Оптина пустынь старцы

СОБОР ПРЕПОДОБНЫХ ОПТИНСКИХ СТАРЦЕВ

Со времени появления старчества в Оптиной пустыни (1829) на нее обильно изливается благодать Святого Духа. Оптину Пустынь в ХIХ-ХХ веках считали маяком русской интеллигенции, для крестьян и ремесленников каждый старец был «как отец родной». Огромное количество богомольцев разного возраста, звания и образования стремились именно в Оптину. Оптинским старцам были присущи не только исключительная глубина духовной жизни, обладание дарами прозорливости, рассуждения, но и великая любовь к людям, нескончаемое желание поделиться духовными сокровищами с миром. И если первый Оптинский старец, отец Леонид (Лев), подобно древним отцам долгое время жил в уединении, то его преемники как бы по наследству перенимали старчество, многие из них были сначала келейниками у старцев, потом помощниками, наконец, преемниками своих духовников. С раннего утра до глубокой ночи кельи монастырских духовников оставались открыты, и всяк приходящий — пешком ли, с котомкой за спиной, в богатом украшенном экипаже,— находил здесь сердечный прием и разумное наставление. Все старцы заботились о духовном очищении ближних, непрестанно молились о спасении душ приходивших к ним за помощью людей. Они помогали людям в их житейских делах, поддерживали в невзгодах, подсказывали выход из самых безвыходных положений, благодаря своей прозорливости умели привести страждущих на путь покаяния. На этих столпах держалась Россия.

По преданию, монастырь Оптина пустынь основан недалеко от города Козельска на берегу реки Жиздры в конце XIV — начале XV вв.. Основателем обители был гроза окрестных лесов, разбойник душегубец по имени Опта (Оптия), впоследствии раскаявшийся и принявший монашество с именем Макарий.

Несколько раз обитель переживала периоды кризиса и упадка. Известно, что в 1773 году в монастыре было всего два монаха — оба глубокие старики. Но в 1821 г. обстановка изменилась, наступило возрождение обители после устройства калужским владыкой Филаретом Свято-Иоанно-Предтеченского скита при монастыре. Калужский архиерей обратился к известному старцу иеросхимонаху Афанасию, ученику великого молдавского старца преподобного Паисия Величковского, жившему с братией в Рославльских лесах. Епископ предлагал старцам избрать уединенное место на территории обители «для безмолвного и отшельнического жития, по примеру древних св. отцов пустынножителей». По благословению отца Афанасия в Оптину пустынь из Рославльских лесов прибыли отшельники во главе с братьями Путиловыми — будущими преподобными оптинскими старцами Моисеем и Антонием. Они поселились на монастырской пасеке, восстанавливая обитель.

С тех пор Оптина Пустынь стала, по выражению о.Павла Флоренского, «духовной санаторией многих израненных душ». Там поселились привыкшие к уединению пустынники, а духовной жизнью стали заведовать старцы, в то время как настоятель был только администратором.

Первоначально братство Свято-Введенского скита состояло из 6 человек: о.Моисея (Путилова), ставшего начальником скита, его брата о.Антония (Путилова), о.Савватия, послушника Иоанна Дранкина, а также схимонаха Вассиана и монаха Илариона.

Оптина пустынь создавалась полностью на тех началах, которые проводил в своей деятельности прп.Паисий (Величковский; 15/28 нояб. 1794), выходец из Полтавской губернии, переводчик и составитель славянского варианта знаменитого духовного свода «Добротолюбия». У преп.Паисия все было обращено на внутреннюю сторону иноческой жизни, самоусовершенствование духа. Им было введено старчество и обязательное изучение святоотеческих творений как основания, на котором должна созидаться жизнь всякого инока. Преп.Паисий сделал такую широкую постановку старчества, какой не имело оно ни в одном монастыре в XVIII веке – ни в русском, ни в афонском. В русских монастырях к первой половине XVIII века старчество было забыто. В это время не существовало старчества также и на Афоне, что видно из жития преп.Паисия, который не нашел себе на Афоне наставника, искусного в Божественных и отеческих писаниях. Но духовное руководство иноками не было забыто в Молдавии: здесь в отдельных скитах существовало старчество, здесь преп.Паисий уяснил и необходимость внутреннего духовного подвижничества. Но старчество существовало в отдельных небольших скитах, и нужно было, чтобы явился человек, каковым и стал преп. Паисий, который бы силою своего слова, силою своей энергии и влияния ввел его в общежительную жизнь монастырей как основной его нерв, упрочил бы его в общежительном строю иноческой жизни.

Переняв опыт преп.Паисия, Оптина Пустынь возрастила целую лествицу старчества, которая возводила целые поколения русских людей в Царство Небесное.

Первым великим Оптинским старцем стал иеросхимонах Лев (Наголкин) (1768—1841), прибывший в скит в апреле 1829 года, человек непоколебимой веры, необычайной смелости, твердости и энергии. Богатырь духовный, нелицеприятный, иногда даже резкий в слове. Именно к нему обращались за духовной помощью не только братия, но и многие миряне из разных сословий и званий, жившие в далеких российских губерниях. Отец Лев (в мантии Леонид) был родом из купеческой семьи города Карачаева Орловской губернии, в Оптину пустынь прибыл уже на склоне лет. В молодости он обладал баснословной силой, но и теперь был высокого роста, говорил басом, немного юродствовал, шутил, но это всегда имело скрытый назидательный смысл. Он читал в душе каждого из приходивших к нему забытые тайные грехи, сокровенные помыслы.

— Старайся более внимать себе, а не разбирать дела, поступки и обращение к тебе других, если же ты не видишь в них любви, то это потому, что ты сам в себе любви не имеешь.

Преемником старца Льва стал его ученик и сотаинник иеросхимонах Макарий (Иванов) (1788-1860), сохранивший и в старческом служении особую деликатность, скромность характера, привлекшие в Оптину писателей. Старчествовал в Оптиной пустыни в одно время с преподобным Львом, а после его кончины до самой своей смерти нес великий и святой подвиг старческого окормления. Главная добродетель, которую он особенно воспитывал в людях – это смирение, считая её основанием христианской жизни. «Есть смирение – все есть, нет смирения – ничего нет», — говорил преподобный. С именем старца Макария связано начало издания в монастыре святоотеческих трудов, которое объединило вокруг обители лучшие духовные и интеллектуальные силы России. Под его духовным руководством находилась не только Оптина пустынь, но и многие другие монастыри, а письма к монашествующим и мирянам, изданные обителью, стали бесценным руководством для каждого христианина в духовной жизни.

— Вам хочется не только быть хорошею и ничего не иметь худого, но и видеть себя таковою. Желание похвально, а чтобы видеть свои добрые качества, это уже есть пища самолюбию…

Схиархимандрит Моисей (Путилов) (1782—1862) — кроткий старец-настоятель. Явил удивительный пример сочетания строгого подвижничества, смирения и нестяжания с мудрым управлением обителью и широкой благотворительной деятельностью. Именно благодаря его безграничному милосердию и состраданию к бедным обитель давала приют множеству странников. При схиархимандрите Моисее были воссозданы старые и построены новые храмы и здания обители: стену-ограду с семью башенками, новые братские корпуса, трапезную, библиотеку, гостинницы, конные и скотный дворы, черепичный и кирпичный заводы, мельницу, братское кладбище и весь скит. И нередко все это строилось только для того, чтобы дать работу и прокормить местных жителей в голодные годы. При нем развели огромные огороды и фруктовые сады. Этим помогли бесчисленные паломники притекавшие в Оптину, зато других кормили бесплатно, даже когда и сам монастырь нуждался. Своим видимым расцветом и духовным возрождением Оптина пустынь обязана мудрому настоятельству старца Моисея.

— Если кому когда милование какое-нибудь сделаете — за то помилованы будете.

Схиигумен Антоний (Путилов) (1795—1865) — брат и сподвижник схиархимандрита Моисея, смиренный подвижник и молитвенник, через всю жизнь терпеливо и мужественно несший крест телесных болезней. Он всемерно способствовал деланию старчества в скиту, которым руководил в течение 14 лет. Письменные наставления преподобного старца являются дивным плодом его отеческой любви и дара учительного слова. Всех желал бы утешить, и если бы можно было, самого себя растерзал бы и раздал всем по кусочку, — говорил он перед своей кончиной.

— Какое бы ни постигло тебя огорчение, какая бы ни случилась тебе неприятность, ты скажи: “Стерплю это я для Иисуса Христа!”. Только скажи это, и тебе будет легче. Ибо имя Иисуса Христа сильно.

Иеросхимонах Иларион (Пономарев) (1805—1873) — ученик и преемник старца Макария. Будучи ревностным защитником и проповедником православной веры, он сумел возвратить в лоно Православной Церкви многих заблудших и отпавших от православной веры. «Только с той минуты, как мы узнали его, — вспоминает духовное чадо старца, — мы узнали, что такое спокойствие духа, что такое мир душевный…». Старец-скитоначальник скончался в молитве, с четками в руках.

— Если чувствуешь, что гнев объял тебя, сохраняй молчание и до тех пор не говори ничего, пока непрестанной молитвой и самоукорением не утишится твое сердце.

— Замечания делай не давая пищи собственному самолюбию, соображая, мог ли бы ты сам понести то, что требуешь от другого.

Иеросхимонах Амвросий (Гренков) (1812—1891) — великий старец и подвижник земли Русской, святость и богоугодность жития которого Бог засвидетельствовал многими чудесами, а православный верующий народ — искренней любовью, почитанием и благоговейным обращением к нему в молитве. Под шутливостью скрывавший великие духовные дарования, «столп старчества» Оптиной. Ученик старцев Леонида и Макария, унаследовал от них благодатный дар старчества, в беззаветном служении людям пребывал более 30 лет. Основал Шамординскую женскую обитель, окормлял многие монастыри, его письма и наставления — источник духовной мудрости для ищущих спасения. Преподобный имел высокий ясный ум и любвеобильное сердце. Необычайно сострадательный и благодатно одаренный он особенно отличался христианской любовью.

— Мы должны жить на земле так, как колесо вертится, только чуть одной точкой касается земли, а остальными непрестанно вверх стремится; а мы, как заляжем на землю, и встать не можем.

— Жить — не тужить, никого не осуждать, никому не досаждать, и всем мое почтение.

— Всякий, хоть и маленький грешок надо записывать, как вспомнишь, а после каяться. Оттого некоторые долго не умирают, что задерживает какой-нибудь нераскаянный грех, а как покаются, так облегчаются… а то мы откладываем: то грех мал, то стыдно сказать или после скажу, а придем каяться и нечего сказать.

Иеросхимонах Анатолий (Зерцалов) (1824—1894) — скитоначальник и старец, наставлял в духовной жизни не только иноков Оптиной пустыни, но также насельниц Шамординской женской обители и других монастырей. Являясь пламенным молитвенником и подвижником, он был для всех приходящих к нему чутким отцом, терпеливым учителем, всегда делясь сокровищем мудрости, веры и особой духовной радости. Старец Анатолий обладал удивительным даром утешения и молитвенного делания. Преп. Амвросий говорил, что ему была дана такая молитва и благодать, какая одному из тысячи дается.

— Мы обязаны, чтобы всех любить, но чтоб нас любили, мы не смеем требовать.

— Учись быть кроткой и молчаливой, и будешь любима всеми. А раскрытые чувства то же, что ворота растворенные: туда бежит и собака, и кошка… и гадят.

— Молитва к Богу всякая доходна. А какая именно — об этом мы не знаем. Он — Один Судия праведный, а мы можем ложь признать за истину. Молись и веруй.

— Пожалей, и не осудишь.

Схиархимандрит Исаакий (Антимонов) (1810—1894) — приснопамятный настоятель Оптиной пустыни, сочетавший в себе твердое управление обителью и тончайшее искусство пастырского руководства со смиренным послушанием великим Оптинским старцам и высоким подвижничеством. Делом жизни схиархимандрита Исаакия было хранение и утверждение в обители духовных заветов старчества. Он не знал покоя – двери келии его были открыты для братства и убогих. В пище, и в одежде, и в убранстве келии соблюдал полную простоту древних подвижников.

Иеросхимонах Иосиф (Литовкин) (1837—1911) — ученик и духовный преемник преподобного Амвросия, явивший образ великого смирения, незлобия, непрестанной умносердечной молитвы, старец не раз удостаивался явления Божией Матери. По воспоминаниям современников, многие еще при жизни иеросхимонаха Иосифа видели его озаренным благодатным божественным светом. Преп. Иосиф был человек глубокого внутреннего делания, всегда хранивший сердечное безмолвие и непрестанную молитву.

— Мы сами увеличиваем свои скорби, когда начнем роптать.
— Что трудом приобретается, то и бывает полезно.
— Что легко для тела, то неполезно для души, а что полезно для души, то трудно для тела.

Схиархимандрит Варсонофий (Плиханков) (1845—1913) — скитоначальник, о котором старец Нектарий говорил, что благодать Божия в одну ночь из блестящего военного сотворила великого старца. Не жалея самой жизни, он исполнял свой пастырский долг в русско-японской войне. Умудренный долгой жизнью в миру, умел видеть «знамения времени» и наставлял своих духовных чад в готовности «пострадать за веру даже до смерти». Старец обладал необыкновенной прозорливостью, ему открывался внутренний смысл происходящих событий, он видел сокровенность сердца пришедшего к нему человека, с любовью пробуждая в нем покаяние.

— Не беспокойтесь! За Церковь не бойтесь! Она не погибнет: врата адовы не одолеют ее до самого Страшного суда. За нее не бойтесь, а вот за себя бояться надо, и правда, что наше время очень трудное. Отчего? Да оттого, что теперь особенно легко отпасть от Христа, а тогда — гибель.
Иеросхимонах Анатолий (Потапов) (1855—1922) — любвеобильный батюшка, прозванный в народе утешителем, был наделен Господом великими благодатными дарами любви и утешения страждущих, прозорливости и исцеления. Смиренно неся свое пастырское служение в тяжелые дни революционной смуты и безбожия, старец утверждал своих духовных чад в решимости даже до смерти быть верными святой православной вере.

— Говорят, храм скучен. Скучен, потому что не понимают службы! Надо учиться! Скучен, потому что не радеют о нем. Вот он и кажется не своим, а чужим. Хотя бы цветов принесли или зелени для украшения, приняли бы участие в хлопотах по украшению храма — не был бы он скучен.

— Живи просто, по совести, помни всегда, что Господь видит, а на остальное не обращай внимания!

Иеросхимонах Нектарий Оптинский (1853—1928) — последний соборно избранный Оптинский старец, который подвигом непрестанной молитвы и смирения обрел величайшие дары чудотворения и прозорливости, нередко скрывая их под видом юродства. Во дни гонений на Церковь, сам находясь в изгнании за исповедание веры, неустанно окормлял верующих. За советами и молитвенной помощью к нему обращались и простые миряне, и великие Святители. Незадолго до революции старец стал ходить с красным бантом, предсказывая грядущие события. У него была птичка, которая свистела, и он заставлял в нее дуть взрослых людей, пришедших с пустыми горестями; имелся волчок, который он заставлял запускать известного профессора; были детские книжки, которые старец давал читать представителям интеллигенции. В начале ХХ в., ознаменовавшегося интеллектуальной революцией, преподобный советовал жить и учиться так, чтобы ученость не мешала благочестию.

— Главное, остерегайтесь осуждения близких. Когда только придет в голову осуждение, так сейчас же со вниманием обратитесь: “Господи, даруй ми зрети моя согрешения и не осуждати брата моего”.

— Человеку дана жизнь на то, чтобы она ему служила, не он ей, то есть человек не должен делаться рабом своих обстоятельств, не должен приносить свое внутреннее в жертву внешнему.

— Ищите во всем великого смысла!

Иеромонах Никон (Беляев) (1888—1931) — исповедник веры, выросший в меру старца в тридцатилетнем возрасте, ближайший ученик старца Варсонофия, пламенный молитвенник и любвеобильный пастырь, самоотверженно исполнявший старческое служение уже после закрытия Оптиной пустыни, претерпевший мучения от безбожников и скончавшийся в изгнании, как исповедник.

— Молитвенное правило пусть будет лучше небольшое, но исполняемое постоянно и внимательно…

— На кощунствующих надо смотреть как на больных, от которых мы требуем, чтобы они не кашляли и не плевали…

— Не надо давать волю своим чувствам. Надо понуждать себя обходиться приветливо и с теми, которые не нравятся нам.

— “Иисусова молитва” заменит крестное знамение, если почему-либо нельзя будет возложить его.

— Что лучше: редко или часто приобщаться Св. Христовых Тайн? — сказать трудно. Закхей с радостью принял в свой дом дорогого Гостя — Господа, и хорошо поступил. А сотник, по смирению, сознавая свое не достоинство, не решился принять, и тоже хорошо поступил. Поступки их, хотя и противоположные, но по побуждению одинаковые. И явились они пред Господом равно достойными. Суть в том, чтобы достойно приготовлять себя к великому Таинству.

— Если хочешь избавиться от печали, не привязывайся сердцем ни к чему и ни к кому. Печаль исходит от привязанности к видимым вещам.

— Никогда не было, нет и не будет беспечального места на земле. Беспечальное место может быть только в сердце, когда Господь в нем.

— Надо все дурное, также и страсти, борющие нас, считать не своими, а от врага — диавола. Это очень важно. Тогда только и можно победить страсть, когда не будешь считать ее своей…

— Всякое дело, каким бы ничтожным оно вам ни казалось, делайте тщательно, как пред лицом Божиим. Помните, что Господь видит все.

— Терпение есть непрерывающееся благодушие.

— Спасение ваше и погибель ваша — в ближнем вашем. Спасение ваше зависит от того, как вы относитесь к своему ближнему. Не забывайте в своем ближнем видеть образ Божий.

Архимандрит Исаакий II (Бобраков) (1865—1938) — последний настоятель Оптиной пустыни, испытавший всю тяжесть разорения и поругания святой обители. Неся свой крест настоятельского служения в годы испытаний и скорбей, он был исполнен несокрушимой веры, мужества и всепрощающей любви. Четырежды претерпел тюремное заключение. Расстрелян 8 января 1938 и захоронен в братской могиле в лесу на 162-м километре Симферопольского шоссе, твердо стоя в своем исповедании: “От креста своего не побегу!”

В тридцатых годах, во время гонений на церковь многие иеромонахи были арестованы, но и в тюрьмах и лагерях благодаря молитвенникам Оптинской Пустыни продолжали теплиться в сердцах людей любовь и вера. В 80-х годах ХХ века возродилась духовная жизнь Святой Обители, возродились и традиции Оптинского Старчества. Нескончаем поток паломников в Оптину Пустынь и по сей день.

В 1988 году по решению Поместного Собора Русской Православной Церкви состоялось прославления преподобного Амвросия Оптинского, а 10 июля 1998 г. были обретены мощи преп. Амвросия вместе с мощами ещё шести Оптинских старцев.

26-27 июля 1996 г. тринадцать Оптинских Старцев были причислены к лику местночтимых святых Оптиной пустыни. В 2000 году преподобные Оптинские Старцы были прославлены Юбилейным Архиерейским Собором Русской Православной Церкви для общецерковного почитания.

Православный народ всегда чувствовал соборность оптинского благочестия, недаром одна из любимых молитв та, которая долго переписывалась верующими от руки, а теперь уже неоднократно издана, названа «Молитва оптинских старцев», без определения авторства. И в этой молитве отразился особый «оптинский дух», который и сейчас жив в стенах обители. Прежде всего, это отсутствие какого-либо показного благочестия, жизнерадостность в в отношениях с людьми при спрятанности внутренних борений; это святая простота, нелюбовь к «высокому штилю», житейская опытность и все покрывающая любовь, но при строгости к разрушителям Православия.

И еще одна черта, очень важная для нашего времени — «историческая жизнерадостность». Все старцы оптинские говорили и писали о грядущих бедствиях, их пророчества были очень конкретные и многие из них уже сбылись, но тон пророчеств, общее настроение при разговорах об испытаниях и даже о конце времен непременно проникнуты упованием на милость Божию к верующим. Старцы верили в будущее духовное возрождение России и повторяли, что при любых скорбях надо помнить, что «любящим Господа все содействует ко благу» и «вообще всякое торжество зла над добром бывает только мнимое, временное», потому что «зло уже побеждено Самим Спасителем нашим Сыном Божиим Иисусом Христом».

Материал подготовил Сергей ШУЛЯК

для Храма Живоначальной Троицы на Воробьевых горах

Молитва Оптинских старцев

Тропарь Собору преподобных отцев и старцев, в Оптиной пустыни просиявших, глас 6:
Православные веры светильницы, /монашества непоколебимии столпи,/ земли Российския утешителие, /преподобнии старцы Оптинстии,/ любовь Христову стяжавшии и души своя за чада полагавшии,/ молитеся ко Господу,/ да утвердит земное отечество ваше в православии и благочестии/ и спасет души наша.

Кондак, глас 4:
Воистину дивен Бог во святых Своих,/ Пустынь Оптину якоже вертоград старчества явивый,/ идеже богопросвещеннии отцы,/ тайныя сердца человеческого ведуще,/ народа Божия печальницы доблии явишася:/ сии бо на путь покаяния грехом отягощенныя наставиша,/ в вере колеблющияся светом Христова учения просветиша/ и Божией премудрости научиша,/ страждущим и немощным спострадаша и исцеления дароваша,/ ныне же, во славе Божией пребывающе,/ молятся непрестанно о душах наших.

>Док.фильм «НЕИЗВЕСТНАЯ ОПТИНА» (2017)

Оптинский старец. Рассказ

Узнав, что я тружусь в Оптиной Пустыни, часто спрашивают «А сейчас в Оптиной есть старцы?» Или: «Как можно поговорить со старцем?»

Схиархимандрит Илий (Ноздрин)

Первое время смущалась этими вопросами… Ведь чаще всего мы — даже давно живущие в церкви — новоначальные. Младенцы духовные… Мой первый духовный наставник, игумен Савватий, имеющий за плечами сорок лет жизни в церкви и двадцать пять лет хиротонии, иногда говорит о себе: » Я в духовной школе — хорошо — если два класса окончил… Вот мой духовный наставник, отец Иоанн Крестьянкин, он — да… он был профессор духовный…»

Да, старец — профессор духовный… Но зачем духовному младенцу — профессор? На вопросы новоначального может ответить любой опытный Оптинский духовник… А люди упорно ищут старца. Ищут Оптинского схиигумена, а ныне схиархимандрита, отца Илия (Ноздрина). Задают вопросы, просят молитв, ищут старческого благословения.

Рассказала я о своём смущении известному Оптинскому духовнику, игумену А. И он ответил:

— Не смущайся. Старцы — это красота православия, дух православия, свидетельство истинности нашей веры. Через старца человек видит Бога. Разве смущались люди девятнадцатого века, когда тысячи приезжали в обитель к преподобному Амвросию? Иногда можно услышать от наших современников: «Сейчас и старцев не осталось — «оскуде преподобный»… А в каком веке псалмопевец Давид это сказал? То-то… Иисус Христос — вчера и днесь тот же, и Дары Духа Святаго те же…

***

Все, кому случалось встретиться с отцом Илией, уверены, что даже мимолетная встреча с ним — событие большой духовной значимости в их жизни. Я чувствую то же самое. По милости Божией, мне довелось несколько раз беседовать со старцем, исповедаться ему, принимать из его рук Святое Причастие. А когда отец Илий в 2009 году расспросил меня о моих первых рассказах, то благословил на писательский труд. И вот, после благословения старца, самым чудесным образом, неожиданно для меня самой, никогда не имевшей дела с книжными издательствами и издателями, в течение трёх лет, были написаны и изданы мои книги «Монастырские встречи» и «Непридуманные истории».

Я начала бережно записывать истории о старце, которыми щедро делились со мной его чада и те, кто просто имел опыт встречи с отцом Илией. Истории эти были какие-то очень «тихие»: смирение и кротость старца как бы распространялось и на эти рассказы и на самих рассказчиков… Их хотелось рассказывать вполголоса, как рассказывают люди о чём-то драгоценном, сокровенном.

О своей встрече со старцем поведала и разрешила записать её рассказ монахиня Филарета.

Мать Филарета, а тогда просто Людмила Гречина, в Бога верила всю жизнь, но воцерковилась, будучи уже зрелым человеком. Она окончила Московский авиационный институт (МАИ), и работала инженером по запуску спутников в отделе памяти. Думает, что, если бы не пришла к Богу, то её уже не было бы в живых, как нет в живых некоторых её ровесниц, работавших вместе с ней. Но когда человек растёт духовно, Господь даёт ему время, не срывает несозревший плод.

Воцерковление Людмилы Гречиной произошло довольно-таки чудесным образом. Она вместе с сыном проводила отпуск в Италии. Выходила вечером гулять, любовалась холмами вдали и каким-то монастырём, прекрасный вид на который открывался с пригорка. И вдруг услышала голос:

— Вернёшься в Россию — пойдёшь в монастырь.

Сказано это было так ясно и чётко, что, вернувшись в Россию, Людмила, которой в то время было уже 57 лет, решила обратиться к старцу. Она приехала в Оптину Пустынь к Оптинскому старцу, отцу Илии.

К отцу Илии попасть всегда трудно, желающих посоветоваться со старцем, попросить его молитв или просто благословения, всегда больше, чем может вместить день даже такого подвижника. Но Людмила, с Божией помощью, не только сразу же смогла поговорить с ним, но и стала его духовным чадом. Старец прозорливо предвидел её монашеский путь. Он сразу же предложил Людмиле поехать в Новодевичий монастырь.

— Как — в Новодевичий? Да там же музей, батюшка!

Старец улыбнулся и ответил:

— Там монастырь. Уже четыре месяца как открыт.

— А кто меня туда возьмёт в мои-то годы?!

— Иди-иди! Тамошняя игумения тебя возьмёт, не сомневайся!

И он дал характеристику игумении, хотя никогда в жизни её так и не увидел.

Людмила поехала в Новодевичий монастырь. И живёт там уже восемнадцать лет. Отец Илий стал её духовным отцом. Правда, приезжает она к нему нечасто. Как-то раз она, уже будучи монахиней, подумала: «Редко я батюшку вижу, может, и не считает он меня своим чадом-то?» И загрустила. Через пару дней получает письмо от старца. А начинается оно словами: «Чадце моё духовное!» Утешил батюшка…

Мать Филарета вспоминает о случаях прозорливости духовного отца: «Батюшка иногда мог дословно повторить слова, сказанные в келье Новодевичьего монастыря, хотя находился за четыреста километров от Москвы — в Оптиной Пустыни».

Как-то раз она привезла духовному отцу подарок из паломнической поездки в Александрию — подрясник очень хорошего качества, из натурального хлопка. Положив подарок в пакет, отправилась на поиски старца. Что в пакете — никому не видно, сюрприз для батюшки будет… И вот идёт она по Оптиной и видит: старец у храма с паломниками беседует.

Встала мать Филарета в сторонке и ждёт, пока отец Илий освободится, чтобы, значит, подарок ему свой подарить. Ждёт, а сама вспоминает, что старец все подарки тут же раздаривает. Как-то паломница ему банку клубничного варенья дарит, а он тут же её матери Филарете передаёт и говорит: «Давай вот матушке варенье-то отдадим, ей нужнее».

И стали её помыслы донимать о подряснике: не будет ведь носить батюшка, передарит кому-нибудь! Хоть бы уж сам поносил! Такой подрясник хороший! Нет, не будет сам носить… Точно, кому-нибудь передарит…

В этот момент старец к ней оборачивается и говорит:

— Ну, давай, давай уже свой подарок! Да буду, буду я его сам носить!

Мать Филарета улыбается…

***

Схиархимандрит Илий (Ноздрин)

Как-то она познакомила меня со своей духовной сестрой, также чадом отца Илия, схимонахиней Елизаветой. И мать Елизавета рассказала мне свою историю встречи со старцем…

К вере она пришла тоже зрелым человеком, будучи не только матерью семейства, но и бабушкой. Пришла так, как будто искала веру всю жизнь, и, найдя, припала, как к целебному источнику, врачующему раны души. Быстро воцерковилась, охладела к телевизору, полюбила пост, церковные службы. Испытав необходимость в духовном руководстве, поехала в Оптину.

Дальнейшие события развивались стремительно. Она увидела старца, отца Илия, окружённого паломниками, и очень ей захотелось хотя бы пару минут побеседовать с ним. Но народу было слишком много, и она решила подождать до следующего дня.

А на следующий день старца не оказалось в обители: он уехал на подворье в Москву. Узнав телефон подворья, осмелилась позвонить, и, хоть и не верила в то, что возможно это, спросила, нельзя ли ей поговорить с батюшкой. В трубке помолчали, спросили её номер телефона и вежливо попрощались. «Вот и всё, — подумала она: Не получилось… Глупо было и надеяться… Мало разве у старца дел, чтобы ещё со всеми желающими тётушками беседовать?!»

А на следующий день телефон зазвонил, и она, оторвавшись от домашних хлопот, взяла трубку. Взяла да чуть не уронила — батюшка сам позвонил ей! И пригласил приехать для встречи и беседы на подворье.

Волнуясь, сама не своя, приехала — и вот она уже сидит рядом со старцем. А он разговаривает с ней так, как будто знает её всю жизнь. В конце беседы отец Илий сказал: «А ты знаешь, что путь твой дальнейший — монашеский?» И дал будущему чаду молитвенное правило.

Несколько лет окормлялась она у батюшки, и вот пришло время, когда старец предупредил: «Готовься к постригу». Запереживала она крепко: как готовиться-то — непонятно… Подошла к архидиакону, отцу Илиодору, давнему чаду старца: «Как готовятся к постригу?» Отец Илиодор — человек добрый, заботливый, тут же повёл её снова к старцу и спрашивает у духовного отца:

— Батюшка, благословите вот сестру в Шамордино свозить, чтобы ей там монашеское облачение к постригу пошили.

Отец Илий оборачивается, смотрит на них внимательно. А у него иногда бывает такой взгляд зоркий, проницательный — кажется, что видит он не только стоящего рядом собеседника, а и прошлое его и будущее. И вот, посмотрев так пристально и проницательно на чад своих духовных, старец ответил:

— Не надо вам никуда ехать. Пошьют облачение. В Даниловом монастыре.

А у неё и знакомых никогда в этом монастыре не было. Ну, что ж, старец сказал — ему виднее. Возвращается будущая монахиня в Москву. А она в то время была прихожанкой храма царевича Дмитрия, и при храме они организовали первое училище сестёр милосердия в честь святой великомученицы Елизаветы. Настоятелем храма служил отец Анатолий. И вот поделилась она с ним своим беспокойством насчёт монашеского облачения. А он и говорит:

— Мы сейчас одну сестру нашего училища спросим, она как раз облачения шьёт. Ну-ка, Валя, иди сюда.

Валя подбегает, радостно соглашается помочь. И на следующий день объявляет, что пошьют это облачение, и пошьют бесплатно — во славу Божию.

— Где же такие добрые люди трудятся?

— Как где? Я в Даниловом монастыре работаю, шью облачения. Там и пошьют…

И замкнулся круг. А ведь старец никогда эту Валю в глаза не видел…

Так и постриг батюшка своё чадо в честь святой великомученицы Елизаветы.

***

Часто спрашивают: «А какой он — старец Илий?» На этот вопрос ответить трудно: как нам, душевным людям, понять человека духовного? Духовный человек — он видит и понимает всех, а душевный не понимает духовного… Мы только чувствуем благодать Божию, любовь, смирение, которые исходят от духовного человека — и наши сердца тянутся к нему, открываются перед ним…

Вот батюшка выходит после службы на солею храма в честь Казанской иконы Пресвятой Богородицы, к нему тянутся руки паломников: просят благословения, молитв, передают записки с именами. Рядом со мной высокий мощный мужчина, на лице у него выражение горя. Он пытается подойти к старцу, но перед нами слишком много народу. И я с ужасом замечаю, что мой сосед тихо плачет от муки душевной и страдания. Тяжело видеть мужские слёзы, перехватывает дыхание, и я лихорадочно пытаюсь сообразить, как бы помочь ему подойти к старцу.

А отец Илий, невысокий, полностью закрытый от нас толпой, уже духом слышит это горе. Толпа расступается, и он сам подходит к страдающему человеку, и мы видим, как старец обнимает его ласково, подобно матери, утешающей плачущее дитя. Мужчина сквозь слёзы пытается объяснить, рассказать о своём горе, и окружающие понимают, что это потеря близкого человека. И вот мужчина уже рыдает, склонившись к плечу старца, а батюшка сам почти плачет и ласково обнимает рыдающего. И такая любовь на лице старца…

Так они стоят, прижавшись друг к другу, и все понимают, что батюшка молится за этого страдающего человека со всем напряжением своих сил. И постепенно рыдающий успокаивается, лицо его каким-то неуловимым образом меняется. Это трудно определить словами: отчаяние и надрыв сменяются надеждой, утешением… Так бывает, когда кто-то берёт на себя твою боль и твоё страдание.

На следующий день на вечерней службе Оптинская братия выходит на полиелей и встаёт в два ряда по старшинству хиротонии. Мы с сёстрами стоим среди молящихся паломников недалеко от центра храма и слышим, как один из братии, решивший, что старец встал на место недостаточно почётное для его духовного сана, говорит ему: «Батюшка, вы не туда встали». И старец смиренно переходит на другую сторону. А там братии кажется, что старец должен стоять на более почётном месте, в другом ряду, и ему опять говорят: «Батюшка, нет, не сюда, туда». И он опять смиренно переходит. Там ему снова говорят: «Нет же, батюшка, не сюда», пока кто-то из старшей братии, уразумев, что происходит, не взрывается: «Вы что делаете?! Оставьте старца в покое!»

А сам батюшка, абсолютно без всякого смущения, спокойно переходит каждый раз туда, куда его просят перейти. Он, духовный наставник братии, нисколько не гневается, нисколько не смущается. Смущение обычно свойственно гордости, тщеславию: как это, я, да что-то не так сделал! А смирению и кротости — смущение не свойственно. И в то же время эта кротость и смирение — не униженность, совсем нет!

Вот батюшка благословляет одного послушника прочитать пятидесятый псалом. А тот не понимает и взволнованно спрашивает: «Пятьдесят раз читать?» И все, стоящие рядом, смеются. А старец не смеётся. Он такой тонкий и деликатный человек, у него такая любовь к людям, он даже и вида не подаёт, что ошибся его собеседник. Как будто всё в полном порядке. И кротко, с любовью, батюшка объясняет: «Нет, не пятьдесят, один раз прочитаешь». И нам всем, смеявшимся, становится стыдно, что мы смеялись над человеком, который просто не понял…

Господь по милости Своей дарует нам старцев… Епископ Смоленский и Вяземский Пантелеимон (Шатов) писал о современном старце, отце Павле (Троицком): «Вы знаете, я пришёл к вере, будучи уже взрослым человеком, и у меня, когда я стал уже священником, иногда возникали помыслы неверия. Когда я узнал отца Павла, на эти помыслы я отвечал всегда так: если есть отец Павел — значит, есть Бог. То, что есть отец Павел, для меня это было самым лучшим доказательством того, что существует Бог.

И как бы ни сгущалась тьма, какие бы мысли ни влагал дьявол в мою пустую глупую голову, какие бы чувства ни теснились в моём злом ожесточённом сердце, вот эта память о том, что есть отец Павел и знание той благодати, которая даётся человеку Богом, конечно, удерживала меня от неверия, удерживала меня от уныния, удерживала от соблазнов различных, которых так много в нашей жизни».

Эти же слова можно сказать про старца Илия…

Ольга Рожнёва

Православие.ru

Старцы и новомученики Оптиной пустыни

На иконе «Собор Преподобных Оптинских старцев» традиционно изображаются 14 старцев: иеросхимонах Лев (Наголкин) 1768–1841, Иеросхимонах Макарий (Иванов) 1788–1860, Схиархимандрит Моисей (Путилов) 1782–1862, Схиигумен Антоний (Путилов) 1795–1865, Иеросхимонах Иларион (Пономарев) 1805–1873, Иеросхимонах Амвросий (Гренков) 1812–1891, Иеросхимонах Анатолий (Зерца-лов) 1824–1894, Схиархимандрит Исаакий (Антимонов) 1810–1894, Иеросхимонах Иосиф (Литовкин) 1837–1911, Схиархимандрит Варсонофий (Плиханков) 1845–1913, Иеросхимонах Анатолий (Потапов) 1855–1922, Иеросхимонах Нектарий Оп-тинский 1853–1928, Иеромонах Никон (Беляев) 1888–1931, Архимандрит Исаакий II (Бобраков) 1865–1938. Молитва старцев имеет благодатную силу, поэтому так важно для многих попасть в Оптину, чтоб поклониться святыням.

Канонизация собора Оптинских старцев состоялась в 1996 году. Это событие ознаменовало дальнейшее развитие Оптинской пустыни и приток большого числа паломников в последующие годы. Празднование памяти преподобных старцев Оп-тинских – 24 октября.

Русской Православной Церковью прославлены в лике новомучеников и испо-ведников 15 человек из числа тех, кто пострадал в годы репрессий XX века. А в 1993 году Россию потрясло убийство трех Оптинских монахов на Пасху: иеромо-наха Василия (Рослякова), инока Трофима (Татарникова) и инока Ферапонта (Пуш-карева). Книга Нины Павловой «Пасха красная» повествует об этих событиях и чи-тается на одном дыхании.

Старец Амвросий Оптинский

Преподобный Амвросий – третий Оптинский старец, в миру – Александр Грен-ков (1812–1891), ставший преемником преподобных Льва и Макария Оптинских. Он оказал огромное влияние на духовное состояние общества XIX века. К молит-венному заступничеству иеросхимонаха Амвросия обращались люди, приезжаю-щие в Оптину при его жизни, продолжают они съезжаться к мощам иеросхимонаха Амвросия и сейчас. Рака с мощами старца Амвросия установлена во Введенском храме Оптиной пустыни. Среди тех, кто обращался к прeподобному за помощью и советом, были известнейшие люди того времени: например, сейчас опубликована переписка преподобного с Л. Н. Толстым и Ф. М. Достоевским. Именно святой старец Амвросий стал прототипом старца Зосимы из «Братьев Карамазовых» Ф. М. Достоевского.

Родился Александр, будущий Амвросий Оптинский, в многодетной благочес-тивой семье в селе Большая Липовица Тамбовской губернии. Отец его был поно-марем, а дед – священником. Воспитывали мальчика в атмосфере христианской строгости. Александр отличался бойким нравом и сообразительностью. При этом он никогда не был очень послушным. Мальчику легко давались науки и любое учение. Учителя прочили ему большую карьеру. В 1830–1836 годах он учился в Тамбовском духовном училище, которое окончил с отличием, затем была Тамбов-ская духовная академия. Выбор монашеского пути дался ему непросто: слишком крутым был жизненный поворот.

О даре прозорливости старца Амвросия ходят легенды. Он мог полунамеком указать человеку на его грех, сделать это тонко, невзначай, чем привести его к ис-креннему покаянию. Он понимал, с чем приехал страждущий до того, как тот об-ращался к нему с вопросом. Известны случаи, как он спасал людей от верной гибе-ли, когда те не помышляли еще об угрозе их жизни. Великие дары от Господа давались старцу за его смирение и величайшую любовь и внимание к людям. Иеросхимонах Амвросий прославлен на Поместном соборе 1988 года.

Преподобный Амвросий умел выслушать и дать совет каждому, кому это было нужно, проявить сострадание и духовное наставничество, чтобы поддержать того, кто сбился с пути. В своих наставлениях и проповедях говорил он очень просто. По собственным словам старца, он просил этой простоты у Господа много лет. Из-вестно огромное множество чудесных исцелений у мощей великого преподобного. Благодаря молитвенному заступничеству отца Амвросия перед Господом людям приходила помощь, открывались пути решения жизненных проблем, наступало прозрение. Духовное руководство в мире необходимо каждому: христианская муд-рость делает нас лучше, добрее и приближает к Господу. «Если хочешь иметь лю-бовь, то делай дела любви, хоть сначала и без любви», – говорил старец Амвросий.

Преподобный отче Амвросий, моли Бога о нас!

Действующие храмы и святыни Оптиной пусты-ни

Сейчас в Оптиной Пустыни восемь действующих храмов. Из них Введенский, Казанский, Владимирский и Преображенский храмы в дневное время всегда от-крыты. Всем желающим благословляется доступ к святыням: почитаемым иконам и святым мощам преподобных старцев Оптинских:
Мощи преп. Нектария и Амвросия – во Введенском соборе;
Мощи преп. Исаакия І, Антония, Моисея – в Казанском храме;
Мощи преп. Льва, Илариона, Макария, Анатолия (Зерцалова), Анатолия (Потапова), Варсонофия, Иосифа – во Владимирском храме;
Мощи преп. Рафаила, исповедника – в Храме Преображения Господня.
В главном храме монастыря расположена особо почитаемая святыня – Казанская икона Божьей Матери.

На главную

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *