Писание и предание

Понятие

Согласно православному катехизису митрополита Филарета (Дроздова):

Под наименованием «Священное Предание» понимается то, что истинно верующие и чтущие Бога словом и примером передают один другому, и предки потомкам, учение веры, закон Божий, таинства и священные обряды

— Святитель Филарет (Дроздов). Пространный христианский катехизис Православной Кафолической Восточной церкви.

Термин «предание» встречается уже в посланиях апостолов:

…братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим.
(2Фес. 2:15)
Хвалю вас, братия, что вы все мое помните и держите предания так, как я передал вам.
(1Кор. 11:2)
О, Тимофей! храни преданное тебе

(О, Тимофее! Предание сохрани — Церк.-слав.)

(1Тим. 6:20)

Святитель Василий Великий, обосновывая необходимость Священного Предания, пишет:

Из всех хранимых Церковью догматов и традиций, одни получены из письменного источника, а другие приняты от переданного тайно Апостольского предания. Для благочестия же те и другие имеют одинаковую силу, и этому не будет противоречить никто, мало-мальски разбирающийся в церковных правилах. Поскольку если мы осмелимся отвергнуть неписаные обычаи, как якобы не имеющие большого значения, то обязательно повредим Евангелию в самом главном, — более того, оставим от апостольской проповеди одну внешнюю оболочку.

Священное Предание имеет три уровня:

  • передача богооткровенного учения и тех исторических памятников, в которых это учение заключено;
  • передача опыта духовной жизни, который сообщается личным примером, в соответствии с богооткровенным учением;
  • передача благодатного освящения, осуществляемая, прежде всего, посредством церковных таинств (епископское преемство от апостолов).

Состав

Рождество Пресвятой Богородицы — праздник, события которого не упоминаются в Священном Писании; известен по апокрифу — «Протоевангелию Иакова»

В православии в состав Священного Предания, помимо Священного Писания (Библии), входят:

  • Вероучение: догматические вероопределения, изложенные в Символе веры и в решениях Вселенских соборов, древние символы, исповедания веры и символические книги;
  • Каноны: Правила святых апостолов, Вселенских и иных признанных соборов;
  • Литургическое предание: вероучительное содержание чинопоследований регулярных церковных богослужений, таинств и священнодействий, молитв и песнопений;
  • Творения святых отцов и учителей Церкви;
  • Мученические акты и жития святых;
  • церковное искусство: иконография, церковная архитектура и т. д.;
  • древние церковные истории: Евсевия Кесарийского, Сократа Схоластика, Евагрия Схоластика, блаженного Феодорита Киррского, Руфина Аквилейского, Кассиодора и др.

В католицизме в Священное Предание не входит Священное Писание, но признается необходимым, в протестантизме какие-либо дополнительные книги и правила, кроме Священного Писания не являются необходимыми и богодухновенными, так как признаётся только Священное Писание.

Отношение к Священному Преданию в различных конфессиях

Так называемая латинская схема отношения к Священному Преданию окончательно сформировалась в XVI—XVII веках. Она считает, что часть учения, полученного от апостолов, была зафиксирована в книгах Священного Писания, а другая, не войдя в Писание, передавалась через устную проповедь и была записана в послеапостольскую эпоху. Эта вторая часть учения составляет Священное Предание. Эта концепция была воспринята в русской богословской науке от католиков в XIX – начале XX веков и сводилась к тому, что Священное Писание не входит в Священное Предание, которые представляют собой два различных способа сохранения и распространения Божественного Откровения, взаимодополняющих друг друга. Эта точка зрения была, в частности, выражена митрополитами Макарием Булгаковым и Филаретом Дроздовым и другими русскими богословами.

В католицизме Священное Предание и Священное Писание тесно связаны между собой, так как оба берут свои начала в одном и том же Божественном источнике; Писание и Предание принимаются и почитаются с одинаковым чувством благоговения и уважения.

Только с середины XX века в православном богословии Священное Писание стало формой или частью Священного Предания, а не самостоятельным и независимым источником веры.

Для святоотеческой восточно-православной традиции характерно понимание Предания как опыта жизни во Cвятом Духе: «Предание есть жизнь Святого Духа в Церкви».

В исходной православной традиции Предание понимается не как передача знаний (гносеологически), но литургически — как опытное соучастие жизни Святого Духа в Церкви. В таком понимании «у Предания два смысла, это: а) совокупность образов, через которые Христос проходит в жизнь людей, и: б) восприятие этих образов от поколения к поколению». В этом контексте Предание — источник Писания, а Священное Писание оказывается одним из выражений Предания. Или, по определению митрополита Филарета (Дроздова): Богодухновенное Писание — есть «продолжение и неизменный, особенным устроением Духа Божия упроченный вид Предания». Священное Писание для православных христиан является наиважнейшей формой Священного Предания. В отличие от протестантства, православие отвергает те толкования Священного Писания, которые не основаны на опыте Церкви и противоречат ему. В православии утверждается, что вне Церкви, вне Предания правильное понимание Писания невозможно. Творения святых Отцов служат руководством для правильного понимания Священного Писания (Библии). При этом, хотя творения святых Отцов являются несомненно авторитетными, в православии они не рассматриваются как сочинения богодухновенные, в отличие от канонических книг Библии и догматов, утвержденных на Вселенских соборах.

Если в католицизме Священное Предание определяется в узком смысле как учение (лат. sensu strictissimo), передаваемого от одного поколения другому посредством живого устного слова, то в православии Священное Предание понимается в широком смысле как полнота знания об Истине, выраженной как в Священном Писании, так и церковном учении (Правиле веры), которое соответствует Священному Писанию и излагает его суть. Такое понимание Предания встречает трудности, в частности, в том, что можно составить список апостольских преданий, которые не исполняются: крещение только в проточной воде, молитва только на восток. Таким образом, апостольское происхождение предания не означает его неизменности.

Различные направления протестантизма, в отличие от исторических церквей, отрицают вероучительный авторитет Священного Предания как главного источника веры и признают допустимость самостоятельной интерпретации Священного писания христианином. Протестантский принцип гласит: «sola Scriptura» («только Писание»). Представители протестантских конфессий считают неправильным полагать высшим авторитетом в вопросах богопознания мнения людей, вместо того, чтобы доверять лично Богу, Который способен Духом Святым наставить христианина в Истине. При этом ортодоксальный протестантизм, при отрицании исключительной важности Предания, в ключевых вопросах понимания Бога следует общехристианской традиции, признавая де-факто соборные постановления и «согласие Отцов» (consensus patrum) по догматическим вопросам, по крайней мере, периода до Второго Никейского (Седьмого Вселенского) собора. В протестантизме, за исключением крайних изоляционистских групп, существует устойчивая тенденция «внимать свидетельству Отцов и почитать его», признавая за Преданием необязательный (относительный) авторитет.

Примечания

  1. 1 2 Митрополит Филарет (Дроздов) Пространный христианский катехизис Православной Кафолической Восточной церкви. — М.: Директ-Медия, 2014. — С. 10.
  2. Церк.-слав. Библия и синодальный перевод. Азбука.ру.
  3. Василий Великий. Правило 97, О Святом Духе, гл. 27.
  4. Протоиерей Давыденков О. В. Катехизис. Часть первая. Понятие о Божественном Откровении. Три уровня Священного Предания
  5. Протоиерей Давыденков О. В. Догматическое богословие. Глава 2. Формы Предания. — М.: Изд-во Православного Свято-Тихоновского богословского института. — 622 с.
  6. Протоиерей Давыденков О. В. Догматическое богословие. Раздел 2. Глава 1. Пункт 1.2. Соотношение Священного Писания и Священного Предания: Священное Писание как форма Священного Предания. — М.: Изд-во Православного Свято-Тихоновского богословского института. — 622 с.
  7. 1 2 Лосский В. H. Предание и предания
  8. Протоиерей Давыденков О. В. Катехизис. Часть первая. Понятие о Божественном Откровении. Священное Предание и Священное Писание как два самостоятельных источника вероучения
  9. Митрополит Макарий (Булгаков). Введение в православное богословие. § 131. б) Священное Предание, действительно, сохранилось до нас в целости.
  10. Катехизис Католической церкви. Отношение между Преданием и Священным Писанием
  11. Протоиерей Давыденков О. В. Катехизис. Часть первая. Глава 2. Понятие о Божественном Откровении. Священное Писание как форма Священного Предания
  12. 1 2 Митрополит Иларион (Алфеев). Православие. Источники православного вероучения
  13. Staniloae D. Teologia dogmatica ortodoxa. vol. 1. Bucuresti, 1996, p. 45.
  14. 1 2 Ведерников А. «Проблема предания в православном богословии» // Журнал Московской Патриархии, 1961, № 10
  15. Протоиерей Давыденков О. В. Катехизис. Часть первая. Понятие о Божественном Откровении. Священное Писание — наиважнейшая из форм Священного Предания
  16. Тихомиров Б. А. Богодухновенность // Православная энциклопедия. — М. : Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2002. — Т. V. — С. 442-447. — 752 с. — 39 000 экз. — ISBN 5-89572-010-2.
  17. Остерхевен М. Ю. Правило веры (Rule of Faith) // Теологический энциклопедический словарь = Evangelical Dictionary of Theology (англ.)русск. / Под ред. У. Элвилла (англ.)русск.; пер. с англ. Т. Ю. Васильева, Д. Б. Горбатов, А. Э. Графов, А. В. Курт, В. В. Рынкевич, Ю. М. Табак, Д. А. Эйснер. — М.: Ассоциация «Духовное возрождение» ЕХБ, 2003. — 1488 с. — ISBN 5-87727-030-3.
  18. Дьякон Андрей Кураев. Наследие Христа. Что не вошло в Евангелия? Три ответа о Предании.
  19. Барт К. Очерк догматики. — СПб., 2000. — С. 18

Священное Писание

Чтобы Откровение, данное Богом, было неизменным, точным и могло передаваться из поколения в поколение (из рода в род), Господь дал людям Священное Писание. Бог открывал Себя и Свою волю через пророков. Он же повелевал им записывать все, что Он возвещает представителям избранного народа: Теперь пойди, начертай это на доске у них, и впиши это в книгу, чтобы осталось на будущее время, навсегда, навеки (Ис 30, 8).

Библия состоит из священных книг Ветхого и Нового Завета, в которых содержится Божественное откровение о Боге, мире и нашем спасении. Через них Бог постепенно (по мере духовного созревания человечества) открывал истины. Самая великая из них — о Спасителе мира. Иисус Христос — духовное сердце Библии. Его воплощение, крестная смерть за наши грехи и воскресение — главные события не только Священной, но всемирной истории. Иисус Христос духовно соединяет оба Завета. В Ветхом Завете говорится о Его ожидании, а в Новом — об исполнении этого ожидания. Спаситель сказал иудеям: Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне (Ин 5, 39).

Важнейшая отличительная особенность библейских книг — историчность. Господь сообщал избранным людям спасительные истины на протяжении более тысячи лет в конкретных жизненных обстоятельствах. От богоявлений, свидетелем которых был патриарх Авраам, до откровений, данных последнему ветхозаветному пророку Малахии, прошло более пятнадцати веков. Среди тех, кого Господь избрал, чтобы они стали свидетелями Истины, были: мудрецы (Моисей), пастухи (Амос), цари (Давид, Соломон), воины (Иисус Навин), судьи (Самуил), священники (Иезекииль). При столь великом разнообразии личностных, исторических, географических, культурных, национальных и других обстоятельств и условий изумляет поразительное единство всех библейских священных текстов. Они полностью согласуются между собой и взаимно дополняют друг друга. Все они органично вплетены в историческую ткань реальной исторической жизни. Целостный взгляд на историю библейских откровений со всей впечатляющей очевидностью открывает нам пути Божественного Промысла.

Чтение Библии следует начинать с Евангелия, потом обратиться к Деяниям апостолов и Посланиям. И только уразумев новозаветные книги следует приступать к Ветхому Завету. Тогда будет понятен смысл прообразов, предызображений и символов, заключающих в себе пророчества о пришествии в мир Спасителя, Его проповеди, искупительной смерти и воскресении.

Для того чтобы неискаженно воспринять слово Божие, необходимо обращаться к толкованиям творений святых отцов и православных исследователей, опирающихся на их наследие.

Богодухновенность Священного Писания

Священные книги принято называть богодухновенными. Из многих мест Библии видно, что эта главная особенность ее является результатом воздействия Духа Божиего на дух человеческий — на умы и сердца людей, избранных и освященных для особого служения. Вместе с тем Бог сохраняет и дает возможность проявиться индивидуальным человеческим особенностям. Изучая книги, написанные Моисеем, Иисусом Навином, Давидом, Соломоном, Исаией и другими пророками, легко увидеть свойства их личности, черты характера, особенности стиля. Их человеческое слово не исчезло, не растворилось в слове Божьем, а вполне определенно проявилось, придав индивидуальную окрашенность священным текстам.

Проповедь Христа в синагоге Назаретской. Сербия, монастырь Высокие Дечаны

При этом ни на йоту не умалилась Божественная истина: Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности (2 Тим 3, 16).

Кто написал Библию

Авторами ее были святые люди — пророки (Ветхий Завет) и апостолы (Новый Завет). Сам Господь избирал и призывал их. Современники знали, что это Божьи люди, и потому к их текстам относились как к слову Божиему.

Библейские книги не надо было собирать. Свитки эти хранились сначала в скинии, а затем в Иерусалимском храме. Священные манускрипты были также в синагогах (молитвенных домах евреев), о которых говорится в святом Евангелии.

Канон Священного Писания

Слово канон в переводе с греческого — правило, мера, образец. Так называли трость, которую в качестве мерила использовали строители. Применительно к Священному Писанию каноничный означает правильный, истинный. Следовательно, это книги, признанные Церковью как откровение Божье.

Как возник канон? Уже при жизни пророков верующие евреи признавали их Божьими вестниками. Книги их читали, переписывали и передавали из поколения в поколение. Последними богодухновенными мужами еврейского народа признаны Ездра, Неемия и Малахия. Они жили в середине V века до Р. Х. Их трудами был окончательно оформлен канон священных книг. Богодухновенные тексты были сведены в единый корпус и распределены по разделам: Закон, Пророки и Писания.

Это собрание священных книг Ветхого Завета было воспринято новозаветной Церковью. Состав канонических книг тот же, но они распределены не по трем, а по четырем отделам.

Пророки Давид, Даниил и Соломон. Россия, Кирилло-Белозерский монастырь

Закон (или законоположительные книги) содержал Божественные предписания и определял все стороны жизни избранного народа — религиозные, нравственные, правовые. Он точно определял отношения человека к Богу и между людьми. Целью законов было воспитание народа в благочестии и послушании Богу. Конечная цель — быть детоводителем ко Христу (см.: Гал 3, 24), то есть уберечь народ от искушений многобожия и языческих пороков и приготовить его к приходу Спасителя.

Исторические книги учат видеть пути Божественного Промысла, ведущего человечество ко спасению. Они показывают, как Господь решает судьбы не только отдельных народов, но и каждого человека. Через все библейские исторические книги как стержень проходит мысль о том, что благоденствие народа зависит от верности Закону Божьему. Отступление от Бога приводит к народным бедствиям. Путь избавления от них — покаяние и исправление жизни.

Учительные книги наставляют в вере и дают уроки духовной мудрости. Они говорят о Божественной любви и благодеяниях, о непреложности Его обетований. Они учат благодарению, страху Божьему, молитве, борьбе с грехом и покаянию. Учительные книги открывают смысл и конечную цель человеческой жизни — праведность и жизнь с Богом. Псалмопевец Давид обращается к Господу: полнота радостей пред лицем Твоим, блаженство в деснице Твоей вовек (Пс 15, 11).

Пророческие книги изъясняют значение Завета и закона для угождения Богу и исполнения заповедей. Пророки были вестниками воли Божией, хранителями истинного боговедения. Они возвещали Пришествие грядущего Спасителя мира и установление вечного Царствия Божиего. Пророческие книги являются духовным мостом между Ветхим и Новым Заветами. В ветхозаветных книгах пророчествами, символами и прообразами предсказаны важнейшие новозаветные события. «Новый Завет в Ветхом скрывается, Ветхий в Новом открывается», — говорит блаженный Августин.

Установленный Православной Церковью состав Священного Писания Ветхого Завета насчитывает пятьдесят книг: тридцать девять канонических и одиннадцать неканонических.

Неканонические книги написаны людьми благоговейными, но им не усвоено значение текстов, созданных непосредственно по наитию Духа Святого. Созданные духовно опытными людьми, они назидательны и назначены для нравоучительного чтения. По этой причине христианская Церковь с древности предназначала их для пользы своих чад. Об этом, например, говорит святитель Афанасий Великий (IV век) в 39-м праздничном послании. Перечислив канонические книги, он прибавляет: «Для большей точности присовокупляю, что кроме этих книг есть и другие, не внесенные в канон, которые, однако же, установлено отцами читать вновь приходящим и желающим наставляться словом благочестия, таковы: Премудрость Соломонова, Премудрость Сирахова, Есфирь, Иудифь, Товия» (Творения. М., 1994. Т. 3. С. 372).

Все канонические ветхозаветные книги были написаны на древнееврейском языке. Лишь некоторые разделы книг пророка Даниила и Ездры, написанных во время и после вавилонского плена, составлены на арамейском языке.

Все новозаветные священные книги (четыре Евангелия, Деяния святых апостолов, четырнадцать Посланий апостола Павла, семь соборных посланий) были написаны апостолами в течение I века по Р. Х. Последнее по времени — Откровение (Апокалипсис) апостола и евангелиста Иоанна Богослова (ок. 95–96). Наша уверенность в Божественном происхождении книг Нового Завета основана на словах Спасителя. В преддверии Своих крестных страданий Он сказал ученикам, что Отец Его пошлет Духа Святого, Который научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам (Ин 14, 26).

Христианские общины воспринимали как слово Божие не только Евангелие, но и Деяния святых апостолов, и Послания. На это есть прямые указания в текстах: я от Самого Господа принял то, что и вам передал (1 Кор 11, 23); сие говорим вам словом Господним (1 Фес 4, 15). Уже в апостольское время Церкви передавали друг другу адресованные им послания апостолов (см.: Кол 4, 16). Члены первенствующей Церкви хорошо знали священные новозаветные тексты. Из поколения в поколение священные книги благоговейно читались и бережно хранились.

Уже к середине II века все четыре наших канонических Евангелия были известны по всем Церквам и Священным Писанием признавались только они. Живший тогда христианский писатель по имени Татиан предпринял попытку соединить все четыре Евангелия в единое повествование (свой труд он так и назвал — «Диатессарон», то есть «Согласно четырем»). Однако Церковь предпочла пользоваться всеми четырьмя евангельскими текстами в том виде, как они были написаны апостолами и евангелистами. Священномученик Ириней Лионский (II век) писал: «Невозможно, чтобы Евангелий было числом больше или меньше, чем их есть. Ибо так как четыре стороны света, в котором мы живем, и четыре главных ветра, и так как Церковь рассеяна по всей земле, а столп и утверждение Церкви есть Евангелие и Дух жизни, то надлежит ей иметь четыре столпа, отовсюду веющих нетлением и оживляющих людей» (Против ересей. Кн. 3, гл. 11).

Новозаветные священные книги были написаны на греческом языке. Только евангелист Матфей, согласно свидетельству историка ранней Церкви Папия Иерапольского (ум. 160 по Р.Х.), записал слова своего Учителя Иисуса Христа на еврейском языке, потом его труд был переведен на греческий язык.

Священное Писание Ветхого и Нового Завета составило единую книгу — святую Библию, которая переведена на все языки и является самой читаемой книгой в мире.

«Конституция — это гражданская Библия, она поможет, когда грустно»

Конституцию РФ нужно воспринимать как Священное Писание, как гражданскую Библию, рассуждал вчера в Госдуме в рамках лекций, посвященных 20-летию Основного закона страны госсекретарь России в 1991-1992 годах Геннадий Бурбулис, участвовавший вместе с Борисом Ельциным в подписании Беловежского соглашения. Обществу не хватает конституционного консенсуса, считает он, его нужно к нему принуждать. Заодно он поделился мнением о недостатках демократии и предложил свой «идеал» модели управления.

«Конституционную веру», «чуточку иной взгляд» на Основной закон страны пытался передать вчера в Госдуме аудитории, в основном состоящей из студентов, проректор Международного университета в Москве Геннадий Бурбулис. «Я не стесняюсь и настойчиво отстаиваю, утверждая, что в высоком духовном, нравственном и мировоззренческом предназначении Конституция может и должна нами восприниматься как гражданская Библия, — рассуждал Бурбулис. — Точнее сказать: в многоконфессиональной стране, с актуальными ее религиозным содержанием, как Священное Писание». При этом он признавал, что сегодня в обществе духовность в большей мере проявляется через религиозную деятельность, через институционализацию церковную, конфессиональную.

По мнению лектора, российская «Конституция есть комплекс ценностей жизненных смыслов, которые в первую очередь позволяют нам обрести уверенность» в себе, за поколение и за страну. «И у России, у нас с вами как ее граждан, сегодня есть ясный и четкий образ будущего, — объяснял он. — У нас есть хорошо продуманная и сформулированная стратегия развития страны на ближайшие десятилетия. И этот образ будущего страны, эта стратегия содержится в тексте нашей Конституции».

Позже Бурбулис уточнил, что есть перспектива для хорошей государственности России, но «мы больны некоторыми хроническими болезнями классической российской государственности». К последним лектор относит «самовластие, всевластие». «Исторически было так (практически десятки веков), когда госсистема в России воспринимала себя как высшую силу, а конкретный человек был ее подчиненным. Самовласть, всевластие было нормой, — рассуждал Бурбулис. — Редкие моменты самообновления власти не создавали самого главного – не меняли базовой диспозиции, кто для кого служит: государство людям или человек государству». Он уверен, что возможна «диагностика болезней госсистемы» через мониторинг законодательства и правоприменительной практики.

Ст. 2 Основного закона («Человек, его права и свободы являются высшей ценностью») Бурбулис назвал «духовным якорем нашей Конституции». Однако сомнения по поводу ее гармоничности у него все-таки есть. «Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства. — процитировал он статью. — Разве это правильно с точки зрения полноценной концепции российского конституционализма? А где обязанность человека и гражданина укреплять, облагораживать систему государственной власти и управления?».

По его словам, мнение о том, что государство само по себе может оказаться конституционно-способным, не просто ошибочно, это «интеллектуальное преступление». «Как мы можем научиться свои права реализовывать и отстаивать, мы должны и можем научиться защищать государственное устройство России от каких-либо целенаправленных или непродуманных угроз и опасностей», — уверен лектор. Сейчас в обществе доминируют «раскол, конфронтация, нетерпимость», убежден он. В этой связи, считает Бурбулис, «самое важное для России сегодня – обрести способность и желание к конституционному консенсусу». Добиться последнего, считает Бурбулис, можно с помощью принуждения «особого рода». В первую очередь, считает он, нужно объединиться по программе конституционного образования. Вполне возможно, допускает Бурбулис, что после цикла лекций могут возникнут клубы, конституционные практики. «Но это принуждение через формирование в себе потребности осваивать конституционную систему ценностей как жизненно необходимую каждому из нас в отдельности», — резюмировал он.

Во-вторых, принуждение к конституционному консенсусу нужно начинать с формирования обязанности органов власти, чиновников, граждан соблюдать Конституцию и законы (ст. 15 Основного закона), говорил Бурбулис. Это необходимо, чтобы изменить отношение к тем, кто находится на госслужбе, преодолеть отчуждение между государством и конкретным человеком. «Наверняка ваше поколение будет способно снять проклятие чиновников», — сказал, обращаясь к студентам Бурбулис.

Сегодня, по его мнению, людям не хватает не только знаний закона, Конституции, но и понимания их жизненного смысла, сопереживания тем ценностям, которые в них содержатся. В Конституции существуют такие концепты как: любовь, вера, высшая ценность, напоминал он, а преамбулу сравнивал с молитвой, а получение паспорта — с причастием. Бурбулис предлагает с первым вручением паспорта в 14 лет выдавать человеку и персональный экземпляр Конституции, в котором «типографски обозначено» он, например, для «Синеокой Ольги Петровны». «Это та самая гражданская Библия, которая может быть реальным помощником, когда нам грустно, обидно, непонятно, как нам дальше жить», — считает Бурбулис.

В завершение лекции ее модератор, глава думского комитета по госстроительству, единоросс Владимир Плигин поинтересовался у Бурбулиса, какие чувства он испытывал, подписывая с Борисом Ельциным в декабре 1991 года Беловежское соглашение, «сколько минут» это заняло. «Я всегда воспринимал эту ситуацию как предельную», — признался Бурбулис. По его словам, для любого человека момент, когда его родина перестает существовать, является «большой бедой» и «человеческой трагедией». В тоже время «метафорически» Бурбулис назвал события 1991 года «оптимистической трагедией», так как у Советского Союза при множестве достоинств был «корневой недостаток», связанный с тем, в каких условиях большевики приобрели власть, в какой системе ценностей развивался и существовал Советский союз. «Режим, который многократно совершил преступления по отношению к собственному народу, доказал, что самую блестящую идею нельзя реализовать плодотворно», — подытожил Бурбулис.

Свою лекцию он завершил рассуждениями о недостатках демократии. Он убежден, что «в условиях XXI века мы находимся не просто в тупике, а моральный и содержательный износ традиционных демократических институтов». «Мне очень горько, что в стране сегодня нет полноценной партийной системы. Но я понимаю, что институт партии в XXI веке утратил уже свою эффективность, — говорил Бурбулис. — Я понимаю, что классические представления о демократии имеют ряд изъянов, поскольку выборная демократия большинства не может быть эффективна в системе управления, если большинство игнорирует позицию и волю меньшинства, если нет консенсусной культуры». По его мнению, «кризис традиционной демократии» переживает не только Россия, но и все страны. «Своим идеалом» будущего Бурбулис называет «переход от демократии XX века к меритократии XXI века («власть лучших», принцип управления, согласно которому руководящие посты должны занимать наиболее способные люди)».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *