое государство, на что обратил внимание еще Макиавелли. Суть государства не в силе или насилии, а в опоре на общественное мнение граждан. Государство, как заметил русский религиозный мыслитель Вл. Соловьёв, не предназначено для осуществления рая на земле; оно существует, чтобы предупредить ад.

Эти моменты особенно важно подчеркнуть, поскольку и гражданское общество, и государство развиваются, эволюционируют. Еще Антисфен, отвечая на вопрос, как следует обращаться с политикой, отвечал: «Как с огнем: не подходить слишком близко, чтобы не обжечься, и не очень удаляться, чтобы не замерзнуть». Что же можно сейчас представить в качестве модели гражданского общества на современном этапе развития мировой цивилизации?

Прежде всего, это авторитет права, господство «его величества Закона». Еще в античную эпоху возникает представление о естественных (священных) правах человека, которыми он наделен в силу факта своего рождения. Они рассматриваются как следствие общности природы всех людей или способ реализации единого для всех божественного закона. Другой аспект права неразрывно связан с особенностями того или иного государства на данном этапе его развития. Право как система законов и правосознание как важнейший элемент правовой культуры общества исторически изменчивы и зависят от социальной структуры общества, отношений собственности, морали, общественной психологии, религии, традиций и т.д.

Правовое государство — это не только власть и законы, но и общественный договор, т. е. готовность граждан исполнять эти законы и реальная готовность и способность государства уважать и защищать права граждан. Человек может быть лично не согласен с властью и законами, но он обязан их исполнять наравне с другими гражданами. Равенство в правах и обязанностях перед законом не только по вертикали, но и по горизонтали (т. е. социальные связи между людьми) представляет собой важнейший принцип гражданского общества.

Несогласие с системой права и законами может и должно выражаться в многообразных формах политической жизни об­щества, в деятельности партий, общественных объединений и т.п. Единственное условие — сохранить правовое государство, без чего невозможно развитие гражданского общества. К числу первостепенных прав человека относится право частной собственности как механизм обеспечения всеобщего интереса в условиях индивидуальной заинтересованности каждого граж­данина.

Для обеспечения прав и свобод гражданина еще в античном мире выработан принцип демократии, народовластия, предусматривающий право на участие каждого в управлении государством. Важно подчеркнуть, что демократия — это не власть большинства, а защита прав и свобод меньшинства и в конечном итоге каждого человека. Реализация демократического принципа в жизни любого общества и государства представляя собой очень трудную задачу. Суть проблемы в том, что демократические принципы должны войти в «плоть и кровь» человека, стать неотъемлемой частью его самосознания, умонастроения, ментальности. Если в духовной культуре народа еще не сложилась парадигма «свобода в рамках закона», а господствует авторитарная политическая культура, то можно говорить только о ранней стадии формирования гражданского общества. Пока миллионы граждан не доверяют власти и не считают строгое соблюдение законов нормой жизни, общество будет в определенном смысле слова обречено на постоянное противоборство, на «хромающее развитие» и политическую нестабильность.

Этическое сознание. (нравственное сознание)

Этическое сознание — одна из форм общественного сознания, являющаяся, как и другие его формы, отражением общественного бытия. В основе нравственного сознания находится категория нравственности. Нравственность — это понятие, которое является синонимом морали. Однако мораль рассматривается как форма сознания, а нравственность — это сфера нравов, обычаев, практических поступков. Нравственное сознание пронизывает все сферы деятельности человека. Нравственное сознание изучает одна из философских дисциплин — этика. Этика (греч. , от — нрав, обычай, привычка) — это теория морали, наука о морали, в которой исследуются человеческие отношения, смысл жизни, понятие счастья, добра и зла, нравственные ценности, причины возникновения морали. Уже древние философы рассматривали этику как практическую философию, пытающаяся дать ответ на вопрос: что должен делать человек в конкретной ситуации. Термин «этика» был введен Аристотелем. Наука этика рассматривает специфику нравственного сознания, его исторически изменчивые нормы и ценности. В нравственном сознании следует выделить два основных начала: эмоциональное и интеллектуальное. Эмоциональное начало выражено в виде мироощущения и мировосприятия — это моральные чувства, представляющие личное отношение к различным сторонам жизни. Интеллектуальное начало представлено в виде миропонимания моральных норм, принципов, идеалов, осознания потребностей, понятий добра, зла, справедливости, совести. Взаимосвязь и соотношение этих начал в нравственном сознании может быть различным в разные исторические эпохи и в мировоззрении различных людей. Нравственное сознание отвечает своему реальному времени. В структуре нравственного сознания важное место занимает нравственный идеал. Он является высшим критерием нравственной оценка. Нравственный идеал является абстрактным по форме, т.к. моральные принципы существуют в виде понятий и категорий, являющихся основой для оценочных суждений.Следует отметить, что задачи нравственного воспитания — это формирование единства нравственного сознания и нравственного поведения, формирование нравственных убеждений. Нравственное развитие людей приобретает особенно важное значение в связи с потребностью современного общества. Понимание общечеловеческих ценностей возможно лишь при условии нравственной развитости личности, т.е. развитости в социальном плане, когда она поднимается до уровня понимания социальной справедливости. Этот принцип может быть усвоен личностью не только благодаря интеллекту, но он должен пройти и через чувство человека. Чувства человека как элемент нравственного сознания тесно связаны с поведением. Они являются основой личного отношения человека ко всем социальным явлениям. В нравственном сознании отражаются общественные явления и поступки людей с точки зрения их ценности. Под ценностью понимается нравственное значение личности или коллектива, определенных поступков и ценностные представления (нормы, принципы, понятия добра и зла, справедливости). В оценивающем сознании одни ценности могут исчезать, а другие появиться. То, что было нравственным в прошлом, в современной жизни может оказаться аморальным.В жизни человека бывают такие ситуации,когда нужно сделать моральный выбор, выбор между многими ценностями. Речь идет о свободе выбора, при этом свобода понимается в смысле независимости личности от безнравственных желаний, ущемляющих интересы других людей. Нравственные ограничения на свободу являются объективной необходимостью существования человечества. Категория свободы связана с понятием ответственность и справедливость. Для современного общества нет справедливости без свободы, так же, как и нет свободы без справедливости и ответственности, нужна свобода от силы, принуждения и лжи. Наиболее тесно взаимодействуют нравственное сознание и правовое. И право, и мораль регулируют взаимоотношения в обществе. Но если правовые принципы закреплены в законах и выступают как принудительная мера государства, то нормы морали опира- ются на общественное мнение, традиции и обычаи. В законе выражена форма правовой организации общества, и закон связан с моралью. Но в то же время история знает немало примеров, когда вполне законные поступки и действия имели безнравственный характер, и, наоборот, преступившие закон люди являлись нравственным примером. В идеальном варианте в праве должна быть утверждена общечеловеческая мораль, но процесс выработки законов встречает немало трудностей и объективного, и субъективного характера. Сложности субъективного характера связаны с тем, что право вырабатывается конкретными людьми, которые не всегда могут быть последовательно объективными, кроме того в праве отражаются интересы определенных социальных групп,поэтому право может вступить в противоречие с общественной моралью. Человек сам может оценить свои поступки и происходящие события, опираясь на моральные нормы, поэтому выступает как субъект с достаточно развитым уровнем нравственного сознания. Следует отметить то, что нравственные нормы не должны быть догматичными в том отношении, что мораль смогла бы оценить должным образом и нестандартные поступки и явления, мораль не должна ограничивать свободу развития индивидуальности. Нравственное сознание человека может опережать свое время, и на борьбу против несправедливо устроенного мира очень часто подталкивали людей не только экономические причины, но и моральное недовольство существующим положением, стремление изменить и усовершенствовать мир на основе принципов добра и справедливости.

Эстетическое сознание

Эстетическое сознание — это форма ценностного сознания, отражение действительности и ее оценка с позиций эстетического идеала. Специфика эстетического сознания в том, что оно является восприятием бытия и всех его форм и видов в понятиях эстетики через призму эстетического идеала. Эстетическое сознание каждой эпохи вбирает в себя все существующие в ней рефлексии по поводу прекрасного и искусства. В его состав входят бытующие представления о природе искусства и его языка, художественные вкусы, потребности, идеалы, эстетические концепции, художественные оценки и критерии, формируемые эстетической мыслью.

Первоначальным элементом эстетического сознания является эстетическое чувство. Его можно рассматривать как способность и эмоциональную реакцию индивида, связанную с переживанием от восприятия эстетического предмета. Развитие эстетического чувства приводит к эстетической потребности, т.е. к потребности воспринимать и приумножать прекрасное в жизни. Эстетические чувства и потребности получают выражение в эстетическом вкусе – способности отмечать эстетическую ценность чего-либо. Проблема вкуса занимает центральное место в эстетике Просвещения. Дидро, отрицая одно из важнейших положений картезианской эстетики о врожденности вкуса, считал, что вкус приобретается в повседневной практике. Вкус как эстетическая категория подробно рассматривается и у Вольтера. Он определяет его как способность распознавать прекрасное и уродливое. Идеалом художника является человек, гений которого сочетается со вкусом. Вкус – это не исключительно субъективное качество. Суждения вкуса общезначимы. Но если вкус имеет объективное содержание, то, следовательно, он поддается воспитанию. Разрешение антиномии хорошего и дурного вкуса Вольтер видел в просвещении общества.

ЭСТЕТИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ

Фундаментальной категорией эстетики является категория «эстетическое». Эстетическое выступает как всеобъемлющее родовое универсальное понятие для эстетической науки, как «метакатегория» по отношению ко всем остальным ее категориям.

Ближе всех к категории «эстетическое» находится категория «прекрасное». Прекрасное есть образец чувственно созерцаемой формы, идеал, в соответствии с которым рассматриваются другие эстетические феномены. При рассмотрении возвышенного, трагического, комического и др. прекрасное выступает мерой. Возвышенное – то, что эту меру превышает. Трагическое – то, что свидетельствует о несовпадении идеала и действительности, часто приводящем к страданиям, разочарованиям, гибели. Комическое – то, что также свидетельствует о несовпадении идеала и действительности, только это несовпадение разрешается смехом. В современной эстетической теории наряду с положительными категориями выделяют их антиподы – безобразное, низменное, ужасное. Это делается на том основании, что выделение положительного значения каких-либо качеств предполагает существование противоположных. Следовательно, научное исследование должно рассматривать эстетические понятия в их соотносительности.

Совесть

Совесть представляет собой способность человека, критически оценивая свои поступки, мысли, желания, осознавать и переживать свое несоответствие должному — неисполненность долга.

Как автономен долг, так и совесть человека, по существу, независима от мнения окружающих. В этом совесть отличается от другого внутреннего контрольного механизма сознания — стыда. Стыд и совесть в общем довольно близки. В стыде также отражается осознание человеком своего (а также близких и причастных к нему людей) несоответствия некоторым принятым нормам или ожиданиям окружающих и, стало быть, вины. Однако стыд полностью сориентирован на мнение других лиц, которые могут выразить свое осуждение по поводу нарушения норм, и переживание стыда тем сильнее, чем важнее и значимее для человека эти лица. Поэтому индивид может испытывать стыд — даже за случайные, непредполагаемые результаты действий или за действия, которые ему кажутся нормальными, но которые, как он знает, не признаются в качестве таковых окружением. Логика стыда примерно такова: «Они думают про меня так-то. Они ошибаются. И тем не менее мне стыдно, потому что про меня так думают».

Логика совести иная. И это было осмыслено исторически довольно рано.

Демокрит, живший на рубеже V и IV вв. до н. э еще не знает специального слова «совесть». Но он требует нового понимания постыдного: «Не говори и не делай ничего дурного, даже если ты наедине с собой. учись гораздо более стыдиться самого себя, чем других.» И в другом месте: «Должно стыдиться самого себя столько же, сколько других, и одинаково не делать дурного, останется ли оно никому неизвестным или о нем узнают все. Но наиболее должно стыдиться самого себя, и в каждой душе должен быть начертан закон: «Не делай ничего непристойного».

В совести решения, действия и оценки соотносятся не с мнением или ожиданием окружающих, а с долгом. Совесть требует быть честным во мраке — быть честным, когда никто не может проконтролировать тебя, когда тайное не станет явным, когда о возможной твоей нечестности не узнает никто.

Субъективно совесть может восприниматься как хотя внутренний, но чужой голос (в особенности, когда он редко о себе заявляет или к нему редко прислушиваются), как голос, как будто независимый от «я» человека, голос «другого я». Отсюда делаются два противоположных вывода относительно природы совести. Один состоит в том, что совесть — это голос Бога. Другой состоит в том, что совесть — это обобщенный и интериоризированный (перенесенный во внутренний план) голос значимых других. Так что совесть истолковывается как специфическая форма стыда, а ее содержание признается индивидуальным, культурно и исторически изменчивым. В крайней форме этот вывод обнаруживается в положении о том, что совесть обусловлена политическими взглядами или социальным положением индивида.

Эти точки зрения не исключают друг друга: первая акцентирует внимание на механизме функционирования зрелой совести, вторая — на том, как она созревает, формируется; первая рассматривает совесть по преимуществу со стороны ее формы, вторая — со стороны ее конкретного содержания. Совесть в самом деле формируется в процессе социализации и воспитания, через постоянные указания ребенку на то, «что такое хорошо и что такое плохо» и т. д. На ранних стадиях становления личности совесть проявляется как «голос» значимого окружения (референтной группы) — родителей, воспитателей, сверстников, как повеление некоторого авторитета, и соответственно обнаруживается в страхе перед возможным неодобрением, осуждением, наказанием, а также в стыде за свое действительное или мнимое несоответствие ожиданиям значимых других. В практике воспитания обращение воспитателя к совести ребенка, как правило, и выражает требование исполнительности, послушности, соответствия предписываемым нормам и правилам. Но так обстоит дело с точки зрения развития этой нравственной способности. Однако сформированная совесть говорит на языке вневременном и внепространственном. Совесть — это голос «другого я» человека, той части его души, которая не обременена заботами и утешениями каждого дня; совесть говорит как бы от имени вечности, обращаясь к достоинству личности. Совесть — это ответственность человека перед самим собой, но собой как носителем высших, универсальных ценностей.

Раз совесть указывает на соответствие или несоответствие поступка долгу, то, стало быть, «поступок по совести» — это поступок из чувства долга, это поступок, которого требует совесть. Совесть же настаивает на исполнении долга. О долге в отношении совести Кант сказал:

«Культивировать свою совесть, все больше прислушиваться к голосу внутреннего судьи и использовать для этого все средства».

И это — тот долг, который человек имеет перед самим собой: совершенствоваться, в том числе в честном и последовательном исполнении долга.

Моральное сознание интригует заключениями, которые здравому уму кажутся то логическими кругами, то тавтологиями. Но это все знаки автономии морального духа, который не может вывести себя ни из чего и, не умея успокоиться, утверждает себя через себя самого.

В обычной речи мы можем употреблять выражения «спокойная совесть» или «чистая совесть». Под ними понимают факт осознания человеком исполненности своих обязательств или реализации всех своих возможностей в данной конкретной ситуации. Строго говоря, в таких случаях речь идет о достоинстве, а слова «чистая совесть» могут выражать только амбицию человека на то, что им достигнуто совершенство, на внутреннюю цельность и гармоничность. Состояние «чистой», «успокоившейся» совести (если принимать это словосочетание в буквальном смысле) есть верный признак бессовестности, т. е. не отсутствия совести, а склонности не обращать внимание на ее суждения. Неспроста принято считать, что «чистая совесть» — это выдумка дьявола.

В притче Иисуса о молитве фарисея и мытаря рассказывается, что фарисей в молитве благодарил Бога за свое особое благочестие, мытарь же, не поднимая глаз к небу и ударяя себя в грудь, лишь просил Бога о милосердии к себе за грехи свои. Оправданным перед Богом оказывается мытарь, «ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится» (Лк. 18:9—14).

Фарисей уверен в том, что выполнил долг и что совесть его чиста. Но долг перед Богом означает помимо прочего смирение. Самомнение и заносчивость ему противоречат.

Высший моральный долг человека состоит в том, чтобы содействовать благу других людей и совершенствоваться, в частности в исполнении долга. Совершенствование — потенциально бесконечно. Предположение индивида о том, что он достиг совершенства, свидетельствует о его несовершенстве (подробнее об этом в теме 26).

Так что уверенность в чистоте собственной совести есть либо лицемерие, либо знак нравственной неразвитости, слепоты в отношении собственных оплошностей и ошибок, неизбежных для каждого человека, либо свидетельство успокоенности и, значит, смерти души. Наоборот, в ощущении нечистоты собственной совести — надежда. В муках совести — не только презрение к самому себе, но и тоска по просветлению и самоочищению, а значит, желание исправить ошибку, ответить за преступление. В муках совести — усилие к совершенству. Муки совести знаменуют неприятие себя как такового. В осуждении себя состоит раскаяние, или покаяние, как явно выраженное сожаление о содеянном и намерение (или по крайней мере надежда) не совершать впредь того, что будет достойно сожаления. В признании своей вины (которое может принимать форму исповедального признания) и в осознанном принятии наказания, искупляющего вину, это намерение может перейти в решимость. В строгом смысле слова эта решимость и есть добродетель вообще: как стойкость человека в исполнении своего долга — вопреки естественным колебаниям, сомнению, скептицизму, унынию.

Гораздо чаще встречающееся выражение «свобода совести» обозначает право человека на независимость внутренней духовной жизни и возможность самому определять свои убеждения; в узком и более распространенном смысле «свобода совести» означает свободу вероисповедания и организованного отправления культа.

Однако в собственно этическом смысле слова совесть не может быть иной, как свободной, а свобода в последовательном своем выражении — ничем иным, как жизнью по совести.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. В чем заключается императивность морали?

2. Как соотносятся ценностные и императивные характеристики морали?

2. Каковы основные подходы к проблеме соотношения должного и ценного в истории философии?

4. В чем выражается универсальность (всеобщность) моральных предписаний?

5. В чем заключается общность и различие между стыдом и совестью?

6. Как может быть истолковано требование «Быть честным во мраке»?

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА

Гегель Г.В.Ф. философия права. М., 1990. С. 172–198.

Дробницкий О.Г. Понятие морали. М., 1974. С. 299–329.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Нравственный аспект человеческого бытия

А.Н. Лукин

Проблема соотношения добра и зла является одной из самых сложных в философии. От ее решения зависит тип мировоззрения отдельного индивида и культуры в целом. При этом, нравственность выступает как родовое отличие человека — это форма сознания и практическое поведение, основанные на уважении других людей. Нравственный аспект можно выделить в любом виде человеческой деятельности — это оценка того, насколько результаты этой деятельности будут способствовать или препятствовать благу окружающих и всего человечества. Добро и зло — наиболее общие понятия морального сознания, категории этики, характеризующие положительные и отрицательные нравственные ценности. Добро — это что-либо полезное, хорошее, способствующее гармонизации человеческих отношений, развитию людей, достижению ими духовного и физического совершенства. Добро предполагает преодоление своих эгоистических устремлений ради блага окружающих. Добро основывается на свободе личности, совершающей поступки, сознательно соотнесенные с высшими ценностями, с идеалом. Перед животным, чье поведение обусловлено врожденными инстинктами, не стоит проблема нравственного выбора. Генетические программы способствуют его выживанию.

В процессе нравственного выбора личность соотносит свой внутренний мир, свою субъективность с миром сущим. Это возможно только в мыслительном акте. Осуществляя выбор в пользу добра или зла, человек определенным образом вписывает себя в окружающий мир. А так как нравственность основывается на «автономии человеческого духа» (К. Маркс), человек свободен в этом своем самоопределении. Он сам творит свою судьбу.

Нравственность делает возможным выход людей из самих себя, из своей отдельности, она — порыв, соединяющий личность с вечным, целым. Она проявляется в мыслях и поступках, в экстазе единства. Только человек обладает великой способностью — испытывать нравственное чувство. Если люди не будут питать культуру своим нравственным вдохновением, она зачахнет и погибнет.

Формирование нравственности не может осуществляться без веры, без сложно описываемого феномена совести — «зова» (М. Хайдеггер), который во мне и, одновременно, вне меня.

В истории философии онтологический статус добра и зла трактуется по-разному. В манихействе эти начала однопорядковы и находятся в постоянном единоборстве. Согласно взглядам Августина, В. Соловьева и многих других мыслителей действительным мировым началом является божественное Добро как абсолютное Бытие, или Бог. Тогда зло — есть результат ошибочных или порочных решений человека, свободного в своем выборе. Если добро абсолютно в исполненности совершенства, то зло всегда относительно. Третий вариант соотнесения этих начал встречается у Л. Шестова, Н. Бердяева и др., утверждавших, что противоположность добра и зла опосредована чем-то иным (Богом, «высшей ценностью»). Тогда в выяснении природы добра тщетно искать его бытийственную основу. Природа Добра не онтологична, а аксиологична. Логика ценностного рассуждения может быть одинаковой как у того, кто убежден, что базовые ценности даются человеку в откровении, так и у того, кто считает, что ценности имеют «земное» (социальное и антропологическое) происхождение.

В широком смысле добро означает, «во-первых, ценностное представление, выражающее положительное значение чего-либо в его отношении к некому стандарту, во-вторых, сам этот стандарт». Стандарт как идеал задается культурной традицией, он принадлежит к высшей ступени иерархии духовных ценностей. При отсутствии идеала добра бессмысленно искать его проявление в поведении людей. Чтобы сохранить нравственность как одно из своих родовых качеств человечество на протяжении тысячелетий помещало идеал Добра за пределы изменчивого мира. Получив статус трансцендентного качества, оно возвысилось в культурном космосе до высшего предела, являясь человеческому разуму в виде неотъемлемого свойства Логоса (Парменид), центральной категории в мире эйдосов (Платон), атрибута Бога в иудаизме, христианстве и исламе и т. д. Нельзя избежать снижения статуса Добра, переместив его в изменчивый конечный мир природного человеческого бытия. Но это вынуждена была сделать атеистическая традиция. Верхний предел «расколдованной культуры» (М. Вебер) несоизмеримо ниже трансцендентного Абсолюта. Соответственно этому, и восприятие библейских заповедей атеистом будет менее глубоким, чем верующим человеком. Потому что христианин будет иметь дело с сакральными ценностями, которые принадлежат неизменному совершенному миру. К этому идеалу стремится религиозный человек. В этом смысл его бытия. Приблизиться к божественному совершенству — главная цель в иерархии жизненных устремлений. Для атеиста же идеал добра будет рационально обосновываться его общественной значимостью, укорененностью в культурной традиции и т. п. При этом собственное нравственное совершенствование становится не столько целью жизни, сколько необходимым условием личной социализации, преодоления обособленности, разобщенности и отчуждения, достижения взаимопонимания, морального равенства и гуманности в отношениях между людьми. нравственность человек сознание социализация

Если добро перестает занимать вершину пирамиды человеческих ценностей, то открывается возможность для возвышения зла. И. Кант утверждает, что самолюбие, которое присутствует в каждом из нас, из потенциального реальным злом становится только тогда, когда оно занимает главенствующее место в иерархии духовных ценностей, сменяя там нравственный идеал. Это видно из высказывания немецкого мыслителя: «Человек (даже и лучший) зол только потому, что он извращает порядок побуждений при восприятии их в свои максимы: он воспринимает в них моральный закон вместе с самолюбием. Но когда он узнает, что одно рядом с другим существовать не может, но что одно должно подчиняться другому, как своему высшему условию, — он ставит побуждения самолюбия и его склонности условием для исполнения морального закона, тогда как последний скорее должен быть воспринимаем, как высшее условие удовлетворения первого в общей максиме произвола, и как единственное его побуждение».

Если пересечение природного и божественного начал как нижнего и верхнего пределов бытия возможно в человеке, то это невозможно по отношению к нравственным пределам. Здесь не допускается высокий статус середины. Перед нами дихотомия, которая не может быть заменена трихотомией (С. Булгаков) или монодуализмом (С. Франк). В дихотомии разрыв между полюсами абсолютен, т. к. зло жестко и однозначно противопоставлено добру. Верхний нравственный предел — это такое идеальное состояние личности, когда все мысли и поступки человека ориентированы на преумножение в мире добра. Соответственно, нижний нравственный предел предполагает интенцию сознания человека лишь на преумножение зла и соответствующие этой цели действия.

Используя термин «предел», мы подразумеваем некую грань, за которую переход практически неосуществим. Собственно, даже достичь такого состояния и постоянно пребывать в нем тоже невозможно. Однако наличие нравственных пределов предполагает, что человек морально совершенствуется, осуществляет нравственное восхождение. Стремясь жить по совести, личность формирует нравственный идеал, в соответствии с которым преобразует себя. Но это длительный процесс, во время которого человек находится в состоянии «между» (М. Бубер).

Зло порождено человеком и существует на протяжении всей человеческой истории. Следовательно, оно — закономерный феномен общественной жизни. Но все-таки, что означает наличие нижнего нравственного предела бытия человека? Ведь это, по сути, оправдание существования в мире необузданных страстей, крайнего гедонизма, эгоизма, зла в чистом виде. Получается, что сияющая высота добра должна оттеняться зияющей бездной зла, потому что «беспочвенно и бесплодно решать вопрос о зле, не имея в опыте подлинного зла». Если же разрушить нижний нравственный предел культуры, то не будет и верхнего предела. Человек должен оттолкнуться от нижнего предела, чтобы устремиться ввысь. Необходимо ли сначала пресытиться низменными чувствами, страстями, наслаждениями, чтобы на этом фоне в полной мере ощутить все преимущества добродетелей? Тогда не выходит ли, что мы должны, в какой-то мере, быть благодарны фашистам, террористам и прочим силам зла, способствующим, косвенным образом, сохранению милосердия, сострадания, сопереживания?

Проблема целесообразности сохранения зла как необходимого нижнего предела бытия человека волновала философов во все времена. В религиозной традиции эта проблема сводится к теодицее (Г.В. Лейбниц) — стремлении согласовать идею «благого» и «справедливого» божественного управления миром с наличием мирового зла. Простейшая форма теодицеи — это указание на то, что справедливость будет восстановлена за пределами земного мира. Каждый получит по заслугам, будь это причинно-следственная связь между заслугами и дурными поступками предыдущей жизни и обстоятельствами последующего рождения в брахманизме и буддизме, или возмездие за гробом в христианстве и исламе. Другая форма теодицеи — это указание на то, что свобода сотворенных Богом ангелов и людей для своей полноты включает возможность выбора в пользу зла. Тогда Бог не несет ответственность за зло, порожденное ангелами и людьми. Третья форма теодицеи (Плотин, Г. Лейбниц) исходит из того, что частные недостатки мироздания, запланированные Богом, усиливают совершенство целого.

В атеистической традиции зло может быть представлено как доставшийся нам из животного прошлого рудимент, как нечто биологическое по своей природе, укорененное в глубинах человеческой психики, направленное на обеспечение самосохранения, на победу в жестокой конкуренции естественного отбора. Зло должно быть преодолено для обеспечения существования коллективного единства. Для борьбы со злом общество может персонифицироваться в виде Бога или идеологии (Э. Дюркгейм).

Отдельной гранью рассматриваемой проблемы является вопрос целесообразности наличия личных пороков для их преодоления в процессе нравственного восхождения. Вероятно, нет необходимости, а значит и оправдания зла в качестве антипода добра в индивидуальной практике личности, так как человек может встретиться и внутренне преодолеть его, обратившись к шедеврам искусства и к опыту человеческой истории. В процессе инкультурации личность присваивает себе опыт великих предшественников, осваивает пределы культуры и становится готовой к бытию, ориентированному на верхний предел нравственности. Получается, что при правильном воспитании и обучении необходимость отождествления индивида со злом в собственной духовной практике для его преодоления отсутствует.

Важно то, что зло и добро существуют не сами по себе. В окружающей природе, вне мира человека, нет ни того, ни другого. Так, нельзя назвать ни добрым, ни злым шторм или ливень. Точно также нет нравственного аспекта в поведении животных, которое обусловлено врожденными инстинктами. Но именно «человеческий душевно-духовный мир — это истинное местонахождение добра и зла». Чтобы культура не утратила свою иерархичность и неравновесность, ее носители должны иметь не столько внешний, сколько внутренний опыт борьбы со злом на стороне добра. Этот бесценный опыт может быть присвоен в процессе инкультурации, через приобщение к культурному наследию. Если принять этот тезис, то следует признать высочайшую ответственность искусства, средств массовой информации, всей системы воспитания за обеспечение возможности пребывания человека в социуме без сползания к низшему нравственному пределу человеческого бытия. В то же время человек должен быть готов при необходимости противостоять злу, исходящему от других людей. Речь может и должна идти о его пресечении. Оправдание жесткости и последовательности в борьбе со злом русские мыслители (И. Ильин, Н. Бердяев, П. Сорокин, С. Франк и др.) находят как раз в иерархичности духовной культуры, потому что «добро и зло не равноценны и не равноправны их живые носители и слуги. Только на иерархичности духовных ценностей строится нравственное регулирование (как, впрочем, и любое другое социальное регулирование). Именно с этих нравственных позиций И. Ильин критикует Л. Толстого за его идею «не сопротивления злу насилием». «Называть того, кто пресекает злодейство, «насильником» можно только от слепоты или от лицемерия; осуждать «наравне» казнь злодея и убиение праведного мученика можно только от лицемерия или от слепоты. Только для лицемера или слепца равноправны Георгий Победоносец и закалываемый им дракон; только лицемер или слепец могут при виде этого подвига «держать нейтралитет» и взывать к «гуманности», ограждая себя и выжидая».

При наличии верхнего нравственного предела, укорененного в трансцендентном, индивид ориентируется на готовый нравственный идеал, который носит абсолютный сакральный характер. В светской морали статус нравственного идеала не подкрепляется авторитетом Абсолюта. Следовательно, он более подвержен изменениям, предполагает возможность иной интерпретации, сопоставления с другими, может быть даже субъективно более значимыми ценностями.

Проблема противостояния добра и зла присутствует во всякой культурной традиции, в каждой социальной системе, во все исторические эпохи. Искусство, философия, религия и другие формы общественного сознания рассматривают ее в качестве одной из центральных. Это заставляет нас предположить то, что добро и зло — неслучайные спутники человеческого бытия. Тогда следует поставить вопрос об осмыслении функций нравственных пределов человеческого существования.

Добро, воспринимаемое в качестве высшей и абсолютной ценности в культуре, рассматривалось как атрибут вечного, неизменного Логоса, трансценденции. Это идеал порядка, справедливости, стабильности. Субъект, стремящийся к идеалу Добра, подчиняет себя общим целям, согласует свои действия с другими элементами социума, становится предельно функциональным. Но если все люди будут строго придерживаться моральных заповедей, то мы в конечном итоге получим стационарную систему, в которой никакие изменения происходить уже не будут. Это уже не становление, а окончательное завершение. Такую систему представители синергетики называют эволюционным тупиком.

Зло как антипод добра — это крайнее проявление в человеке эгоизма, игнорирование им общих целей, лишение людей права на счастливую и достойную жизнь, разрушение порядка, справедливости, причинение окружающим страданий. Это источник нарастания энтропии, хаоса внутри системы. Руководствуясь злыми помыслами, индивид ради корыстных целей ставит под сомнение возможность развития себе подобных существ и представляет угрозу самой общественной жизни. Человек, находящийся во власти зла, дисфункционален по отношению к социуму. В таком случае, социальная система при приближении к нижнему нравственному пределу, при моральной деградации масс непременно самоуничтожится. Зло не обладает возможностью созидать. Оно несет с собой разрушение.

В объективной действительности нет общества, построенного исключительно на нравственных принципах, как и не может быть социума, лишенного морали. Каждая социальная система содержит в себе определенную меру нравственности, но в ней постоянно возникают и носители аморальных ценностей. Поэтому мы и можем считать общество сложноорганизованной диссипативной системой, в которой содержится мера порядка и локализованный хаос. В одну и ту же эпоху в одном и том же социуме уживаются величайшие подвижники и носители зла. Борьба с дисфункциональными элементами, постоянное вытеснение энтропии за пределы социума — это вечный источник общественного развития. В таком случае, идея достижения полной справедливости — это симулякр, та ценность-цель, без которой невозможно развитие, но эта цель окончательно недостижима. А если бы она осуществилась, то это как раз и означало бы появление стационарной системы, «окончание истории». Даже в религиозных текстах высокого порядка подобные идеальные типы представлены лишь как божественный проект, который может быть осуществлен только после Апокалипсиса, после «окончания» этого мира.

У индивида должна быть сформирована иерархическая система духовных ценностей, только после этого речь может идти о его нравственном выборе. Не может быть выбора без наличия сформированных нравственных пределов. Но если нижний предел может быть легко освоен под влиянием бессознательных влечений, то верхний предел — это сложный конструкт культуры, результат духовного восхождения многих поколений людей. Верхний предел осваивается личностью только в определенной культурной среде в процессе длительного целенаправленного воспитания. Передача нравственного опыта новому поколению граждан является функциональной обязанностью здорового общества, условием сохранения его стабильности и дальнейшего развития. Как отмечал С. Франк, «следование божественным заповедям — трудная работа, требующая от человека мужества и упорства, открывающая нам новый мир — сферу духовных основ жизни».

Совершенно очевидно, что все реформы имеют смысл только тогда, когда они базируются на прочной основе духовных традиций. При этом важно представлять то, какие именно элементы в духовной культуре ни при каких обстоятельствах не должны изыматься.

Нельзя разрушать высший нравственный предел культуры, не подвергая при этом серьезной опасности всю социальную систему.

Таким образом, нравственные пределы культуры резко противопоставлены друг другу. Даже если зло и является вечным спутником человечества, то борьба с ним — условие успешного функционирования общества. Борьба со злом может вестись только при условии формирования верхнего предела нравственной культуры и поддержания его высокого статуса. Индивид должен присваивать себе иерархию духовных ценностей в процессе своей социализации и инкультурации. В нравственной жизни личности не может быть высокого статуса середины. Человек должен стремиться подняться как можно выше к верхнему пределу нравственности. Неравнозначность добра и зла должна оставаться абсолютной. Искоренение зла в человеческом бытии — вечная цель. Она является симулякром (то есть не может быть окончательно достигнута). Но сам процесс ее осуществления условие успешного функционирования социальной системы. Интенция сознания масс на торжество добра и преодоление зла формирует новую социальную реальность пусть не в идеальном недостижимом варианте, но в таком виде, который способен обеспечить относительную стабильность социума.

Литература

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *