Послание к пизонам

«Послание к Пизонам» («Искусство поэзии») – самое известное произведение из второй книги «Посланий» Горация. Оно излагает мысли Горация о поэзии, хотя не имеет претензии быть ученым трактатом о ней; эта маленькая поэма написана без строгой системы; Гораций передает в ней сыновьям Луция Пизона, бывшего консулом в 15 году до Р. X., те свои мысли о поэзии, который, по его мнению, заслуживают внимания этих молодых людей, занимавшихся, подобно своему отцу, поэзией. В особенности он останавливается на драме, которая находилась тогда в упадке, но говорит и о других видах поэзии, не стесняя себя определенным порядком обзора их. Гораций написал «Послание к Пизонам» с целью обратить внимание своих молодых друзей на те трудности, какие должны преодолевать начинающие поэты; он, очевидно, хочет предостеречь их от модной слабости знатных римлян писать стихи без призвания к поэзии. В этой поэме Горация нет ни особенной учености, ни оригинальности мыслей, но здравый смысл и тонкий вкус придают ей большое достоинство.

Гораций излагает свои взгляды на поэтическое творчество, дает советы поэтам, полемизирует с защитниками неправильных, с его точки зрения, теорий. Используя трактат эллинистического поэта Неоптолема из Париона «О поэзии» (конец III в. до н. э.), который содержал рассуждения о том, каким должно быть поэтическое произведение и какими качествами должен обладать сам поэт, Гораций, однако, насыщает «Послание к Пизонам» собственными мыслями и наблюдениями. Он предстает перед нами в послании как теоретик римского классицизма, требующий от поэтического произведения гармонии и соразмерности частей.

«Послание к Пизонам» имеет форму непринужденной беседы, где поэт, легко переходя от одного вопроса к другому, обращаясь к читателям с практическими советами, приводит примеры и пересыпает свою речь шутками и остротами.

Поэт, по мнению Горация, должен быть мыслителем и глубоко образованным человеком.

«Прежде чем станешь писать, научись же порядочно мыслить!» – восклицает поэт в «Послании к Пизонам». Мастерству и умению мыслить нужно учиться у греков. Талант должен сочетаться с непрерывной кропотливой работой. Язык должен соответствовать тому жанру, в котором поэт пишет. Следует тщательно отбирать слова, но следить за всем новым в современном языке и не чуждаться этого нового:

Как листы на ветвях изменяются вместе с годами,
Прежние все облетят, – и слова в языке точно так же –
Гибнут, состарясь, одни, расцветают и крепнут другие.
(Пер. М. Дмитриева)

Гораций выступает в «Послании к Пизонам» противником архаистов, требующих слепой приверженности старине; не согласен он и с теми, кто видит в поэзии лишь развлечение. Дилетантизм, модный в его время, вызывает его насмешки. Смеясь над плохими поэтами, он требует от каждого желающего писать упорного профессионального труда. Искусство поэзии имеет, с точки зрения Горация, свои законы, требующие изучения. Особое внимание уделяется в послании теории драмы. Вполне вероятно, что этот жанр представлял в это время актуальный интерес, так как многие современники Горация (Азиний Поллион, Варий) писали трагедии. К эллинистической драме восходит правило о том, что трагедия должна состоять из пяти актов.

Гораций. Картина Дж. де Кирико, XIX век

Послания Горация не теоретическое исследование, но «нормативная поэтика», содержащая ряд правил, соответствовавших требованиям римского «классицизма». Не давая сколько-нибудь полного изложения теории поэзии, автор останавливается лишь на некоторых актуальных для римской литературы его времени моментах.

Требуя от поэтического произведения гармонической красоты, Гораций подчеркивает и необходимость эмоционального элемента, который мог бы увлечь читателя. Призывая учиться у греков, римский поэт настаивает на поисках оригинальности в разработке тем, а не на простом подражании. «Послание к Пизонам» явилось своеобразным обобщением собственной творческой практики Горация, и его произведения могут служить превосходными примерами, иллюстрирующими эстетические принципы, изложенные в «Послании».

«Искусство поэзии» было важным источником для создания нормативной поэтики эпохи Возрождения и европейского классицизма. В «Поэтическом искусстве» Буало воспроизведено не только заглавие «Послания к Пизонам» Горация, но весь ход его мыслей.

Поэтическая деятельность Горация, как и творчество Вергилия, имела большое значение не только для римской литературы, но и для нового времени. Правда, интерес к нему как к лирическому поэту возник лишь с эпохи Возрождения. До этого его лирика казалась слишком сложной. Петрарка высоко ценил его поэзию, и вместе с Вергилием Гораций сделался любимейшим поэтом гуманистов. «Горацианская мудрость» увлекала и французских поэтов XVIII – начала XIX в., а оды вызвали массу перепевов и подражаний. Горация ценили и как моралиста, и как сатирика, особенно в период раннего средневековья. В России им увлекались Кантемир, Ломоносов и Державин. В поэзии Пушкина лицейского периода постоянно встречаются горацианские мотивы, а впоследствии он дал интересные переводы отдельных од Горация.

Гораций Квинт

Наука поэзии

Квинт Гораций Флакк

Наука поэзии

Если бы женскую голову к шее коня живописец

Вздумал приставить и, разные члены собрав отовсюду,

Перьями их распестрил, чтоб прекрасная женщина сверху

Кончилась снизу уродливой рыбой, — смотря на такую

Выставку, други, могли ли бы вы удержаться от смеха?

Верьте, Пизоны! На эту картину должна быть похожа

Книга, в которой все мысли, как бред у больного горячкой.

Где голова, где нога — без согласия с целым составом!

Знаю: все смеют поэт с живописцем — и все им возможно,

10 Что захотят. Мы и сами не прочь от подобной свободы,

И другому готовы дозволить ее; но с условьем,

Чтобы дикие звери не были вместе с ручными,

Змеи в сообществе птиц, и с ягнятами лютые тигры!

К пышному, много собой обещавшему громко началу

Часто блистающий издали л_о_скут пришит пурпуровый,

Или описан Дианин алтарь, или резвый источник,

Вьющийся между цветущих лугов, или Рейн величавый,

Или цветистая радуга на небе мутно-дождливом.

Но у места ль она? Ты, быть может, умеешь прекрасно

20 Кипарис написать? Но к чему, где заказан разбитый

Бурей корабль с безнадежным пловцом? Ты работал амфору

И вертел ты, вертел колесо, — а сработалась кружка!

Знай же, художник, что нужны во всем простота и единство.

Большею частью, Пизоны, отец и достойные дети!

Мы, стихотворцы, бываем наружным обмануты блеском.

Кратким ли быть я хочу — выражаюсь темно, захочу ли

Нежным быть — слабым кажусь; быть высоким

впадаю в надутость!

Этот робеет и, бури страшась, пресмыкается долу;

Этот, любя чудеса, представляет в лесу нам дельфина,

30 Вепря плывущим в волнах! — И поверьте, не зная искусства,

Избежавши ошибки одной, подвергаешься большей!

Близко от школы Эмилия был же художник, умевший

Ногти и мягкие волосы в бронзе ваять превосходно.

В целом он был неудачен, обнять не умея единства.

Ежели я что пишу, не хотел бы ему быть подобным;

Так же как я не хочу с безобразным быть носом, имея

Черные очи или прекрасные черные кудри.

Всякий писатель предмет выбирай, соответственный силе;

Долго рассматривай, пробуй, как ношу, поднимут ли плечи.

40 Если кто выбрал предмет по себе, ни порядок ни ясность

Не оставят его: выражение будет свободно.

Сила и прелесть порядка, я думаю, в том, чтоб писатель

Знал, чт_о_ где именно должно сказать, а все прочее — после,

Где что идет; чтоб поэмы творец знал, что взять, что откинуть,

Также чтоб был он не щедр на слова, но и скуп, и разборчив.

Если известное слово, искусным с другим сочетаньем,

Сделаешь новым — прекрасно! Но если и новым реченьем

Нужно, дотоль неизвестное нечто, назвать, — то придется

Слово такое найти, чтоб неслыхано было Цетегам.

50 Эту свободу, когда осторожен ты в выборе будешь,

Можно дозволить себе: выражение новое верно

Принято будет, когда источник его благозвучный

Греков прекрасный язык. Что римлянин Плавту дозволил,

Или Цецилию, — как запретить вам, Вергилий и Варий?..

Что ж упрекают меня, если вновь нахожу выраженья?

Энний с Катоном ведь новых вещей именами богато

Предков язык наделили; всегда дозволялось, и ныне

Тоже дозволили нам, и всегда дозволяемо будет

Новое слово ввести, современным клеймом обозначив.

60 Как листы на ветвях изменяются вместе с годами,

Прежние ж все облетят, — так слова в языке. Те, состарясь,

Гибнут, а новые, вновь народясь, расцветут и окрепнут.

Мы и все наше — дань смерти! Море ли, сжатое в пристань

(Подвиг достойный царя!), корабли охраняет от бури,

Или болото бесплодное, некогда годное веслам,

Грады соседние кормит, взрытое тяжкой сохою,

Или река переменит свой бег на удобный и лучший,

Прежде опасный для жатв: все, что смертно, то должно погибнуть!

Что ж, неужели честь слов и приятность их — вечно живущим?

70 Многие падшие вновь возродятся; другие же, ныне

Пользуясь честью, падут, лишь потребует властный обычай,

В воле которого все — и законы и правила речи!

Всем нам Гомер показал, какою описывать мерой

Грозные битвы, деянья царей и вождей знаменитых.

Прежде в неравных стихах заключалась лишь жалоба сердца,

После же чувства восторг и свершение сладких желаний!

Кто изобрел род элегий, в том спорят ученые люди,

Но и доныне их тяжба осталась еще нерешенной.

Яростный ямб изобрел Архилох, — и низкие сокки,

80 Вместе с высоким котурном, усвоили новую стопу.

К разговору способна, громка, как будто родилась

К действию жизни она, к одоленью народного шума.

Звонким же лиры струнам даровала бессмертная Муза

Славить богов и сынов их, борцов, увенчанных победой,

Бранных коней, и веселье вина, и заботы младые!

Если в поэме я не могу наблюсти все оттенки,

Все ее краски, за что же меня называть и поэтом?

Разве не стыдно незнание? стыдно только учиться?

Комик находит трагический стих неприличным предмету;

90 Ужин Фиеста — равно недостойно рассказывать просто

Разговорным стихом, языком для комедии годным.

Каждой вещи прилично природой ей данное место!

Но иногда и комедия голос свой возвышает.

Так раздраженный Хремет порицает безумного сына

Речью, исполненной силы; нередко и трагик печальный

Жалобы стон издает языком и простым и смиренным.

Так и Тел_е_ф и Пелей в изгнаньи и бедности оба,

Бросивши пышные речи, трогают жалобой сердце!

Нет! не довольно стихам красоты; но чтоб дух услаждали

100 И повсюду, куда ни захочет поэт, увлекали!

Лица людские смеются с смеющимся, с плачущим плачут.

Если ты хочешь, чтоб плакал и я, то сам будь растроган:

Только тогда и Телеф и Пелей, и несчастье их рода

Тронут меня; а иначе или засну я от скуки,

Или же стану смеяться. Печальные речи приличны

Лику печальному, грозному — гнев, а веселому — шутки;

Важные речи идут и к наружности важной и строгой:

Ибо так внутренне нас наперед устрояет природа

К переменам судьбы, чтоб мы все на лице выражали

110 Радует что, иль гневит, иль к земле нас печалию клонит,

Сердце ль щемит, иль душа свой восторг изливает словами!

Если ж с судьбою лица у поэта язык несогласен,

В Риме и всадник и пеший народ осмеют беспощадно!

В этом есть разница: Дав говорит, иль герой знаменитый,

Старец, иль муж, или юноша, жизнью цветущей кипящий,

Знатная родом матрона, или кормилица; также

Ассириец, колхидянин, пахарь, или разносчик,

Житель ли греческих Фив, или грек же — питомец Аргоса.

Следуй преданью, поэт, иль выдумывай с истиной сходно!

120 Если герой твой Ахилл, столь прославленный в песнях, — да будет

Пылок, не косен и скор, и во гневе своем непреклонен,

Кроме меча своего признавать не хотящий закона.

Гордой и лютой должна быть Медея; Ино — плачевна;

Ио — скиталица; мрачен — Орест; Иксион — вероломен.

Если вверяешь ты сцене что новое, если ты смеешь

Творческой силой лицо создавать, неизвестное прежде,

То старайся его до конца поддержать таковым же,

Как ты в начале его показал, с собою согласным.

Трудно, однако ж, дать общему личность, верней в Илиаде

130 Действие вновь отыскать, чем представить предмет незнакомый.

Общее будет по праву твоим, как скоро не будешь

Вместе с бездарной толпой ты в круге обычном кружиться,

Если не будешь, идя по следам, подражателем робким,

Слово за словом вести, избежишь тесноты, из которой

ГЛАВА XVIII

«ПОСЛАНИЕ К ПИЗОНАМ» ГОРАЦИЯ

В римской литературе существовали произведения, специально посвященные театру, но они до нас не дошли. Однако сохранились некоторые сведения по театру в сочинениях отдельных писателей — Цицерона, Тита Ливия, Овидия, Тацита, Квинтилиана и некоторых других.

От одного из крупнейших представителей «золотого века» римской литературы, Горация (65 —8 гг. до н. э.) дошло даже целое произведение, в значительной своей части посвященное драме и театру. Это его послание к братьям Пизонам, старший из которых занимался литературой. Уже в древности это послание было известно и под другим заглавием, указывающим на его содержание —»Об искусстве поэзии » (De arte poetica).

Не подлежит никакому сомнению, что Гораций был хорошо знаком с «Поэтикой» Аристотеля. Более того, отдельные положения «Послания к Пизонам» в очень сильной степени напоминают то, что дает Аристотель в своем трактате. Однако по глубине изложения и широте поставленных вопросов это произведение Горация значительно уступает «Поэтике»: основные положения Аристотеля — о фабуле, перипетии, катарсисе — не нашли отражения в «Послании» Горация.

Впрочем, Гораций, сам поэт-лирик, и не собирался концентрировать все внимание на эстетике драмы и театра. В поэтике Горация нет строго систематического расположения материала: она написана в форме непринужденного послания 1. Первое требование, которое предъявляет Гораций ко всякому художнику, состоит в верности жизненной правде и соблюдении гармонического единства произведения.

Разумеется, и поэт и живописец претендуют на известную свободу творчества. Что же, надо им ее дозволить, но в пределах должной меры и здравого смысла.

Построение поэтического текста должно быть подчинено ясной логике. Быть может, кто-нибудь умеет хорошо описать рощу с алтарем Дианы, говорливый ручей или величавый Рейн, яркую радугу в дождливом небе, но зачем все это, если оно не к месту?

Возвращаясь в дальнейшем к вопросу о верном воспроизведении жизни, Гораций настаивает на максимальном приближении к правдоподобию.

Выдумкой теша парод, выдумывай с истиной сходно,
И не старайся, чтоб мы любому поверили вздору,
И не тащи живых малышей из прожорливых Ламий 2.

Переходя к вопросу о способах воспроизведения жизненных явлений, Гораций указывает, что действие воспроизводится или в рассказе, или прямо на сцене. То, что зритель воспринимает только слухом, потрясает его меньше, чем то, что он видит. Однако на сцене нельзя показывать того, что должно быть скрыто от взоров людей. Не следует показывать и то, что будет красноречивым в словах очевидца: Медея не должна на глазах у зрителей убивать детей, а Атрей — варить человеческое мясо. Зритель либо не поверит увиденному, либо испытает вместо высокого ужаса тягостное омерзение (ст. 185— 189). Обращаясь к изображению характеров, Гораций советует поэту хорошо изучать жизнь:

Далее, я прикажу, чтоб ученый умел подражать,
Жизнь и нравы людей наблюдать для правдивости слога.3

Идеал Горация —»драма, где мысли умны, а нравы очерчены метко» (ст. 319).

Часто пьеса, лишенная изящества, но отличающаяся верным изображением нравов, больше понравится зрителю, чем та, которая блестит внешней отделкой, но не дает правдивых образов. При изображении характеров (как и фабулы) поэт должен следовать преданию или изображать сходное с жизнью.

Верное изображение жизни включает в себя последовательность в изображении характеров. Если на сцену выводится лицо, созданное творческим изображением поэта и никому до сих пор не известное, то каким оно вошло на сцену, таким же пусть и уходит. Это положение Горация нуждается в серьезном ограничении. Тот или иной персонаж может уйти со сцены не таким, каким он вошел на нее. События, происходящие с ним по ходу действия, могут изменить его характер или хотя бы некоторые его свойства. Это было уже знакомо античной драматургии. Демея в «Братьях» Теренция, хотя и несколько иронически, все же признает, что ему придется изменить свой характер. Практика античного театра шла в этом отношении дальше античной теории, все еще базировавшейся на учении Теофраста (греческого философа IV в. до н. э.) о стабильных и статичных характерах.

Если драматург желает, чтобы его пьесу внимательно смотрели с начала и до конца, то он должен изобразить характер каждого возраста сообразно с природой,— должен показать, «что дают и что отнимают летучие годы».

Далее следует характеристика каждого возраста, причем ощущается некоторое влияние «Риторики» Аристотеля. Поэт должен серьезно готовиться к своей деятельности, ему необходимо солидное философское образование.

Мудрость — вот настоящих стихов исток и начало!
Всякий предмет тебе разъяснят философские книги,
А уяснится предмет — без труда и слова подберутся.
Тот, кто понял, в чем долг перед родиной, долг перед другом,
В чем состоит любовь к отцу, и к брату, и к гостю,
В чем заключается дело судьи, а в чем — полководца,
Или мужей, что сидят, управляя, в высоком сенате,—
Тот для любого лица подберет подобающий облик 4

На слоге — ив частности на речах — Гораций останавливается много, и, пожалуй, это самый интересный раздел в его «Послании». Наряду со старыми словами поэт может употреблять новые слова и выражения. Это делали и прежние поэты, например Плавт, Цецилий, Энний; то, что было им дозволено, нельзя запрещать новым поэтам.

Далее Гораций переходит к метрическим средствам поэзии. Со времени Гомера грозные битвы, подвиги царей и знаменитых вождей воспевают гекзаметром; затем появились разнообразные лирические метры, и в числе их ямб, усвоенный трагедией и комедией. Поэт повторяет несколько иными словами мысль Аристотеля о том, что из всех размеров ямб более всего пригоден для живой речи (см. «Поэтику» Аристотеля, гл. IV). Поэт обязан теоретически изучить стилистику и метрику, в чем большую помощь ему окажут греки. Трагический стиль не подходит для комедии; но нельзя и о пире Фиеста рассказывать разговорным языком, пригодным для комедии. Правда, жанровые различия допускают исключениями комедия иногда возвышает свой голос (когда, например, Хремет в сильной речи порицает своего сына), и герои трагедий изливают иногда свое горе в простых словах, например изгнанный Пелей и Телеф 5, оставив пышные речи, трогают своей жалобой сердца зрителей. Прежде скромный трагический поэт состязался из-за того, чтобы получить в награду козла (именно так объясняет, по-видимому, Гораций происхождение слова «трагедия»). Вскоре он вывел на сцену и голых сатиров, и на нее проникла грубая шутка, чтобы развеселить подгулявших зрителей. Что же, можно выводить на сцену насмешливых и дерзких сатиров, можно внутри жанровых границ сатировской драмы обращать в смешное важные предметы, однако надо помнить один совет: выступающий в этой драме бог или герой должен изъясняться средним слогом, одинаково далеко держащимся и от просторечия комедии и от высокопарности трагедии.

В поэтике Горация содержится кратко сформулированное требование соблюдать закон трех актеров: в разговоре четвертый всегда лишний, надо стараться обойтись без него (ст. 192—193). Это требование идет вразрез с тем, что нам известно из практики театра: паллиата часто требовала для своего исполнения от четырех до шести актеров, а разговор мог идти между четырьмя действующими лицами. Очевидно, Гораций желал, чтобы римская драма в отношении числа актеров строго следовала греческим образцам. О хоре, хотя и иными словами, высказывается старая аристотелевская мысль, что он должен быть одним из актеров (ст. 194). Требование, чтобы хор пел только то, что непосредственно связано с действием, еще больше увеличивает сходство с соответствующим местом «Поэтики» Аристотеля.

Поэтика Горация содержит краткие сведения по истории греческого и римского театра. Изобретателем трагедии Гораций называет Феспида, изобретателем масок и театрального костюма — Эсхила. Он же соорудил на брусьях невысокую сцену, ввел котурны и приучил слух к возвышенной речи 6.

Интересно суждение Горация о древней комедии: она пользовалась в народе немалым успехом, но вскоре ее свобода перешла в необузданность, она сама своими безрассудствами навлекла на себя законодательные запреты — и старинные хоры умолкли.

Гораций отмечает, что римские драматурги подражали греческим, но не ограничивались этим и создали национальную римскую драму — претексту и тогату. Однако римские драматурги, по мнению Горация, недостаточно работали над отделкой своих произведений. В конце «Послания» Гораций возвращается к ранее затронутому им вопросу: что предпочтительнее может обеспечить успех произведения — гений или выучка? Гораций так отвечает на это:

Что придает стихам красоту? талант иль наука?
Вечный вопрос! А по мне, ни старанье без божьего дара,
Ни дарованье без школы хорошей плодов не приносят:
Друг за друга держась, во всем и всегда они вместе7.

Но в то же время занятие поэзией не допускает посредственности.

… Поэту посредственных строчек
Ввек не простят ни люди, ни боги, ни книжные лавки!
Как на богатом пиру нескладный напев музыкантов,
Мак в сарацинском меду иль масло, жирное слишком,
Нам претят, ибо мы и без них пировали бы славно.
Точно так и стихи, услада душевная наша,
От совершенства на шаг отступив, безударными будут. 8

Талант должен много работать над собой, вверять только неподкупным и строгим критикам свои произведения, а иные из них вынашивать по нескольку лет.

Послание заканчивается великолепным изображением бесталанного, но влюбленного в себя поэта. И горе тому, кого он настигнет: своего невольного слушателя он зачитает до смерти! «Послание к Пизонам» много читали в древности, и в средние века, и в новое время.

Трактат римского поэта был также предметом самого внимательного изучения. Достаточно сказать, что «Послание к Пизонам» послужило образцом для «Поэтического искусства» Буало, теоретика французского классицизма XVII в.

Примечания.

1. «Первое впечатление при чтении «Поэтики» Горация — это необычайная плавность и в то же время отрывистость изложения. Гораций незаметно переходит от мысли к мысли, самые случайные на первый взгляд подробности становятся в его рассказе важнейшими связующими звеньями, он увлекает читателя в далекие отступления, но в самый неожиданный момент опять оказывается на главной линии своего повествования» (М. Л. Гаспаров, Композиция «Поэтики» Горация—В сб. «Очерки истории римской литературной критики», М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 108).

2. Квинт Гораций Флакк. Оды. Эподы. Сатиры. Послания. М., изд-во «Художественная литература», 1970, стр. 391.

Ламия — чудище-людоед, которым пугали детей, нечто вроде нашей «буки».

3. Там ж е.

4. Квинт Гораций Флакк, Оды. Эподы. Сатиры, Послания, стр. 391.

5. Герои не дошедших до нас трагедий Еврипида.

6. Как мы уже знаем, мнение о существовании особой — высокой или низкой — сцены для греческого театра классической эпохи теперь отвергается. Однако выше было отмечено, что К дворцу или храму в греческом театре классической эпохи могли вести две-три ступени.

7. Квинт Гораций Флакк. Оды, Эподы, Сатиры. Послания, стр. 393.

8. Там же стр. 392.

Следует особо отметить последнее «Послание» – «Послание к Пизонам» («Наука поэзии»). Это послание уже древние выделяли как отдельное произведение, рассматривая его как изложение теории поэтического искусства. Гораций формулирует важнейшие эстетические принципы классицизма о единстве, простоте и цельности произведения. Он говорит о содержательности искусства, о средствах воздействия на аудиторию, об общественном значении поэзии и о роли поэта. Большое внимание уделяется художественной форме и композиции произведения, критериям оценки поэтического мастерства. Сам поэт так говорит о задачах, которые ставит перед собой в этом, по его мнению, теоретическом руководстве.

Излагая свои советы Писонам, Гораций исходит как из личного литературного опыта, так и из опыта столь любимых им эллинских мастеров стиха. Его эстетические принципы находятся в гармонии с философией «золотой середины». Гораций – сторонник серьезного отношения к творчеству, не одобряет крайностей, исходит из здравого смысла, мудрости. Это определяет сформулированные им законы художественного творчества.
Изложение ведется Горацием в свободной манере, в духе живой беседы. Поэт переходит от одной темы к другой, подкрепляя теоретические выкладки ссылками на известные, апробированные литературные приемы или аналогии. В основе его рассуждений – требование единства формы и содержания. Горация, убежденного в высоком назначении искусства, по праву считают теоретиком римского литературного классицизма. Его идеал – ясность, простота, логика.

«Наука поэзии» Горация является памятником античной классической эстетики. Это произведение послужило основой для «Поэтического искусства» Н. Буало.

Сознательность творчества — характерная черта Горация. Будущий автор «Науки поэзии» с большим вниманием относится к теоретическим вопросам, и поэтическая практика никогда не расходится у него с теоретическими постулатами. Сатиры, действительно, отличаются и ораторскими и поэтическими достоинствами. Сохраняя в целом тон непринужденной беседы, Гораций блещет богатством стилистических оттенков; то фамильярный, то пародийно-приподнятый стиль сатир всегда остается наглядным и выразительным.

К последнему десятилетию жизни Горация относится также вторая книга «Посланий», посвященная вопросам литературы. Она состоит из трех писем. Первое обращено к Августу, который выражал свое неудовольствие по поводу того, что он до сих пор еще не попал в число адресатов горацианских посланий. Наиболее полное изъяснение теоретических взглядов Горация на литературу мы находим в третьем письме, в «Послании к Писонам», получившем впоследствии — еще в античные времена — наименование «Науки поэзии». Стихотворное послание Горация не представляет собой теоретического исследования, каким в свое время являлась «Поэтика» Аристотеля. Произведение Горация относится к типу «нормативных» поэтик, содержащих догматические «предписания» с позиций определенного литературного направления. Но римский поэт не ставит своей целью дать исчерпывающий трактат. Свободная форма «послания» позволяет ему остановиться лишь на некоторых вопросах, более или менее актуальных, с точки зрения борьбы литературных направлений в Риме. «Наука поэзии» — как бы теоретический манифест римского классицизма времени Августа. С самого начала своей деятельности Гораций вел борьбу против безыдейных направлений, культивировавших одни только формально-стилистические достижения. Как теоретик, он осуждает «бессодержательные стишки и звучные пустячки» и подчеркивает основополагающее значение содержания: «мудрость — основа и источник истинного литературного искусства». Как Цицерон для оратора, так Гораций требует философского образования для поэта. Вместе с тем Гораций принимает выдвинутый неотериками лозунг длительной и тщательной отделки поэтического произведения. Эстетика «Наука поэзии» — классицистическая. Произведение должно быть простым, целостным и гармоничным.

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту Узнать стоимость

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *