О милосердии

  • Сочинения
  • /

  • На свободную тему
  • /

  • Милосердие и сострадание

Милосердие и сострадание: что стоит за этими словами? Они просто эпитеты или присущи нам, нашей душе?

С детства всех учат помогать ближнему, выручить друга, подать руку тому, кто в беде. Про это нам говорят и дома, и в школе на классном часу. Но все ли усвоили эти уроки? Или нужно ждать пока их нам преподаст жизнь? Милосердие и сострадание схожие понятия, но всё же они отличаются. Милосердием называется готовность помочь, а состраданием способность пожалеть человека.

Наверное, во всех религиях эти качества считаются одними из главных.” Любовь долготерпима и милосердна Любовь не завидует, Любовь не превозносится”- говорится в Библии. Сложно не согласится с этими словами. Действительно, настоящая любовь не будет искать себе какой-либо выгоды и она превыше всяких ссор.

Например, дочка поругалась с матерью. Но если мать вдруг заболеет, неужели дочь не будет за ней ухаживать? Конечно, будет, ведь она все равно любит своих родителей.

Милосердие не зря похоже на слово милостыня. На Руси всегда было принято подавать нищим, сирым, убогим. Существовало такое поверье, что под видом бедного старца ходит сам Бог. «Шел Господь пытать людей в любови,/Выходил он нищим на кулижку” – писал Есенин. Вообще, просящих милостыню, особенно калек, раньше называли блаженными. Считалось, что на них снизошло нечто незримое, недоступное обычным людям.

Но действительно ли копейку, брошенную попрошайке, можно назвать помощью? Я с этим согласна только частично, так как мы подаём мелочь скорее для успокоения своей совести, чем для блага нищего. Гораздо лучше будет зайти к пожилой соседке и спросить, чем ей можно помочь. Да может она по хозяйству и сама справится, а поговорить не с кем. Сколько же радости будет, если её просто выслушают.

Многие считают, что ничем не могут помочь, если у них нет денег. Но всегда можно найти дома хорошие, но ненужные детские вещи и отнести их в интернат. Или собрать книги, которые уже прочитал, и сдать в библиотеку. Если уже есть 18 лет, то в больнице вам предложат стать донором крови. Это тоже один из вариантов помощи ближнему.

Вообще, милосердие и сострадание, они в простых вещах, и должны присутствовать в нашей жизни постоянно. Например, в классе есть девочка на домашнем обучении. К ней тоже стоит ходить в гости, делится школьными новостями, но не жалеть, а относится на равных.

Милосердие должно быть даже к животным. Скажем, если решили завести котёнка, то можно не покупать, а принести с улицы. Просто так, без спросу тащить кошек в дом не стоит, ибо они так могут опять стать бездомными. Максимум, что можно сделать, если не готовы их завести – подкармливать.

Милосердие и сострадание – это те компоненты наше души, морали, сознания (можно назвать как угодно), которые должны быть у каждого. Когда вырастем, нам надо будет показать детям пример своим поведение. А пока главное – сохранить в себе » милое сердце”, не превратится в Кая с его льдинкой черствости. А если вдруг она уже есть, то эту ледышку можно растопить добрыми делами.

4 класс, 11 класс. ЕГЭ

Другие:

Милосердие и сострадание Сейчас читают:

  • Сочинение на тему Лето в деревне у бабушки

    Каждое лето – это маленькая жизнь, наполненная интересными приключениями. Обычно я провожу лето в деревне у моей бабушки. Моя бабушка легендарная женщина.

  • Образ Петербурга в романе Преступлении и наказании сочинение

    Каким представлен Санкт-Петербург в романе Ф.М. Достоевсккого «Преступление и наказание»?Перед прочтением романа я слышал, что в этом произведении Достоевский, так сказать, шикарно описал образ Петербурга. Я уже думал, что сейчас моим глазам

  • Судьба человека главные герои сочинение

    Михаил Александрович Шолохов считался писателем, который со всей яркостью и мастерством создавал сильные, независимые характеры разных людей. Все его герои, личности неординарные, гордые, выносливые, очень любящие свою Родину,

  • Сочинение Легко ли быть честным?

    «Врать – плохо» — это общеизвестная и всеми принимаемая истина. Считается также, что лгать – гораздо сложнее, чем говорить правду. Но я считаю, что это далеко не так; и быть честным – это непросто.

  • Сочинение по картине Мартовское солнце 8 класс Юона

    Смотря на картину Константина Федоровича Юона «Мартовское солнце», появляются неоднозначные чувства. С одной стороны – это чувство волнительной радости, вызванное ощущением скорого прихода весны,

  • Сочинение Собака — друг человека

    Собака – друг человека. Это высказывание знает каждый. Его используют в книгах, фильмах, повседневной жизни. Отношение к этим животным уже давно уравнивается к отношениям между людьми. Когда всё началось, точно неизвестно.

«Слово «милосердие» когда-то было в России чрезвычайно распространено. Существовали сестры милосердия, которые работали в больницах, то есть те больничные сестры, которые сейчас называются просто медицинскими, раньше назывались сестрами милосердия. Существовали Общества милосердия. Я не знал истории, связанной с милосердием в России. Я знал только, что слово это исчезло из лексикона. Потому что исчезло само понятие милосердия. А почему оно исчезло? Как это произошло? И что появилось взамен?.. Но как же мы живем без понятия милосердия?..»

Даниил Александрович Гранин (род. 1919) — русский писатель, киносценарист, общественный деятель. Почётный гражданин Санкт-Петербурга (2005), лауреат Государственной премии СССР и Государственной премии России, кавалер Ордена Святого апостола Андрея Первозванного (2008). Ниже приведен фрагмент из статьи Д. А. Гранина «Потерянное милосердие» («Нева», 1999. №8). Статья представляет собой переработанный очерк «О милосердии», опубликованный в 1987 году в «Литературной газете».

Случилось это в январе 1987 года. Было часов семь вечера, я шел по проспекту, усталый после своего рабочего дня. Это был длинный день напряженной писательской работы и других обязанностей, которых у меня в ту пору было достаточно много. Шел я из дома, направляясь к жене, которая лежала в больнице. Задумался о чем-то. Мимо проходило свободное такси, я очнулся, рванул, подняв руку, чтобы его остановить, за что-то зацепился ногой и полетел наземь. Со всего размаха ударился лицом об угол поребрика. Ощутил страшную боль в плече, еле поднялся, из носа хлестала кровь, нос был разбит, челюсть тоже, рука повисла. Я не мог ею пошевелить, понял, что у меня вывихнуто плечо. Левой рукой старался унять кровь, подошел к стене дома, прислонился, чтобы как-то прийти в себя. Мысли от боли путались, носовой платок был весь в крови, я пытался ее унять и не мог. Зажимая нос, повернул назад, решил добраться до дому.

Вид у меня, наверно, был ужасный, навстречу мне двигался вечерний поток людей, одни шли с работы, другие прогуливались. При виде меня усмехались, пожимали плечами. На лицах встречных появлялось любопытство или отвращение. Наверняка думали, что я пьяный или с кем-то подрался. Шла женщина с девочкой. Девочка что-то сказала матери, но мать ей что-то объяснила, заслонила. Шла парочка, они весело удивились, заговорили, обсуждая мой вид. Лица всех встречных, как оказалось, надолго запечатлелись в памяти, я их всех могу воспроизвести даже сейчас. Обыкновенные прохожие, наверняка симпатичные, милые в обыденной жизни, я запомнил их потому, что в эту страшную для меня минуту на каждом из них было выражение полного отчуждения, нежелания подойти, брезгливость, холодность, в лучшем случае — любопытство, но не более того. Ни у кого не появилось сочувствия. Ни у кого — беспокойства, никто не сделал шага навстречу, никто не спросил…

Я понимал, что, если упаду, никто не подымет, не поможет. Я был в пустыне, в центре города, переполненном людьми, среди своих питерцев, земляков, с которыми прожил всю жизнь. Город, где меня хорошо знали. И так, шатаясь, держась за стены домов, иногда останавливаясь, чтобы перевести дух, потому как чувствовал, что сознание мутится, я прошел до своего дома, с трудом поднялся, открыл дверь, но дома никого не было. Я позвонил к соседям и лег на пол, уже плохо понимая, что творится… Приехала «скорая помощь», соседи помогли вынести меня, положили в машину «скорой помощи»… Обыкновенная городская больница, бедная, в запущенном состоянии, переполненная. Обычно в таких больницах работают милые, хорошие врачи. Они мне вправили вывих, наложили гипсовую повязку, сделали уколы, перевязали, поправили нос и положили в палату. На следующий день я немного пришел в себя и стал думать: что же произошло?..

В конце концов, ничего особенного, обыкновенный бытовой случай: человек упал, разбился, добрался до дома, вызвали медицинскую помощь, отправили его в больницу. Но я никак не мог прийти в себя. Психологическая травма была сильнее травмы физической. Я не мог осмыслить, почему так болит душа. Если бы хотя бы один из тех, что шли мне навстречу — а их было несколько десятков прохожих, — остановился, помог — все стало бы нормальным, но ни один… Если бы я подошел к любому из них и сказал, что я писатель Гранин, помогите мне, они, несомненно, взяли бы меня под руку, отвели до дома, оказали бы помощь.

Но я был обыкновенным прохожим, с которым что-то случилось, пусть он идет весь в крови, шатаясь, еле держась на ногах, он для всех безразличен. А если это пьяный? Зачем вмешиваться. Я раздумывал: что же произошло с нашими людьми? Я же знаю их, раньше в этом городе они не были такими. Я помню войну, время, когда взаимопомощь между людьми была почти нерушимым законом, как мы помогали на фронте, когда другому было плохо, тащили раненых; то время, когда нужно было делиться хлебом и патронами, заменять друг друга в окопах. Я вспомнил блокаду Ленинграда, о которой я собирал материалы для «Блокадной книги», как блокадники рассказывали удивительные случаи взаимопомощи.

В 1942 году зимой шла по улице женщина, упала, а это значит, что она уже не сможет подняться, замерзнет. Прохожий, такой же доходяга, такой же дистрофик, как и она, подымает ее и, подставив плечо, ведет ее к ее дому, поднимается с ней по лестнице, растапливает печурку, поит кипятком, спасает ей жизнь. Я записал много таких рассказов спасенных людей. Обессиленный от голода человек где-нибудь садится, и неизвестный делится с ним куском хлеба. Рассказы о соседях, которые помогали друг другу, притаскивали дрова, приносили воду. Большинство ленинградцев в тех неслыханных условиях, умирая от голода, не позволяло себе расчеловечиться.

Этих рассказов великое множество, они составили большую книгу. Таков был закон блокадной жизни: ты должен помочь другому человеку, потому что завтра это может случиться и с тобой. Это не было результатом пропаганды или агитации, об этом никто не говорил, это было естественное чувство людей, терпящих бедствия. Я с моим соавтором Алесем Адамовичем задавали блокадникам один и тот же вопрос: почему вы выжили? Как вы могли на том смертельном пайке 125—150 грамм хлеба, сделанного наполовину из эрзацев, наполнителей, вроде целлюлозы, когда ничего больше не давали, и были морозы, непрерывные воздушные тревоги, обстрелы, бомбежка, как вы могли в этих убийственных условиях уцелеть?

Если уж совсем грубо — почему вы не умерли? У каждого был свой ответ, свой рассказ, их набралось свыше двух сотен, самых разных, всегда удивительных, несхожих ответов. Некоторые впервые как бы задумывались — действительно, почему? Эти уже пожилые мужчины и женщины пытливо, с недоумением вглядывались в свое прошлое, в ту лютую зиму 1941—1942 года, в те два с лишним года ленинградской блокады, в течение которых погиб миллион ленинградцев. Разные истории имели нечто общее, оно вырисовывалось все яснее и вдруг появилось перед нами важным открытием: чаще всего спасались те, кто спасал других.

То есть те, кто часами стоял в очередях за кусочком хлеба для своих близких, для детей. Те, кто шел разбирать деревянные постройки на дрова. Те, кто ходил, вернее полз, за водой на реку, к проруби, а то за снегом, который растапливал на плите. Казалось бы, они должны были беречь силы, не расходовать калории, лежать, экономить каждый шаг. Между тем, нарушая все законы физиологии и энергетики, выигрывали те, кто не щадил себя. Жена, которая отдавала часть своего пайка мужу, мать, которая, не имея чем кормить младенца, надрезала себе вену и давала ребенку пососать свою кровь.

Конечно, умирали и спасатели. Но, во всяком случае, они оставались людьми, а чувство любви, сострадания продлевало им жизнь. Медики, к которым мы обращались, не могли нам разъяснить этого феномена. Выживали те, кто спасал других, — удивительное это нравственное правило подтверждалось все новыми свидетельствами. Люди не знали об этом, они действовали, подчиняясь призывам любви и сострадания. Экстремальные условия блокады, когда ослаб, отдалился тоталитарный гнет, помогли освободить естественное чувство милосердия. Что же случилось с нами за эти годы мирной сытой жизни? Почему теперь, когда тепло, когда мы живем несравненно лучше, думал я, когда мы одеты и нет войны, нет блокады, почему мы проходим мимо? И спрашивал себя: а подошел бы я? Или я думаю об этом сейчас только потому, что я наткнулся на это холодное безразличие людей к своей беде?

Однажды ночью, когда мне не спалось в этой больнице, плечо еще очень болело, я пошел гулять по коридору. Больница была переполнена, особенно женское отделение, не хватало мест, в коридоре стояли кровати. Больные спали, но с одной из кроватей раздавался тихий стон. Я подошел поближе, увидел старую седую женщину с распущенными волосами. Я спросил, не позвать ли сестру. Она ответила: «Не надо. Лучше посидите рядом со мной». Я сел. Она медленно, с трудом стала рассказывать о себе. Ей было 75 лет, дочь ее жила на Дальнем Востоке, муж погиб в войну, сама она работала на швейной фабрике и пела в хоре. И однажды сидела в тюрьме за то, что избила директора фабрики… Вдруг она мне сказала: «Вы знаете, я, наверно, не доживу до утра. Я скоро умру. Не отходите от меня».

Я говорю, что сейчас позову врача, она отвечает: «Нет-нет, это не нужно, это не поможет, они ничего не могут сделать. Только не уходите». Она взяла меня за руку, закрыла глаза, как будто успокоившись, потом раздался прерывистый вздох, она открыла глаза, почти улыбнулась мне, глаза остановились, и я почувствовал — я даже не могу объяснить почему, этот момент я всегда чувствовал и на войне, и в госпитале — душа отлетает. Я держал ее руку, которая постепенно твердела, остывала. Я позвал дежурного врача. Да, она действительно умерла.

Я подумал тогда, как страшно и тяжело человеку, этой женщине, было умирать в одиночестве, в больничной постели, ночью, когда некому сказать последнего слова и некому выслушать. Нужно ведь так немного, всего-то — чтобы кто-то держал тебя за руку, чтобы кто-то был рядом. Она ничего не завещала, не просила, не было прощальных слов, это был обыкновенный разговор, но все же ее как бы провожали. Люди часто чувствуют близость смерти. Я помню это по войне, по блокаде. Да и в мирной жизни.

У нас совершенно ликвидирован институт причастия, когда приходит священник, когда человека готовят к смерти, когда он прощается с ближними. Люди умирают в полной заброшенности, некому сказать последнее слово, попрощаться с тем миром, в котором ты

жил. Это жестоко. И тут ко мне вернулось, пришло начисто забытое слово «милосердие». Старинное русское понятие, значение которого трудно даже выразить, столько в него входит. Это мило-сердце, то есть то сочувствие, сердечность, сокровенная расположенность одного человека к другому в минуты несчастья, бедствия, горя, одиночества, болезни, когда человеку более всего нужно соучастие, сочувствие, когда для человека невыносимо ощущение одиночества, своей ненужности.

Слово «милосердие» когда-то было в России чрезвычайно распространено. Существовали сестры милосердия, которые работали в больницах, то есть те больничные сестры, которые сейчас называются просто медицинскими, раньше назывались сестрами милосердия. Существовали Общества милосердия. Я не знал истории, связанной с милосердием в России. Я знал только, что слово это исчезло из лексикона. Потому что исчезло само понятие милосердия. А почему оно исчезло? Как это произошло? И что появилось взамен?.. Но как же мы живем без понятия милосердия?..

Мысли эти не давали мне покоя. И однажды, отбросив свою работу над романом, я сел писать статью о Милосердии. Просто так, для себя, чтобы разобраться в этой проблеме. Я писал о том, что слово это, так же как и понятие, входящее в него, было не просто забыто, а насильственно изъято из обращения. Его искореняли. Я вспомнил, что в Ленинграде раньше была улица Милосердия, которую потом переименовали, она стала называться улицей Текстильщиков. Я попробовал проследить, как на протяжении долгой нашей социалистической жизни изымались и терминология, и содержание этого чувства.

В 1937 году, в разгул репрессий, многие люди хотели хоть как-то помочь своим близким и знакомым, которых арестовывали и ссылали, помочь их семьям — женам и детям. Часто одновременно арестовывали и мужа и жену, а их маленькие дети оставались совсем одни. Их пытались взять к себе близкие и знакомые, но это не разрешалось, и детей отправляли в приюты. Не разрешали передавать посылки и передачи в лагеря, писать письма арестованным. Всякая форма помощи от посторонних рассматривалась как пособничество врагам народа. Происходили митинги, на которых приветствовали смертную казнь «врагов народа». Аплодировали, голосовали за смертную казнь, одни вынужденно, другие охотно. Врагов народа становилось все больше. Арестовывали в каждом учреждении, на всех предприятиях. Счет пошел на сотни тысяч, затем на миллионы. Репрессиям подвергали и тех, кто пробовал защищать невинно осужденных. Людей заставляли давать показания на соседей, на сослуживцев, возводить на них клевету, свидетельствовать об их антисоветских настроениях. Если кто-то из жалости, из чувства справедливости отказывался лгать, его самого могла постигнуть кара.

Страх, всеобщий страх, питаемый массовыми расстрелами, овладевал людьми, воцарялся и в деревне, и в городе. Страх заглушал чувство жалости. Страх овладевал психикой человека и далее контролировал все его поступки, слова, его отношение к людям. Милосердие превращали в устаревшее понятие, свойственное буржуазному обществу. Фальшивое чувство, которым богачи, буржуа морочат мозги пролетариату. Как всякое внеклассовое понятие, оно служит правящей верхушке, чтобы сгладить антагонистические противоречия… И далее в таком роде.

Советский же человек не имеет причин быть несчастным. Горе, уныние не свойственны советскому человеку. Мы строим светлое будущее, самое передовое общество и т. п. А мне не давали покоя слова Пушкина в стихотворении «Памятник».

И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал,

Что в мой жестокий век восславил я свободу

И милость к падшим призывал.

Как первейшую обязанность поэта, Пушкин завещал пробуждать добрые чувства и милость к падшим. Вот что особенно поражало меня. Не честность, правдивость, любовь к родине и прочие добродетели вдохновляли его, нет, поэт должен прежде всего служить добру, свободе и милосердию. И надо сказать, что этот завет русская литература XIX века выполняла. Сострадание к «униженным и оскорбленным», пользуясь выражением Достоевского, проходило через все творчество и Гоголя, и Тургенева, и Толстого, и Достоевского, и Чехова, и Горького. И за ними, гигантами, следовали Лесков, Бунин, Короленко, Леонид Андреев, Куприн и другие.

Повесть Толстого «Поликушка» об убогом, несчастном, Гоголя «Шинель», «Слепой музыкант» Короленко, пьеса Горького «На дне», пьесы Чехова — сколько бы ни называть, будет неполно. Гуманизм русской литературы стал ее отличительной чертой, ее силой, обеспечил ей особое положение в читающем народе. Русская литература много сделала, чтобы воспитать в душах сочувствие к обиженным судьбой, к бедным, одиноким, к тем, кого считают неполноценными, кого относят к отбросам общества. Бродяги, проститутки, блаженные, нищие, преступники — для русской литературы не существовало отверженных.

Священный этот огонь соответствовал обычаям народа, народному характеру. Помню, в детстве, у нас в Новгородской области, в избах, можно было видеть деревянный лоток, идущий через стену наружу вниз. Когда кто-то, невидимый изнутри, постучит в такой лоток, хозяева опускали им по лотку картошку, кусок хлеба, пирога, не видя кто это. Существовала даже присказка, которой нам, детям, поясняли: «Чтобы нищий не стыдился, а хозяин не гордился». Анонимная помощь свидетельствовала о культуре народного милосердия. Стучали нищие, странники, погорельцы. Деревня подкармливала своего дурачка, не давала ему голодать, мерзнуть. Милосердие имело свои правила во всех, самых глухих уголках России.

Я вспомнил своего отца. Когда я был совсем маленький и мы шли по улице, отец давал мне при виде нищего пятак или три медных копейки, и я должен был подойти опустить их в шапку или подать в протянутую руку. Он приучал меня к тому, что нельзя проходить безучастно мимо нищего, просящего человека. И так было во всех семьях. После революции это чувство стало неприемлемо для того идеологического воспитания или, вернее, той идеологической обработки, которой подвергали народ. Его воспитывали в ненависти. «Смерть капиталу!», «Долой буржуазию!», «Искореним кулачество как класс!», «Если враг не сдается, его уничтожают!». Во всех лозунгах и призывах, со всех плакатов вопило: «Никакой пощады!», «Долой!», «Смерть!».

Шло воспитание классовой ненависти к эксплуататорам. И именно ненависти, хотя, казалось бы, можно было воспитывать сочувствие к эксплуатируемым. Существовала социальная система противостояния социализма капитализму. В рамках этой системы, казалось бы, могли рождаться любовь и сочувствие к угнетенным массам. Но воспитывалась, главным образом и прежде всего, ненависть, это было нужнее, это отвечало задачам тоталитарного строя. Естественно, что ненависть исключает милосердие, исключает сочувствие.

При ликвидации кулачества, когда ссылали сотни тысяч наиболее трудолюбивых, добросовестных крестьян и крестьянских семей, запрещали всякую им помощь. Дети отказывались от родителей — это поощрялось; нельзя было оказывать послабление семьям осужденных и высланных, за это наказывали. Исключали из партии, комсомола, не позволяли поступать в институты, занимать ответственные должности. В геноциде милосердия заставили принять участие искусство. Художественная литература, можно считать, изменила заветам Пушкина. Среди ее героев исчезали несчастные люди, исчезали болезни, отчаянье, бедность, герои, вызывающие жалость, неприспособленные к жизни.

Таково было требование идеологии, и оно становилось с годами все неукоснительней. Цензура тщательно изымала со сцены, с экранов, из поэзии все, что не соответствовало восхвалению социалистического образа жизни самого счастливого, бодрого, уверенного в своей правоте и своем будущем народа. Никаких сирых, убогих, слепых, слабоумных, ничего скорбного. Среди передовых художников в те годы ходило мнение о том, что с тоталитаризмом надо бороться его же методами, бесполезно взывать к милосердию. Борьба — вот вокруг чего бушевали моральные проблемы и во времена Брежнева. Борьба с культом личности за правопорядок, с последствиями сталинизма. Борьба правовая, борьба идейная, борьба, борьба… В этой борьбе гибли инакомыслящие, диссиденты, ожесточались и правые, и левые. О каком милосердии могла идти речь, если в ссылку отправляли целые народы, невзирая ни на какие заслуги; женщины, дети, старики — всех сгоняли в эшелоны и гнали в степь, в Сибирь, в Среднюю Азию. Во время войны были высланы крымские татары, чеченцы, поволжские немцы, ингуши, калмыки, балкарцы. Их безжалостно изымали из их исторической родины, и это было освящено высокими целями защиты родины и социалистического строя.

Человеку не разрешалось проявлять милосердие и сердечность. Это касалось буквально всех сторон быта, проникало внутрь семьи и семейных отношений. Это коснулось и церкви. Церковь лишили права на милосердие — основной ее функции. Выйдя из больницы, я стал по-иному видеть окружающих людей и нашу повседневность. Я увидел, в каком ужасном состоянии находятся не только городские больницы, но и дома для престарелых. Как там грязно, как плохо кормят и плохо обращаются со стариками. Как трудно жить инвалидам… Обо всем этом я написал в своей статье. Отдал ее в «Литературную газету», и, несколько сократив, газета ее напечатала. Статья называлась «Милосердие». Я никак не ожидал, что она вызовет такой взрыв читательского интереса, столько откликов. Буквально в течение двух-трех недель редакция получила сотни, может, и тысячи писем (я их не подсчитывал). Большинство из них были одобряющими, сочувствующими мне, от людей, которые были рады

и приветствовали возвращение в нашу жизнь понятия «милосердие». Я, что называется, попал в самое яблочко, в больное место.

Проблема, очевидно, назрела. Милосердие восприняли как одну из примет перестройки, как возвращение к нормальной жизни. Мое внимание привлекли и оппоненты. Что у них было? Прежде всего утверждение, что советский человек в милосердии не нуждается, милосердие — буржуазное чувство или чувство религиозное, в любом случае — чувство, чуждое нашей действительности. Оно унижает человека. Милосердие свойственно капиталистическому обществу, где есть бедные и забытые люди, находящиеся вне общества и вне его социального нимания. Меня называли антиленинцем, буржуазным гуманистом, идеологическим диверсантом, пацифистом. Авторы заявляли, что чувство милосердия — вредный пережиток.

К кому милосердие? К врагам отечества? К идейным врагам? А советский человек нуждается не в милосердии, а в заботе о нем. «Автор пишет о нищих. Но где он видел нищих? Социалистическое общество избавило советских людей от нищеты, у нас не может быть нищих, для всех есть работа. А если у нас и есть одинокие, несчастные люди, для них существуют соответствующие учреждения, в которых люди обеспечены. Милосердие унижает советского человека». Такова была самая мягкая критика в мой адрес. Были, конечно, и более злые и грубые обвинения в пособничестве врагам, в том, что начинается наступление, диверсия буржуазной идеологии. В одном коллективном письме меня назвали «агентом влияния».

Я не хочу здесь цитировать ни писем, ни выдержек из моей статьи. В конце концов, это всего лишь газетная статья, она прикреплена к своему времени, и вряд ли можно цитатами из нее представить впечатление, которое она вызвала в тот, 1987, год. Начались дискуссии. Республиканские и областные газеты перепечатывали статью. Обсуждали на предприятиях. Дело на этом не кончилось. Судьба газетного выступления получила продолжение, и оно определило для меня многое на несколько лет…

Что такое милосердие? Как быть милосердным? В данном материале Вы найдёте список статей, раскрывающих смысл этого явления, а также прочитаете цитаты о нём.

Милосердие: избранные статьи

Как понимать милосердие?

Будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6, 36), заповедует нам Евангелие. Эти слова заставляют задуматься. Ведь не сказал же нам Господь, например: «будьте сильными, как и Отец ваш силен и могуществен». Тем более невозможно представить, чтобы Христос сказал что-нибудь вроде «будьте постниками, как Отец ваш Небесный». Значит, милосердие – это то, что наиболее уподобляет нас Богу, и, с другой стороны, то, что состоит в нашей власти.

Читать далее https://www.pravmir.ru/bez-miloserdiya-my-ne-xristiane/

Чулпан Хаматова: Будешь ждать благодарности — сразу же сломаешься

Насколько разделение в обществе отразилось на благотворительности? Почему слово «благотворительность» остается для нас незнакомым? Страшно ли сегодня растить детей? Различаются ли люди, живущие в столице и провинции? Об этом и многом другом народная артистка России, соучредитель фонда «Подари жизнь!» Чулпан Хаматова рассказала Правмиру.

Читать далее https://www.pravmir.ru/chulpan-xamatova-budesh-zhdat-blagodarnosti-srazu-zhe-slomaeshsya/

Блиц-опрос: Каким должно быть повседневное милосердие?

Что такое повседневное милосердие? Первая ассоциация со словом «милосердие» — помощь в детском доме, интернате, больнице. Но это не всем под силу — как заниматься милосердием семейным людям, у которых работа, дети и постоянная нехватка времени? А ведь бывает и так, что человек готов помогать в больницах и хосписах, но результат такого милосердия – лишь тщеславие в душе. Богоугодна ли такая помощь?

Читать далее https://www.pravmir.ru/blic-opros-kakim-dolzhno-byt-povsednevnoe-miloserdie/

Цитаты о милосердии

Прикрывающий проступок ищет любви; а кто снова напоминает о нем, тот удаляет друга.
Ветхий Завет. Притчи Соломона

Кто презирает ближнего своего, тот грешит; а кто милосерд к бедным, тот блажен.
Ветхий Завет. Притчи Соломона

Холод милосердия есть молчание сердца; пламя милосердия есть ропот сердца.
Аврелий Августин

Давайте поможем тем беднякам, которые умоляют нас об этом, и если они даже обманывают нас, не надо придавать этому слишком большого значения. Ибо такого милосердия, прощения и доброты заслуживает каждый из нас.
Иоанн Златоуст

Когда накормишь убогого, считай, что себя накормил. Такого свойства это дело: данное нами к нам же вернется.
Иоанн Златоуст

Ты хочешь, чтобы тебе оказали милость? Окажи милость своему ближнему.
Иоанн Златоуст

Милосердие не бывает чрезмерным
Фрэнсис Бэкон

Ошибочное милосердие не только слабость, но граничит с несправедливостью и весьма пагубно для общества, потому что поощряет порок.
Генри Филдинг

Мы слишком часто препоручаем людей милости Господа и слишком редко сами проявляем милосердие.
Джордж Элиот

Милостыня развращает и подающего и берущего, и сверх того, не достигает цели, потому что только усиливает нищенство.
Федор Михайлович Достоевский

Будьте милосердны к несчастным, будьте снисходительны к счастливым.
Виктор Мари Гюго

Разве милосердие не должно проявляться с особенной силой именно там, где особенно глубоко падение?
Виктор Мари Гюго

…Источник зла есть тщеславие, а источник добра — милосердие.
Франсуа Рене де Шатобриан

Милосердие начинается дома. Если для проявления милосердия нужно куда-то ехать, то это едва ли есть милосердие.
Лев Николаевич Толстой

Милосердие состоит не столько в вещественной помощи, сколько в духовной поддержке ближнего. Духовная же поддержка прежде всего в неосуждении ближнего и уважении к его человеческому достоинству.
Лев Николаевич Толстой

Почти ни один человек не думает о смерти, пока она не подошла к нему вплотную. Трагизм и вместе с тем ирония заключаются в том, что все люди на земле, начиная от диктатора и кончая последним нищим, ведут себя так, будто они будут жить вечно. Если бы мы постоянно жили с сознанием неизбежности смерти, мы были бы более человечными и милосердными.

Эрих Мария Ремарк, «Жизнь взаймы»

Благотворительность. Милосердие: ответы на вопросы

Нужно ли подавать профессиональным нищим?

Должна ли я подавать человеку, если заведомо понятно, что он сейчас зайдет за угол и пропьет все в ближайшей забегаловке?

Много лет как безвозмездный донор сдаю кровь. Богоугодно ли это?

Можно ли творить милостыню от имени другого человека, чтобы Бог принял её не как от меня, но как от него?

Можно ли и нужно ли подавать милостыню?

Как правильно подавать милостыню, ведь среди просящих есть и профессиональные нищие?

Как молиться за пожилую тетю, у которой болезнь Альцгеймера?

Каждый из нас обладает рядом качеств, которые характеризуют нас, как человека. Кто-то более добрый, искренний, справедливый. Кто-то напротив, полон желчи, злобы и гнева. Но все мы люди. Правда, есть два понимания слова человек. Можно понимать слово «человек», как биологический вид, представитель отряда млекопитающих. Но так рассуждают учёные, которые видят род людской, как вид. На самом же деле, человек, если смотреть с позиции менее рациональной, и более чувственной, это существо, обладающее волей, разумом и высшими чувствами. Именно наши чувства делают нас людьми, создают наш моральный облик, характеризует нас как личность. И что бы соответствовать высокому званию «ЧЕЛОВЕК», нам надо иметь в себе такие качества, как милосердие и сострадание.

Именно милосердие и сострадание к другому существу делает нас человечнее, в понимании морали. В этом уверены все учёные, писатели, поэты, духовенство и общественность. Но что такое милосердие, и как проявлять сострадание, об этом мало сказано. Давайте постараемся вместе разобраться, что же на самом деле делает нас человечнее и какова роль в этом милосердия и сострадания. Милосердие напрямую связанно с понятием сострадание.

Милосердие – это готовность человека оказать помощь кому-либо из сострадания, проявлять доброту, заботу, высшие эмоции (даже любовь) к какому-либо существу, не обязательно даже человеческому и при этом, не просить ничего взамен. Сострадание же, в свою очередь, это сочувствие чужому страданию, участие, возбуждаемое горем, несчастьем другого существа. Сострадание сродни гуманности, жалости. Согласитесь, действительно хорошие качества личности, которые должны быть у представителей человечества.

Быть человечнее, значит быть милосердным, проявлять сострадание, видеть боль другого существа, и помочь ему, а не стоять на месте. Быть человечнее, значит быть неравнодушным, иметь душу и сердце. Быть человечнее, значит оказывать помощь нуждающимся, и при этом не просить ничего взамен. Вот что значит быть человечнее.

Согласитесь, в современном мире, эти качества, были бы весьма нужны, ведь в мире очень много нуждающихся, и каждый из нас, если бы хоть немного помог другому человеку, или даже маленькому котёнку, который и в дождь, и в снег, ищет себе пропитание, мир был бы намного человечнее, добрее, лучше. Но в наши дни, всё меньше и меньше людей проявляют милосердие и сострадание – оно почти исчезло.

В современном мире, всё больше и больше людей, живут по принципам эгоистического существования, делают те вещи, которые им выгодно, которые только им пойдут на пользу, про других, окружающих их существ (не говорю уже про людей, а про маленьких, беззащитных и немощных животных), человек не думает, не заботиться. Происходит это по той причине, что каждый из таких людей знает, что за них никто же не позаботиться. Вот они сами о себе и заботятся, ведь никто другой это не сделает. И так думает почти каждый, но правильно ли это?

Конечно, весь мир нам не изменить, и всё так же будет существовать эгоизм, самолюбие и бесчеловечие. Но мы можем изменить себя, под силу это сделать каждому. Станьте более милосердным, проявляйте сострадание, и не просите ничего взамен, будьте людьми, не только с биологической точки зрения, но и с моральной, и Вы увидите, как мир измениться. Сначала, конечно, Вам покажется, что Ваши усилия зря, и за Ваше милосердие, Вы получаете лишь «ножи в спину». Но, поверьте, такова участь всех людей. Милосердие и сострадание, просто делает Вас лучше, человечнее. А это, на самом деле, дорогого стоит.

Правило милосердия

Правило милосердия, также известное правилом резни термина (или, реже, правило нокаута и правило скунса), приносит спортивные соревнования к раннему концу, когда у одной команды есть очень большое и по-видимому непреодолимое лидерство по другой команде. Это называют правилом милосердия, потому что это экономит проигрывающую команду оскорбление того, чтобы нести более формальную потерю, и отказывает команде-победительнице в удовлетворении этого и предотвращает увеличивание счета, обычно обескураживаемой практики, в которой противник продолжает выигрывать вне пункта, когда игра стала из руки. Правило милосердия наиболее распространено в Северной Америке и прежде всего в североамериканских спортивных состязаниях, таких как бейсбол или софтбол, где нет никаких часов игры, и игра могла теоретически продолжиться навсегда, хотя это также используется на спортивных состязаниях, таких как хоккей с шайбой и американский футбол. Это очень редко в соревновательном спорте вне уровня средней школы.

Детали использования

Правила значительно различаются, в зависимости от уровня соревнования, но почти все молодежные лиги и ассоциации спортивных состязаний средней школы и много ассоциаций спортивных состязаний колледжа щадят правила для спортивных состязаний включая бейсбол, софтбол, американский футбол (хотя не колледж) и футбол.

Однако правила милосердия обычно не вступают в силу до предписанного пункта в игре (например, вторая половина игры в футбол). Это означает одну команду, особенно если они решительно лучше, чем более слабый противник, может все еще «увеличить счет», прежде чем правило вступит в силу. Например, в американском футболе, одна команда могла быть вперед на 70 пунктов с тремя минутами, оставленными в первой половине; в бейсболе у лучшей команды могло быть 20-управляемое лидерство во время второй подачи, но игра продолжится.

Бейсбол и софтбол

Международные соревнования санкционированы World Baseball Softball Confederation (WBSC), созданной слиянием 2013 года Международной Бейсбольной Федерации (IBAF) и International Softball Federation (ISF).

На бейсбольных соревнованиях, включая Олимпийские соревнования (прекращенный после 2008) и World Baseball Classic (WBC), в настоящее время заканчиваются игры, когда одна команда вперед 10 пробегами, как только по крайней мере семь законченной возможности играется тянущейся командой. На женском соревновании то же самое применяется после пяти возможности.

Вступительный WBC в 2006 следовал правилу милосердия IBAF с дополнительным правилом, останавливающим игру после пяти возможности, когда команда вперед по крайней мере 15 пробегами. Правила милосердия относились к коллективному письму (теперь, двойное устранение) соответствует только, а не к Полуфиналу или Финалу.

В Бейсболе Малой лиги и Софтболе, правила призывают, чтобы игра закончилась, если команда-победительница вперед 10, бежит за четырьмя возможностью (3½ возможности, если хозяева поля вперед).

Правила софтбола отличаются для быстрой/измененной быстрой подачи и медленной подачи. На WBSC-санкционированных соревнованиях пробег вперед управляет (терминология WBSC), для быстрого или изменил быструю подачу, 20 бежит за тремя возможностью, 15 после четыре, или 7 после 5. В медленной подаче край равняется 20, бежит за четырьмя возможностью или 15 после пять. NCAA также приняла это правило.

В NCAA и бейсболе колледжа NAIA, закончится игра, если команда будет вперед по крайней мере 10, бежит за семью возможностью в запланированной игре с 9 подачами. Большинство конференций NCAA только применяет правило в последний день ряда по причинам путешествия или во время турниров конференции, чтобы позволить следующей игре начинаться. Правило не позволено для Подразделения NCAA I турниров, где все игры должны быть девятью возможностью.

В софтболе NCAA призвано правило, если одна команда вперед по крайней мере восемью, бежит за пятью возможностью и, в отличие от этого с бейсболом колледжа, применяется на турнире NCAA также за исключением ряда чемпионата. В американском софтболе средней школы большинство государств использует правило милосердия 20 пробегов вперед в трех возможности или 10 в пяти возможности. (В любом случае, если хозяева поля вперед необходимым числом пробегов, игра закончится после верхней части подачи.)

У

большинства государственных ассоциаций средней школы (где игры — семь возможности) есть правила, где бейсбольный матч заканчивается после того, как команда-победительница построила 10-управляемое лидерство, и игралась по крайней мере пять возможности; некоторые ассоциации далее это правило, заканчивающее игру после или три или четыре возможности, если лидерство — по крайней мере 15 пробегов. Для софтбола правило 12 после трех возможности, и 10 после пять. Однако, так как у хозяев поля есть последний в летучей мыши, правила обычно позволяют посещать команды, чтобы выиграть неограниченное количество пробегов в верхней части подачи. Это может быть предотвращено, только призвав правило после того, как хозяева поля закончили их половину подачи.

Из-за нерассчитанной природы возможности, некоторые лиги накладывают ограничения на числе пробегов, которые могут быть выиграны во время одной подачи, обычно во время диапазона 4-8. Это гарантирует, что игры закончат в разумный отрезок времени, но это может также означать, что лидерство определенным размером становится непреодолимым из-за кепки, однако, это может быть предотвращено, не призвав правило в этом или подобных обстоятельствах.

Американский футбол

На уровне средней или средней школы 34 государства используют правило милосердия, которое может включить «непрерывные часы» – то есть, часы продолжают воздействовать на большинство игр, когда часы обычно останавливались бы, такие как неполный проход – как только у команды есть определенное лидерство (например, 35 пунктов) во время второй половины. В большинстве государств часы остановились бы только для очков, время outs (чиновники, рана или заряженный) или конец четверти. Игры, которые обычно останавливали бы часы, такие как штрафы, неполные проходы, идя за пределы или изменение владения, не остановят часы. Правило варьируется государством – например, часы не останавливаются на счет в Колорадо или Канзасе (только игры обычного сезона), если различие в счете не уменьшено до ниже призывающей правило суммы.

В большинстве государств, когда-то дифференциал пункта уменьшен до ниже суммы призыва правила милосердия, нормальное резюме процедур выбора времени или до, конец игры или до призыв правила милосердия указывают, что дифференциал восстановлен. Большинство государств, которые щадят правила, отказывается от этого правила для игры чемпионата.

В некоторых государствах тренеры и чиновники игры могут закончить игру по их собственному усмотрению в любое время во время второй половины, если непрерывное правило часов в действительности; это обычно происходит, если кривой край продолжает увеличиваться или если угрожающая погода неизбежна. Хотя редкий, у некоторых государств или конференций средней школы есть правила, куда команда с очень большим лидерством не может управлять определенной игрой для остальной части игры, такой как глубокий проход или вне пробега.

На уровне колледжа нет никакого правила милосердия NCAA. Однако непрерывные часы использовались 5 сентября 2013, начинаясь в 4-м квартале, когда у Ос Технологического института Джорджии было преимущество со счетом 63-0 против Элона Финикс. Это было по требованию тренера Элона Джейсона Свепсоны и согласовало тренером Технологического института Джорджии Полом Джонсоном. Осы выиграли игру 70-0.

Непрерывные часы использовались 8 ноября 2003, начинаясь в 3-м квартале, когда Оклахома Sooners открылась с преимуществом полупериода со счетом 49-0 против Техаса A&M Aggies. Это было согласовано этими двумя тренерами и игрой, законченной Sooners, победив 77-0.

В игре 1988 года Канзас спросил тренер Jayhawks Глен Мэйсон, могли ли бы бегущие часы использоваться после того, как его команда тянулась 49-0 в полупериоде в Оберн. Тренер тигра Пэт Дэ и чиновники согласились, и Оберн закончился победитель 56-7.

В некоторых государствах (где футбол с 6 людьми и с 8 людьми широко используется), правила для футбола с 6 людьми и с 8 людьми призывают, чтобы игра закончилась, когда одна команда вперед определенным счетом (например, 45 или 50 пунктов) в половину времени или любого времени после того. В других государствах с 6-или футбол с 8 людьми, используются непрерывные правила часов, и правило может быть изменено; например, в Айове, правило вступает в силу, если дифференциал на 35 пунктов достигнут когда-либо после первого квартала.

Любительский бокс

Если боксер тянется больше чем на 20 пунктов, рефери останавливает борьбу и боксера, который ведет автоматически победы; встречи, которые заканчивают этот путь, могут быть отмечены как «RSC» (рефери остановил конкурс) с примечаниями для превзойденного противника (RSCO), превзойденного по показателям противника (RSCOS), рана (RSCI) или травма головы (RSCH).

В то время как боксер, который проигрывает на правиле милосердия, выигран RSCOS и был бы подобен техническому нокауту в профессиональном боксе, это не выиграно ущерб от нокаута, и 28-дневная приостановка для потери на нокауте не применяется.

Футбол (футбол)

Правила IBSA требуют, что любое время во время игры, что одна команда забила еще десять (10) голов, чем другая команда, что игру считают законченной. В футболе средней школы Соединенных Штатов большинство государств использует правило милосердия, которое заканчивает игру каждый раз, когда одна команда вперед 10 или больше целями в любом пункте от полупериода вперед. Молодежные лиги футбола используют изменения на этом правиле.

Пейнтбол

В woodsball, если Вы были в пределах противостоящего игрока и он не знал о Вашем присутствии, это — этикет, чтобы предложить противостоящему игроку «милосердие», которое должно предложить ему шанс сдаться и назвать себя из игры, вместо того, чтобы стрелять в него вблизи. Противостоящий игрок, однако, не должен принимать это «милосердие» и может попытаться ответить огнем. Это правило, однако, не универсально, и у различных областей есть различное изменение и интерпретация правила милосердия.

Баскетбол

В баскетболе средней школы у многих государств есть «непрерывные часы» правило, подобное американскому футболу, который вступает в силу во второй половине после того, как лидерство растет до предписанного пункта (например, в Айове, 35 пунктов или больше). Часы останавливаются только для заряженного, чиновники или перерывы раны; или в конце третьего квартала. Часы не остановились бы в ситуациях, где выбор времени будет обычно останавливаться, такой что касается фолов, свободных бросков, за пределы играет или замены.

Правила варьируются, когда нормальные процедуры выбора времени вступают в силу после того, как лидерство уменьшено (такой как из-за митинга тянущейся команды); например, в Айове, нормальные процедуры выбора времени проведены в жизнь, когда лидерство понижено к 25 пунктам, но повторно установлено, как только лидерство вырастает снова на 35 или больше пунктов. Как с другими спортивными состязаниями, некоторые государства предлагают условия, чтобы позволить команде заканчивать игру рано взаимным решением тренеров (например, если большое лидерство продолжает расти, и неравенство таланта очевидно).

См. также

  • Последующий (Крикет)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *