Отделение церкви от государства это признак

Отделена ли Церковь от государства в современной России?

Сегодня часто говорят о том, что Православная Церковь вмешивается в государственные дела, а светская власть влияет на позицию Церкви по различным внешним вопросам. Так ли это на самом деле? Какое правовое наполнение имеет положение об отделении Церкви от государства? Нарушает ли принцип «светскости» сотрудничество государства и Церкви в определенных областях?

Статья 14 Конституции РФ декларирует отделение религиозных объединений от государства. Это значит, что вопросы вероучения, богослужения, внутреннего управления в Церкви, в частности рукоположения священников и архиереев, перемещение с прихода на приход, с кафедры на кафедру, лежат вне компетенции государства. Государство их регулированием не занимается, в дела Церкви не вмешивается – и не имеет права вмешиваться.

Не существует также и других явлений, способных указать на «сращивание» институтов государственности и Церкви:

  • Государственного бюджетного финансирования деятельности Церкви, в том числе выплаты заработной платы священнослужителям из бюджетных средств;
  • Прямого представительства Церкви в Федеральном Собрании. В странах, где произошло или сохраняется сращивание государства и Церкви, в той или иной форме есть прямое, как правило, закрепленное законом право Церкви делегировать своих представителей в законодательные органы власти, в иные государственные органы власти и управления.

Церковь в России не является частью государственного механизма и не наделена какими-либо властными функциями

Да, при обсуждении каких-либо законодательных инноваций, при принятии важных решений государственные органы прислушиваются к мнению Церкви, учитывают его; на стадии обсуждения какого-либо закона к Церкви могут обратиться за консультациями. Но Церковь не является частью государственного механизма и не наделена какими-то властными функциями.

Если сегодня Церковь и государство никак не мешают друг другу в осуществлении своей деятельности, то откуда в умах людей взялась идея о нарушении принципа, происхождение которого сегодня забыто, а суть неясна?

Попытаемся дать ответ на этот вопрос, начав с истории.

Французский Закон о разделении церквей и государства от 9 декабря 1905 года (фр. Loi du 9 décembre 1905 concernant la séparation des Eglises et de l’Etat) стал первым законом, положившим начало процессу полного отделения церкви от государства в социально-экономических условиях, приближенных к жизни современного общества. Принятие закона и последовавшие волнения в стране вызвали отставку правительства, продержавшегося у власти лишь один год и 25 дней.

Постулаты данного закона позднее легли в основу подобных указов о секуляризации общественной жизни в СССР, Турции и других странах.

Основными положениями являлись:

  • Гарантия права на труд без указания принадлежности к той или иной конфессии;
  • Ликвидация финансирования культов из государственного бюджета;
  • Всё имущество церкви и все связанные с ним обязательства передавались различным религиозным ассоциациям верующих. Обслуживающие их священники были отправлены на пенсию за государственный счёт;

  • С поправками 1908 года, объекты «религиозного наследия» Франции (обширный список зданий, включающий около 70 храмов только в Париже), перешли в государственную собственность, а католическая церковь получила право вечного безвозмездного пользования. Это, по сути, исключение из своей же статьи 2, которая запрещает субсидирование религии (статья 19 закона прямо утверждает, что «расходы на поддержание памятников не являются субсидиями». Этот же закон установил право публики на свободное посещение зданий, перечисленных в списке.

В Советской России отделение церкви от государства было провозглашено декретом СНК РСФСР от 23 января (5 февраля) 1918 года, содержание которого, однако, было гораздо шире.

Декрет, провозглашая: 1) отделение церкви от государства (статья 1 и 2) свободу «исповедывать любую религию или не исповедывать никакой» (статья 3), в то же самое время: 3) запрещал религиозное образование «во всех государственных и общественных, а также частных учебных заведениях, где преподаются общеобразовательные предметы», 4) лишал религиозные организации каких-либо прав собственности и прав юридического лица (статья 12 и 5) объявлял о переходе «имущества существующих в России церковных и религиозных обществ» в народное достояние (статья 13).

Действительный смысл декрета в СССР был совершенно другим, нежели во Франции. Цели и задачи, ради которых он был принят, инерционно находят приверженцев в нашей стране и сегодня.

Россия, как правопреемница СССР, усвоила формальную отчужденность от Православной Церкви. Впрочем, лишенные политизации из-за искаженного понимания принципа отделения, отношения Церкви и государства, могут и должны носить характер общности. Эти два института, которых обоих членами являются 2/3 наших граждан, призваны взаимодополнять друг друга в жизни нашего общества.

Как подчеркнул Президент РФ Владимир Владимирович Путин в своем приветственном слове участникам Архиерейского собора РПЦ 2013года: совместная работа «в деле укрепления согласия в нашем обществе, в укреплении его нравственного стержня… Это ответ на живую потребность людей в нравственной опоре, в духовном наставничестве и поддержке».

Георгий Баламцарашвили

1. Статья 14 П1. Российская Федерация — светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. П2. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом.

2. Михаил Шахов. ГОСУДАРСТВО И ЦЕРКОВЬ: СВОБОДА ИЛИ КОНТРОЛЬ? Размышления в связи с 25-летием принятия закона «О свободе вероисповеданий»

Сегодня часто говорят о том, что Церковь вмешивается в дела государства, что Церковь и государство срослись. Так ли это на самом деле? Какое правовое наполнение имеет положение об отделении Церкви от государства? Нарушает ли принцип светскости сотрудничество государства и Церкви в определенных областях? Каков опыт иных стран в выстраивании отношений между церквями и государством? Об этом рассуждает профессор Сретенской духовной семинарии Михаил Олегович Шахов.

Порознь, но в соработничестве

С точки зрения права, утверждение о том, что сегодня мы наблюдаем сращивание Церкви и государства, абсолютно неверно. Русскую Православную Церковь нельзя считать государственной. В тех странах, где Церковь государственная, правовые отношения между этими двумя институциями иные, чем те, которые установились в Российской Федерации сегодня. Примером того, что такое государственная Церковь, отчасти может служить Синодальный период в истории Русской Церкви (1700–1917), когда структура, управляющая Церковью – Святейший Правительствующий Синод, – была частью государственного бюрократического аппарата («ведомством православного исповедания»), а во главе Церкви стоял государственный чиновник – обер-прокурор.

Нетрудно заметить, что сегодня церковно-государственные отношения совершенно иные. Они определяются Конституцией РФ и действующим законом о свободе совести.

Статья 14 Конституции РФ декларирует отделение религиозных объединений от государства. Это значит, что вопросы вероучения, богослужения, внутреннего управления в Церкви, в частности рукоположения священников и архиереев, перемещение с прихода на приход, с кафедры на кафедру, лежат вне компетенции государства. Государство их регулированием не занимается, в дела Церкви не вмешивается – и не имеет права вмешиваться.

Очень важный момент: в Российской Федерации нет обязательного религиозного воспитания в системе государственного образования. При этом напомню, что школьный предмет «Основы религиозных культур и светской этики», на который в полемическом запале иногда указывают, – это курс, включающий шесть модулей, из которых, во-первых, только четыре дают сведения о конкретной религии, а во-вторых, за родителями закреплено право выбрать для преподавания своим детям один из модулей, в том числе и модуль «Основы светской этики». Учитывая такой формат этого школьного предмета, очень большой натяжкой видится толкование его как формы обязательного государственного религиозного воспитания. Такового в нашей стране нет.

Как нет и других составляющих системы государственной церковности:

– государственного бюджетного финансирования деятельности Церкви, в том числе выплаты заработной платы священнослужителям из бюджетных средств;

– прямого представительства Церкви в Федеральном Собрании. В странах, где произошло или сохраняется сращивание государства и Церкви, в той или иной форме есть прямое, закрепленное, как правило, законом, право Церкви делегировать своих представителей в законодательные органы власти, в иные государственные органы власти и управления.

Церковь в России не является частью государственного механизма и не наделена какими-либо властными функциями

Да, при обсуждении каких-либо законодательных инноваций, при принятии важных решений государственные органы прислушиваются к мнению Церкви, учитывают его; на стадии обсуждения какого-либо закона к Церкви могут обратиться за консультациями. Но Церковь не является частью государственного механизма и не наделена какими-то властными функциями.

Те, кто говорит о нарушении принципа отделения Церкви от государства, о сращивании Церкви и государства, указывают на определенные явления, которые, тем не менее, лежат в конституционных рамках и не противоречат принципу независимого существования Церкви и государства. Есть государственная материальная поддержка Церкви в сфере сохранения культурного наследия (реставрация храмов и монастырей, которые признаны объектами культурного наследия). Есть государственная поддержка социально значимой деятельности Церкви в области образования, просветительства, социального служения. Но эта форма сотрудничества и соработничества государства с Церковью признана во всем мире, в том числе и в тех странах, в которых, как и в нашем государстве, осуществлен принцип отделения Церкви от государства, разграничения их властных полномочий и сферы компетенции.

Патриарх Кирилл освящает надвратную икону на Спасской башне Московского Кремля 28 августа 2010 г.

В вероисповедной политике нашего государства есть определенные приоритеты: учитывается, что роль Православия в истории нашей страны, в развитии ее культуры огромна, она несоизмерима с той ролью, которую играли иные вероисповедания; что православных среди населения нашей страны большинство. И конечно, формат диалога государства с Православной Церковью не может быть абсолютно таким же, как формат диалога между государством и какими-то религиозными новообразованиями, имеющими законное право на существование – но вовсе не на такое приоритетное внимание и заботу государства, как те религии, которые составляют основную часть исторического и культурного наследия народов нашей страны.

В Европе только два государства в Конституции определяют себя как светские: Франция и Турция

Хотелось бы несколько слов сказать по поводу термина «светское государство», используемого в статье 14 Конституции РФ. Этим термином любят манипулировать те, кто недружественно относится к соработничеству Церкви и государства, упирая на то, что вышеупомянутая статья гласит: «Российская Федерация – светское государство». Термин этот, кстати, в нашей Конституции 1993 года появился впервые в истории России. Никогда раньше, даже при советской власти, не декларировалось, что у нас светское государство. Более того, в Европе еще только два государства в Конституции определяют себя как светские: Турция и Франция.

Размытость понятия «светское государство” приводит к манипулированию им

Проблема в том, что светский характер государства конституционно закреплен, но не разъяснен. Что и позволяет представителям антиклерикальных кругов тут и там усматривать нарушения принципа светскости государства, потому что очень легко обвинять в нарушении того, что не имеет конкретных границ.

Я вообще сомневаюсь в абсолютной необходимости декларировать конституционно принцип светскости. Мною была опубликована статья, где я предлагал поразмыслить об этом.

Напротив, принцип отделения Церкви от государства, по моему мнению, должен быть сохранен в российской Конституции. Государство не должно вмешиваться в жизнь Церкви, Церковь должна оставаться внутренне свободной. И в этом смысле принцип отделения – это скорее благо, чем зло для Церкви. Хотя в России принцип отделения неизбежно вызывает ассоциации с Лениным, с его декретом об отделении Церкви от государства и с последующим антирелигиозным погромом. Но в современных условиях этот принцип имеет совершенно иное содержание, он соблюдается, и нет оснований говорить о его нарушении, о каком-то антиконституционном сращивании Церкви и государства.

А как в других странах?

Сравнение – лучший способ понимания каких-либо дефиниций. И потому, чтобы разобраться, что же такое государственная Церковь и что такое светское государство, обратимся к примеру других стран.

Выше я упомянул, что во Франции, как и в России, конституционно закреплен светский характер государства. При этом сегодня во Франции всё больше говорят о светскости «понимающей» или «дружественной» по отношению к религиям, а не о светскости антиклерикальной.

Нотр-Дам де Пари (Собор Парижской Богоматери), южный фасад

Замечу, что Франция – страна с очень противоречивым наследием в области государственно-конфессиональных отношений. С одной стороны, на протяжении многих веков эта страна традиционно католическая. Во времена средневековья она даже именовалась старшей дочерью Католической церкви, будучи одним из оплотов католицизма. Но с другой стороны, Франция – это свободомыслие, Просвещение, масонство, антиклерикализм, революция с ее антикатолическим погромом, атеизм и т.д.

Во Франции католические соборы, храмы, часовни – собственность местных властей (коммун) или государства

Положение о светском характере Французской республики в конституцию этой страны было внесено после Второй мировой войны. Но ранее, в 1905 году, был принят закон об отделении церквей от государства (кстати, он послужил примером нашим большевикам 13 лет спустя; правда, антиклерикальные идеи этого французского закона они углубили и развили). Закон 1905 года привел к конфликту с Католической церковью. В результате его последующего урегулирования получилось так, что примерно 40 тысяч католических соборов, храмов, часовен, построенных до 1905 года, оказались в собственности местных властей (коммун) или государства. При этом нельзя считать, как полагают некоторые, что эти храмы были национализированы. Национализация свершилась еще во время революции. Но до отделения католические приходы и епархии были на положении государственных религиозных организаций (с учетом условий заключенного Наполеоном I Конкордата с Папой), а после принятия Закона 1905 года Католическая церковь отказалась создать негосударственные религиозные объединения и принять в их собственность церковные здания. Они оказались на попечении государства, но юридический статус их иной, чем тот, какой возникает при национализации. Местные власти несут на себе бремя расходов по охране, ремонту, реставрации, содержанию этих 40 тысяч объектов, начиная от Нотр-Дам-де-Пари и кончая какими-нибудь небольшими часовнями в провинции. Католическая церковь, кстати, этой ситуацией весьма удовлетворена и отнюдь не горит желанием изменить положение.

Франция, несмотря на свою светскость, содержит военных капелланов в армии

Франция, несмотря на свою светскость, содержит военных капелланов в армии, обеспечивая тем самым свободу вероисповедания для военнослужащих. В государственных школах не преподают Закон Божий, но там есть курс основ знаний о религии. При этом не надо забывать, что во Франции существует очень мощная система негосударственных католических школ. Они дают образование очень высокого уровня и потому весьма популярны. Так что далеко не все французские дети получают светское религиозно нейтральное воспитание.

Совершенно другая система в Великобритании, где есть государственная церковь. Но особенность Великобритании в том, что это страна, состоящая из нескольких частей: собственно Англии, Уэльса, Шотландии и Северной Ирландии, и Англиканская церковь – государственная в этой стране только в Англии в узком смысле слова. Она имеет государственный статус, англиканские епископы занимают по должности места в Палате лордов. У Англиканской церкви есть право регистрации браков, которая имеет юридическую силу. Церковное право церкви Англии входит в государственную правовую систему. Но в то же время мало кто знает, что государственная церковь Англии не является бюджетно финансируемой, то есть, несмотря на свой государственный статус, она содержится в основном на пожертвования своих прихожан, своих верующих, а не на средства бюджета.

Лорды-епископы в палате лордов

В других частях Соединенного Королевства Англиканская церковь не является государственной. В Шотландии формальный статус государственной имеет Пресвитерианская церковь, но фактически она обладает большой автономией и мало зависима от государства.

Что касается образования, то для Великобритании характерна сильная доля негосударственного образования, в том числе религиозных школ, по преимуществу англиканских, хотя и католических немало. Так что в этой стране значительная часть детей получает образование и воспитание именно в негосударственном секторе, сопряженное с добровольным религиозным образованием.

Несколько слов о Федеративной Республике Германии. В соответствии с конституционными положениями этой страны, здесь нет государственной церкви. Наиболее крупными являются две «Большие церкви» – Евангелическо-лютеранская и Римско-католическая. Германская система отличается тем, что церкви, которые «по своему устройству и числу членов дают гарантию длительного существования», могут претендовать на получение статуса так называемых публично-правовых корпораций. Этот статус не имеет прямого аналога в российском законодательстве. Чтобы понять, что это такое, поясню на следующем примере: публично-правовой корпорацией является Коллегия адвокатов, она дает разрешения заниматься адвокатской практикой тем, кто является ее членом, и, соответственно, лишает этого права тех, кого исключает из своих рядов; при этом решения Коллегии имеют юридическое значение не только для ее участников, но и принимаются во внимание органами государственной власти. Для церквей в Германии статус публично-правовой корпорации означает возможность собирать церковный налог. В Германии граждане, которые являются членами церквей, имеющих статус публично-правовой корпорации, помимо подоходного налога, через государственную систему уплачивают церковный налог. Правда, в связи с этим уже многие годы имеется следующая устойчивая тенденция: немцы, не желающие платить церковный налог, подают заявление о выходе из Лютеранской или Католической церкви.

В Германии сотрудничество в социальной сфере является одним из ключевых моментов в государственно-конфессиональных отношениях

Германскую систему иногда называют кооперационной, так как сотрудничество в социальной сфере является одним из ключевых моментов в государственно-конфессиональных отношениях. Церкви, имеющие статус публично-правовых корпораций, активно занимаются социальным служением. Тут и церковные больницы, медицина, работа с престарелыми, бездомными, сиротами и так далее. И в значительной мере эта социальная деятельность церквей получает сильную государственную поддержку и финансирование.

Статусом публично-правовых корпораций в разных землях Германии обладают более 100 различных конфессий и религиозных организаций

Добавлю еще одну важную подробность. Авторы различных проектов по введению в России статуса традиционных религий или привилегированного положения наиболее укорененных религий часто ссылаются, например, на Германию, говоря, что в этой стране статус публично-правовых корпораций дан только традиционным для населения страны Лютеранской и Католической церквям. Но на самом деле в Германии статусом публично-правовых корпораций в разных землях обладают более 100 различных религиозных организаций самых разных конфессий, включая те, которые у нас были бы названы нетрадиционными. Германский опыт не столь однозначен, чтобы быть скопированным и перенесенным на российскую почву. Такие религиозные объединения, как мормоны или «Свидетели Иеговы», иногда небезуспешно добиваются в отдельных землях ФРГ получения статуса публично-правовых корпораций. Повторюсь еще раз: свыше 100 различных религиозных организаций разных конфессий имеют такой статус.

Что касается образования, то школа в Германии в основном государственная, и там преподается изучение религии без какого-либо конфессионального воспитания.

В Италии имеет место определенная иерархия в правовом положении церквей

Иной опыт в Италии, где имеет место определенная иерархия в правовом положении церквей. В этой стране в рамках конкордата в наиболее привилегированном положении находится Католическая церковь. За ней следует 11 конфессий, которые подписали договор с государством и в силу этого обладают некоторыми расширенными полномочиями, в том числе правом на получение доли от подоходного налога. (Итальянские налогоплательщики вправе выбрать, направляют ли они небольшую (0,8%) долю подоходного налога на церковные нужды или же государству на социальные программы.) Далее идут зарегистрированные в качестве религиозных организации, не подписавшие договор с государством. И еще ниже те, кто действует на правах некоммерческих объединений, без признания их религиозными. То есть в Италии есть некая пирамида конфессий, и, в зависимости от положения на той или иной ступени этой пирамиды, конфессии имеют более или менее привилегированное положение.

Можно ли учесть этот опыт нам? Давайте посмотрим, к чему такая система привела. В группу 11 конфессий, заключивших договор с итальянским государством и стоящих по правовому положению близко к положению Католической церкви, входят вальденсы, адвентисты седьмого дня, пятидесятники, иудеи, баптисты, лютеране, далее следует Итальянская митрополия Константинопольского Патриархата, мормоны, Новоапостольская церковь, буддисты и индуисты. Как видим, в статус привилегированных в Италии попадают и те, кого мы обычно именуем «новыми религиозными движениями».

Сходную картину можно наблюдать и в Испании, где тоже есть иерархия конфессий. На первом месте стоит Католическая церковь, которая, однако, не является государственной. Ее статус определен условиями Конкордата. Далее следуют три конфессии, признанные укорененными в Испании и заключившие договоры с государством о своем правовом положении: Федерация евангелических общин, Федерация иудейских общин и Исламская комиссия. Кроме трех конфессий, уже заключивших договоры с государством, получившими «явное укоренение» признаны: мормоны (2003), «Свидетели Иеговы» (2006), буддисты (2007), православные (2010).

Флаги Элладской Православной Церкви и Греции

Стран, где религия имеет статус государственной, становится всё меньше

Стран, где религия имеет статус государственной, становится всё меньше. Такими пока остаются Дания, Греция, в Конституции которой сказано, что господствующей религией в этой стране является Восточно-Православная Церковь Христова. Близкий к государственному статус имеют Лютеранская церковь и Православная Церковь в Финляндии.

Можно ли усмотреть какую-либо тенденцию в том, как в европейских странах сегодня изменяются отношения между церквями и государством? Да, прослеживается определенная линия. В тех странах, где ранее существовало привилегированное положение либо Римско-католической церкви, либо одной из протестантских церквей, происходит постепенный отказ от статуса государственной церкви и всё больше и больше нивелируются права доминирующей церкви – церкви большинства населения – и церквей религиозных меньшинств. Характерный пример – Швеция, где Церковь Швеции в 2000 году была лишена статуса государственной. Те государственные функции, которые ранее на нее возлагались, в том числе в части ведения регистрации актов гражданского состояния и соответствующих архивов, были переадресованы государству.

Эту тенденцию можно увидеть и в том, как изменялись в XX веке церковно-государственные отношения в Италии, современную систему которой я характеризовал выше. По конкордату 1929 года католицизм признавался единственной религией итальянского государства. В новом конкордате 1984 года от этого положения отказались, равно как и в таких католических странах, как Испания и Португалия, где предшествующие конкордаты закрепляли уникальное, особое положение Католической церкви.

Так что общая тенденция такова: отказ от особого статуса государственной церкви и от наделения ее какими-то особыми полномочиями, которые существенно отличали бы ее положение от положения других конфессий, религиозных меньшинств.

Отделение Церкви от государства – это хорошо, если, конечно, не понимать под отделением изгнание Церкви и веры из жизни общества. Разделение Церкви и государства означает, собственно говоря, простую вещь – Церковь не несет функций государственной власти, а государство не вмешивается во внутреннюю жизнь Церкви. Кстати, так происходит не везде – в частности, в некоторых странах и до сих пор монарх назначает епископов, а Церковь имеет фиксированное количество мест в парламенте.

Не думаю, что это правильная система, поскольку принятие на себя Церковью функций гражданской власти неизбежно приводит к тому, что Церковь вынуждена кого-то карать, кого-то ограничивать. Но ведь она должна быть открыта для всех – даже для преступников и для людей, осуждаемых обществом.

В то же самое время, не нужно пытаться трактовать отделение Церкви от государства как запрет на христианскую деятельность в тех или иных сферах жизни общества. Отделение Церкви от государства означает только то, Церковь не имеет функций власти, и вовсе не означает, что она не должна работать в школе, присутствовать в общенациональных СМИ, не означает отсутствия у христиан прав руководить, исходя из своей веры, политикой, экономикой и общественной жизнью своего государства.

СВЕТСКОСТЬ ГОСУДАРСТВА — ЭТО НЕ АТЕИЗМ

Андрей ИСАЕВ, председатель комитета Государственной думы РФ по труду и социальной политике, Москва

Для современного мира это, безусловно, хорошо. Потому что государство в нынешних условиях неизбежно является светским, и нейтральным. Только таким оно и может быть в многоконфессиональной стране, а сейчас, в условиях глобализации, такими становятся практически все страны. Я считаю, что именно таким образом государство может избежать злоупотреблений, столкновений между религиями. С другой стороны, и Церковь в этом случае не несет ответственность за все действия государства и не оправдывает их. Что тоже верно и правильно. Поэтому мне кажется, что такая юридическая независимость, невмешательство государства в дела церкви и невмешательство Церкви в светскую политику государства должны быть.

Отделение Церкви от государства, его светскость не являются его атеистичностью. То есть это не означает, что государство обязано проводить атеистическую политику, становиться на одну-единственную точку зрения. Ничего подобного! Оно должно сотрудничать с Церковью, как с любым другим общественным движением (а Церковь, несомненно, позитивное и массовое общественное движение). Государство должно создавать нормальные условия для деятельности церковных институтов, равно как и для деятельности любых других институтов гражданского общества. Очень важна совместная работа Церкви и государства в вопросах сохранения национальных культур, традиций, национальной самобытности и идентичности.

То есть государство не обязано быть стопроцентно нейтральным – оно должно быть нейтральным исключительно в том смысле, чтобы никому не навязывать идеологию.

Фактически нигде в мире, кроме тоталитарных и идеологизированных стран, отделение Церкви от государства не мешает, например, присутствию капелланов в армии. В большинстве стран мира оно даже не трактуется как норма, исключающая преподавание религии в школе за государственный счет. Поэтому утверждения, что президент не может быть верующим человеком, что в школе ученики не могут по собственному свободному выбору изучать основы православной культуры, что в армии не может быть капелланов потому, что Церковь отделена от государства – это подмена правовых и философских понятий. Это попытка закрепить ту позорную практику атеизации общества, которая досталась нам в наследство от времен атеистического тоталитаризма.

МЫ ЗА ЗДРАВОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО

Архиепископ Антонио МЕННИНИ, представитель Святого Престола в РФ, Москва

Чтобы ответить на Ваш вопрос об отделении Церкви от государства, я бы хотел обратиться к документам Второго Ватиканского Собора и, в особенности, к конституции «Gaudium et Spes” («Радость и надежда”).

Пункт 76 конституции среди прочего утверждает: «В сферах своей деятельности политическое сообщество и Церковь автономны и независимы друг от друга. Однако и Церковь, и сообщество служат, хотя и на разных основаниях, личному и общественному призванию одних и тех же людей. Своё служение ради всеобщего блага они будут нести тем успешнее, чем лучше они будут развивать здравое сотрудничество между собою, принимая во внимание условия места и времени. Ведь человек не ограничивается одним лишь земным порядком: живя в человеческой истории, он полностью хранит своё вечное призвание. Церковь же, основанная на любви Спасителя, содействует тому, чтобы в пределах каждой страны и между различными странами ещё более процветали справедливость и любовь. Проповедуя евангельскую истину и просвещая все области человеческой деятельности своим учением и свидетельством, являемым верными Христу, она уважает и развивает также политическую свободу граждан и их ответственность”.

Из того, что утверждает Собор, следует и то, что Государство и Церковь, хотя разделенные и независимые, не могут и не должны игнорировать друг друга, поскольку служат одним и тем же людям, то есть гражданам, являющимся подданными государства.

Но эти люди, кроме того, имеют право на то, чтобы государство признавало и защищало их основные духовные права, начиная со свободы вероисповедания. Поэтому Церковь и Государство призваны сотрудничать для общего блага личности и общества в формах, которые варьируются в разных государствах.

Католическая Церковь и Святой Престол всегда преследуют указанную цель здравого сотрудничества между Церковью и Государством для того, чтобы, как гласит, например, 1-ая глава Соглашения между Италией и Святым Престолом 1984 г., они могли содействовать «развитию человека и благу Государства”.

ШЕСТНАДЦАТЬ ЛЕТ БЕЗ КОНТРОЛЯ КГБ

Сергей ПОПОВ, председатель Комитета Государственной Думы РФ по делам общественных объединений и религиозных организаций, Москва

С моей точки зрения, реальное отделение Церкви о государства, состоявшееся еще шестнадцать лет назад, – это, конечно, благо для России. Возвращаться к режиму, когда Церковь контролировалась системой КГБ, когда деятельность церковных властей, деятельность любой религиозной общины ставилась под жесткий контроль, – это не просто шаг назад – это шаг в пропасть. Такое положение вещей нарушает все основные принципы свободы совести – то, что декларируется нашей Конституцией.

Сегодня высказываются предложения, связанные с необходимостью соединить определенные моменты в жизни Церкви и власти. Я считаю, такое движение навстречу друг другу должно быть направлено на то, чтобы и государство могло более эффективно помогать Церкви, и Церковь, со своей стороны, могла бы активнее участвовать в решении многих проблем, в первую очередь, социальных. Мне кажется, сегодня в России сложился самый оптимальный вариант взаимоотношений Церкви и государства. Церковь занимается важными проблемами в духовной сфере, но, помимо этого, участвует во многих общественных программах, поддерживает благие начинания власти. А государство, не вмешиваясь в дела Церкви, законодательно создает необходимые условия для ее существования и способствует нормальному, гармоничному развитию всех церковных институтов. Вот такой порядок для нашей страны, наверное, наиболее подходит.

ЛЮБОЕ ГОСУДАРСТВО, В СУЩНОСТИ, ТЕОКРАТИЯОлег МАТВЕЙЧЕВ, консультант Управления Президента Российской Федерации по внутренней политике, Москва

Мнение, что Церковь должна быть отделена от государства, вовсе не является какой-то абсолютной истиной. Это всего лишь одна из существующих концепций, причем возникшая сравнительно недавно. На то были определенные исторические причины, но, к сожалению, все закончилось не простым отделением Церкви от государства, а упадком духовности, гонениями и даже чуть ли не уничтожением Церкви.

Постепенно страна начинает понимать, что ответственное, честное поведение в обществе и, прежде всего, на государственных постах невозможно гарантировать ни материальными выгодами, ни угрозами. Единственный стимул у человека (и особенно – у чиновника) быть честным, нравственно безупречным и ответственным – это стимул духовный, религиозный, а вовсе не материальный и не витальный. Государство, таким образом, вообще невозможно без нравственного воспитания. В сущности, любое государство в скрытом или явном виде – это теократия, и тем больше теократия, чем государство безупречнее с точки зрения нравственности, честнее и ответственнее.

Конкретные формы взаимоотношения Церкви и власти могут быть различны, но в любом случае это должен быть диалог, взаимопроникновение, а не подчинение одного другому и не использование одного другим. Это относится к обеим сторонам; доминирование любой из них – вредно. Необходимо сотрудничество, симфония, синергия. Разумеется, это мое личное мнение, а не официальная позиция.

ЦЕРКОВЬ КАК ГОЛОС СОВЕСТИ

Наталья НАРОЧНИЦКАЯ, президент Фонда исторической перспективы, доктор исторических наук, депутат Государственной Думы РФ, Москва

Полагаю этот вопрос уже несколько несвоевременным, ведь сейчас отделение Церкви от государства – уже давно свершившийся факт. Но необходимо правильно понимать содержание этого понятия. Если под этим понимают полное вытеснение Церкви на обочину общественной жизни, если Церковь превращается в некий клуб по интересам, вроде общества любителей изящной словесности, то это уже не отделение, а изгнание, даже гонение! Отделение Церкви от государства должно означать лишь одно: обществу не навязывается законодательно и непременно принадлежность к религии или религиозное восприятие действительности. Гражданин имеет право быть верующим или неверующим и это не означает лишение его гражданских прав и обязанностей или защиты государства. Церковь не имеет политической власти: она не назначает министров, не распределяет финансы и не выносит судебных решений, и, главное, не требует от граждан страны формальной принадлежности к вере. Это абсолютно нормальное положение вещей, и я уверена, оно устраивает обе стороны: и Церковь, и государство.

Совсем другое дело, что Церковь не может и не должна быть отделена от общества. Иначе она просто перестает быть Церковью, отказывается от своего смысла – нести Слово Божье и проповедь и от своей важнейшей социальной роли – быть гласом религиозной совести. Я сторонница самого активного сотрудничества Церкви и общества. В Церкви пробуждается человеческая душа, обращаясь к Богу, и Церковь помогает ей вспомнить нравственные ориентиры, задуматься о нравственном содержании поступка, быть терпимым к другим и требовательным к себе. В Церкви все побуждает человека быть в отношении своих сограждан воплощением осознанного долга. Не в этом ли, среди прочего, основа истинной гражданственности, что вряд ли смогут отрицать даже атеисты. В отличие от государства, Церковь не карает правовыми методами, не предписывает законодательно, но учит человека самому различать добро и зло, грех и добродетель. И человек, член социума старается собственным усилием жить не только правильно с рационалистической точки зрения, но и праведно, поступать в своей жизни не только как нужно, но и как должно. Иначе, лишенное веры, а, постепенно и нравственных ориентиров, прямо вытекающих из вероучения, общество постепенно и неизбежно оскотинивается.

Статья 14 Конституции РФ

1. Российская Федерация — светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной.

2. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом.

3 апреля руководитель регионального управления Роспотребнадзора Игорь Механтьев направил митрополиту Воронежскому и Лискинскому Сергию предписание о проведении дополнительных санитарно-противоэпидемических мероприятий.

Документ предполагает введение ограничений на посещение гражданами «территорий, зданий, строений, сооружений, принадлежащих и подведомственных Воронежской Митрополии, за исключением священнослужителей, а также лиц, присутствие которых необходимо для совершения богослужений и функционирования культовых зданий, а также для проведения онлайн-трансляций богослужений». Предполагалось, что храмы и монастыри будут закрыты с 14 по 19 апреля, в том числе и на Пасху.

К главе Роспотребнадзора присоединился губернатор Александр Гусев. Он отметил, что отказ от посещения храмов вызван «чрезвычайными обстоятельствами».

-Пожалуйста, примите временное закрытие церквей как необходимость, продиктованную не чьим-то личным желанием, а суровой реальностью. Поступить иначе нельзя! Давайте позаботимся о своем здоровье, здоровье ближних и всех воронежцев!, — обратился он к воронежцам.

Так и видятся умоляющие слезы на глазах руководителя региона

Только слезы, потому что власти по отношению церкви у него нет.

Как сообщили в епархии, предписание Роспотребнадзора разместили на информационной доске каждого храма.

Митрополит Сергий призвал прихожан «проявить братолюбие, благоразумие и терпение, воздержаться от посещения богослужений».

Однако закрывать храмы и их территорию в предпраздничные дни и на Пасху не будут. Рядом с предписанием Роспотребнадзора вывесили расписание освящения куличей.

Аналогичная информация и по другим регионам.

Это что?

Отделение церкви от государства настолько, что она не выполняет и игнорурует предписание властей, не думая о здоровье не только своих прихожан., но и о здоровье людей, которые не ходят в храмы., но вольно или не вольно будут контактировать с ними после?

» Нам вы не указ:!»

Или., о ужас! ,речь уже не просто об отделении, а о конфликте церкви с государством?

Информация к размышлению:

Число заразившихся перевалило за 4 тыс за сутки.

А я очень хочу в парк, где стоят кордоны, и по-прежнему задаюсь вопросами, да простит меня Бог за них:

Почему в парк по одиночке, соблюдая дистнацию нельзя., а в душные храмы толпами можно?

Насколько» прыгнет» у нас число зараженных., когда верующие, тесно пообщаясь между собой, принесут домой, а потом в магазины и аптеки, куда мы все верующие и неверующие в Бога, Аллаха, Будду и тп. даже в самоизоляции ходим одинаково, не только куличи, но и сопли, чихи и кашли, подхваченные ими в храме?

Посткрипутм

Я лично уважаю любую веру в любую религию, , но болеем и умираем мы все одинаково.

И вирусу религия каждого из нас безразлична.

Поэтому берегите не только себя., но и других!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *