Обновленчество

Обновле́нчество — оппозиционное движение в русском православии в послереволюционный период, повлекшее за собой временный раскол. Было инспирировано и некоторое время активно поддерживалось большевистской властью, с целью разрушения канонической «тихоновской» Церкви.

Возникло весной 1922 года после ареста патриарха Тихона (по делу об изъятии церковных ценностей). Сначала существовало в виде реформаторских групп «Живая Церковь», «Союз церковного возрождения», «Союз общин Древлеапостольской Церкви» (СОДАЦ), «Народ и Церковь» и множества других более мелких образований такого же типа. Ими был создан общий орган руководства Церковью — «Высшее Церковное Управление» (ВЦУ), призванное заменить Патриарха.

Каждая группа разработала свою программу церковных преобразований, рассчитанную на радикальное обновление Русской Православной Церкви . Эти программы были обсуждены на созванном обновленцами «поместном соборе» 1923 г., который провозгласил родственость революционных идеалов с христианскими и объявил о низложении патриарха Тихона. При этом собор санкционировал лишь частичные преобразования церковной жизни, отложив проведение основных реформ на более поздний срок. ВЦУ было преобразовано в Высший Церковный Совет (ВЦС). Не признавший соборных решений св. патриарх Тихон анафематствовал обновленцев как «незаконное сборище» и «учреждение антихристово». Митр. Вениамин (Казанский), попытавшийся пресечь деятельность обновленцев уже на их первых шагах, был расстрелян по сфабрикованному обвинению в «препятствовании изъятию церковных ценностей».

Обновленчество сначала привлекло многих представителей епископата и духовенства — одним из пиков его популярности было воззвание о признании каноничности обновленческого ВЦУ от 16 июня 1922 года подписанное владыками Сергием (Страгородским), Евдокимом (Мещерским), Серафимом (Мещеряковым) и Макарием (Знаменским) в Нижнем Новгороде.

Начальник 6-го отделения секретного отдела ГПУ Е. Тучков 30 декабря 1922 года писал:

«Пять месяцев тому назад в основу нашей работы по борьбе с духовенством была поставлена задача: «борьба с тихоновским реакционным духовенством» и, конечно, в первую очередь, с высшими иерархами… Для осуществления этой задачи была образована группа, так называемая «Живая церковь», состоящая преимущественно из белых попов, что дало возможность поссорить попов с епископами, примерно, как солдат с генералами… По выполнении этой задачи… наступает период паралича единства Церкви, что, несомненно, должно произойти на Соборе, т.е. раскол на несколько церковных групп, которые будут стремиться осуществить и проводить в жизнь каждая свою реформу» .

Однако широкой поддержки в народе обновленчество не получило. После освобождения патриарха Тихона в начале 1923 года, который призвал верующих соблюдать строгую лояльность к советской власти, обновленчество испытало острый кризис и потеряло значительную часть своих сторонников.

В конце 1923 г. было принято решение о роспуске обновленческих групп и объединении их членов в «Обновленческую Церковь», которая попыталась принять более «благообразный» облик, не изменившись по существу. «Живая Церковь» этому решению не подчинилась и некоторое время продолжала функционировать самостоятельно, но вскоре потеряла поддержку со стороны гражданской власти и сразу прекратила свое существование. На смену ВЦС пришел обновленческий синод с митрополитом во главе: до 1925 г. этот пост занимал Евдоким (Мещерский), до 1930 г. — Вениамин (Муратовский), а после — Александр (Введенский).

Существенную поддержку обновленчеству оказало признание со стороны Константинопольского Патриархата, который в условиях кемалистской Турции стремился наладить отношения с Советской Россией. Активно обсуждалась подготовка к «Всеправославному Собору», на котором Русскую Церковь должны были представлять обновленцы.

В 1925 г. обновленцы созвали второй «поместный собор», на котором рассчитывали примириться с «тихоновцами», лишившимися со смертью Патриарха своего лидера. Собор официально отказался от проведения реформ не только в области догматики и богослужения, но и в укладе церковной жизни. Практически это означало ликвидацию обновленчества как самостоятельного идейного течения.

Создание в 1927 г. «легализованного» гражданской властью Синода при патриаршем местоблюстителе митр. Сергии (Страгородском), еще более сократило социальную базу обновленчества. Константинопольский патриарх сразу заявил о признании этого Синода, продолжая, однако, призывать к примирению с обновленцами.

Неуспех обновленцев объяснялся тем, что верующие в массе своей не приняли их религиозно-церковного реформаторства, усмотрев в нем «порчу православия» и отказ от «веры отцов и дедов». Немалую роль сыграла также предательская политика обновленцев, политические обвинения которых по отношению к «тихоновцам» послужили «идейным» обоснованием репрессий против Церкви. Лишь в начале 1930-х гг. эти репрессии распространились также и на оставшихся обновленцев.

Формальная самоликвидация обновленческого «управления» в лице «митрополита» Александра (Введенского) произошла после избрания Архиерейским Собором в 1943 г. патриарха Сергия.

Использованные материалы

  • Л.Регельсон. Даты и документы 1917-53 гг.
  • Л.Регельсон. Трагедия Русской Церкви.1917-1953.

Обновленческая церковь

Обновле́нчество (также Обновле́нческий раско́л, Жива́я Це́рковь, живоцерко́вничество; официальное самоназвание — Православная Российская Церковь) — движение в Православной Российской Церкви, возникшее после Февральской революции 1917. Декларировало цель «обновления Церкви»: демократизацию управления и модернизацию богослужения. Выступало против руководства Церковью Патриахом Тихоном, заявляя о полной поддержке нового режима и проводимых им преобразований. С 1922 по 1927 год движение было единственной официально признаваемой государственными властями РСФСР православной церковной организацией, пользовалось признанием других поместных Церквей. В период наибольшего влияния — в середине 1920-х годов — более половины российского епископата и приходов находились в подчинении обновленческих структур. К 1946 году самоликвидировалось, влившись в состав легализованного Московского Патриархата.

История

Движение за «обновление» Российской Церкви возникло явственно весной 1917 года: одним из организаторов и секретарем «Всероссийского Союза демократического православного духовенства и мирян», возникшего 7 марта 1917 года в Петрограде, был священник Введенский Александр Иванович — ведущий идеолог и вождь движения во все последующие годы. Его соратником был священник Александр Боярский. «Союз» пользовался поддержкой обер-прокурора Святейшего Синода В. Н. Львова и издавал на синодальные субсидии газету «Голос Христа».

На Поместном Соборе 1917—1918 гг. сторонники «обновления» оказались в меньшинстве и поэтому перешли к полуподпольной деятельности.

29 мая 1922 года в Москве создается группа «Живая Церковь», которую 4 июля возглавляет протоиерей Владимир Красницкий. В августе 1922 года епископ Антонин, председатель ВЦУ, организует отдельно Союз церковного возрождения (СЦВ). СЦВ, при этом, видел свою опору не в клире, а в мирянах — единственном элементе, способном «зарядить церковную жизнь революционно-религиозной энергией». Устав СЦВ обещал своим последователям «самую широкую демократизацию Неба, самый широкий доступ к лону Отца Небесного». Александр Введенский и Боярский, в свою очередь, организуют Союз общин Древлеапостольской Церкви (СОДАЦ). Появилось множество и иных, более мелких, церковно-реформаторских групп.

В 1922 году обновленцы получили негласную поддержку ГПУ НКВД РСФСР.

Ночью 12 мая 1922 протоиерей Александр Введенский с двумя своими единомышленниками священниками Боярским и Евгением Белковым в сопровождении сотрудников ОГПУ прибыл в Троицкое подворье на Самотеке, где тогда находился под домашним арестом Патриах Тихон. Обвинив его в опасной и необдуманной политике, приведшей к конфронтации Церкви с государством, Введенский потребовал, чтобы Тихон на время ареста отказался от своих полномочий. По некотором размышлении Тихон подписал резолюцию о временной передачи церковной власти с 16 мая митрополиту Ярославскому Агафангелу.

14 мая 1922 в «Известиях» появляется «Воззвание верующим сынам Православной Церкви России», где содержалось требование суда над «виновниками церковной разрухи» и заявление о прекращении «гражданской войны Церкви против государства».

15 мая 1922 депутация обновленцев принята Председателем ВЦИК М. Калининым и на следующий день было объявлено об учреждении нового «Высшего Церковного Управления» (ВЦУ). Последнее полностью состояло из сторонников обновленчества. Первым его руководителем стал епископ Антонин Грановский, возведенный обновленцами в сан митрополита. На следующий день власти, чтобы облегчить обновленцам задачу овладения властью, перевезли Патриарха Тихона в Донской монастырь в Москве, где он находился в строгой изоляции. К концу 1922 года обновленцы смогли занять две трети из 30 тысяч действовавших в то время храмов.

16 июня 1922 года Митрополит Владимирский Сергий (Страгородский), Нижегородский архиепископ Евдоким (Мещерский) и Костромской архиепископ Серафим (Мещеряков) публично признают обновленческое ВЦУ единственной канонической церковной властью в так называемом «Меморандуме трех».

«Второй Поместный Всероссийский Собор» (первый обновленческий) был открыт 29 апреля 1923 года в Москве, в храме Христа Спасителя после Божественной Литургии и торжественного молебна, совершённых Митрополитом Московским и всея России Антонином в сослужении 8 епископов и 18 протоиереев — делегатов Собора, чтением грамоты Высшего Церковного Управления об открытии Собора, приветствием Правительству Республики и личным приветствием Председателя Высшего Церковного Управления Митрополита Антонина . Собор высказался в поддержку советской власти и объявил о низложении патриарха Тихона, лишении его сана и монашества. Решение не было признано Тихоном. Собор ввел институт белого (женатого) епископата. ВЦУ было преобразовано в «Высший церковный совет» (ВЦС).

В августе 1923 года ВЦС был преобразован в «Священный Синод». Во главе его стал митрополит Евдоким (Мещерский), но фактическим руководителем и духовным вождем обновленцев оставался Александр Введенский.

1 — 10 октября 1925 года обновленцы созвали второй («третий» по их счету) Поместный Собор, на котором рассчитывали примириться с «тихоновцами», лишившимися со смертью Патриарха своего лидера. На Соборе Александр Введенский огласил ложное письмо «епископа» Николая Соловья о том, что будто бы в мае 1924 года Патриарх Тихон и митрополит Петр (Полянский) послали с ним благословение в Париж Великому Князю Кириллу Владимировичу на занятие императорского престола. Введенский обвинил Местоблюстителя в содружестве с белогвардейским политическим центром и этим отрезал возможность для переговоров. Большинство членов Собора, поверив услышанному, было потрясено таким сообщением и крушением надежд установить мир в Церкви.

В справке (Приложение 1-е к Деяниям Собора), опубликованной в официальном органе «Вестник Священного Синода Православной Российской Церкви» № 7 за 1926 год, приводятся следующие консолидированные данные на 1 октября 1925 года о структурах, «состоящих в каноническом общении и ведении Св. Синода»: всего епархий — 108, церквей — 12.593, епископов — 192, духовенства — 16.540.

После легализации Временного Патриаршего Синода при митрополите Сергии (Страгородском) в 1927 году влияние обновленчества шло неуклонно на спад. Окончательным ударом по движению стала решительная поддержка властями СССР Патриаршей Церкви в сентябре 1943 года. Весной 1944 года происходил массовый переход духовенства и приходов в Московский патриархат; от всего обновленчества к концу войны оставался только приход церкви Пимена Великого в Новых Воротниках (Нового Пимена) в Москве.

Со смертью Александра Введенского в 1946 году обновленчество полностью исчезло.

Органы управления

Обновленчество никогда не было строго структурированным движением.

С 1923 по 1935 год существовал Священный Синод Православной Российской Церкви, во главе которого стоял Председатель. Председателями Синода последовательно были: Евдоким (Мещерский), Вениамин (Муратовский), Виталий (Введенский). После самороспуска Синода весной 1935 года, единоличное управление перешло Виталию Введенскому, а затем к Александру Введенскому.

Некоторые лидеры движения

  • Александр Введенский
  • Боярский, Александр Иванович
  • Виталий (Введенский)
  • митрополит Антонин (Грановский)
  • протоиерей Владимир Красницкий
  • Вениамин (Муратовский)
  • Евдоким (Мещерский), архиепископ Нижегородский и Арзамасский; обновленческий митрополит Одесский
  • Серафим (Мещеряков), архиепископ Костромской и Галичский; обновленческий митрополит Белоруссии
  • Серафим (Руженцов)
  • Платонов, Николай Фёдорович, митрополит Ленинградский (с 1 сентября 1934 года до января 1938 года)
  • Михаил (Попов)
  • Титлинов, Борис Васильевич
  • Попов, Николай Григорьевич
  • Белоликов, Василий Захариевич
  • Зарин, Сергей Михайлович
  • Покровский, Александр Иванович

Итоги и следствия

Во всём обновленческом движении, начиная с Вл. Соловьёва и до самого конца его, присутствовало два элемента: собственно религиозно-церковный и политический.

Обновленчество потерпело полный крах к 1946 году в части первого: народ, оставшийся приверженным православной церковной религиозности в СССР в своём подавляющем большинстве желал видеть свою Церковь по возможности такой, какой она была при царе. Стремление к полной консервации взяло верх. В части политической — абсолютной лояльности коммунистическому режиму — обновленчество победило в том смысле, что его политическая философия во многом стала политикой РПЦ МП после осени 1943 года, а в значительной степени ещё раньше — со времени Декларации митрополита Сергия, подлинным значением которой, по мнению М. Шкаровского был полный переход кадровой политики в Патриаршей Церкви в ведение ОГПУ.

«Неообновленчество» с 1960-х

В 1960-е в Русской Церкви обнаружилось либеральное крыло, которое иногда, консервативно настроенные публицисты и некоторые пастыри называют «неообновленчеством» (хотя с историческим обновленчеством эта группа напрямую никак не связана, зачастую слово «необновленец» стало специфическим ругательством, т.к. большинство «неообновленцев», не признают за собою такого определения и с большим скептицизмом относятся к историческому опыту «живоцерковников» и раскольников-обновленцев 20-х годов) Связывают зарождение пресловутых «неообновленческих» идей с именами священника Александра Меня, и некоторых других видных и образованных пастырей второй половины XX века, кроме того в некоторой степени с именем митр. Никодима (Ротова)

В 1990-е — 2000-е движение, т.н. неообновленчество, группируется прежде всего вокруг священника Георгия Кочеткова, являющегося ректором Свято-Филаретовского Института; священника Владимира Лапшина — настоятеля храма Успения в Газетном переулке в Москве; к ним на неясных основаниях иногда приписывают клириков общины о. Александра Борисова, настоятеля храма Космы и Дамиана в Шубине, в Москве, — в особенности священника Георгия Чистякова († 22 июня 2007).

Литература

  1. Вестник Священного Синода Православной Российской Церкви. 1924—1927. (ежемесячный журнал)
  2. Вестник Священного Синода Православных церквей в СССР. 1928—1931. (ежемесячный журнал)
  3. Русская Православная Церковь 988—1988. Очерки истории 1917—1988. Издание Московской Патриархии, 1988.
  4. Титлинов Б. В. Новая церковь. Пг.; М., 1923.
  5. Краснов-Левитин А. Э., Шавров В. М. Очерки по истории русской церковной смуты: (20-е — 30-е гг. ХХ в.): В 3 томах. — Кюншахт (Швейцария): Glaube in der 2. Welt, 1978. Переиздано: Москва: Крутицкое патриаршее подворье, 1996.
  6. Краснов-Левитин А. Э. Обновленчество // Лихие годы: 1925—1941. Воспоминания. YMCA-Press, 1977, стр. 117—155.
  7. Герд Штриккер. Русская Православная Церковь в советское время (1917—1991). Материалы и документы по истории отношений между государством и Церковью // Схизма «Живой Церкви» и обновленческое движение
  8. И. В. Соловьёв. «Обновленческий раскол» (Материалы для церковно-исторической и канонической характеристики). М., 2002.
  9. Шкаровский М. В. Обновленческое движение в Русской Православной Церкви XX века. СПб., 1999

Примечания

  1. Поместный собор Российской Православной Церкви 1923 года.
  2. РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ XX ВЕК. 1 ОКТЯБРЯ
  3. Михаил Шкаровский. Судьбы Иосифлянских пастырей. СПб, 2006.
  4. Участники пастырского совещания в Новоспасском монастыре выступили против «неообновленчества» blagovest-info.ru 17 апреля 2008 г.

Ссылки

  • Сафонов Д. В. Патриаршая церковь и обновленческий раскол. 1923—1924 гг.
  • Л.Регельсон. Трагедия Русской Церкви.1917-1953.
  • Матвей Сотников. «КРАСНЫЙ» СОБОР
  • ДОКУМЕНТЫ ПО ОБНОВЛЕНЧЕСКОМУ ДВИЖЕНИЮ. Поместный собор Российской Православной Церкви 1923 года
  • Обновленчество

В предыдущих разделах мы уже касались событий первого года обновленческого раскола, когда его деятели, похитив церковную власть, увольняли от должности, а иногда «лишали» сана верных своему долгу архипастырей и пастырей, когда они «друг от друга принимали славу» (Ин.8:44), возводя друг друга на кафедры, осыпая титулами и наградами, наконец, когда затеяли взаимную ссору из-за дальнейших путей «церковного обновления».

Теперь мы подходим к кульминационной точке движения раскольников – «Поместному собору» 1923 года. С открытием его «обновленцы», как уже указывалось, затянули. Им нужно было его не собрать, а подобрать, чем и занимались на местах уполномоченные ВЦУ. Следует отметить, что особенное усердие проявили сторонники Красницкого, хотя в это время они составляли только треть членов ВЦУ. В итоге состав «собора» был следующий: «Живая Церковь» – 200 чел., СОДАЦ – 116 чел., СЦВ – 10 чел., беспартийные – 69 чел. Было представлено 72 из 74 епархий. Членами «собора» по должности были обновленческие архиереи (только 16 из них имели правильное, т.е. не обновленческое поставление), уполномоченные ВЦУ и представители центральных комитетов групп, всего 139 человек.

Е.А. Тучков, да и сами обновленческие вожди возлагали на это мероприятие большие надежды. Оно было призвано «в Европу прорубить окно», – т.е. способствовать изменению того политически невыгодного впечатления, которое произвели на Западе арест Патриарха Tихонa и процессы над Церковными деятелями. Однако эффект от него получился совершенно обратный. Никто из приглашённых, кроме представителя американских методистов Э. Блейка, не приехал. Не было на нём даже проживавших тогда в Москве представителей Константинопольского и Александрийского Патриархатов, которые присутствовали на съезде «Живой Церкви» и в дальнейшем поддерживали обновленцев.

«Собор» начался 29 Апреля торжественной службой в Храме Христа Спасителя. Заседания его проходили в 3-м доме Советов (бывшая Московская Семинария), предоставленном советскими властями. Закрылся «собор» 9 Мая. Таким образом, для принятия «эпохальных» решений ему понадобилась неделя с небольшим, а его «деяния», или как их называли – бюллетени, заняли всего лишь 24 страницы среднего формата.377

Как уже говорилось, Антонину на «соборе» отвели роль «почётного председателя» и кроме приветствия, речи с похулением Патриарха Тихона и доклада о мощах, ему больше ничего сказать не дали. Рабочим же председателем был выбран «митрополит» всея Сибири Пётр Блинов. Без долгих обсуждений были приняты «резолюции» по следующим вопросам:

1. «О православной церкви, Социальной Революции,

Советской Власти (так в тексте – состт.) и Патриархе

Тихоне».

2. «О белом женатом епископате».

3. «О второбрачии духовенства».

4. «О мощах».

5. «О монастырях и монашестве».

6. «О реформе календаря».

7. «О духовной эмиграции».

8. «О реформах церкви».

9. «Об управлении Русской Православной Церкви».

Собственно центральным вопросом, ради которого и был организован этот «собор» стоял первый вопрос. Докладчиками по нему были Введенский и Красницкий. В прениях дали выступить лишь Антонину, известному своей ненавистью к Патриарху. И хотя некоторым участникам этого «собора» была ясна вся неканоничность предлагаемого решения о лишении Патриарха сана и монашества, им, что называется, не дали и рта раскрыть. Большинством голосов присутствовавших на заседании против одного при 5 воздержавшихся была принята следующая резолюция. Приведём наиболее характерные выдержки из неё: «Собор объявляет капитализм смертным грехом, а борьбу с ним священной для христианина так как Патриарх Тихон вместо подлинного служения Христу, служил контрреволюции и этим, как лицо, которое должно правильно вести всю церковную жизнь, ввёл в заблуждение широкие церковные массы, то Собор считает Тихона отступником от подлинных заветов Христа и предателем Церкви на основании церковных канонов (?!), сим объявляет его лишённым сана и монашества и возвращением в первобытное мирское положение.

Отныне Патриарх Тихон – мирянин Василий Беллавин…

… каждый верующий Церковник… должен… всемерно бороться вместе с Советской властью за осуществление на земле идеалов Царства Божия».378

Как видим, кроме беспринципного угодничества, здесь налицо и крайний цинизм. Независимо от юридических аргументов (которых здесь, кстати, не было – соборные «отцы» не привели ни одного конкретного канона, хотя и ссылались не некие «церковные каноны»), «извержение» из сана арестованного Патриарха было глубоко безнравственным актом, столь же безнравственным как и «лишение» год назад сана приговорённого к смертной казни митрополита Вениамина. Мир с отвращением и ужасом отвернулся от обновленческого «собора». «Есть зрелища нестерпимые, – писала одна из зарубежных газет, отклик которой был приведён в «Известиях» 11 Мая 1923 года – есть сочетания слов поистине сатанинские, в соблазне своём непереносимые, – служитель Христов, домогающийся убийства с ним единому Богу сослужащего – это предел земного падения, бездна, разверзающаяся в пустоту всяческого отрицания. Не нужно быть церковно-верующим, не нужно быть вообще верующим – нужно быть только существом, не утратившим образ человеческий, чтобы осудить этих потомков Иуды Искариотского».

Точно также обновленцами были «лишены» сана и «отлучены» от Церкви участники Карловацкого собора, причём различий ни для кого из них не делалось. Интересно в связи с этим отметить, что в своей приспособленческой ревности обновленцы «лишили сана» даже тех Русских зарубежных иерархов, которые не имели к Карловацкому собору отношения и не участвовали в нём – как, например, митрополита Северо-Американского Платона или Преосвященного Дионисия (Валединского), впоследствии митрополита Варшавского. При этом раскольников не смущало, что отделившись сами от Патриаршей Церкви, они потеряли всякое право выносить решения о тех, кто остался ей верен. Поскольку зарубежные священнослужители вовсе не претендовали на принадлежность к «обновленческому» движению, которое единодушно назвали еретическим, речь могла идти исключительно об отлучении самих раскольников.

Эта резолюция была принята единогласно. Решения по большинству остальных вопросов ещё до «собора» были проведены в жизнь. Так, монастыри в городах было решено закрыть и лишь допустить монашеские трудовые общины в сельской местности. Был введён григорианский календарь, вопреки решениям Всероссийского Поместного собора Русской Православной Церкви 1917–1918 гг.379

Реформа календаря являлась одним из требований «обновленцев», в чём поддерживала их и советская власть, недовольная тем, что Церковь остаётся верной прежнему юлианскому летоисчислению, являя собой как бы альтернативу всему навязанному народу безбожному укладу жизни. Каноническое следование традиционному календарю в условиях советской действительности приобрело характер вопроса также и политического, вопроса, определяющего положение Церкви в новом обществе, решающего: быть или не быть духовному компромиссу с большевистской властью. Не случайно большинство честных православных клириков – как в России, так и за границей – быстро разглядели подлинные причины стараний «новостильников». Так, например, ещё в 1920 году архиепископ Пекинский Иннокентий разослал «Открытое письмо всем верным чадам Церкви Христовой», в котором писал: «Не григорианский календарь важно им ввести, а отменить наш Православный календарь и ввести этим разлад и смуту в среду верующих, произвести раскол и угасить братскую любовь. Они подняли пяту свою на все наши обычаи церковные, Отцами преданные, стариной освящённые, ибо хорошо знают слуги князя мира сего, что именно обычаями и крепка наша Православная Церковь. Отлично знают они, что святы и премудры Божественные каноны и что необоримой стеной ограждают они Святую Церковь от тленного духа мира сего, от тех, кто принял печать антихриста, поэтому и прилагают они все усилия, чтобы отменить каноны, ибо после этого Святая Церковь останется без кормила и сделается игралищем ветров мира сего».380

Твёрдость позиций большинства отечественного и зарубежного Православного духовенства, единодушно поддержанная мирянами, превращала резолюции «обновленцев», затрагивающие глобальные принципы Церковной жизни, из эпохальных решений (на что они, собственно, и претендовали) в личное мнение кучки отлучённых от Церкви экс-иерархов. Ещё в послании от 14–17 Ноября 1921 года Патриарх Тихон выразил общее отношение Православных людей к сомнительным нововведениям:

«Божественная красота нашего истинно назидательного в своём содержании и благодатно действенного Церковного Богослужения, как оно создано веками Апостольской верности, молитвенного горения, подвижнического труда и святоотеческой мудрости и запечатлено Церковью в чинопоследованиях, правилах и уставе, должна сохраняться в Святой Православной Русской Церкви неприкосновенно, как величайшее Ее достижение».381

Время подтвердило, на чьей стороне была правота. Старания обновленцев практически не оставили следа в Церковном сознании Русского народа, но зато, несмотря на гонения и многолетнее замалчивание, верующие бережно хранили память о Православных новомучениках, которые в тяжёлую годину страданий защищали чистоту Православия, отражая нападки безбожной власти и собственных предателей.

Двусмысленна резолюция «собора» о мощах. Хотя за последними и признавалась «нравственная ценность», всё же Антонин назвал их вскрытия в 1918–1920 гг. «актом исторической необходимости» и «позитивным подходом современности к нравственным вопросам». Из пяти пунктов этой резолюции практическое значение имел лишь один: «Во избежание могущей быть и впредь фальсификации мощей – предавать их земле».382 Таково было благоговение «отцов собора». В отношении же введённого ранее и одобренного «собором» женатого епископата и второбрачия клириков, интересно привести высказывание Антонина: «Распоясавшееся поповство нахрапом и наглостью формировало себе новое клубничное право, не считаясь ни с крепостью норм по этому предмету Соборной Апостольской Церкви, ни с нравственным сознанием паствы».383 Обновленческий «собор» окончательно развеял иллюзии тех, кто ещё возлагал на него какие-то надежды.

С самого начала Русская Церковь не признавала действительными обновленческих рукоположений, как совершённых группой лиц, отпавших от Вселенской Церкви. Это было выражено не только специальным посланием Патриарха с последовавшим затем постановлением Священного Синода, но и общим сознанием церковных людей, не признававших обновленческое духовенство за священнослужителей, а совершаемые ими таинства за таковые.

Между тем в Июне 1923 года вышел из заключения Патриарх Тихон. Несмотря на большие трудности, церковная жизнь всё же налаживалась, а у обновленцев «отнималось и что имели». Патриарх и православные архиереи только и успевали принимать покаяния у возвращающихся из раскола. Обновленцам нужно было принимать срочные меры по спасению положения. В Августе созданный на «соборе» ВЦС предложил группам самоликвидироваться для объединения в «Российскую Православную Церковь». Красницкий и Антонин не подчинились этому решению. Первый позднее затеял новую авантюру с возвращением к Патриарху, второй же вступил на путь сектантства. Несколько позже, в Сентябре, ВЦС обновленцев был преобразован в Священный Синод, во главе которого был поставлен бывший Нижегородский архиепископ Евдоким (Мещерский) с титулом «митрополита Одесского». Хотя в это время у обновленцев было 192 епископа, 15 тыс. храмов, в том числе кафедральные соборы и лучшие церкви почти во всех городах, Богословская академия в Москве, институт в Петрограде, высшая школа в Киеве, не считая многочисленных пастырских курсов, издавался журнал и имелись возможности для внешней деятельности, – становилось ясно, что катастрофа обновленческой «церкви» неизбежна. У неё почти не было верующих – людей, составляющих тело Церковное. Постепенно начинали прозревать многие священнослужители, на первых порах увлёкшиеся «реформаторством» или проявившие малодушие, наблюдая временные успехи обновленцев. В Петрограде, где они были особенно сильны, их поражению в значительной степени содействовал епископ Лужский Мануил, назначенный на эту должность в Сентябре 1923 года.

«К моменту приезда епископа Мануила в Петроград среди духовенства и причта верными Патриарху Тихону оставались всего только 93 человека, а из 123 приходов 115 находились в обновленчестве и только 8 – в Православии (Спасо-Преображенский собор, Спасская церковь, Никифоровское и Киевское подворья, Мало-Охтенский храм, домовый храм при музее артистки Савиной, Вознесенский храм и храм в Стрельне)».384

Положение было безрадостное. Но епископ Мануил не поддался страху и колебаниям. 4 Октября 1923 года он обратился к петроградской пастве с посланием, в котором ободрял верных Православию и смиренно убеждал отклонившихся вернуться в лоно Патриаршей Церкви: «Братие и чада, тот, кто еще не откликнулся на голос Святейшего Патриарха, всех зовущего к единству. К вам простираем мы руки наши, исполненные любви и прощения. Умоляем вас, внемлите нашему призыву и обратитесь на покаяние. Поймите, что с отпадением вашим от Церкви Православной покинула вас Божья Благодать. Откиньте гордость, которая мешает, вам поглубже заглянуть себе в душу и сознать свои ошибки и погрешности. Торопитесь, пока есть ещё время для милости и всепрощения. Не испытывайте милосердие Божье… Спешите на покаяние».385 В течении 125 дней епископ Мануил своими проникновенными Богослужениями, проповедями, всей своей деятельностью помогал заблудшим осознать свой грех и прийти к истинному покаянию. Ему было важно не внешнее подчинение силе – подчинение лицемерное и нетвёрдое, а искренняя убеждённость в правоте Православия, решительный и бесповоротный отказ от заблуждений.

Вскоре деятельность епископа Мануила стала приносить плоды. «Обновленцы» – клирики и миряне, подчас целыми приходами, начали возвращаться в Православие. «Большей частью покаяние принималось за всенощным бдением, когда в храмах было много молящихся. Покаяние совершалось так: за вечерним Богослужением, перед пением «Хвалите Имя Господа», через Царские Врата на солею выходил епископ и становился лицом к народу. В это время южными и северными дверями выводили священнослужителей также на солею и устанавливали в ряд лицом к народу. Затем каждый из них произносил покаянное слово перед верующими, клал по три земных поклона на три стороны, прося у верных прощения за своё заблуждение и, поклонившись епископу и получив от него благословение, уходил в алтарь.

Такая форма покаяния вполне соответствовала моменту и времени. Нельзя было применять по отношению к обновленцам слишком мягкие меры в деле их покаяния, поскольку их заблуждение имело прямое отношение к народу. Вот почему и покаяние их должно было совершаться и совершалось перед народом. Правда, некоторые из покаявшихся маститых протоиереев выражали недовольство против такой формы покаяния, но это недовольство вытекало у них, главным образом, из ущемлённого самолюбия. Им было стыдно сознаться в том, что они, будучи почтенными протоиереями, вдруг оказались ниже простых верующих по твёрдости своих убеждений и отступили от чистоты Православия. Стыд за свои ошибки внушал им желание тайного покаяния вдали от народа. Но это только отдельные личности, а большинство одобряло подобную форму покаяния».386

В середине 1920-х годов стало очевидно, что «реформаторство» переживает серьёзный кризис. Покаяние многих священнослужителей и стойкий бойкот большинства православных из народа создавали вокруг обновленцев идейный и психологический вакуум, в результате чего «движение», несмотря на внешнюю активность и кажущиеся успехи, приобретало характер замкнутой в себе и обречённой на вымирание секты. Между тем обновленчество продолжало наносить серьёзный урон Русской Церкви. Архиепископ Сергий описывает, как это происходило.

«Обновленческое духовенство, храм которого абсолютно пустовал, обращалось в местные государственные органы с просьбой передать ему другой облюбованный ими храм, принадлежавший староцерковной ориентации. Такие просьбы обновленцев обычно удовлетворялись. Они занимали храм, верующие уходили и больше не возвращались в него. Ещё вчера переполненный молящимися, ныне опустевший храм кое-как жил осиротевшей жизнью, а потом закрывался и передавался государству «за ненадобностью». Но обновленцы уже отбирали очередной храм, чтобы его опустошить, а затем ликвидировать подобным же образом. Верующие знали, что «где ступит конь Аттилы, там не расти траве», они понимали, что теряют храмы безвозвратно, но даже страшная цена таких жертв не останавливала церковных людей от высокого понимания своей преданности святому Православию. В слезах покидали они навсегда свои родные храмы, но к обновленцам не шли. Впрочем, не следует думать, что верующие уступали храмы без сопротивления. Обновленцы овладевали храмом «с боя» или при помощи милиции».387

Так, монахиня Пюхтицкого монастыря м. Сергия (Клименко) вспоминала, что, когда обновленческий крестный ход приблизился к древней обители на горе Бештау (возле г. Пятигорска), старец обители вышел к воротам с чемоданчиком в руках, чтобы, в случае входа обновленцев в обитель, удалиться в горы. Приблизившись к воротам, обновленческий епископ, возглавлявший сей крестный ход, театрально воскликнул: «О, древняя обитель, дай мне облобызать твои святыни!», – на что ему один из прихожан по фамилии Кохно смело ответил: «Иудо, лобзанием ли предавши Церковь Христову?» и далее громко продолжал обличать новоявленного «владыку». Постепенно во время его речи ряды толпы, окружавшей самозванного «архиерея», начали редеть, и в конце концов он остался один с небольшим числом поклонников. Большая же часть перешла на сторону насельников обители. Так и не войдя туда, самозванцам пришлось с позором удалиться.388

В первое время, в случаях, когда прельстившееся на посулы обновленцев духовенство возвращалось в лоно Церковное, порой удавалось вернуть Церкви и храм, но к концу 20-х годов это сделалось невозможным. Обновленческие лидеры не могли не понимать явно покровительственного отношения к ним богоборческих властей, нисколько не скрывавших, что в будущем намерены уничтожить все формы религии.

В 1925 году число обновленческих приходов сократилось до 9089, а в 1926 году их было уже 6245.389 Этот процесс продолжался и далее, вполне, кстати, устраивая государственные органы. Во время войны остатки обновленческих общин смогли вновь вернуться в ведение Московской Патриархии, а в 1946 году со смертью Введенского эта участь постигла и последний обновленческий храм – церковь Преподобного Пимена Великого в Москве.

С кончиной Патриарха Тихона обновленцы предприняли было попытку «воссоединения» Церкви в надежде спасти своё положение. Для этой цели ими в Октябре 1925 года был созван «Поместный собор Православной Церкви в СССР», приглашения на который вместе с его программой были направлены также всем Православным архиереям («Тихоновцам» – как их тогда называли). Обновленцы ради достижения компромисса готовы были даже принести в жертву иные из своих «революционных завоеваний». Этому был посвящен Августовский (1925 г.) пленум их Синода. «Прежняя прямолинейная тактика – говорил «протопресвитер» П. Красотин – была неприменима к практике более осторожной, считаясь с психологией церковной массы, недоверчиво смотревшей на всякие, хотя бы самые законные «новшества». Пришлось внести практические коррективы к постановлениям собора 1923 года и, главным образом, по вопросу о брачном епископате, второбрачном клире и новом стиле».390

Однако и это не помогло. Церковное сознание ясно понимало, что даже очищенное от «перегибов» обновленчество остаётся миной замедленного действия по своей сути. 18 Июня 1925 года Патриарший Местоблюститель митрополит Крутицкий Пётр (Полянский, † 1937) выступил с посланием, в котором выразил категорический отказ Церкви от переговоров с обновленцами и от участия в их «соборе».

Последний происходил 1–10 Октября 1925 года. Его состав был скромнее предыдущего. На нём было 106 архиереев, более 100 клириков и более 100 мирян.391 Ничего особенного на нём не происходило, если не считать провокационных инсинуаций Введенского во вступительном докладе против митрополита Петра. Много внимания соборные деятели уделяли намеченному на праздник Троицы 1926 года Вселенскому Собору на Афоне, так и не состоявшемуся, где они собирались «представлять» Русскую Церковь.

В предыдущих главах уже отмечалось о той непоследовательной позиции, которую заняли Константинопольский, Александрийский и Иерусалимский Патриархаты по Русскому Церковному вопросу, почти вплоть до начала войны признававшие раскольников законными представителями Русской Церкви и требовавшие от Московской Патриархии уступок самозванцам. Свою роль здесь сыграло и то, что обновленческие лидеры обещали Вселенскому Патриархату, оказавшемуся в весьма стеснённом положении во время режима Ататюрка в Турции, выхлопотать заступничество Советского правительства. Были, видимо, и другие посулы.

Ещё в Феврале 1925 года в лагере обновленцев произошла «смена лидера». На очередном пленуме «Синода» с поста его председателя был смещён Евдоким (Мещерский), отошедщий затем совсем от церковной деятельности. Его место занял «митрополит Ленинградский» Вениамин (Муратовский – бывший архиепископ Рязанский). В Мае 1930 года его сменил «митрополит» Виталий (Введенский, бывший епископ Епифанский, впоследствии принёсший покаяние. Скончался в 1950 г. архиепископом Дмитровским). С 1935 года, в связи с ликвидацией «сунодальной» системы, он стал «первоиерархом», сменённым, наконец, на этом посту А.И. Введенским.

Тактика компромисса с Православными, т.е. с Патриаршей Церковью себя не оправдала. Церковь на них не пошла и сторонников обновленчеству не прибавила. Это дало повод «реформаторам» вновь вернуться к полюбившейся практике женатого епископата и второбрачного клира.

В своё время среди обновленцев раздавались голоса «пересмотреть догматику», однако, вожди движения, будучи людьми равнодушными к вопросам Православного вероучения, не стали сосредоточивать на этом внимание, готовые «увязывать» его с чем угодно, что отвечало «злобе дня». Интересно в связи с этим коснуться «экуменической» деятельности обновленцев, имевшей место ещё в самом начале раскола. Так, в Сентябре 1922 года Введенский и Боярский вступили в переговоры с И.А. Чуриковым, основателем секты «трезвенников», отлучённым в своё время от Церкви за похуление таинства св. Евхаристии (он запрещал своим сторонникам, среди имелись бывшие алкоголики, причащение Св. Тайн из опасения рецидива). Через некоторое время Введенскому удалось вернуть чуриковцев, имевших общину под Петроградом, в «лоно церкви», пойдя на явную профанацию, – совершив у них литургию… на воде. Впрочем, он проявил при этом «литургическое творчество» – произнеся импровизированную молитву о «претворении» воды в вино.392 Тогда же, осенью 1922 года, была предпринята попытка сближения с евангелистами, значительно расширившими в начале 20-х годов свою организацию. В результате встреч с А. Боярским их лидер И. Проханов в 1922 году выпустил в Петрограде брошюру «Евангельский клич – Послание Высшему Церковному Управлению Православной Церкви и группе «Живая Церковь» от Свободной народной Евангелической Церкви (Всероссийского союза евангельских христиан)». Воззвание, однако, не давало основы для сближения из-за гегемонистских тенденций Проханова, который по существу предложил полностью принять вероучение и практику евангелистов.393

В Мае 1927 года обновленческий Синод намечал было провести пятилетний юбилей движения, который мыслился его организаторам, как большой церковный праздник, а в 1928 году созвать «Поместный собор». Но реализовать замыслы уже не удалось. «Синод» продолжал собираться на свои пленумы. Произносились речи о «практическом выявлении в современной форме Церковной жизни» и «творческом характере их (обновленцев) упования»394, но уже ничем нельзя было предотвратить грядущего краха. Правда, в дальнейшем сильно обмелевшее течение обновленчества порой оживлялось схватками «реформаторов» из женатых «владык» со своими собратьями-консерваторами прежнего поставления. Так, по представлению «радикала» Николая Платонова в 1934 году был уволен на покой «митрополит Ленинградский» Серафим (Руженцев, бывший епископ Михайловский, † 1936). Сам же Платонов был назначен на его место. Следует заметить, что в 30-е годы Ленинград был, пожалуй, единственным местом, где обновленцы имели более-менее активную приходскую жизнь в нескольких оставшихся у них общинах. Сам Платонов, обладал привлекательной внешностью и, будучи хорошим оратором, имел насчитывавшую 2–3 сотни человек группу почитателей, собиравшихся в Андреевском соборе на Васильевском острове. Кроме того, в «кафедральном» храме Спаса на Сенной он любил устраивать музыкальные вечера, на которых выступал с лекциями, чем привлекал немало любопытной публики. Однако, в 1938 году Платонов подписал отречение от веры и стал сотрудником Антирелигиозного музея. Подобные случаи были в обновленчестве нередки: отступниками стали и такие столпы раскола, как Калиновский и Егоров.

Отпадение от веры для тех, кто её хоть в какой-то степени имел, – это всегда трагедия. Говоря об отступниках, прежних и новых, мы порой выпускаем из виду именно этот момент. По свидетельствам близко знавших его людей, Н.Ф. Платонов (скончался в 1942 г. во время блокады) – в прошлом популярный и любимый прихожанами петроградский священник, переживал ситуацию, в которой он оказался, именно как глубокую личную трагедию.

Началась Великая Отечественная война. Внешнее положение Русской Православной Церкви в это время значительно изменилось, и остаткам обновленцев становилось ясно – кому принадлежит будущее. Возвращение раскольников в лоно Матери Церкви приобретает повсеместный и практически всеобщий характер. Чин покаяния обновленцев иногда обставлялся православными иерархами с торжественностью, при большом стечении богомольцев. Руководство Московского Патриархата проявляло небывалое снисхождение к недавним врагам Церкви. Они не только допускались до церковного общения, но и при отсутствии других препятствий (второбрачие или брачное состояние для епископа) после правильного рукоположения назначались на Церковные должности. Например, упоминавшийся Преосв. Сергий (Ларин), бывший обновленческий епископ и викарий Введенского, был после возвращения из раскола удостоен архиерейской хиротонии и занимал затем целый ряд кафедр в Русской Церкви (скончался в 1967 г. архиепископом Ярославским и Ростовским). Последний обновленческий епископ в Ленинграде Сергий Румянцев после раскаяния был удостоен пресвитерского сана (как состоящий в браке) и долгое время 1975) служил настоятелем Преображенского собора. Подобные случаи можно было бы ещё приводить во множестве. Те же обновленцы, которые уклонились в раскол, будучи епископами или клириками, принимались в том сане и звании, которое имели до раскола. Например, председатель обновленческого Синода, с 1935 г. «первоиерарх» «митрополит» Виталий (Введенский) был принят в общение епископом. Но и после прощения для искренне покаявшихся людей годы заблуждения оставались трагедией, временем тяжёлых духовных потерь – несмотря на, быть может, имевшееся внешнее процветание.

«Страшнее смерти предательство, покинутость и измена, предательство ученика, бегство Апостолов, отречение первого из них», – писал из Парижа знаменитый философ о. Сергий Булгаков, с горечью и гневом наблюдая за действиями раскольников. – И прежде палачей тела пришли к Нему духовные палачи… подосланные и послушные своим повелителям…».395 Даже современные последователи «обновленцев» не считают почётным для себя вспоминать о духовном единстве с теми, кто попытался расколоть Церковь в момент, когда Она более всего нуждалась в единстве, кто ради этой губительной цели шёл на предательство, доносы, злорадную травлю мучеников.

Заканчивая краткий очерк истории обновленческого раскола, мы должны обратиться к тому нравственному уроку, который следует вынести будущему пастырю Церкви Христовой, взирая на бездну духовного падения его деятелей и его историческую судьбу, ибо воистину никто не возможет разрушить дело, которое от Бога, и всегда разрушается предприятие, если «это дело от человеков» (Дн.5:38–39).

Священник Андрей Кордочкин

В 1990-е годы в религиозный лексикон вошло новое слово, с которым раньше были знакомы, наверное, только церковные историки. Обновленцы.

Если для историка за этим словом стоит определенная организация церковной жизни, инспирированная советским правительством в начале 20-х годов, то в новейшей церковной истории слово «обновленчество» («новообновленчество», «неообновленчество») использовалось с самого начала не как историческая реалия, а как ругательный эпитет. Первым «новообновленцем» был объявлен о. Георгий Кочетков, известный в широких массах, прежде всего, как идеолог совершения богослужения на современном русском языке. Со временем слово «обновленцы» стало использоваться в значении гораздо более широком. К примеру, на сайте храма Воскресения Христова в Кадашах мы читаем: «ныне, на закате времен, вступила в действие ересь всех ересей — вселенское новообновленчество. Несколько предшествующих веков масоны, эти опричники сатаны, во всем мире и особенно в России, как оплоте православия, готовили почву для этой архиереси. Их цель была в том, чтобы сам образ жизни людей стал как бы естественным фоном, удобной рамой для новой ереси. Новый стиль, новообновленчество как образ жизни, включает в себя и курение табака, и ношение одежды противоположного пола, и манеры поведения, например, сидение нога на ногу и в позе блудного беса (прим. авт. — ???), целование руки женщине и пр.»

Кроме того, если до недавнего времени слово «обновленчество» использовалось лишь во внутрицерковной полемике, сейчас оно пополнило словарь тех, кто выражает общецерковную позицию. Так, прот. Всеволод Чаплин недавно сообщил: «Я не исключаю, что мы сейчас находимся перед лицом появления нового обновленческого движения. Насколько это движение будет серьезным, покажет время. Я не вижу большой проблемы даже в том, что это движение может как-то организационно оформиться, может, даже будет искать себе альтернативные пути для реализации своей религиозности, подобно тому, как нашел для себя альтернативный путь бывший епископ Диомид … Нет, господа, будущее не за неообновленцами, будущее за соборным голосом Церкви, который мыслит иначе, чем мыслят неообновленцы».

Учитывая, что термин «обновленчество» приобретает все более расширительное значение, мне кажется своевременным задать вопрос: справедливо ли использовать это слово применительно к современной церковной жизни? Если да, то кого можно считать преемником идеологии обновленцев 20-х – 30-ых годов?

Подробная история обновленческого раскола выходит за рамки интернет-публикации. Обратим внимание читателя лишь на самое главное. Очевидно, что сердцевиной обновленческого раскола не был определенный взгляд на вопросы, связанные с богослужебной и приходской жизнью. Напротив, идея обновления богослужебной жизни была украдена обновленцами у тех, кто со временем стал их непримиримым врагом.

Приведем в пример святителя и исповедника Агафангела Ярославского.

Священноисповедник Агафангел, Митрополит Ярославский и Ростовский

Именно он стал ревностным обличителем обновленцев, за что поплатился свободой. Однако, именно он, находясь на Рижской кафедре, стал одним из провозвестников богослужебных реформ, их совершения «без томительной длинноты и однообразных повторений».

Откроем 22-ой номер Рижских епархиальных ведомостей за 15 ноября 1905 г. и прочитаем постановления епархиального собора:

«На вечерне: пропустить сугубую ектению, так как те же моления совершаются на часто совершаемой литии, тем более, что та же ектения произносится на утрени; молитву главопреклонения читать вслух. … На утрени: пропустить великую, просительную и все малые ектении на каноне и между кафисмами, оставив малые ектении по кафисме и 9-ой песни канона … На Литургии: … Тайную молитву перед Евангелием священник читает вслух. Евангелие читается обратясь лицом к народу, то же на всенощном бдении. Ектению об оглашенных выпустить… Царские врата остаются открытыми до Херувимской песни, потом закрываются до чтения «Верую», при этом опять открываются до причащения священнослужителей. Из молитв на литургии верных читать вслух: «С сими и мы блаженными силами» и «якоже быти причащающимся» … Относительно чтения собор признал решение вообще по возможности избегать клиросного чтения и перенести его на середину церкви». Кроме того, собор принял ряд мер, поощряющих общенародное пение за богослужением.

Можно лишь представить, какой вой бы поднялся, если бы в наши дни епархиальный собор принял подобные решения. Не обошлось бы без ярлыка, помещенного в название этой статьи. Но кто дерзнет назвать святителя Агафангела обновленцем?

Итак, обновленчество было, прежде всего, государственным проектом, определенной схемой отношений между Церковью и государством. Эта схема предполагала не совместный труд государства и Церкви для всеобщего блага, а идеологическое обслуживание Церковью безбожного государства. К сожалению, современные церковные полемисты часто забывают, что «реформаторская деятельность обновленцев представляла собой лишь прикрытие их подлинной, вдохновлявшейся богоборческой властью религиозно-политической деятельности, направленной на разрушение канонического единства русской церковной жизни и на превращение Церкви в пропагандистское орудие коммунистического режима» (Прот. Георгий Митрофанов).

Таким образом, если мы хотим увидеть, пустила ли «Красная церковь» (как называли обновленчество) свои пагубные ростки в современной церковной жизни, ответ на вопрос следует искать не в сфере богослужебного языка, допустимого сокращения кафисм, и проч., а в сфере церковно-государственных отношений.

Парадоксальным образом просоветский пафос обновленцев сегодня можно встретить именно среди тех представителей духовенства, которые сами любят обличать этим ярлыком своих оппонентов. Так, один из московских священников, заявивший недавно, что «главная опасность для Церкви — неообновленчество», в разных публикациях писал:

«Советский период явился не просто продолжением русской истории, но оказался спасительным для России и русского народа. В советский период произошло нравственное оздоровление народа, что дало ему силы успешно противостоять внешнему врагу».

«Советское – это продолжение русского … русское и советское неразделимы».

Я убежден, что Грановский, Введенский и прочие идеологи «красной церкви», увидев русского православного священника, восхваляющего государственное новообразование, построенное на руинах исторической православной России как полигон для коммунистического эксперимента и детонатор для мировой революции, были бы счастливы. Ведь именно безусловная лояльность советской власти и стала тем козырем, благодаря которому обновленцам удалось на определенном этапе добиться абсолютного численного преимущества над Патриаршей церковью. Услышав слова того же священника о том, что «действия Сталина были совершенно здравыми и, к сожалению, единственно возможными, так как необходимо было пресечь анархический угар, который несет с собой любая революция», они наверняка бы пришли в полный восторг. Ведь именно эти «действия» к концу 30-х годов уничтожили практически всех противников обновленческого раскола, не обойдя, впрочем, и самих обновленцев.

Дело, конечно, не в одном пастыре, ностальгирующем о советской эпохе, а в видении пользы Церкви лишь в той мере, в какой она полезна для государства, в образе Православия как политической подпорки. В 20-м году обновленцы получали от государства льготы и преимущества перед другими игроками на религиозном поле в обмен на безусловную политическую лояльность. Но чем закончилась история тех мирян и священнослужителей, которые отказались трудиться в обновленческом тандеме с безбожной империей? Слова Святейшего Патриарха о том, что сегодня «мы все наслаждаемся свободой — такой, какой не было за всю историю Русской Церкви… Эта свобода дана нам как некая передышка — мы должны быть готовы к тому, что в будущем что-то может измениться», могут оказаться пророческими. И мне искренне жаль тех, кто увлекся обсуждением часов и нанопыли, но не обратил внимания на эти слова.

Впрочем, все хорошо, и не о чем грустить. Сегодня праздник – Христос входит в Иерусалим как Царь Израилев. Все счастливы, и еще никто не задумывается о том, что Христос, оказавшись бесполезным для восстановления государственности, будет брошен, оплеван, побит и убит.

«Благословен Царь, грядущий во имя Господне! мир на небесах и слава в вышних!»

Священник Андрей Кордочкин

Российская Федерация образовалась после распада СССР. Распад Советского Союза на республики стал крупнейшей геополитической катастрофой 21 века. В результате была сломлена двуполярная модель мира, и осталась единственная сверхдержава – США. Только к 2014-15 годам Россия стала выходить на такие отметки по ключевым показателям, которые позволили вновь говорить о многополярном мире, центром которого становится не только США, но и Россия, и Китай.

События новейшей истории России можно разделить на 3 этапа:

  1. До 4 октября 1993. До этого года формально существовал СССР со старой Конституцией. Попытка Ельцина ее изменить привела к вооруженным столкновениям и штурму Белого Дома.
  2. Период правления Бориса Ельцина (1993-1999). Кратко этот период можно охарактеризовать так – экономический упадок, проблемы во всех областях жизнедеятельности государства, война в Чечне.
  3. 2000 – настоящее время. Период правления Владимир Путина, прерванное единожды Дмитрием Медведевым. Это период стабилизации экономики и ее переход в стадию роста, решение социальных проблем, укрепление позиций России на международной арене.

Федеральный договор

Федеральный договор 31 марта 1992 года закрепил создание России как государства. До этого была проблема – регионы хотели больше независимости, а некоторые и вовсе говорили об отделении от России. Это стало возможно после того, как Борис Ельцин, в последние годы существования СССР на встрече с лидерами регионов повторял одну и ту же фразу «Берите суверенитета столько сколько хотите». Они и брали.

Федеральный договор был подписан со всеми субъектами федерации кроме Чечни и Татарстана. Оба региона говорили о своей независимости. И если случай с Чечней известен всем – началась война, то мало кто знает, что российская армия была в шаге от похода на Казань. В дальнейшем вопрос Татарстана был решен дипломатическим путем, а чеченский вопрос – силовым путем.

События сентября-октября 1993

До октября 1993 года история Российской Федерации демонстрировала двоевластие: президент РСФСР (Ельцин) с одной стороны и Верховный совет с другой стороны. 21 сентября Ельцин издает указ №1400 «О поэтапной конституционной реформе РФ». Это была попытка привести Россию к действующему виду Конституции, но проблема в том, что это напрямую нарушало Конституцию, действующую тогда! Формально Ельцин нарушил закон. Это вылилось в то, что Верховный совет в ночь на 23 сентября 1993 года признает действия Ельцина государственным переворотом и снимает его с должности президента. В ответ вводятся войска в столицу, здание Верховного совета штурмуется 3-4 октября, и Ельцин забирает власть в свои руки.

По всем законам и нормам того времени это был вооруженный переворот, который едва не вылился в гражданскую войну (вернее вылился в нее, но только в одном регионе – на Кавказе).

12 декабря 1993 принимается новая Конституция. По ней Россия становится президентской республикой, тем самым все элементы СССР были упразднены.

Основные события этого времени:

  • Декларация «О государственном суверенитете».
  • Распад СССР и образование СНГ.
  • «Шоковая терапия»
  • Становление авторитарной демократии Ельцина

Правление Б.Н. Ельцина

Этот этап российской истории можно охарактеризовать одним словом – КРИЗИС. Причем это был кризис повсеместный: экономический, политический, социальный, геополитический и так далее. Во всех областях жизнедеятельности государства был упадок.

Это привело к кризису власти 1996-1999 годов, в результате которого Борис Ельцин 31 декабря 1999 года добровольно покидает пост президента РФ, назначая своего преемника – Владимира Путина. На тот момент стояла реальная проблема сохранения целостности государства, и новому президенту нужно было ее решать.

Основные события этого времени:

  • Создание новой экономической и политической системы
  • Появление олигархов
  • Чеченская война
  • Дефолт 1998 года

Правление В.В. Путина

Владимиру Путину досталась страна с огромным количеством проблем, но все их он сумел преодолеть. Ключевые проблемы, которые требовали безотлагательного вмешательства:

  • Падение экономики. Достаточно быстро удалось ее остановить и перевести в стадию роста.
  • Недоверие к власти. Население было доведено до отчаяния ужасными условиями жизни.
  • Социальные гарантии и обязательства. Зарплаты, пенсии, пособия – практически со всем были перебои.
  • Война. Новый виток чеченского конфликта вносил существенные проблемы в управление страной.
  • Расширение НАТО на Восток.

По всем основным вопросам Путин сумел реформировать страну, направив ее в созидательное и положительное русло. Наилучшим показателем эффективности является поддержка населения, которая у президента всегда является крайне высокой.

Основные события этого периода:

  • Укрепление власти
  • Решение чеченской проблемы
  • Рост экономического благосостояния страны
  • Увеличение президентского срока
  • Избрание на 4 года президентом России Дмитрия Медведева
  • Конфликт 08 08 08 (8 августа 2008 года).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *