Отколе умная бредешь

«Отколе, умная, бредешь ты, голова?»
Лисица, встретяся с Ослом, его спросила.—
«Сейчас лишь ото Льва!
Ну, кумушка, куда его девалась сила:
Бывало, зарычит, так стонет лес кругом,
И я, без памяти, бегом,
Куда глаза глядят, от этого урода;
А ныне в старости и дряхл и хил,
Совсем без сил,
Валяется в пещере, как колода.
Поверишь ли, в зверях
Пропал к нему весь прежний страх,
И поплатился он старинными долгами!
Кто мимо Льва ни шел, всяк вымещал ему
По-своему:
Кто зубом, кто рогами…»
«Но ты коснуться Льву, конечно, не дерзнул?»
Лиса Осла перерывает.
«Вот-на!» Осел ей отвечает:
«А мне чего робеть? и я его лягнул:
Пускай ослиные копыта знает!»

Так души низкие, будь знатен, силен ты,
Не смеют на тебя поднять они и взгляды;
Но упади лишь с высоты:
От первых жди от них обиды и досады.

Примечания

Воспроизводится по изданию: И.А. Крылов. Полное собрание сочинений в 3 т. М.: ГИХЛ, 1946. Т. 3.

Сюжет близок к басне Крылова «Лев состаревшийся»; подобный сюжет имеется в баснях Лафонтена «Лев в старости» и Эзопа «Старый лев». Работа Крылова над баснями «Лев состаревшийся» и «Лисица и Осел» относится к одному к тому же времени. Черновой набросок басни «Лисица и Осел» находится на обороте листа с первой редакцией басни «Лев состаревшийся», являющейся развитием той же темы.


Прослушать басню «Лисица и осел»

«Отколе, умная, бредешь ты, голова?»
Лисица, встретяся с Ослом, его спросила.–
«Сейчас лишь ото Льва!
Ну, кумушка, куда его девалась сила:
Бывало, зарычит, так стонет лес кругом,
И я, без памяти, бегом,
Куда глаза глядят, от этого урода;
А ныне в старости и дряхл и хил,
Совсем без сил,
Валяется в пещере, как колода.
Поверишь ли, в зверях
Пропал к нему весь прежний страх,
И поплатился он старинными долгами!
Кто мимо Льва ни шел, всяк вымещал ему
По-своему:
Кто зубом, кто рогами…»
«Но ты коснуться Льву, конечно, не дерзнул?»
Лиса Осла перерывает.
«Вот-на!» Осел ей отвечает:
«А мне чего робеть? и я его лягнул:
Пускай ослиные копыта знает!»

Так души низкие, будь знатен, силен ты,
Не смеют на тебя поднять они и взгляды;
Но упади лишь с высоты:
От первых жди от них обиды и досады.

Примечания

Отко́ле – то же, что откуда (устар.).
Кума́ – крестная мать по отношению к родителям крестника и к крестному отцу; мать ребенка по отношению к крестному отцу и крестной матери.
Коло́да – лежачее толстое дерево, бревно.
Эта же тема развита в басне Крылова «Лев состаревшийся».

Время написания: не позднее 1823 г.
Первая публикация: «Северные цветы на 1825 год», СПб., 1824, с. 321.
Крылатое выражение: 1. Отколе, умная, бредешь ты голова? Шутливо-иронически при неожиданной встрече. 2. И я его лягнул: пускай ослиные копыта знает! Цитируется как иронический комментарий к поведению того, кто смело хулит и поносит человека, который лишился высокого поста и перед которым этот «смелый» критик еще недавно заискивал, пресмыкался.

«Сатиры смелый властелин» Д.И. Фонвизин

В жанре басни Фонвизин был последователем Сумарокова. Национальные нравы и характеры, точные детали и приметы быта, разговорную речь с частым использованием простонародных слов и выражений находим в его басенных произведениях. Только Фонвизин более смел и радикален, чем его предшественник. Басня «Лисица-Кознодей» нацелена в ловких и бесстыдных подхалимов-чиновников, которые льстивыми речами и угодливым поведением поддерживают сильных мира сего. И имеют от этого немалую личную выгоду. Заглянем в «Толковый словарь» Владимира Ивановича Даля. Здесь сказано: «Козни – лукавство, пронырство, хитрые и злонамеренные проделки. Кознодей – строящий козни. Лисица-кознодей Фонвизина».

Речь в произведении идет о некой «Ливийской стороне», которая, однако, очень напоминает российскую действительность. Не стесняясь откровенной лжи, Лисица расхваливает Льва:

В Ливийской стороне правдивый слух промчался, Что Лев, звериный царь, в большом лесу скончался, Стекалися туда скоты со всех сторон Свидетелями быть огромных похорон. Лисица-Кознодей, при мрачном сем обряде, С смиренной харею, в монашеском наряде, Взмостясь на кафедру, с восторгом вопиет: «О рок! лютейший рок! кого лишился свет! Кончиной кроткого владыки пораженный, Восплачь и возрыдай, зверей собор почтенный! Се царь, премудрейший из всех лесных царей, Достойный вечных слез, достойный алтарей, Своим рабам отец, своим врагам ужасен, Пред нами распростерт, бесчувствен и безгласен! Чей ум постигнуть мог число его доброт? Пучину благости, величие щедрот? В его правление невинность не страдала И правда на суде бесстрашно председала; Он скотолюбие в душе своей питал, В нем трона своего подпору почитал; Был в области своей порядка насадитель, Художеств и наук был друг и покровитель».

Кроме Лисицы, в басне выведены еще два персонажа: Крот и Собака. Эти куда откровеннее и честнее в своих оценках почившего царя. Впрочем, вслух они правды не скажут; шепнут один другому на ухо:

«О, лесть подлейшая! – шепнул Собаке Крот, – Я Льва коротко знал: он был пресущий скот, И зол, и бестолков, и силой вышней власти Он только насыщал свои тирански страсти. Трон кроткого царя, достойна алтарей, Был сплочен из костей растерзанных зверей! В его правление любимцы и вельможи Сдирали без чинов с зверей невинных кожи; И, словом, так была юстиция строга, Что кто кого смога, так тот того в рога. Благоразумный Слон из леса в степь сокрылся, Домостроитель Бобр от пошлин разорился, И Пифик-слабоум, списатель зверских лиц, Служивший у двора честнее всех Лисиц, Который, посвятя работе дни и ночи, Искусной кистию прельщая зверски очи, Портретов написал с царя зверей лесных Пятнадцать в целый рост и двадцать поясных; Да сверх того еще, по новому манеру, Альфреско расписал монаршую пещеру, За то, что в жизнь свою трудился, сколько мог, С тоски и голоду третьего дня издох. Вот мудрого царя правление похвально! Возможно ль ложь сплетать столь явно и нахально!»

Описания львиного правления даны в тонах инвективы, то есть гневного обличения (латинское invehi – нападать). Трон царя сооружен «из костей растерзанных зверей». С обитателей Ливийской стороны царские любимцы и вельможи без суда и следствия «сдирают кожу». От страха и отчаяния покидает Ливийский лес и скрывается в степи Слон. Умный строитель Бобр разоряется от налогов и впадает в нищету. Но особенно выразительно и детально показана судьба придворного художника. Он не только искусен в своем деле, но владеет новыми живописными приемами. Альфреско – это живопись водяными красками по сырой штукатурке стен жилищ. Всю жизнь придворный живописец преданно служил своим талантом царю и вельможам. Но и он погибает в нищете, «с тоски и голоду».

«Лисица-Кознодей» – яркое и впечатляющее произведение не только по заявленным здесь смелым идеям, но и по художественному их воплощению. Особенно наглядно срабатывает прием антитезы: противопоставления льстивым речам Лисицы правдивых и горьких оценок, данных Кротом и Собакой. Именно антитеза подчеркивает и делает таким убийственным авторский сарказм.

Композиционно басня распадается на четыре части: экспозиция (где и при каких обстоятельствах происходит действие); монолог Лисицы; монолог Крота; заключительная речь Собаки, в которой явственно сформулирована авторская позиция. Вторая и третья части резко контрастны: и по пафосу речей Лисицы и Крота, и по ситуации, в которой они произносятся, и по самому их содержанию. Лисица вещает с кафедры перед огромной толпой зверей, собравшихся на похороны Льва; Крот боязливо шепчет на ухо Собаке. Лисица славословит, с упоением предаваясь льстивым выдумкам; Крот печально и безнадежно шепчет горькую правду. Речи персонажей направлены на один и тот же предмет, но и эмоционально, и содержательно разведены автором по разным полюсам.

Однотипные по воссоздаваемой детали, но прямо противоположные по оценке этой детали фрагменты текста вступают друг с другом в перекличку. Каждое очередное описание царя зверей из второй части находит свою параллель в третьей, но только с обратным знаком «минус». В речи Лисицы Лев предстает «премудрейшим из всех лесных царей». В характеристике, данной Кротом, он крайне «бестолков». У Лисицы царь – «кроткий владыка, достойный алтарей». У Крота же он кровожаден и жесток:

Трон кроткого царя, достойна алтарей, Был сплочен из костей растерзанных зверей!

Лисица уверяет, что в правление Льва «невинность не страдала», что судьи вершили правое дело («И правда на суде бесстрашно председала»). Крот же судит прямо противоположно:

В его правление любимцы и вельможи Сдирали без чинов с зверей невинных кожи; И, словом, так была юстиция строга, Что кто кого смога, так тот того в рога.

С диаметрально противоположных точек зрения изображены в речах Лисицы и Крота и судьбы подданных Льва. У Лисицы царь был мудрым и умелым «насадителем порядка» в своем лесном государстве. В описании же Крота в лесу давно господствуют беспорядки и разрушения. Оттого «благоразумный» Слон вынужден спасаться бегством в степь (другое государство!). Строитель Бобр не имеет больше возможности что-либо построить. А преданный своему делу, самоотверженный и бескорыстный художник погибает «с тоски и голоду». А ведь Лисица уверяла, что Лев «художеств и наук был друг и покровитель»! Реальная жизнь, показанная Кротом, бессовестно искажена в кривом зеркале верноподданнических речей Лисицы. А отсюда – кульминационная строка басни, энергичная и решительная:

Возможно ль ложь сплетать столь явно и нахально!

Следом идет развязка действия, финал басни. Пожившая при дворе и изучившая его нравы Собака точно резюмирует. Это и авторский вывод:

Собака молвила: «Чему дивишься ты, Что знатному скоту льстят подлые скоты? Когда ж и то тебя так сильно изумляет, Что низка тварь корысть всему предпочитает И к счастию бредет презренными путьми: Так, видно, никогда ты не жил меж людьми».

Придворные служители царя беззастенчиво восхваляют его «достоинства», которых нет и в помине. Чтобы попасть ко двору, следует избрать «презренный путь», на котором всеми поступками людей руководит «низкая корысть». Фонвизин «припечатывает» и правителя, и льстецов впечатляюще афористической фразой: «Знатному скоту льстят подлые скоты».

Вспомним диалог Стародума и Правдина из третьего действия фонвизинской комедии «Недоросль» (1781). Стародум рассказывает о подлых нравах и порядках, царящих при дворе. Честный и порядочный человек, он не смог их принять, к ним приспособиться. Правдин поражен: «С вашими правилами людей не отпускать от двора, а ко двору призывать надобно». «А зачем?» – недоумевает Стародум. «Затем, зачем к больному врача призывают», – горячится Правдин. Стародум остужает его пыл рассудительной репликой: «Мой друг, ошибаешься. Тщетно звать врача к больным неисцельно. Тут врач не пособит, разве сам заразится». Не правда ли, финал басни напоминает процитированный диалог? Басню и комедию разделял временной промежуток почти в двадцать лет. Мысли, высказанные молодым поэтом Фонвизиным, найдут развитие и завершение уже в иной художественной форме: драматургической, вынесенной на широкую общественную сцену.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *