О рае

Обзор книги митр. Иерофея (Влахоса) «Рай и ад».

Во все времена тема загробного существования человека была самой таинственной и интересной для человека. Между тем Православная Церковь устами Апостолов и Святых Отцов немного раскрывает для нас эту тайну. Это безусловно необходимо для утверждения людей в истинной вере, для понимания того православного пути, которым нам следует идти для спасения своей бессмертной души. Однако с развитием схоластического богословия для нас, православных христиан, становится все труднее понять настоящее святоотеческое учение о рае и аде в его чистом и незамутненном виде.

Страшный Суд. В.М.Васнецов. Западная стена Владимирского собора в Киеве. 1885-1896 гг.

Свою, надо сказать, очень успешную попытку показать церковное учение по этому вопросу предпринимает в своей книге известнейший греческий богослов, архиерей Элладской Церкви, митрополит Навпакта и Святого Власия Иерофей (Влахос). Его труд «Рай и ад» издавался в России как отдельной книгой, так и в составе его фундаментального сочинения «Жизнь после смерти» в виде отдельной главы.

Митр. Иерофей считает важнейшей задачей изучение святоотеческого учения по вопросу загробной участи человека, так как святые отцы являются, по его словам, «носителями незамутненного Предания». Он замечает, что «Церковь – Богочеловеческое Тело Христово – сама пишет Священное Писание и сама толкует его», а «святые отцы являются подлинными учителями Церкви».

Автор напоминает, что в соответствии со святоотеческим учением рай и ад – это не конкретные тварные места, но состояние души человека, для которого Сам Бог будет адом или раем — «раем для святых и адом для грешников».

Говоря об отношениях Бога и человека, митр. Иерофей напоминает, что святые отцы говорят о том, что «Бог никогда не враждует с человеком, но человек сам становится врагом Бога, если не имеет общения с Ним, участия в Его жизни», а следовательно не Бог примиряется с человеком, а «человек примиряется с Богом через Христа», ибо человек «по совершении греха сам представляет себе Бога разгневанным и враждебным».

Источником мучения грешников в аду является та же самая благодать Божия, которая праведников радует в раю

Автор приводит в пример Исаака Сирина, который говорит, что рай – это любовь Божия, имея в виду Его нетварную энергию: «Рай есть любовь Божия, в которой наслаждение всеми блаженствами». Но, одновременно, рассуждая об аде преп. Исаак говорит почти то же самое, только с противоположным «знаком»: «Говорю же, что мучимые в геенне поражаются бичом любви. И как горько и жестоко это мучение любви!» Получается, что источником мучения грешников в аду является та же самая благодать Божия, которая праведников радует в раю. Эта боль, человека, идущего против любви Божией «страшнее всякого возможного наказания».

Итак, грешники также не лишены любви Божией в аду, но они в силу ожесточенности своего сердца сами, свободно и добровольно, не хотят принимать ее, отвечать на нее взаимностью, они замыкаются в гордой самоизоляции. Подобная трагедия отверженной любви хорошо известна почти каждому человеку в наших межчеловеческих отношениях. «Если сказанное сопоставить с любовью Божией, то можно будет понять и муку ада».

Получается, что в загробном мире не все будут одинаково воспринимать и ощущать любовь Божию. Ясно, что в таком случае говорить о том, что ад – это место, где нет Бога или Его присутствие минимально совсем неуместно. Правильнее сказать, что за гробом «Один и Тот же Бог будет всем в равной мере подавать Свою благодать, но люди будут воспринимать ее в соответствии со своей «вместительностью». «Любовь своею силою действует двояко: она мучит грешников, как и здесь случается другу терпеть от друга, и веселит собою соблюдших долг свой».

Смерть святой Феодоры и видения мытарств души. Фрагмент лубка, XIX век

Митр. Иерофей пытается понять, как возникает такое различие и обращает внимание на следующие слова Священного Писания: «Кого помиловать – помилую, кого пожалеть – пожалею» (Исх. 33:19) и «Итак, кого хочет, милует; а кого хочет, ожесточает» (Рим. 9:18). Он задается вопросами: «Как понимать, что Бог одного хочет помиловать, а другого – ожесточить? Разве у Бога есть лицеприятие?» Митр. Иерофей отвечает на свой вопрос словами блаженного Феофилакта Болгарского, который говорит так: «Как солнце воск размягчает, а глину делает твердой не само от себя, но в силу различия вещества воска и глины, так и Бог, глиняное сердце Фараона, как говорится, ожесточает». Таким образом, благодать Божия любвеобильно распространяется на всех, но действует в соответствии с состоянием каждого человека по-разному.

Святитель Василий Великий также дает подобное объяснение. Когда он толкует стих Псалтыри «глас Господа, пресецающаго пламень огня» (Пс. 28:7), он напоминает нам о чуде с отроками в печи вавилонской и говорит о том, что «хотя это пламя попаляло тех, кто находился вне печи, в то же самое время оно орошало отроков так, как будто они находились в тени дерева…Глас Господа, пресецающего и разделяющего пламень огня, нужен для того, чтобы огнем наказания стало непросвещающее, а светом упокоения осталось несожигающее».

Человек в любом случае за гробом будет получать нетварную энергию Божию, но воспринимать ее он будет индивидуально, в зависимости от своего состояния

Обращая внимание на последние слова свт. Василия Великого митр. Иерофей говорит, что «огонь геенны будет несветлым, будет лишен своего свойства просвещать. А свет праведников будет несожигающим, будет лишен свойства опалять». Итак, ясно, что человек в любом случае за гробом будет получать нетварную энергию Божию, но воспринимать ее он будет индивидуально, в зависимости от своего состояния.

Такое понимание рая и ада характерно не только для прп. Исаака и свт. Василия, но и для других святых отцов, которые рассуждали об этом вопросе апофатически, то есть не философски, абстрактно и отвлеченно, как латиняне, но основываясь на своем непосредственном опыте богообщения, чуждом категориям и образам человеческого тварного мира.

Когда свт. Григорий Богослов говорит об этом вопросе, он предлагает иметь в виду, что загробное состояние «для очищенных умом есть свет», ощущаемый ими «в меру чистоты», этот свет называется нами раем или Царствием Небесным. А «для слепых во владычественном» (в уме) он (свет) является тьмой «в меру здешней близорукости».

Тоже самое мы видим и в нашем чувственном мире, в котором слепые не воспринимают свет и он их не радует, а здоровые глазами способны его увидеть и порадоваться.
Таким образом, свт. Григорий также соглашается с тем, что Бог будет адом для одних и раем для других. Вот его слова, которые ярко иллюстрируют это: «О Троица, Которой служителем и проповедником нелицемерным быть я удостоился! О Троица, Которая некогда всеми будет познана, одними в осиянии, другими – в мучении».

Рай — Небесный Иерусалим. Композиция северной алтарной двери Благовещенского собора Сольвычегодска. 1570-е гг.

Митр. Иерофей ссылается и на свт. Григория Паламу, который, комментируя слова Иоанна Предтечи о Христе «Он будет крестить вас Духом Святым и огнем» (Мф. 3:11; Лк. 3:16), говорит так: «Он, говорит (Предтеча), будет крестить вас Духом Святым и огнем, являя просвещающее и мучающее свойство, когда каждый человек будет получать соответствующее своему расположению». Кроме того, свт. Григорий Палама, как великий богослов и поэт нетварной энергии, говорит, что приобщение к ней не будет одинаковым. В максимальной степени оно будет у святых.

Митр. Иерофей замечает, что название самой нетварной энергии, благодати Божией может меняться в зависимости от характера совершаемых ею действий. «Если она очищает человека, то называется очистительной, если просвещает его – просвещающей, если обоживает – обоживающей». Такое деление произведено им на основе святоотеческого разделения стадий духовной жизни – очищение сердца, просвещение ума, обожение всей личности.

Такое разделение, также, как и учение о нетварной энергии и о пребывании человека за гробом, отцы установили благодаря своему опыту, когда они, пройдя по пути духовного совершенствования, миновали все этапы восприятия нетварной Божественной энергии и достигли обожения. То есть это учение не продукт человеческой фантазии или абстрактного рационального теоретизирования, но плод самоотверженного служения наших святых отцов Господу Богу и Спасу нашему Иисусу Христу.

Замечательно, что митрополит Иерофей (Влахос) в своей книге блестяще раскрыл эту тему и поделился с нами, православными христианами XX-XXI вв., святоотеческим опытом богообщения, а также указал нам на наши загробные перспективы в свете учения Святой Православной Церкви.

Митр. Иерофей (Влахос). Жизнь после смерти. Режим доступа: https://azbyka.ru/otechnik/Ierofej_Vlahos/raj-i-ad/#0_4

Там же.

Там же.

Там же.

Там же.

Там же.

Там же.

См.: Иоанн Романидис. Ромейство. Фессалоники: «Пурнарас», 1975. С. 96.

Исаак Сирин. Аввы Исаака Сирина слова подвижнические. М. 1993. С. 397 (слово 83).

Там же. Слово 84. С. 224 (на греческом языке)» Там же. С. 76 (слово 18).

Там же.

Митр. Иерофей (Влахос). Жизнь после смерти. Режим доступа: https://azbyka.ru/otechnik/Ierofej_Vlahos/raj-i-ad/#0_4

Там же.

Исаак Сирин. Аввы Исаака Сирина слова подвижнические. М. 1993. С. 76 (слово 18).

Митр. Иерофей (Влахос). Жизнь после смерти. Режим доступа: https://azbyka.ru/otechnik/Ierofej_Vlahos/raj-i-ad/#0_4

Толкование блаж. Феофилакта Болгарского. Режим доступа: https://azbyka.ru/forum/threads/za-chto-bog-unichtozhil-egipetskix-pervencev.6977/page-5

Творения иже во святых отца нашего Василия Великаго, архиепископа Кесарии Каппадокийския. Ч. 1. М., 1845. С. 240–241.

Митр. Иерофей (Влахос). Жизнь после смерти. Режим доступа: https://azbyka.ru/otechnik/Ierofej_Vlahos/raj-i-ad/#0_4

Григорий Богослов. Творения. ЕПЕ. Т. 4. С. 376 (на греческом языке).

Григорий Богослов. Творения. ЕПЕ. Т. 1. С. 380 (на греческом языке).

Григорий Палама. Творения. ЕПЕ. Т. 11. С. 498 (на греческом языке).

Митр. Иерофей (Влахос). Жизнь после смерти. Режим доступа: https://azbyka.ru/otechnik/Ierofej_Vlahos/raj-i-ad/#0_4

См. подробнее: митр. Иерофей (Влахос). Православная духовность. Режим доступа: https://azbyka.ru/otechnik/Ierofej_Vlahos/pravoslavnaja-duhovnost/

Вопросы об аде и рае

На них отвечает кандидат богословия преподаватель СПбДАиС иеромонах Кирилл (Зинковский)

— 90 процентов всех верующих представляют ад и рай именно такими, как их описывал Данте: совершенно материальными. Подобные представления нередко можно встретить и в православной литературе, предназначенной «для широкого читателя». До какой степени такие представления допустимы?

— Прежде всего нужно сказать, что грубые представления средневекового католического Запада ни в коей мере не соответствуют святоотеческому православному Преданию. Святые Отцы Церкви, размышляя о рае и аде, всегда основывали свои рассуждения на безмерной благости Божией и никогда не смаковали в подробностях (как это мы находим у Данте) ни мучения ада, ни блаженства рая. Рай и ад никогда не представлялись им грубо материальными. Не случайно прп. Симеон Новый Богослов говорит: «Ад и тамошние муки всяк представляет так, как желает, но каковы они, никто решительно не знает». Точно так же, по мысли прп. Ефрема Сирина, «сокровенное лоно рая недоступно созерцанию». Рассуждая о тайнах будущего века, Отцы Церкви учат согласно с Евангелием, что геенна уготована не для людей, а для падших и укоренившихся во зле духов, а Святитель Иоанн Златоуст отмечает воспитательное значение, которое имеет ад для человека: «Мы находимся в таком бедственном положении, что, не будь страха геенны, мы, пожалуй, и не подумали бы совершить что-нибудь доброе». Современный греческий богослов митрополит Иерофей Влахос вообще говорит об отсутствии в учении Отцов понятия о тварном аде — таким образом, он решительно отрицает те грубые представления, которыми полно франко-латинское предание. Православные Отцы упоминают и о тонких, духовных, «внешних» рае и аде, но основное внимание они предлагают обратить на «внутреннее» происхождение того состояния, что ждёт человека в будущем веке. Духовные рай и ад — это не награда и наказание со стороны Бога, а, соответственно, здравие и болезнь человеческой души, особенно ясно проявляющиеся в ином бытии. Души здоровые, то есть потрудившиеся над очищением от страстей, испытывают на себе просвещающее действие Божественной благодати, а души больные, то есть не соизволившие подъять труд очищения, — действие опаляющее. С другой стороны, мы должны понимать, что, кроме Бога, никто и ничто не может претендовать на совершенную невещественность: ангелы и души, конечно, обладают качественно отличной от видимого мира природой, но всё же они достаточно грубы по сравнению с абсолютным Духом Божиим. Поэтому их блаженство или страдания нельзя представлять чисто идеальными: они увязаны с их природным строем или нестроением.

— Всё-таки есть ли какая-то разница между тем раем, куда попадают праведники после смерти, Царствием Божиим и будущей, вечной жизнью после всеобщего воскресения?

— Очевидно, разница есть, так как, по мысли Святых Отцов, и блаженство, и мучение увеличатся после всеобщего воскресения, когда души праведников и грешников воссоединятся с их восстановленными из праха телами. Согласно Писанию, полноценный человек есть Богом созданное единство души и тела, поэтому разлучение их противоестественно: оно является одним из «оброков греха» и должно быть преодолено. Святые Отцы рассуждали, что само соединение, вхождение души в воскрешённое Богом тело будет уже началом усугублённых радости или страдания. Душа, соединяясь со своими телесными членами, которыми она когда-то творила добро или зло, будет сразу испытывать особые отраду или скорбь и даже отвращение.

— Об аде. Понятно, почему его называют «вечной мукой», но встречается и такое выражение, как «вечная смерть»… Что это? Небытие? Вообще, если всякая жизнь от Бога, то как могут существовать (пусть даже в вечной муке) те, кто отвергнут Богом?

— Вообще-то в Священном Писании нет выражения «вечная смерть», встречается сочетание «вторая смерть» (Деян. 20 и 21). Зато постоянно говорится о тайне «вечной жизни», «вечной славе» спасённых. Понятие «второй» или «вечной» смерти разъясняется у Святых Отцов. Так, поясняя её тайну, свт. Игнатий Брянчанинов отмечал, что «преисподние темницы представляют странное и страшное уничтожение жизни, при сохранении жизни». Это вечное прекращение личного общения с Богом будет главным страданием осуждённых. Свт. Григорий Палама так поясняет соединение внешних и внутренних мук: «при отъятии всякой благой надежды и при отчаянии во спасении невольное обличение и грызение совести плачем будет безмерно увеличивать надлежащую муку».

Даже в аду нельзя говорить о совершенном отсутствии Бога, Который наполняет Собой весь тварный мир, в то же время не смешиваясь с ним. «Аще сниду во ад, Ты тамо еси», — возглашает богодухновенный Давид. Однако прп. Максим Исповедник говорит о различии благодати бытия и благобытия. Очевидно, что в аду бытие сохраняется, а благобытия быть не может. Происходит таинственное истощание всякого блага, что и может быть названо духовной смертью. Самого дара бытия не может отречься созданное Богом творение, а присутствие Творца становится мучительным для отрекшихся от бытия с Ним, в Нём и по Его законам.

— Почему Церковь говорит о двух судах: частном, случающемся с человеком непосредственно после смерти, и всеобщем, Страшном? Разве не достаточно одного?

— Душа, попадая в загробный мир, понимает со всей отчётливостью, что не может быть согласия между добром и злом, между Богом и сатаной. Пред лицом Божественного Света человеческая душа видит сама себя и ясно осознаёт соотношение света и тьмы в себе. Это и есть начало так называемого частного суда, в котором, можно сказать, человек сам себя судит и оценивает. А окончательный, последний, Страшный суд связан уже со Вторым пришествием Спасителя и окончательными судьбами мира и человека. Этот суд более таинственен, он учитывает как ходатайство Церкви о своих чадах, особенно через безкровную литургическую жертву, приносимую в ходе истории, так и глубинное всеведение Божие о каждом из Его творений и окончательное определение всякой свободной личности в своём отношении к Богу, когда Он явится перед лицом всех и каждого.

— В нашей жизни люди, отрицающие чью-то любовь — Божескую ли, человеческую ли, — живут очень хорошо: они, как говорится, не грузят себя лишними проблемами. Почему же после смерти, отрицая Божескую любовь, они будут мучиться? Другими словами: если человек сам, по своей воле, по своему вкусу выбрал путь противления Богу, почему он от этого будет страдать?

— Страдание человека, отвергшего Бога и Божественную любовь, отвергшего христианское самопожертвование, будет заключаться в том, что ему откроется вся бесконечная красота Бога, который есть Любовь. Откроется ему и уродство собственного эгоистического бытия. До конца осознав истинное положение вещей, человек-эгоист неизбежно ощутит страдание — так страдает уродец и предатель, оказавшийся в обществе благородных и прекрасных героев. «Мучимые в геенне поражаются бичом любви! И как горько и жёстко это мучение любви!» — так зрит адское мучение бесплодного раскаяния прп. Исаак Сирин. При этом надо подчеркнуть, что самолюбивая гордость, в которой закоснеют обитатели ада, не позволит им признать свою неправоту и уродливость выбранного ими пути, несмотря на его абсурдность. Цель и смысл всякого пути более всего очевидны в его конце, как качество плода понятно при его созревании, а так как ад есть конец и результат богоборческого выбора, то в нём и станут ясны как бытийные основы, так и горькие последствия гордого и нераскаянного противления Творцу.

— Рассуждая по-человечески, не все люди замечательно хороши и не все беспросветно злы. Святых и злодеев мало, основная масса — серая: и добрая, и злая (а может быть, вернее: ни добрая, ни злая). Такое впечатление, что мы не дотягиваем до рая, но и адские мучения — это в нашем случае слишком жестоко. Почему Церковь не говорит ни о каком промежуточном состоянии?

— Опасно мечтать о получении в будущей жизни эдакого лёгкого, среднего местечка, ради которого не нужно особо напрягать свою волю. Человек и так слишком расслаблен духовно. Святые Отцы говорят о разных обителях в раю и аду, но тем не менее ясно свидетельствуют о чётком разделе на Суде Божием, которого никому не избежать. Наверное, многие грехи земной жизни человеческой условно можно назвать «малыми», оправдать слабостью людской. Тем не менее тайна Божиего суда состоит в том, что этот суд всё-таки будет, хотя единственным желанием Бога является общее спасение. Господь «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1Тим.2:4). Строго говоря, мы должны бояться не столько наказания внешнего, сколько наказания внутреннего, не ада как окончательного осуждения, а даже малого оскорбления благости Божией. У старца Паисия Афонского есть мысль, что не многие попадут в ад, но даже если мы избежим его, каково будет нам предстать перед Лицом Божиим с неочищенной совестью? Вот в чём должна быть главная обеспокоенность христианина.

Кроме того, важно понимать, что при вступлении в духовный мир в душе человека происходит молниеносная борьба между живущими в ней тьмой и светом. И непонятно, каков будет результат этой схватки несовместимых сил, обнаживших свою суть, скрытую до смертного исхода под «завесой плоти». Само это внутреннее противостояние уже мучительно для их носителя, а насколько удушлива победа внутренней тьмы над светом, вообще трудно говорить.

— И ещё о «малом грехе». Неужели можно попасть в ад за то, что съел котлету в пост? За то, что курил? За то, что изредка позволял себе некие не вполне пристойные мысли (не дела)? Словом, за то, что не был затянут в струнку каждую секунду своей жизни, а порой позволял себе «немного расслабиться» — по человеческим меркам вполне простительно?

— Дело не в кажущейся жестокости Бога, Который якобы готов послать в геенну за малую человеческую слабость, а в таинственном накоплении силы греха в душе. Ведь «малый» грех хоть и «мал», но совершается, как правило, многократно. Как песок, состоящий из мелких песчинок, может весить не менее большого камня, так и маленький грех набирает силу и вес с течением времени и может тяготить душу не менее «большого» греха, совершённого один раз. Кроме того, очень часто в нашей жизни расслабление «в малом» незаметно подводит к большим и очень серьёзным грехам. Не случайно ведь и Господь сказал: «…верный в малом и во многом верен» (Лк.16:10). Излишние напряжённость и мелочность зачастую даже вредят нашей духовной жизни и к Богу не приближают, но требовательность в отношении к себе, к нашей духовной жизни, в нашем отношении к ближним и к Самому Господу для христианина естественны и обязательны.

Вопросы задавал Алексей Бакулин

Как могут радоваться в Раю праведники, зная, что их близкие — в аду?

Страшный суд — икона

Мир Вам, дорогие посетители православного островка «Семья и Вера»!

Пополняя рубрику Вопросы священнику, размещаем ответы на следующие вопросы:

• Если после смерти нас ожидает Рай или ад, то как могут праведники благоденствовать в Раю в то время, когда другие (и может, даже близкие люди) мучаются в аду?

• Почему самоубийц в Церкви не отпевают и не поминают, а по отношению к убийцам, например, что-то такого не слышно? А человек, между прочим, никому вреда не принес?

Отвечает протоиерей Александр Лебедев:

«Действительно, картина получается малоприемлемая. Но, во-первых, мы должны уяснить, что реалии будущей жизни, тем более Рая, нам трудно, и даже невозможно, понять и осознать. Апостол Павел, который «был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» (2 Кор. 12, 4), подтверждает эту мысль: «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор. 2, 9).

Значит, мы при всем желании можем иметь лишь отдаленное представление, намек на то, что ожидает праведников в Раю.

А во-вторых, все же попытаемся разобраться.

Поскольку опыт райской жизни и праведности знаком очень немногим из нас, попробуем пойти от противного. Представим ситуацию с противоположной стороны: не «эгоистический Рай», а требующий сострадания ад.

Широко известно и знакомо, наверное, каждому из нас, явление, которое я бы назвал «синдром жертвы». Некий человек (допустим, «афганец», чернобылец, инвалид) болезненно переживает свое несчастье и делает все для того, чтобы окружающие его люди чувствовали неудобство от своего благополучия. Он, как говорится, доводит своих близких: говорит им гадости, иногда просто морально измывается над ними, требует к себе особого отношения и находит какое-то успокоение лишь тогда, когда его близкие расстроены и в слезах. Это можно, наверное, назвать, своего рода, нравственным шантажом. Лишением других права на радость.

Возможно ли, что такое положение дел будет существовать в будущей жизни? Возможно ли, чтобы праведники в Раю стали заложниками неблагополучия (причем не случайного, а сознательно избранного) жителей ада? Возможно ли, чтобы чужие грехи лишили их радости вечной жизни?

Если сейчас, на земле, мы подобное положение дел не считаем нормальным, то тем более в Раю такого быть не должно. Стало быть, этого и не будет. Стало быть, праведники будут в Раю радоваться, и эта радость будет не бессердечной, а какой-то особой, другой. Какой? Нам вряд ли возможно это представить, но, думаю, Бог достаточно мудр для того, чтобы дать особое наполнение этой радости.

— Почему самоубийц в Церкви не отпевают и не поминают, а по отношению к убийцам, например, что-то такого не слышно? А человек, между прочим, никому вреда не принес.

— Церковь отказывает в отпевании не только самоубийц, а вообще людей, к ней (Церкви) не принадлежащих или от нее отпавших. Отпадение от Церкви может совершиться либо уклонением в ересь, либо совершением греха и отказом от покаяния. Таким образом, Церковь не отпевает нераскаянных и упорных грешников.

Если человек перед смертью имел возможность принести покаяние в своих грехах, но сознательно отверг эту возможность, его отпевать не должны. Он определился: Церковь ему не нужна. И Церковь в ответ не навязывает ему свои молитвы. Близким такого умершего нужно смириться с положением дел. Нельзя стать или сделать кого-либо православным посмертно, точно так же, как нельзя стать посмертно, к примеру, мусульманином или коммунистом.

Если же человек явным образом не обозначил свою антицерковность, то его обычно отпевают, памятуя о том, что, подобно благоразумному разбойнику, он мог принести Богу покаяние за считанные секунды до смерти.

Но о самоубийцах такого не скажешь: последнее, что они совершают в жизни, — грех, и что особенно страшно, после совершения этого греха покаяние становится невозможным. Человек умирает в состоянии нераскаянного греха, поэтому его и не отпевают.

В древней Руси по этой причине не отпевали тех, кто погиб, сознательно и бесцельно рискуя жизнью (совершая какие-либо «подвиги» на спор), а также тех, кто погиб на разбое (не потерпевший, а разбойник)».

“Райская пирамида”. Первый этаж

Возможна ли радость в раю, если родственники в аду?

<< На главную страницу Вопросы священнику >>

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

bryian

Многие задают такой вопрос: как же я буду радоваться в Раю, если буду знать, что мои грешные друзья или родственники мучаются в Аду?
Надо сказать, что ответить на этото вопрос очень сложно. Для этого надо прежде всего знать следующее: в Раю грешники мучались бы еще сильнее, чем в Аду. Среда любви действовала бы на них так же, как огонь на лед. В Аду, в более подходящей для них духовной атмосфере, они будут иметь потребность только мучить друг друга и удовлетворять своим страстям—из-за того, что грех сросся с самой их духовной природой. Те же, кто оказался в Раю, будут желать только любить других и радоваться вместе со всеми. Получается, что у праведников в Раю и у грешников в Аду бдут совершенно разные интересы и потребности. (Отчасти именно поэтому между грешниками Ада и праведниками Рая будет утверждена «великая пропасть», так что между ними не будет никакого общения (об этом говорит притча Спасителя о богаче и Лазаре, см. Лк. 16: 19-31).)
В связи с этим Протоиерей Пахомий Лай пишет: «Надо ли жаворонку, поющему в небе Божию славу, жалеть червя, пресмыкающегося в навозе? Ведь у каждого из них свои потребности. Надо ли орлу, парящему в высоте, жалеть ползающую мокрицу, живущую под камнем и питающуюся плесенью? Не такая ли бездна различия существует и между душами просветленными и святыми, и душами, погрязшими в пороке, — жестокости, разврате, гордости, крайнем эгоизме и подобном тому. Поэтому нельзя думать, что таким людям нужен Рай с его атмосферой любви и Божьего славословия» (взято ).
«Старец Варсонофий из Оптиной пустыни говорит: «Человеку, не победившему страсти, невозможно быть в Раю, — задушат на мытарствах. Но предположим, что он вошел в Рай, однако остаться там он будет не в состоянии, да и сам не захочет. Как тяжело невоспитанному быть в благовоспитанном обществе, так и человеку страстному — в обществе бесстрастных. Завистливый и в Раю останется завистливым; гордый и в Раю не сделается смиренным»» (там же).
Однако это—еще не ответ. Даже если праведник в Раю будет понимать, что грешнику в Аду совсем не нужны райские отношения всеобщей любви, разве первый сможет радоваться, зная, что второй сам себя обрек на ужасные муки? Приведу пример из жизни старца Силуана Афонского, записанный его учеником архимандритом Софронием: «Для старца Силуана было особенно характерным молиться за умерших, томящихся во аде… Для него было несносным сознавать, что люди будут во «тьме кромешной». Помним его беседу с одним монахом-пустынником, который говорил:
— Бог накажет всех безбожников. Будут они гореть в вечном огне.
Очевидно, ему доставляло удовлетворение, что они будут наказаны вечным огнем. На это старец Силуан с видимым душевным волнением сказал:
— Ну, скажите, пожалуйста, если посадят тебя в рай, и ты будешь видеть, как кто-то горит в адском огне, будешь ли ты покоен?
— А что поделаешь, сами виноваты, говорит тот.
Тогда старец со скорбным лицом ответил:
— Любовь не может этого понести… Нужно молиться за всех» (взято ).
Итак, как же быть спокойным в Раю, зная, что кто-то горит в Аду? Преподобный Силуан Афонский дает такой ответ: от Божией любви праведник в Раю забудет и землю, и грешников в Аду. «Этот старец рассказывает историю об одном послушнике на Афоне, который был обеспокоен будущей участью своих родных; он сомневался, что ему будет радостно в раю, если он будет видеть мучения родных в аду: «Какой же это будет для меня рай, если я буду там скорбеть за своих родных, которые, быть может, находятся во аде?» И вот через полгода случилось, что этот послушник молился перед иконой Спасителя, и вдруг «икона стала живым Спасителем, и наполнилась душа и тело послушника неизреченной сладости, и душа Духом Святым познала Господа нашего Иисуса Христа, Господь милостив и красоты и кротости неизреченной, и вразумилась душа, что от любви Божией не может человек помнить ни про кого, и с тех пор горит душа его любовью ко Господу». И в другом месте этот старец как бы изображает разговор человечества с ветхозаветным Адамом. Люди говорят Адаму: «О Адам, скучают души наши, и скорби отяготили нас. Скажи нам слово утешения. Пропой нам от песней, которые ты слышишь на небесах, дабы слышала их вся земля и люди забыли горе свое…»; Адам отвечает: «Не троньте меня. Время моих скорбей прошло. От красоты рая и сладости Духа Святого я не могу уже помнить землю. Но скажу вам: любит вас Господь, и вы живите в любви, будьте послушны властям, смиряйте свои сердца, и Дух Божий будет жить в вас. Он приходит в душу тихо, и дает ей мир, и свидетельствует спасение без слов. Пойте Богу в любви и смирении духа, ибо Господь радуется этому… А меня не трогайте: ныне от любви Божией я забыл землю и все, что на ней, я забыл даже потерянный мною рай, ибо вижу славу Господню и славу святых, которые от света Лица Божия и сами сияют, подобно Ему».
Так что же получается, — спросит некто, — праведники будут такими эгоистичными, такими бессердечными, без естественного сострадания? Нет, хочется ответить. Но там произойдет нечто другое. Сияние Божественной славы и правды будет таким прекрасным, а грех представится такой большой мерзостью, что праведники, если обратятся взором к грешникам, будут негодовать даже на своих единокровных грешников, на своих ближних, любимых и друзей по жизни земной (ибо здесь мы можем и не увидеть всей мерзости греха, там же откроется все); а если праведники обратятся взором к Богу, то от любви Божией и сладости Духа Святого они забудут все земное и самих грешников в аду» (взято ).
Но возможен и другой ответ. Преподобный Исаак Ниневитянин (известный как Исаак Сирин), считал, что муки в Аду будут для грешников временными, очистительными, после чего, по замыслу Божьему, абсолютно все люди смогут спастись. Вот что пишет этот святой: «Бог не из тех, кто мстит за зло, Он зло исправляет … Царство и Геенна — это материи, принадлежащие милосердию» (взято ). Но не противоречит ли это свободе воле, свободе грешника навсегда отвернуться от Бога? Нет. Очистившись в Аду от поработившего его греха, бывший грешник больше не будет иметь греховных желаний, и, следовательно, больше не захочет отворачиваться от Бога. Он сам захочет вернуться к Нему.
Вот что пишет об окончательном возвращении всех к Богу другой святой, Григорий Нисский: «Когда долгими и кружными путями грех, который теперь смешался и стал частью нашей природы, будет из нее окончательно изгнан, и когда все, что ныне погружено во зло, восстановится в своем первозданном облике, тогда все творение соединится в песни благодарения… Все это содержится в великой тайне Божьего Воплощения» (взято тут). Причем, по Григорию, «восстановятся в первоначальном облике» даже демоны, даже их Бог спасет.
Материал для этой статьи взят здесь:
http://zhurnal.lib.ru/s/skosarx_wjacheslaw_jurxewich/rajiadsostradanie.shtml
http://www.pravoslavie.uz/Izdat/vostok3/14.htm
http://www.pravmir.ru/article_3773.html
http://christbiblio.narod.ru/heavenhell.htm

Tags: Ад и Рай, вопросы веры

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *